Бесконечность

Почему-то последние секунды жизни каждый раз осознавались как кошмарный сон. Снова малышка проснулась, обливаясь потом и слезами в детской кроватке в общей спальне. Сколько ей сейчас? Четыре? Пять? На какой она плантации? "Лизетт" значилось на кукле рядом с ее головой. Новое имя, новая короткая жизнь. Как ее продлить, было известно - пройти обучение на сестру. Или сбежать. Но она сейчас такая маленькая! Будь ей хотя бы десять, будь она такая же сильная, как в последние дни обучения, то рискнула бы. - Лизетт, с тобой все хорошо? - совсем большой (с точки зрения ребенка) мальчик подошел к ней и начал гладить по голове. - Ты же не намочила сегодня постель? Какая умничка! Только не сиди с таким пугающе серьезным лицом, а то страшно. Постепенно дом начал оживать: дети вставали, одевались, иногда толпились у дверей, ожидая очереди выйти. Пришлось и Лизетт подниматься. Она аккуратно выяснила, как зовут старшего брата, который успокаивал ее. Как оказалось, его имя было Серджио. Высокий, красивый, он был самым старшим в доме в свои десять лет. При виде мамы Лизетт собрала все свои силы, чтобы не шарахнуться в сторону. Ребекка выглядела почти так же, какой ее запомнила Джульетта, только немного морщин прибавилось. Волосы были все такими же красивыми, а глаза ни капли не потускнели. - Доброе утро, дети, - она доброжелательно поприветствовала своих подопечных. - Вы задержались, что-то случилось? - Лизетт сегодня не описалась, - засмеялась одна из девочек, и мама кивнула. - Это очень хорошо. Садитесь скорее. Серджио, мне потребуется твоя помощь, пока наши трудолюбивые малыши не побили все тарелки. За завтраком Лизетт постаралась хорошо поесть. В этот раз Ребекка не стала сходу никуда ее вести, поэтому девочка стала рассуждать про себя. В этот раз у нее был имидж совсем малышки, которая постоянно нуждается в помощи. Даже соседка за столом, восьмилетняя Агнешка, постоянно поворачивалась к ней, чтобы вытереть рот. Управляться с приборами руками четырехлетней девочки было сложновато, и она немного запачкалась. Пришлось быстро переодеваться, и малышка опоздала на ежедневную проверочную работу. К счастью, еще никто не начал писать, и ее подождали. Результаты работы ей не сказали, зато похвалили девятилетнего Эда за улучшение результатов и Серджио за достаточно высокий балл. После этого детей отпустили играть. По итогам подслушивания разговоров Лизетт смогла сделать вывод, что пока никого не забирают, и никаких странностей не происходит. Ситуация ее немного успокоила. Осталось только не показывать маме, что девочка знает больше, чем нужно обычной воспитаннице. Спустя неделю Лизетт стала первой из четырехлеток по баллам. Вопросы для этого возраста были легчайшие, и она прекрасно понимала, что с такими баллами даже в шесть лет ее никто никуда не отдаст. У нее было время подумать, что сделать дальше. Ротация детей шла своим ходом. Через месяц забрали шестилетнего Джеремию, вместо него прислали годовалого Самсона. А спустя пару недель после прибытия новичка случилось нечто необычное. После завтрака и тестов детей не пустили гулять. Вместо этого все собрались у входа, как будто кого-то провожали. Только вместо этого дверь открылась, и вошла молодая девушка. Мама дружелюбно поприветствовала ее и представила детям как тетушку Лили. - Некоторые из вас перейдут в соседний корпус к тетушке и будут жить с ней, - объявила она, и дети растерянно начали переглядываться и шептаться. Лизетт смотрела на Лили и размышляла. Она несколько раз видела эту девушку, та была уже опытной сестрой. И теперь ее повысили до мамы. "Знает ли она, каково отправлять на смерть тех, кто будет сильно ее любить?" - задавалась вопросом девочка. После этого дети отправились наконец на улицу. Старшие принялись взволнованно обсуждать произошедшие. Лизетт, недолго думая, забралась на коленки к Серджио и принялась слушать его разговор с Агнешкой и Юной, тоже девятилетней воспитанницей. "Большие" рассуждали, кого будут забирать. Лизетт решила подбросить им пищу для размышлений и в паузе выдала: - Не по баллам же распределят. От нее только отмахнулись и продолжили развивать тему половозрастной дележки. Дальше давать подсказки о судьбе каждого ребенка было бессмысленно, оставалось лишь молчать и слушать. После обеда часть детей забрали. Среди них были Агнешка, двое малышей трех лет, три шестилетки и восьмилетний мальчик. К радости Лизетт, Серджио и Юна остались. Девочка принялась за дело. Строя из себя любопытного ребенка, она стала подсматривать в домашние работы старших, ходить хвостиком за мамой даже в ее комнату под предлогом любования малышами и развивала физическую силу и выносливость во время игр на улице. "В этот раз я смогу стать сестрой". Ее стремление не угасло даже после того, как забрали Юну. Вскоре стали готовить к отправке Серджио. Лизетт успела шепнуть ему, чтобы он улучил момент и сбежал, но он только посмеялся. Не успела Лизетт оглянуться, как она стала одной из старших. И в этот раз к воротам она шла с уверенностью в своем выборе. Она хотела жить. Она подготовилась к тренировкам. И знала, чего ей ждать. Ее снова привели в класс к другим ученицам, только в этот раз она была единственной новенькой. Ее встретили все те же недружелюбные, раздраженные взгляды. Конечно, девочки были недовольны: пришла еще одна соперница. Этим утром первым в расписании было обучение рукопашному бою. Лизетт оглядела девочек: есть ли среди них та, с кем никто не рискует связываться? В прошлом ее обучении таковой была Ровена, здесь все относительно быстро разбились по парам. Против нее вышла примерно ровесница, блондинка с необычными глазами: один был голубой, другой карий. Лизетт вежливо кивнула ей, и, к ее удивлению, соперница улыбнулась в ответ. - Извини, если что. Я не очень люблю драться. Лизетт не знала, чего ждать от этой девочки, поэтому приготовилась к серьезному поединку, и не зря. Ее за пару минут бережно уложили на пол, а затем так же аккуратно помогли встать. Соперница оказалась невероятно сильной. - Хильдегард, не сюсюкайся с новенькой, переходи к следующей, - приказала сестра, что руководила тренировками, и блондинке пришлось повиноваться. Казалось бы, класс должен был быть дружным, но явно не в условиях конкуренции пяти человек на одно место. В "старшем" отделении освободилось четыре места после свежего отсева, и двадцать девочек претендовали на них, каждая хотела выжить. На рейтинговой доске в этот раз имя Лизетт вписали по ее итоговым приютским оценкам, и она значилась в пятерке лучших. Выше нее стояли некие Марта, Лейла и Виктория, пятой была Кирстен. Хильдегард оставалась ближе к середине. Девочки почему-то тревожились, особенно те, что были постарше. Лизетт не посмела спрашивать, а решила разузнать все методом наблюдения, и во время обеда села неподалеку от компании, чтобы послушать. Во время прошлого своего обучения она всегда ела вместе с Авророй, а потом и вовсе одна, так что сейчас она быстро заняла удобное для подслушивания место. Ученицы обсуждали какой-то праздник. Был ноябрь, а в этом месяце Лизетт не знала никаких важных для учениц дат, поэтому прислушалась. - В прошлом году отдали три четверти старших, из нас забрали половину на этот чертов Тифари, - рыженькую хрупкую девочку трясло от страха. - Думаешь, будет большой отсев? - ее соседка, темнокожая ученица с большими глазами и множеством тонких косичек, испуганно оглядывала других. - А что такое Тифари? - третья, совсем маленькая, выглядящая лет на десять девочка, казалось, даже не понимала, чего все так боятся. - Демонический праздник. Что-то вроде нашего Рождества. И для этого требуется большое количество мяса, - принялась рассказывать первая. - Фермы не трогают, мамы тогда отправляют лучший товар, который у них есть, то есть самых старших детей. Остальное берут из числа учениц. - Подожди, но мы же лучше, чем дети с ферм. Разве не должны тогда нас поберечь? Мы старше, умнее... - возразила вторая девочка. - Дело не в том, что мы лучше, а в том, что фермам поступают большие заказы. Откуда взять столько людей, чтобы не разрушить систему ферм? Из закулисья, конечно. И да, Майра, если ты не заметила, нас выращивают для того, чтобы кому-нибудь скормить. Дальше Лизетт слушать не стала. Новая информация ей совершенно не понравилась. К тому же у девочки была фора всего на пару месяцев, дальше нужно будет приспосабливаться быстрее и уже выживать, а не просто учиться. Каждый понедельник обновлялись рейтинги. В этот раз бабушка собрала всех учениц, и старших, которые учились в другом помещении, и младших. Лизетт заметила, что старших сильно меньше, и на вид им шестнадцать-двадцать лет, совсем взрослые девушки. Дело происходило в комнате, где находилась одна большая доска. Все выстроились рядами: младшие впереди, старшие сзади. Несколько сестер стояли на часах у двери и за спинами взрослых учениц. Среди них была Ровена, которую Лизетт знала из прошлого обучения; ее сердце забилось, словно бешеное. - Ученицы, чьи имена я назову, должны подойти ко мне. Старший класс становится справа, младший слева. У вас в этот раз один, общий рейтинг, чтобы все знали друг о друге больше, - объявила бабушка. Все молчали. Несколько девочек смотрели в пол, кто-то дрожал. Майра испуганно переводила взгляд то на бабушку, то на дверь. - Номер 30018, Одетта, - прозучало первое имя. Девушка из старшего класса подошла к бабушке и встала по ее правую руку. Одна из сестер записала имя на доске. - Номер 51018, Натали, - следующая девушка, тоже из числа старших. И так по порядку. Из двадцати младших пока никого не назвали, из старших справа от бабушки стояло четверо, остальные ждали. - Номер 57018, Виктория, - наконец назвали одну из одноклассниц Лизетт. То была та перепуганная рыжеволосая девочка, которая знала о ноябрьском отсеве. На ее лице появилось такое облегчение, что некоторые невольно заулыбались. Позже к Виктории присоединились разбавляемые старшими Марта, Лейла, Хильдегард и еще несколько младших. Лизетт вызвали последней, после чего всех выбранных увели в столовую обедать. Те же, кто остались, так и не появились. Виктория плакала над своей тарелкой. Старшие, которые ели в этот раз вместе с ними, почти не общались. Лизетт принялась подсчитывать. Из двадцати учениц осталось двенадцать, старших же семеро. - Их не будут уже убивать, - Виктория, заметив задумчивый взгляд Лизетт в сторону девушек, решила заговорить с ней. - Откуда ты знаешь? - Лизетт с любопытством уставилась на нее и приготовилась слушать. - Моя старшая сестра прошла это обучение, она очень много рассказала. Больше всего смертей в младшем классе. Как только переводят в старший, то ученица начинает помогать сестрам и обучаться непосредственно работе. Тогда уже нужно хорошо работать, в этом случае не тронут. Как только исполняется некое количество лет, у всех по разному, то у ученицы появляется ребенок. После рождения ребенка уже решают, годится она в сестры или нет. Обычно если ребенок рождается здоровым, то ученицу назначают сестрой, и сразу после восстановления она начинает работать. - То есть после перехода в старший класс отсевы заканчиваются? Тогда что это было? - В ноябре могут забрать кого угодно, даже сестер, а у старших два отсева. Убирают тех, кто не смог забеременеть, и тех, кто не смог выносить и родить здорового ребенка. Беременных здесь не трогают, поэтому все зависит только от них и их здоровья. - Понятно... - У нас хороший класс. В классе, где училась моя сестра, была очень злая девушка, которая подставляла всех, кого видела, шла вперед по головам. Выжившие после ее интриг ученицы не выдержали и убили ее. Конечно, половину из них за это разложили по банкам, зато стало поспокойнее. С того дня Лизетт стала часто обедать вместе с Викторией. Иногда к ним присоединялась Хильдегард или другие девочки. Приходили новенькие. С ее плантации ни одной не было, да и не ждала она никого из своих знакомых. К весне Викторию перевели в старший класс. Следом за ней туда же отправили Лейлу, и младшие больше не могли с ними видеться. Тогда первое место в еженедельном рейтинге все чаще и чаще стала занимать Марта, а Лизетт была примерно в середине, сразу за Хильдегард. Когда в окна стало светить приятное майское солнце, стало сложнее. Девочкам хотелось выйти на улицу, поиграть в салочки или просто полежать на мягкой траве, а вместо этого они должны были учиться, соревноваться между собой и работать. Тогда исключили сразу двоих, то были новенькие. Лизетт вспоминала девочек со своей плантации и думала, попали они сюда, или их отправили, не давая выбор. Об Агнешке она не знала ничего после перевода той к другой маме, а Юну забрали раньше двенадцатилетия. Но были и те, кто уходил в нужном возрасте. В штабе их не было. И все равно ее забрали. Стоило допустить всего одну ошибку, и участь ученицы решена. Лизетт не жалела, что уходит. Она догадывалась, что сразу же проснется снова в теле маленькой девочки, и все начнется с самого начала невинной жизни сироты. Как прожить новую жизнь, она уже придумала.