Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Профессор МакГонагалл раздала расписание в общей гостинной, наведавшись к своим подопечным пораньше. И Рон, получив своё, воскликнул довольно: — О, а я думал, мы с утра до вечера вылазить с уроков не будем. Гермиона внимательно и молча изучала своё расписание вместе с уроками факультативов. — Мистер Уизли, — проговорила МакГонагалл, — вы скоро обнаружите, куда будет уходить свободное время. Она поправила очки, сурово оглядела окружающих, протянула оставшимся ученикам расписание и гордо вышла. — О чём это она? — растерянно проговорил Рон. Гермиона хмыкнула, бросив беглый взгляд на безобразно повязанный галстук Уизли, а Гарри опустился на одно из свободных кресел, сжимая листок в руке. По понедельникам и пятницам им поставили спаянное зельеварение. И он не мог их дождаться. Сейчас был четверг, у него стояли история магии, спаянная трансфигурация и ЗОТИ. Просто кощунство ставить историю магии первой, там ведь запросто можно провалиться в сон и провести весь день, лишь мечтая о подушке. Профессор Бинс поприветствовал их и забубнил об очередном восстании гоблинов. Гарри пытался записывать только самое важное: в самом начале учебного года и на первом уроке ещё были силы пытаться слушать вещающего призрака. Гермиона строчила конспект, как обычно. Рон записал только три строчки. Потом начал храпеть и получил тычок в ребро от девушки. Промаявшись до конца урока, они пошли на первый этаж на спаянную трансфигурацию. МакГонагалл сидела за своим столом, окружённая кипой бумаг уже в первый учебный день. Она сделала последние пометки. В классе было достаточно яркое освещение, но совершенно не раздражающее. Студенты расселись, Минерва встала и с самым серьёзным видом оглядела студентов. В классе воцарилось затишье. — В конце года вас ждут ТРИТОНы, а это значит, что я не потерплю плохую исполнительность. Вас будут экзаменовать достаточно строго. Здесь никто в этом не сомневается. Гарри краем уха услышал как тихо простонал Рон. — В этом семестре мы займёмся трансфигурацией камней в полноценные большие скульптуры и их оживлением, трансфигурацией грязи и песка в големов, а также трансфигурацией предметов в щиты и любое подручное оружие. Потом повторим трансфигурацию напитков, одежды, внешности и будем усложнять задачу постепенно. Класс угрюмо молчал. Хотя сами цели курса звучали неплохо, они прекрасно знали, как тяжело будет достичь в этом успеха. — Как видите, почти все темы курса относятся к боевой трансфигурации. Потом профессор раздала всем небольшие камни, рассказала подробно об области применения статуй (их можно было делать для украшения — неподвижными, можно было сделать из них тайники для определённых вещей или создать из них стражей, как горгульи Дамблдора, а также заставить сражаться). Гарри бросил взгляд на несчастный камушек размером с грецкий орех и представить себе не мог как из него сделать большую статую. После краткого описания заклятия, которое следовало применять невербально, и указаний по движению палочкой, они рассредоточились по классу и стали пытаться. — Revelare Imaginem!— шептал Гарри, тыкая палочкой в камушек, чувствуя себя глупо, когда тот так и остался лежать. К концу занятия только у Гермионы что-то получилось, и то это был лишь квадрат размером с небольшую табуретку, без каких-либо четких очертаний. Профессор МакГонагалл заверила, что их неудача на первом занятии абсолютно её не удивила. Затем присудила десять очков Гриффиндору за небольшой успех Гермионы. Правда, девушка абсолютно не выглядела довольной собой, практически обливаясь потом. На втором уроке после небольшого перерыва, профессор подошла к Поттеру: — О чём вы думаете, когда пытаетесь трансфигурировать камень? — подняв бровь спросила она. — Эм… о том, чтобы он изменился, — ответил Гарри. — Поттер… вам нужно для начала почувствовать поток собственной магии и невербально заставить его увеличиваться. Надеюсь, понятно почему невербально? Гарри неуверенно помотал головой. — Потому что вы взываете к камню, нужно приложить свою волю к тому, что вы от него хотите: подробно, поэтапно. Так, если основы рисования или, скажем, архитектурных схем вам хоть базово знакомы, то вы должны знать, сначала начинают с простых линий, и только потом их усложняют и прорисовывают всё более подробно. Так что, если вы, глядя на камень, будете сразу представлять себе готовую статую, камень будет лежать перед вами в таком же виде, как сейчас, до конца жизни. — Спасибо, профессор, — тихо проговорил Гарри. Он оглядывался вокруг: МакГонагалл ходила между студентами, что-то подсказывала, и к середине занятий у некоторых получились неравномерные крупные куски камней. У Рона камень превратился в какую-то длинную кривую. Гермиона смогла заставить камень принять форму, напоминающую снеговика. Правда, его нос выглядел смазанным, а ведро на голове как будто держалось на добром слове, готовое отколоться. Гарри думал о том, что себе представить. На ум приходили античные статуи девушек, но он сомневался, что подобная получится. Даже Гермиона смогла осилить только простые формы снеговика, и то не идеально. Он думал о камне, представлял как тот увеличивается в строгий параллелограмм, и, когда камень всё-таки стал вытягиваться вширь и в длину, достигая его роста, Гарри думал о том, что тот должен втянуться слегка по середине, как бы намечая будущую талию, сильно втянуться там, где будет шея, выдвинуться вперёд, где должна быть голова, разойтись внизу, где должен быть разрез ног, обозначить ключицы, вырасти тонко и локально вширь, где должны быть руки, проявить очертания пальцев рук и ног, груди… Он мысленно вырезал форму поэтапно и поражался тому, что сдвинулся. Статуя выглядела очень грубо, совершенно не тонко и не изящно, но она правда сильно напоминала человеческую фигуру. — Мистер Поттер, — улыбнулась Минерва. — Профессор? — бросил робкую улыбку Гарри, оглядывая творение рук своих. — Двадцать очков Гриффиндору, — проговорила она, — но вам нужно будет ещё над ней работать, разумеется. Форма должна быть естественной, чтобы не свалиться при движении и желательно радовать глаза. Рон с завистью смотрел на неотёсанную статую друга. А Гермиона только задумчиво рассматривала его работу, обходя её со всех сторон. Потом они применили заклятие уменьшения и отлевитировали то, что у них получилось в угол класса. Профессор сказала, что они будут продолжать заниматься ими на следующих занятиях, задала огромное эссе на целых двадцать дюймов и отпустила на обед. Гарри прямо-таки был окрылён. Ему было тяжело, но так понравилось, что он смог логически предполагать этапы лепки из камня после подсказки профессора… стоп… интересно, как скульпторы работают со статуями? Нужно почитать об этом. К тому же, для эссе подробная работа с камнем тоже нужна. — Как тебе удалось? — спрашивал Рон, бегло накладывая овощной салат в тарелку. Гарри задумался. — Ну… Я просто пытался из неё пошагово вылепить то, что представлял себе. Главное — не представлять сразу готовый результат работы. Сначала я так и делал, и камень не двигался. Он был голоден и набросился на пирог с почками. У них оставался один урок ЗОТИ. Поднявшись на третий этаж, они зашли в кабинет вместе с рэйвенкловцами. Новый профессор осмотрел класс, снова представился, тоже завёл речь о том, что их ждут ТРИТОНы и тяжелая программа. Рэйвенкловцы сидели наготове с учебниками и пергаментами, выложив перья. Друзья просто расселись за столами, слева от Гарри оказался Мэрин. Гермиона с Роном сидели рядом справа. Профессор Мильтон говорил раздельно и чётко, рассказывая, что они будут учиться заклятию чёрного шара против соперников. Курс посвящался защите только от человеческой вражеской силы. Чёрный шар следовало формировать в собственной руке — опять невербально. Это должен был быть сгусток тёмной энергии, цветом напоминающий грозовые тучи, и, брошенный в противника, должен был отнимать у того силы на время, достаточное для следующей атаки. — Поэтому это так полезно, — возвестил профессор Мильтон, — что, попадя в соперника, можно существенно задержать его и сразить другим заклятьем. Его часто называют «Предшествием гибели». И они занялись отработкой Pila Tempestatis. Направив палочку на левую ладонь, нужно было представить клубящуюся грозовую тучу, поражающую при броске. Несколько рэйвенкловцев вырубили сами себя, ещё один с их курса зашипел от боли. Гермиона стояла с почти чёрным дымчатым шаром, который не напоминал клубящиеся тучи, а скорее бесполезный гадальный. Рон все ещё безуспешно тыкал палочкой себе в руку. У Гарри получалось что-то маленькое синего цвета, зависшее над ладонью; оно слегка шипело, и никак не превращалось в нечто похожее на тучу. Промаявшись ещё с двадцать минут, он представил себе сначала шар и как молнии зарождаются внутри него, и заметил расходящиеся яркие белые линии внутри, а потом представил, что туча оживает и бьёт, но не доходит до его руки (опыт рэйвенкловцев казался наглядным). У него получилось что-то тучеобразное в шаре, но очень вялое. — Вам нужно разозлиться, но не на себя, а на предполагаемого противника, — подсказал Мильтон, проходя мимо него. Гарри задумался. На кого ему злиться? «Малфой, самовлюблённый сноб, всегда оскорблявший Гермиону…» Правда, действительно сильно разозлиться не получалось. Малфой был неизвестно где, закончив свой седьмой курс. И он быстро сдался. Гарри задумался, внезапно соскользнув на объект своих частых размышлений. «Профессор Снейп… Вы меня со свету сживёте!» — и потом, ещё более зло — «Чёртовы Ваши принципы! Чёртовы Ваши глаза! Чёртовы Ваши волосы! Я не могу… не могу… ждать!» Представил, как тот его отталкивает, как говорит, что ему пора… Раз десять к ряду, пока глаза не расширились от текущего, казалось, прямо сквозь пальцы, неудовольствия, смешанного с гневом. Гарри смотрел, как активно заклубились тучи внутри шара, как молнии стали пронзать всё пространство внутри. С быстро бьющимся сердцем, он ощущал пощипывающую, вибрирующую сферу шара, удерживать его в ладонях стало нелегко, а потом услышал негромкий раскат грома. — То, что нужно! Иногда злиться — очень полезно, не правда ли? — довольно протянул Мильтон. Гарри получил свои десять очков, снова вызвав зависть других студентов. А Мильтон задал им эссе на десять дюймов об этом заклинании. Свободное от занятий время всё сильнее таяло на глазах.

***

Девушка предложила пойти в библиотеку и заняться эссе, пока не накопилось ещё новых. Рон воспринял это с большой грустью, ему хотелось пойти полетать — погода была прекрасной. Гарри тоже колебался несколько минут. Охотно бы полетал прямо сейчас. Ох уж эта внутренняя борьба! И всё же выдал: — Скоро выходные, будем летать, — и тоже с грустью взглянул в окно. Рон кивнул, и троица двинулась в библиотеку, по пути натыкаясь на других учеников, провожающих их глазами. Набрав высокую стопку книг для эссе по трансфигурации, друзья принялись их разбирать и искать полезные сведения. Через полчаса Рон возвестил, что несколько книг бесполезны, отложив их в сторону. Гермиона нашла что-то пригодное об этапах превращения камня в статую рыцаря и положила схемы перед ними. Они стали зарисовывать фазы. Гарри нашёл сведения о том, что заклинание Revelare Imaginem наиболее успешно выходило у тех, кто до его применения занимался скульптурами вручную, без магии. И стал читать исследование некого Пия Монгежэ и его сравнения маггловского процесса с магическим. Это то, что он и хотел выяснить. Оказалось, что скульптору особенно качественно удавались статуи из глины, где нужно было применять руки, собственные пальцы, чтобы придавать наиболее необходимую форму. Для каменных требовался ряд инструментов и молоток. Вручную ваять скульптуру из камня приходилось месяцами. Заклинание же позволяло осуществлять трансформацию достаточно быстро. После Revelare Imaginem исследователь описывал заклятие шлифовки. Советовал представлять капиллярную систему человека, приближаться к которой нельзя, чтобы не снести несколько нужных сантиметров. В этом пособии не описывалось как сделать статую живой. Но в книге «Магическое вливание» Гермиона нашла описание процесса оживления. Например, для боевой статуи требовался аналог заклятия подвластия, но для неживых предметов. Там же говорилось, что оно входит в разряд сложнейших, требующих крайне мощного уровня. Так, если Imperius можно было наложить и магу со средним уровнем, Serve Fideliter входил в группу Fidelius. Все заклятия, связанные с верностью людей или неживых объектов, требовали, к тому же, некой внутренней готовности что-то противопоставить заклятию, творя его. Fidelius требовал одного хранителя для защиты дома, готовности выставить безграничную веру в одного человека под удар ради того, чтобы остальным это оставалось неизвестным. А для Serve Fideliter требовалось отдать предмету маленькую часть своей магической силы, так называемую «ниточку души». Это не имело ничего общего с тёмной магией. Но маг должен был быть готовым к тому, что если предмет, созданный им, будет разрушен, то и он лишится той вложенной ниточки его магического потенциала — её заберёт себе камень. Сам же маг мог обратить предмет в его первоначальный вид с помощью обратной трансфигурации, забрав себе вложенную частичку своей магии. Тот же принцип был применим и для статуй-стражей, но для них требовалось заклятие Salvare. Друзья переписывали всё полезное, что обнаружили. Рон качал головой, думая о чём-то своём. Гермиона сосредоточенно переписывала источники, на которые ссылалась в эссе. Они закончили скрипеть перьями примерно через три часа и отправились на ужин, собрав вещи и сдав книги. «На ужине нет профессора Снейпа» — отметил Гарри беспокойно, поглощая виноградную гроздь с тоской. После ужина Рон наотрез отказался писать эссе для Мильтона. — Выдохся, — жалобно проговорил он, хотя друзья предложили закончить с ним сегодня, пока им не задали ещё кучу новых заданий. Но рыжий только махнул рукой. Гарри расположился с девушкой у окна вместе с трёмя книгами, где упоминалась шаровая боевая магия. Книги нашлись не так быстро, как хотелось. Пройдясь по оглавлению с различными заклятиям управления погодой в одной из книг, они дошли до отдельных природных явлений, так называемой шаровой молнии, и её магически модифицированном подвиде — чёрном шаре. С удивлением выяснили, что такой может принимать форму даже не только шара, а, например, расходиться на бьющие молнии, будучи брошенным, от которых уклониться, учитывая их скорость, практически невозможно. В примечаниях говорилось о том, что заклятие входит в список заклятий высочайшего уровня, и его по силам применять далеко не многим в связи с высокой концентрацией прямо противоположных сил: магии созидания (создания шара и стихийного природного явления в нём — молнии), и магии разрушения (превращения его в чёрный шар с помощью крайне негативных эмоций, в идеале же — ненависти). Из-за хрупкого баланса полярных магии созидания и магии разрушения, заключенных в один (опять-таки, даже не физический, а визуализированный шар) существовал постоянный риск нивелировать силы, потеряв контроль над обоими. В результате маг мог вовсе не достигнуть хоть какого-то успеха в этом заклятии, либо нанести вред самому себе. Как Гарри выяснил, его визуализация того, что шар не должен коснуться собственной ладони, оказалась крайне наивной. Шар не касался собственной ладони мага только если баланс противоположных сил был полностью контролируем и находился в равновесии. Гермиона слегка хмурила брови, вчитываясь в историю легендарного боя между неким Геральтом Лисом и Огюстом Копьеносцем, затянувшегося на часы, после чего не очень уравновешенный эмоционально Огюст рискнул применить опасное заклятие чёрного шара, пытаясь тем самым быстрее завершить бой. Впрочем, нанёс вред самому себе, потеряв сознание, и был сокрушён Геральтом. Переписав всё, что было нужно, Гермиона кивнула Гарри с задумчивым взглядом, и они вышли из библиотеки, прихватив сумки. Вырубившись почти сразу после того, как зашёл в комнату, Гарри перед этим только успел бросить лёгкую улыбку Рону и Мэрину, которые играли в шахматы на кровати Рона.

***

В пятницу Гарри проснулся раньше своих соседей. Сладко потянувшись в постели, встал, взглянул на едва брезжущий за окном рассвет, взял полотенце и пошёл принимать душ. Потом, проверив время, обнаружил, что сейчас шесть утра. У него было несколько часов до завтрака. Он потратил их на старый конспект по зельям за шестой курс. Выпив стакан воды, опять проверил время. Гарри понял, что уже можно начинать одеваться. Надев белую рубашку и джинсы, он выгладил мантию заклятием, которому научила его Гермиона. Причесал волосы как мог и разбудил Рона. Мэрин как раз успел раскрыть глаза, так что его не пришлось поднимать. Рыжий вяло начал вставать с постели. Гермиона уже была внизу, когда Гарри спустился. Девушка сидела вместе с Джинни, обсуждая какую-то нашумевшую историю из Ведьмополитена. Гермиона серьёзно что-то объясняла, а Джинни тихо хихикала в сжатый кулак. Бросив сумку на соседнее кресло, Поттер бросил «Доброе утро», Джинни весело подмигнула, и Гермиона пожелала того же. — Гарри, ты потрясающе владеешь магией, — проговорила Джинни. Гарри вопросительно повёл головой. — Вчера ты выглядел таким воинственным на защите! Ну, когда ты смог создать чёрный шар. Ни у кого до сих пор не получилось то, что нужно. — Мы вчера писали эссе для Мильтона, — вставила Гермиона. — Так быстро? — Я бы сказала, вовремя, — ответила Гермиона. — Переписать дашь? — Да, и нам дайте переписать, — это сказал уже Рон, спустившись с Мэрином вниз. — Не думаю, что это хорошая идея, — недовольно проговорила Гермиона, — если мы все сдадим одинаковые работы, их могут не засчитать. — Я вам расскажу о том, что мы читали. А вы запишете, что хотите, — предложил Гарри. Минут десять Гарри рассказывал всё самое важное, что они узнали, а Гермиона дополняла в некоторых местах. Девушка в конце ещё добавила о том, что для заклятия требуется большой уровень магического потенциала, выразительно глядя при этом на Гарри. — О, — только сказала Джинни. Гарри пожал плечами. — Просто повезло. И они двинулись на завтрак. За столом Рон набросился на еду, да и Гарри был голоден. Жареные яйца с беконом выглядели аппетитно и он умял несколько вместе с тостом. Снейп о чём-то переговаривался с Помфри за столом преподавателей. Гарри нехотя повернул голову, уставившись на чай. Кто бы знал, сколько сил ушло на то, чтобы оторвать взгляд.

***

На чарах Флитвик пожалел их, сказав, что после каникул они наверняка ещё не в форме для интенсивной нагрузки и предложил пройтись по пройденному материалу. После краткого опроса, который они относительно успешно прошли, он попросил всех сотворить по два заклятия на его выбор по очереди. Гарри досталось режущее заклятие, он без труда отрезал кусочек пергамента, проведя по нему палочкой. Вторым Флитвик назвал заклятие неразбиваемости, и он, наколдовав стакан, применил его. Когда тот подёрнулся синеватой аурой, взял и бросил на пол. Тот остался целым. Флитвик перешёл к Рону. И Рон с успехом выполнил веселящие чары на Гермионе, а затем его попросили выполнить Incarcero и он, помедлив, бросил заклятие на руку Гарри. Он едва почувствовал тонкую веревку, обхватившую запястье на правой руке. Профессор кивнул, перейдя к Гермионе. А Гарри окликнула Джинни, указывая на место рядом с собой. — Гарри, ты не мог бы мне помочь с этим заклятием неразбиваемости? У меня постоянно кусочек откалывается, не понимаю, почему. — А… да, конечно, — проговорил Гарри, и стал показывать как палочкой нужно правильно замкнуть линии вокруг объекта, от стенки до стенки, вытягивая ауру защиты по его поверхности, чтобы не было бреши. Пока Флитвик проверял оставшихся студентов, Джинни уже смогла его освоить, бегло поцеловала Гарри в щёку и бросила «спасибо». — Не за что, — проговорил Поттер, надеясь, что след от помады не отпечатался на его лице. — О, не переживай, она не оставляет следов, — заговорчески шепнула Джинни. Затем Флитвик задал им прочитать первую главу учебника к следующему уроку и отпустил.

***

На гербологии профессор Спраут отдельно поприветствовала троицу, сказав, что рада их возвращению, и затянула перед классом почти на двадцать минут тему о том, что наиболее вероятно может войти на ТРИТОН. Когда-то же преподавателям надоест об этом напоминать, правда? Спраут указала рукой в направлении доски со списком пяти дополнительных источников, рекомендуемых к освоению. От различных упоминаний групп и подвидов у Гарри уже всё смешалось в голове. Напряжение от постоянного обучения давало о себе знать. А между тем учебный год только начинался! Профессор перешла к списку двадцати самых популярных магических растений на экзамене, по которым точно будет попадаться часть вопросов, пообещала остановиться на каждом подробнее в течении семестра. Большая часть урока ушла на лекцию о некоторых болезнях растений, таких как изменение естественного цвета, опадание листьев, паразитирующие поражения, болезни корней, болезни тонкого стебля саженцев и нескольких популярных способов их предотвращения. Гарри было скучно, но он пытался следить за речью профессора и записывать то, что нужно. Даже Рон старался, глядя на то, как Спраут демонстрирует побелевший подгнивший корень асфоделя. Им задали эссе о способах поддержания здоровья асфоделя, оптимальных условиях и способах лечения растения в случае различных болезней. К счастью, объём сочинения оставался на их усмотрение. Как же не хватало Невилла. Вот кто радовался в теплицах даже больше, чем Спраут, с удовольствием копал и ухаживал за этими хогвартскими джунглями, когда профессор просила о помощи… тихо читал свои гербологические справочники в комнате на кровати, с восторгом рассказывал об антигравитационных деревьях. Из теплиц друзья неспешно последовали в замок на обед, наложив очищающее на свои туфли перед тем как зайти внутрь. Особого аппетита не было. Перед уроком Снейпа кусок в горло не лез, но Гарри заставил себя проглотить картофельную запеканку и немного кофе, пытаясь собраться с мыслями. Гермиона стала расспрашивать его о том сколько он успел прочесть из тех книг по зельям, и Гарри, многозначительно посмотрев, ответил, что прочёл довольно много, пропустив только любовные, половину зельев-релаксантов, почти половину ментальных и немного пропустив о ядах. Гермиона удивлённо выгнула бровь, она не ожидала, что Гарри примет эту летнюю подготовку к высшим зельям настолько всерьёз. — Это сколько нужно было за ними сидеть? — ахнула девушка. — Всё время, — сказал Поттер мрачно. У Рона и вовсе челюсть отвисла. Он даже не нашелся, что сказать. — Это здорово, Гарри. Ты правда очень много сделал. Я читала немного больше дополнительных книг, что выбрала для вас с Роном, но… они правда самые полезные. И я их прочитала точно не за одно лето. — Интересно, что нам устроит Снейп на первом уроке, — невесело проговорил Рон. — Не знаю, — задумчиво проговорила девушка. — Не представляю, — вздохнул Гарри. Он занервничал, стоило Рону упомянуть профессора зельеварения. Закончив обедать, они стали спускаться в подземелья. Гарри так переживал, что ему казалось, он забыл всё: чистые пергаменты, перо, учебник и собственную голову, в которую с такой завидной частотой вбивал множество информации по зельям все последние месяцы. Запаниковав, даже опустил взгляд на свою сумку. Вспомнил, что, кажется, всё в неё положил, нервно толкнул дверь, прошёл и занял место за третьим столом напротив места преподавателя: не слишком близко, не слишком далеко. Мэрин сел справа от него, и они стали доставать свои вещи. Когда все расселись прямо к началу урока, дверь снова открылась: вошёл Северус Снейп. Гарри только слушал шаги, отчаянно пытаясь не повернуть головы назад и не уставиться на него. Не зажмурить глаза хотя бы на пару мгновений казалось уже великим достижением. Почему он не попросил у Помфри Умиротворяющий бальзам? Сейчас бы сидел на уроке и чувствовал себя как ни в чём не бывало… С другой стороны, ему что, пить его перед каждым уроком профессора и вообще каждый день напролёт только потому, что тот может вдруг пройти мимо? Словно окаменев, он цеплялся глазами уже за спину зельевара, пока тот не повернулся лицом ко всему классу, метнув предостерегающий суровый взгляд. Все мгновенно замолчали. — Итак… — сделал многозначительную паузу Снейп, — вы продолжаете осваивать зелья к итоговому экзамену. В этом году вас ждёт ещё больше теории и практики, чем на шестом курсе, и ещё более тяжёлые зелья. Ожидать от вас должного уровня было бы смешно… «Ну вот — подумал Гарри — сейчас начнётся…». — Но… вам следует приложить все усилия, на которые вы способны, чтобы не ударить лицом в грязь. Особенно некоторым… В прошлом году высшие зелья провалили десять выпускников, это почти одна треть от всего потока, так что вам следует всерьёз подумать о том, как стоит учиться дальше. Он сжал тонкие губы в линию, соединив руки на груди. Взгляд не предвещал ничего хорошего. Гарри сглотнул. — Вы предупреждены, — между тем, вкрадчиво проговорил профессор. Рон, казалось, был готов упасть в обморок, сидя рядом с Гермионой за одним из соседних столов по другому ряду. — Начнём с проверочной контрольной, — ухмыльнулся Снейп, глядя на Рона в упор, — учебники убрать, оставить только перья и чернила. Студенты завозились, пряча почти со стоном свои вещи. Когда всё исчезло, профессор взмахнул палочкой и перед ними легли длинные пергаменты с открытыми вопросами. — Подпишите их и приступайте. У вас полчаса. Те, кто будет шептаться или попытается списать, могут забыть о продолжении обучения в моём классе. Мне нужно понимать ваш реальный уровень. Гермиона уже опустила голову и начала строчить. Гарри уставился в свой пергамент. Ну, ладно. Он же учил зелья днями и ночами! Наверняка, никто этим летом и близко не провёл столько времени за изучением зелий, сколько он… Так почему бы ему сейчас не пройти эту контрольную хотя бы на сносный балл? «Гарри Поттер» — вывел он на пергаменте и принялся читать первый вопрос. «Назовите универсальное зелье против кровотечений и ожогов». Значит, хотя бы на это ответит. «Экстракт бадьяна» — вывел он. «Назовите не менее трёх ингредиентов, входящих в зелья омоложения». Гарри задумался. Он вспомнил свою таблицу со свойствами компонентов в зельеварении и начал писать. «Фиалка, родиола розовая, эдельвейс…». Он точно читал больше и может ещё написать. «… шиповник, флёрдоранж, улитка, пихтовое масло». Ладно, времени не слишком много. Этого более, чем хватит. Третий вопрос: «Какой группой зелий занимался Клавдий Ревнивый?» Хм… Гарри где-то видел упоминание о нём. Точно, вопрос с подвохом. Наверное, если кто-то не знает, то по логике напишут, что любовными. Но… Гарри помнил, что несколько ядов были придуманы этим особенно жестоким извращенцем. Где-то в мелких сносках даже упоминалось, что он отравил несколько десятков своих любовниц и любовников. «Яды» — вывел Поттер. «Какая разница между зельем забывчивости и зельем прострации?» «Ягоды омелы, отвар из ветвей тиса и валериана не входят в зелье забывчивости. Зелье забывчивости сильно влияет на кратковременную память, так что можно не вспомнить, что делал минуту назад. Зелье прострации вызывает заторможенность нервной системы настолько, что почти полностью отсутствуют реакции на внешний мир: слабо ощущаются даже сильный шум, яркий свет, запахи, прикосновения. Никаких действий при этом маг не совершает, так что помнит, что не делал вообще ничего». «Назовите три самых сильных любовных зелья». Чёрт, Гарри застыл. То, что он не читал летом. Только с шестого курса помнил одно. «Амортенция» — вывел он. «В каких зельях следует нарезать сердце гриндилоу на кусочки?» «Ни в каких. Бросается целиком». Спасибо статье из «Альманаха зельевара». Гарри хмыкнул про себя. «В чём преимущество вытяжки перед отваром?» «Вытяжки (или экстракты) обладают концентрированными свойствами. Для зелий, где важно большое воздействие определённого компонента, нужна вытяжка. Отвар обладает значительно более слабым свойством. Также, большое количество отвара можно заменить маленьким количеством вытяжки, что оптимально для итоговой порции зелья». «Из-за чего чаще всего происходит взрыв котла?» «Из-за несовместимости компонентов, неправильной температуры. Также причиной может стать недостаточно хорошая очистка всех инструментов и оборудования, вовлечённых в процесс, включая сами ингредиенты». «Где применяют иву, для чего? Есть ли какие-то ограничения?» Гарри задумался. Он читал об этом в книге по лекарственным зельям. «Применяется в лекарственных зельях для жаропонижающего, противовоспалительного эффекта. Входит в некоторые кроветворные зелья. Особенно полезны кора и молодые побеги. Из белой ивы получают ацетилсалициловую кислоту. Применяется в малых дозах. Противопоказана в большой концентрации». «Есть ли антидот к Веритасеруму?» «Есть, готовится из змеиной чешуи, заунывников и зубастой герани». «Почему Плиний Роскошный в начале двадцатого века говорил, что зельеварение — это Средневековье?» Гарри понятия не имел и пропустил вопрос. «Назовите не менее трёх опасных растительных ингредиента». «Аконит, белладонна, олеандр, ягодный тис». «Какой порошок зелёного цвета обладает горьким вкусом и мощным антибактериальным действием, являясь популярным составляющим в антисептических зельях?» «Порошок из листьев ним». «Где можно применить пиявочный сок?» «Для уменьшающего зелья». Гарри ещё ответил на тринадцать разных вопросов, уже с гораздо большей уверенностью, даже ответил на те вопросы, где нужно было указать недостающие ингредиенты в рецептах предложенных зелий. Выходило, что всего на три вопроса в этой контрольной он не смог дать никакого ответа и надеялся, что это будет хотя бы «Удовлетворительно». Он отложил пергамент на край стола. Снейп сказал: «Последняя минута», оглядывая строго учеников, с отчаянием уткнувшихся в листки. Поттер сложил руки на груди и бросил взгляд на профессора. «Северус, — думал Гарри, — посмотри на меня…» Спустя бесконечно долгие десять секунд профессор как бы случайно посмотрел на него, задерживаясь на ярких зелёных глазах. Время остановилось, Гарри забыл как дышать, пропустив пару вдохов, с трудом втягивая в себя воздух. Стало жарко. Мерлин, ему в подземельях жарко. Снейп взмахнул палочкой и пергаменты полетели к нему на открытую ладонь. Он прошёл к столу и положил их. Затем начал лекцию о применении порошка из тритонов и порошка из чешуи водяных с огромным множеством разных подробностей. Студенты записывали, едва поспевая за профессором. Лекция казалась просто бесконечной. — К следующему уроку написать подробное эссе о зелье выращивания кожи, применимом при сильных ожогах. А также описать приготовление мази, которая работает с зельем в связке. Со всеми, — Снейп повысил голос, — фазами. Некоторые студенты уже начали собирать вещи. Мэрин спросил у Гарри что-то, но он не расслышал из-за суеты в классе и наклонился ближе. — Гарри, что было после слов в лекции «Во избежание клейкого эффекта»…? Там, перед заданием, в самом конце. Не успел записать. Студенты поспешно покидали класс. — Гарри, ты идёшь на улицу? — спросила Гермиона, окликнув его сзади. — Идите, я догоню. Гарри пробежался по своему конспекту, и прочитал окончание предложения Мэрину. Тот поблагодарил, и Гарри стал стягивать мантию, в которой было слишком жарко, не в силах больше терпеть, бросая в сумку вещи. — Поттер, задержитесь, — сказал Снейп. Гарри оторопел, поворачиваясь лицом к профессору. Дождавшись, когда последние студенты выйдут, Северус прошёлся взглядом по его фигуре, вдруг остановившись на запястье, тонко схваченном верёвкой, прилегающей к коже. «Откуда она там?» — от его пристального взгляда волокна разве что не воспламенились, — Снейп не хотел думать как Поттера привязывал кто-то, возможно, к кровати. Как этот кто-то страстно вбивался в его тело, целовал и ласкал… оставляя на нём следы. В голове возникали мельчайшие подробности в чёртовых картинках, он даже мог теперь представить себе сладкие стоны. Ярость, казалось, готова была выплеснуться наружу. Чёрная, густая и беспомощная. Возможно, кто-то заставил его носить верёвку на память. Или он сам захотел её оставить? Когда? Этим утром или ещё вчера? Или в вечер прибытия в школу? Ещё раньше? Мерлин, дай ему сил не испепелить всех и вся… — Вы хотели что-то сказать, сэр? Гарри едва мог говорить, но ему удалось спросить почти спокойно. Он сделал едва уловимый шаг назад, ощущая исходившее от зельевара негодование. — Что-то не так? — ещё тише проговорил он. Снейп сжал губы так тонко, что, казалось, они побелели. Приблизился и схватил его за правую руку с такой молниеносной скоростью, что Гарри вскрикнул от неожиданности, едва успев почувствовать прохладу его цепких пальцев. Натянув верёвку, Северус вкрадчиво проговорил, но от его голоса кровь в венах стыла: — Что это? — Верёвка, — глухо ответил Гарри, — я… забыл про неё, она вышла очень тонкой, как видите. Снейп внимательно разглядывал его, и Гарри делал то же самое, но со смесью страха и ожидания. — Поттер, Вы… с кем-то…? — не договорил он, да и проклял себя уже за этот вопрос. Сама мысль казалась отвратительной. Ревность, которая казалась незнакомым чувством бесчисленное количество лет, вдруг, подобно шторму, вошла в его тело липкой холодной массой за ничтожное мгновение, переворачивая внутри всё вверх ногами, заставляя крушиться его здравомыслие, превращая его в щепки. Ощущение было внезапным, острым, как разряд тока, кровь стучала с удвоенной силой в жилах. Казалось, Поттер его отравил теми ощущениями ещё в его доме, когда они целовались, смутив и пошатнув рассудок Северуса как по щелчку пальца. Он надеялся, что боль не отображается на его лице, только гнев. Гарри оцепенел. Он видел в глазах профессора нечто странное и пытался считать это нечто — неведомое, но его близость мешала соображать. Хотелось к нему прижаться, даже не смотря на то, что вряд ли это успокоит сейчас их обоих. Без слов просить целовать, пока не покраснеет кожа, без слов обратить его злость в нечто другое… пусть даже неумело и отчаянно. — Так вас подвергали связыванию, Поттер? — Да. — Да, значит? — Ну, знаете, когда на вас накладывают Incarcero, тяжело оставаться не связанным. Снейп сгрёб его руками, швыряя на тёмный, почти чёрный стол. Так вот, чего хочет этот мальчишка? Он кому-то дал себя связать, и совершенно не испытывает сожаления? Даже не попытался соврать. Наглый. Чёртов. Сопляк. Достойный представитель своего безмозглого факультета, которому ничего не стоит пуститься во все тяжкие. Поттер так просто забыл свои слова, свои стоны от поцелуя, свои подгибающиеся колени? Даже сейчас… мужчина сделал ему больно, швырнув на стол. Но тот едва дышит, пока Северус стоит сбоку над ним, словно над лягушкой перед препарацией. А Поттер почему-то не сбегает и не заходится жутким воплем отчаяния — в недоумении ждёт. Для образа полного психопата не хватает только ножа, но у него есть руки, колкий язык, волшебная палочка — и он может сделать ещё больнее, если захочет… Поттер хотел огня. Так может бросить его в полымя? — Профессор, — шепчет Гарри, не понимая, что происходит. Снейп только сейчас опомнился, осознав, что уложил студента на стол. Развернувшись на секунду, бросил запирающее заклятие на дверь. Пропади оно всё. Гарри успел подняться со стола одним рывком, Снейп толкнул его в грудь, снова укладывая обратно. Зелёные глаза прожигали его, пытались понять. «Нет, Поттер, не поймёшь. Не пытайся», — подумал Северус, нависнув над ним опять. Он собирался вышвырнуть за дверь, но желание ощутить дрожь Поттера ещё хоть раз обращало намерение его прогнать в ничто. Один раз. Рука опустилась на горло, заскользила по ключицам, расстегнула несколько пуговиц. Рассматривая расширившиеся зрачки, Северус добрался до соска — сначала до одного, затем до второго. Снейп сжимал почти больно, даже правда немного больно. Но, кажется, изо рта Гарри вырвался задушенный стон. — Я бы выпорол тебя, как дрянного мальчишку, пока ты не стал бы отвечать за свои слова, тебе ясно? Лицо Поттера порозовело, приоткрытые губы так хотелось целовать, что Северус не удержался. Прижав обеими руками его запястья над головой, он набросился на его рот с едва контролируемой страстью, лишь спустя неведомо какое количество времени оторвавшись перевести дыхание. — Се-ве-рус, — сбивчиво шептал Гарри, — ты такой… как чистое пламя… как сокровенная мечта… Северус, слушая, провёл пальцем по его губам так эротично, что Гарри было больно от возбуждения. Как же тяжело Поттер дышал. Северус так смотрел на него, словно невыразимой силы желание, ненависть и даже безумие выламывали его устоявшиеся прочные устои как землетрясение — корни дерева. Словно он на всё был готов в эту минуту. Мужчина рывком поднял его со стола, легко вжимая в себя. Гарри чувствовал косточки его бёдер и каким твёрдым был его член сквозь одежду. Снейп снова начал терзать его губы, бился языком о его язык, ещё мгновение — и Гарри позорно кончит, оставив в стороне своё ошеломление. Не так профессор представлял свой второй день в школе. Он же обещал себе не трогать мальчика-который-его-хочет. — Я сейчас… — провёл он пальцами по распухшим губам, опуская затуманенные глаза, и снова их поднимая на стоявшего рядом мужчину, вжимаясь в него сам, рискуя, как подкошенный, рухнуть вниз, он задрожал от так скоро накрывающего оргазма, беглого, как яркая вспышка, соприкасаясь с чёрной, наглухо закрытой мантией Снейпа. Северус только теперь стал немного приходить в себя, провожая отголоски собственного наслаждения от вида Поттера. И тут же оторопел от осознания того, что только что в классе заставил ученика дойти до состояния невменяемости. Разгоряченная кожа издавала такой жар, что ему самому хотелось раздеться, расстегнуть хоть несколько пуговиц, но он не стал. — Кто это был? — Северус хотел знать, вспомнив, о чём вообще начинал этот разговор. — Кого ты так хотел, что дал себя связать? Гарри уставился на него. — Будешь его выгораживать? Или её? — устало протянул мужчина. — Да о чём ты? Я ни о ком больше думать не могу, только о… Прости, я… я совсем сошёл с ума. — Сошёл с ума, потому что стонал из-за меня и хотел этого, или сошёл с ума, потому что это ошибка и теперь тебе стыдно за своё безмозглое желание? Гарри с непониманием взглянул на него. Как он может не видеть, как всё переворачивается внутри, стоит ему посмотреть? Как мысли несутся, как горящие составы поезда в пропасть? — Не ошибка. Я никому не дал бы себя связать для… — он замялся, — для этого. На меня наложили заклятие на уроке чар. А я забыл убрать. Снейп поднял брови, сводя руки на груди. «Поздравляю, Северус, ты параноик», — проговорил себе мужчина. — Как интересно, — тем не менее, прошептал он, в следующую секунду накладывая очищающее заклятие на его джинсы, — Поттер, — тихо продолжил он, подойдя ближе, так, что их тела снова соприкоснулись, — ты даже представить себе не можешь, что я буду делать с тобой, если станешь моим. Ради твоего блага, ради всего святого, тебе лучше держаться от меня подальше. Я не хочу найти тебя однажды распотрошённым и смятым по собственной инициативе, по собственной… вине. Я не знаю… не знаю, почему я это сделал. И он оттолкнул его уверенно. Гарри не мог понять, что такого особенного может ему угрожать. И с чего Северус это взял… может, говорит о своём прошлом. Или о своём сволочном характере. — У тебя не выйдет меня отослать, — убеждённо, но тихо проговорил Поттер. Не после того, что он с ним сделал. На этот раз сам сделал. Гарри даже был рад, что Рон бросил своё Incarcero ему на руку. Если бы не это, вполне вероятно, он тихо-мирно вышел бы прочь из подземелий. Гарри даже подумал о провидении, но его радость разбилась как волна о скалу, когда Снейп фыркнул, выдавая всего одно слово: — Наивный. Гарри нервно на него посмотрел. — Да, да, замечтавшийся Поттер, знаю. Но скажи мне, как ты собираетесь жить с такой страстью ко мне, отчасти даже свирепой… или ты ко всем способен такое испытывать и моё отсутствие — не проблема? Северус нахмурился. — Ты позволяешь себе… — Да… — с вызовом проговорил Гарри. — Наглец, это дорого тебе обойдётся. Ну давай, Поттер, предположи… — Своим маленьким умишком, — подсказал Гарри. — Посмотрим, — сказал Снейп, перебивая нахала, — ты думаешь, что сможешь справиться, но я сомневаюсь, что ты не утопишься в слезах разочарования, стоит тебе попробовать узнать меня поближе. Гарри задумчиво посмотрел на него. — Ты боишься, что я вдруг найду тебя… Гарри стал медленно обходить его по кругу. — Неприемлемым… — взглянул на волосы ниже плеч, стоя за спиной. Северус молчал, напряжённо прикусив губу. Ждал. — Недостаточно подходящим и хорошим… Не самым лучшим, — подошёл с другой стороны. Мужчина не проронил ни слова, созерцая стены. — Каким, Северус, ты не можешь для меня быть? — взглянул в глаза. Мужчина сжал руки, разрушая впечатление застывшей статуи. — Поттер… Я хочу тебе добра. Со мной твоя жизнь станет кошмаром. Или ты вчера родился? Посмотри вокруг, дьявол тебя раздери. Зачем тебе это всё, когда ты можешь быть с кем угодно, чтобы я по этому поводу не думал! Несколько шокированно Гарри слушал его слова. — Ты заблуждаешься на свой счёт, — прошептал Гарри смелее. — Нет, я… — он осторожно коснулся несколькими пальцами его ладони, — я знаю… понимаю, что ты хочешь сказать. Чувствую. Ты резкий, несносный, язвительный и требовательный. Хорошо, и страстный собственник, ко всему прочему, ревнив без меры, и, может, ни во что уже не веришь, или не хочешь. Но разве я не могу попытаться тебя переубедить? Северус мягко поцеловал его... Гарри так хотелось, чтобы он сделал этот поцелуй длительным, прикрывая глаза от удовольствия. — Тебе тоже стоит многому научиться, — дерзко улыбнулся Гарри, шепча в его губы, — принять то, что я этого хочу с тобой… — шёпотом, — и если попробуешь меня надломить, то узнаешь, что я не покорный хаффлпаффец. — Я опытнее и старше тебя… — Я не буду послушно принимать на веру, — отчётливо прошептал Гарри, глядя в аномально чёрные глаза, — но я… буду твоим, если ты хотя бы попытаешься… дать нам шанс. Северус кусал свои губы, но руки его словно задеревенели. — Скорее, нет. Беги, Поттер, пока можешь, — прошептал он, глядя в сторону, и бросил на дверь отпирающее. Гарри тяжело вздохнул. — В этом ты прав. Друзья, наверное, заждались, — стал застёгивать пуговицы. — Мы потом поговорим, — отчеканил зельевар, следя за рукой Поттера, быстро закрывающей открытую кожу груди, — ты можешь подумать. — Спасибо, что не говоришь, чтобы ждал год, — с усмешкой сказал Гарри, — боюсь, это ожидание может отразиться на тебе не лучшим образом. Ещё хуже, чем на мне. — Много ты знаешь, — прошипел Северус, — я всегда могу бросить в тебя ещё пару банок за глупые предположения. Гарри фыркнул. Поцеловал и без того зацелованные губы. — Мне понравилось… если так хочешь, бросай, — расплылся он в улыбке, и подхватив сумку, вышел, пустившись бегом по коридору. «Мерлин, за что…» — покачал головой Снейп.