Heir Apparent (Бесспорный наследник)

Вспомнив о своем обещании накормить Гарри — он был непозволительно худым, а наследник Волдеморта не может выглядеть как голодающий беспризорник, — Волдеморт погнал сына обратно на Косой Переулок. Пройдя через людную улицу, они вышли к лучшему французскому ресторану в округе, гордо именующемуся «La Plaque». Волдеморт держал свою руку на спине Гарри, направляя его, и тот, что было крайне нехарактерно для него, не сопротивлялся. Наверняка он был слишком голоден для этого. — Слава богу, мы ушли оттуда, — Гарри настороженно глянул на магазинчик Олливандера. — Я начинал волноваться, что некоторые из палочек накинутся на меня. — Если бы это произошло, — мягко отметил Волдеморт, — я бы спалил магазин дотла. Гарри уставился на него. — Ага, — произнес он, не веря собственным ушам. — Столетия волшебства. Уничтожены в огне. И все потому, что несколько палочек решили со мной позаигрывать? Волдеморт не ответил. Он и сам слабо понимал, почему его это так беспокоит, учитывая, что палочки были неодушевленными предметами — точнее, обычно неодушевленными, пока рядом нет Гарри, — и не могли никак повлиять или же захватить разум его наследника как другие волшебные предметы. Они не были угрозой, и Волдеморту даже понравилось наблюдать за тем, как они дрожали от магии Гарри, подобно неопытным девам. В присутствии Гарри многие порывы Волдеморта противоречили друг другу, как будто он был компасом, неконтролируемо вращающимся, неспособным отыскать север. Это приводило в замешательство. Но это было и вполне объяснимо: инцидент в магазинчике Олливандера раскрыл Волдеморту истинную мощь магии его наследника. Гарри влиял на пространство вокруг себя, а он сам всегда был очень чувствительным к магии. Без сомнений, его магическое ядро поддавалось влиянию Гарри так же, как ему поддавались волшебные палочки. Это была простейшая магофизика. Очевидно же. Помимо того, осознание того что он являлся отцом — притом отцом одного из самых одаренных из ныне живущих волшебников — должно было изменить его поведение и ход мыслей в таком направлении, которое он и представить себе не мог. И если это направление приводило его к большей магической силе и безопасности через связь с Гарри, то разве эти изменения не стоят того? Конечной целью Волдеморта всегда была и будет власть. Но путь к власти был менее важен, Волдеморт был открыт для изменения шагов, которые приведут его к цели. Появление Гарри открыло множество новых возможностей, новых манящих путей к власти — некоторые из них вызывали в нем необъяснимые эмоции, да, но разве это не цена, которую он должен быть готов заплатить? Он уже зашел достаточно далеко, разделив свою душу четыре раза: с Кольцом, Дневником, Медальоном и Чашей. Цена его не волновала, а непредсказуемые изменения не пугали. Он всегда выйдет победителем из любой ситуации. Ресторан «La Plaque» был собственностью Селвинов, чьи браки с французской волшебной аристократией привели их к огромному богатству, которое семья решила вложить в открытие ресторанов высокой кухни по всей Европе. Широкой публике однако было неизвестно, что эти рестораны были не просто элитными заведениями, но и оперативными центрами Волдеморта и его Пожирателей Смерти для встреч с семьями чистокровных аристократов, поддерживающих их движение. — Эм… — Гарри попятился назад, стоило им подойти к главной двери ресторана, где их встретила молоденькая ведьма в идеально белоснежной униформе. Над ними возвышалась арка из белых роз, источающих пьянящий аромат. Она была украшена золотыми лозами, из которых прорастали такие же золотые листья. — А не слишком ли это вычурно? — Вычурно? — Волдеморт не позволил Гарри удрать, нежно, но уверенно подталкивая его ко входу. Ведьма услужливо поклонилась, опуская глаза в пол, стоило ей только узнать Волдеморта. Именно благопристойность персонала «La Plaque», а также их безупречные манеры привлекли его внимание к этому ресторану. — Марис, — добродушно сказал Волдеморт. — Столик на двоих, пожалуйста. Ведьма снова поклонилась, не пытаясь даже мельком глянуть на таинственного спутника лорда. — Oui, мой лорд. Прошу, следуйте за мной. Дискомфорт Гарри лишь возрос, стоило им пройти за Марис внутрь помещения. За вычурной аркой из цветов находилось просторнейшее помещение, выложенное из бело-золотого мрамора. Оно было куда больше, чем могло показаться снаружи, и поддерживалось дорическими колоннами, вокруг которых вилось еще больше белых роз. Столами в ресторане служили мраморные плиты. За ними сидели обедающие, лица которых было невозможно распознать. Сияющие полупрозрачные дезиллюминационные чары скрывали постояльцев от любопытных глаз, подобно шелковым занавесам. В зале стоял небольшой гул, но разобрать какие-либо отдельные слова было невозможно. — Это самое роскошное место встречи темных сил из всех, что я видел, — отметил Гарри, пока Марис вела их все дальше от других столиков. Она отодвинула для них стулья и тут же испарилась, чтобы принести им бутылку эльфийского вина за счет заведения. — Она зовет тебя «мой лорд», а не «сэр», как в нормальных ресторанах. И чары заглушки тут слишком сильны. Что такого обсуждают постояльцы, захват мира? — Именно, — ответил Волдеморт, реакция Гарри его забавляла. — Это единственное заведение в Косом Переулке, которое удовлетворяет требованиям чистокровных об уединении. Однако вход открыт и нечистокровным, ради соблюдения абсурдных правил Министерства о дискриминации магглорожденных. — Абсурдных? Эти правила существуют для защиты прав нечистокровных, — мрачно ответил Гарри. — Значит, обедать я буду в экстремисткой организации, замаскированной под ресторан. — Правильно, — Волдеморт велел Марис налить им вина в изысканные хрустальные кубки, после того как она вернулась обратно к их столику, спокойно обходя дезиллюминационные чары. Волдеморт усилил барьеры от внешних чар беспалочковой магией, применив также сильную заглушку, чтобы ни одна душа не стала свидетелем их разговора. Помимо этого, он изменил дезиллюминационные чары таким образом, чтобы их с Гарри видели все присутствующие в зале Пожиратели Смерти. Пришло время заявить о своем возращении своим последователям, раз уж Дамблдор теперь в курсе. Стоило Марис уйти, как Гарри заговорил. — Какой же ты лицемер. Будь это место зачаровано на вход только для чистокровных, нас с тобой здесь бы не было. Волдеморт замер с кубком в руке. — Да, я в курсе, что ты полукровка, — закатив глаза, съязвил Гарри. — Ну серьезно, ты правда думаешь, что скрывал от меня этот факт, растя как истинного чистокровного засранца? Нет, ты оставил меня с магглами, где я был грязью под ногами, без чести и достоинства. Ты всегда ужасно хранил секреты от меня, так что при каждой нашей встрече я узнавал все больше. Я знаю о тебе все. О приюте Вула. Крестражах. О твоем боггарте. Об отце-маггле. Абсолютно все, — он вздохнул. — Почему, как ты думаешь, я не магглоненавистник? Если бы не они, моего отца не было. Сердце Волдеморта забилось сильнее. Это было странно. Значит, Гарри был сторонником магглов, потому что… он помнил о своем отце, несмотря ни на что. Он заботился об этом монстре из будущего… наверное, даже сильнее, чем о Волдеморте, сидящем перед ним сейчас. Или, возможно, он переживал за них обоих в равной степени. Он не знал, как задать этот вопрос, чтобы не спугнуть начавшего было открываться Гарри, а потому промолчал. Ну или же Гарри имел в виду то, что без отца его собственное существование было бы под угрозой. Это звучало более разумно. Наверняка он подразумевал это, а не то что Волдеморт имел какое-то значение в его жизни. Но когда это Гарри был разумным? Пусть он знал своего сына не так давно, ему было очевидно, что в Гарри нет ни капли разумности и логики. Он скромничал даже перед домовыми эльфами, стеснялся своей силы и сентиментально относился к матери, которой никогда не знал. Возможно он действительно испытывал некоторую привязанность к своему жестокому отцу, пусть это и было нелогично. — Э-э-э, — промычал Гарри, как только на столе возникли два золотистых папируса, выполняющих роль меню. — Я без понятия, что это. Я даже читать не могу по-французски. Просто закажи мне курицу, окей? Я не хочу какую-то гадкую жижу из улиток, — он поежился. — Абсолютно точно нет. Волдеморт нахмурился. — Твоим вкусам недостает утонченности, Гарри. — Дай угадаю, улучшение моих вкусов входит в твой гениальный план по промывке моих мозгов? — Я бы назвал это конструктивным воспитанием. Гарри подавился вином. — Кон… — вырвалось у него с хрипом. — Конструктивное… — он рассмеялся. Волдеморт жадно смотрел на него, никогда прежде не видя, как Гарри смеется. Все напряжение в теле Гарри растворялось с каждой секундой, как он смеялся. Смех Гарри был теплым и легким, а также хрупким, прекрасным и завораживающим. При звуке этого смеха в ледяном сердце Волдеморта разверзлась глубокая трещина, в которую словно хлынула лава, поглощающая все на своем пути. — Вино потрясающее, — сказал Гарри, наконец успокоившись. — Но если ты продолжишь в том же духе, оно все пойдет обратно. Их разговор прервала официантка. Девушка снова поклонилась, подходя к их столику. Волдеморт решил не заказывать закуски, потому что тогда на доставку более сытных основных блюд уйдет добрых сорок пять минут, а Гарри был слишком голоден, чтобы сидеть и ждать с урчащим желудком. — Мы готовы сделать заказ, Марис. Coq au vin для моего спутника, коньячные креветки с соусом beurre blanc для меня, и gratin dauphinois на нас двоих. Десерты закажем позже. Гарри снова начал хихикать. — Ты только что сказал co... — Это все, — процедил Волдеморт сквозь зубы, обращаясь к Марис. Будь его сын хоть немного утонченнее и воспитаннее, ввести его в круг чистокровных было бы куда проще. Впрочем, Волдеморт это сделает в любом случае. Когда они закончили есть свои основные блюда, причем Гарри довольно отвлекающе реагировал на свое блюдо — видимо, coq au vin был достаточно вкусным, чтобы вызвать многочисленные восхищенные звуки, — Макариус Малсибер появился за их столом, проскочив мимо охраны, как только Волдеморт махнул ему рукой. Малсибер раболепно поклонился, как и все Пожиратели смерти, когда хотели избежать гнева своего хозяина. — Мой лорд, — произнес Малсибер, искренне радуясь. Должно быть, он предвкушал новые набеги на маггловские поселения, раз его господин вернулся. — Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня. Сегодня я обедаю с министром внутренних дел, уверен, вам будет приятно услышать, что он согласен с некоторыми нашими предложениями по контролю магглорожденных. — Замечательно, — одобрил Волдеморт, даже когда Гарри — ошибочно поддерживающий магглов — скривился. — Могу я узнать, кем является ваш спутник? — хитрые глаза Малсибера слишком навязчиво скользили вверх и вниз по фигуре Гарри, несомненно, составляя список эстетических качеств Гарри, потому что его улыбка приобрела хищный оттенок. — Как невероятно очаровательно. Учитывая, что он обедает с вами, милорд, я уверен, что он отпрыск могущественной темной семьи. — Ты не ошибся, — палочка Волдеморта свободно скользнула в его руку под столом, тут же вылетая из чехла, стоило ей только почувствовать настроение своего хозяина. Он терпел грубость Малсибера только потому, что он был полезен, но если он продолжит так разглядывать Гарри… Малсибер был вдовцом с тех пор, как его жена якобы умерла при родах. Разумеется, прошестерив затуманенное сознание Малсибера, лорд удостоверился в том, что это было убийство. Многие чистокровные мужчины, не слишком уважающие женщин, избавлялись от своих жен, как только рождался необходимый наследник, чтобы в последствии найти себе партнершу по душе. Иронично, что убийство считалось менее скандальным, чем развод. — Позвольте представиться, — Малсибер обратился к Гарри, явно надеясь расположить к себе чистокровного наследника, завербованного Волдемортом, и столь же явно надеясь заполучить прекрасного юношу, способного согреть его постель и вырастить его ребенка. — Меня зовут Макариус, я из древнего и благороднейшего Дома Малсиберов. Мы, как вы знаете, принадлежим к Священным Двадцати Восьми. Увы, в настоящее время у меня нет супруги, но… — и тут Малсибер осмелился потянуться к левой руке Гарри, поднося ее к своим губам для поцелуя. Поцелуя, который так и не состоялся. Гарри так и не получил от Малсибера заявления об ухаживании, потому что, прежде чем грязный, недостойный рот Малсибера успел приблизиться к Гарри, Волдеморт уже прижал свою палочку к его горлу. — Убери свои руки, — рыкнул Волдеморт. — Или я вырву твой хребет. Малсибер отпустил руку Гарри, словно она внезапно загорелась, и тут же упал на колени. Взгляд Волдеморта сфокусировался на своей палочке, упирающейся в яремную впадину на шее Малсибера. В его голове всплывали образы того, как он разрывает горло подхалима, как бьет его лицом об стол снова и снова, пока его голова не расколется, подобно перезрелому фрукту, замарав безупречно белый мраморный стол его бесполезными неработающими мозгами. Магия Волдеморта поднялась изнутри него, черная и хищная, как Смеркут. В ушах стоял гул, который перерос в неистовые мольбы Малсибера и успокаивающие слова Гарри. Ох. Гарри тоже поднялся. И стоял рядом. Его рука была на плече Волдеморта, а голос успокаивающе звучал. — Все в порядке. Я в порядке. Он не хотел мне навредить. Разве сама мысль о том, чтобы затащить Гарри в постель, не причиняла вреда? Волдеморт уничтожит всех, кто пытается осквернить его сына. Он убьет их. Запытает их. Сожжет их… — Я в порядке, — повторил Гарри, ни капли не боясь Волдеморта. Магия Гарри потянулась, объединяясь с его, как лучик света, разгоняющий темные грозовые тучи. Волдеморт моргнул. Его ярость уходила, кипящее цунами отдалялось от его тихой гавани прочь. Его злость никогда не уходила так раньше. Не без чужих страданий и смерти. — Пожалуйста, — прошептал Гарри так, чтобы лишь он один услышал его. — Отец. Все существо Волдеморта пошатнулось, как корпус старого военного корабля, скрипящего среди бушующих морских волн. Бесконечный жар разверзся внутри него, заливая каждую клеточку. Теперь Малсибер казался ему маленьким и ничтожным муравьем перед огромностью того, кем был для него Гарри, того, что он заставлял его чувствовать. Волдеморт надавил ботинком на голову Малсибера, почти что заставляя его шею хрустнуть. — Ты будешь жить, — прошипел Волдеморт. — Но только потому, что мой сын решил смилостивиться над тобой сегодня. Лицо Малсибера побелело. Теперь он осознал всю тяжесть своей ошибки. Ухаживать за молодой, незамужней и очень доступной чистокровной наследницей было приемлемо. Ухаживать за наследником самого лорда Волдеморта — нет. — Поди прочь, пока я не передумал. Малсибер на дрожащих ногах выбежал из ресторана, бросая своего драгоценного министра внутренних дел. — Ты в порядке? — спросил Волдеморта Гарри. Как странно. Никто ранее не смел задавать ему подобного вопроса. Гарри медленно сел обратно на свой стул, не сводя своих проницательных зеленых глаз с Волдеморта. — Нам пора. Ты можешь отдохнуть дома. — Мне не нужен отдых. Мне нужно… — чтобы ты снова прикоснулся ко мне. Заземли меня. Напомни мне, что я не просто монстр, но еще и человек. — А ты сам что? Все в порядке? У Малсибера были… непристойные мысли на твой счет, как ты уже заметил. Наверняка это было неприятно. — Он не был так плох. По крайней мере, травануть меня он не пытался. Мне как-то подлили любовное зелье… — Приворотное зелье? Его гнев вернулся вдвойне. — Неважно, — быстро сориентрировался Гарри. — Я не выпил его, мой друг по ошибке выпил его за меня. — И где же был я? Что сделал будущий-я в отместку за зелье? — В отместку? О чем ты? — Гарри горько усмехнулся. — Скажем так, тебя рядом не было. Защищать было некому. — Я был дураком, — прошипел Волдеморт, желая свернуть шею своей будущей версии. — С тобой могло случиться что угодно. Тебя могли изнасиловать. Гарри странно посмотрел на него. — Ты… Ты действительно беспокоишься? По-настоящему. И не просто притворяешься, хотя я бы сразу почувствовал фальшь. — Я не вру, — резко ответил Волдеморт. — Ты мой наследник. Я должен тебя защищать. — Блять, — Гарри провел рукой по волосам. — То, что ты защищаешь меня, так странно. Я будто с ума схожу. — Ты не сходишь с ума. Я не тот, кем являюсь в твоем времени. И сейчас я могу с уверенностью сказать, что я им не стану. Гарри уставился на него. — Ты… что это значит? Ты перестанешь создавать крестражи? — Возможно, — Волдеморт уже задумывался об этом. — Вне зависимости от моих методов, ты будешь в безопасности. Ни один нежеланный ухажер не потревожит тебя, — он оглядел столики чистокровных, для которых Гарри станет лакомым кусочком. — Если они посмеют коснуться тебя хоть пальцем… — глаза Волдеморта вновь сменили свой цвет на красный. — Если они только посмотрят на тебя… Пальцы Гарри метнулись через стол, чтобы схватить Волдеморта за руку, и только ощутимая паника Гарри остановила магию Волдеморта. — Так-так, стоп. Подожди. Расслабься. Давай не будем убивать все пятьдесят или около того людей в этом прекрасном ресторане, ладно? Не каждый, кто смотрит на меня, хочет сделать меня своей невестой или что-то в этом роде, — Гарри неловко рассмеялся. — Мерлин, я же не какое-то… — Не какое-то? — тихо и опасно произнес Волдеморт. Глаза Гарри расширились. — Сокровище? — пискнул он. — Ты желанен как магически, так и физически. Каждая палочка в магазине Олливандера приклеилась бы к тебе намертво, если бы ты позволил. А Малсибер начал бы ухаживать за тобой, не дай я ему понять, что прикоснись он к тебе еще хоть раз, я оторву ему руки и ему же их скормлю, — Волдеморт сделал успокаивающий вдох. И второй. И третий, пока постоянно присутствующее желание калечить не утихло до своего обычного кипения. — Ты силен и красив, Гарри. А для людей нет ничего более желанного, чем сочетание того и другого. — К-красив? — Гарри запнулся, и, что интересно, не стал оспаривать комментарий о силе. — Не всем это важно. Может… Может быть, некоторые люди просто предпочитают домашний уют и милый нрав? — Тогда это их определение красоты. От нее никуда не деться, Гарри. Это непреложный закон вселенной, константа. Красота есть в полуночном небе и в оттенке твоих глаз. Она есть в магии и в тех, кто умеет ею пользоваться. Только невежды могут отрицать красоту. Она управляет всеми нами и нашими поступками до самой смерти и даже после нее. Мы все ее подданные, признаем мы это или нет. — Даже ты? — уголки губ Гарри приподнялись в полуулыбке. Его глаза еще сильнее расширились после слов Волдеморта об их оттенке… но что такого? То была правда. — Ты, ни перед кем не склоняющий голову. Не слишком ли ты горд, чтобы кому-то подчиняться? — Кому-то, да. Ни один человек не станет помыкать мной, — расслабленно ответил Волдеморт. — Но чтобы овладеть силами вселенной, нужно сначала уважать их, как уважают гиппогрифа, если хотят оседлать его. Красота, магия, истина, смерть… это дикие силы, которые налетают на нас, как ураганы, и низшие смертные мечутся по ним, как пылинки. Но я, — Волдеморт наклонился вперед, — и ты, Гарри, понимаем и уважаем эти силы настолько, чтобы заключить с ними союз или, по крайней мере, попросить их об услуге. Лицо Гарри застыло. — Как ты просил смерть об услуге при создании крестражей? Чтобы она оставила тебя в покое? Я тебя умоляю. Это не услуга, а твоя попытка заставить смерть преклониться. Как, по-твоему, «дикая сила» отреагирует на подобное? Волдеморт уставился на него. Он подумал, что этому мальчику всего семнадцать лет. Что он вырос под гнетом магглов и муками деспотичного отца. Что он мог сделать каждую палочку в Олливандерсе своей, но выбрал только ту, которая действительно принадлежала ему. Он мог заставить всех в этом здании упасть перед ним на колени, но поступать так не собирался. Он явно столкнулся со смертью, но не дрогнул. В отличие от своего отца, который дрогнул. В отличие от своего отца, который боялся. Волдеморт смотрел на силу своего сына, на его красоту и не находил в себе ответа, достойного вопроса, который задал ему Гарри. Да, Гарри был идеальным наследником, но не потому что он был копией оригинала. А потому, что он был улучшением. И это осознание разрушило самое главное убеждение, которое Волдеморт — этот Том — когда-либо имел о себе. Убеждение, что он был и всегда будет лучшим.