Госпожа некромаг

— Что с тобой случилось, объясни! — набросился Северус на Джулию, как только из класса вышел последний студент. — Я наложил на макет множество защит, их должно было хватить. — Ох! — Она присела на парту и устало провела ладонями по лицу. — Да, твои защиты действовали безупречно. Должна признаться, что это все я. Конечно, фестралий бы не сработал здесь сам по себе, все же связь с местом преступления слишком слабая. Но его хватило, чтобы я уловила отзвук присутствия душ умерших, и мне захотелось заглянуть туда хоть одним глазком. — Так это ты сама сделала?.. — Да. Я думала, гляну быстренько и сразу вернусь. Честно говоря, я была уверена, что никто ничего не заметит. А ты как жахнул этой штукой! Меня просто вышибло назад. Откуда ты знаешь это заклинание? — Прочитал где-то и запомнил на всякий случай, но до сих пор случая не было. Получается, я пошел на риск, использовал непроверенное заклинание при студентах, только потому что ты решила развлечься на нашем совместном уроке… — его тревога стремительно перерастала в злость. — Вовсе я не собиралась развлекаться, Северус! — вспыхнула Джулия. — Я держала ситуацию под контролем. И я все в толк не возьму, как ты-то заметил, что я делаю? Никто из студентов ведь ничего не почувствовал… Он пренебрежительно фыркнул. — Да этот выпуск все как на подбор, чувствительны, как флоббер-черви: реакция только на примитивные механические раздражители. Ты на глазах становилась все более прозрачной, как будто тебя что-то утягивало за Завесу. Не мог же я просто стоять и смотреть! Джулия застыла и изумленно уставилась на него. — Ты увидел, как я меняюсь?.. Вот это да! Ее удивление было таким искренним, что Северус даже забыл, что злится. — А что такое? — Не знаю, — ответила она. — Может, и ничего… И тут же добавила: — Вот оно что, ты увидел, что со мной что-то не так, и хотел помочь. Я очень тронута и благодарна, — она легонько коснулась его руки. Он смягчился окончательно: — Ладно, не стоит. Давай уберем макет. Он повернулся к созданной им модели и начал аккуратно, фрагмент за фрагментом, зачищать ее палочкой. Джулия зашла с другого конца и двинулась ему навстречу. Какое-то время они работали молча. Тишину нарушил Снейп: — Так ты, правда, хотела взглянуть на души умерших? Некромаги что, получают удовольствие от таких зрелищ? — Обычно нет. По крайней мере, никто не признается, — улыбнулась она. — Эти сеансы на местах убийств считаются у нас самой опасной и неприятной задачей. Она помолчала и продолжила: — Но знаешь, мне они и правда нравятся больше всего. В таких местах всегда носится огромное количество первозданной магической силы, и сами души, и особенно фрагменты, просто переполнены особой дикой магией мертвых. Некромаги всегда окружают себя множеством защитных заклинаний, когда идут туда. А я… — она подняла глаза на своего коллегу. — Никто не знает, что я никогда их не использую. — Что?.. Ты идешь в потоки дикой сырой магии, к неупокоенным душам, жаждущим теплых человеческих эмоций, без всякой защиты? — Северус опустил палочку и тоже внимательно смотрел на Джулию. — Да. И потому получаю гораздо больше информации и числюсь лучшей в отделе. — Ты изучала Темные искусства? — Нет, только в самых общих чертах. Я знаю, что мы в некромагии постоянно ходим по этой границе, но никогда ее не пересекаем… Он не дослушал. — Как ты устанавливаешь контакт с силами? — Я просто обращаюсь к ним. Спрашиваю, они отвечают. Или не отвечают. Мы договариваемся. Я знаю, что это опасно, но риск только добавляет удовольствия, понимаешь? — Но этот риск огромен! Темные союзники берут страшную плату за свои услуги, и даже не спрашивают, они просто берут, что хотят. Личность, разум, душу…. Живая горячая кровь — самая невинная из их наград. Уже для того, чтобы начать переговоры с ними и ставить им условия, нужна большая сила и внутренняя дисциплина. А чтобы установить контроль над первозданной магией… Джулия, так нельзя. Я не хочу, чтобы ты… — Северус! — она мягко прервала его. — Я, правда, тронута, что ты обо мне заботишься. Но я имею дело с этими сущностями уже больше десяти лет. Пожалуйста, не учи меня делать мою работу. Я уже давно набила все шишки и подобрала свои алгоритмы действия. Понимаешь, я не пытаюсь никого контролировать. Мы действительно просто разговариваем, с уважением друг к другу. Никто ничего не требует и не пытается отнять. Теперь уже Северус смотрел на Джулию во все глаза, словно впервые ее увидел. — Так не бывает. — А у меня бывает. Просто, как и все некромаги, я настроена на очень конкретный вид силы и контакт с определенным типом сущностей. Это не значит, что я точно также смогу справиться с любой стихийной магией. А с чем тебе приходилось иметь дело? Расскажешь? — Нечего там рассказывать, — Снейп помрачнел, как будто уже жалел, что сказал слишком много. Он присел на корточки и молча занялся иллюзорным полом. Покончив со стенами и потолком, Джулия села на парту. Она вытащила из сумки плитку шоколада, развернула и предложила напарнику: — Хочешь? — Нет. Я не верю в спасительную силу шоколада, — он как раз распутывал плотный клубок заклинаний на одном из мест, отмеченных фестралием. — А я вот очень верю в спасительную силу простых плотских радостей, — Джулия откусила большой кусок. — То есть мне нравится вступать в контакт с тем миром, ходить по краешку бездны теней. И возиться с трупами тоже нравится. Я вообще люблю делать вещи, которых больше никто не может делать, и знать, что я в этом лучшая. Но все равно ведь ужасно устаешь. Когда проведешь денек в компании бестелесных душ, особенно фрагментированных, легко забыть, что есть на свете радость и солнечный свет. И все время перед глазами эта ниточка, которая удерживает нас здесь, в мире света и тепла, такая тонкая и хрупкая. Поэтому все некромаги такие гедонисты. Вкусная еда, бокальчик хорошего вина, чьи-нибудь уютные объятья… вот и можно жить дальше! В крайнем случае, и шоколад сгодится…. — «Чьи-нибудь объятья»? — хмыкнул Северус. Он уже уничтожил остатки макета и присел на парту рядом с ней, почти вплотную. Она не отодвинулась. — Эх, да…. Чьи-нибудь, конечно, не годятся. С этим как-то ужасно сложно всегда. Знаешь, бывает, после рабочего дня сама уже, как бестелесная душа. Или как дементор. Так пусто и холодно внутри…. Так нужно почувствовать человеческое тепло, жизнь, радость. Вот и зацепишься с таким солнечным уютным пушистиком. И хороший же человек, и все отлично: забота, ужин, объятья и тепло — с гарантией. А потом начинается. И слушай его внимательно, и идеями его восхищайся…. А идей тех — полторы штуки и изо дня в день одни и те же. А еще он вдруг обижается, что ты женщина, а что-то умеешь лучше, о чем-то знаешь больше. Как-то вот не везло мне пока, чтобы все было хорошо, и в постели, и поговорить, и жить вместе…. Ни с кем больше полугода не продержалась. Человек все же — не домашний пушистик, более сложная зверюга. Ну ты же понимаешь, о чем я? -Уу-гу, — как-то неопределенно ответил он. — Наверное, это общая проблема всех интеллектуалов… — вздохнула Джулия. — Уу-гу, — снова сказал Северус, глядя на нее. Его большой рот расплылся в довольной ухмылке. В глазах замерцали чертенята. — Если ты еще раз скажешь мне «уу-гу», Северус Снейп, я запихаю этот шоколад тебе в глотку! — сообщила Джулия. — Уу-гу! — сказал он и открыл рот. Джулия со смехом сунула туда кусочек плитки. Отправив угощение за щеку, Северус поймал ее руку и, глядя ей в глаза, на пару мгновений прижал к губам ее пальцы. Недолго думая, Джулия обвила его рукой за шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Он ответил, и несколько секунд они смешно и неловко целовались, фыркая от смеха и перемазывая друг друга шоколадом. Когда они разлепились, Джулия полезла в карман за носовым платком. — Как дети малые! — она вытерла губы и подбородок сначала себе, потом ему. — Говорил я, от шоколада добра не жди! — подхватил он. Они как-то незаметно оказались друг у друга в объятьях. Это оказалось так хорошо и спокойно, просто стоять, прижавшись друг к другу, в тишине пустого класса. Снейп громко фыркнул. Наваждение растаяло. — Ты чего? — спросила Джулия, отпуская его. — Я не думал, что твои слова про объятья министерских криминалистов, которые меня поджидают, так скоро обернутся правдой, — ответил он. Джулия согнулась пополам от хохота.