Heir Apparent (Бесспорный наследник)

В тот вечер, при свете камина, освещающего гостиную поместья Риддлов, Волдеморт получил приглашение. Часом ранее прибыла посылка из мастерской Табиты, следом за которой пришло письмо. Одежда Гарри была пошита в кратчайшие сроки: не зря Волдеморт доплатил за это. Потраченных денег жаль не было. Уже сегодня вечером Гарри будет одет подобающе его статусу. Сейчас его сын сидел, свернувшись калачиком, на диване у камина с кружкой горячего шоколада в руках. Ее ему вручила Флопси, взволнованно восклицая о том, какие у молодого господина холодные руки. И пусть эльф никогда не был так предан Волдеморту, он не считал нужным упрекать в этом Гарри. Наоборот, такая верность и обожание казались естественными. Гарри заслуживал быть самым любимым жильцом поместья. Его присутствие развеивало неприятные воспоминания и мрачную атмосферу, словно Гарри был олицетворением Патронуса, отгоняющего дементоров. Это заклинание никогда Волдеморту не давалось — единственная его неудача и слабость. Интересно, сможет ли он наколдовать его сейчас, пока воспоминание о Гарри, стоящем под снегопадом, все еще свежо в его памяти. Когда-нибудь, он попробует вновь. Но сегодня он представит Гарри своим последователям. Плавно поднимаясь с кресла, Волдеморт протянул приглашение сыну. Оно выглядело очень по-малфоевски: прозрачный пергамент с серебряными буквами, мерцающими как звездный свет. Будто не бумага — стекло. Запредельная изящность. — Мы приглашены на ужин в поместье Малфоев? — поставив свою кружку на чайный столик, Гарри пробежался глазами по мерцающим буквам на пергаменте. — Отпраздновать «знаменательное событие»? Это еще какое? Мой день рождения. Мое возвращение. Появление сына. Выбирай, вариантов много. — Должно быть, Малсибер передал новость о появлении наследника. Неудивительно, что мои самые преданные последователи хотят встретиться с тобой. Малфой тут же выслал приглашение, не желая накликать на себя мой гнев. Присутствовать будут все Пожиратели Смерти. Я считаю, это прекрасная возможность познакомить тебя с ними. Гарри удивленно раскрыл рот. — Нет у меня желания присутствовать на вечеринке Пожирателей и играть роль Золушки с тобой в качестве странной помеси злой мачехи и феи-крестной. Волдеморт притворно надулся. — Почему я не могу быть принцем? — Принц отцом Золушки не был, — закатывая глаза, пояснил Гарри. — Хотя неудивительно, что ты хочешь играть роль самого привлекательного персонажа, с твоей-то завышенной самооценкой. Он проигнорировал оскорбление. В конце концов, Гарри был прав. — Это твое отступление в сторону сказок — попытка избежать темы с приглашением? Даже и не думай об этом. Гарри порывисто выдохнул. — Послушай, я не воспитан, как все чистокровные. Манеры мне в голову не вбили. Я буду использовать не те столовые приборы, отдавлю всем ноги на танцах и подожгу портьеры. Ты представляешь себе это знакомство? Да я тебя опозорю. Волдеморт — нет, Том — испытывал те же опасения во время своего первого бала в Хогвартсе. — Если тебя беспокоит столовый этикет, просто повторяй за мной. Мы будем сидеть рядом друг с другом. Внимательно смотри, что беру я, и делай так же, никто ничего и не заметит. А поджог портьер может пойти на пользу вычурному залу поместья… Гарри удивленно закашлялся. — …твоя склонность к пиромании поможет тебе найти общий язык с моими Пожирателями Смерти. Гарри прищурился. — Это ты так шутишь? По твоему лицу не понятно. Волдеморт и сам не знал, шутит ли, а потому не стал уточнять. — Что касается танцев… — лишь подумав о чужих руках на талии Гарри — прижимающих его ближе, направляющих — он зарычал. — Танцевать будешь только со мной. Гарри скептически посмотрел на него. — Ну да, а это совсем не ужасает. — Я уверен, что являюсь лучшим партнером, чем Вальбурга Блэк. По телу Гарри пробежали мурашки. — О, — приподняв бровь, продолжил Волдеморт. — Так ты с ней встречался. — Только с ее крикливым и ненавидящим всех портретом. — И это куда лучше, чем встретиться с оригиналом. — Но ведь это ты понабрал себе таких последователей! — вспыхнул Гарри. — Собираешь их… как трофеи! А сам еще хуже, чем они! — Гарри, — Волдеморт сел к нему в кресло, так близко, что Гарри почувствовал тепло его тела, куда более горячего, чем камин. Он дернулся, покраснев. Такая реакция проявлялась все чаще после их визита в ателье Табиты. — Я собрал богатых и влиятельных людей, тех, кто принесет больше пользы. Вот и все. Гарри насмешливо хмыкнул. — Больше пользы в геноциде магглов, так? — Не так, — Волдеморт должен был убедить Гарри в своих намерениях. — Я хочу разделить наши миры. — И когда такое насильственное разделение работало? — Ранее процессом руководил не я. Гарри изумленно посмотрел на него. — Ты сейчас серьезно. Прям, абсолютно серьезно. Ты думаешь, что являешься самым умным предводителем, каких только свет видывал? — усмехнувшись, спросил Гарри. — Ничего себе. Ну просто ничего себе, какой же ты самовлюбленный засранец. Волдеморт стиснул зубы. — Другому человеку я такие слова с рук бы не спустил. Только тебе, Гарри. Гарри посмотрел на него: дерзкий, вызывающий, прекрасный. Его яркие зеленые глаза были так близко. И выглядели так завораживающе. — Что отличает меня от других? Волдеморта снова охватило сильное желание, жажда сломить бунтарский дух Гарри, поглотить его, охранять, разрушить… В тот же миг в голове Волдеморта пронесся образ Гарри, стоящего перед ним на коленях, с наклоненной набок головой и обнаженной шеей, молящего в нетерпении. Это было столь же маловероятно, сколь и возбуждающе. Гарри никогда не покорится. Никогда. Ни логике Волдеморта, ни его принуждению, ни его уговорам, ни его силе. Именно тогда Волдеморт с озаряющей ясностью осознал, что он не желает подчинения Гарри. Не желает его покорности. Его согласия и признания, да. Но не покорного повиновения, которое он уже привык получать от других. — Потому что с тобой, — в ответ прошептал Волдеморт. — не имеет значения, позволяю ли я так со мной разговаривать, или наказываю за неповиновение. Ты все равно делал бы то, что вздумается. Ты свободолюбивый и гордый, Гарри. Тебя невозможно приручить. Гарри покраснел еще сильнее и отвел взгляд. — Я думал… — откашлявшись, продолжил он. — Я думал, ты скажешь, что причиной является наше родство. Волдеморт улыбнулся — легко и нежно, не своим привычным акульим оскалом. — Это тоже играет роль. Гарри снова посмотрел на него, удивленно распахнув глаза. Через пару мгновений он продолжил: — Кстати, я гриффиндорец. Извини, если разочаровал. Хотя нет. Мне не жаль. Возможно, когда-то этот факт обеспокоил бы Волдеморта. Его наследник — наследник Салазара Слизерина — оказался на Гриффиндоре. Но чистосердечность Гарри, его безрассудство и храбрость не были чертами, соответствующими слизеринцам. И Волдеморт не мог сказать, что это было упущением. Ни одно качество Гарри не казалось ему постыдным. К тому же существовала непреложная истина, которую Волдеморт знал в глубине души, истина, которую он высказал с абсолютной уверенностью. — Я не разочарован, ведь я уверен, что изначально Распределяющая Шляпа предложила тебе пойти в Слизерин. Гарри покраснел, будто пойманный на лжи, и сознался: — Я просил отправить меня куда угодно, но не в Слизерин. Ну конечно. — Потому что не хотел быть, как я. — Да, — Гарри посмотрел на него. — И до сих пор не хочу. — Это хорошо, — уверенно ответил Волдеморт. — Я не хочу, чтобы ты был таким же, как я. Я хочу, чтобы ты был лучше. Гарри сделал легкий вздох, широко распахивая глаза. Наконец, Гарри снова отвел взгляд и провел трясущейся рукой по волосам. — Черт, я надеялся, что тебя это разозлит. — Ты хотел меня разозлить? Определенно гриффиндорец. — Твоя злость не так страшна, как… — он махнул рукой в сторону Волдеморта, сглотнув. — Как твое внимание. Ко мне. — Значит, ты надеялся заменить мое внимание гневом. И все-таки, думает так по-слизерински. — Эм, насчет вечеринки… — это было очевидное увиливание, но Волдеморт позволил Гарри сменить тему. — Она через два часа. В восемь. Предыстории у меня нет. Объяснить свое отсутствие в Хогвартсе могу лишь тем, что обучался на дому у лучших репетиторов, так как ты переживал за мою безопасность. — Неплохая ложь, — хмыкнул Волдеморт. — Для гриффиндорца. — Спасибо, — сухо поблагодарил Гарри. — Я все еще ненавижу саму мысль о том, что надо идти. Но если там будет Сириус, то все не так плохо, — сказал он, улыбаясь нежной, ласковой улыбкой, такой тоскливой и прекрасной. Улыбнулся, думая о другом мужчине, незнакомце, которого Волдеморт даже не знал, а значит не мог сразу убить. — Если Вальбурга приглашена, может быть, и он появится? Рука Волдеморта взметнулась, схватив Гарри за челюсть. — Кто такой Сириус? Гарри застыл. — О, а вот и твой гнев, — еле слышно сказал он. — Здравствуй, гнев Волдеморта. — Не. Шути. Со мной. Кто этот «Сириус»? Родственник? — он крепче сжал челюсть Гарри, пока тот не поморщился. — Любовник? — Да не любовник он мне, придурок. Он мой крестный отец. И он старший сын Вальбурги, хотя ты, возможно, не встречал его, если не был в Британии уже несколько лет. Сейчас ему, наверное, всего три или четыре. Расслабься, он не собирается похищать меня, или делать мне предложение руки и сердца, как Малсибер, или… — Ты любишь его. Гарри беспомощно уставился на Волдеморта. — Да, он был моим единственным отцом… — Я твой отец, — грубо перебил Волдеморт. Гневно, словно рыча слова проклятия. — Который бросил меня! Тебя никогда не было рядом! Я так долго был одинок, а потом он, Сириус, был рядом. Он был добр ко мне, и… — внезапно отчаянная тоска в чертах Гарри сменилась яростью. Это произошло неожиданно, и Волдеморт не был готов к громовому всплеску магии, который потряс дом, как землетрясение, заставив полупустую кружку горячего шоколада соскочить со стола и разбиться об пол. Волдеморт обнаружил палочку Гарри, направленную ему в челюсть, стремительную, как нападающая гадюка. Он оказался быстрее, чем сам Волдеморт, нависая над ним. Глаза Гарри были дикими, ядовито-зелеными и жестокими. У Волдеморта перехватило дыхание. Его собственный гнев померк перед гневом Гарри, и он был поражен новым лицом своего сына, новой, изысканной жестокостью, острой, как нож, смертоносной и такой знакомой, словно Волдеморт увидел себя в зеркале. В зеркале, в котором его глаза были зелеными, а не красными. — Он умер из-за тебя, — прошипел Гарри. — Это ты его убил. Я не забыл. И никогда не забуду, никогда не прощу, — кончик палочки Гарри дрогнул, и магия, вырвавшаяся из него, ужалила кожу Волдеморта. — И если ты посмеешь причинить ему вред… Если ты посмеешь хоть раз взглянуть в его сторону как-то не так, я убью тебя, неважно, отец ты мне или нет. Все, что ты мне купил, вся мнимая привязанность, которую ты мне дарил, ничего не будет иметь значения. Ничего. Потому что, если ты причинишь ему боль — если ты причинишь боль всем, кого я называю своей семьей — я уничтожу тебя. Уничтожь меня, на мгновение возжелал Волдеморт, с голодом, с безумным желанием. Как ты это сделаешь, сын мой? Убьешь ли ты своего отца, как я убил своего? Палочкой? Или ты сделаешь это голыми руками, своими маленькими изящными ладошками, обхватив мое горло? Гарри все еще возвышался над ним, тяжело дыша. Его вес на коленях Волдеморта был самым совершенным, что он когда-либо знал. Бисеринка пота скатилась по виску и шее Гарри и остановилась в углублении ключицы. Волдеморт потянулся к ней, как во сне, так медленно, словно двигался сквозь янтарь. Гарри вздрогнул, но не отдалился. Прикоснувшись пальцем к этой бисеринке пота, Волдеморта словно пробило электрическим разрядом. Он представил ее вкус на своем языке: такой же теплый и соленый, как кровь. По его спине пробежали мурашки. — Черт побери, — пораженно произнес Гарри, все еще пытаясь отдышаться. — Чего ты так на меня уставился? Волдеморт усмехнулся — безумной, дикой усмешкой. — Ты прекрасен. — А ты с ума сходишь. Я тебе только что угрожал, между прочим. А ты даже палочку на меня не наставил. — А ты убьешь меня, мой Гарри? — спросил Волдеморт, проводя кончиками пальцев по ключице Гарри, пока он не отстранился. — Сможешь ли? Есть ли в тебе столько ненависти? — О, ты удивишься, — выдохнул Гарри, слезая с его колен и плюхаясь на кресло. — Чтоб тебя, — пробурчал он. — Ты чокнутый. Но я говорил серьезно. Навредишь Сириусу, и я тебя уничтожу. — Я ничего не сделаю трехлетнему ребенку, — но будь Сириус взрослым… И крестным отцом Гарри… Он даже думать не хотел о том, что у Гарри может быть другой отец, осыпающий его подарками и окружающий своим вниманием и заботой. Волдеморт предположил, что мать Гарри выбрала крестного отца, предвидя свою скорую смерть. — Я ему не наврежу, — пообещал Волдеморт. Пока что. Гарри повернулся к нему. В тесном кресле его бедро упиралось в бедро Волдеморта, так же ощутимо и отвлекающе, как ранее тяжесть Гарри ощущалась на коленях Волдеморта. — Поклянись. Поклянись, что ни в этот, ни в какой другой раз ты не будешь пытаться причинить вред Сириусу Блэку прямо или косвенно. Волдеморт сузил глаза. — Это очень размытая клятва… — Да мне поебать, насколько размыты границы клятвы! Поклянись в этом, — настаивал Гарри. — Или я уйду прямо сейчас. Выйду за двери этого поместья, и мы никогда больше не встретимся. Так вспыльчив. И так умен, чтобы знать, на какие точки надавить… — Гарри… — Ты сказал, — сузив глаза, перебил Гарри, — что для меня сделаешь, что угодно. В ателье у Табиты. Ты обещал. И Волдеморт рассмеялся. Рассмеялся так громко и искренне, как никогда не смеялся. — О, мой хитрый слизеринский змееныш, — восторженно сказал он. — Мой самый дорогой, самый любимый манипулятор, — он резко притянул Гарри к себе, и прежде чем тот успел возразить, поцеловал в висок, слизывая капельку пота. Теплая и соленая. Почти как слеза. Волдеморт отпустил потрясенного Гарри и сказал: — Не бойся, мой родной. Я защищу все, что тебе дорого, ибо ты дорог мне. И я клянусь, — вокруг них образовались золотые нити обета, — что никогда не буду пытаться причинить вред Сириусу Блэку ни прямо, ни косвенно, — завершив клятву, он посмотрел на Гарри, наклонив голову вбок. — Ты доволен? Гарри замер, уставившись на него. — И мне... просто нужно было попросить? Просто попрошу, и ты выполнишь? — его голос дрожал и звучал неуверенно. Как будто столпы, которые поддерживали его самые главные убеждения, рухнули. — Как ты мне уже напомнил: для тебя я сделаю все, что угодно. Я человек слова. — Действительно, — Гарри опустился на диван, неверяще потрогав место поцелуя. Казалось, он все еще был в шоке, а Волдеморт получал такое безудержное удовольствие от растерянности Гарри, что не хотел прекращать. — Нам пора собираться, мой наследник, — подтолкнул его Волдеморт. — Нас ждет вечеринка. Гарри посмотрел на него в полном недоумении. — Мы серьезно пойдем на вечеринку после моей попытки тебя убить? — Таков путь чистокровных, — Волдеморт встал, протягивая руку Гарри, чтобы тот взял ее, что он и сделал, ожидая какого-нибудь подвоха. — К счастью, посылка от Табиты уже пришла, и ты готов к мероприятию. Это твой дебют среди Пожирателей смерти, Гарри. Ты должен быть восхитителен. — Восхитителен? — Гарри пошатнулся, крепко сжимая ладонь Волдеморта. — Я не чертова диснеевская принцесса. И не Джулия Робертс из «Красотки». — Даже знать не хочу, что это были за маггловские отсылки… — Дисней — это магия. — …но сегодня ты будешь в зеленом, не ошибись. — Я и так совершил ужаснейшую ошибку, попав в прошлое, — пробормотал Гарри. — Хуже быть ведь не может?