8
24 апреля 2023 г., 03:07
Князь удобно устроился. Он жевал пирожок, рядом стояла кружка с чаем, а сзади его обнимал Горшок. Сидеть было тепло и уютно, а главное — безопасно. Ну, не то чтобы когда выпрыгнет какой-нибудь монстр, Горшок его защитит, просто Князь ощущал, что в этих крепких объятьях ему ничто не страшно.
— Спать тоже будем сидя? — зевая, спросил Князь и потëр глаза. Спать хотелось дико, но вместе с этим тянуло и поболтать.
Альфа что-то промычал, потираясь щекой о плечо Князя. Такой ответ в равной степени можно было интерпретировать как положительный, так и отрицательный. Немного поразмыслив, Князь решил, что ответ больше положительный. Они ведь уже спали сидя, когда Горшок бережно обнимал его со спины, будто заворачивая в свои объятия. Непривычно, но очень приятно.
— Ты чай будешь? — беря в руки кружку и отпивая остывший напиток, предложил омега.
Альфа ничего не ответил, лишь уткнулся в загривок омеги, покрепче обнимая его. Он не стал ничего спрашивать после того, как удостоверился, что никак не обидел своими словами тонкую творческую натуру Князя. Он вообще сейчас не видел смысла разговаривать. Омега это замечает, отставляет кружку и берёт в руки веточку.
— Может, нам и правда потом брак заключить, — размышляет вслух Князь, рисуя палочкой на земле какие-то узоры. — Супружеская пара менестрелей будет получать больше, чем двое друзей.
— Тебе бы только деньги, — вздыхает Горшок, наконец подавая голос, и устраивает подбородок на чужом плече.
— Я беспокоюсь о нашем будущем, — вздыхает Князь. Он просто решил порассуждать о возможном будущем на сон грядущий, но разговоры с альфой иной раз перерастали в споры. — Вот долго ты без денег протянешь? А если семью заведёшь? Детей? Тебе нужно будет стараться заработать хоть на корочку хлеба.
— Ты ведь заботишься о будущем и не дашь нашему ребёнку голодать, — тепло улыбается Горшок, нежно целуя омегу в плечо. И тот, словно на нём нет ни куртки, ни кофты, явственно ощущает прикосновение горячих обветренных губ к прохладной коже.
— Я говорил об… — лепечет смущённо Князь, но терпит поражение, ведь картинка уж слишком правдоподобная вырисовывается. — Чёрт! Ну я же о другом!
— На тебе стоит моя метка, значит, ты мой омега, — просто отвечает Горшок, совершенно не видя никаких проблем. Он уже решил всё. — Значит, я должен о тебе заботиться. И о ребёнке, когда он у нас будет.
Князь уже собирается возмутиться тому, что Горшок уже решил, что у них будет ребёнок. Но, поразмыслив, понял, что такое не исключено. Он раньше врал Горшку, что болеет и сваливал куда-то в лес, чтобы пережить течку, но теперь такое не пройдёт. Альфа почует, увяжется следом, и течку они тогда проведут вместе, как итог — Князь может и забеременеть. Ребёнка они, конечно, оставят.
— Мне бы твою уверенность, — вздыхает Князь и грустно улыбается. Он никогда не мог сходу принять решение: ему вечно нужно было всё взвесить. — Ты так легко принимаешь решения. А мне сложно.
— Это ты вечно всё усложняешь, — ворчит Горшок, поднимая руку и несильно стуча костяшками по лбу омеги. — Запомни: я твой альфа, ты мой омега. Разве что-то ещё важно?
— Конечно, — хватая тёплую ладонь, отвечает Князь и начинает перечислять: — Нам нужно подумать о том, как мы будем жить. Нужно найти дом, озаботиться, чтобы был заработок и подготовить всё для рождения ребёнка. В первую очередь, нам нужно спасти принцессу. Потом подумать о браке, ведь рождение ребёнка вне брака обрекает его на тяжёлую жизнь. А вдруг омега родится?
— Княже, ты такой беспокойный, — заключает Горшок, мягко зажимая омеге рот, чтобы он перестал тараторить. — Я же попросил, чтобы ты не забивал голову.
Князь же возмущённо мычит, вцепившись пальцами в ладонь альфы и пытаясь её убрать. Но добивается только того, что челюсть сильнее сжимают, а второй рукой альфа пробирается под кофту и располагает её на животе, греясь.
— Давай спать, — предлагает Горшок, медленно убирая руку. — И не забивай себе голову. Спасём принцессу и потом будем решать: что дальше?
— Да, — согласно шепчет Князь, закусывая губу, и несмело касается чужой ладони, обхватывает её обеими руками. — Извини.
Горшок угукает в ответ и, прислонившись виском к скуле Князя, довольно быстро засыпает. А вот Князь ещё минут десять пытается уснуть, но не получается. Беспокойные мысли роятся в его голове, неприятно жужжат и всё больше начинают волновать. Горшок сказал не забивать себе голову, но что, если она уже забита? Что, если эти мысли возникли давно, но озвучил Князь их лишь сейчас? Он ведь правда тревожится за их будущее. Что, если?..
— Ты слишком громко думаешь, — ворчит сонно Горшок и красноречиво кладёт ладонь на пах омеги. — Не перестанешь — трахну так, что все мысли из головы вылетят.
— Слишком заманчиво, — фыркает Князь, заставляя тело расслабиться, но чужая рука отвлекает. — Ладно-ладно. Я тебя понял.
— Тогда спи, — приказывает Горшок, плавно скользнув ладонью вверх, возвращая её на прежнее место — теплый живот Князя.
— Погоди, — шепчет вдруг Князь, высвобождая свою руку, и кладёт её на бедро альфы.
Задумчиво сжимает ладонь, впиваясь пальцами в кожу, и тут же отпускает, принимаясь ласково гладить от колена до паха. Потом вновь впивается пальцами и снова гладит. Он повторяет эту процедуру несколько раз, пока его ладонь не накрывает чужая.
— И что ты делаешь? — нетерпеливо уточняет Горшок, сжимая пальцы. Отнимает ладонь от своей ноги и озадаченно сверлит взглядом.
— Мне просто нравятся твои бёдра, — чуть смутившись, признаётся Князь, с удивлением замечая, что рука альфы больше.
— Я ещё не передумал тебя трахнуть, — низким голосом предупреждает Горшок, и от такого сексуального тона по спине омеги бегут мурашки.
— Ладно, — закатывает глаза Князь и, чуть поерзав, устраивается в объятиях удобнее. Вот только теперь в его поясницу что-то упирается, мешает. — У тебя стояк?
— Ну да. Ты же отлично чувствуешь, — решает не отрицать очевидное Горшок, прижимаясь ближе. Омега его возбуждает просто своим присутствием.
— Тогда можно спать, — довольно заключает Князь и складывает ладони на своём животе.
— И кто из нас ещё извращенец, — хмыкает Горшок и вновь устраивает голову на удобном плече, закрывает глаза.
В этот раз Князь засыпает быстро. Конечно, беспокойные мысли никуда не исчезают, но они становятся намного тише, словно испугавшись Горшка, и Князь ему благодарен. Да и вообще, повезло, что Горшок так хорошо принял то, что друг оказался далеко не бетой. Другой бы на его месте разозлился, облил бы грязью и бросил. А этот… Мысли обрываются, и омега сладко засыпает.
Ему снится темноволосый мальчишка с пронзительными голубыми глазами. Он тянет к нему руки и зовёт папой. А ещё улыбается, так знакомо и ярко, что сердце щемит от нежности. Хочется сгрести этого ангелочка в свои объятия и не отпускать.
— Княже, — ласково раздаётся над ухом, и омегу не сильно трясут. — Ну, Княже.
— Ну что? — сонно протягивает Князь, не открывая глаз и пребывая на грани сна и яви.
— Ссать охота, — шепчет Горшок, и омега отстраняется от альфы, переползает на землю, тут же засыпая. — Спасибо.
— Иди ко мне, — шепчет Горшок будто спустя мгновение, но на самом деле проходит больше времени.
Князь мычит, сонно поднимая голову, замечает, что Горшок с ласковой улыбкой протянул к нему руки, и тут же переползает обратно в тёплые объятия, заползая на руки совершенно не ожидавшему подобного альфы. Оплетает руками за шею, скрещивает лодыжки за спиной и прижимается виском к виску.
Горшок тут же подхватывает его под бёдра, чтобы омега не сполз, и осторожно присаживается на землю. Он, конечно, позвал к себе Князя, но не думал, что тот на него залезет. Видимо, сонный Князь совсем не задумывается и безоговорочно выполняет просьбы. Альфа ласково погладил спящего по голове, не сдерживая тёплой улыбки.
Просыпается Князь спустя пару часов. Он удивлённо смотрит на лицо Горшка перед собой и пытается вспомнить: как он оказался в таком положении? Горшок смотрит на него в ответ пару минут и вдруг широко улыбается.
— Проснулся, Княже? — спрашивает беззаботно Горшок и смотрит при этом так хитро. — Я разгадал твой секрет.
— У меня был только один, — нахмурился недоверчиво Князь. — И ты его уже знаешь.
— Значит, есть ещё один, — продолжая улыбаться, говорит Горшок.
— Поделишься? — уточняет Князь, выжидательно смотря на альфу.
— Нууу, даже не знаю, — протягивает Горшок, решая немного поиздеваться, но омега его больно хватает за уши, тянет. — Сдаюсь!
— Ну и? — нетерпеливо спрашивает Князь, продолжая сжимать пальцами ушные раковины, чтобы, в случае чего, дёрнуть.
— Ты любишь, когда тебя на руках таскают, — признается нехотя альфа и жмурится, ожидая, что его дёрнут за уши.
— Так я это и не скрывал, — хмыкнув, шепчет Князь, перемещая руки на плечи Горшка, и пытается встать.
Ноги его подводят, и омега падает обратно на альфу, умудряясь ещё и распластаться на его груди.
— Ты прям жаждешь оказаться в моих объятиях, — смеётся Горшок, хлопая омегу по пояснице.
— Неси теперь меня, — вздыхает Князь, утыкаясь лицом в плечо Горшка, и смущённо признаëтся: — Ноги не слушаются.
— Хотел бы я, чтобы они не слушались по другой причине, — не может оставить без внимания двусмысленность фразы Горшок.
— Если мы кого-то повстречаем, пока ты меня несёшь, то можешь сказать, что свести ноги я не могу из-за долгого соития, — предлагает Князь и тихо стонет, когда руки альфы скользят с его поясницы на ягодицы.
— Соития… Слово-то какое выбрал, — смеётся Горшок, с трудом поднимаясь на ноги.
— Не нравится — тогда я буду говорить всем правду, — ворчит омега, вцепляясь покрепче в плечи Горшка.
— Слово просто смешное, — усмехается Горшок и, повернув голову, трётся носом о висок омеги. — Не обижайся, Княже.
— Я и не обижаюсь, — вздыхает Князь, мельком оглядываясь вокруг, и скрещивает ноги. — Ты на удивление сильный. Меня поднять смог.
— Так ты и не тяжёлый, — заверяет с гордостью Горшок. — И каждый альфа должен быть в силах поднять своего омегу.
— Кто тебе такое сказал? — хмыкает Князь, несколько напрягаясь, когда альфа покачнулся.
— Мой батя Сапог, — брякнул Горшок, выравниваясь и ступая более твёрдо.
— Нам ещё вещи нужно взять, — вспоминает омега, хлопая Горшка по плечу. — Опускай меня на землю.
Альфа недовольно промычал, медленно и нехотя ставя Князя на землю, и приготовился его ловить если что. Бёдра ещё ныли, но омега упрямо продолжил стоять и даже сделал небольшой шаг назад под внимательным взглядом альфы.
— Побаливает, но идти могу, — выносит вердикт Князь и трясёт сначала одной ногой, а потом другой.
— Жаль. Мне приятно держать тебя в руках, — строит грустную мордашку брошенного щеночка Горшок, но Князь этого даже не замечает.
Омега неспешно идёт обратно к затухшему костру и поднимает сумку. Альфа маячит где-то позади уже с мечом и тянет руку, прося отдать ещё и сумку.
— Она моя, — недовольно шипит Князь, вцепившись в сумку мёртвой хваткой. — Не отдам.
— Я тогда тебя на руки возьму, — предупреждает Горшок, привязывая длинный меч к поясу.
— Попробуй, — бросает Князь и срывается с места, спеша куда-то вперёд. И альфа кидается следом.
Князь может и не был выносливым, но удирал он всегда ловко, что его никто поймать не мог. Даже Горшок ему в скорости уступал всегда, вот только в этот раз, судя по приближающемуся топоту ног, что-то явно пошло не так. Альфа уже дышал ему в спину, и стоило бы обернуться, чтобы удостовериться в расстоянии, но омега побоялся, что споткнётся о что-нибудь или промедление на то, чтобы оглянуться, сыграет с ним злую шутку, и он угодит прямо в руки альфы.
— Поймал! — радостно воскликнул Горшок, хватая растерянного Князя за талию и отрывая от земли.
— Нечестно. Ты ведь медленнее меня был, — взвыл Князь, болтая ногами и пытаясь высвободиться, но только усугубляя ситуацию и, не выдержав омегу в таком положении, Горшок падает на землю вместе с ним, придавливая.
— Так у меня цели не было, — хрипло шепчет альфа, продолжая крепко держать за талию. — Но теперь есть: тебя не отпускать.
— Нашёл, блин, цель, — ворчит Князь, продолжая попытки выбраться.
— Не ёрзай, ё-моё, — рыкнул Горшок, наваливаясь на омегу сильнее, и тот сразу затихает.
— Ладно, не буду я убегать, — признаёт поражение Князь, замирая, и ведёт задом, ощущая чужое возбуждение. — Отпусти.
— Да я как-то передумал, — тянет с улыбкой Горшок, а пальцы пробираются под кофту, гладят тёплые бока. — И спесь с тебя нужно сбить.
Омега тут же напрягается, прижимается к земле, словно готовясь к прыжку, но руки с талии пропадают, как и чужой вес. Горшок с него слезает и поднимается на ноги.
— Ладно. Отложим. Я же не животное, — принимается отряхивать штаны Горшок.
— И на том спасибо, — еле поднимается Князь, критично осматривая себя. — Теперь ещё и в земле обваляли.
— Идём? — мотнул головой Горшок, подхватывая сумку.
— Ну идём, — вздыхает Князь, решая не начинать спор из-за того, что он идёт налегке.
Где-то сбоку раздаётся хруст веток, но альфа не успевает обернуться на звук, как голову пронзает вспышкой боли и перед глазами всё темнеет, а растерянного омегу хватает несколько пар рук.
