Когда отправились за принцессой, а нашли ещё и любовь

Князь медленно открыл глаза, просыпаясь. Видимо, ночью его организму не хватило сна, и он уже утром подремал. Костёр уже давно потух, солнце уже было в зените, а из-за пазухи пахло жареной рыбой. Похоже, Горшок пожарил рыбу и не придумал ничего лучше, чем спрятать её во внутренний карман куртки. Ну, это было даже мило. Князь ещё немного повертел головой, пытаясь увидеть друга, но возле костра его не оказалось. Значит, он где-то ходит, а может и вовсе бросил друга одного и пошёл искать деревню. Даже стало немного обидно, что его могли оставить. Князь лишь вздохнул из-за подобного и решил тоже отправляться в путь. — Княже, — низкий шёпот раздался рядом с ухом, и омега вздрогнул, резко поворачивая голову в сторону шума. Горшок никуда не ушёл. Он устроился позади и крепко обнимал его, охраняя сон, и сам уснул ещё. От сердца тут же отлегло и на губах появилась умилённая улыбка. Друг его не оставил и даже приготовил рыбу. Такой хороший и заботливый человек, правда, упёртый до невозможности, и вечно находит себе приключения. Князь опускает ладонь на сцепленные кисти альфы и ласково поглаживает, призадумываясь о том, куда им дальше идти. Сначала нужно дойти до ближайшей деревни и пополнить запасы отвара трав, да и помыться не помешало бы. От Горшка этими приторными цветочками до сих пор несло, хоть запах его природный перекрывали — уже хорошо. — Проснулся? — спросил Князь, ощущая, что в его загривок уткнулись. — Ты поел? — зевая, спросил Горшок и потёрся носом. Князь даже порадовался, что действия трав не закончилось ещё. — По дороге поем. И так из-за меня столько времени потеряли, — вздохнул Князь, поднимаясь с земли, предварительно расцепив крепкие объятия альфы. — Пошли уже. — Идём, — поднялся следом Горшок, подхватывая мешок с пайком, и направился вперёд. Князь же ринулся следом, попутно жуя холодную жареную рыбу, и мысленно застонал от удовольствия. Давно он не ел рыбу, всё жареную курицу да поросёнка на вертеле, а тут рыбка. — Эротично, — обернувшись, выдал удивлённый Горшок. Омега как раз доел и очищал пальцы, облизывая их. — Ты не кончи так, — вынув пальцы изо рта и облизнувшись, ответил Князь, пытаясь пошутить. Альфа продолжил пялиться, видимо, совсем не оценив шутки. — Эй, Горшок! — Не делай так в деревне, — вдруг стал серьёзным Горшок, грозно сведя брови к переносице. — Даже если не омега, всё равно слишком красив. Овладеть ещё кто попытается. — Да на меня никто и не покушается, — пожимает плечами Князь, вытирая руки о штаны, решая не испытывать судьбу. Друг крайне редко бывает таким серьёзным, и в такие моменты лучше с ним не шутить. — Ты знаешь, сколько морд я разбил в таверне? — хмыкнул Горшок, отводя взгляд в сторону дороги. — А почему мне не сказал? — удивился Князь, не спеша догонять альфу, а решил просто не отставать. — Ну дак неприятно ведь, — фыркнул Горшок, останавливаясь и дожидаясь друга. — Ты бета, а к тебе пытаются клеиться пьяные мужики. — Сказал бы им, что я бета, — поравнявшись, недоуменно вопросил Князь. — Зачем было сразу морду бить? — Им было плевать, что ты не омега. Хотелось трахать, и плевать — кого, — выплёвывает Горшок, размахивая руками — Оу, — протянул Князь, замирая на месте. — Это… Немного мерзко. — А я о чём! Налакались и захотели кого-то красивого. А в таверне только шлюхи и ты, — соглашается Горшок, покорно замирая вновь, и ждёт, пока друг его снова нагонит. — Ладно. Давай закроем тему, — поёжился Князь, с ужасом понимая, что могло бы произойти, если бы им попытались овладеть силой. А если бы в процессе стало известно, что он омега? Бррр, лучше даже не думать. — Давай, — быстро соглашается Горшок, приобнимая омегу за плечи, и мягко тянет дальше. — Ты не волнуйся. Я тебя в обиду не дам. — И на том спасибо, — прошептал парень, совсем не обращая внимания, что альфа нежно ведёт его, словно барышню какую. — Да ладно, Княже, мы ведь друзья, — легкомысленно отмахивается Горшок, ободряюще улыбаясь. — Да, друзья, — более твёрдо повторяет Князь, внимательно смотря в карие глаза, и благодарно улыбается. — Спасибо, Горш. — Нормально, — нервно бросил Горшок, шарахаясь от омеги, и слишком резво двинулся вперёд. Голубые глаза озадаченно впиваются в тёмный затылок, и Князь поудобнее перехватывает меч, прибавляя шаг. То, что альфа промолчал о том, что друг своей смазливой внешностью привлекает пьяных посетителей, было так не похоже на открытого и честного парня. Видимо, он бывает более заботливым, чем пытается казаться. Тем временем впереди показались домики, и Князь облегчённо выдохнул. Ночевать в лесу, когда нет снадобья, — опасно. Горшок, может, и друг, но контролировать себя рядом с омегой не будет и разложит Князя сразу на холодной земле. Да и разочаруется потому, что тот, кого он считал своим пивным братом, оказался дыркой на ножках. — Опять?! — возмутился какой-то старик и наставил вилы на опешившего Горшка. — Да сколько вас, поганцев, ещё! — Дедуль, мы просто путники, — поспешил вмешаться Князь, инстинктивно закрывая собой друга. — Ничего не предлагаем, а просто ищем ночлега. — Хочешь сказать, что вы живые? — сощурил глаза старик, недоверчиво смотря на парней. — Докажи тогда. — Самые что ни на есть. Вот, сами посмотрите, — улыбнулся вежливо Князь и, не меняясь в лице, чиркнул мечом по руке. Алая кровь тут же заструилась из раны и закапала на землю. Старик посмотрел пару секунд на рану и капающую кровь и кивнул в сторону тёмного домика. — Там живёт знахарка. Она и вылечит, и ночлег даст, — бросил старик, теряя интерес и прежний боевой настрой. — Спасибо, дедуль, — крикнул вдогонку ему омега, облегчённо улыбаясь. — Обязательно было себя резать, — заворчал Горшок, зажав рану и возмущённо взглянув на омегу. — Мог меня порезать. — Горш, ну какая разница уже, — легкомысленно ответил Князь, беззаботно пожимая плечами. — Он попросил доказать, и я доказал. Это же всего лишь ранка. — В следующий раз показывай на мне! Зачем было только себя ранить, — продолжает ворчать Горшок, выуживая из кармана носовой платок, и перевязывает рану. — Моя мама, конечно, просила тебя меня оберегать, но не до такой же степени, — попытался отшутиться Князь, но ответной улыбки не добился — альфа только сильнее нахмурился. — Я же не баба какая. Не нужно так за меня волноваться. — Ты мой дорогой друг, — отчеканил Горшок, словно пытаясь кому-то втолковать, что сейчас день. — Никого ближе, кроме семьи, у меня больше нет. Поэтому я буду тебя оберегать. — Звучит, как клятва в вечной любви, — прыснул Князь. — Это клятва в вечной дружбе, — насупился Горшок, кивая куда-то в сторону. — Пошли скорее к знахарке. Кровью ещё истечёшь. — Не говори глупостей. Это всего лишь царапина, — отмахивается Князь, продолжая легкомысленно улыбаться. — Нужно обработать, а дрянь какую-нибудь ещё мог подхватить, — игнорируя беззаботность омеги, проговорил Горшок, крепко держа того за повреждённую конечность. Князь озадаченно посмотрел на друга, пытаясь понять: в какой момент альфа стал таким заботливым? Они в таверне часто дрались и получали разные травмы, но Горшок так не беспокоился за чужое здоровье. И, вместо теплоты от заботы, стало немного обидно, что его считают слабым. — Это из-за того, что произошло в доме сестричек-цветочков? Каждый бы испугался старика с ножницами! — Я тоже испугался его. Просто ты… Такой хрупкий, оказывается. — Иди ты к чёрту! — рыкнул Князь, вырывая свою ладонь из тёплых рук альфы, и зашагал вперёд. — Княже, — ринулся за ним Горшок. — Извини меня. Ну подожди. Тот даже не слушал, спешил к домику знахарки, таща за собой меч и морщась из-за саднящей раны. В конечном итоге он бросил свою ношу на пороге и громко постучался в дубовую дверь. — Кто? — тут же глухо послышался усталый женский голос из-за двери. — Путники! Нам рану обработать бы! — пробасил Горшок, поравнявшись с другом и извиняюще на него взглянув. — Я просто о тебе беспокоюсь. — Я тоже о тебе беспокоюсь, — нахмурившись, зашептал в ответ Князь. — Мне не нравится, что ты вечно лезешь вперёд сломя голову, но… Я не считаю тебя хрупким, дуралей. — Кто ранен? — спросила старушка, открывая дверь и внимательно осматривая парней. — Парочка? — Он бета! — возмутился Горшок, получая тычок из-за громкости. — Он бета. — И что? Альфа с бетой тоже может. Только детей не будет, — покачала головой старушка. — Мы друзья, — мягко ответил Князь, замечая, что Горшок завис. — Нам сказали, что вы можете приютить на ночь и подлечить. — Боюсь, что от твоего недуга лекарства у меня нет, — вздохнула старушка, хитро блеснув глазками. — Но есть у кого-то другого. — У меня рана, — максимально безразлично выдал Князь, протягивая руку женщине. — Заходите. Садитесь за стол. Я пока принесу снадобье, — обернулась старушка, махнув рукой и зовя их в дом. — А она о чём? — поинтересовался Горшок, склоняясь к другу. — О том, что мы с тобой идиоты, — так же тихо ответил ему Князь. — А это заметно? — вскинув бровь, уточнил Горшок, даже не споря о том, что идиот. — По тебе — да, — улыбнулся Князь, насмешливо глядя на то, как быстро меняется выражение лица альфы: с удивлённого на возмущённое. — Мальчики, не стойте в дверях, — раздался голос старушки из комнаты. — Садитесь за стол. — Хоть пожрём, — изрекает Горшок и утягивает Князя за собой на скамейку. Садится близко-близко, руку так и не выпускает из своей большой тёплой ладони и улыбается так по-детски беззаботно. — Негоже над столом раной трясти, — задумчиво произносит Князь, медленно поднимаясь из-за скамьи. — Сначала обработают, а уж потом поедим. Горшок озадаченно смотрит на друга, переводит взгляд на его руку и хмурится. Видимо, он уже успел забыть о чужой травме. — Дай посмотреть, — тянет Горшок, протягивая руку в сторону омеги. — Ну дай. — Видел уже, — фыркает Князь, тем не менее вкладывая свою ладонь в чужую. Альфа бережно ведёт кончиками пальцев по ладони, очерчивая подсыхающие края пореза, задумчиво ведёт по причудливому рисунку линий и вдруг, повинуясь чему-то непонятному, склоняется и утыкается носом в запястье. — Горшок, ты чего? — удивлённо вопрошает Князь, растягивая губы в нервной улыбке. Он чувствует прикосновение сухих губ к коже и силится понять, что же с другом. — Милуетесь, — с улыбкой говорит старушка, возвращаясь из комнаты. Горшок, ворча, всё-таки отстраняется. — У твоего друга не было в роду волков? — Не было, — качает головой Князь, удивлённо смотря на альфу. — А что? — Волки так выражают своё сожаление, — улыбается старушка, ставя на стол какие-то склянки. — Давай руку, милой. Будем лечить. — Спасибо, — отзывается Князь, продолжая смотреть на Горшка, и тянет к нему здоровую руку, касается мягких шипов. — Горш, ну это лишь порез, а не смертельная рана. Не волнуйся. — Да я и не волнуюсь, — отзывается Горшок таким тоном, что становится понятно, что брешет он. — Бабуль, может вам чем-то помочь? — Ох, баньку бы растопить. Грязные вы очень. Нужно помыться вам, мальчики. А ещё дров наколоть. Я уже старая, а дед мой давно помер, некому с дровами разобраться, — посетовала старушка, делая голос максимально жалобный. — Тогда я сделаю, — с готовностью ответил Горшок, резво поднимаясь на ноги, и, положив руку на плечо Князь, попросил. — А ты лучше на кухне помоги. И так ранен. Стоило Горшку скрыться за дверью, как знахарка хитро сверкнула глазами и ласково улыбнулась, нежно перевязывая ладонь. — А твой друг знает, что ты омега? — будто невзначай спросила старушка. — Нет. Бетой считает, — пожимает плечами Князь, не видя смысла отнекиваться. Бабушка сразу учуяла, что он омега, видимо, опыт у неё был более чем обширный. — А заботится, как о любимом омеге, — задумчиво проговорила бабушка, улыбаясь чему-то. — Он считает меня братом, — хочется, чтобы слова звучали безразлично, но знахарка улавливает в них что-то и ласково гладит ладонь, словно успокаивая. — Так на братьев не смотрят, — заверила старушка, мягко смотря на омегу своими мудрыми бледно-зелёными глазами. — Так с любимыми не поступают, — горько выдыхает Князь, и старушка больше не решается заговорить о подобном. Заканчивает перевязку, печально качая головой. Самому омеге становится очень стыдно за ложь. Он никогда не рассматривал друга в таком категоричном ключе. Да, он альфа, и весьма привлекательный, но Князь его никогда не ревновал, да и влюблён не был. Он был очарован искренней улыбкой, околдован низким тембром голоса, пленён сильными тонкими пальцами, что перебирали струны лютни, подчинён обаянию карих глаз и покорён безвозмездной заботой, но никак не влюблён. — Ты ведь знахарку не из-за раны искал? — вдруг спрашивает старушка, выдёргивая омегу из мыслей. — У меня снадобье кончилось, — смущённо признался Князь, чувствуя себя провинившимся юнцом. — Какой вы, юноша, непредусмотрительный, — вздохнула старушка, заботливо наливая из самовара чай. — Так Горшок всё выпил, — вздохнул и Князь, принимая чашку и внимательно смотря в неё, принюхиваясь. — Его не мутило потом? — осторожно спрашивает старушка. — А должно? — испугался омега. Потерять друга из-за того, что не признался в своей половой принадлежности, не хотелось. — Нет. Но всякое бывает, — покачала головой женщина, вполне удовлетворённая результатом. Дверь громко открылась, и в дом ввалился Горшок со стопкой дров наперевес. Он деловито прошествовал к печи и положил дрова на коврик, слева от дверцы. Распрямившись, он недовольно взглянул на старушку и Князя. — Я, значит, там батрачу, как ишак, а вы тут чаёвничать вздумали! — недовольно воскликнул Горшок, возмущённо пыхтя и напоминая котелок. — Хочешь, я помогу? — предлагает Князь, легко поднимаясь со скамейки. — Сиди уж. Сам справлюсь, — отмахивается тут же альфа, заметно сдав, и перестаёт строить из себя обиженного. — Только вы хоть что-нибудь приготовьте. Не хочу загнуться от голода. Да и выпить бы. — Ой, это всегда да, — обрадовалась старушка, прытко для своего возраста юркнула под стол и выудила оттуда пузатую бутыль самогона. — Бабуль, это уже по-нашему. Верно, Княже? — заметно ободрился Горшок, с сияющей улыбкой обернувшись к другу. — Нам же завтра утром идти дальше, — замотал головой Князь, с надеждой взглянув на альфу, но натолкнулся на неприступную стену любителя выпивки. — Ой, ну останетесь ещё на денёк. Ничего не случится, — будто издеваясь, заворковала старушка и принялась открывать бутыль. — Я столько не выпью, — обречённо простонал Князь, закрывая лицо руками. — Я помогу. Не беспокойся, Княже, — энтузиазма у Горшка было хоть отбавляй. Он по-дружески приобнял омегу за плечи и попытался задвинуть свою мысль. — Друзья для того и нужны, чтобы вместе бухать. — Они не для этого нужны, дурак! — возмутился Князь, понимая всю безнадёжность ситуации. Широкая улыбка Горшка вообще не способствовала улучшению и принятию, ведь этот дуралей даже не понимал, что пить он начнёт с другом бетой, а закончит с пьяным в вдрабадан омегой. И непонятно даже, кто первый набросится на другого!