Heir Apparent (Бесспорный наследник)

Косой Переулок был полон волшебников и ведьм разных мастей, но лавочка Олливандера казалась совершенно другим миром. Стоило Волдеморту и Гарри зайти в магазин, как весь шум исчез. Старенькое и пыльное помещение, без какого-либо порядка и системы, всегда было одним из самых любимых мест Волдеморта в магической Британии. А Гаррик Олливандер, который выглядел куда старше Волдеморта, что словно застыл во времени, был одним из любимейших людей Темного лорда. Волдеморту запомнился не только первый визит в магазин Гаррика — именно здесь ему подарили его палочку, самое дорогое, что у него было, — он уважал обширные знания Олливандера по истории магии и сути магических палочек. Какая жалость, что Гаррик тайно работал на Дамблдора. Из информации, собранной его собственными агентами, Гаррик сохранял данные о волшебных палочках Темных лордов, включая его Пожирателей Смерти и их семьи, долгие годы и передавал столь важные данные Дамблдору. Знать сердцевину волшебной палочки значит знать слабости волшебника: как его лучше атаковать, обезоружить. Гаррик должен был поклясться в неразглашении подобной информации — это было стандартное условие, которое обязаны выполнять все люди его профессии, — а потому его нарушение столь базовых клятв разочаровывало. Будь в магической Британии более умелый изготовитель волшебных палочек, Гаррик был бы давно убит. А пока приходится терпеть. Волдеморт не может избавиться от него на данный момент. Он не позволит абы кому делать палочки, одну из которых должен выбрать его родной сын. — Гаррик, — тепло поприветствовал его Волдеморт, легко пройдясь легилименцией по его наглухо закрытому разуму. Не такая сильная защита, как у Гарри, но тоже неплохо. — Рад тебя видеть, как и всегда. — Том, — настороженно ответил ему Гаррик из-за стойки. Он тоже хорошо знал Волдеморта, но имел плохую привычку называть его старым именем, а не теперешним званием. Такая же привычка была и у Дамблдора. — Рад видеть, что ты здоров, — всевидящие глаза Гаррика метнулись в сторону Гарри, изучая. Возможно, он тоже пытался пробиться через ментальные щиты его сына, вот потеха. — А это..? — Гаррисон, — ровно ответил Волдеморт. — Гаррисон Гонт. — Какой, к черту, Гаррисон? — начал было свою тираду Гарри, однако его перебил Олливандер. — Но все Гонты мертвы, — побледнев, сказал Гаррик. — Да, — Волдеморт оскалился. — Они мертвы, не так ли? Достоинством Гаррика было то, что он не задавал лишних вопросов. В отличие от его сына, он знал, когда следует говорить, а когда стоит промолчать. Волдеморт решил прервать затянувшуюся тишину. — Я здесь для того, чтобы купить Гаррисону новую палочку, — неизвестно, какая палочка была у Гарри в будущем, а потому стоит начать поиск с самого начала. — Замечательно, — пробормотал Гаррик. — Я немедленно приступлю к поискам. — Он мой сын, — объявил Волдеморт не без гордости. — Не трать время на сердцевины, не способные выдержать его мощи. Гарри кашлянул и пробормотал в кулак нечто похожее на: «Вау, теперь мы палочками меряемся, у кого круче». Волдеморт проигнорировал его слова. Его внимание было сконцентрировано на Гаррике, который побледнел еще сильнее и наверняка лелеял в голове мысль о том, как, поджав хвост, побежит докладывать Дамблдору столь ужасающую новость, путающую все карты старого пройдохи. Да, Альбус, теперь нас двое. Тебе придется разобраться не только со мной, но и с моим наследником. Вместе мы будем вдвое сильнее и опаснее. Удачи тебе с этим. Гарри переводил взгляд с Волдеморта и Гаррика, как будто ощущая их мысленный диалог, что на самом деле не сильно удивило бы лорда. Он одарен так же, как и его отец. Волдеморт не видел причин скрывать такой самородок от людей, подобных Дамблдору. Нет, он будет хвастать своим сыном, ведь он того заслуживает. Гаррик, ничего более не сказав, исчез за полками в поисках палочек. — Ты угрожал или был вежлив? — тихо спросил Гарри. — Я как-то не понял. — Не понял, потому что я делал и то и другое. Будь внимательнее, Гарри. Тебе многому предстоит научиться. — Я не заинтересован в том, чтобы говорить, как болван. Спасибо за предложение. Левый глаз Волдеморта дернулся. Гарри ухмыльнулся. В этот момент вернулся Гаррик, держа в руках четыре коробочки. — На данный момент у меня есть только эти четыре палочки, возможно, одна из них подойдет такому… таланту, как ты, Том. — Я думаю, он собирался тебя оскорбить, — шепнул Гарри. — Похоже, сегодня все решили говорить двусмысленно. Гаррик пристально изучал Гарри, гадая, какие же зловещие — или Темные — вещи тот шептал на ухо своему отцу. Олливандер и не подозревал, что наследник Волдеморта всего лишь делился своими глупыми размышлениями. — Гаррисон, ты можешь выбрать из… — Гаррик по очереди открыл каждую из коробочек. — Тринадцать дюймов, эбеновое дерево, с сердцевиной из волоса единорога, — это была гладкая палочка без рукояти, сужающаяся к кончику, похожая на рог единорога. — Одиннадцать с четвертью дюймов, терновник, с сердцевиной из драконьего сердца, — это была изящная палочка из блестящего красновато-черного дерева с изогнутой, как коготь, рукояткой. — Двенадцать дюймов, акация, с сердцевиной из клыка рогатого змея, — у этой тонкой коричневой палочки был раздвоенный кончик, похожий на язык змеи. Так и кричит: «Слизерин». — И наконец, — Гаррик сделал паузу, чтобы перевести дух, — одиннадцать дюймов, остролист, с сердцевиной из пера феникса, — последняя палочка была обманчиво скромной, с не слишком богато украшенной формой и рукоятью, но ее сердцевина была хорошо знакома Волдеморту. — Они все прекрасны, — искренне сказал лорд. И это было так. Каждая из них излучала сильную магию. Если его сыну подойдет одна из них, это будет замечательно. Многие волшебники не могут даже притронуться к ним, не обжегшись, не то что использовать. Однако сердцевина из волоса единорога не очень восприимчива к Темной магии, а потому Волдеморт надеялся, что его сыну достанется не эта палочка. А вот сердцевина из клыка рогатого змея идеально послужит змееусту. Но перо феникса… Стоит ли ему надеяться? — Эм, извините, что заставил вас потратить столько времени, мистер Олливандер, — сказал Гарри, вновь извиняясь перед недостойным, вопреки словам Волдеморта, — но я уже знаю, какая из этих палочек принадлежит мне. — Как… — брови Гаррика приподнялись от изумления. А ведь Волдеморт четко и ясно его предупредил ни намеком не показывать своего знания будущего прямо перед тем, как аппарировал их на Косой Переулок. Гарри должен был помнить. Если только его память не была такой же удручающей, как его рост (единственная примечательная черта его внешности, которую он не унаследовал от своего отца). — Все нормально. Смотрите, — приблизившись, Гарри простер ладонь сначала над палочкой из эбенового дерева, затем над палочками из терновника и акации. Удивительно, но даже без прикосновений в воздухе вдруг возникали искры и палочки начинали дрожать, как бы желая, чтобы их взяли. Это было самое странное и завораживающее зрелище, которое Волдеморту доводилось наблюдать. Как правило, палочки были физически неподвижны и не взаимодействовали с волшебниками, пока до них не дотронутся. Но эти палочки общались с Гарри просто так и тянулись к нему как будто были сделаны из металла, а его наследник был сильнейшим магнитом. — Видите? — смущенно сказал Гарри, так, словно сотворенное им чудо было позорным. — Я им вроде как нравлюсь… Вроде как нравится? Да они в восторге. И другие коробочки на полках магазина тоже начинали дрожать. В воздухе раздался низкий гул. Гаррик настороженно оглядывался на самые высокие полки, в то время как Волдеморт начал подозревать, что если его сын простоит так еще немного, то палочки накинутся на него как незамужние девицы на богатого и красивого холостяка. — …но они не мои. Однако эта, — рука Гарри потянулась к одной из палочек, и она радостно прыгнула ему в руку, подобно метле, — эта моя. Гаррик стоял, раскрыв рот. Волдеморт никогда не видел этого серьезного мужчину настолько пораженным. А сам Темный лорд? О, его душа пела, потому что стоило Гарри коснуться палочки — с сердцевиной из пера феникса, ох, Мерлин, такая же сердцевина — как магия самого Волдеморта начала искрить в ответ, нагреваться все сильнее и сильнее. Он чувствовал будто находится в центре пожара. Пламя, раздуваемое магией Гарри, которому теперь придала форму палочка, извивалось в воздухе, как огромная змея, сверкающий василиск, смертоносный, величественный и терпеливый. Совершенство, превосходящее воображение даже Волдеморта. Такова была истинная сущность Гарри, — сущность, прикрытая позерством, незрелостью и упрямством, — и она будоражила. И это был его собственный сын? Невероятно. Первобытно, даже по-звериному. Волдеморт желал его заполучить, присвоить, защищать, созерцать… любоваться Гарри, как драгоценностью, рассматривая со всех сторон и при любом освещении, огранить его, чтобы он сиял еще ярче. Отгородить от всех остальных. Поглотить целиком и полностью. Волдеморт почувствовал, что его, подобно рыбе, попавшейся на крючок, тянет вперед. Он понял, что пододвинулся ближе к Гарри. И именно это движение разрушило его магию. Заметив близость Волдеморта, Гарри тут же прекратил выпускать свою магию. Он был рад найти свою палочку вновь, невольно раскрываясь перед другими, но теперь медленно успокаивался. И с этим, увы, исчезла и та вопиющая демонстрация его силы, соблазнительной и неприкрытой. Мысль о том, что эта сила заключалась в хрупком теле Гарри, поражала. Не будь Волдеморт свидетелем этого события, ни за что бы не поверил. — Ну что же, Гаррик, — обратился Волдеморт к еще не отошедшему Олливандеру, чьи палочки продолжали вибрировать на полках. — Твои палочки сегодня… на удивление возбуждены. — Это звучит очень двусмысленно, — пробормотал Гарри. — Я… — Гаррик пораженно посмотрел сперва на Гарри, а затем на Волдеморта, который гордо расправил плечи, радуясь своему невероятному сыну. — У вас двоих не только одна и та же сердцевина палочки, но и один и тот же источник. Идентичная пара. Перо в ваших палочках дал один и тот же феникс… И помимо этих двух перьев, он не давал больше ни одного. Нигде более нет похожих. — Ну конечно, — уверенно отметил Волдеморт, как будто это не его сердце билось в груди подобно птице от этого откровения, словно это не он подумывал обменяться палочками с Гарри хотя бы в качестве эксперимента. Интересно, сольется ли их магия в единый поток, станут ли они сильнее, подпитываясь силой друг друга. Палочки-близняшки. Неслыханный феномен. Но Волдеморт нашел своего близнеца — своего партнера, равного ему — в собственном сыне. Это судьба. Если раньше он и сомневался в том, что Гарри его наследник, то теперь все сомнения были развеяны. — Конечно у наших палочек будет одна сердцевина, — продолжил он с напускным безразличием. — Мы ведь отец и сын. — Да, — тихо проговорил Гаррик. — Похоже на то, — палочка из терновника украдкой выползала из футляра, словно надеясь укрыться в мантии Гарри, как безбилетник. Гаррик заметил это и захлопнул крышку футляра. — Кхм. Не хотите ли вы приобрести кобуру к палочке? — Непременно. Мой сын не будет таскать палочку в кармане, подобно использованному платку, — Волдеморт махнул Гарри рукой, и тот со вздохом протянул предплечье для примерки. — У меня никогда раньше не было кобуры, — признался Гарри, и Волдеморт внезапно ощутил сильное желание отправиться в будущее и свернуть самому себе шею. — Святотатство. Ты мой наследник. У тебя должно быть все самое лучшее. — Даже и не думал, что ты такой заботливый отец, — огрызнулся Гарри, ненавидящий принимать подарки, как и любой другой сирота… Как и сам Том Реддл. Но Гарри не был сиротой, и то, что он считал себя таковым, было отвратительно. Позор будущему Волдеморту за то, что окончательно потерял разум и разрушил свою магию, создавая крестражи, раз уж не смог оценить потенциал собственного сына. — Раньше ты никогда обо мне не заботился. Волдеморт внимательно посмотрел Гарри в глаза, позволяя настоящим эмоциям отразиться на лице, включая бесконечное чувство вины и разочарования в самом себе и своих будущих выборах. — Я должен был, — чистосердечно произнес он. — И я буду. И Гарри покраснел. Покраснел весь, полностью. Не только его лицо и уши приобрели этот оттенок, даже шея порозовела. В сочетании с его широкими, поразительно уязвимыми зелеными глазами и мягким, слегка приоткрытым ртом, он был словно прекрасное видение. Видение, наслаждаться которым дозволено только Темному лорду. Заметив, что Гаррик засмотрелся на его наследника, он рявкнул: — Примерка точно не должна занимать так много времени. И она не заняла.