Heir Apparent (Бесспорный наследник)

Волдеморт просыпается посреди сна, в котором Гарри, улыбаясь, выходил из озера. В том сне стояла ночь, и в глади озера отражалось звездное небо. Обсидиановое зеркало. Но подойдя ближе Волдеморт понял, что озеро в его сне — это Черное озеро, а темная вода на самом деле была кровью. Рот Гарри был весь в крови, словно он пил ее. Его обнаженное тело было таким же притягательным, как у нимфы. Он выглядел счастливым. Как любопытно, сонно подумал Волдеморт, что ему приснился сон о счастье другого человека. Раньше такого не происходило. Но раньше у него не было сына. И с этой мыслью он окончательно проснулся. Его разум наполнился абсолютной ясностью, для достижения которой ему когда-то приходилось часами медитировать, тренируясь в окклюменции. Но он больше не был неуклюжим подростком с неконтролируемыми желаниями. Он был лордом Волдемортом, и у него был наследник. В его груди расцвело странное самодовольство. Наличие наследника не было вопросом тщеславия. Для утверждения своего величия ребенок ему был не нужен. Хватало и собственных навыков. Но теперь, когда у него возник наследник, как у всех чистокровных, он ощущал чувство принадлежности, ранее ему недоступное. Жалкий сирота и полукровка Том Реддл остался в прошлом. Ныне он был лордом рода Слизерин, и у него была семья. Сын. Никто не посмеет спросить, кто родил ему ребенка, или где он прятал его все эти годы. Подробности не имели никакого значения. Пожиратели смерти, как всегда, подчинятся. Только сейчас они склонят головы и перед его сыном. Губы Волдеморта тронула удовлетворенная улыбка, хоть и не столь же очаровательная, как улыбка Гарри из его сна. Было странно сравнивать себя с кем-то и обнаруживать собственные недостатки. Но такова была правда, и к тому же, было приятно осознавать, что его сын обладал достойными восхищения качествами. Не просто приятно — лестно. В конце концов, каждое достижение Гарри было заслугой его отца. Волдеморт стянул с себя покрывало и встал с кровати. Он не заморачивался с тем, чтобы одеться, на нем были шелковые пижамные штаны: более чем достаточно для прогулки по собственному дому. Несмотря на зиму — окна были затянуты инеем — холодно в доме не было, и пол под его босыми стопами был теплым. Не было ни пыли, ни следов запустения, а гобелены и украшения выглядели как новенькие. Облицовка из красного дерева и мраморный пол сияли чистотой. Значит, дерганый старый эльф, вызванный из заброшенного поместья Гонтов ради ужина и уборки, выполнил свою работу как надо. Возможно, он даже перестарался, слишком счастливый снова быть в подчинении. Когда Волдеморт дошел до кухни, там уже кто-то был. Не эльф, о нет. Гарри. Похоже, он был действительно ранней пташкой, раз поднялся даже раньше самого Волдеморта, который просыпался раньше остальных. Было приятно вот так сидеть в компании своего сына, пока тот находился в его доме, на его кухне, заваривая чай. Стоп. Заваривая чай? — Что ты делаешь? — резко спросил Волдеморт. Гарри повернулся, готовый было огрызнуться, и тут же остолбенел. Деревянный кувшин, который он держал в руках, упал на пол. Волдеморт вопросительно поднял брови. Его сын приобрел поистине удивительный оттенок красного. — Т-тебя это не касается! — выпалил Гарри после минутной тишины. — Это и мой дом тоже! Или ты соврал мне вчера вечером? — Не соврал, — спокойно ответил Волдеморт, замечая, что после хорошего ночного сна взбалмошность Гарри кажется ему даже очаровательной. Должно быть, вчера он был невероятно уставшим, раз запустил в него Круцио. По правде говоря, он признает, что после создания крестража из медальона его настроение стало переменчивым. Возможно, теперь, когда у него есть запасной план, ему стоит приостановить создание крестражей. Запасной план, который в данное мгновение смотрел на него с потрясенным восхищением. — Так что… ты должен разобраться с… этим, — Гарри жестом указал на Волдеморта. — Со всем этим. — Со всем чем? — С этим! — Гарри отчаянно махнул рукой в сторону торса Волдеморта. — Ты больше не один живешь! Ты не можешь просто расхаживать полуголым в своих шелковых шароварах, или как это называется, — Гарри нагнулся, чтобы поднять деревянный кувшин, и хлопнул им о кухонный стол. — Чертовы модели, а не Темные Лорды, — мстительно пробормотал Гарри. — Гриндельвальд тоже был симпатичным. Вот почему Дамблдор… — оборвал он себя. Брови Волдеморта взлетели еще выше. — Нет, прошу, просвети меня об историях, в которых Темные Лорды невероятно привлекательны и одолевают Дамблдора. Это музыка для моих ушей. Гарри фыркнул. Его румянец почти сошел на нет, хотя кончики его ушей все еще горели. Избегая взгляда Волдеморта, Гарри сверлил глазами кастрюлю, подогревавшуюся на плите. — Прислуживать тебе мне противно, — сказал он, стиснув зубы. — Считай это оплатой за кров. Своим маггловским опекунам я тоже платил точно так же. Хочешь чашечку чая? Волдеморт нахмурился. — Ты не должен «платить» за проживание своим опекунам, Гарри. — Точно так же, как долгосрочные путешествия во времени не должны существовать, а Темные Лорды не должны иметь пресс, но угадай что? Так оно и происходит, — ответил Гарри с еще большим презрением в голосе, открывая упаковку с сахаром. — Чашечка горячего и свежего чая, приготовленная твоим собственным не-очень-то-обожающим-но-и-не-слишком-ненавидящим-тебя-для-отравления-чая сыном, — он наконец повернулся в сторону Волдеморта и широко улыбнулся. — Так будешь или нет? Волдеморт моргнул, зависая при виде улыбки Гарри, столь сильно отличающейся от той, что он видел во сне. Если у улыбок вообще есть категории. — Большинство ядов на меня не действует. — Буду знать! Запишу на будущее. Да. Или. Нет. — Да, — сказал Волдеморт, движимый скорее любопытством, чем желанием. — Почему ты не позвал эльфа, чтобы он приготовил чай? Я знаю, что у тебя нет с собой палочки, но зачем усложнять себе жизнь подобно магглу? Гарри осуждающе взглянул на лорда. — У Флопси артрит. — Флопси, — это слово не должно срываться с губ Темного Лорда. Слишком недостойно. — Твой эльф! Ты приказал ей убирать эту старую развалину всю ночь, еще и завтрак ожидаешь? Она хлопотала тут до моего прихода, но я приказал ей пойти отдыхать. — Сочувствуешь эльфу, — произнес Волдеморт. — Но не терпишь собственного отца. Твои предпочтения несколько искажены, сын мой. — Говорит равнодушный злодей, убивающий невинных от скуки, — ответил Гарри, размешивая сахар, затем добавил немного молока. Он даже не спросил, сколько кубиков сахара ему положить. Невоспитанный засранец. — Не от скуки, — поправил его Волдеморт. — А для того, чтобы заявить о себе. Гарри драматично приложил руки к груди и воскликнул: — Это все меняет. Мне так жаль, что я назвал тебя злодеем, мистер Топ-модель-по-британски! — Я оденусь, если тебя это так волнует, — раздраженно ответил Волдеморт, призывая свою мантию — такую же черную, сделанную из лучшего шелка, — с помощью беспалочковой магии из своей комнаты. Она легко легла на его плечи, но похоже, ее вид напряг Гарри еще сильнее. — Я не сумасшедший и не злодей, со мной можно договориться. — Как и с террористом, — отметил Гарри, разливая чай по чашкам, не подставляя под них блюдца. Вопиющая невежливость. — Я не какой-то там террорист, — прошипел Волдеморт. — Хм-м, — Гарри постучал пальцем по губам, обращая внимание лорда на то, как быстро магия заживила его искусанные губы. Они были слегка припухшими, а не искусанными в кровь. — Нет, я полагаю, твои Пожиратели Смерти настоящие террористы. Ты их кукловод. — Не знаю даже, комплимент это или оскорбление. — Ох, ты знаешь, в каком смысле я это имел в виду, — и вот уши Гарри вновь покраснели. — Эм. Чаю? — пропищал он, и прямо под носом у Волдеморта внезапно оказался чай Дарджилинг. Он вдохнул его запах. Подул. И попробовал. Чай был… Вкусным. Первая чашка чая, приготовленная его сыном, была вкусной. Сделанная для него членом семьи. Горячая жидкость стекала по его пищеводу, согревая все на своем пути, включая его ледяное и колючее сердце. Оно словно висело на вертеле, нагреваясь с каждым глотком. Что это за яд? И почему он действовал на Волдеморта? Спустя мгновение лорд заметил с каким удивлением на него смотрит Гарри. Он тут же вернул себе прежнее выражение лица. Не в его характере показывать настоящие эмоции. И испытывать их. — Слишком много сахара, — сказал он заплетающимся языком. Волдеморт откашлялся. — Я предпочитаю свой чай без сахара. — Ну да, — произнес Гарри как-то нервно. — Я уверен, твой вкус в еде соответствует стереотипному вкусу злодеев. Ты скорее выпьешь нефть, чем съешь кусочек пирога с патокой. — Пирог с патокой отвратительная сахарная мерзость. Гарри оскорбленно раскрыл рот. — Это ты мерзость. Я тогда заберу эту чашку чая, раз она слишком сладка для вашего темнейшества. — Нет, — возразил Волдеморт, крепче сжимая кружку. Удивительно, что она не треснула от той силы, с которой он сжимал ручку. — Вкус терпимый. — Терпимый. О, какая похвала. Я тоже терпимый? — Еле-еле, — ответил Волдеморт, продолжая пить чай. Еле-еле. В его голове пронесся образ Гарри из сна, обнаженного и бледного, сияющего в свете луны.

***

В какой-то момент на кухне появилась Флопси и надавила на Гарри, выбивая себе право приготовить завтрак. Волдеморт никогда не думал, что будет благодарен домашнему эльфу, но, по крайней мере, она спасла его от унижения. Не хватало еще и на еду, приготовленную Гарри, реагировать так, как он отреагировал на чай. Но все же, было удивительно смотреть на наследника Слизерина — потому что Гарри, как его сын, тоже наследник, — бормочущего извинения и неловко похлопывающего домашнего эльфа по плечу. Волдеморту было чему научить мальчика. В том числе и тому, что его сын ни перед кем не должен извиняться. Кроме самого Волдеморта, конечно, за все свои оскорбления. Оскорблением считались и те тряпки, в которых ходил его сын. Не успел Гарри стряхнуть с себя помятую во сне мантию и набросить ее на кухонный стул, как Волдеморт вскочил со своего. — Что? — Гарри на автомате сделал шаг назад. Значит, будущий Волдеморт и правда пытал его на регулярной основе, такие реакции от хорошей жизни не появляются. Это так же объясняло нежелание Гарри хоть в чем-то походить на отца. Нельзя его винить в том, что он не хочет лишних напоминаний о своем родителе. Возможно, Волдеморту удастся спасти эти отношения от полного разрушения. — Что это за маггловское убожество? — его ведущая рука дернулась. Он хотел стереть эту тряпку с лица земли. Желательно при помощи Адского пламени. Одно только желание наладить отношения с Гарри останавливало его от резких движений. Гарри нахмурился, смотря на свою одежду. — Это? Это… эм… Футболка? — Это не просто футболка. Это палатка. Бесформенная, серая, уродливая палатка. — С чужого плеча, — начал защищаться Гарри. — Ее мне магглы дали. Это твоя вина, между прочим. Так что ты виноват в этом фокс пас. Не я. Что за нелепость… — Это произносится, как фо па, а не фокс пас. Гарри ухмыльнулся, ни капли не смущенный своим незнанием. Том Реддл в его годы был бы опозорен. Но опять же, Том не был бы таким непросвещенным. — Ты и правда мой фо па, не правда ли? Ты мой па. Лорд злобно дернулся. — Никогда. Не. Называй. Меня. Па. — Что насчет «старик»? Или «папа»? О, подожди-подожди, я придумал. Как тебе «папенька»? — Я тебя уничтожу, — прошипел Волдеморт, выплевывая каждое слово. — Медленно и мучительно. — Я думал, что ты обещал не пытать меня, — парировал Гарри, уверенный в своей неприкосновенности, в связи с новыми привилегиями. — Папочка. Волдеморт закрыл рот Гарри ладонью. Это был такой примитивный маггловский жест, ведь он мог просто применить магию. Но такой вариант приносил куда больше удовлетворения. Куда больше контакта и ощущение мягких губ Гарри на его ладони. Гарри стоял, как громом пораженный. Ладонь Волдеморта была достаточно большой, чтобы закрыть не только его рот, но и половину лица. — В следующий раз, когда ты обратишься ко мне иначе, чем «Волдеморт», «мой лорд», «сэр» или «отец», — максимально дружелюбно пригрозил Волдеморт, — под моей рукой окажется не только твой рот. Телесное наказание, помнишь? Гарри молча зыркнул на него. — Ну? — Волдеморт убрал свою ладонь со рта Гарри, напоследок проводя пальцами по его челюсти. — Что скажешь, Гарри? — Пошел на хер, — рыкнул он. — Нет, — терпеливо ответил лорд, хотя это терпение и отдавало яростью и голодом, как будто его кровь медленно вскипала. Он прижал Гарри к кухонному столу, теперь пустому, спасибо Флопси, которая убрала его немногим ранее. — Скажи это. Отец. — Я реально лучше умру, — сладко ответил Гарри. — Наверное, так и поступим. Он говорил не всерьез. Гарри жил с ним всего день, но он уже не мог представить себе жизнь без сына под боком, без его подначиваний и провокаций. Но Гарри этого не знал. Сощурив глаза, Гарри приподнял голову и протянул, словно под заклинанием Империуса: — Отец. Идеален. Он идеален. Этот мальчишка. Этот прекрасный, назойливый… — Мы пойдем в Косой Переулок, — объявил Волдеморт, резко разворачиваясь в сторону коридора. Ладонь, ранее накрывавшую губы Гарри, покалывало, как будто на ней осталась частичка Гарри. — Тебе нужна палочка и одежда, достойная твоего имени. — Моего имени? — фыркнул Гарри. — Ты имеешь в виду своего? — Да, — просто ответил Волдеморт. — Моего.