Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Пальцы онемели и их стало покалывать от нехотя проходящих нервных импульсов: это было первым, что Гарри ощутил. Закрытые веки дрогнули. Голоса набирали силу, пока не стали звенеть, как град, отдаваясь в ушах нестройным шумом, свойственным многочисленным разговорам в большом помещении. Поттер ощутил чью-то тёплую ладонь на своём холодном лице, и почти сразу его руку затрясли, заставляя приоткрыть глаза. — Гарри! — отрывисто проговорила Гермиона. Дамблдор со Снейпом и МакГонагалл скученно стояли рядом, а с ними несколько судей, взиравших сверху вниз. Гарри стало неуютно от того, что невольно приковал их внимание. Гермиона выглядела самой встревоженной. Нужно встать как можно скорее: циркуляция крови уже ускорялась. С каждой секундой он ощущал себя лучше, по крайней мере, куда теплее. Не так, словно внутри прошла ледяная стужа, где сам он был воплощённой зимой всё равно что в объятиях маггловской снегоуборочной машины. — Вы в порядке, мистер Поттер? — обеспокоенно спросила МакГонагалл. Гарри сделал глубокий вдох и ему даже удалось не закашляться: — Да. — Как любопытно. Что ж, теперь мы можем посмотреть результаты, — проговорил Гранберг, отходя с другим судьёй к столу преподавателей. Гарри взглянул туда. Книга уже открылась. — Ты потерял сознание почти на тридцать минут, — тихо проговорила Гермиона, — ты дольше всех не приходил в себя. Я так испугалась! Ты едва дышал. Дамблдор, бросив последний изучающий взгляд, тоже отошёл. Снейп и МакГонагалл последовали за ним. Гермиона, казалось, уже забыла про Турнир, расспрашивая Гарри о самочувствии. Дамблдор несколько минут изучал список после того, как его просмотрели судьи. Директор долго улыбался себе под нос, пока с ума сходившие студенты всматривались в его фигуру, ожидая, когда огласят результаты. Он взмахнул палочкой, и все ватные матрасы исчезли. В зале только горели пламенем камины, а напряжение витало в толпе теперь совершенно отчётливо. — Настал исторический момент. Теперь известно, кто из последнего поколения будет участвовать в Турнире, — проговорил он, выдерживая паузу, однако в ответ увидел лишь лица, ожидавшие большей конкретики. — Альбус, сделайте официальное заявление, пожалуйста, — проговорил Кельвин Ашер. Директор загадочно ухмыльнулся и покачал головой, приступая к оглашению. — Участники от Кастелобрушу: Эвандер Либрах. Нора Мартинес. Кейден Гарсиа. Зал наполнился аплодисментами, чьими-то счастливыми криками и плачем. Какая-то девушка всхлипнула, и к ней засеменила профессор Спраут. — О, у неё есть Умиротворяющий бальзам, — заметила Гермиона явно с облегчением, — или какое-то другое успокоительное. — Участники от школы Салемских ведьм: Лорелея Снитти. Эбби Дижинтол. Ниавея Корс. И они снова зааплодировали. Градус волнения всё больше повышался. — Участники от Дурмстранга: Велимир Павлов. Румен Кастадинов. Симеон Лазаров. Парни пожимали друг другу руки. Дамблдор благосклонно улыбнулся и продолжил. — Участники от Ильверморни: Генри Жерион. Салли Пилварди. Дрэйк Тарвин. Гарри услышал, как Салли победно вскрикнула и улыбнулся ей. Дрэйк вёл себя так, будто ни капли не удивлён. А Ребекка заревела. К ней подошла Спраут, вручая фиал с зельем, но девушка, замахав руками и хаотично обтирая лицо манжетами мантии, воскликнула: «Нет!» и продолжила тихо всхлипывать. Мадам Помфри почему-то не было в зале. — Участники от Шармбатона: Даниэлла Годфруа. Изабель Моро. Мариса Креспен. Девушки обнялись. Гарри как раз от этого пансиона благородных девиц ожидал самой неистовой истерики и почти с удивлением отметил, что хотя бы они не ревут — ни от счастья, ни от печали. Дамблдор подождал, когда шум в зале стихнет. — И, наконец, участники от Хогвартса, — проговорил он в наступившей тишине. Гермиона застыла на месте. Гарри даже показалось, что она сильно побледнела, а потом прикусила свои губы. Он осторожно сжал её плечо. — Профессор Дамблдор, скажите! — тихо взмолилась Минерва. Директор лукаво взглянул на декана Гриффиндора из-под очков-половинок. — Гермиона Грейнджер. Элизабет Гилдстоу, — проговорил директор. — Гарри Поттер. Минерва рухнула за стол преподавателей, налив себе вина в кубок. Гермиона подёргала Гарри за руку. — Что он сказал? — её голос дрогнул. Девушка выглядела такой растерянной, что Гарри всерьёз раздумывал о том, чтобы попросить для неё зелье у Спраут. — Тебя выбрали, Гермиона, — проговорил он, — и ещё рэйвенкловку, Элизабет Гилдстоу, это подруга Луны. И меня. — О… я не ослышалась, — более окрепшим голосом произнесла она. — Ага, профессор МакГонагалл уже отмечает, посмотри. Минерва уже второй кубок наливала, с торжеством глядя на Северуса. Но Северус смотрел только на Поттера. — С ума сойти, с ума сойти, Гарри! — Гермиона пыталась перекричать шум в зале. Гарри уже хлопали по спине, Гермиону поздравляли, от объятий её волнистые каштановые волосы превратились в раскуроченное гнездо. Несколько слизеринцев бросили на них злые взгляды. Спраут поила группу рэйвенкловцев, бившихся в настоящем отчаянии. — О, — Гермиона грустно посмотрела в их сторону. Одна из девушек и вовсе упала на пол в припадке, утирая рукавом мантии слёзы и вколачивая сжатые кулаки в пол попеременно, — гораздо страшнее, чем выглядела истерика Ребекки из Ильверморни. Её смогли поднять только с третьей попытки. Гарри не представлял какой огромный смысл для этой девушки имело участие, сочувственно глядя на печальное зрелище. Он сомневался и очень глубоко, что Гермиона могла отреагировать на неудачу с отбором подобным образом. Гермиона просто продолжила бы учиться. Была бы расстроена и подавлена, но всё же не вела бы себя так. Девушка рыдала навзрыд, словно у неё земля взрывается под ногами, личность стирается, а всё будущее вот-вот исчезнет в мрачной беспросветной пустоте. — Спасибо всем, кто отважился принять участие! Вы настоящие молодцы, вне зависимости от выбора артефакта, мы гордимся всеми вами, — утешающе проговорил Дамблдор. — Теперь я прошу остаться избранников. Студенты стали выходить. Одни были спокойны, другие — озадачены или расстроены, а некоторые прятали глаза. Джинни осторожно улыбнулась Гарри и Гермионе, протиснувшись к ним поближе. — Я рада, ребята, — проговорила она, — давайте ночью отметим! Я схожу на кухню. И не смейте отказываться! — с весельем проговорила она. — Целых двое гриффиндорцев оказались участниками от Хогвартса. Настоящий триумф. Профессор МакГонагалл не заметит даже если мы всю башню на кусочки разнесём сегодня. Гарри рассеянно кивнул. То, что Минерва вот-вот переберёт вина, казалось очень вероятным. А вот у него, кажется, проблемы. Гарри вспомнил, сколько теперь ему придётся учиться всему неведомому в срочном порядке. И ведомому тоже, но плохо изученному. Так что облегчение его не накрыло. И безудержное счастье тоже. Эмоций у Гарри было всё же больше, чем, например, у Дрэйка Тарвина. По крайней мере, артефакт не посчитал, что он тупой недотягивающий. В противном случае, это стало бы поводом позагоняться, чтобы там не сказал Северус. Дверь закрыли, Дамблдор ещё сильнее приглушил свет. Одна из судей, Аделаида Бронвиц, подняла со стола небольшую шкатулку, заговорив неземным, артистичным, но сильным и очень чётким голосом: — Каждый, кого выбрала Книга Робустуса, должен взять кольцо и надеть себе на указательный палец. Если вы правша — надеваете на правую руку. Если левша — на левую. Если амбидекстр, то надеваете на ту руку, которой наиболее часто пишете. И она стала ходить между студентами так торжественно и изящно, насколько возможно. Когда она оказалась рядом с Гарри, он даже не сразу понял, что ему нужно взять кольцо. — Мистер Поттер, руку. Взглянул на зеленоглазую ведьму, замявшись на мгновение, и взял одно. Потом настала очередь Гермионы. — Моё единственное кольцо, и то от неизвестного мне мага, — шепнул Гарри с иронической улыбкой, когда Аделаида прошла дальше. — О, ты привыкнешь! Правда, Гарри! — подбадривающе сказала девушка. — Я боюсь надевать, и так хочу! Вдруг кольцо примет образ морды Косолапа в его плохом настроении? — Моё точно примет образ Нимбуса, избитого Дракучей ивой, — полушутя проговорил Гарри. Многие другие уже надели кольца, завороженно глядя на свои пальцы. Гарри таких взглядов на своей памяти не помнил. На лицах отражались удивление, восторг, но больше всего — благоговение. Он ощущал пальцами гладкую структуру серебряного кольца. Решившись, он медленно стал нанизывать его себе на указательный палец правой руки. Стало тепло, потом немного больно, потом холодно, и почти сразу после этого кольцо стало горячим, горячим слишком сильно. Поттер согнулся от боли, накрывающей с головой и не оставившей места ни для единой мысли. Почти был готов упасть, удерживаясь в сознании на последнем издыхании. Всё, что он смог — закричать, когда металл поплыл (какая у него должна быть температура плавления Гарри тоже не был готов осознать). Гермиона схватила его под руку, не давая упасть совсем, и сама закричала от страха. Сильная боль длилась не меньше минуты, которая показалась вечностью, готовой бросить его в сердце пламени до наступления смерти. Но вечность закончилась. Гермиона, глотая слёзы, сочувственно провела ладонями по второй его руке. Это заставило Поттера вспомнить, что он здесь не один и, кажется, не умирает. Он открыл глаза, подёрнутые мучительными отголосками пережитой страшной минуты. Опустил взгляд на застывшую Гермиону, на чёрное пятно других в толпе, а потом на руку, неосознанно, рефлекторно поднятую на уровень глаз в ту же секунду. Гарри поразился бы этому кольцу как первому волшебству в своей жизни, не будь ему настолько оглушительно больно от этих метаморфоз металла. Он переплавился в золото. Мерлин, прямо на его пальце. Металл больше не плыл, приобретя твёрдое состояние, но каждое нервное окончание на пальце всё ещё отчётливо напоминало о том, что произошло, не давая забыться ни на секунду. Ему стали вливать в рот неприятное обезболивающее. Он еле его проглотил, с трудом приоткрывая губы. Кольцо приняло форму лаврового венка в несколько оборотов вокруг пальца, в просветах между листьями были перламутровые опалы: они светились, люминесцируя, как звёздная крошка в световых бликах. Одна из ветвей шла немного в сторону от второй — органично, идеально. — Я же говорил, Поттер, — проговорил Северус, стоя у него за спиной, убирая руку с его шеи, за которую придерживал согнувшегося гриффиндорца, — эти зелья оставляют след. — Почему… — прошептал Гарри, — лавровые листья? — Я потом тебе скажу. Больно? Гарри помолчал, прижимая подбородок к груди. — Ясно, пей ещё.

***

Гарри знатно наглотался обезболивающего и уже почти полностью пришёл в себя спустя несколько десятков бесконечных минут, вспоминая как Северус придерживал его шею, вливая зелье. Они с Гермионой направлялись в башню Гриффиндора. — Это варварство, Гарри, — проговорила девушка, — это ужасно. — Что? — Гарри не был уверен в том, что именно она комментирует. — То, что тебе пришлось проходить через эту пытку с кольцом. Абсолютно бесчеловечно. — Да… хорошо, что палец всё-таки цел. Было удивительным то, что кожа не расплавилась. Она лишь покраснела, но не была повреждена. А ведь по ощущениям тогда жгло даже саму кость. — Я ничего не поняла, — сказала девушка, — почему это произошло. — Видимо, из-за того зелья, что я пил, — нехотя проговорил Гарри. — Из Божественного пантеона? — растерянно спросила Гермиона. — Если бы я не пил его… думаю, кольцо преобразовалось бы в нечто другое, но осталось бы серебряным. Столько недель прошло. И всё равно… я не знал. Не знал, что так будет. Гарри рассматривал и то, что оказалось у Гермионы. У неё кольцо приняло ажурную форму из многочисленных тонких линий, кругов и проходящих через углы петель, в которых были вплавлены капли полу-прозрачных аквамариновых кварцев. Она снова взглянула на своё кольцо. — Такое красивое, — вздохнула она. — Ты знаешь, кварц помогает успокоиться, усиливает интуицию и помогает находить решения. И мне оно чем-то напоминает тонкую паутинку с нависшими на ней каплями после дождя. — Но как это тебя выражает? Девушка задумалась. И Поттеру показалось, что она уже не ответит. Она могла сама не знать, как и он. — Иногда я медитирую, Гарри. И во время медитаций часто вижу линии мироздания, меридианы, параллели и экватор. Цельные и правильные. Понятные… Концентрируюсь потом на отдельных участках литосферы. Я представляю в основном горы, землю, дождь. Эти камни в форме капель выглядят как те, что бывают от дождя. Видишь, они разного размера, но так интересней. Я под дождём часами могу гулять. Чувствовать воду и землю под ногами. Это так… успокаивает и приводит мысли в порядок. — А ты знаешь про опалы? — с беспокойством спросил Гарри. — У них есть какие-то свойства? Гермиона выразительно взглянула на него. — Об опалах известно много суеверий и множество мифов у каждого народа, — Гарри не знал ни одного, а Гермиона, тем временем, продолжала ему отвечать. — Он считается живым камнем... из-за того, что в его составе много воды. Укрепляет силу и волю. И ещё используется для ритуалов, как хороший проводник. У древних греков его название дословно переводилось как «чарующий зрение». Из-за его люминесцирующих свойств. Оправленные в золото опалы удваивают своё магическое воздействие. — А что с лавровыми листьями? Может, моё кольцо могло принять форму любых листьев. Ну, знаешь… из-за интереса к зельеварению? — Я знаю только его свойства для зельеварения, — вздохнула девушка. — Тётя Петуния добавляла лавровые листья в супы, — почему-то вспомнил Гарри. Вот только он сомневался, что кольцо обозначало интерес к первым блюдам. Всё, что угодно, но суп — последнее на этой планете, что могло бы его выражать. — Если ты так говоришь. Я почти никогда не готовлю. К тому же, единственный мой бытовой талант — чары порядка. Рону это не очень нравится, — поморщилась Гермиона, — то, что я так ужасна в готовке. — Зато ты прекрасна во многом остальном. А Рон может и сам научиться готовить, когда понадобится. — Он не привык. Молли всегда готовила на всех. Думаю, он ожидает этого и от будущей жены. А я совсем не испытываю к этому интереса, хоть тресни, — вздохнула Гермиона, — а ты? Гарри посмеялся. — Только под особое настроение… Теперь — почти никогда, — признался Гарри. — У Дурслей мне приходилось часто готовить или быть у тёти на подхвате, почти каждый день, и я это с трудом терпел — кузена требовали откармливать, как свинью, хотя сами Дурсли оправдывали его постоянное желание есть тем, что он просто здоровый крепкий парень. «Наша гордость растёт». Неважно, что вширь. Так что я научился готовить… многое. Дошли до Полной Дамы, Гермиона бросила пароль и, когда ниша портрета открылась, они стали свидетелями оглушительного шума в гостиной. Джинни наколдовала себе боа на шею и кружилась всюду где могла, младшекурсники заливисто смеялись. Мэрин как раз подпевал магическому радио. Бинж и Кори занимались украшением гостиной, создавая разные иллюзии, а Ленинг и вовсе сняла со стен гриффиндорские флаги и стала набрасывать Гарри и Гермионе на плечи, заматывая их в атрибутику факультета. Рон разливал по кубкам сок с улыбкой до ушей. Жаль, что не вино или огневиски: Гарри с удовольствием набрался бы, как МакГонагалл. — Ура! Ура! Гриффиндор — лучший факультет! — орали ребята. И Гарри с Гермионой расхохотались, видя их веселье. Гарри вспомнил, как шляпа едва не запихнула его на Слизерин, отчаянно уговаривая. А Гермиона признавалась ещё на пятом курсе, что шляпа подумывала ввести её в ряды Рэйвенкло. Но ему нравилось то, что он оказался на Гриффиндоре — из-за его друзей, хотя тогда ничего о нём не знал. — Львы! Мы — гордые львы! — орали в гостиной. Да уж, если бы судьба сложилась иначе, сейчас бы в подземельях ему кричали: «Гарри Поттер — змея что надо», пока его перепонки не были бы близки к тому, чтобы лопнуть. А вот Гермионе могли кричать, что она — величественная орлица в Рэйвенкло. Как, наверное, сейчас кричали Элизабет Гилдстоу. Интересно, рэйвенкловцы устраивают вечеринки? Или у них только культурные вечера? Дебаты? Симпозиумы? Консилиумы, которые начинаются у двери, где нет пароля, но есть вопросы, и заканчиваются непрерывным мозговым штурмом? Гарри не знал, насколько и в чём хороша Элизабет Гилдстоу, но раз Книга её выбрала, Гарри догадывался: было за что. — Золото с красным! Огонь и храбрость! — продолжали кричать ребята. — Эй, — смеялась Гермиона, — перестаньте. — Ничего нам не страшно! В полымя, гоооордый лев! — напевали они нестройным хором, — в полымя, что кругом. Мир горит, и не ждёт, в полымя, гоооордый лев! А потом и вовсе спели им полную версию факультетской песни, от обилия употребления «огня» в которой Гарри уже через раз дышал. Но смеялся почти сквозь слёзы, думая, что с таким настроем от их гриффиндорского прайда останутся лишь клочки опаленной шерсти. Его вон уже опалили. — Поздравляем Грейнджер и Поттера! — подняли они кубки. Рон бросился их обнимать, особенно затискав Гермиону. Джинни чмокнула Гарри в щёку и тоже обняла.

***

В постели Гарри оказался поздно, так и не сумев сбежать пораньше. Проснувшись, он запутался в гриффиндорском флаге, один конец которого свисал на пол, а другой пережимал туловище. Одежда была мятой, а волосы разметались. — Помощь нужна? — Мэрин явно веселился. Гарри простонал. Он даже не пьян, но вчера так устал, что раздеваться не было сил. Перед сном только туфли каким-то чудом сбросил. Мэрин стал напевать один из куплетов их факультетской песни, которую вчера они исполнили несколько раз: — В огненном сердце раздаётся львиный рык, Свирепый и непреклонный, наш дух не знает границ. А тебя какая-то тряпка сковала, Гарри. А это уже… границы, — добавил он, давясь от хохота, и наконец-то стал разматывать флаг. Никакой тактичности. Но Гарри и сам прыснул. — С каждым шагом мы обнимаем обжигающий зной… «Нет, про пламя и зной сейчас не надо» — взмолился Гарри про себя. Хотелось пить и в душевую. Он мечтал об уединении, привести мысли хоть в какой-то порядок, пока всё вокруг развивалось так стремительно. Вспомнил, что вчера артефакт его выбрал, потом была пытка с переплавленным кольцом, вечеринка, беспокойный сон, а теперь снова утро. Гарри долго стоял под водой, подставляя лицо под струи, закрыв глаза. Сегодня было три урока: трансфигурация, история магии и ЗОТИ. Гордому льву хотелось убежать в лес и сидеть там — тише воды и ниже травы.

***

На трансфигурации Минерва была трезва, как стёклышко. Наверное, приняла антипохмельное зелье. Торжественно поздравила Гарри и Гермиону перед всем классом. После урока попросила их задержаться, стала рассматривать руки и спрашивать о самочувствии. — Вы жутко выглядели, мистер Поттер. Мы очень испугались. Гарри мог бы сказать «я тоже», но, как ни странно, ощущение боли не вызывало страха — будто ему было просто некогда бояться. Было всепоглощающе больно — и всё. А вот негодование от произошедшего он ещё как ощущал. Гарри, чёрт возьми, ровным счётом не имел ничего против серебра. — Это так необычно, что ваше кольцо переплавилось в золото. Это трансфигурация высочайшего уровня, даже профессор Дамблдор не способен на это, — задумчиво поджала губы она. — Профессор, — решился Гарри, — такое раньше случалось? Чтобы у кого-то тоже, как у меня… МакГонагалл подумала и кивнула. — Я читала когда-то давным-давно старые газеты в министерских архивах. Около двухсот лет назад был подобный случай в Кастелобрушу, где тогда проводили Турнир Робустуса. У девушки, кажется, из Салемских ведьм, тоже трансфигурировался серебряный металл. Насколько болезненно это было — неизвестно, это значилось в сводке газеты как сухой факт. Но, учитывая ваш пример… Мне очень жаль. Поттер, у вас потрясающе красивое кольцо. Но я сожалею о том, каким образом оно вам досталось. — Всё… уже в порядке, профессор, спасибо, — смущённо проговорил Гарри, — Вы могли бы найти имя той девушки? Мне было бы интересно узнать о её судьбе кто она такая. — Я не знаю, получится ли отыскать такие данные, мистер Поттер. Если для вас это важно, я могу подать запрос и заказать подшивки самого архива о Турнире, проводившегося в Кастелобрушу, так как найти снова тот выпуск газеты, не помня даже точного года — всё равно что искать иголку в стоге сена. Называлось ли там имя девушки, кроме её школы — тоже не уверена. Гарри кивнул. — Если вам обоим нужна будет какая-либо помощь, скажите. Мало того, что вы с моего факультета, но ещё вы защищаете честь всей школы. И, более того — Британии. Мы будем рады… — Спасибо, профессор МакГонагалл, — проговорила Гермиона. — Закажите подшивки из Министерства, пожалуйста. — Хорошо, ступайте, не опаздывайте к профессору Бинсу. Гарри про себя фыркнул. Если кто-то опоздает на историю магии или вообще не придёт — Бинс не заметит. Один раз Пивз проходил сквозь стены их класса раз десять туда-сюда, издавая гогочущие звуки: Бинсу было плевать, он читал лекцию о троллях Пенсильвании дальше. Не плевать было только тем, кто спал, усеяв парты своими головами. — Пивз, не мешай спать, — шикнул на него тогда Ристэр, подняв голову. — Ути-пути, какие мы грозные сони… И вот опять стало так скучно, что уже на половине урока истории соблазн заснуть стал непреодолим. Гарри попросил Мэрина его разбудить. — Я тоже хотел попросить тебя разбудить меня, — улыбнулся он. — Понял. Гарри дотронулся до спины Гермионы, которая сидела впереди них. — Что? — тихо спросила она, обернувшись. — Разбуди нас, пожалуйста, когда закончится урок. — Гарри! — недовольно шикнула она на него. И он улёгся щекой на парту, наплевав на лекцию призрака. Его бы сейчас даже Пивз не разбудил.

***

На обеде Дамблдор сказал, что завтра приедет журналист и фотограф из Ежедневного Пророка, чтобы написать обо всех участниках. Гарри недовольно посмотрел, думая о том, какого именно журналиста те пошлют… Время для представителей Хогвартса как раз выпадало на время урока чар. Гермиона возмущённо прошептала: «почему?» Она не хотела прогуливать урок Флитвика, и так было сложно. На ЗОТИ Мильтон вывел их на улицу, объясняя, что они будут проходить одну из областей стихийной магии, а именно земельные разломы. На урок к ним присоединились участники от Ильверморни и Шармбатона (все, кто не прошёл к участию в Турнире, утром покинули Хогвартс, чтобы продолжать обучение в своих школах). — Не волнуйтесь, даже у опытных магов не получается сильно разверзнуть землю. Обычно удаётся выкопать одним махом яму для могилы с помощью этого заклятия, ну или сделать небольшую траншею, окопы. У кого как. Гарри поверить не мог, что они будут этим заниматься. Пройдя до самого края Запретного леса, все остановились. Мильтон рассказал о заклинании, движении палочкой, предлагая им попробовать. У половины не получилось вообще ничего. Ещё несколько человек смогли добиться того, что вырыли ямы, напоминающие маленькие котловины для посадки деревьев. У Салли вздрогнула земля, и Мильтон сказал, что это уже близко к тому, что требуется. Хотя разлом получился довольно тонким, но это хотя бы была не яма для растений. Салемские ведьмы очень старались, все втроём слаженно применяя магию. Другие отступили подальше. Треск был довольно зловещим. У них получилось что-то вроде траншеи трапециевидного сечения. — Отлично! — похвалил Мильтон, отходя дальше, где земля пока не пострадала от их усилий. — Мистер Поттер, пробуйте. Гарри переживал, что сейчас выставит себя идиотом и молчал, долго пытаясь собраться. — Давайте же, — подбодрил Мильтон. Гарри изучающе осматривал землю, представляя как сила его магии пронизывает её насквозь, как было нужно. — Descendo terra aperiam! — он сделал движение палочкой, уводя локоть с полуоборота от низа вверх, и коснулся кончиком палочки чёрной земли. Почувствовав неладное, он стал делать быстрые шаги прочь. Гермиона закрыла рот руками, Рон сгрёб друга, оттаскивая его назад. Земля задрожала и оглушительно треснула, расширяясь до размеров узкой реки. Комья летели вверх, доставая до самых крон высоких деревьев неподалёку. Бинж в ужасе заверещала. Несколько вязов обнажили старые обширные корни, сваливаясь в образовавшийся разлом с треском веток и переламывающихся оснований. Это было действительно страшно. Гарри с ужасом смотрел перед собой, едва не похороненный по собственной милости. — Да уж, мистер Поттер, — покачал головой Мильтон шокировано. — Простите, сэр! — крикнул Гарри. Рон как раз отпустил его. — Мерлиновы уши! Вы извиняетесь, что вам хорошо удалось стихийное заклятие. Кто же знал! Какой обрыв, — с ужасом прокомментировал профессор, тряхнув каштановыми волосами. — Вы уже применяли это заклятие раньше? — с подозрением спросил он. Гарри растерянно помотал головой. — Похоже, у вас дар к стихийной магии. К земельной уж точно. Кто ещё хочет попробовать? Помилуйте нас небеса! Поттеру почему-то было стыдно. Ему не хотелось ломать деревья и кого-то пугать. Он и сам был напуган. Он ведь ничего такого раньше не делал. Ужасный оглушительный звук до сих пор стоял в ушах. Остаток урока прошёл спокойней. Опасных для жизни разломов больше не было. Мильтон поставил Гарри «Превосходно», смотря на него с опаской и просьбой больше в этом заклятии не практиковаться. Гарри и не хотелось. Свой успех Поттер воспринял довольно уныло. Едва ли кто-то расстроился больше, чем он сам. Шокированными были все, а расстроенным — только он. Мильтон задал прочитать большую главу о видах земельной стихийной магии. Гарри сглотнул, с опаской думая о других заклятиях земли. По дороге в замок они молчали. До ужина было ещё несколько часов. Мантия была целиком в земляной пыли, и Гарри, идя по лестнице, столкнулся взглядом с Северусом, который что-то обсуждал с Синистрой недалеко от дверей в Большой зал. Бросив на него хмурый взгляд, смешанный с недоумением, и дождавшись не менее безрадостного взгляда в ответ от Гарри, он красноречиво сузил глаза. Синистра поправила волосы. — Профессор Мильтон, подождите, — сказала женщина. И увела его под руку в сторону, кивнув Северусу на прощание. Стоя пока ещё на ступеньках повыше, Снейп выглядел как высокая чёрная скала, нависающая над простым смертным. Снейп стал спускаться по лестнице. Гарри тихо прошёл мимо, а потом замер и обернулся. Но не смог его при всех окликнуть.