Heir Apparent (Бесспорный наследник)

В тишине, наступившей после нелепого высказывания Гарри, Моргана Малфой проявила себя как хозяйка вечера, правая рука лорда, главный его стратег и пропагандист. Пожиратели Смерти, пусть и впечатленные до предела, волновались в присутствии столь сильного светлого волшебника. Гарри — угроза самой их природе, способная погасить темную магию в них одной лишь мыслью. А за этим беспокойством скрывался страх… Неужели Темный Лорд отрекся от них и их антимаггловской философии? Неужели Волдеморт, имея в сыновьях светлого волшебника, все еще поддерживает право темных семей на свободное использование магии? Волдеморт, все еще находящийся под воздействием магии Гарри, был не в состоянии развеять их сомнения. Покой, наполнявший его, был подобен прохладному искрящемуся водопаду, и любое заявление в таком состоянии было бы лишено характерной для него серьезности. К тому же лорд был явно предвзят; все, что он скажет в поддержку собственного сына, не будет воспринято как объективная оценка ситуации. Поэтому Волдеморт посмотрел на Моргану, тут же принявшуюся за дело. Малсибер, шатко поднимавшийся на ноги, бросил на Гарри последний благоговейный взгляд, прежде чем раствориться в толпе. Разумный поступок, на случай, если Волдеморт решит прихлопнуть его, как мошку. Снова. Моргана прошла мимо удаляющегося Малсибера и сделала реверанс перед Волдемортом и Гарри. Ее льдисто-серые глаза блестели энтузиазмом, и Волдеморт понял, что она не просто притворяется, а действительно восторжена. Странно было видеть Моргану расчувствовавшейся, обычно она была воплощением самообладания. — Мой лорд, — произнесла она достаточно громко, чтобы ее услышали все присутствующие. — Вы одним махом обеспечили нам победу. По залу разнесся шепот. — Я понимаю, почему вы держали существование своего наследника в секрете. Окажись в Хогвартсе светлый волшебник такой силы, — нет, даже Светлый лорд, — Дамблдор, несомненно, попытался бы переманить его. Или, если бы это не удалось, устранить его. Но сейчас… — она усмехнулась свирепым, волчьим оскалом, подобного которому Волдеморт еще не видел на ее лице. — Уже слишком поздно. Теперь у нас есть свой Альбус Дамблдор. Свой светлый волшебник, достаточно сильный, чтобы сразиться с любым из лучших солдат Дамблдора или даже с самим Дамблдором и выйти победителем. Шепот усилился и перерос в шум. В толпе царило возбуждение, и даже Пожиратели смерти, настороженно относившиеся к Гарри, начали проникаться заразительным пылом Морганы. — Но на этом наши преимущества не заканчиваются, — Моргана оглядела Пожирателей смерти, ловя каждую пару глаз. — Наследник лорда на нашей стороне, и ничто не мешает нам набрать семьи светлых. А почему бы и нет? Почему бы нам не искать единомышленников во всех ветвях магии, чтобы еще больше укрепиться? Дамблдор — заносчивый выскочка, темных в союзниках он не потерпит, и это его и погубит. Он ограничил себя слишком малой частью населения волшебников. Но мы поступим иначе. Вскоре мы численно превзойдем наших врагов, и наследник нашего лорда станет связующим звеном, привлекающим новых союзников и возрождающим наше дело. Так продолжим же расти под чутким руководством лорда Волдеморта. Мы не можем ошибиться. Пожиратели смерти разразились радостными криками, за исключением Талиесина Трэверса и Вальбурги Блэк. Ими Волдеморт займется позже. Сейчас настало время ему самому вступить в разговор. Вдохновенная, импровизированная проповедь Морганы заложила основу для того, чтобы он смог представить себя мудрым вождем, а не влюбленным отцом. Кроме того, он вновь обрел равновесие; Гарри больше не прикасался к нему, и он мог говорить с привычной для него ясностью. Кроме того, Гарри на протяжении всей речи Морганы становился все бледнее и бледнее, ужасаясь самой перспективе оказаться во главе вербовки Пожирателей смерти. Волдеморту нужно было отвлечь внимание Пожирателей смерти от него. — Верно подмечено, Моргана, — милостиво произнес Волдеморт. — Скажите, друзья мои, — обратился он к Пожирателям, — как много светлых семей в Священных двадцати восьми? — Абботы! — выкрикнул один из Пожирателей. — Уизли, — поддержал его второй. — Лонгботтомы! И Фоули! — Макмилланы! Пруэтты! И Брустверы! Не забудьте их! — Верно, — одобрительно кивнул Волдеморт. — Набралось не менее семи светлых семей с чистокровной родословной, которая не осталась бы таковой, будь они действительно так близки с магглами, как утверждают некоторые из их представителей. Итого, семь семей имеют места в Визенгамоте и могут проголосовать в нашу пользу. Этого более чем достаточно для того, чтобы количество голосов было равным. И это мы еще не посчитали другие чистокровные семьи с правом голоса, таких как Поттеры, Брауны и Дож. Дамблдор, может, и смог добиться их поддержки, будучи единственным лидером из светлых, но теперь? Теперь, у нас тоже такой имеется, да к тому же чистокровный и придерживающийся традиций. Их верности Дамблдору хватит ненадолго. Тайтус Эйвери засвистел. Розамунд Розье подняла свою палочку, чтобы выпустить праздничный фонтан искр, к которому вскоре присоединились все Пожиратели Смерти в комнате — включая Талиесина и Вальбургу, не рискнувших показать свое неодобрение. Беллатрикс дрожала от восторга. Сияющий Абраксас сжимал руку Морганы так, словно они были молодоженами на собственной свадьбе. Волдеморт позволил себе ухмылку. — Слишком долго наша политическая позиция — позиция маггловской сегрегации — отождествлялась с темной магией. Это была умная стратегия Дамблдора — опорочить нас перед светлыми волшебниками и перед общественностью, изгнать нас на задворки волшебной политики. Но впредь такого не будет. Да, мы были и останемся самыми гордыми из гордых темных волшебников, но, если мы хотим сохранить свою свободу, нам не помешают союзники из числа светлых, которые в равной степени привержены сохранению культуры чистокровных. Мы победим любыми средствами. И сейчас их у нас больше, чем когда-либо прежде. — Господа! — Моргана воззвала к присутствующим. — Дамы! Давайте вместе выпьем за наследника лорда Волдеморта! Произносились тосты, звенели бокалы с вином, а некоторые даже разбивались об пол от ликования, как будто это был зал викингов, а не волшебников. Пожиратели смерти вели себя так, словно вознеслись в Вальхаллу. — Это, — произнес Волдеморт, обращаясь к Гарри, заглушая их разговор для других, — незабываемое представление. Ты их идол, Гарри. — Я не хочу быть идолом, — покачав головой, ответил Гарри. — Никогда не хотел. Волдеморт, как всегда проницательный, заметил его оговорку. — «Никогда не хотел»? Ты был знаменит и в своем времени? — это не было таким уж сюрпризом, учитывая силу Гарри. Волдеморт с гордостью отметил, что его сын будет идолом в любом времени. — Можно и так сказать, — нахмурился Гарри. — Серьезно, какого хрена? И я еще переживал, что ты убьешь кого-нибудь, а в итоге сам — стал мотиватором для тысячи Пожирателей смерти! — Это ты обнажил свои способности, кидаясь на защиту униженных и оскорбленных. Ответственность за раскрытие этой информации лежит только на твоих плечах. — И вот надо было тебе использовать именно слово «обнажить». Фу, какая мерзость, — Гарри поежился. — Я тебе не магическая версия стриптизера. На мгновение в голове Волдеморта возникла картина Гарри, оголяющего свое тело, снимая слой за слоем невербальной магией. — И все же ты сам сделал этот выбор. Гарри раздраженно фыркнул. — И что я должен был делать, спокойно смотреть как Малсибер в лепешку расшибается о стены поместья? — Да, — тут же ответил Волдеморт. — Без обид, но ты придурок, — Гарри драматично приложил ладонь к груди. — О, нет, ты не можешь использовать не ту ложку для десерта! А вот убийство на досуге это уже совсем другое дело! Рука Волдеморта чесалась от одного только вида Малсибера, скрывшегося за широкой фигурой Гойла. — Это не было попыткой убийства от нечего делать, я вершил правосудие. — Ну-ну, — неверяще ответил Гарри. — Ведь думать о твоем сыне в пошлом ключе теперь карается полным уничтожением. — Да, — вновь произнес Волдеморт. Но в этот раз, сжав зубы. — Если бы ты знал, что он думал о тебе… — Да знал я! Может, не во всех деталях, но я не дурак. Сразу было понятно, что я ему симпатичен, — Гарри зыркнул на Волдеморта. — Это не дает тебе никакого права его убивать. Волдеморт приподнял бровь. — Мне не нужно ничье разрешение. Я — темный лорд. Гарри отзеркалил его выражение лица. — Ну, по всей видимости, я — светлый лорд. Так что шах и мат. Волдеморт рассмеялся. Это был искренний смех, громкий и заливистый, и Пожиратели смерти удивились ему как восьмому чуду света. — Ты что, никогда не смеешься? — спросил его Гарри. — Нет, подожди, я уверен, что смеешься. Но это типичный злодейский смешок. Ты когда-нибудь смеялся по-настоящему? — Нет, — ответил Волдеморт, успокоившись. — Не смеялся. До твоего появления. В ответ на такое признание, лицо Гарри переменилось, но понять, что конкретно оно выражало, было невозможно.

***

Банкетные столы были очищены от фруктов целой армией домовых эльфов, порхающих вокруг них так быстро, что они были лишь маленькими размытыми пятнами. Стулья вокруг столов расставлялись молниеносно, нефритово-зеленые тарелки и серебряная посуда, несмотря на спешку, были разложены с предельной аккуратностью. Шелковые салфетки с изящной монограммой в виде стилизованной буквы «М» были сложены в распустившиеся белые цветы, которые сидели на зеленых тарелках, как водяные лилии на кувшинках. — Интересно, есть ли тут мама или папа Добби, — задумчиво произнес Гарри, а затем пояснил. — Добби это домовой эльф из будущего. Он принадлежал семье Малфоев, пока я хитростью не заставил их освободить его. — Зачем? — Волдеморт протянул руку, чтобы поправить воротник Гарри, который немного съехал набок. — Это бы только причинило эльфу безутешные страдания. Гарри ласково улыбнулся. — Добби был другим. Он всегда любил меня. И теперь Лорд Волдеморт ревновал к домовому эльфу. Какая нелепость. — Мне отчаянно хотелось сказать миссис Малфой, что я не против магглов, как все вы, — продолжал Гарри, погрустнев, — но даже у меня есть чувство самосохранения, которое скрывается где-то под моим гриффиндорским идиотизмом. Волдеморт усмехнулся. — Это ты сказал, а не я. — Эй! Признавать свои слабости — признак зрелости. Про тебя такого сказать нельзя. Но даже у меня хватит мудрости не выставлять себя сторонником магглов в поместье, полном Пожирателей смерти. Я могу каким-то чудом победить Дамблдора в бою, — сказал Гарри с явным неверием в свои силы, — но десятки Пожирателей смерти сразу? Нет. — Ты себя недооцениваешь. Гарри фыркнул. — Лучше недооценивать, чем умереть. Волдеморт протянул руку, чтобы схватить Гарри за запястье; возможно, это был скорее собственнический порыв, чем желание успокоить, но сама мысль о том, что Гарри может пострадать, была неприемлемой. — Я бы никогда не позволил им причинить тебе вред. Лицо Гарри опять приняло необъяснимое выражение. — Не жди, что я буду просто сидеть на месте, пока твои Пожиратели смерти используют меня в собственной рекламе. Возможно, я не смогу сказать ничего против, но это не значит, что я не могу помешать. Я могу, и я это сделаю. — О как? — снисходительно ответил Волдеморт, слегка проведя пальцами по руке Гарри, замечая, как тот вздрогнул. — И как же ты собираешься это сделать, мой наследник? Прикинуться дурачком и заставить их поверить в то, что ты менее ценен, чем есть на самом деле? Немыслимо. — Нет, — Гарри встретил его взгляд. — Изменив твоих Пожирателей смерти изнутри. Если я не могу помешать вашему делу, тогда перенаправлю его, — Гарри упрямо выпятил подбородок. — Это достаточно мыслимо для тебя? — Собираешься изменить саму суть? — острое, неутолимое любопытство охватило Волдеморта, и его пульс участился. Его рука легла на плечо Гарри, и он притянул его к себе, пока они не оказались достаточно близко, чтобы разделить дыхание друг друга. — Как, по-твоему, ты этого добьешься? — Я уже изменил ее, не так ли? Вам с Морганой пришлось оправдывать мое существование, сменив определение Пожирателей смерти с «эксклюзивного клуба темных магов» на «антимаггловское политическое движение с участием светлых». Это не идет врознь с вашими целями, поскольку ненависть к магглам — приоритет, но ты ведь не так все планировал? — Гарри бросил на Волдеморта вызывающий взгляд. — Не так ли? — Нет, — ответил Волдеморт с восторгом. — Но я изменил не только это. Я изменил Малсибера. И я изменил тебя. С помощью своей магии, — Гарри снова вздрогнул, когда большой палец Волдеморта коснулся его горла. — Светлая магия меняет людей, так же как и темная. Темная магия поощряет негативные эмоции — гнев, ненависть и жестокость, — которые разрушают разум. Светлая магия имеет обратный эффект. Она умиротворяет, смягчает. Она вызывает положительные эмоции и ясность ума. Вот как я помешал тебе сделать из Малсибера фарш, вот как я тебя успокоил. И если я достаточно побуду рядом с Пожирателями смерти, кто скажет, что я не изменю и их? Что я не обращу вспять ущерб, нанесенный темной магией их душам? Что я не помешаю им стать абсолютными психами? — И ты возьмешь на себя коллективную реформу всех моих Пожирателей смерти? — Волдеморт, приложив ладонь к щеке Гарри, проворчал. — Тяжелое бремя для столь юного мальчика. Гарри пожал плечами. — Бывало и тяжелее. Неужели? Но, конечно же. Гарри был личностью, неспособной оставить несправедливость без внимания, как и его отец, хотя они и расходились во мнениях относительно того, что это за несправедливость. — Ты объявляешь мне войну, Гарри? — Волдеморт был полон такой эйфорической нежности, что его слова прозвучали мягко. Глаза Гарри потемнели. Волдеморт резко вдохнул. Гарри был здесь, открыто угрожая организации Волдеморта, и он был прекрасен. Волдеморт наклонился и коснулся губами уха Гарри. — Я с нетерпением жду этого, любовь моя. Когда Волдеморт отстранился, Гарри сильно покраснел, его глаза широко распахнулись и поблескивали за стеклами очков. Он был просто очарователен в таком виде, взволнованный и растерянный. Раздался звон ложки, стучащей о бокал, усиленный сонорусом. — Наш лорд и наследник, и уважаемые гости… — Моргана жестом указала на столы, уставленные изысканными закусками. — Ужин подан.