Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Салемские ведьмы прибыли в Хогвартс через несколько дней. На их платьях из чёрной тяжеловесной льняной крепи можно было едва заметить аккуратную вышивку, выполненную чёрной блестящей нитью у правого плеча: несколько то ли лепестков, то ли языков пламени, отходящих от буквы S. Гермиона с интересом их осматривала, словно не ожидала увидеть подобное облачение. Дамблдор сказал слова приветствия и добавил, что завтра прибудут старшекурсники из Ильверморни, Кастелобрушу и Шармбатона. Через день последними должны были явиться студенты из Дурмстранга. Добавил, что избранные участники могут посещать занятия со старшекурсниками Хогвартса, если пожелают. Остальные отправятся порталом продолжать обучение в своих школах. Салемские ведьмы сели за стол с рэйвенкловцами. Рон хмуро смотрел на директора. Гермиона стала шептаться с Джинни, а Гарри апатично размешивал в чашке несуществующий сахар, думая о Северусе. На следующий день во время обеда прибыли студенты из Ильверморни и расселись за столом гриффиндорцев. Гарри оказался почти с края стола и они бросали на него заинтересованные взгляды. Вскоре одна девушка с каштановыми волосами решилась протянуть руку. Для этого ей немного пришлось навалиться на стол и едва не вывихнуть себе плечо. Гермиона не слишком одобрительно посмотрела. — Салли Пилварди, мне так приятно с вами познакомиться! — Добро пожаловать, — Гарри аккуратно пожал её ладонь. Девушка выглядела очарованной, была одета в мантию цвета спелой клюквы, подвязанную гордиевым узлом — как все из Ильверморни. — Дрэйк Тарвин, — проговорил парень с чёрными волосами, падающими на чётко очерченные скулы. Гарри кивнул ему. Пожать его руку было проблематичней — он сидел ещё дальше, чем эта девушка. — Очень приятно! Джинни стала оглядывать Дрэйка буквально с ног до головы. — Хотите победить в Турнире? — спросил Рон. Гарри показалось, что несколько настороженно. Ответила Салли, выпрямляясь и поправив свои густые косы: — Даже просто принять участие. Новый опыт… и новые знакомые маги. Это так… интригует. Другие пристально оглядывали Большой зал. Салли что-то передала им, и они заинтересованно вскочили со своих мест, образовывая толкучку. Вперёд вырвалась светловолосая девушка. — Мистер Поттер? Я писала Вам письмо. Моя бедная сова… Моя бедная птичка… летела через весь океан! Гарри виновато посмотрел в её сторону. Но та, казалось, сжалилась. Он не был уверен. — Я Ребекка Лимп. Может, помните моё послание? Из Денвера. Гарри застыл и с сожалением мотнул головой. Ему стало неудобно под этим выжидающим взглядом девушки, однажды имевшей несчастье ему написать. Гнала сову через океан… Безжалостная! Гарри почти поёжился, вспоминая постоянный шорох крыльев и совиные вопли. Ему было жаль и сов, и себя, и Рона с Гермионой, и всё семейство Уизли. Он физически не мог отписаться на тысячи писем. Даже если бы все стали ему помогать. Ребекка немного грустно улыбнулась, но сказала: — Я Вас поздравляла и выражала восхищение. Увидеть Вас своими глазами — ещё лучше. Живым и здоровым. Вы — настоящий герой! Я уверена, что будете участником от Хогвартса. — Я не думал участвовать, — пожал плечами Поттер. Ребекка только успела снова приоткрыть рот, а Салли уже выпалила: — Что, извините? Это британский юмор? Гермиона довольно улыбнулась. Сейчас Гарри кто-то дожмёт! Почему бы не эта Салли. И вот девушка уже атаковала Поттера: — Как? Вы великолепны! Живая легенда. Мерлин, я сейчас с ума сойду! — она повернула голову в сторону и громче воззвала к парню, который всё ещё не поднялся. — Генри, что ты там сидишь! Здесь Гарри Поттер! Ты не услышал, дурашка? Сейчас упаду! Генри… здесь тот самый Гарри… Поттер растерялся. Внезапная реакция Салли привела его в смятение. Студенты из Ильверморни смотрели на него благоговейно и притихли. Для них он был мальчиком, известным настолько, что о нём писали даже в их стране, выставляя символом мужества и силы, победителем страшного Тёмного Лорда, почти мифическим существом. Гарри пытался сохранить здравый смысл, скомкано пожимая руку какого-то Генри Жермона, который быстро подошёл. — Это честь! — Спасибо, — скромно проговорил Гарри. Салли снова решила к нему обратиться. — Гарри… можно по имени? — Да, и на «ты». Девушка расцвела в улыбке, её светлые зелёные глаза искрились, но она сдержанно задала следующий вопрос. — Почему ты не хочешь участвовать? Поттер слегка повёл головой в нерешительном жесте. — Уже ощутил на себе прелесть Турнира Трёх Волшебников… — О, это кошмарное испытание, — проговорила Ребекка. — Действительно, — кивнул Дрэйк. — Но это будет другим, — с задором посмотрела на него Салли. Девушка прямо-таки заражала своим обаянием. И несмотря на обсуждаемую тему, Гарри беспричинно хотелось улыбнуться. — Думаете, мне не хватило? Что было мало? — Но жизнь продолжается. Ты не можешь стоять на месте, — заметил Дрэйк. — Чего бы ты не боялся — перешагни через это. Тебя будет крайне не хватать на этом Турнире. Гарри, просто сделай это, — подначивала Салли. — Послушай хотя бы её, — кивнула Гермиона головой в сторону девушки. Рон тяжело вздохнул. Сейчас ещё и Гарри втянут в эту межконтинентальную передрягу, Мерлин благой!

***

К ужину прибыли студенты из Кастелобрушу и девушки из Шармбатона — по восемь человек от каждой из этих школ. Дамблдор всех встретил с широкой улыбкой. Впрочем, Гарри не представлял, что вместо улыбки он вдруг бы рявкнул на гостей. Кстати, о тех, кто мог бы на него рявкнуть… Гарри не столкнулся взглядом с зельеваром до сих пор. В зале было очень шумно. Рядом с Гарри сидела Салли, которая, казалось, приклеилась к нему. Джинни с лёгкой усмешкой следила за тем, как они переговариваются и перешучиваются. Даже самому Гарри казалось, что они знакомы не первый день, хотя это было не так. Он по-прежнему бросал взгляды на Северуса время от времени, но оставался вовлечённым во все разговоры за столом. Студенты из Кастелобрушу, чья школа находилась в Южной Америке, втиснулись за стол гриффиндорцев ближе к столу преподавателей. Они были в ярких зелёных мантиях. А шармбатонцы заняли места за столом хаффлпаффцев. В зале витало безумие, беспрестанные голоса не смолкали. Гарри уткнулся в тыквенный сок, думая о том, как не хватает малого — бокала вина. Хотелось расслабиться, а в Хогсмид они пойдут только через неделю и несколько дней. Осталось пережить приезд парней из Дурмстранга завтра и больше гостей не предвиделось. Гарри надеялся, что больше никто из них не писал восторженных посланий летом. Было очень неудобно ссылаться на гору писем, которую он практически и кончиком пальца не трогал. Ну, разве что те первые, которые прибывали в Нору, и несколько случайных, что были открыты летом на Гриммо. Завтра пятница… Эссе для Снейпа было ещё не дописано. И он ждал свой «Тролль» за обе последние работы. Представив лицо зельевара во время проверки его работ, Гарри ударился в истерику прямо за столом, вызвав недоумевающий взгляд Рона и Гермионы. Салли, глядя на него, прыснула по инерции — до этого они успели уже много раз посмеяться над множеством вещей и почти ничего не съели. Бросив взгляд на стол преподавателей, Гарри чуть не подавился соком, увидев бешеный взгляд Северуса. Сердце опустилось куда-то вниз и рухнуло полумёртвой птицей на пол.

***

На уроке Гарри не удостоился взгляда зельевара и в последний момент специально испортил своё зелье. Налил в зелье пиявочного сока, несовместимого с растопырником, и оно свернулось в зелёную жижу. Вместе с Роном, Ристэром и Кори получил «Тролль», но чувствовал себя так, словно получил шикарный торт — когда Северус всё-таки задержал на нём взгляд и какое-то время его не отрывал. Но потом кто-то задул на этом торте все свечи и выбросил в мусорное ведро: Северус на этот раз так посмотрел на крылья златоглазок, всплывшие на поверхность испорченного зелья, что ему стало стыдно. Ну да, он перевёл ингредиенты. Но они бы и так опорожнили свои котлы, стоит уроку закончиться. Кому нужно это зелье для стимуляции почвы в горной местности? Хотя может и нужно. Чёрт, они же именно в такой местности живут. Гарри мысленно зарёкся не портить больше свои зелья специально, чтобы потом не чувствовать себя настолько неловко и глупо. Даже если сочтёт их ненужными. На всякий случай, если через минуту придёт озарение, что он заблуждался. Захотелось выбежать из класса и облить лицо водой. Ему осталось только покраснеть и уставиться в каменную стену, которая тонула в зеленоватых бликах. — Работы по Ледяному Морю отвратительны, — прокомментировал Снейп. — Контрольные работы — чистая посредственность. И он стал раздавать пергаменты. Гарри опустил руку на сложенные листки, которые Снейп небрежно бросил на его стол. Открыл, ожидая увидеть жирную букву «Т» поверх каждой работы. Однако, никаких оценок не стояло. Может, плохо искал? Внизу было написано: «Если Вы ещё раз сдадите подобные работы, я назначу самые незавидные взыскания до конца учебного года. Потрудитесь остаться после урока». Гарри растерянно смотрел на комментарий. Вцепился в пергамент обеими руками, так с ним и застыл. Поттер ещё ни разу в жизни не искал так остервенело на своих работах «Тролль». Гарри поднял глаза почти отчаянно, тогда как Северус — одновременно зло и встревоженно — прежде, чем повернуться к нему спиной. Потом задал им эссе о зельях, влияющих на восприятие вкусов, и сказал исчезнуть с его глаз. Гарри даже не понял сразу что делать: исчезать или оставаться. Хотелось провалиться на месте. Мэрин вопросительно глянул на него. — Иди, — ответил Гарри, — у меня взыскание. Гарри опустился на стул, потирая переносицу. Выпроводив оставшихся учеников за дверь, Снейп хлопнул ею, и Гарри подскочил как от удара. — Итак, — проговорил он, рассматривая дверь, и медленно повернулся к Поттеру. Гарри казалось, что у него вся кровь отлила от лица. Снейп посмотрел на его руки, как будто искал следы верёвок. Не найдя ничего, он посмотрел в упор. Глаза холодные, а губы тонко сжаты. — Потрудитесь объяснить своё жалкое поведение. Гарри встал, не зная, что ему говорить. — Простите, сэр. Похоже, я ничего не смыслю в зельях. — Похоже, как и во мне, — мужчина делал к нему медленные шаги. И Гарри стало страшно. Вопреки своей воле, он вжался в стену у парты и сглотнул. — Вы решили развлекаться на уроках. Вам было очень весело, Поттер? Гарри неуверенно мотнул головой, забывая как дышать. — Нет, значит? А как же «Корни вербены — лучше, чем ничего»? Снейп остановился на расстоянии вытянутой руки. Зельевар перестал моргать. Гарри казалось, он сейчас задушит его собственными руками, по-маггловски, грязно и быстро. — Очевидно, вы понимали, что чувство юмора не поможет получить удовлетворительную оценку. Очевидно, вы сознательно решили, что ответить на вопросы хуже, чем нерадивый первокурсник — крайне смешно. И почему-то вам показалось, что можно продолжать в том же духе и испортить зелье. Чего вы ждали, Поттер? — Ничего, сэр. — О, заткнитесь. Гарри только был рад заткнуться — ему нечего было сказать. Но он всё равно открыл рот, потому что мужчина тоже молчал — только смотрел на него. — Мне показалось, мои ответы не удивят Вас… потому что… Вы и так считаете меня идиотом. И неважно, сколько я написал бы, Ваше мнение обо мне не изменится. Вы… не верите в меня. — С чего... вы… это… взяли? — Профессор Снейп, я знаю, что Вы думаете обо мне. — Я уже не знаю, что мне думать о вас, Поттер. Гарри сглотнул, опуская глаза. — Меня сводит это с ума, — выпалил он, — то, что Вы думаете обо мне как о ничтожестве. Снейп заломил бровь. — Что вы себе придумали, Поттер? — Это Вы считаете, что я глупый и несерьёзный! — А какой? — ледяным голосом проговорил Снейп, — разве серьёзный человек напишет в своих работах то, что написали вы? «Слишком сложный вопрос» — надо же! Даже Уизли не позволил себе ни разу ответить подобным образом в контрольной. Да что там, даже Лонгботтом! «Не знал, что такое растение существует» — да вы просто гений… Поттер… Чёрные глаза зловеще оглядывали его, вместе с жалостью. По поводу чего именно — Гарри не мог догадаться. — Профессор, я ничего не соображаю. Я хотел бы, но… — глухой шёпот. — Вас напоили зельем забывчивости? Ударили по голове? Околдовали? Поттер отлепил спину от стены и сделал шаг к Северусу. Но тот схватил его за руки, вжимая обратно в стену силой. Он почти всхлипнул, ощущая ладони на своих запястьях, прикрыв глаза. Запах горького мёда, пряно-древесной кассии накрыл его. Хотелось лишиться сознания и не дышать так глубоко. — Обещайте, Поттер, что не будете вести себя непозволительно. Мы уже обсуждали, что именно для нас… непозволительно, — многозначительно добавил он. Гарри замотал головой, а затем, опомнившись, начал кивать, как болван. Снейп медленно разжал ладони, отодвигаясь, хотя всё, что ему хотелось — это вцепиться в эти губы и целовать, как никогда, пить с них влагу, сминать, прикусывать, вырывая задушенные хрипы из Поттера, вжать его в стену своим телом, а не одной несчастной рукой, и слушать как тот скулит от желания. И всё равно продолжать испытывать злость. Хроническую злость на себя и на него. Гарри почти рухнул на пол, лишившись поддержки рук зельевара, лишь в последний момент устоял. Да как ему с этим жить? Он и раньше не был примером сдержанности, а когда оказывается с Северусом наедине — всё взлетает на воздух. И ему так горячо, словно он в эпицентре взрыва. — Идите, — бросил Снейп, глядя куда-то ему под ноги. Гарри, помявшись мгновение, за которое успел умереть, воскреснуть и почти снова умереть, наконец, вылетел из класса вместе со своими вещами. Бросившись в гостиную, он не заметил, как быстро дошёл. Швырнул сумку в комнате и отправился в душ, без полотенца, без ничего. Сбросил с себя одежду, схватился за член и стал ласкать себя быстрыми движениями, кусая губы почти до крови, пока не кончил с несчастным стоном под тяжёлый плеск льющейся воды. Его убьёт это желание, он так хотел его, почти до обморока, до красного марева в глазах. А Снейп… Снейп просто знал толк в жестокости.

***

Во время ужина прибыли студенты из Дурмстранга — порталом, как и другие. Восемь парней расселись вместе со слизеринцами. Гарри заметил, что столы уже набиты почти под завязку. Дамблдор уменьшил огни и все стали затихать. — Дорогие гости и студенты Хогвартса, мы рады начать наше торжественное событие — отбор на Академический Турнир. Решение примет магический артефакт — Книга Робустуса, которая может считать ваш магический, интеллектуальный и ментальный потенциал. Артефакт нельзя обмануть, он создан Робустусом при… скажем так, сверхъестественных даже для нас обстоятельствах. Как только я закрою Книгу в восемь часов вечера в понедельник, артефакт вступит с вами в прямой контакт через Ваше бессознательное и оценит всех претендентов. Это будет длиться примерно пять-десять минут. Когда это начнётся, все, кто запишется, одновременно потеряют сознание. Поэтому все потенциальные участники должны быть в Большом Зале, мы уберем столы и вы останетесь под нашим наблюдением. Это не опасно для вас, но нам хотелось бы знать, что вы не свалитесь в этот момент где-нибудь с лестницы. Пожалуйста, отнеситесь серьёзно к этой мере безопасности. Как только Книга закончит оценивать последнего кандидата, имена тех, кто не прошёл, исчезнут из неё. В этот момент Книга сама раскроется, как только окончательный выбор будет сделан. В вечер, когда станут известны имена представителей от всех школ, будет присутствовать глава Международного Магического Сотрудничества, а также шестеро независимых судей, уполномоченных оценивать вас на Турнире из Наивысшей Международной Академии Магического Мастерства. Отказаться участвовать, если вас выбрали, нельзя. После отбора вам раздадут серебряные кольца. На ваших пальцах они станут принимать свою окончательную форму — это традиция-привилегия Турнира для того, чтобы выделить избранников Робустуса. Мистер Филч, пожалуйста, распорядитесь, чтобы артефакт внесли в Большой Зал. Смотритель в потёртом фраке засеменил к выходу, и в Зале настала непроницаемая тишина. Затем дверь открылась и несколько магов левитировали большой ящик перед собой. Остановившись у директора, они опустили его на пол и медленно стали отходить назад. Дамблдор взмахнул палочкой, ящик разошёлся на отдельные элементы, исчезая, и из него выплыла книга — Гарри не видел таких нигде. Она была размером почти с полметра в высоту, достаточно объёмная, на вид ветхая, в чёрном переплёте и серебряными рунами, заключёнными в ромбы. Закрытая книга зависла в воздухе рядом со столом преподавателей. Дамблдор стал водить палочкой, делая замысловатые движения. Через минуту та вспыхнула ослепительным синим светом. Было почти больно смотреть. Затем он стал меняться на белый. Артефакт распахнулся ближе к середине, прошелестев страницами. Дамблдор наколдовал рядом с парящей книгой стойку и, вместе с чернильницей, положил красное перо феникса. — Дорогие старшекурсники, у вас будет возможность оставить запись в течении трёх суток, до семи часов вечера понедельника. Вписать нужно имя и школу, к которой вы принадлежите. Затем он взмахнул палочкой, очерчивая круг вокруг книги и стойки. — Антивозрастной барьер для тех, кто не достиг совершеннолетия. Гарри, как завороженный, смотрел на большую книгу, которая теперь светилась приглушенным белым светом, время от времени мерцая в полутьме зала. Кажется, не он один. — Всем удачи! Ученики и преподаватели зааплодировали. Рон уставился на Гермиону и на Гарри, будто те прямо сейчас побегут оставлять запись. Гарри сидел на месте, допивая остывший чай. — Гарри, Рон, вы… побудете рядом со мной? — Гермиона нервничала. — Ты хочешь сейчас? — спросил Гарри. — Не знаю, я так волнуюсь. Неважно когда. Гарри снова бросил взгляд через зал к Книге, там уже выстроилась очередь из Кастелобрушу и Шармбатона. И когда они успели? Он хмыкнул. — Может, позже? Посмотри, там сейчас толпа. — Миона, времени ещё предостаточно, — проговорил Рон. — Ладно, — девушка поёрзала на скамье, словно продолжать сидеть на месте ей было сложно. — Вам не кажется это странным, что все потеряют сознание, когда Книгу закроют? — спросила Салли. Гарри вздохнул, а Мэрин начал пояснять: — Этот артефакт оценивает, пока ты в бессознательном состоянии. Все артефакты так или иначе влияют на тех, кто вступает с ними в контакт. Это неизбежно. То, что они делают, напрямую зависит от их назначения. — Но Кубок Огня ничего такого не делал, — заметила Гермиона. — Откуда ты знаешь, что ничего не делал? — спросил Мэрин. — Ну… он просто выбросил имена, когда настало время. — Очень сомневаюсь, что Кубок Огня выбрасывал имена от фонаря… Рон махнул рукой, чтобы прервать их и спросил: — Гарри, твоё имя бросили в Кубок, ты что-нибудь чувствовал? Поттер погрузился в себя, вспоминая. — В ту ночь перед тем, как моё имя вылетело из Кубка, мне снился сон. Но я ничего из него не мог вспомнить, когда проснулся… хотя часто помнил свои сны… Думаете, это Кубок так вступил в контакт? Друзья задумчиво на него посмотрели.

***

В субботу за завтраком Гермиона подошла к артефакту вместе с Гарри, Роном, Джинни и Мэрином. Страницы были словно покрыты нестираемой пылью, а по срезу шла грубоватая руническая резьба. Девушка неуверенно осмотрела широкий разворот, вглядываясь в огромный список из различных претендентов. Затем взяла перо и окунула в чернила. «Гермиона Грейнджер, Хогвартс» — вывела девушка. И, закончив писать, схватилась за кисть. — Как-будто нечто прошлось по запястью, — проговорила она, осматривая его на свету. — Э… ничего нет, — проговорил Рон, проверив его со всех сторон. Гарри тоже уставился на её руку, но ничего на ней не нашёл. — Вы точно не будете записываться? — Ладно, я попробую, мне интересно, что случится. Вдруг мой летучемышиный сглаз окажется для артефакта весомым аргументом, — рассмеялась Джинни. Гермиона передала ей перо и отошла в сторону. Гарри неверяще уставился на то, как Джинни стала вписывать своё имя. А ведь громче всех кричала в кабинете МакГонагалл, что их не могут заставлять в этом участвовать. Тряхнув копной рыжих волос, Джинни выводила уже название школы. — Ты как? Что-то почувствовала? — спросила Гермиона. Девушка закусила губу и потрогала себя за правым ухом. — Да, что-то вот здесь — как будто прикоснулись чем-то прохладным. Гермиона, посмотри. Девушка стала осматривать Джинни. — Ничего нет. Друзья почти сразу отправились в библиотеку — нужно было писать эссе для МакГонагалл, Снейпа и Спраут. В приоритете было зельеварение, которое нужно будет сдать в понедельник, во вторник — трансфигурация, но лучше им написать её заранее. Могла подождать только гербология — та была в среду. Ещё нужно было отработать новые чары и попрактиковаться в ЗОТИ. Проведя за заданиями для Снейпа часа четыре, Гарри ещё где-то час помогал Рону, объясняя некоторые детали в рецептах и проходясь с комментариями по его эссе, вычеркнул какую-то полную ерунду, предложения без всякой смысловой нагрузки, исправил ошибки в списанных рецептах и в некоторых словосочетаниях. После этого всунул ему нужную книгу, показал на несколько абзацев, которые рекомендовал вписать в основную часть письменной работы. — И твои выводы в сочинении неубедительны, — проговорил Поттер. — Эти слова подходят для введения, а не для завершения. Напиши, например, что зелья, влияющие на вкус, особенно важны перед принятием горьких, неприятных зелий, способных привести к рвоте или затруднить дыхание. Поэтому наиболее полезны для устранения таких эффектов. Например, Ифарес особенно мерзок, и если выпить его просто так, скорее всего, тебя стошнит. А компоненты, входящие в Ифарес, довольно дорогие. Перевести зелье таким образом — ничего не стоит. Или всем известный Костерост — его с трудом удаётся глотать, очень горький, там огромная концентрация полыни. Есть и другие, которые также известны своим ужасным вкусом, Оборотное даже. И есть зелье волшебной капеллы, для постановки голоса, крайне эффектное, но его вкус описывается как «тухлая капуста». Их тяжело выпить, не приняв предварительно зелье, меняющее вкус. Вот и добавь в выводы об этом, зачем нужны такие зелья, о которых нам задали написать. И Гарри уткнулся в книги по трансфигурации, пока Рон корпел над исправлением своего эссе. Не прошло и пяти минут как Джинни робко у него спросила: — Гарри, а ты можешь проверить и моё? Поттер взглянул на неё, протягивая руку за пергаментом. Опустил взгляд и прочёл написанное. — Здесь ошибка — зелье Лоркуны не отключает вкусовые рецепторы. К тому же, оно немного токсично и может лишить тебя сна на несколько суток. Лоркуна притупляет вкус растительных компонентов, а животные будут ощущаться точно так же. Напиши вместо него про зелье Дикси, у него нет таких побочных эффектов, и оно притупит вкус любых компонентов... И в этой части ошибка в процессе приготовления зелья Ментуса Третьего, — заметил Гарри, — ты не можешь бросить порошок из вороньих когтей после вливания крови тритона. Ты изменишь формулу зелья, и тогда придётся добавлять порошок из зубов обезьян и листья лавра, пропитанные в масле расторопши. Это ненужные лишние действия. Порошок из вороньих когтей бросается перед последним компонентом — пиявками. И они не шинкуются, они раздавливаются в кашицу. Если ты переписывала это из труда Тофтиля, то зря, он устарел, после него в рецепт внесли поправки. — Подожди-подожди, Гарри, я не запомню, сейчас, я записываю…

***

В воскресенье вечером Гарри вместе с Роном отправились летать по окружностям Хогвартса. Гарри делал мёртвые петли, финт Вронского и пробовал другие трюки. Как же бесконечно сильно он обожал небо… Спустившись на землю, друзья прошлись вдоль леса, разговаривая о квиддиче, жалуясь на Дамблдора, который его отменил, и заглянули к Хагриду, который вскапывал землю у своей хижины. — Хагрид, привет! — в один голос проговорили друзья. — Гарри, Рон! А где Гермиона? — Мы летали, а Гермиона занимается трансфигурацией. Хагрид, мы соскучились, — проговорил Гарри. — Можно мы к тебе на чай? — спросил Рон. — Конечно, заходите, я угощу вас печеньем. Рон застонал. Лишиться зубов он не хотел. — Спасибо, Хагрид, мы не проголодались, но чая очень хочется. Лесничий поставил чайник. Хижина, казалось, ещё сильнее заполнилась всякими растениями, которые он сушил по-маггловски. На изучающий взгляд Гарри, он проговорил: — Пару дней назад в лесу обнаружил целую поляну крапивы и мяты. Клык себе всю морду исколол, пока там носился. А я нарвал, полезная травка. — А это что, Хагрид? — Гарри уставился на какие-то корешки. — Корни маргариток, для профессора Снейпа. — Ясно. — Садитесь пить чай, — и Хагрид поставил перед ними чашки размером с маленькие вёдра. — Как твои дела? Как уроки? — Э… кажись неплохо. Только давеча никто не захотел прокатиться на гиппогрифе, — расстроился Хагрид, — не все такие смелые, как Гарри. Рон слегка прокашлялся, а Гарри покраснел. — А вы как? Этак тяжело учиться на последнем курсе? Сказывали, седьмой курс — настоящая жуть. Меня-то исключили раньше. — Правда — жуть! — воскликнул Рон. — Настоящий ад! Мне иногда чудится на уроках, что я маггл, потому что ничего не получается. И с письменными работами не лучше. Их задают постоянно. Огромные работы! Вот такие… И он вытянул руки врозь, заставив Гарри улыбнуться в пол. — Или ещё больше, длиной с твоих соплохвостов, — добавил Гарри. — Эвона как… — покачал головой лесничий. Они пили чай, слушая как Хагрид ухаживает за новым выводком каких-то очередных опасных тварей с очень «милыми зубками» и как собирает паутину акромантулов по всему лесу. ("Мои мохнатики так подросли") «Куда?» — чуть не ляпнул Гарри вслух. Ему бы хотелось, чтобы акромантулы делали только одно — уменьшались в размерах. Желательно, до размеров спички. Затем, попрощавшись, друзья двинулись в замок. Гарри уткнулся в учебник по чарам, а Рон стал играть в подрывного дурака с Мэрином. Спустя какое-то время Гермиона зашла к ним в комнату, прихватив Джинни, и они уселись к Гарри. Поттер сидел с вытянутыми ногами на кровати, держа перед собой книгу, и теперь ему пришлось поджать их под себя. — Учишься? — задорно улыбнулась Джинни. — Да, эти заклятия для родового гобелена очень необычно звучат, — проговорил Гарри. — Я думал, их вручную сплетают. — Только магглы, — заметила Гермиона. — У нас мама занималась родовым гобеленом, — сказала Джинни. — Кстати, она уже начала вязать для нас свитера к Рождеству. — О… оно ещё не скоро. — Мама заранее готовится, чтобы успеть связать их нам всем, и тебе, и Гермионе тоже. У Гарри что-то защемило в груди. Он не один раз получал то шарф, то свитер от Молли, будто у него есть семья, в которой думали о том, чтобы сделать ему подарок. — Завтра вечером Книга начнёт наш отбор, — проговорила Гермиона, многозначительно взглянув на Гарри. — Переживаешь? — спросил Гарри, откладывая учебник на тумбу. — Да, столько разных старшекурсников записалось. Я смотрела сегодня на обеде — в списке уйма учеников из Хогвартса. Нас ждёт жёсткая конкуренция. — А что за кольца Робустуса? — спросил Гарри. — Вы знаете, какую форму они принимают? — Нет, — призналась Гермиона. Мэрин подал голос с кровати Рона: — Они подстраиваются под вашу суть, могут принять любой вид и точно по вашему размеру. Никто не знает, какую форму в итоге обретёт кольцо Робустуса, пока его на наденут на палец. — У меня тоже нет ни малейшего предположения, какую форму приобрело бы моё, если вдруг Книга меня выберет, — сказала Гермиона задумчиво. — Не если, а когда, — проговорил Рон со вздохом. И девушка послала ему счастливую улыбку. — Гарри, а тебе не интересно, какое кольцо оказалось бы у тебя? — Ну… — проговорил Поттер, — я не думал об этом, у меня нет ни одного кольца, и я не знаю как ведут себя магические кольца. — Кольца Робустуса нельзя потерять, — заметил Мэрин, — то есть, их можно снять, но на них есть что-то вроде магии притяжения. Ты можешь держать его у себя, носить на себе, либо хранить среди своих вещей — например, дома, в сейфе банка, главное — среди своих собственных вещей, которые принадлежат тебе или твоему роду. Окажись магическое кольцо Робустуса где-нибудь на дне озера случайно, оно вернётся к твоим вещам так же как мы аппарируем с места на место. Гарри удивлённо взглянул на него. — А для чего магические кольца нужны вообще? — Для разного. Самое распространённое — для брачного союза. Есть ещё следящие магические кольца. Такие часто надевают детям, чтобы знать, где они. Хотя ведь и заклятие можно наложить. И есть кольца, заколдованные на лучшую концентрацию, ясность ума, есть даже наоборот — не для слежения, а от чужих следящих чар. Иначе говоря, это те же самые артефакты различной мощности. Есть кольца рода, которые передаются из поколения в поколение — его носит глава рода. Дарственные памятные — с гравировкой из символов либо слов, которые слегка нагреваются, если тот, кто подарил его, думает о тебе. Подозреваю, что кольца Робустуса — это просто памятный артефакт, символическое выражение его благосклонности. Некоторые академии в прошлые века, да и в древности тоже так поощряли лучших из своих рядов — для них создавались перстни как атрибуты власти их разума и движущей силы науки. — Идёмте на ужин? Я проголодался от ваших высокопарных разговоров, — Рон сорвался с кровати.

***

Урок чар в понедельник прошёл довольно успешно. Они отрабатывали заклятие ускорения роста растений, и почти у всех получилось добиться хотя бы какого-то наглядного результата к концу занятия. На обед друзья шли в предвкушении. Положив себе в тарелку куриную отбивную и рисовую кашу с овощами, Гарри набросился на еду. Рядом уселась Салли и принялась обсуждать американские панкейки с Гермионой. Рон демонстративно зевал, а Гарри думал о том, что сейчас они отправятся на зелья... он должен их пережить, не смотреть на Снейпа так, будто без него не может. И не думать о нём каждую секунду, желая дотронуться до чёрной мантии, импульсивно развернуть его и совершенно нескромно целовать. Пройдя до подземелий, поправил галстук, разгладил мантию и зашёл в класс. Бросил на Рона ободряющий взгляд, когда Уизли робко улыбнулся, вытаскивая своё поправленное эссе. В класс вошёл Снейп, и он был темнее грозовой тучи. — Сегодня будет опрос! — рявкнул он, и ближайшие к нему ученики вздрогнули. Гарри понятия не имел, почему он в таком состоянии. То есть, он и так обычно был хмурым и довольно язвительным, но сегодня, казалось, его совсем что-то вывело из себя. — Вопрос к мисс Ленинг. Как вы считаете, перспективы, о которых говорит Лучиано Берзини по поводу опытов Стражинского оправданы с практической стороны? Мари застыла на месте. — Извините, сэр. — Минус десять очков с Гриффиндора! Мистер Ристэр, как отличить порошок из панциря краба от порошка из тритона? — Ну… порошок из тритонов — серого цвета, а порошок из панциря крабов — более зеленоватый. — Можно ли заменить один другим? — Мм… иногда? — Никогда! Пять очков с Гриффиндора! — Мистер Уизли, почему в зелье Скованности входят водяные лилии? Рон потупил голову. Не дождавшись ответа, Снейп рявкнул: — Ясно. Минус десять очков с вашего факультета. Мистер Джэрис, можно ли сварить зелье Ревности Лайонинга за полчаса? — Нельзя, сэр. Его нужно варить суммарно восемь часов. — Почему? — Потому что иначе порошок из когтей стервятников не отдаст свои свойства. — Хоть кто-то читает учебник! Слава Мерлину. Десять очков Гриффиндору. — Мисс Уизли, в каком году открыли зелье Порцениуса? Джинни помотала головой. — Как жаль… а век назовёте? — Восемнадцатый. — Девятнадцатый. Минус десять очков. — Мисс Грейнджер, — криво улыбнулся Снейп, — как свести на нет феномен Леона, на который указал Гедеон Анаржей? Девушка мгновенно перевела дыхание для ответа. — Нужно лишить грибы перед добавлением в зелье хитиновых соединений. — С помощью чего? — Вымачивание в солевом растворе. — Десять очков вашему факультету. — Мистер Поттер, у нас закончились лёгкие вопросы, — ухмыльнулся Северус. — Вопрос для нашего героя, автора сногсшибательной работы по Ледяному морю… что же у вас спросить? Северус постучал пальцем по губам в наигранном задумчивом жесте. — Зачем нужен прах дракона в Ледяном море? Гарри подумал: «и это сложный вопрос?» и на автомате выдал: — Он позволяет отталкиваться от вибраций, которые производят колонии морских магических существ. Поэтому линии на карте не ведут к ним, если сварить зелье и применить его. — Почему он отталкивается от них? — Драконы стремятся к уединению, как и Вы, сэр. В классе воцарилась тишина. — Что вы сказали? — прошипел Северус. Гарри осознал, что выпалил далеко не сразу. Джинни засмеялась, но сделала вид, что кашляет. Гермиона, расширив глаза, уставилась на Гарри как на спятившего. Рон покрутил у виска за спиной Снейпа. — Мистер Поттер, как всегда демонстрируете характер, ни дня без открытий. Время писать статью в «Альманах зельевара». Вы предложите там заменить пепел дракона на пепел своего профессора? Раз уж мы оба любим уединение — я и драконы? Джинни свалилась носом в парту и захрипела. — Замолчать! — рявкнул Северус. — Так что, Поттер? — Профессор, я не хотел… драконов нельзя заменить ничем, и вами тоже. — Я вас пущу на ингредиенты, Поттер. Может, вы знаете, где пригодились бы? — Знаю, сэр. С моей помощью уже сварили зелье Возрождения. Так что маги вполне пригодны в качестве ингредиентов. От кого кровь, от кого — плоть. Снейп изогнул бровь, подойдя совсем близко. — Может, мне что-нибудь сварить из вас прямо сейчас? Гарри уставился в его глаза, отмечая двойной смысл вопроса и его близость. Ощутил, что у него болезненно встал. Неуместное возбуждение заставило щёки гореть, сердце пропустило пару ударов, а сам он почувствовал себя малорослым подростком, способным прийти в боевую готовность без веской причины. — Хотя нет, ведь вы Золотой мальчик, символ Хогвартса, оплот веры и справедливости, светило и надежда Науки! Гарри даже не понял всё, что он сказал. Но он понял, что над ним начали издеваться. Снейп посмотрел с демоническим презрением, и Гарри сразу бросило из огня в холод. — Для тех, кто не знает, исследования мистера Поттера в области изучения Ределуиса превзошли все ожидания. И были опубликованы в «Зельеварении сегодня» в сентябрьском выпуске на днях… В этой ситуации забавно то, что мистеру Поттеру удалось соблюсти все условия крайне капризного зелья. И, к тому же, открыть к нему антидот. Считалось, что его не существует. Однако мистер Поттер был так любезен заняться этим вопросом, что попал на этот раз не на обложку Пророка, а на обложку научного журнала. Тем не менее, — продолжил Снейп, — наш герой по какой-то причине предпочитает теперь демонстрировать крайне низкие для себя результаты, смешивая себя с драконьим дерьмом. — Что? — глухо проговорил Гарри. — Вы опубликовали? Нет… Вы шутите. Я же не мог… Да кто угодно мог! — Вы что, мистер Поттер, я говорю совершенно серьёзно! Литературное творение для Аполлона тоже вошло в публикацию. Может, прочитаете в качестве примера своим одногруппникам? Никто не прольёт свет на это зелье больше, чем вы, из ныне живущих магов. — Профессор… я не могу. Это личное! — Не для научного сообщества, Поттер. Начинайте. Гарри сглотнул несколько раз. — Иначе я лишу Гриффиндор пятидесяти баллов за ослушание. Может быть, у вас после этого ещё останется несколько рубинов. Гермиона снова округлила глаза, уставившись на друга. Гарри честно пытался представить, что он один. Что ничего такого он там не написал. Но не выходило. Он помолчал, успокаивая дрожь в пальцах. Снейп облокотился на свободный стол рядом, выжидающе глядя. Гарри уставился на лицо мужчины с расширенными от страха зрачками. Горло сжали невидимыми тисками. Ни за что он не может процитировать то, что написал Снейпу в работе. И он прочёл начало того, что действительно писал для посвящения. С первыми же словами видя замешательство Снейпа, который понял, что читает он вовсе не стих, присланный в эссе: Я нашёл себя у перил, опустившись на лестнице — и вздохнуть не мог, Как это сердце в груди продолжать носить, позабыв твою скорбь, О которой ни разу ты не сказал, словно я для тебя — никто. — Достаточно, — проговорил Северус, посмотрев на него очень многозначительно. Гарри подумал, что мужчина, только что толкнувший его к позорному столбу, наконец-то хоть немного удовлетворил свою кровожадность, раз уж остановил. Хотя он бы и сам не стал читать дальше, сославшись на то, что продолжения и вовсе нет. Снейп помолчал, проходя мимо Поттера. Мэрин с осторожным интересом уставился на него. Северус снова взглянул на Гарри. — Прочтёте лекцию о Ределиусе? Для тех, кто не знает, зелье относится к ментальным и входит в пантеон Божественных зелий. Активировать такое можно лишь с благословения определённого божества, которому оно посвящается. Для таких наиболее часто характерно подношение в стихотворной форме, а также высочайшая точность в приготовлении самих зелий. И даже то, где собирались ингредиенты, имеет веское значение. Гарри подумал: а что, если бы он собирал живые цветы не в Греции, а где-нибудь в Болгарии, что тогда? Ничего бы не вышло? — Мало того, что уже это осуществить трудно, так ещё не менее важно выполнить и условие, и предназначение зелья, иначе можно попросту умереть. Но для нашего героя — это всё мелочи жизни, ведь когда это он не рисковал благородно и безропотно собственной жизнью? — Я не знал! — прокричал Гарри. — Не знали, что можете умереть? — в его тоне сквозило раздражение. Рон обалдевше смотрел то на Снейпа, то на Гарри. — При первом принятии зелье требует выполнить то, чего боишься больше всего,, — проговорил профессор. Что ж, информация для Гарри была новой. Откуда ему было знать, что он больше всего боится признаться Северусу во всепожирающей страсти, чувствах, о которых писал на Гриммо, в желании целовать его? И сделать это. Ведь вряд ли он больше всего боялся игры на рояле в своём доме. Или Рона и Гермионы… На земле для него не осталось ничего страшнее безразличия Северуса. И он отправился к нему посреди ночи, испепеляемый желанием увидеть. — Зелья из Божественного пантеона накладывают определённый отпечаток на магический потенциал, который не может исчезнуть. Несомненно, их стоит пытаться варить только сильным магам, но и это ещё не всё. Они возвышают вас до подобия божественного проявления на земле, по-другому это именуется «сопричастный» — больше, чем жрец, но меньше, чем «первый источник силы». Но можете не ждать, бросившись варить какое-либо из них, что тут же преуспеете и пуститесь вершить судьбы. Для буквально каждого мага, за редким исключением, пытаться варить эти зелья — всё равно, что стучать в закрытые двери. Однако, преуспев однажды с одним, можно надеяться с высокой вероятностью, что и другие будут удаваться. Так, мистер Поттер может заняться ими со спокойной душой и осчастливить нас новыми исследованиями в этой очень слабо проторенной области. Северус снова подошёл к Поттеру. — Вряд ли вы понимаете, что это означает. Я выбирал для вас теоретическое задание между несколькими зельями — между сложным Арелаидом и почти невозможным Ределиусом. Всё таки выбрав Ределиус, я ожидал посредственных сухих фактов из учебника в вашем эссе. А в итоге получил удар. Попытки варить эту группу зелий были провальными для почти любых мастеров зельеварения, и дело здесь не в технической части. Они оказались не по зубам и мне тоже. Но не вам, мальчику, который путал лапчатку с эхинацеей. Мальчику, который не знал как шинковать мандрагору. — Да я понятия не имел, — прокричал Гарри, не контролируя себя, даже бессознательно вскочил со стула. — Вы обстоятельно варили зелье, проведя все этапы как по струнке, и понятия не имели, что делаете? — Не знал, что оно может запросто не получиться. — Вы потрясающе наивный человек, мистер Поттер. Вас ничего не насторожило, когда вы принялись осуществлять это безумие? — Ну… я просто хотел выполнить Ваше задание. Северус расхохотался, вызвав приступ паники у нескольких студентов. Гарри и самому казалось, что он выжил из ума. — В зельеварении есть такое, что почти никогда не получается, вари хоть пятьсот раз, — заметил Северус, — как эти зелья Божественного пантеона, вроде Ределиуса — зелья Аполлона, или зелья Повеления Деметры, Эроса-Танатоса и остальных. Может быть, пройдут годы, и на карточках с шоколадными лягушками появится наш Золотой мальчик... где будет написано «Мастер зелий Божественного пантеона» вместо блекнущего на этом фоне «Победителя Тёмного Лорда»? Гарри покачал головой. — Профессор, Вы переоцениваете… абсолютно точно перегибаете… — Это вы ничего не поняли о себе! Это я… Северус наклонился к его уху, так, чтобы больше никто не услышал, прошептав: — Не стою вас. Гарри не знал, на чём остановиться: хотелось ударить его по лицу, разрыдаться стоя на месте и дать по лицу и себе тоже, и всё это одновременно. — Поттер, не падайте в обморок. Гарри уставился на Северуса снова, по-настоящему желая припечатать мужчину к полу и бить его до тех пор, пока тому не станет ясно как день — что он, чёрт возьми, хочет быть с ним. И уже этой причины более, чем достаточно, чтобы не слушать очередной бред про то, кто кого стоит, что им нужно, а что не нужно. Это было очень странно… он не хотел делать ему больно, совершенно не хотел, но он не знал как до него ещё может дойти. — Северус Снейп, — беззвучно прошептал он одними губами, выражая невыразимое агрессивное смятение одним лишь его именем. Мужчина слегка наклонил голову, глядя ему в глаза, будто понял, что Гарри хочет его ударить, и едва заметно улыбнулся. Гарри смотрел как он разворачивается и идёт к своему столу. — Светило науки, — мягко проговорил мужчина, — потрудитесь прочесть лекцию о Ределиусе. Гарри был так зол, что… Мерлин ему помоги! Кое-как описав исторические данные, подробности приготовления, Гарри замолчал, с бешенством смотря на мужчину. — А как же процесс подготовки ингредиентов? Знаете, крайне любопытно узнать подробности. — Конечно, профессор Снейп, — проговорил Поттер, продолжая испепелять взглядом так, словно лишь чудо удерживало зельевара от расправы. — Аппарировал в Грецию. Нарвал там нужное количество анемонов, а потом прошёл до водоёма. Расстегнул рубашку, избавился от одежды. Режущим заклятием оборвал водяные лилии, едва не забыв, зачем нырял. Ощущение воды на коже было настолько прекрасным, что теперь я могу использовать это воспоминание для Патронуса. — Поттер, вы издеваетесь? — Таковы подробности, — с улыбкой отозвался Гарри. Он, конечно, не снимал с себя всю одежду, но зачем Северусу об этом знать? — Цветы флёрдоранжа мне предоставил другой Ваш нерадивый студент, замечательный герболог Невилл Лонгботтом, который умудрился посадить апельсиновое дерево и держать его под заклятием ускоренного роста при нужной температуре. Так что у меня оказались цветы. Остальное — то, что не требовалось в живом виде — достал самым обычным способом. — Как вы выдерживали это зелье после того, как оно было сварено? Неужели в этот день в Англии беспрестанно светило солнце? Или вы использовали Lumos Salem до самого конца светового дня? Гарри покачал головой. — Нет, я отправился в Грецию, в то же место, где нырял за лилиями. И провёл там всё время до заката, провалившись в сон после посвящения. — Обнажались? — уточнил Северус. — Был одет полностью, не хуже наглухо закрытых монахинь при старом укладе Вестминстерского Аббатства. Рон пытался подавить смех. — Что произошло, когда вы выпили зелье и что случилось после? — Почувствовал всё сильнее, чем прежде. Это странно прозвучит, но… красоту… и дорогу к ней. Поговорил со своим домовиком, довёл до слёз, хотя ничего плохого не сказал. И поздно вечером смотрел маггловское кино с Роном и Гермионой. Снейп взглянул на растерянную Грейнджер. — Поттер говорил что-либо неправдивое, плохое или чрезмерно откровенное? Гермиона помотала головой. — А что он говорил? Рон уже открыл рот, но Снейп бросил: — Помолчите, Уизли, я хочу услышать оценку Грейнджер. — Гарри… комментировал ситуацию в фильме стихами и отвечал на наши вопросы, тоже стихами. Нам… было страшно за него. Мы не ожидали. Но выглядел так, будто он в порядке… Утром играл на рояле, музыка была восхитительной. — Гарри играл на рояле? — выпалил Рон на весь класс. — Под Ределиусом в квиддич не играют, Уизли, извините Поттера за неоправданные ожидания. Неоправданные ожидания? Гарри сразу вернулся к тому, с чего начал — к гневу из-за того как его вывел Северус Снейп, и весь подобрался. — Поттер, что случилось ночью? — Я… писал кое-что, потом мне стало очень тоскливо. И я больше не мог находиться в доме. Думаю, это та часть, которую боишься сделать больше всего. Так что, будьте добры, профессор, остановитесь. Снейп бросил на него нечитаемый взгляд. — Поттеру дважды «Превосходно» — за Ределиус и за изобретение антидота. И минус двадцать очков за то, что раздражали меня в течении урока. Сдайте эссе. Ну конечно, Снейп не может поставить «Превосходно» и жить после этого как ни в чём не бывало. Нужно непременно отнять у них очки. Снейп собрал их работы и швырнул себе на стол. — У нас второй урок, можете провести десять минут как угодно. Поттер — в мой кабинет за справочной литературой по вашей области зелий для будущей карьеры. — Какой карьеры, профессор? Я собираюсь стать аврором. — Вы что, с ума сошли? — проговорил Снейп. — Выжил из ума давно, — холодно отрезал Поттер. — Да это всё равно, что собирать осенние листья с тротуара, когда можете коснуться звёзд на небе. — Вы ничего не понимаете в миссии авроров, это… — Бумажная работа с отчётами, статистикой, мелкие преступники, жалкие дежурства, утомительные собрания с напыщенным, ничего не делающим начальством, накладывание и снятие посредственных защитных и охранных чар, слежение за порядком на массовых мероприятиях, допросы с применением жестокости, если повезёт поймать кого-нибудь более значимого, чем Наземникус Флетчер. Что я не понимаю в миссии авроров? — спросил Северус, нависнув над ним высокой чёрной фигурой. Гарри раскрыл рот. — Вы мной манипулируете! — закричал Поттер, уже не выдерживая собственных эмоций и потрясений. — Если Вы превратите свою жизнь в жалкое пепелище, Поттер, если вы не станете заниматься зельями Божественного пантеона, я вас на лоскуты порву! — Ты сволочь! Ты настоящая сволочь, Северус! — Снейп, едва это услышал, сбил его с ног заклятием, в мгновение ока оказался рядом, в последний момент не дав совсем резко упасть на пол, потому что схватил за рубашку, и та разорвалась на плече с треском. Гарри приоткрыл рот, но так и не понял, как быстро тот отпустил, наконец, руку, и он рухнул. Не то, чтобы было больно, но шок от происходящего был огромен. И он смотрел во все глаза. — Падай под ноги, будущий аврор, или на руки, — прошептал он у его уха, не давая Гарри опомниться. Так он уже упал, нет? — Профессор Снейп, что Вы делаете! — кричала Гермиона. — Все пошли вон! Уизли, вон! Занятие отменяется. Гарри ощущал почти всепоглощающее бешенство… — Идите! — тем не менее, крикнул он друзьям. — Мы позовём Дамблдора! — Не смейте! — кричал Поттер, отходя от ужаса так же быстро, как в него до этого погружался. — Оставьте меня с профессором одних. Гарри тяжело дышал, будто пробежал несколько километров, вставая подальше от ног Северуса. — Гарри! — взволнованный голос Гермионы, которая была обеспокоена так, как уже давно не была. — Всё хорошо, идите! — не то, чтобы Гарри верил в «хорошо». Рон недовольно взял Гермиону за руку, бросив взгляд на зельевара, всем своим видом демонстрируя открытую неприязнь и недоверие. Наконец, не сразу, но и они выскользнули за дверь. — Expelliarmus! — прошептал Снейп. Гарри с возмущением взглянул на него. Но мужчина, спрятав его палочку, опять схватил его за порванную рубашку, встряхнув так, что у Гарри снова подкосились колени. А ведь секундой ранее он уже почти встал. — Возмущайся сколько угодно! Я и так столько всего не допустил! Одному Мерлину известно, как я мечтаю извалять тебя по этому полу! Поттер, ты просто берёшь и уничтожаешь все безопасные альковы, сносишь все рубежи. Какая чёртова сила в твоём чёртовом сердце побуждает к этим актам? Гарри попытался ударить его по лицу, но Снейп на лету сжал его руку мёртвой хваткой. — Давай, скажи мне, как сильно ты хочешь стать аврором. Что мечта твоей жизни — подслушивать чужие разговоры, изучать маскирующие чары ночами напролёт. Ходить по домам и опрашивать потенциальных свидетелей разнообразных преступлений, зачастую очень дурацких. И это в лучшие твои дни, когда ты не будешь дохнуть от скуки. — Ты не можешь решать это за меня, — помотал головой Гарри. — А ты не можешь, не имеешь права фамильярничать со мной при студентах. Ты слишком многое себе позволяешь! Я даже не могу представить, что именно поразит твоих одногруппников: «сволочь» или «Северус». Хотя знаешь…! О, ты не представляешь, что теперь начнётся... Я так и не понял, ты просто кретин или решил, что раз довёл меня до оргазма, это... развязывает... тебе руки? Он так страшно проговорил последнюю фразу… Северусу даже кричать не потребовалось. Гарри всё равно не мог представить, как можно произнести это более жутко. — Прекрати, умоляю. Я не хотел. Не соображал. Да, я не подумал… да, хорошо, я кретин. Гарри попытался вырваться из его хватки, оттолкнуться от него подальше. Отбиваясь и снова рухнув на пол прямо рядом со столом преподавателя у доски, он почувствовал пряди его волос, рассыпавшиеся по лицу, когда мужчина к нему склонился. Между ногами, прямо сквозь натянутую ткань, упирался член, и Гарри зашипел, почти заскулил. — Дверь не закрыта, Поттер, — прошептал он. — Ты выгнал студентов с урока. Ты… совсем потерял рассудок? Северус сделал движение бёдрами, ещё крепче пройдясь по его паху, и Гарри застонал в голос. — Ты… ты безжалостный. Снейп подвинулся, вставая, и протянул ему руку. — И жестокий. И да, я первый раз в жизни выгнал студентов с урока. Пусть катятся хоть к самому дьяволу. Из-за тебя, чёртов ты кретин. С меня хватит. — С меня тоже, — остервенело выпалил Поттер, — я смертельно устал на тебя... без тебя... я боюсь простонать твоё имя во сне, накладываю заглушающее заклятие по три раза! И должен... Он не смог договорить.