Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Воскресенье пролетало быстро: Гарри разбирался с учебником Бораго, а вечером уселся у камина вместе с Джинни и Роном, которые пытались превратить воду в вино. Прошло меньше получаса. Они убрали волшебные палочки и с серьёзным видом склонились над кубком, оглядывая странного цвета жижу. — Пробуй, — сказала Джинни, — твоя очередь. Рон взял кубок нерешительно, медленно понюхал, слегка скривился и сделал глоток. — Вердикт? — спросила Джинни нетерпеливо. — Напоминает уксусную воду, — рассерженно бросил он. Джинни, печально вздохнув, применила Evanesco. — Опять облажались. Проклятье. В прошлый раз я чуть не выпила скипидар, — запричитала Джинни. — Что-то делаем не так, — Рон свёл брови к переносице, оглядывая уже пустой кубок. — Всё, больше не будем… пытаться… Это был последний раз. Джинни фыркнула. — Каждый раз это говоришь. — Правда, каждый раз, Рон? — отозвался Гарри. Любопытство одолело. Сначала он не собирался мешать им, и уж тем более встревать. Уизли всплеснул руками. — Да, — ответила за него Джинни, — «с меня довольно», «это всё», «покончено», «не буду продолжать», «больше этого не сделаю», «закрываю этот вопрос», «пришло время прекратить»… а ещё коронное… — Да хватит! — взорвался Рон. Джинни глухо посмеялась, но вскоре перестала: им снова не удалось. — "Да хватит" — его коронное, — объяснила она. Гарри пожал плечами со слабой улыбкой, сидя в кресле, задрав ноги и обняв колени. Вскоре легли спать. Гарри думал о том, как завтра увидит Северуса: спаянное зельеварение стояло в расписании после обеда. Сон был странным: Хогвартс, но много столетий назад. Запряжённые фестралы почти сразу у открытого входа в Большой зал и даже несколько лошадей, роющие копытами землю. Кто-то бежал с масляной лампой в руках. Гарри оглядывался и стал пробираться в подземелья. Повсюду гулял сквозняк, и вот, наконец, он положил руку на одну из дверных ручек, потянул её вниз и толкнул. Никакого совершенно скрипа. А ведь двери было, похоже, не меньше двухсот лет. В комнате оказался мужчина и Гарри стал всматриваться в него — повёрнутого полубоком к нему, глядящего на стену, противоположную той, где располагался камин. Внезапно Гарри увидел как женщина вынырнула из-за дверцы шкафа. — Иоланта, мы когда-нибудь выйдем отсюда? — раздался голос. Гарри не слишком рассматривал женщину, зато мужчина привлёк почти всё его внимание. — Хардвин Поттер, надеть корсет — это вам не чайные листья в чашку насыпать. Терпение, договорились? Лучше бы волосы ещё раз попробовали зачесать. Гарри изумлённо уставился на женщину и снова на мужчину, разглядывающего стену, подавившего вздох. — Мисс Певерелл, с волосами не поможет ничего. Почему они такие непослушные, даже сфинкс не ответит. Не переживайте, надену фраковую шляпу. — Тогда надевайте и прекратите смотреть на стену. — Они прелестны, — проговорил мужчина, — я сделаю из них особый подарок. На свадьбу. Odezia atrata. Крылья выглядят бархатными. Красивы, не так ли? Гарри обратил взгляд туда, куда он смотрел. Почти вся стена была усыпана чёрными бабочками, на которой они сидели целой колонией, словно приклеенные. Крылья слабо трепыхались. Гарри снова стал рассматривать лицо мужчины, да и женщина как раз подошла ближе к нему. — Предпочитаю Eryphanis polyxena, у них металлический чёрный цвет, — загадочно протянула она и взъерошила ему волосы. — Зря, Иоланта. Я ведь могу сделать тоже самое с вашей причёской. — Держите свои ручки при себе, — заливисто рассмеялась она, поправляя повязанный платок на его шее. — С ним всё было в порядке, дорогая. — Держу пари, бал в честь праздника Мабон будет смертной тоской. Профессор Морф снова насыпет в зале эти уродливые плоды и скажет речь о цикличности природы, песне времени и всём этом, — она обвела пространство руками, словно никаких слов не требовалось для понимания. — Я бы с большим удовольствием отправилась на охоту за штырехвостами. Хардвин сжал её ладонь с улыбкой. — Вы удачливы, но не стоит. К тому же, что за дело для леди — охота! Почему бы вам не заняться вышиванием? Держать иглу в руке тоже опасно. Получили бы волнительные впечатления, рискуя уколоться. — Вышивайте хоть до бессознательного состояния, Поттер, — сердито сказала она, но потом сделала шаг назад и её гнев словно улетучился. — Припомните мою вылазку за болотными фонарниками. Разве можно было остановиться? — Играете со смертью, — тихо сказал он. — Стараюсь не отставать от своего легендарного деда, — рассмеялась она. — И корсет надеть для Вас — подвиг, — изучающе осмотрел её мужчина, — поэтому Вы так долго надеваете всё, что не является мантией. — Но и мантия не по душе, — сумрачно улыбнулась она, — в ней совершенно неудобно охотиться. Скорее, милорд, я стану отбирать у вас брюки. — У Вас, миледи, одно на уме, и за что Мерлин наказал меня такой невестой? — Преклоните колени в храме Мордреда, попросите избавления от Вашей будущей супруги, — почти игриво проговорила она, поправляя свои чёрные локоны. — От Вас ничего не спасёт, разве что Вы отправитесь на охоту в колонию оборотней, — несколько коварно посмотрел он в ответ. — Рассмотрю эту идею, — блеснули её глаза. — И Ваша мантия будет там бесполезна. Вас учуят, моя дорогая. — Да что Вы, Поттер. Неужто не слишком хотите стать вдовцом? Сколько предупреждений. Или печётесь о наследниках? Не переживайте. Игнотус ясно дал понять: сначала наследники, а потом уже могу отправиться на взрывопотамов. — Вы не сделаете этого, — с ужасом проговорил мужчина, — я не хочу Вас потерять. — А кто сказал, что я не справлюсь? — снова рассмеялась она. — Смеётесь, Иоланта, так, что кровь стынет. — Забейтесь в угол и дрожите, Хардвин. — Нет уж, — притянул он её к себе, — я за Вами буду ходить по пятам, след в след, всегда. Гарри смотрел как всё становится дымчатым, подошёл к стене и оглянулся — маги исчезли из комнаты. Остались только чёрные бабочки, усеявшие всю стену. Он взял одну за крылья в руку. Но она почти сразу стала чёрным дымом и развеялась. А потом остальные стали призрачными, пока совсем не исчезли. Гарри слабо дёрнулся во сне и распахнул глаза. Хотелось ущипнуть свои руки. Далёкие родственники ему ещё не снились. Сходство было очевидным, он понял это ещё до того, как услышал их фамилии. Да ему вообще никакие родственники не снились, даже отец. Хотя мать всё же изредка появлялась. Но в этих снах она постоянно стояла на пороге гибели и кричала-кричала… Гарри рассеянно надел белую рубашку, гриффиндорский галстук, мантию. Потом стал приходить в себя и бросил книги, чистые пергаменты, эссе и перья в сумку. Рон никак не хотел вставать, продолжая обнимать подушку. Джинни сказала, Гермиона тоже ещё спит. Так что Гарри отправился в Большой зал вместе с Мэрином и Джинни. Северуса пока не было за столом преподавателей. Гарри налил себе чай и стал поедать овсянку с изюмом. Прилетели почтовые совы. Мэрин поймал Ежедневный Пророк в последний момент: газета едва не упала в тарелку. — Подписался, — сказал он, рассматривая первую полосу. — Что там? — спросил Гарри. — Хм… — проговорил Мэрин, цепко вглядываясь в текст, — подожди… сейчас… Через минуты три он передал газету Поттеру, и тот стал читать статью.

Академический Турнир им. Агмена Робустуса при содействии Международной Магической Конфедерации магов

В 1994–1995 годах был проведён последний Турнир Трёх Волшебников, на котором состязались три европейских магических школы: Хогвартс, Шармбатон и Дурмстранг. Точно такой же турнир проводился между Школой Салемских ведьм, Ильверморни и Кастелобрушу в Америке. Турнир содержал в себе множество сомнительных моментов, подвергших чемпионов большой опасности. Так, чемпион Ильверморни, Алан Уорден, лишился руки во время состязания с драконом. Нельзя не признать, что, сложись обстоятельства менее удачно, жертв было бы куда больше. По сей день продолжаются споры, стоит ли возрождать снова Турнир Трёх Волшебников, однако Международная Магическая Конфедерация магов объявляет о межконтинентальном, на этот раз Академическом Турнире среди шести школ. Изначально планировалось провести соревнование в Ильверморни, но внезапная смена руководства не позволила претворить этот план в жизнь. Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор, на последнем собрании высказался о своей готовности принять кандидатов от других школ в Британии. Хотим напомнить, что Академический Турнир (далее — АТ, — прим. редакции) проводится раз в двадцать лет. Это серия различных испытаний (практических и теоретических) по общим предметам, а также всевозможным факультативам школ-участниц. Все желающие старшекурсники вписывают в Книгу Робустуса свои имена и название школы, к которой относятся. Когда магический артефакт делает свой выбор, он проявляет по три имени от каждой школы, стирая все прочие. Независимо от школы, трое лучших финалистов конкурса престижного Академического Турнира будут освобождены от ТРИТОН. Им также будет предложено занять, по желанию, должности в Высшем Обществе Методистов Магического образования; должности Научных Исследователей в любой дисциплине на выбор, включая факультативные; либо стать преподавателями в новой Магической школе Энарил в Ирландии, открытие которой планируется в следующем году. Символической наградой АТ является кубок Робустуса. Его получит тот, кто наберёт наибольшее количество призовых баллов. Также предусмотрены магические кольца для всех избранников артефакта. Хотелось бы отдельно отметить, что прочие семь лучших участников Турнира получат рекомендательные письма от Независимой Комиссии Научного Международного Сообщества. Уже совсем скоро мы узнаем имена, которые войдут в историю магической науки. И с нетерпением будем следить за тем, как один из них станет звездой межконтинентального АТ. Гарри закончил читать. — Кто такой Робустус? — в недоумении спросил он. — Один из величайших магов начала восемнадцатого века, сделал большой вклад в образовательной сфере. Некоторые вещи делал в тайне, только после его смерти… — Мэрин понизил голос, — нашли артефакты, которые он создал, включая Книгу Робустуса, и пояснения их назначения. Говорят, Робустус был талантливым ритуалистом, крайне скрытным. О нём ходило много легенд, одна невероятнее другой. Неизвестно, что из них было правдой. Гарри слушал, параллельно рассматривая взбудораженных слизеринцев. — Надо показать Гермионе. Это точно для неё. По залу многие шептались. И через минут десять, когда количество студентов заметно возросло, и уже появились все преподаватели, включая Снейпа, Гермиона с Роном опустились рядом с Гарри. — Что происходит? — спросила девушка строго. Гарри открыл рот, но тут заговорил Дамблдор. — Друзья, — торжественно проговорил старый маг, — многие из вас уже узнали из газет, но всё же я выступлю с официальным заявлением. В нашей школе вскоре состоится межконтинентальный Академический Турнир. Это честь для Хогвартса — встретить достойнейших магов среди ещё пяти других школ. В зале была неоднозначная реакция. — В этом году мы отменим квиддич, как было во время Турнира Трёх Волшебников. Хочу призвать всех храбрых старшекурсников Хогвартса активно принять участие, и пусть победят сильнейшие! От каждой школы будут выбраны трое! Гарри расстроился. Он был уверен: ничто не может быть достаточной причиной для отмены квиддича. Гермиона сияла. Она что, знала обо всех Турнирах, что настанет двадцатый год и ещё поэтому так зазывала их вернуться в школу? Или не знала? Рон растерянно налил полный стакан тыквенного сока, перелив его через край кубка. Ещё очередного Виктора Крама, решившего приударить за Гермионой, он не переживёт. Гарри погрузился в размышления о том, почему Дамблдор употребил словосочетание «храбрые старшекурсники». Намёк на гриффиндорцев или он в общем хотел сказать, что для Турнира нужны стальные яйца? Ну или не яйца, а девушки, такие как Иоланта… Мерлин, он не будет об этом думать. Это же просто сон. Откуда ему знать, какой была Иоланта Певерелл на самом деле? Минимум семь веков прошло! Его чаще донимали сны, чем радовали, хотя в них особенно много разговоров раньше не наблюдалось. Почему сейчас? — Гарри, — заговорчески прошептала Гермиона ему на ухо, — ты будешь участвовать? — Что? — переспросил Гарри, — о… Гермиона, я не потяну такой Турнир, я же… нет, конечно. Девушка требовательно постучала пальцами по столу. Будто от этого жеста он должен согласиться. — Ты что, не слышал, что от каждой школы будет по три участника? — Да понял я… и что с того? — Ты должен попробовать. Гарри фыркнул. — Хотя бы подумай, Гарри, это очень престижный конкурс, редко проводится и должно быть здорово! Нам очень повезло, что мы не просто его застали, так ещё и принять участие можем. Совершеннолетие меня никогда ещё так не радовало. И пойми, никакого Волдеморта, который омрачил бы тебе жизнь, как тогда… Гарри неуверенно повёл плечами, сомневаясь, что тот будет таким уж интересным. И, тем более, что им повезло — не меньше поводов сомневаться по поводу везения. Турнир Трёх Волшебников можно было назвать исключительно горестным. Это для Гермионы всё в прошлом, она быстро отошла, а Гарри с этим жить продолжает. Кошмары или просто тревожные странные сны, как чёрные бабочки, всплывали в бессознательном целыми колониями, норовя заклеить светлое будущее. — Очередной магический геморрой, который заставит участников крутиться как белок в колесе, — недовольно проговорил Рон. Гермиона раздражённо уставилась на него. — Это, Рональд Уизли, между прочим, очень интересно. Хоть бы почитал «Историю Хогвартса» или «Магические состязания сквозь века». Родители тоже могли об этом упоминать, кого-то же в прошлый раз отправили из Хогвартса в Кастелобрушу. Там проводился прошлый Турнир. — Я уже понял, что ты будешь участвовать, — угрюмо сказал рыжий. — Что ж, спасибо за поддержку… ты, я вижу, рад больше всех. — Миона, — взвыл Рон, — ну… э… я всегда знал, что ты самая одарённая ведьма. Я даже уверен, что ты победишь в этом Турнире, правда! Даже не глядя на всех кандидатов. Просто… не хочу, чтобы мы мало времени проводили вместе, и чтобы на тебя бросали свои липкие взгляды другие! — тихо закончил он. Гермиона раскрыла рот и не сразу отмерла. — Рональд! — погрозила она ему пальцем, — ты для меня — лучший мужчина! И я охотно… Гарри засмотрелся на своих друзей, одновременно с мыслями о том, что ему сегодня приснилось и у него вдруг вырвалось: — Ходите друг за другом по пятам, след в след, всегда. Да что с ним такое… Зачем он цитирует Хардвина, своего пра-пра-пра… он не мог бы сосчитать сколько раз. И не был уверен, что всё это не было плодом воображения его бессознательного. Гермиона вопросительно вгляделась, а Рон залился краской и смущённо уткнулся с улыбкой в кубок. — О чём ты? — кусала девушка губы. Гарри уже хотел объяснить, что просто рад за них, вот и всё. Что он просто сегодня немного рассеянный. — Это говорят на некоторых ритуальных магических свадьбах, правда, не всегда, — объяснил Рон девушке, — иногда говорят кое-что другое. Гарри ошеломлённо отвёл глаза в сторону.

***

Заклинания прошли как в тумане. Трудно было собраться и слушать профессора. Они проходили охранные чары. Флитвик заверил, что конкретно эти весьма эффективные. Студенты не сомневались, но ещё не могли прийти в себя после новостей, пересказывая друг другу какие-то небылицы. Гарри с неуверенностью думал о словах Гермионы. Он не особенно верил в себя, к тому же голова была забита предстоящей встречей на уроке с Северусом, и урок Флитвика проплывал мимо него. Наконец, им задали эссе и, вдобавок, упражняться. Гарри вздохнул, собрал вещи, и они покинули класс чар. Ещё было почти несколько часов до обеда, но желания что-либо делать не было. Они пошли в гостиную, даже Гермиона. Она хотела обсудить Турнир. Рассевшись у камина, девушка заговорила: — Гарри, поддержи меня. Я не хочу быть там одна. — Так ты не будешь одна, там будет целых… восемнадцать человек, — подсчитал Гарри. Гермиона умоляюще на него посмотрела. Гарри понятия не имел, почему она так активно его зазывает. Он недовольно закусил губу. — А вы не хотите поучаствовать? — обвела она всех взглядом. Все молчали. — Это же академический Турнир, — проговорила Джинни, будто одно словосочетание всё объясняло. — Гарри! — снова воскликнула Гермиона. — Ну что? — Попробуй! Если не ты… — Ещё есть достойнейшая Гермиона Грейнджер, — парировал он. Девушка продолжала пристально смотреть. — Ладно… я подумаю, хорошо? Только подумаю. Гермиона чмокнула его в щёку, вызвав недовольный взгляд Рона. А Гарри представил себе как Снейп будет над ним издеваться, если он впишет себя, а Книга Робустуса его сотрёт, как имя недостаточно достойного. Прекрасно образованный Северус Снейп может после этого больше не взглянуть в его сторону… Гарри вздрогнул, как от порыва ледяного ветра. Нет, он не может рисковать и так низко упасть, видеть разочарованное лицо зельевара, слушать его подколы, издевательства, как мужчина станет намекать, что Поттер не дорос до того, чтобы такой великий артефакт как Книга Робустуса выбрал его в тройку представителей. Чёрт бы побрал эту проклятую книгу! И вероятные надежды Северуса на то, что ему нравится не такой уж кретин… Ну почему, в их последний год… и квиддич забрали. Гарри показалось, что на каждом его шагу — по кочке, об которую он может споткнуться. Один неверный шаг — и он упадёт, став не только посмешищем для Северуса, но и для других преподавателей во главе с Дамблдором. Если он впишет своё имя, а книга его не выберет… Или, наоборот, он в неё не впишет своё имя, признавая, что ему такой Турнир не по зубам, и будет кожей пить разочарование Северуса, даже если тот ни слова не скажет. Гарри мог только гадать какого рода там будут испытания. Ничего не приходило на ум, кроме занудных и сложных вопросов, на которые он понятия не будет иметь, как ответить, если Книга всё-таки его выберет. Он представил, как на первом конкурсе Турнира сдаёт членам Комиссии пустой листок, говорящий сам за себя: Великий Гарри Поттер — идиот.

***

В ужасном настроении из-за противоречивых мыслей о Турнире, точнее, последствий, которые могли его ждать в связи с ним, Гарри вошёл в класс зельеварения. Бросил сумку и уставился прямо перед собой. — Замолкаем, — проговорил Снейп как только появился. Его голос прошёл по груди, словно нож, полоснув её до крови. — Начнём с ваших контрольных работ. Как прискорбно, что такие лёгкие вопросы вызвали столько трудностей у подавляющего количества. Вот оно — лицо старшекурсников. Он встряхнул пергаменты, зажатые в ладони, как мусор, выражая своё презрение и начал их раздавать, ходя по классу. Гарри казалось, прошла целая вечность. Наконец, он стал последним, кому Снейп вручил контрольную работу. Разжав пальцы, он развернул листок со страхом, ожидая там увидеть что-то вроде: «Поттер, вы настоящее ничтожество, если верите…» (и далее по списку). Нахмурив брови, он просмотрел несколько маленьких поправок нетерпеливо и дошёл до конца работы. Там стояла «В». Годрик… Снейп поставил ему «Выше ожидаемого». Неверяще уставившись на свою оценку, Гарри быстро вскинул голову на профессора. Тот слегка скривил губы, но, кажется, вовсе не презрительно, а будто поверить не мог, что поставил Поттеру «В» и всё ещё удивлялся как могло произойти такое недоразумение. Словно не знай он, что Гарри не списывал, следя за ними как коршун, то вовсе не поверил бы, что тот написал это сам, ещё и не сидя рядом с Грейнджер. — Положите перед собой ваши эссе! Заданные на сегодня, — проговорил, усевшись за стол. Дождавшись, когда вскоре все их достали, призвал их, и пергаменты полетели ему на край стола, образовывая стопку. Северус сложил руки на груди. — Займётесь зельем Уоллис Симпсон. Кто-нибудь знает о нём? Окинув класс взглядом, он слегка закатил глаза. — Да, мисс Грейнджер? — Когда король Эдуард VIII был на перепутье между интересами сохранения своих прав на британский престол и женитьбой на Уоллис Симпсон, она, будучи искусной в зельеварении, создала зелье Подношения, где сама Магия определяла верность или неверность выбора. Он стал единственным монархом Великобритании, который добровольно отрёкся от престола… — Опустите следующие подробности. Что нужно проделать с зельем, если оно удалось? Что, впрочем, вряд ли случится в этом классе. — Нужно погрузить в это зелье кольцо и надеть его на палец избраннику, — монотонно отвечала Грейнджер. — Оно вспыхнет белым светом, если Магия одобряет союз. Если нет — почернеет. Если союз совершенно неудачный, кольцо может оторвать палец тому, на кого оно надевается, с невозможностью восстановления. Поэтому… — Поэтому вы будете его варить, но не будете использовать. Нам не нужны несчастные случаи. Оценивание будет по цвету, консистенции и реакции на него цветочных лепестков. Если не взорвёте свои котлы, что более вероятно… Зелье входит в вашу программу из-за необходимости призыва внутренней Магии, что не встречается в подавляющем количестве зелий. Это одно из тех, где всё может пойти не так в любой момент. Правильно приготовленное должно получиться тёмного фиолетового цвета, издавать лёгкий запах ночной фиалки, по консистенции напоминать густоту крови. Так, если бросить в зелье лепесток красного цвета, он должен медленно тонуть несколько минут, а вынырнуть на поверхность белым — точно так же, как произошло бы с кольцом любого цвета. Альтернативный метод проверки на правильно сваренное зелье также был предложен самой создательницей — Уоллис Симпсон, — мрачно закончил он. Из головы Гарри, казалось, вылетели все недавние мысли одним махом. Если Снейп сейчас заставит их варить это зелье, о котором он читал в книге Бораго, то… процесс действительно будет требовать большой концентрации. Особенно в части, где нужно прибегнуть к добавлению своей крови. Или ещё, как говорилось в книге, Компасной Магии правильного выбора. Снейп сказал открыть сорок вторую страницу и внимательно прочитать. Он дал на это десять минут, а после прочтения — идти в кладовую за ингредиентами. — Рассядьтесь подальше друг от друга. Гарри начал паниковать. Мэрин сел за следующий стол. Уставившись на текст, который читал в самый первый день покупки книг перед учебным годом, Гарри снова стал перечитывать описание приготовления и входящие ингредиенты: Сердце болтрушайки, лунная трава, вереск, цветы лаванды, вытяжка лотоса, чешуя тритона, семь капель собственной крови. Гарри собрался с духом и пошёл в кладовую, пока другие дочитывали главу. Снейп удивлённо, почти настороженно посмотрел на него, но почти сразу повернул голову. Потратив минут десять на поиск всего необходимого, Гарри столкнулся с Гермионой, молча показав ей пальцами, где что лежит. Девушка так же молча благодарно кивнула, и он проследовал к своему столу. Гарри налил воду в котёл, поставив тот на маленький огонь. И принялся растирать лунную траву в пыль. Дождался, когда вода закипела, бросил ингредиент и помешал один раз по часовой стрелке. Нужно было подождать три минуты, и Гарри перевернул свои песочные часы (были минутные песочные часы, трёхминутные и пятиминутные). Затем занялся растиранием сухих цветов лаванды, предварительно взвесив полторы унции, и, закончив, отложил их в сторону. Потом почти сразу нужно бросить сухое растёртое сердце болтрушайки. Очистив чашу для растирки, он быстро заработал рукой, раздавливая его. Песок осыпался вниз, и Гарри стал насыпать мелкой струйкой — по периметру кромки воды в котле, как требовалось по рецепту, пыль из цветов лаванды. Пыль погрузилась вниз разом, стоило ему закончить круг. Опустив песочные минутные часы, он занялся растиркой чешуи тритона — нужно было пол унции. Тяжелая чешуя растиралась не так быстро, как хотелось, и, когда минута истекла, он всыпал растёртый порошок из сердца болтрушайки, поставив пяти-минутные песочные часы и немного увеличив огонь под котлом. Затем, надеясь, что успеет, продолжил жёстко стирать чешую тритона в порошок, не обращая внимания на суету вокруг, пропустив оглушительный звук чьего-то взорвавшегося котла где-то рядом с дверью у выхода из класса. Он успел растереть чешую за минуту до того, как ту нужно было добавить. Пересыпав порошок на весы, он отсыпал почти весь, что сделал, осталось лишь немного лишнего. Теперь можно было чуть-чуть передохнуть. Дождавшись, когда песок в часах упадёт, он насыпал крест на крест порошок из тритона, и тот стал медленно опускаться под воду, уже тёмно-зеленого цвета. Гарри опять снизил огонь, поставив пяти-минутные часы. Нужно было выждать девять минут, так что Гарри отметил себе, что нужно потом сразу поставить трёхминутные часы, а после них — одноминутные… «Пожалуйста, не перепутай время» — сказал он сам себе, бегло взглянув на Снейпа, отчитывающего кого-то раздражённым голосом… Он стал мелко нарезать свежий вереск — целиком, с корнем, как говорилось в рецепте. Вереску приписывалась способность вызывать душевный отклик, как он знал из свойств этого ингредиента. Так что, не удивившись его наличию в рецепте, он аккуратно нарезал его на равные части, думая о том, чтобы тот отдал свою силу зелью (как он читал отдельно об этом ингредиенте и его высокой чувствительности), кстати, не в учебнике Бораго… Гарри сменил часы трижды, смотря как осыпается песок в последних одноминутных часах… Затем стал вливать отмеренное количество вытяжки лотоса, помешав против часовой стрелки пять раз, и снова увеличил огонь до достаточно высокого. Поставил часы опять на одну минуту, услышав где-то недалеко опасный треск, исходивший от чьего-то котла, и поспешный крик Evanesco какой-то девочки… Минута закончилась, и он осторожно всыпал нарезанный вереск. Это было всё… всё, кроме его крови. Опустив трёхминутные песочные часы, он напомнил себе поставить после них сразу же одно-минутные, чтобы всего получилось четыре минуты… Очистив себе руку на всякий случай, он прошептал режущее заклятие, подставив ладонь над очищенной чашей — и кровь полилась тонкой струйкой. Отметив, что этого точно достаточно, он залечил руку заклятьем, вытерев капли, пролившиеся на стол. Достал вытянутую длинную пипетку, набрал в неё кровь. Пришло время последних одноминутных часов, и он, помня о мысленном взывании к собственной магии во время добавления крови, проговорил шёпотом с быстро бьющимся сердцем: Во славу твою… и мудрость… Во имя свершившихся судеб… До грома… и крова… до сердца… и мора… По капле из моей сущности. После каждого слова — за что — он вливал по капле, наблюдая, как дрожит поверхность зелья, словно у него было собственной сердце, стучащее на отбой — так же как у него самого. Старался так, будто не выльет это зелье в канаву. Да и не то, чтобы в канаву… Гарри сглотнул, следя за успокаивающейся поверхностью. Субстанция меняла оттенки, переливаясь то от зелёного к мутному красному, то от красного к синеватому, а затем — от синеватого к фиолетовому, всё темнее и темнее… Он низко наклонился и ощутил запах ночных фиалок. Гарри, как в трансе, быстро выключил огонь, в панике вспомнив, что промедли он ещё хотя бы полминуты, зелье свернулось бы. Откинувшись на спинку стула, словно только что пробежал марафон, он закрыл глаза, выдыхая. Где-то кто-то взвизгнул, и Гарри, повернув голову, увидел как Джинни тушит огонь под котлом, пока жидкость цвета грязи пыталась вылезти на стол. Едва не ударившись в истерику, Джинни тупо смотрела перед собой, когда Снейп очистил её котёл. Найдя Гермиону глазами, Гарри смотрел, как она сосредоточенно режет руку с таким видом, словно про себя говорит: «Это настоящее варварство!» Рон, уже с выключенным котлом и, как догадывался Гарри, уже очищенным, хмуро смотрел как девушка не без отвращения капает свою кровь в чашу. Затем он заметил Снейпа. Он подошёл к нему так близко, что Гарри на мгновение забыл о других учениках вокруг. Профессор взглянул на его зелье и наклонился. Затем, слегка поражённый, отошёл, и Гарри подумал: неужели он собирается его игнорировать? Но спустя несколько минут Снейп вернулся с бутоном красной герберы и подозвал тех, у кого котлы уже оказались очищенными или взорванными — в общем, всех, кроме Гермионы. Студенты, образовав небольшой круг с замешательством смотрели то на Гарри, то на Снейпа, то на котёл. Северус оторвал лепесток и положил на поверхность. Гарри казалось, он погружался целую вечность. Несколько минут никто не шевелился. И Гарри уже подумал, что этот лепесток никогда не всплывёт. Оторвав взгляд от поверхности зелья, он опустил глаза в пол. — О… — проговорила Джинни. Гарри взглянул на край стола, медленно поднимая глаза к котлу. Из него выглядывало что-то белое, всё больше выбираясь на поверхность. Поражённо расматривая край побелевшего лепестка, он уставился на Снейпа, словно тот сам подсунул белый вместо красного. Затем зельевар подошёл к Гермионе, тоже принюхиваюсь к её зелью. Видимо, почувствовав не совсем идеальный запах, он немного скривился, но всё же бросил красный лепесток. Гермиона нервно кусала губы. И через несколько минут на поверхность выплыл лепесток — нежно-розового оттенка. — Хороший результат, но не такой идеальный, как у мистера Поттера, — проговорил Снейп. — «Выше ожидаемого» — Грейнджер. Затем он замялся. Гарри успел сосчитать все оставшиеся сухие соцветия лаванды на столе, прежде чем до него донеслось: «Превосходно» — Поттер. Все остальные — «Тролль». А потом внезапно добавил ещё более невиданные слова: «Двадцать очков Гриффиндору» и отвернулся к столу. Гермиона бросила такой взгляд в сторону Гарри, словно только что весь Хогвартс снесло к чертям собачим. Гарри ощущал себя точно также, думая о том, что Северус точно заберёт сейчас свои слова обратно. Вот сейчас… Ещё подождал. Ну или хотя бы сейчас… Но тот ничего больше не сказал, пока не объявил перерыв на десять минут, во время которого им полагалось убрать свои рабочие места, собрать свои мозги к началу новой лекции и заткнуться. Гарри долго смотрел на своё зелье, нехотя бросил Evanesco, очистил стол заклятием, достал конспект и перо, огляделся по сторонам. Все выглядели притихшими, Рон уставился в стену, Гермиона массировала виски кончиками пальцев. Снейп вышел к классу, раздал какие-то листки с коэффициентом потерь свойств некоторых масел при нагревании вместе с формулами для вычисления. И завёл лекцию о различных маслянистых зельях, эмульсиях, кремах и мазях для внешнего использования. Прошёлся по принципам действующих веществ от ожогов, обморожения, аллергических реакций, для рубцевания несводимых магией шрамов. — Сейчас будете варить крем с охлаждающим и успокаивающим свойствами. Ничего тяжёлого, у многих семикурсников такая ерунда должна получиться в той или иной мере. Если не получится — будете писать дополнительную работу. Помните об эффективности и верной консистенции. Страница пятьдесят шестая. Прочтите о способах загущивания вещества. Сварите на выбор — Рондэлий, Мерцалл или Атрэж-Мануа. Один из них может храниться год, другой — более эффективный, третий — гипоаллергенный. Так что идеального решения в этом плане нет, разве что сварите крем Аарона Бронзового, который Бораго не посчитал нужным добавить в учебник из-за своих конфликтов с выше обозначенным, — ухмыльнулся он, — если же всё из этого кажется вам слишком простым… Снейп помедлил прежде, чем продолжить. Гарри оглядел класс. Простым явно никому и ничего не казалось. Такие напряжённые лица, шокированно рассматривающие розданные им формулы, он не так часто видел даже в этих стенах. — …можете сварить экспериментальный крем, применяя принципы свойств ингредиентов, их пропорций и правильно рассчитав количество загущающих агентов. Гарри открыл учебник, хотя и так помнил принципы загущивания и общие формулы высчитывания пропорций из дополнительной книги по лечебным зельям, куда входили ещё и мази с некоторыми кремами. Он читал ещё летом о разнообразных недостатках существующих кремов, и вдобавок к этому анализ некоторых неудачных экспериментов. Рондэлий не хотел варить — тот был практически бесполезным. Какая разница, что он может храниться целый год, если эффект от него — как от маггловского крема тёти Петунии? Подумал, что можно попробовать составить свой рецепт. В конце концов, если у него не выйдет ничего хорошего — никто не удивится. Он пошёл в кладовую, нашёл эфирное масло лаванды, отсыпал кристалл ментола. Увидев не только миндальное масло, но ещё виноградных и персиковых косточек, он остановился на последнем — потому что оно, как Гарри помнил, точно прекрасно проникало в кожу, обладая так называемым хорошим транзитным свойством. Взял сухие цветы календулы и ромашки, отрезал кусок воска от бруска и пошёл к своему рабочему месту. Ему требовался ещё один котёл. — Профессор Снейп, — негромко обратился он к мужчине. Тот вскинул брови. — Можно взять ещё один котёл минимального размера? Северус бросил на него пронзительный взгляд и нахмурился. — Если постараетесь не взорвать. Некоторые студенты с удивлением воззрились на Гарри. Они понятия не имели, зачем ему ещё один. — Постараюсь, сэр, — сдержанно весело проговорил Поттер, пряча улыбку и, раскрыв шкаф, достал маленький медный котёл. Сложив всё на столе, Гарри опустил взгляд на свой пергамент. Он помнил каким осторожным нужно быть при расчёте пропорций — и по прочитанному ранее, и благодаря сочинениям о мазях против ожогов. Эфирное масло не должно превышать один процент в рецепте, если он для лица. Максимум — пять процентов, если это крем для ног. Ментол был активным компонентом, и он также возьмёт всего один процент. Персиковое масло — двадцать процентов. Отвар календулы и ромашки — семьдесят три процента. И воск — пять процентов. Осталось лишь рассчитать проценты на каждый грамм. И, взяв себе за цель сварить двести грамм этого крема, стоило просто умножить всё рассчитанное выше на два. Самым важным было довести жидкую и масляную основы до минимальной температурной разницы отдельно друг от друга и только потом соединить. Гарри создал заклятием колбу и стал наливать с помощью Aguamenti воду, приблизительно пол-литра — потом нужно будет строго взвесить готовое количество отвара, а именно сто сорок пять миллилитров. Налив воду в свой котёл побольше, он бросил сухие цветы и зажёг его. Затем отмерил на весах сорок грамм персикового масла, принялся растирать в пыль ментоловый кристалл и нарезать максимально мелко пчелиный воск, чтобы тот мог растворяться быстрее в масляной основе. Взвесив десять грамм воска и два грамма ментолового кристалла, он разжёг огонь под маленьким котлом и добавил туда ингредиенты. Вода ещё не кипела. И у него было, наверное, минут семь-восемь на то, чтобы просто глазеть по сторонам. Некоторые студенты всё еще читали учебник, половина уже работала с заспиртованными водорослями для бесполезного Рондэлия. Гарри заметил, что Гермиона варит Атрэж-Мануа, добавляя эфирное масло чайного дерева, запах которого доносился даже до него. А Рон растирал в кашицу мох и капал на него эфирное масло пихты, кажется, несколько больше, чем следовало. Почему он думает, что не нужно строго отмерить количество? А теперь друг резал алоэ целиком вместо того, чтобы достать из него только желеобразную массу… Гарри вздохнул с досадой на то, что Рона, похоже, точно ждёт штрафное эссе от Снейпа. Заметив, что масляная основа практически полностью растворилась, Гарри уставился на свою водную, которая уже начинала закипать. Убрав и её с огня, он поставил на весы колбу, положив сверху самое мелкое сито для процеживания, какое только было. Придерживая, принялся наливать строгое количество отвара. И убрал с огня масляную. Нужно было дождаться, когда они остынут до 65-70 градусов и соединить их с минимальной температурной погрешностью между разными основами. Прошептав заклятие градусного измерения, он заметил, что температура масла — 61, а вот отвара — 73. И поставил масляную основу обратно на огонь, подержав почти минуту, пока водная остывала. Снова определил температуру обоих. Что ж, теперь можно было успешно их соединить. И он стал постепенно вливать водную основу в масляную, всё время быстро помешивая стеклянной палочкой. Вылив всё, он продолжил мешать ещё почти пять минут. После этого добавил два миллилитра эфирного масла лаванды, когда субстанция остыла, и снова перемешал. Цвет и запах были приятными, настоящая кремовая текстура. Гарри надеялся, что он, к тому же, всё-таки обладает нормальными охлаждающими и успокаивающими свойствами. Гермиона уже закончила варить свой крем. Снейп кивнул ей, намазав немного себе на большой палец и бросил: — «Выше ожидаемого, Грейнджер». Проходя между столами студентов, он оценивал их результаты: — Будем считать, что это «Удовлетворительно», мисс Ленинг. А вот вам, мистер Кори, с таким кремом не снять даже комариный зуд, «Отвратительно». Мистер Уизли, с вашей гнилой массой вы получаете заслуженный «Тролль». Мисс Уизли, если бы вы не забыли про пропорции агар-агара… «Удовлетворительно». Мистер Джэрис, «Удовлетворительно». Мисс Бинж, «Выше ожидаемого». Ристэр — несомненно «Тролль», это опасно мазать даже на флоббер-червей. Дойдя до Гарри, бросил на него беглый взгляд. Снейп опустил палочку в крем, помешал и сказал: — К следующему уроку написать эссе на двадцать дюймов о мазях против аллергических реакций. Тем, кто получил «Тролль» и «Отвратительно» за свои потуги — ещё дополнительное эссе об охлаждающих кремах, которые вы пытались варить, вместе с выводами, почему и что у вас не получилось. Все свободны, кроме мистера Поттера. Гарри уставился на профессора, провожая глазами поникшего Рона, Гермиону, с беспокойством глядящую на Гарри, которого оставляли после урока. Когда студенты вышли, Снейп бросил запирающее заклятие. — Начало… очень интригует… профессор Снейп. — Твои действия на уроках интригуют не меньше. Гарри бросил быстрый взгляд. — Наблюдал за мной? — За всеми, Поттер, и за тобой особенно. Щёки покрылись лёгким румянцем, и он отвёл взгляд. — Что произошло? — спросил Северус. Гарри не знал о чём он, и уже открыл рот, чтобы спросить к чему этот вопрос. — Откуда взялись эти успехи на зельях? — уточнил профессор. — А-а… — протянул Гарри. — Ты ответишь? — требовательный тон. — Я… — Смелее, Поттер. — Будешь смеяться. Снейп холодно посмотрел на него. — Я занимался зельями… сначала из-за Гермионы. Она постоянно твердила, что нам с Ро… что мне чуть ли не конец на высших зельях. А потом больше заинтересовался. Кое-что в зельях просто потрясающе… а иногда я практически издевался над собой и без волевых усилий не обходилось. Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Может быть, ты скажешь, что единственной мотивацией должен быть ТРИТОН. Это тоже, но я бы не стал так много изучать зелья, если бы мне было всё равно как учить твой предмет. Просто мне не было всё равно. Больше нет. Потому что это знаешь ты. Я не знаю, почему, но это практически единственное, что мне хотелось делать летом. Снейп сложил руки на груди, в упор глядя на Гарри. — Не представляю, чем заслужил такое трогательное отношение. «Фактом своего существования» — подумал Поттер, и посмотрел на его едва приоткрытые губы с замешательством. Какое-то время оба молчали. Наконец, мужчина опустил взгляд на медный котёл и нанёс немного субстанции на руку. — «Выше ожидаемого», Поттер, — протянул он, — на твоём месте я бы ввёл в активы ещё и ланолин, и экстракт лопуха. Но главное — экстракт грейпфрутовых косточек. Ты забыл про консервант, который позволил бы крему прожить месяц. Без него он будет годен к употреблению три дня, если держать в холоде. Конечно, его можно извести и за это время. Потрудись больше не забывать про этот чёртов экстракт, когда вздумаешь рисковать составлять рецепты самостоятельно. Хотя, его можно добавить прямо сейчас, скажем, три капли. От этого он не расслоится. Я передам его мадам Помфри, в Хогвартсе каждый день находятся недоумки с травмами, которым он понадобится. Я не очень люблю заниматься подобной чепухой. И ещё многими вещами, отсутствие которых не ставит жизни учеников под угрозу. Так что сделай одолжение. Гарри сглотнул. — А… — Возьми экстракт в кладовой, в стальной коробке на нижней полке, живо. Гарри отошёл и взял, что нужно, едва не перепутав экстракт грейпфрутовых косточек с экстрактом розмарина, вдруг начав нервничать. — Добавь три капли, Поттер. На флаконе был дозатор, и Гарри неуверенно стал капать на крем. Закончив, он закрыл флакон и взглянул на Северуса. — Перемешай его, Поттер, — раздражённо проговорил мужчина, — мне что, рядом стоять нельзя, иначе впадаешь в ступор? Гарри промолчал и стал активно перемешивать. Через несколько минут Снейп сказал: — Достаточно. Если ты снова забудешь про консервант, Поттер, я… Гарри затаил дыхание, хотя дышать было и так тяжело. Он вытянул вперёд ладонь, касаясь мантии мужчины, не слишком поражаясь своей дерзости, и посмотрел в глаза. Снейп резко опустил его руку, бросив на него опасный взгляд. — Поттер, ты меня слушаешь? — Абсолютно. Не забывать про консервант… Иначе ты снова бросишь меня на стол… или впечатаешь в стену. Или выпорешь. Снейп почти больно и быстро схватил его за плечи. — Думаешь, это смешно? — резко проговорил он. Гарри смешался, глядя на его лицо и задерживаясь на губах. — Немедленно прекрати так на меня смотреть. — Нет, — прошептал Гарри. — Поттер, я не стану спускать тебе это снова. Гарри стоял с быстро колотящимся сердцем, плечи ныли от захвата мужчины, становилось всё жарче. — Не спускай, — проговорил он. — Ты ведёшь себя неподобающе. Великий Гарри Поттер, которому не писаны правила, такая мелочь как субординация, которому непременно нужно продолжать находить себе новые трудности и приключения, которому… — Ты — не приключение, Северус. Мужчина какое-то время молчал. — И тем не менее невозможно представить, в какой панике ты находился, осознав свой интерес к моей персоне. — Лучше тебе не знать, когда это случилось, — поднял Поттер глаза, — а теперь… думаешь, мне просто удаётся не подходить к тебе? Северус с сомнением посмотрел на него, слегка качая головой. — Тебе хочется, чтобы я унижался перед тобой? — Тебе разве впервые? Столько лет варил зелья, как убогий, и выслушивал после этого. — Наверное, хочешь, чтобы у меня крыша поехала. Твоими молитвами, Северус, она поехала уже давным-давно. Северус негромко рассмеялся. — Моими молитвами… если бы они только имели влияние, я бы их беспрерывно возносил. Поттер, твоей истерики я точно не хочу, — протянул он, склонив немного голову на бок задумчиво, — а может Obliviate? — Хватит! — Гарри до боли сжал кулаки, — Северус, хватит, прошу тебя… не отталкивай меня. Ты мне нужен. Не защищай меня от себя. — Ты ещё на колени встань, если так в это веришь, — издевался он, одаривая Поттера печальной и злой ухмылкой. И Гарри, подумав мгновение и зачем-то кивнув ему, опустился перед мужчиной на колени, сминая гриффиндорский галстук, ослабляя его на шее, не отрывая от его лица глаз. — Я… пошутил, — неверяще уставился на него Северус с расширившимися от страха глазами, — немедленно поднимись. — А я не шучу, — дерзко проговорил Гарри, сбрасывая с себя красно-золотую удавку, швыряя куда-то под стол и стал расстёгивать несколько пуговиц рубашки. Колени упирались в пол, а сердце стучало так, что отдавалось в ушах. — Я хочу… — проговорил, протягивая руку к брюкам мужчины, прижимая её к паху, водя пальцами, с едва ощутимыми касаниями через ткань. Надеясь, что после всего между ними произошедшего, он не уберёт её. Пронзительные зелёные глаза горели, и Северус пытался не смотреть в них, пытался заставить себя отвернуться… не сорваться… нужно бежать от этого безумия как можно дальше. Он может? Откуда у Поттера столько решимости? Откуда? — Мне нужно тебя мотивировать? — поднял брови Гарри, — пусть так… сволочь сексуальная, я только и думаю о тебе. И в ответ увидел шок, смешанный с недоверием, зарождающиеся искры ярости в чёрных глазах, и скользнул ногтями по ткани брюк, — я хочу твой член… хоть раз почувствовать как он движется во рту, доходя до горла. Ощутить твой вкус. Услышать как стонешь. Ты накажешь меня за то, что я сказал? — За лексику? Не знал, что у тебя такой грязный рот, Поттер, — Северус ощутимо сжал рукой его скулы и через пару мгновений отпустил, — поднимись немедленно. Тебе это не нужно. — Не поднимусь. Мне это нужно. Я устал об этом только думать, — прошептал Гарри, посылая к Мордреду все "вокруг да около". Северус порывисто вздохнул. — Ты сумасшедший, Поттер. Если бы Снейп просто выкинул его сейчас за дверь, он бы, наверное, умер. Прямо за его дверью, Гарри почти чувствовал: разорвался бы на части. Гарри был уже на грани. Мог почти высверлить взглядом дырку и бесконечно жалеть, что не прикоснулся ощутимей. Следить как его вечная сдержанность превращается в хроническую неудовлетворённость. И делать вид, что смотрит на зельевара сквозь пальцы. Он просто не мог позволить себе продолжать так страдать дальше. Снейп словно почувствовал, что Поттер меньше всего на свете хочет услышать от него «нет». — Уверен? — поднял он бровь. Гарри уже давно замер на месте и пристально посмотрел в его глаза, сжав губы. Этой твёрдости могли позавидовать титаны. Мужчина стал расстёгивать ремень и молнию на брюках, медленно, глядя ему в глаза, словно давал шанс передумать и убежать. Гарри не двигался, смотрел на его движения, смотрел как Снейп освобождает член, налитый кровью. Они вместе рисковали свалиться в бездну, до абсурда делая вид, что ситуация обыденная. Поттер потянулся и впервые медленно прошёлся кончиком языка вдоль ствола по венкам, ощущая ответную вибрацию мужчины, нежную натянутую кожу. Слизнул каплю выступившей смазки и провёл губами по основанию головки, припав к ней как к долгожданной награде за свои чёртовы мучения. Северус прикусил собственное запястье. Гарри не собирался останавливаться, хотя и ощущал себя непривычно. Страх и желание, и больше всего — трепет, вместе сжимали внутренности. Вдох. Он вобрал головку полностью, и стал глубже погружать член в рот, раскинув пальцы на бёдрах мужчины... и прижимая к ним ладони. Стал двигаться быстрее, слух ласкали тихие стоны, Гарри заводился ещё сильнее. Желание разливалось широкой рекой и затапливало. Поднял глаза и замедлился, ему хотелось увидеть досаду Северуса от того, что он остановился. Хотя на самом деле он не собирался останавливаться. Гарри застыл и позволил члену выскользнуть из своего рта. В глазах было нескрываемое торжество. Но долго это не продлилось, потому что Северус схватил его за волосы и затолкал член Гарри обратно в горло, стирая улыбку с его лица. — Это… Поттер… послужит… тебе… уроком… что… бывает… если… напрашиваться… — говорил он, вбиваясь в рот с каждым новым словом. Северус сорвался, действовал, как безумный. Чудесно! Гарри покорился его темпу, не в силах перевести дыхание, привыкая к грубоватым движениям, ощущая жгучее возбуждение. Да, напрашиваться — его второе имя. Особенно, если это что-то касается Северуса Снейпа. И сейчас моральное удовольствие было сильнее напряжения скул и медленно затекающей линии челюсти. Мужчина двигался быстро, едва давая несколько секунд передышки время от времени, то выходя почти полностью, то снова погружая в него свой член. Уже почти каменный. В какой-то момент Северуса охватила дрожь и он придушено зарычал, изливаясь на его губы… Вязкая сперма во рту и на губах, капли на подбородке. Шум в собственных ушах. Сердце стучит как ненормальное. Северус стал собирать пролившиеся капли пальцами и медленно, но требовательно провёл ими по раскрытым губам Поттера. Гарри дрожал. Это было самым эротичным зрелищем в его жизни. Чёрные глаза с жаждой рассматривали его припухшие губы, и как он слизывал сперму с кончиков его длинных пальцев, как глотал её… Северус с наслаждением смотрел как краснеют эти щёки. — Очевидно, тебе слишком это нравится, — мужчина прикоснулся к его щеке, а Поттер, казалось, впал в какой-то транс, когда тот стал застёгивать свои брюки, — у тебя был подобный опыт? — Я… — Гарри слегка вздрогнул, — нет. — Иди сюда… Поттер вскинул на него глаза. Ноги затекли. Он неловко поднялся с пола. — Что мне делать с тобой? — Северус придерживал его за плечи как что-то хрупкое. — Всё, что хочешь. Глаза мужчины предупреждающе блеснули. — Из-за тебя всё переворачивается вверх дном, — в сердцах прошептал Снейп. — Если тебя это утешит, Северус, мои мозги сейчас тоже в кашу. Ты бы сказал, что я безмозглый. — Импульсивный. — Очень вежливо с твоей стороны. — Поттер, это всё неправильно… Пожалуйста… — тяжело сказал Северус, словно собираясь с духом. Глаза Гарри расширились. — Я гораздо старше тебя, между нами пропасть из лет. Нет, не перебивай. Так и есть. Тебе надоест, пусть со временем. Если тебе так хотелось попробовать это со мной — что ж, ты попробовал. И это должно… закончиться. Гарри неверяще уставился на него. — Тебе не понравилось? — Дело не в этом, — мягко проговорил мужчина, — и не в том, что я тебя не хочу. Так в чём тогда? Зелёные глаза, в которых вершилась катастрофа — сродни разлившейся нефти посреди океана, превращающей гладь в беспросветную темноту. — Ты заслуживаешь меня в качестве практически кого угодно, но только не своего партнёра, я зря позволил тебе думать иначе… Никакой личной совместной жизни, Поттер. Тебя это убьёт. А меня затопит чувство вины, что я забрал твою молодость… и испортил тебя. И всегда буду ощущать, в какую скверну тебя втянул… Ты не должен был открывать свой рот… Что же ты наделал. Что я наделал! Гарри взял лицо Северуса в ладони. И прижался губами к его, оторвался и посмотрел глаза-в-глаза. — Ты заслуживаешь гораздо большего, — проговорил Гарри доверительно-успокаивающим тоном, хотя его самого впору было кому-нибудь успокаивать, — ты замечательный... Мне нравится даже твоя строгость, нравятся твои красивые запястья, я не мог оторвать от них глаз столько раз… Знаешь, ты сейчас пахнешь морозным утром и сладким горячим шоколадом. Ты пахнешь самой тёплой и невозможной зимой. Ты сделаешь меня несчастным, если… — он сглотнул, — это я боюсь, Северус. Боюсь, что человек, в которого я влюблён без памяти, вдруг расскажет мне, как замечательно выглядит дверь с обратной стороны, — Гарри потрогал его руки, — такие тонкие длинные пальцы... Это я не заслуживаю тебя. И задыхаюсь от восторга каждый раз, когда держишь меня в своих руках. Но как… как ты, мой гордый холодный Аид, можешь полюбить простого гриффиндорца, мальчика из чулана, славящегося лишь беспрецедентной удачей и шрамом? Возможно, никак… Северус, ты где-то там, в своём тёмном царстве, полном мглы, ночных огней и одиночества, словно давно не надеешься. Гарри, словно на плаху, положил голову ему на плечо, надеясь запомнить хотя бы тепло этих объятий и одновременно проваливаясь вниз, в бесконечную темноту. Северус застыл, подумав: «Мне тебя не успокоить. Осталось лишь с отчаянием переплетать свои пальцы с твоими». Он лишь сказал напоследок: — Мне не следовало позволять этому случиться. Нужно вернуться к привычному ходу вещей, попробовать забыть… Просто поверь, тебе так будет лучше. Найди себе более безопасное занятие. Безопасное занятие? — Оставь кройку и шитьё себе, Северус, а я оставлю себе опасные занятия. Сказал и бросился вон из кабинета. Этот бред о правильности невозможно было слушать, не говоря уже о том, что единственной правдой для него была захлёстывающая досада, граничащая с болью.

***

Прошла неделя. Как обычно, Северус без зазрений совести взвалил на нескольких учеников чистку котлов, ещё троих направил к Филчу, снял почти пару сотен очков с других факультетов, сварил свежий Костерост и прочие зелья — кое-что оставалось неизменным. Альбус несколько раз поил его чёрным чаем, обсуждая Турнир, размещение гостей, дополнительные меры защиты и общие меры безопасности. Северус несколько раз пытался оспорить некоторые решения директора, монотонно возражал, отказался от неизменного предложения угоститься сладким, послал к чёрту Финеаса Найджелуса с его едкими комментариями. И вот теперь за столом на завтраке Альбус призвал всех деканов провести беседы как минимум с наиболее выдающимися учениками своих факультетов. Филиус отметил, что уже поговорил со всеми своими рэйвенкловцами, и только трое из них не выразили желания принять участие. Помона промолчала, коротко кивнув. — Да, конечно, Альбус, — отозвалась Минерва. — Северус? — повернулся директор к мужчине, вопросительно окинув его взглядом. Глаза за очками-половинками блеснули. Мужчина недовольно уставился на него и коротко кивнул, давая понять, что услышал. Завтрак закончился, и Снейп поднялся из-за стола, пытаясь покинуть Большой зал как можно быстрее. — Нам нужно защитить честь школы, — громко отозвалась Минерва, нагоняя мужчину. — Северус, чем вы так недовольны? Не собираетесь проводить беседу со слизеринцами? Годрик свидетель, я буду рада видеть гриффиндорцев в качестве наших участников, но все должны попробовать, ваши студенты тоже, поговорите хотя бы с самыми достойными. Это будет справедливо. Я же вижу, что… Северус, вы слышите? Вы с ними поговорите? Или… мне взять это на себя? Минерва… как всегда, такая деятельная. Везде сунет свой нос. Северус порывисто развернулся к ней у дверей Большого зала, полы широкой чёрной мантии взметнулись. — Уверен, Ваши гриффиндорцы все скопом будут счастливы удариться в новые приключения, не думая об опасностях… Минерва, с чего вы взяли, что я не стану говорить со своими старшекурсниками? — холодно процедил Северус. — Но нет, я не буду им говорить, что там их ждёт лишь благодать с радужными перспективами. Какое смешное название — Академический Турнир. Все, кто имеет малейшее понятие об этом, знают каким садистом был Робустус… Зато Ваши студенты… мисс Грейнджер, будем считать, Книга её непременно выберет. Кто ещё? Может, Патрисия Бинж? Она кажется способной. Кого ещё вам не слишком жаль? — Вы правда так думаете, Северус? А как же… мистер Поттер? Считаете, он не потянет? — Ах, да, конечно, мистер Поттер, — процедил почти сквозь зубы Снейп. — Вы и его рады в очередной раз бросить на амбразуру. Герою мало побед, всегда! Так почему бы не посвятить пару вечеров ради внушения этой идеи мальчишке? Хотя, вы знаете, не думаю, что у него есть большие шансы. Предыдущие шесть лет он показывал довольно средние результаты по ряду предметов, согласно отчётам успеваемости. И хотя перед ним был пример Грейнджер, он чаще предпочитал компанию болвана Уизли, деревяшки между своими ногами в небе и глупые хождения по замку после отбоя. Минерва недовольно хмыкнула. — Вы совершенно не способны оценить мистера Поттера, Северус. Ваши глаза всегда были закрыты, когда дело касалось… «Мерлин, если бы ты только знала, что говоришь», — раздражённо думал Северус. Ещё больше напоминаний о Поттере он едва ли выдержит. — Нет никакой нужды доводить до моего сведения… Впрочем, наш спор не имеет смысла. Вы сами увидите, что Поттер не способен мечтать углублённо заниматься, думать об исследовательской карьере или, тем более, методической, до которой ему как до далёкой галактики. И это ещё при условии, что его выберут представлять Хогвартс. А ведь есть куда более старательные студенты, у которых куда меньше Троллей в послужном списке. Северус натянуто улыбнулся, наблюдая за недовольной реакцией Минервы. Некоторые студенты рядом в страхе отпрянули, проталкиваясь к выходу как раз в этот момент. — Мистер Поттер — весьма сильный маг, ему лишь не хватает усердия, если бы он целенаправленно… — Прекратите, Минерва, прошу вас. — Северус, поговорите со своими студентами. Пусть все попробуют, как замечательно, что хотя бы артефакт беспристрастен. — Это же Робустус, он — и беспристрастный? Не смешите. — Артефакт — не человек. — Но ведь это он его создал. Салазара ради… — Хорошего дня, Северус, — отчеканила профессор, разворачиваясь в своей тёмно-зеленой мантии и двинулась прочь с его глаз. Они все его с ума сведут. Совершенно точно! — Мистер Джэрис, идите куда шли! — проворчал Снейп. — С дороги! — распихал каких-то хаффлпаффцев и стал спускаться в подземелья. В голове так не кстати прозвучали слова Поттера про кройку и шитьё. Ради спасения всего сущего, нужно выпить Умиротворяющий бальзам. Как можно быстрее. Двойную дозу.