Игра в карты

      Ночь, со своими вечными спутниками — звёздами и луной — тихо, на мягких лапах подкрадывалась солнцу, которое бежало от неё за горизонт. Дорога, ведущая от постоялого двора, была почти прямой. Лошадка бежала, повозка тряслась. Для полноты картины моего привычного мира не хватало только гармошки. Впрочем, в какой-то степени это походило на картину того мира, к которому я привык за время приключений с Генри. Дорога, приключения, загадка. Не хватало только Генри.       При воспоминании о Генри в груди, там, где сейчас находилась пустота, внезапно прокатилась огненная волна боли. Быстро, я даже дёрнуться не успел. Накатила — и схлынула, оставив после себя всё ту же пустоту, раскалившуюся пустыню. — Джетт, может расскажешь о своих… «обстоятельствах»? — подала голос Диана. — Да, сейчас, — откликнулся я, лихорадочно вспоминая все события.       И я рассказал Диане всё. Ну, почти всё. Я пересказал историю старика, умолчав о жутковатых книгах-списках и словах Элия, которые старик цитировал мне в конце. Чем-то мне не нравились эти слова, тянуло от них каким-то неприятным душком, какой-то гнилью. Поэтому повторять я не стал, хотя, что удивительно, запомнил дословно. Пересказал как мог, что, мол, нашёл Элий артефакт по книгам, а потом, уже после использования этого артефакта, захотел ещё большей власти и куда-то пропал. — Странная история. — Диана нахмурилась и снова закусила нижнюю губу. — У тебя, похоже есть дар к хождению по мирам… Или это Ключ так действует? — А можно поподробнее? Про миры, и всё такое прочее? — поинтересовался я. — Можно, — вздохнула Диана. — Наверное, ты знаешь, что ваш мир не один во вселенной. Ну, или хотя бы знаком с теорией этого, — перешла Диана на менторский тон. Тот самый, которым Олдус Прайд объяснял мне про то, как он подбирает нужные обороты речи (объяснял, кстати, очень путано и очень непонятно), королева — про целебные растения (мы как-то встретились в саду), а Уилфред — про сочетание цветов в одежде. Вот такой вот я любопытный, всех обо всём расспрашивал. Чаще всего это было очень интересно, хотя иногда непонятно. — Да, знаю.       Действительно, ведь даже люди в наш мир пришли из другого мира. Во дворце я неоднократно разговаривал с Перси на эту тему. Правда, ничего толком мне так и не сказали, да и знал Барс не так уж много. Но то, что наш мир не единственный, мне сказали в первую очередь. — Вот! Есть предположение, что все миры, которые существуют, это отражения одного мира. Видимо, жители того, серого, — Диану передёрнуло, — придерживались этой теории. И считали свой мир исходным. — То есть, исходный мир существует? — уточнил я. — Это не доказано, — покачала головой Диана. — Основная версия гласит, что все миры — это параллели друг друга, в которых что-то пошло по-другому. К примеру, какая-то историческая личность, ну, допустим, король, умер в детстве. И не совершил реформ, из-за которых, в другой параллели, подняли бунт и свергли короля. И в параллели со смертью короля всё пошло совсем по-другому. — А потом в одной параллели, с бунтом, на место короля поставили другого человека. А в другой власть, скажем, передали совету старейшин, как в некоторых деревнях, — подхватил я. Это было действительно интересно. И удивительно. Наверное, если бы об этом узнал Генри… В груди снова, как и в прошлый раз прокатилась волна боли. И схлынула так же быстро, как в прошлый раз. А вот интересно, существует параллель, в которой я не предавал Генри?.. — А в третьей… — А в третьей место короля занял другой человек, не тот, что в первой. И ввязался в войну, которую в итоге проиграл, и был вынужден платить дань другой стране. Но в другой параллели он эту войну выиграл, и присоединил к своей стране новые земли. А в ещё какой-нибудь параллели король снова был свергнут, и страна распалась на маленькие государства, в каждом из которых свой правитель, — поддержала меня Диана. — Да, именно так. И вариантов, по которым может пойти история бесконечно много. Ведь это мы ещё не все возможные и даже не сотая часть возможных. И взяли только одного короля, а есть ещё королева, принцы, принцессы, советники, придворные, просто люди, которые ко дворцу никакого отношения не имеют. Любой их поступок может привести к появлению другой параллели. Можешь мне рассказать, что тут было у вас? Только кратко, хорошо? — Я постараюсь. Давным-давно волшебник Барс основал наше королевство и создал Сердце Волшебства, которое давало дары всем людям. Потом пришёл король Освальд и решил погасить Сердце, но его (не короля, конечно) выкрал Сивард…       Рассказывал я так кратко, как только мог. Общеизвестные факты, без «как, почему, из-за кого». Огненная волна в груди исчезла. Теперь там тупо билась боль. На матово белой кости внезапно появилось что-то, что умело болеть. Где-то я слышал, что если болит — значит заживает. Хотя, по-моему, такое не заживает, а кровоточит годами. А даже если и заживает — оставляет после себя шрам. А ещё некоторые люди такие раны, когда кость уже не видно, прижигают. И там тоже остаётся шрам. Только другой — от ожога… Так, хватит. Не в добрый час я вспомнил Тильду, явно не в добрый.       Когда я закончил рассказывать, ночь уже вступила в свои права. Вышла луна, слегка надкушенная с одного бока. И только тогда я осознал, что в своём кратком пересказе не упомянул о своём предательстве. Да и вообще не рассказал очень много всего. К примеру о том, как Тис поступил с Сивардом. Почему Агата потеряла голос. Да и вообще многое… — А ты раньше слышал про Ключ от Всех Дверей? — поинтересовалась Диана. — Слышал, разумеется! Ключ от Всех Дверей — легендарный предмет. Правда, я про него не очень много знаю. Некоторые говорят, что это душа вора, который мог взломать любой замок. Про него, про вора, в смысле, тоже куча легенд. Говорят, что он обнёс даже Дом Всех Вещей. Хотя, по-моему, это неправда. Был я у скриплеров, и попасть туда было непросто даже Генри, который избранник Барса и красть ничего не собирался. Мы там такое представление устроили… Я же тебе не рассказал. В общем, пришли мы к этой двери, ну, в смысле, к стене, в которой дверь. И стали открывать эту самую дверь, дёргать, стучать, я даже взломать пытался. А скриплеры за этой стеной сидели и над нами смеялись. Весело им, и всё равно, что мы там уже и из сил выбиваемся, и зверем потихонечку. Только когда мы уже всё перепробовали, соизволили объяснить, что у них там так хитро всё устроено, без приглашения внутрь не пройти, а приглашение надо заслужить. А избранник там Генри или не избранник — только сам Барс и знает, поэтому давайте думайте. И мы…

***

      Если молчание — золото, то придётся мне всю жизнь обходиться серебром, которое слово. После рассказа о представлении Диана перебралась назад, в повозку и попросила меня помолчать, потому что «мне надо обдумать всё, что ты рассказал про Сердце Волшебства». Честно говоря, я обиделся. Но не очень сильно, в конце концов даже мама… даже мама иногда уставала от моей болтовни. Больше уже не будет уставать. Никогда. В горле встал горячий ком, который никак не удавалось проглотить. В глазах снова, как и позавчера (это же было позавчера, да?..) встали слёзы из раскалённого стекла. Хотя я могу придти к ней на могилу и…       На могилу?! Но я же… Я же даже не похоронил её. Да, лекарь знает что она умерла, и маму скорее всего уже похоронили, но я даже не знаю где её могила. Я не пришёл на похороны. Сначала оставил её одну на два года, а теперь — не пришёл на похороны. Даже маму я предал. Кого ещё?! Впрочем, Генри и мамы мне вполне хватит.       «Хоть иди и сдавайся этим игрокам.» — мелькнула в голове мысль. Горькая, тяжёлая, странная мысль. И почему-то показалось что она… Не моя?.. Та-ак. Не моя. А идея уехать из дворца моя? Нет, не так. Неправильный вопрос. Если мысль не моя, то чья? Только через пару минут я осознал, что на автомате уже достал гармошку и играю что-то. А Диана почему-то ничего не говорит. Я оглянулся. Диана заснула сидя. Можно её понять.       Нет, насчёт мыслей — это конечно ерунда. Но видимо я слишком устал от всего этого.       «Ну да, конечно. Мысли не мои, голова не моя, и вообще — я тут не причём, это вы все виноваты. Кто? Ну, не знаю кто там у меня в голове. Эй, ау! Крыша съехала и улетела на юг. Там тепло и птицы поют.» — Я улыбнулся. Уж что-что, а поднимать себе настроение я за год в Цитадели научился отлично.

***

      Под утро мы доехали до небольшой деревеньки. Ну, почти доехали. По крайней мере, дома разглядеть было можно. Я остановил повозку. — Эй, Диана! — позвал я. — Диана! — Что? — вскинулась женщина. Волосы у неё растрепались, одежда помялась, и больше всего Диана была похожа на встрёпанную сову. — Видимо, тебя через чур увлёк процесс размышлений, — заметил я.       Диана пригладила волосы, одёрнула одежду. Только сейчас я осознал, что одежда на ней мужская, ну или очень похожая на мужскую. Чёрные штаны, высокие сапоги на толстой подошве и коричневая куртка. — А где мы? — спросила Диана, глядя куда-то вдаль. Дорога, по которой мы ехали, была с развилкой (не очень хорошие у меня отношения теперь с развилками) — одна тропа поворачивала в сторону деревни, а другая продолжала идти прямо. — Мы здесь, — пояснил я, направляя лошадку в сторону деревни. — Точнее, уже почти там, — кивнул я на деревню. — А точнее? — Диана поёжилась. Всё-таки по утрам ещё было прохладно. — А точнее никак, — пожал я плечами. — Вот когда мы за Сердцем Волшебства шли, у нас такая карта была… — вздохнул я. — Жаль, у меня такой нету. У нас же, до недавнего времени, карт не делали. Только те, что со старинных времён остались. Ну, то есть, как — не делали… Карта столицы и окрестностей существует, но там попробуй разберись. Непонятно же ничего, да и нарисовано криво, — я поморщился. — Нет, ты не подумай, у меня когда-то такая была, и я даже умудрялся разбираться по ней, что и где, — заверил я попутчицу. — Но, во-первых, этой области в карте уже не было, а, во-вторых, этой карты у меня уже нет. — А у этих… ну, стражей. Которые преступников ловят. У них тоже карт нет? — заинтересовалась Диана. — У посланников? — уточнил я. — У них есть. Те самые, что со старинных времён остались.       Диана вздохнула и потрясённо покачала головой. Видимо, отсутствие карт страны, в которой живёшь она считала ненормальным. — А какие-нибудь другие карты есть? — Сейчас уже наверное есть, — неуверенно ответил я. — А раньше… Ну, ещё были копии карт, тех, что у посланников. Незаконные, разумеется, и тоже кривые, но всё-таки. Правда, у меня на такую денег тогда не было, да и неприятностей с законом у меня и так предостаточно. — Ты нарушал закон? — удивилась Диана. — Я не знаю, как у вас, но у нас обычно неприятности с законом появляются, если появляются, конечно, гораздо позже шестнадцати. Лет через десять-двадцать обычно. Ну или хотя бы через года два-четыре. — Нарушал. Но это уже давно в прошлом, я законопослушный гражданин. — Ну ладно, — согласилась Диана. — А можешь чуть подробнее рассказать про этих… посланцев? — Не посланцев, а посланников, — поправил я. — Рассказать, конечно, могу, но это не очень интересно. Ну, во-первых, у посланников существует два отдела: отдел Поиска и отдел Наказаний. Отдел Поиска ищет старинные предметы и отвозит их в королевскую казну. Ну, точнее, искал. Сейчас-то у всех людей есть дары, и старинные предметы уже не так ценятся. — А зачем посланники искали старинные предметы? — спросила Диана. — Как утверждали короли — для того, чтобы сохранить эти самые предметы, — вздохнул я. — На самом деле во дворце просто хотели жить красиво, а для этого нужны предметы, сделанные предками. А отдел Наказаний ловит преступников. И сажает их в Цитадель. Вот и всё. Кстати, у меня знакомый есть, капитан посланников. Олдус Прайд его зовут. С даром летописца. Представляешь, да? — хмыкнул я. — Он попал однажды в деревню наёмников, и вместо того, чтобы арестовать всю эту братию, стал выспрашивать всякие байки и тонкости работы. Не прибили его в той деревеньке исключительно по причине того, что, во-первых, он попал туда в обществе человека, предложившего контракт, а во-вторых и в-основных — он ушёл быстро и глаза сильно не мозолил.       Тем временем мы уже доехали до деревни, и лошадка уже трусила по узкой, по сравнению со столичными («Избаловала меня столица, избаловала»), улочке. Постоялый двор всё никак не находился, а спать уже хотелось. Перекусить я за время дороги успел, всё-таки ехал всю ночь. Наконец, в дальнем конце деревни нашёлся небольшой трактир с названием «Светлый дом».       Трактир уже ожил. Было около пяти часов утра, на посветлевшее небо карабкалось яркое солнце. Ленивенько так карабкалось, не торопясь.       Из «Светлого дома» вышла девушка в чепчике. Или служанка, или дочь хозяина. Я на повозке заехал во двор. Слез сам, а затем с поклоном протянул руку Диане. — Согласно правилам хорошего тона, — сделав важное лицо, сказал я пафосным тоном, — любой уважающий себя джентльмен должен помочь даме выйти из кареты.       Это был небольшой отрывочек из ма-аленькой, страничек это на пятьсот-семьсот, книжечки по правилам хорошего тона, которую недели две таскал с собой в гостиные Генри. И я, разумеется, как любопытный человек, или, по выражению Эдварда «человек, всюду сующий свой нос», туда заглянул, и даже не один раз. Из-за этой книжки у нас с Генри даже образовалась небольшая игра. Она появилась ещё в первую неделю после конца приключений.       Началось всё после очередного Агатиного: «Джетт, у тебя чудовищные манеры». На это Генри заметил, что может посоветовать мне хорошую книгу по манерам. На что я заявил, что: «Никогда в жизни не возьму в руки эту тоску зелёную, и вообще, я не принц, перебьюсь как-нибудь». А на следующий день на моём окне лежала та самая ма-аленькая книжечка в пятьсот страниц. Я немного подумал и добросовестно потащил сей шедевр к Генри. После обнаружения искомого человека я торжественно вручил ему «книжечку». И сообщил, что Генри, видимо, случайно обронил эту книжечку, когда проходил мимо моего окна на втором этаже. Причём происходило всё в обществе Агаты и Эдварда. Генри, с невозмутимым выражением лица, принял «книжечку» и поблагодарил меня за возвращение утерянного. В общем, на протяжении двух недель мы честно передавали друг другу этот шедевр. Генри ночью приносил книгу мне на окно, а я утром вручал ему ту же книгу при всём честном народе, который старательно изображали Агата и Эдвард. Закончилась игра, когда не выдержавший Эдвард отобрал у нас книгу («Хватит уже издеваться над несчастной книгой! Она скоро на тряпку будет похожа!»), под беззвучный смех и аплодисменты «зрителей», представленных Агатой.       Диана слезла с повозки, и я подошёл к девушке в чепчике. — Милая девушка, скажите, у вас можно снять комнату? — спросил я.       Девушка, улыбнувшись, ответила: — Да, конечно, можно.

***

      Как выяснилось через несколько минут, девушка в чепчике, которую звали Аделия, действительно оказалась дочкой хозяина. За свою комнату Диана заплатила сама, чему девушка слегка удивилась. Мне показали, куда можно поставить лошадку и где взять для неё сено. В общем, всё было как в лучшие времена моих странствий. В смысле, в те времена, когда деньги были, и зарабатывать их в экстренном режиме не было необходимости.       Комната — чистая, небольшая, ничего особенного — располагалась, как обычно, на втором этаже. Потому что первый этаж чаще всего отводят под обеденный зал и кухню. Нет, номера там тоже иногда встречаются, но не слишком часто.       Уснул я почти мгновенно. Условный рефлекс, от которого меня даже жизнь во дворце не избавила. Мне обычно приходилось спать далеко не в самых лучших условиях, потому что денег у меня чаще всего было — кот наплакал, да и времени на сон не так уж много.

***

      Коридор на этот раз был стеклянным. Он звенел и переливался, пускал солнечных зайчиков во все стороны. По бокам стелился разноцветный туман, казалось, что коридор из прошлого сна окружил этот. А вот под ногами была чёрная, искрящаяся бездна. Я откуда-то знал, что между мной и бездной находиться стекло, хотя его совсем не было видно. И страха почему-то не было. Я сделал шаг по коридору. Один, другой, третий. Стекло под ногами почему-то звенело, будто бы это кто-то невидимый звенел стеклянными колокольчиками, типа тех что я видел на ярмарке в столице. Я сделал ещё шаг… И замер. Потому что понял — коридор играл свою мелодию. Больше всего это походило на мелодичную капель. Стеклянные капли падают на стеклянную землю и разлетаются стеклянными осколками.       Мелодия нарастала, становилась громче, пока наконец не перешла в уже знакомые гулкие удары медного колокола. Коридор будто закачался, отчаянно звеня. Чей-то голос снова затянул: «Дже-етт…». Стеклянный коридор ещё раз звякнул и начал рассыпаться осколками. Внутри взорвался страх, будто всё это время он был спрятан под стеклянным (опять стеклянным!) куполом, а теперь купол разлетелся и страх обхватил меня своей удушающей хваткой. Я полетел в темноту той самой бездны…

***

      Я проснулся. Со сбившимся дыханием, дрожащими руками, и разболевшимся коленом. Та же самая комната, только света стало намного больше. Судя по всему, уже наступил полдень. — Вот интересно, я ночью так же спать буду? Если да, то лучше не надо, а то так и помереть ненароком можно, — пробормотал я, сползая с кровати. Именно сползая, потому что больная нога отказалась принимать участие в происходящем. Я, держась одной рукой за стену, начал разминать колено, сначала рукой, потом — просто сгибая и разгибая, в силу своих возможностей, разумеется.       Через пару минут нога пришла в норму. Относительную, конечно, колено ещё слегка побаливало, и когда оно пройдёт — неизвестно. Может, за десять минут, а может, весь день ныть будет. Я доковылял до окна, выглянул наружу. Солнце уже прошло половину своего пути и теперь висело так высоко, как только смогло взобраться. По небу лениво ползла парочка облаков. Внизу, на улице, кипела жизнь. Полдень, люди спешат на обед. Обычный будний день. Через полчаса-час на улицах станет почти пусто, все пойдут работать. Это же не столица, где день и ночь гуляют самые разные люди: посыльные, уличные торговцы, провинциалы, просто богатые горожане и праздношатающиеся зеваки. Это просто небольшая деревенька, перевалочный пункт на пути в столицу или ещё куда. Большая часть людей работает весь день, в поле, со скотом или за своим наследственным ремеслом. Ну и торговцы тут тоже есть, эти вообще везде есть, даже в нашей деревне были. Правда, не совсем торговцы, скорее люди, перепродающие украденные вещи как за пределами деревни, так в самой деревне, потому что даже до Самайи, самого близкого города, ещё попробуй доедь. Мало того, что ехать не так чтобы близко, так ведь ещё и не всех выпускают. Маму, например, не выпускали…       Так, всё, хватит, ночь сожалений у меня уже была. А постоянно ходить в слезах — удел всяких девушек из красивых сказок. Они там то по дому покинутому убиваются, то по отцу погибшему, то по герою, сгинувшему в битве неравной. Вот и оставим это всё девушкам из красивых сказок. А я как-нибудь обойдусь. Да и вообще, меня натолкнули на интереснейшую идею. Поэтому сейчас я сначала пойду в общий зал трактира есть, а потом буду шляться по всяким лавкам в поисках интересных вещей и (самое интересное!) карты королевства. Собственно, почему бы и нет? Раньше карты вполне себе существовали, пусть и кривые. А потом, вечером, когда закончу с поиском (скорее всего не найду, но почему бы и нет?), можно будет, договорившись с хозяином трактира, сесть где-нибудь за столиком показывать карточные фокусы. Колода у меня есть, да и навыки как фокусника, так и, чего уж греха таить, шулера, причём не из последних, при мне.       Так. Впереди целых полдня, а поедем дальше, наверное, утром.       «Хватит уже с меня ночного образа жизни. Это всё очень романтично, но именно ночью со мной почему-то происходит всякая гадость. Метку Освальда мне поставили ночью, Генри ушёл после сожжения Дома Всех Вещей ночью, Тиса убили ночью, пришёл я к Генри с Ключом от Всех Дверей ночью… Короче ночь — не моё время. Хотя избивали перед «Кабаньим логовом» меня днём, да и Освальд оба раза пытал меня днём, и Дом Всех Вещей сгорел днём, и… Нет, ну так нельзя! Надо просто принять как данность, что гадости случаются со мной в любое время суток. Но лучше всё-таки ехать днём. Чтобы дорогу было лучше видно.»

***

      В общем зале было многолюдно и шумно. Удивительный шум толпы людей, сейчас смазанный спешкой. Люди говорили. Кто-то смеялся. Кто-то с кем-то ругался. Кто-то что-то шептал. Топали ноги. Скрипели стулья и дверь. Раздавались приветствия. Целиком этот шум поглотит трактир только вечером.       Я быстро поел (атмосфера спешки подействовала, наверное), не очень хорошо осознавая, что именно, расплатился, и вышел на улицу.       Людей на улице заметно поубавилось. Я огляделся в поисках ближайшей подходящей лавки, где можно будет отыскать карту королевства или ещё что-нибудь интересное, и поковылял по самой безлюдной улице. Люди старательно обходили меня — ну да, как же, можно ведь и неудачей от меня-калеки заразиться! Ох, сколько проблем в своё время мне доставило это суеверие. Но, несмотря ни на что, за фокусы всё-таки платили, пусть и скупо. Правда, потом могли и побить, причём за всё подряд — от хромоты до «воровских повадок» и «поганой ухмылки». Причём, сколько я не старался, каких-то особых «повадок» я ни за собой, ни за кем-то другим из нашей деревни не заметил. Да и приплетали эти «повадки» считай, всем, кто беден. В деревнях — так уж точно.       Лавок вокруг всё не было и не было. Похоже, это была просто жилая улица. Ковылял я неспешно — куда торопиться-то? — и только поэтому услышал разговор двух старушек, сидящих на небольшой, явно самодельной лавке. — Слышь, так я тебе о чём толкую — сбежал из дворца кто-то, — шептала одна старушка другой. — Да кто сбежал-т? Говори толком, не морочь голову.       Я, услышав столь интригующее начало, разумеется не мог пройти мимо. Потому прислонился к стене, не опираясь на больную ногу («Что бы передохнуть, конечно. Я знаете ли, хромой, вот, колено разболелось не кстати. А вы что подумали?..») и скучающим взглядом скользнул по домам… по улице… по старушкам… по какой-то девице, проходящей мимо… по небу (надеюсь, дождя вечером не будет)…       Подарок судьбы не иначе! Ну а что — искал лавку с чем-то интересным, вот и нашёл лавку. Причём не только с интересным, но и с полезным, похоже. Всё правильно.       «У меня сегодня везучий день! Неужели есть справедливость на этом свете?» — А я знаю? То ли вор что-то утащил и сбежал, то ли друга чьего-то из дворца похитили, то ли просто кого-то из дворцовых не досчитались… Не знаю я. Знаю, что очень важный кто-то. И, верно, искать его будут. — И у нас тож? — И у нас. Мы ж к столице близко, может он где-то тут и бродит… — А хоть как выглядит знаешь? — заинтересовалась вторая старушка. — Это ж если мы его найдём, то нас и наградить могут? — Да не знаю! Я даже имени не знаю. Может плакаты с его лицом и повесют, но это ж не сейчас. Да и куда нам беглое ворьё ловить? На то посланники есть. И они, говорят, сбежавшего знают. — А хоть ловют? — Да вроде как.       Я поковылял дальше. Отдышался, и хватит. — А ещё говорят, кто-то из важных господ его ищет, чуть ли не сам принц! — Ну, это наверняка наврали…       «Да, действительно, наверняка наврали, — подумал я, снова ощутив в груди огненных волну боли, очень похожую на белый шар, которым в своё время пытал меня Освальд. — Я птица не того полёта, чтобы за мной всякие принцы ездили, искали. Не нужен я нынче принцам. Разве что в Цитадель хотят упечь, но вот зачем? Поиздеваться? Да как-то не похоже на Генри. Впрочем, помимо Генри там ещё Эдвард есть. Как я тогда говорил, когда нас с Генри вытащил из озера Алфорд? «Грабь бедного, бей ближнего — первые правила любого героя!»? Ох, надеюсь я оказался не прав. Если здесь есть лавка с одеждой,. обязательно куплю себе плащ. Серый и неприметный. Хотя у меня есть жёлтый, но… Обязательно куплю. Серый. И шарф тоже. Какой-нибудь… Полосатый. Серо-синий. Такой же, как шарф Хью, который он мне отдал у той деревни, где мы встретили Агату.» — Я ухмыльнулся и, подсказывало мне ощущение, совсем не весело.

***

      Первой попавшейся мне лавкой (если не считать лавку со старушками), была лавка кузнеца. Я немного подумал, и всё-таки не стал заходить. Хорошее настроение было безнадёжно испорчено. Вторая лавка, горшечника, тоже не привлекла особо моего внимания. А вот третья…       В третьей лавке, судя по всему, торговали всем подряд. По крайней мере, на вывеске значилось: «Различные вещи». Просто «Различные вещи», и больше ничего.       Я постучал в дверь, предупреждая о своём приходе, и вошёл. Стучать было не обязательно, но всё-таки лучше когда хозяин лавки предупреждён о том, что у него новый клиент.       Вся комната, в которой велась торговля, была покрыта пылью и заставлена разномастными шкафами, стеллажами, полками и ящиками. По углам свисала паутина, длинными полотнищами и комковатыми клочьями, посеревшими от многодневной пыли. Но главным было не это. Тут повсюду были вещи. Везде. Ими были завалены шкафы и стеллажи, они стояли на полках шаткими пирамидами, они свешивались из ящиков и просто лежали на полу.       «Вот интересно, есть ли здесь Пилильщики, и если да, то какого размера? И как их выводят? Генри в Доме Всех Вещей пришлось Пилильщика жечь, а тут пыли раз в десять больше. Ну, по крайней мере по виду.»       Из-за стойки — настолько заваленной вещами, что она была почти не отличима от полки — легко выскользнул старичок.       «Везёт же мне в последнее время на пожилых людей, » — мелькнуло у меня в голове. Впрочем, сходство этого старичка и старика из серого мира заканчивалось на примерно одинаковом возрасте и волосами примерно одинакового цвета.       Этот старичок — иначе и не скажешь! — был ниже меня на полголовы (а я отнюдь не высокий), с лёгкими, почти белыми седыми волосами, тоненький, в синей широкой одежде, сделанной новыми мастерами, и смешной шляпе, похожей на шляпку гриба. Он тепло и доброжелательно мне улыбнулся, засеменил в мою сторону мелкими шажками, удивительным образом не наступая на вещи. Его глаза, уютного карего цвета, хранили в себе покой и тепло. — Здравствуйте, молодой человек! — Голос у старичка оказался под стать внешности: тоненький, высокий, но между тем удивительно уютный. — Вы проходите, проходите! У меня тут слегка не прибрано, но вы аккуратненько идете, тогда не споткнётесь. Я — Старый Ферри, меня в деревне все знают. А вы? — Здравствуйте, уважаемый. Я — Джетт, фокусник. Представления показываю. — Я тоже улыбнулся в ответ. Улыбка старичка стала ещё доброжелательнее, хотя куда уж доброжелательнее. — Да? И что же вы хотите у меня приобрести? Да вы проходите, молодой человек, проходите. — Извините, я лучше тут постою. А то ещё зацеплю что-нибудь. — Понимаю. Вы не думайте, это просто порядок у меня такой. Хотя многие не разбираются, — старичок осуждающе покачал головой, — говорят, мол, просто вещи раскиданы, но на самом-то деле… — Он подмигнул мне, непринуждённо вытянул из кучи вещей, которая, по-моему, не падала только чудом, пожелтевший, сложенный вчетверо лист бумаги и сунул мне в руки. — Разверните, молодой человек.       Я послушно развернул лист… И ахнул. Это была карта королевства! Подробная карта трёхсотлетней давности. — Вот это фокус… — растерянно пробормотал я. — Это ведь именно то, что вам нужно, правда, молодой человек? — лукаво улыбнулся старичок. — Конечно, здесь далеко не все деревни, как-никак триста лет прошло, но вам и такая подойдёт, верно? Города-то не поменялись. — Вы правы, — снова улыбнулся я. — Ещё, я полагаю, вам пригодиться вот это, — Старый Ферри выудил из шкафа серый, неприметный, но чем-то красивый плащ. С белым тонким орнаментом по краю капюшона и то ли жемчужиной, очень похожей на бусину, то ли бусиной, очень похожей на жемчужину, на застёжке. — И вот это. — Старичок достал из шкафа шарф. Полосатый. Серо-синий, точно такой же как шарф Хью, который он мне отдал у той деревни, где… — И сколько я вам должен за всё это? — Я уже понял, что дар Старого Ферри заключается в том, что бы узнать что именно нужно человеку. Очень полезный дар для торговца. — Ну, скажем, три серебрушки.       Три серебрушки — это была очень даже неплохая цена, учитывая карту. Всем, даже малым детям, известно, что один золотой — это десять серебрушек, а одна серебрушка — это десять медяков. — Хорошо, — кивнул я. Достал из кармана три серебряных монеты и отдал их Старому Ферри. Ферри спрятал их в карман, вернулся за стойку и помахал мне: — До свидания, молодой человек. — До свидания, уважаемый. — Я вышел из лавки. Да, насыщенная половина дня получается.       Карту королевства я спрятал в карман, плащ и шарф — перекинул через руку. Почему-то я даже не сомневался, что плащ будет мне как раз. Надеть его я решил потом. Мало ли кто увидит, а если принц, который меня разыскивает       Дошёл до трактира я без приключений, разве что, интереса ради, ещё немного поплутал по улицам. Даже удивительно. День уже уверенно клонился к вечеру, солнце, днём висевшее на самой вышине, сейчас устало сползало к линии горизонта, выталкиваемое с неба десятком облаков. Пора было договариваться с хозяином насчёт фокусов.       Я зашёл в комнату, уложил плащ на тумбу для вещей, сверху кинул шарф. И только после этого вспомнил о своей несчастной сумке, которую по привычке таскал за собой в комнаты трактиров. Сумка самая обычная — коричневого цвета, с застёжкой на пуговицах и вышивкой в виде парочки ярких осенних листьев.       Из сумки были вытряхнуты вещи, из вещей выужена колода карт. Чуть позже вещи снова оказались в сумке, а колода осталась в руках. Красивая, новая, самая обычная колода. Картинки тоже были что надо. Причём дама треф в этой колоде мне казалась слегка похожей на Агату, а король пик — на Освальда.       Вообще, таких колод у меня было три. Одна — вот эта «честная», вторая — с белыми полями по рубашкам (что бы нельзя было с ходу понять с боковой стороны, перевёрнута карта лицом или рубашкой), а третья — старая, краплёная, шулерская. Но её я старался не использовать, потому что это всё-таки не интересно.       Полчаса на то, чтобы как следует вспомнить навык, оказалось вполне достаточно. Да и не забывал я его толком, фокусы показывал и Агате, и Генри… («Опять Генри. Есть в моей жизни хоть что-то, что с ним не связано, а?..»)       Спустился я вниз, в общий зал, когда солнце уже коснулось своим краешком горизонта. В руках у меня была колода. Людей в трактире было довольно много, человек двадцать, звучал смех и чья-то болтовня. На столах зачастую помимо еды стояло и пиво, и вино. Но, несмотря на это, совсем уж пьяных, таких как папаша Хью в «Кабаньем логове», ещё не было, то есть публика всё ещё была вполне приличной (к счастью) и вполне недоверчивой (к сожалению).       Я подошёл к хозяину, худому и высокому, как жердь, человеку. — Достойный человек, — обратился я к нему полушёпотом. Тот ко мне даже не повернулся. — Не позволишь ли мне показать тут, у тебя, пару фокусов? — Что за фокусы? — хмуро спросил хозяин, оборачиваясь и откладывая тряпку, которой только что протирал стойку. — Знаю я ваши фокусы. Ложки после ваших фокусов исчезают. Потом поди найди… — Да нет, что вы! — прижал я руки к груди. — Я с картами фокусы показывать буду, ничего вашего не возьму. Ну как, договорились? Я где-нибудь в уголочке сяду, ну или у стенки, чтоб у людей под ногами не мешаться, карты у меня с собой. — Ладно, так уж и быть, — смягчился хозяин. — Только ты это, если что украдёшь или буянить будешь, я посланников сразу вызову. А ребята из наших тебя подержат, пока посланники не приедут. — Хорошо-хорошо, всё понял, не извольте беспокоиться…       Я отошёл от стойки и стал осматриваться в поисках места, где можно будет начать представление. В конце концов выбрал столик у стены, который было хорошо видно со всех остальных мест. Подошёл, сел и перетасовал колоду — так, для тренировки. Конечно, угол был предпочтительнее (легче прятать то, что нужно спрятать), но сидящего там было бы почти не видно. — Уважаемые дамы и господа! Вам невероятно повезло, что сегодня знаменитый чародей, мастер карточной магии! Позвольте показать вам несколько фокусов, уважаемые дамы и господа! — Показывай, — нестройно согласились несколько людей, оборачиваясь ко мне. Собравшаяся было уходить парочка тоже обернулась в мою сторону. — Пойдём, Ирина, — дёрнул девушку за рукав молодой человек. — Ну Патрик, ну пожалуйста! Давай посмотрим! — попросила девушка. Тот нехотя остановился, кидая на меня убийственные взгляды. — Да ничего ты не умеешь! — бросил мне Патрик, видимо, решив выместить свою досаду. — Ты так думаешь, приятель? — Я улыбнулся. — Сейчас ты сам убедишься в своей неправоте. Надеюсь, ты и твоя очаровательная спутница, — я подмигнул девушке, — согласятся помочь мне? — Да-да, конечно! — обрадовалась Ирина. — Идём, Патрик. — Итак, чтобы ни у кого не возникло сомнений в моей честности, на, приятель, возьми колоду и перетасуй. — Я вручил колоду карт в руки Патрику. Тот недовольно на меня посмотрел, но всё-таки перетасовал и вернул мне. — А теперь…

***

      Фокусы я показывал часа три, потом подобрал монеты и ушёл к себе наверх. По итогу, за представление я получил две серебрушки и десять медяков. С появлением Сердца Волшебства народ стал заметно щедрее, что не могло не радовать.       Я лёг в кровать и заснул. Передышка мне сейчас была очень кстати. И я надеялся, что она продлится как можно дольше.