Когда отправились за принцессой, а нашли ещё и любовь

Сборы заняли не так много времени. Старушка наготовила много для своих гостей и, перед тем как отправить в путь, решила на дорожку напоить чаем и накормить досыта. — Такие дружные мальчики, — с умилением протянула старушка и вдруг ласково спросила. — А хотите, я расскажу о встрече со своим мужем? Мне же вы рассказывали свою историю знакомства. — Я рассказывал? Не помню совсем, — опешил Горшок, замирая с куском пирога в зубах. — Оба рассказывали, — отмахнулась старушка, с улыбкой продолжая: — А я вот не рассказала о себе. — Так расскажи, бабуль, — закивал Горшок, поднимая кружку. — Как ты своего старика встретила? — Молодая тогда была. Пошла на пруд, чтобы воды набрать, а там на ветке парень сидит, — с ностальгией улыбнулась старушка, погружаясь в воспоминания. Князь тут же отвесил подзатыльник Горшку, который хотел пошутить про сидящего на дереве парня. Обычно Горшок пихал в ответ, и они шуточно дрались, но в этот раз он молча принял всё и продолжил есть. Князь озадаченно покосился на альфу, но решил не спрашивать ничего, ведь омега мог надумать невесть что, а причина будет простой. — Красивый парень был и чудаковатый немного, — тем временем продолжила свой рассказ старушка. — Я стала каждый день ходить на пруд, чтобы увидеть этого парня, а он наблюдал за мной. Я ему даже еду оставляла, а он, глупый, даже не догадывался, что я ему оставляю, пока, в один прекрасный день, я не подошла к нему и прямо не заявила. С того дня мы и стали встречаться, потом сыграли свадьбу и жили душа в душу, пока смерть не разлучила нас. — А детей завели? — набив желудок, Горшок решил и поболтать, он даже не обратил внимание, что Князь пихнул его ногу под столом. — Мальчика нашего убили, — сначала улыбка стала грустной, а потом и вовсе пропала с лица. Было заметно, что бабушке больно вспоминать. — Они с другом возвращались из леса, и на беду им повстречались разбойники. Убили нашего мальчика, друг близкий предал. — Оу, — протянул Князь, растерянно замирая, и поспешно коснулся её руки, успокаивая. — Бабуль, вы извините. Мы даже не знали. — Всё хорошо, — ласково улыбнулась старушка, хотя в глазах её зелёных стояли слёзы. — Давно это было. Давно. — А с другом что? — бестактно спросил Горшок. — Горшок! — возмущённо воскликнул Князь, обращая недовольный взгляд на альфу. — Что? — вполне невинно удивился Горшок, ведь он задал простой вопрос. — Всё нормально, — заверила старушка, мягко улыбаясь. — Его разбойники связали и бросили в яму к убитому сыну. Дальше ели они в тишине. Каждый был погружён в свои мысли, и говорить совсем не хотелось. Внешне старушка выглядела спокойно, но было заметно, что вспоминать о погибшем сыне было больно. Князю ещё раз хотелось извиниться, но он не решился об этом говорить, решая продолжать есть, беря пример с Горшка, который выглядел неприступным, как каменная стена королевского замка. — Нам бы стоит выходить, — шепнул Горшок, накрывая лежащую на скамье руку омеги и ободряюще сжимая её. — Ещё ночлег искать. — Да, — так же тихо ответил Князь, инстинктивно прижимаясь ближе и едва заметно улыбаясь. — Бабуль, нам уже пора. — Ох, я вас задержала, — посетовала старушка, отставляя кружку и оглядываясь к окну. — Идите скорее, мальчики. Счастливого пути. Ребята быстро распрощались с доброй бабушкой, что приютила и накормила их, и, подхватив свои вещи, поспешили покинуть чужой дом, а после и деревушку, не забыв показать язык старику с вилами. — Давай меч, — протянув руку, сказал Горшок. Они уже достаточно далеко от деревни. Горшок бодро скакал впереди, а Князь в обнимку с мечом тащился позади. Видимо, из-за медлительности омеги Горшок и попросил отдать меч. — Я сам! — вцепившись в меч, словно это самое драгоценное, что у него есть, замотал головой Князь. — Не баба! Сам могу! — Княже, — протянул ласково Горшок, смотря как на дурачка, и подошёл ближе. — Ты чего? — Когда ты узнал, что я омега, то стал относиться ко мне как к хрустальному, — нахмурился Князь, прижимая меч и настороженно смотря на альфу. — Это неприятно. — Я у тебя его с самого начала хотел забрать. Тебе ведь неудобно с такой тяжестью, — начинает оправдываться Горшок, словно таким было задумано сразу, а не то, что он забеспокоился только сейчас. — Возьмёшь мой. Он короче и легче. А ещё со слоем трупного яда. — Мне этот понравился. Он длинный и помогает идти. А ещё приятно лежит в руке, — выпалил первое попавшееся Князь, непонятно чего испугавшись. — Ладно, — не стал настаивать Горшок, поднимая руки вверх и капитулируя подальше. — Ты скажи мне потом, если надоест. Князь лишь кивнул, хотя и знал, что альфа не видел его ответ. Но подавать голос не хотелось, ведь положительный ответ означал, что он соглашается с тем, что ему нужна будет помощь. А признавать поражение Князь не собирался чисто из принципа. Спустя несколько часов Князь потерял из виду бодрого Горшка, что исчез где-то впереди за деревьями. Стоило бы позвать Горшка или прибавить шаг, но вместо этого Князь решил передохнуть, ведь меч был тяжёлым и с каждой минутой не становился легче. — Перерыв? — участливо спросил Горшок, появляясь откуда-то сзади, и незамедлительно обнял со спины омегу, сцепляя кисти на его талии. — Всё-таки устал, Княже? — Да. Но это не из-за меча. Просто у меня выносливость меньше, чем у тебя, — упрямо заявил Князь, прикрывая глаза от приятного тепла, что исходило от альфы. — Хочешь, я поделюсь? — улыбается Горшок, скользнув прохладной ладонью под кофту, и ласково поглаживает живот. — Моей выносливости хватит на двоих. — Ты собрался в лесу трахаться? — опешил Князь, перехватывая проворную руку, что успела до груди добраться. — Мы быстро, — обещает Горшок, опуская другую руку на пах омеги, и чуть сжимает, вынуждая Князя чуть сгорбиться, давя в себе стон. — Да ладно, Княже. Это приятно. — Не буду я это делать в лесу! Ещё кто-нибудь нас застукает, — упирается Князь, но как-то слабо, чтобы вырваться из чужих объятий. — Ну хочешь, я тебе лицо чем-нибудь прикрою? — предлагает Горшок, ласково целуя омегу в загривок и вызывая волну мурашек. — Тебя никто не узнает. — Не хочу. Давай сначала найдём ночлег и потом решим, — просит Князь, вцепляясь в запястья альфы, и слабо стонет. Тело реагирует на чужие манипуляции, и он инстинктивно начинает источать сладкий аромат, чтобы привлечь и пленить. Меч падает из ослабевших рук, и омега повисает на сильных руках. Горшок довольно урчит, покрывая жаркими поцелуями шею и крепко прижимая омегу к себе за талию, чтобы тот не свалился на землю. Князь вновь сдавленно стонет, кладя руки на чужие, и пытается более-менее нормально встать, ведь ноги становятся ватными, но терпит поражение, когда рука альфы пробирается под штаны и обхватывает горячую плоть. — А ты, оказывается, податливый, — хрипло смеётся Горшок, двигая рукой по истекающему смазкой члену и ощущая, что и сам он нехило возбуждён. Ответом ему был протяжный сладостный стон омеги, что инстинктивно пытался двигать бёдрами навстречу, но расстояние было небольшое, да и двигая бёдрами обратно Князь вжимается ягодицами в пах альфы. Горшок сквозь зубы прошипел, ощущая острое желание коснуться себя, облегчить давящую боль. Князь в какой-то момент замирает, вытягивается стрункой, дышит тяжело и часто. Спустя пару движений мозолистой руки он начинает дрожать, жалобно всхлипывает и, откинувшись на грудь альфы, с едва слышным стоном кончает. В ушах звенит, перед глазами всё ещё пляшут разноцветные пятна, и остаётся только обострившееся осязание. Горшок медленно убирает руку из его штанов и, продолжая держать за талию, медленно усаживает на землю, давая время отдышаться. — Догонишь, — бросает Горшок, обеспокоенно заглядывая в лицо омеги и, удостоверяясь, что он в порядке, быстро подхватывает вещи и уходит. Ощущение лёгкости и сладкой неги исчезает спустя пару минут, Князь наконец открывает глаза и растерянно оглядывается по сторонам. Вокруг дремучий лес, а под кожу пробирается холодок. Горшок вновь умотал куда-то вперёд, так ещё и меч его упëр, зараза такая. В штанах было мокро, ведь омега не только кончил, но и из задницы знатно вытекло. Удивительно, что Горшок обошёлся только дрочкой, а не попытался разложить его прямо здесь. Отчего-то стало немного обидно, но времени обижаться не было. Вечерело, жопа мёрзла, жрать и спать хотелось дико, а его альфа опять умотал куда-то вперёд со всей провизией. Глотнув немного из фляжки снадобья, Князь побежал вперёд в надежде найти Горшка и дать ему по башке за то, что бросил одного, такого беззащитного в лесу. Впереди показалась знакомая тёмная макушка, и Князь с разбегу напрыгнул на альфу, собираясь его напугать и немного прокатиться на спине — раз уж он такой благородный тащит все вещи, значит, и его может понести. — Ты меня бросил! — только и успел возмутиться Князь, хватаясь за чужие плечи, и в следующее мгновение оказался на земле, а сверху его придавливал Горшок. Альфа хищно смотрел на него своими тёмными, почти чёрными, глазами и, склонившись, жадно впился в губы омеги, сразу по-хозяйски проведя языком по ровной кромке зубов, проникая в чужой рот, и легко одержал победу в битве языков. Он подхватил его под затылок, чтобы было удобнее. — Не бросал, — ответил Горшок, нехотя отстраняясь под разочарованный стон снизу. — Ты пришёл в себя? — Да, — вздыхает Князь, принимая помощь и поднимаясь на ноги. — Ты чего у меня меч забрал? — С ним бы ты ещё десять лет меня догонял, — усмехается Горшок, ласково потрепав омегу за щеку. — Пошли быстрее. Холодает. — Ты дрочил? — почуяв мускатные терпкие нотки, что витали вокруг, удивлённо спросил Князь, медленно начиная идти вперёд. — Естественно, — похвалился Горшок, расплываясь в беззубой беззаботной улыбке. — Ты себя видел? Краше, чем на портрете. — Скажешь тоже, — смутился Князь и, стараясь не выглядеть таковым, сделал суровое лицо. — Да будет тебе, — засмеялся Горшок, похлопывая омегу по ягодицам и, почуяв, что что-то не так, медленно провёл рукой по упругим половинкам, вынося вердикт: — Мокро. — Естественно, — передразнивая альфу, протянул Князь и тут же ударил по косматой голове, когда тот, встав на колени, ткнулся лицом в ложбинку меж двух половинок. — Сдурел? Что за животные повадки? Горшок молча поднялся на ноги, отряхнулся и быстро чмокнул всё так же растерянного омегу, направился дальше. Князь последовал за ним, почему-то вспоминая вопрос старушки и сам призадумываясь: не скрывает ли альфа от него то, что он в родстве с волками? — Ты пытаешься себя контролировать? — спрашивает зачем-то Князь, нагоняя альфу на опушке. — Желание тобой овладеть зудит на подкорке ещё с ночи, — пожимает плечами Горшок, успешно делая вид, что ничего сейчас не было. — Ты пахнешь мной, метка свежая алеет на шее, но мне мало. Хочется тебя без остатка. — Эвон как завернул, — присвистнул Князь, на всякий случай отступая на пару шагов. Самого его тоже изрядно тянуло к альфе, но он списывал всё на то, что тот его первый партнёр за столько лет. Да и вообще первый партнёр-альфа. Горшок, в отличие от него, тот ещё ходок по омегам. Вечно куда-то влипал и каким-то чудом оставался холостым. — А что ты собирался сделать? — всё-таки спрашивает Князь, хотя и сам понимает, что будет сказано в ответ. — Вылизать, — честно отвечает Горшок, плотоядно облизнувшись. — Я же говорил, что хочу тебя без остатка. Князь вновь почувствовал, что щёки покрылись румянцем, и стал мысленно себя проклинать. Сделали пару своеобразных комплиментов — и всё, он сразу потёк. Стал сдавать он потихоньку, видимо, истинная сущность проявилась. А это непорядок. Он всегда был спокойным и рассудительным. — Княже, — шепчет Горшок, оказываясь непозволительно близко, и опаляет щеку своим дыханием. — Может, костёр разжечь? Деревеньки какой-нибудь или хотя бы домика захудалого не видно. А спать охота. — Давай. Как раз поедим, — кивает Князь, стараясь не дёрнуться от неожиданности, и сохраняет спокойное лицо. — Сходишь за хворостом? — Схожу, — кивает медленно Горшок, с подозрением косясь на омегу, кидает рюкзак и меч на землю и идёт на поиски хвороста. Когда фигура альфы скрывается за деревьями, омега лезет в рюкзак за пирожками. Есть хочется дико, поэтому он спешно пихает в себя вкусности. И только набив желудок, он принимается расчищать место для костра, ожидая, когда вернётся альфа. Горшок появляется спустя несколько минут с охапкой веток и, бросив их к небольшому костерку, сразу лезет к Князю. — Ты соскучиться успел, — шутит Князь, пока его не втягивают в медленный чувственный поцелуй. — Горш? Что случилось? — Я тебя обидел, когда сказал, что хотел бы вылизать? — смотря жалобно своими большими карими глазами. — Смутил, — не стал скрывать Князь и чуть улыбнулся. — Горш, я просто за эти дни отпустил себя. Расклеился. — Мне ты нравишься и таким. Искренним, — улыбается обезоруживающе Горшок, смотря влюбленно на такого красивого омегу. — Дурак, — покраснев, шипит Князь, упираясь в довольную мордашку ладонью. — Который только о сексе и думает.