Госпожа некромаг

— Это самая древняя магическая лаборатория в современной Британии, — Северус Снейп открывает дверь перед Джулией Оуэн и пропускает ее вперед. Дверь ведет в огромное помещение с низким сводчатым потолком, освещенное зеленоватым светом подводных окон и множеством газовых рожков. В этот час здесь почти никого нет. — Это еще и самое светлое место в этих подземельях! — замечает Джулия, с любопытством оглядываясь. — Да, это единственное место в школе, где есть газовое освещение, но его сделали не так давно, около века назад, и я считаю, зря. Когда возможности зрения ограничены, нет другого выхода, кроме как сосредоточиться на контакте с магией веществ, а это дает совсем другое качество работы. Есть задачи, которыми я занимаюсь только при свечах, — Снейп говорит на ходу, точнее, почти на бегу, целеустремленно несясь куда-то в дальний конец лаборатории. — Слушай, и точно. Я никогда об этом не думала, а ведь это так просто! Уровень освещения определяет нашу настройку на работу с веществами. Джулия неторопливо движется между рядами котлов и над одним из лабораторных столов видит две знакомые физиономии. Старшекурсники, оба белобрысые и долговязые, они ходят на ее спецкурс. В профессиональной памяти мгновенно всплывают фамилии: — Привет, Эйвери! привет, Зеев! — Добрый день, профессор! — наперебой отвечают они. Снейп, который успел умчаться далеко, возвращается. — Это мои ученики, Яльмар Эйвери и Ханс-Якоб Зеев. Ханс-Якоб хочет стать целителем, а из Эйвери я готовлю мага эмоций, — говорит он. У Ханса-Якоба ясные серые глаза и нос картошкой, верхняя губа покрыта смешным полупрозрачным пухом, а волосы настолько светлые, что видна розовая кожа головы. Яльмар крепче и шире в плечах, и его тонкий изящный профиль и большие глаза как будто попали сюда от другого туловища. — Эйвери, — продолжает Снейп. — Зелья — суть материальный базис заклинаний и простейшее средство управления человеческими чувствами. Их надо освоить. Ханс-Якоб, подите отсюда вон, вы ему мешаете. — Я ему помогаю, сэр! — И этим мешаете. Так он никогда не научится сам переводить зелья в заклинания, — профессор зелий снова устремляется вперед по проходу. — Джулия, пойдем в мой кабинет. Чтобы попасть в кабинет мастера зелий, нужно пройти в самый дальний конец помещения и подняться по двум коротким лестничным пролетам. В просторном кабинете высокие готические окна с витражами — в центре слизеринская змея свернулась в кольцо над котлом, по сторонам — символы стихий и другие алхимические знаки. Витражи подсвечены магическим светом, который бросает на девственно чистый старинный стол яркий разноцветный рисунок. Джулия сразу узнает древнее приспособление для магического спектрального анализа. Резные шкафы заполнены книгами и свитками. В углу поблескивает перегонный аппарат. С портрета на стене смотрит хмурый волшебник в черной бархатной шапочке. Увидев Джулию, он еще больше мрачнеет и поджимает губы. — Сотни лет здесь не ступала женская нога, профессор Снейп! — замечает он. — Мир меняется, — бурчит Снейп себе под нос. — Приятно, когда за сотни лет какое-то разнообразие, правда? — язвит Джулия. Портрет не удостаивает ее ответом. — Северус, а что ты делаешь с коралловыми светлячками? — Джулия замечает на полке банку с бледно-розовыми полупрозрачными червячками на донышке. — Изучаю. Их фосфор раньше считался очень важным компонентом для некоторых зелий, но ни в одной книге не сказано, зачем его использовали. Видимо, это было настолько очевидно, что никто не удосужился записать. Джулия берет с полки банку и встряхивает. Червячки подпрыгивают, застывают на мгновение в воздухе и исчезают. Снейп только кривится — известный, мол, фокус. Она ставит банку на место. Еще через пару мгновений червячки появляются снова. — Ты же знаешь, что с ними произошло? — Они исчезают, когда им грозит опасность, и возвращаются, когда опасность миновала. Это как раз очевидно. — Они исчезают в будущее. — Что? В будущее? — Да, да, в будущее. Буквально на пару минут. Проверяют, как будут развиваться события и находят точку в прошлом для безопасного возвращения. Моя однокурсница все школьные годы их изучала и только к выпуску разобралась, наконец, в чем их секрет. Она была так увлечена, что мы знали о них все! — Каким образом школьница смогла все это выяснить? — В итоге пришлось воспользоваться маховиком времени. Но самое сложное ведь, как ты понимаешь, — это вообще прийти к этой гипотезе. Снейп стоит с открытым ртом и смотрит на своих светлячков. На лице у него отражается озарение и стремительная работа мысли. — То есть если они могут перемещаться во времени, то их фосфор могли использовать для управления временем, или…. Черт побери! Если твоя однокурсница и правда сделала такое открытие еще в школе, то есть лет пятнадцать назад, почему об этом до сих пор нет публикаций? — О, это была громкая история. Руководитель ее проекта хотел опубликовать результаты под своим именем. Может, ты слышал, Янус О’Лири, ирландец. — Да, кажется, читал у него что-то. Так он учил тебя зельям? — Получается, так, — Джулия пожимает плечами. — Но после той истории его, конечно, выкинули из школы и строго запретили публиковать что-либо из этого проекта. Но Элли, Элли Макферсон ее звали, была так подавлена всем этим, что не захотела дальше заниматься наукой и, видимо, так ничего и не опубликовала сама. Понимаешь, это был, по сути, коллективный результат, где О’Лири только поставил задачу. Основную работу сделала сама Элли, и больше всего ей помогал учитель научных методов и оксфордский профессор, Тони Леви. — Это что за предмет такой, научные методы? — Это про то, как магглы делают науку. Видишь, у них ведь меньше, чем у нас, возможностей проверить, как мир работает на самом деле. Поэтому у них очень развито умение строить теории — выдвигать гипотезы, проверять их умозрительно, и двигаться дальше только на этой основе. Тони был гениален в этом. — И чему маггл может научить волшебника? — Снейп присаживается на стол, на его черную мантию падают лучи зеленого и оранжевого. — Вот и Янус тоже так думал, понимаешь? Проект девчонки-школьницы и маггла, ха! Да он ни секунды не сомневался, что никто не оспорит его права на результат, надутый болван. Но Элли бы в жизни не смогла догадаться, что светлячки скачут во времени, без Тони и его алгоритмов научного мышления! — А ты что, тоже сделала какое-нибудь открытие, пока в школе училась? — Да нет, я на такие прорывные задачи не замахивалась. Я занималась правом, меня интересовали механизмы работы высказываний, имеющих силу закона. Я их сравнивала с заклинаниями, — Джулия прогуливается вдоль стен, разглядывая корешки книг в шкафах. — Ой, Северус, а зачем эти возвышения? — ее внимание привлекают два квадратных постамента, высотой около фута каждый, выложенные из камня в противоположных углах кабинета. Они плотно заставлены аккуратными стопками книг и журналов. Снейп мрачнеет и смотрит на нее, поблескивая глазами. — Один для пентаграммы, другой для защитного круга. Это очень старая слизеринская лаборатория. Здесь много столетий занимались темной магией. — Вот это да! Потрясающе, какая древность. А сейчас ты их используешь? — Ага, постоянно, — хмыкает Снейп. — Вон, видишь, сколько всего на них помещается! Он решительно направляется к двери: — Пойдем, время. По пути к выходу они снова проходят мимо учеников Снейпа. На лабораторном столе перед Яльмаром Эйвери дергает носом белый кролик с серым воротничком. — Мне кажется, сейчас должно получиться, — Яльмар с надеждой смотрит на кролика. Джулия замедляет шаг и смотрит на кролика с любопытством. Кролик меланхолично выпускает из-под хвоста кучку маленьких катышков. Яльмар густо краснеет и поспешно поднимает палочку: — Экскуро! — катышки исчезают. Джулия фыркает. — Эй, ну что ты натворил, Ял! — Ханс-Якоб тыкает друга в плечо. — Они же были фиолетовые! То, что и требовалось! — Не быть вам зельеваром, Эйвери, — кривится Снейп. — Экскременты — такой же набор веществ, как и все остальное, только исключительно информативный. И профессора Оуэн тут нечего стесняться, она прекрасно это знает. Повторите еще раз, с учетом первого воздействия. К отчету приложите разбор эффектов заклинания на основе анализа кала. Нужно бороться с вашей аристократической брезгливостью. — А что за зелье? — спрашивает Джулия. — Яльмар перевел в заклинание зелье черной меланхолии, — с готовностью поясняет Ханс-Якоб. — У кролика признаки меланхолии различить сложно, поэтому он не нейтрализовал чернила квадратной каракатицы в составе, чтобы увидеть хотя бы фиолетовый цвет выделений. — И чья это идея, с чернилами, ваша или Эйвери? — хмыкает Снейп. Ханс-Якоб краснеет. — Идея моя, но заклинание Яльмар полностью сделал сам, профессор! — А как вы здесь учитесь переводить зелья в заклинания? — спрашивает Джулия. — Как связываете магию веществ и слов? Это ведь невероятно сложно. — Да вот так и учимся! — раздраженно бросает Снейп. — В школьной программе этого раздела вообще нет, вот и учу их в частном порядке, как придется. Все, Джулия, экскурсия окончена. У меня урок. — Еще двадцать минут до твоего урока. Пошли кофе пить. Джулия выплывает за дверь, по пути мягко задевая Снейпа плечом. Он черным вихрем вылетает вслед за ней. Ханс-Якоб и Яльмар обмениваются широкими ухмылками.