Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

У Северуса был сложный день. Вечер был не лучше. Ранней ночью старосты притащили Юлиана Офайта, который лазил по подземельям, как у себя дома. — Едва начал четвёртый курс, а уже трижды пойман. Профессор Снейп, мы предупреждали… Снимали баллы. Выводили в вестибюль. И вот, опять… — Снова за своё, — вставила девушка. — И где именно поймали? — В восточном коридоре у прохода к яме слизней. Кровавый Барон сообщил, что там ошивается какой-то… мм… в общем, он не соврал. Северус смерил Юлиана тяжёлым взглядом, упёрся руками в стол, а потом с грохотом захлопнул какую-то книгу. Так, что и мальчишка, и его старосты — все разом подскочили. — Вы там на Рэйвенкло совсем скучаете? Если не хотите лишиться всех свободных вечеров до конца семестра, советую признаться. Сразу. Чем. Занимались? Мальчишка явно почувствовал себя не в своей тарелке. Словно до него только дошло, до чего, собственно, докатился… Если слизеринцы не избегали своего декана, того же самого вовсе нельзя было сказать о других. — Корвин, Элла, вы можете идти. — Жаль, Вы это не мне, сэр, — проговорил тихо рэйвенкловец. Старосты переглянулись, словно перед ними стоял умалишённый, всплеснули руками, но так, словно испачкались, а потом вышли, закрыв дверь. Мальчик несмело поднял на Северуса глаза. — Я жду. У меня нет времени смотреть, как вы придумываете себе оправдание. Поторопитесь, — жёстко проговорил он. — Карта Хогвартса неточна, — негромко отозвался Юлиан, — каждый год я… изучал замок, сэр. В этом году я хочу исследовать подземелья. — Вот как, — кивнул Снейп, словно только что услышал исчерпывающий ответ. А потом резко ударил ладонью по столу. Мальчик инстинктивно вздрогнул снова. — Сэр, я не делал ничего… — Ничего такого, я понял. Я постоянно это слышу от студентов, причём в любой части замка. «Я не делал ничего такого». «Ничего предосудительного». «Ничего опасного». «Ничего запретного». Если сложить все ваши отговорки, получится, что именно этим в Хогвартсе все и занимаются. Делают это загадочное «ничего», — ядовито процедил он последнее слово. Мальчик был очень бледен, но Северус и так прекрасно знал, какое впечатление умеет производить. — Сэр… мне правда очень интересны все эти уровни. — Знаете, что вам должно быть интересно? — Обычные задания профессоров, — кивнул он со скукой на лице, найдя в себе смелость посмотреть в эти чёрные глаза. Северус раздражённо вздохнул. — Хорошо, я вижу, случай тяжёлый. Слушайте внимательно. Подземелья — не территория для изучения. Мы не пускали в них никого, даже ликвидаторов заклятий. Знаете, почему директор не сообщает об этом на каждой приветственной речи? Никто в здравом уме не полезет дальше нескольких хорошо изученных коридоров. По всей видимости, это касается любого, кроме вас. Поэтому выучите, как мантру, Офайт: вам запрещено ступать куда-либо, кроме как в класс зельеварения. Подземелья простираются так далеко, что не хватит недели обойти их полностью. Они не только под замком, но и под Чёрным озером. Во многих местах очень опасно. Есть такие магические ловушки, из которых вас вообще никто и никогда не достанет, даже если очень захочет помочь. Это понятно? Он дождался кивка. — Советую запомнить, что вы не штатный картовед Хогвартса, — зарычал Северус, — вы никогда больше не полезете на уровень ниже или другие. Мальчик слушал и только сейчас вздохнул. — А вы мне их не покажете сами? — спросил и, заметив выражение лица Северуса, сделал шаг назад. Северус ушам не поверил и едва удержался от потока ругательств, которые так и просились сорваться с языка. Он боролся с собой. Ему ещё не хватало увидеть истерику для полного счастья. — Нет. Во-первых, как я сказал, а вы, если и слушали, то не поняли, эти места не предназначаются даже для хорошо обученных магов. Для вас и подавно. Во-вторых, у меня нет времени, чтобы развлекать студентов экскурсиями. Это не ваша территория. Не ваше дело. — А… как же Тайная комната? Гарри Поттеру всё можно, а мне нельзя? Я бы тоже хотел увидеть это место. Я сам собирался всё найти. Северус сощурил глаза. — Решили подвиги Поттера повторять? — ледяным, вкрадчивым тоном проговорил он, — Если не хотите, чтобы вас исключили, а это можно устроить, вы не будете соваться в подземные лабиринты. С картой или без карты. Понятно? Мальчик упрямо посмотрел. — Я могу идти? — Конечно, у вас есть ноги. Воспользуйтесь. Юлиан сжал губы и Северусу даже показалось, что тот всё равно не выйдет, пока не доведёт его до белого каления. — До свидания, сэр. Неужели… Северус холодно взглянул на дверь, и опустился обратно за стол. Раздражение медленно, но уверенно, охватило и шипело, как капли кислоты. Надо же, ещё и Поттера с Тайной комнатой приплёл. Будто Поттер только и делает, что лазит по недрам подземелий. Даже он не настолько отбитый. Поттер вообще вёл себя неплохо. По крайней мере, в этом году.

***

Ночь Северуса была не лучше. Синистра обратилась с просьбой патрулировать вместо неё, потому что настало наилучшее время для наблюдения за кометой Джакобини-Циннера. И, мало того, ещё и за астероидом Ганимеда, который к Земле подойдёт очень близко, что вообще случалось крайне редко. Северус выслушал причины и бросил короткое «да», к тому же, и сама Синистра патрулировала вместо него на выходных, когда ему нужно было отбыть на конференцию зельеваров. Она очень обрадовалась. Только, похоже, студенты в чулане на третьем этаже — не слишком, когда он вытащил их оттуда. — Пятьдесят очков с Гриффиндора, найдите свои трусы, Ристэр, а с Хаффлпаффа тридцать, за слепую доверчивость, мисс Хенеки. Пока не отнял больше… — процедил он, оглядывая полуобнажённых нарушителей, — пошли вон по своим общежитиям. Сейчас же. Кто-нибудь другой уже плюнул бы Ристэру на ботинки. Северус прекрасно расслышал, как тот говорил «обворожительная», «незабываемая», «любимая». И всё бы ничего. Вот только в этом году он уже слышал из его уст идентичные обращения к другой студентке, прямо у себя на уроке, когда подошёл к нему со спины во время варки. Кажется, тогда это предназначалось мисс Бинж. Две недели не прошло. И, хотя это было не его дело, и он не был склонен жалеть жалких подростков, всё равно посмотрел с презрением на гриффиндорца. Вот это благородство духа. Потом было целых четыре этажа блаженной тишины. Пока не завернул в одну из ниш этажом выше, откуда услышал стоны. — Торранс и Матис, — обманчиво-усталым тоном проговорил он. Торранс был его студентом. И как раз бегло вытирал губы… от чужой спермы. Он поднялся с колен, пока старшекурсник с Рэйвенкло бегло прятал член в брюки. — Простите, сэр. Страсть накрыла… прямо здесь. Северус прикоснулся пальцами к своему лбу. — Я знаю, сэр… простите. Рэйвенкловец с пылающим лицом растерянно смотрел на обмен непонятными жестами. И, надо отдать ему должное, молчал. — По тридцать очков с Рэйвенкло и Слизерина, — процедил Северус, словно съел что-то кислое, — Идиоты. Развернулся и прошёл дальше. На Астрономическую башню можно было не заходить — там была Синистра, что уже означало: свиданий в эту ночь там не случится. Северусу показалось, будто увидел Поттера вдали. Он замер. Но ему точно нечего делать в третьей по высоте башне Хогвартса. Это должен быть кто-то другой. Лирмеран с Рэйвенкло обладал такой же комплекцией и цветом волос, как Поттер. Так почему он подумал вдруг о Поттере? Догонять нарушителя можно было не пытаться, — скрылся бы быстрее, чем Северус преодолел никак не меньше, чем сорок метров. Северус стал возвращаться к себе, злясь, что снова подумал о Поттере. И так вспоминал его чаще, чем хотел. Досадно… К двум часам ночи Северус смог заснуть. Лучше бы выпил зелье Сна-без-сновидений, но откуда мог знать заранее, что увидит поселение в графстве Дорсет. Оно было совсем не тем кошмаром, которое он предпочитал среди другого множества ужасов, произошедших наяву, а теперь преследующих во снах. Всё было настолько плохо, что у него сложилась собственная иерархия нежелательных снов. Этот находился в первой десятке. Люди особенно громко кричали, и, самое страшное, с некоторыми такими снами даже надобность в будильнике отпала. Вызвал Темпус: почти шесть часов утра. Раздался стук в дверь. Он открыл и увидел перед собой Эллу, та держала палочку перед никем иным, как… — Мистер Офайт, — констатировал Северус. В его тоне заключалась горечь обречённого на очередное тяжёлое утро. — Он снова это сделал, сэр. Ко мне явился Кровавый Барон. Он нашёл его на этот раз в западном тоннеле, рядом с базальтовым камнем. — Спасибо, Элла. — Сэр, я сняла с него тридцать очков. — Минус ещё семьдесят, — процедил Северус, — за то, что посмели проигнорировать мой приказ. И на этот раз, Офайт, с вами церемониться больше не будут. Вы идёте со мной к профессору Флитвику, а я прослежу за тем, чтобы вам назначили достойное наказание. Будь я вашим деканом, — он угрожающе покачал головой, и взгляд наполнился неприятным холодом до краёв, — вам бы совсем не поздоровилось.

***

Было немного шумно, и он злился, что Рон с Мэрином так ведут себя с раннего утра. А ещё жарко. — Поттер пошевелился, — проговорил голос. Какой-то мальчик тихо хмыкнул. Гарри открыл глаза, и сначала не понял, где находится. Но когда до него дошло, где он, аккуратно поднял свою руку со спины Луны, которая ещё спала, и снял несколько прядей волос Элизабет, упавших ему на лицо. Сбросил с себя одеяло и стал быстро вставать с дивана, набросив его на девушек обратно, — за окном было довольно темно, едва рассветало. Он не был уверен, что им нужно подниматься. В конце концов, девушки спали у себя в гостиной. Несколько ламп всё ещё горели. Несколько человек сидело за столами, погружённые кто в конспекты, кто в неведомые книги. Один сидел на ступеньках вместе с ящерицей. Ещё один приклеился к стеллажам, и выглядел так, будто его сейчас не побеспокоит даже толпа завывающих банши. Но несколько человек, стоящие у окна, смотрели на него. Гарри чувствовал себя так, будто его под лупой рассматривали. Он решил убраться, пока не появилось ещё больше студентов: трансфигурировал пижаму обратно в свою одежду, накинул мантию, брошенную на кресло, толкнул дверь, надеясь, что сплетничать не будут. Без мантии-невидимки можно спокойно вернуться в это время в свою башню, и Филч, старосты или ещё кто-нибудь попавшийся на пути не сможет ему и слова сказать. Спустившись по винтовой лестнице и пройдя вниз на несколько этажей, он наткнулся на Северуса, не успев завернуть в другой коридор. — Патрулирование? Утром? — сказал Гарри вместо приветствия. Мужчина сощурился. — Я не обязан перед тобой отчитываться, Поттер. Северус был совсем не в духе. Чёртов рэйвенкловец сводил с ума, не стесняясь допрашивать, и говоря, что если пострадает в хитросплетениях подземных лабиринтов — это его личный выбор. «Да сохранит меня Ровена!» — говорил он от всего сердца, а Северусу хотелось затолкать этого наглого «первооткрывателя» в адронный коллайдер магглов, который тот умудрился описать ему по дороге. Вечно с этими рэйвенкловцами всё не в порядке: то хотят узнать диаметр водопроводной трубы, то найти секретную библиотеку, якобы представляющую дубликат ватиканской, с протяжённостью стеллажей в восемьдесят пять километров. Совсем перегрелись в своей башне! Один в конце года заявлял: искал в подземельях змею, чтобы сделать фамильяром. И не важно, что вынес скелет гадюки на своих плечах. Ещё один рэйвенкловец как раз накануне налакался огневиски, и чокался бутылкой о прутья ближайшей к слизеринскому общежитию темницы. У Северуса тогда задёргался глаз, а домовикам пришлось чистить плиты. Только хаффлпаффцы радовали. Зачастую, максимальное преступление — стащить у эльфов булки или взяться лечить больную бешенством белку из Запретного леса. Почти никаких проблем, в отличие от треклятого любопытного Рэйвенкло и безбашенного Гриффиндора. Свои слизеринцы, были, конечно же, отдельной темой. Гарри моргнул. Не на такой ответ он надеялся. Ему тоже не хотелось отчитываться, поэтому только опустил глаза и сделал ещё несколько шагов дальше. Из-за коридора как раз появился какой-то студент, на вид, с третьего или четвёртого курса, и посмотрел на него испуганными карими глазами, едва не врезавшись в Гарри. — Мистер Офайт, не задерживаемся. Объясните декану сами, за что с вас сняли сто очков за последние сутки. Гарри озадаченно обернулся, и мгновением позже продолжил идти быстрее. Спать больше совершенно не хотелось, и он, приняв душ наспех, стал изучать «Анатомический атлас зельевара» почти до времени завтрака, развалившись на своей кровати. — Где ты был? Когда мы ложились спать, тебя всё еще не было, — проговорил Рон. — С Луной и Элизабет. Рон удивлённо на него посмотрел. — А чего нас не позвали? Вы устроили вечеринку и нас не позвали? — обиженно воскликнул он. Гарри быстро возразил: — Не вечеринка. Мы занимались… учёбой. — Посреди ночи? — поднял бровь с недоверием. — Для этого любое время подходит. — А ночь — самое подходящее. Ага, я понял. Только вот с Гермионой тебе должно хватать занятий учёбой. Так что если ты боишься сказать, что с кем-то из них встречаешься… Гарри отрицательно помотал головой.

***

В воскресенье в Большом зале было шумно. Северус о чём-то спорил с Дамблдором, Гарри поглядывал на него украдкой. Гермиона рассматривала овсянку, время от времени обиженно поглядывая на Рона. Джинни что-то обсуждала с Дрэйком Тарвином. Рон поедал пятый тост с малиновым джемом. Гарри увидел, что Луна и Элизабет зашли в Большой зал, и проследил за ними взглядом. Они не заметили его, и Поттер, схватив чашку с кофе, начал направляться в их сторону. Девушки сели у края со стороны преподавателей, недалеко от младшекурсников. Гарри опустился рядом, перебросив ноги через скамейку. — Как дела? Элизабет молча повела плечами. — Луна, а ты? — В порядке. Хочешь обсудить эксперимент? Гарри утвердительно кивнул. — Звёзды смотрят вниз, — сказала Луна, после чего улыбнулась. — Рассвет… то есть, нет… — лицо его стало крайне задумчивым, — Полнолуние, — поправился он, — хотя его там и не было. Я оригинальный, как табуретка. Они рассмеялись. Элизабет посмотрела на них обоих по очереди с хитрецой. — Получилось? — Выходит, да. Только… когда я проснулся, некоторые ваши рэйвенкловцы уже были в гостиной. — Ничего, — Луна вздохнула, — у нас в гостиной кто-нибудь часто засыпает. Или за столом или на диване. Даже на полу у шкафа с книгами бывало, облокотившись на стену спиной. Я как-то под душем заснула, — вспомнила она. Гарри прикусил губу. — Надеюсь, они не были против. Я хотел проснуться куда раньше и уйти ещё затемно. — Некоторые приглашали девушек с Хаффлапаффа, да и с Гриффиндора заходили порой. Нас не расспрашивали, — ответила Элизабет, — да и после того, как меня выбрали в Турнире со всего Рэйвенкло… некому расспрашивать. Гарри озадаченно поднял на неё глаза. — О чём ты? — Мои однокурсники практически перестали со мной разговаривать. — Хочешь сказать… Элизабет склонила голову немного набок. — Не все, но мои сокурсники — да. Многие с Рэйвенкло очень хотели выступать от Хогвартса. Им, мягко говоря, неприятно. — Они же не могут… не могут это изменить. — Даже если они понимают, всё равно… когда в нашей гостиной были споры, кого, скорее всего, выберет артефакт, я даже не была в числе трёх предполагаемых. Можешь представить, каким сюрпризом для них стало моё имя… для многих рэйвенкловцев неудачи, связанные с испытаниями знаний — ужасны, они острее, болезненнее… Это не что-то такое, с чем можно легко смириться, — Элизабет постучала пальцами по столу, — Я следила за вами какое-то время. Чтобы никто не помешал, если вдруг проснётся посреди ночи и спустится. А потом сама задремала. Гарри со вздохом опустил плечи, глядя на неё, и вспомнил, как на четвёртом курсе к нему очень прохладно отнеслись, когда Кубок выплюнул его имя, даже собственные гриффиндорцы. Не говоря уже о том, что слизеринцы вообще болели за Крама, вместо Седрика! Им с Гермионой пол ночи спать не давали, когда их выбрали. А он с чего-то решил, что Элизабет аналогично проводила время. Гарри очень долго на неё смотрел, глаза в глаза, будто заново увидел. Ему стало неудобно за то, что он себе надумал. Да и не то, чтобы надумал, просто представить себе не мог, что за неё никто не порадуется. Он отмер, наконец-то. — Думаю, в следующий раз мы можем попробовать все выпить это зелье и посмотреть, получится ли у нас встретиться всем троим или нет. Девушки синхронно кивнули. — И, Элизабет… — тихо проговорил Гарри, — мне жаль, что твои однокурсники так ведут себя. Повод для обиды с их стороны — не очень. — Как будто так и должно быть, — грустно улыбнулась она, — таково душевное мелководье больших умов. Гарри не то, чтобы в этом разбирался, откуда ему было знать, сколько злости те испытывали, как много для них значили состязания, как там они устроены и почему. — Когда меня заставили участвовать в Турнире Трёх Волшебников, со мной даже Рон не разговаривал, — поделился он после короткого молчания, — только они считали, ну… что я нашёл способ обмануть Кубок огня, и никому из них не сказал. Элизабет опустила глаза и немного зарделась. — Тут другое. Они не злятся, потому что считают меня хитрой обманщицей. Они злятся, потому что артефакт посчитал меня умной, а их — не настолько. Я для них — живое напоминание их неудачи. Луна не перестала со мной разговаривать. Могло быть и хуже. Забудь, Гарри. Просто они слишком серьёзно это приняли на свой счёт. Гарри сжал её ладони в поддерживающем жесте. Через секунд пять он отпустил её руки, получив от неё грустную, но искреннюю улыбку. Он поднялся и стал отходить к своим друзьям, забыв чашку. Через пару минут Луна её принесла, тихо поставив на стол, села рядом и положила ладонь ему на плечо, придвинувшись к уху, а потом и вовсе приобняла. — Ты говорил, мы друзья, — прикрыла она глаза, — спасибо, что поддержал Элизабет. Спасибо, Гарри, — произнесла она. — Да я же ничего такого не сделал, — тихо отозвался он, надеясь, что покачивающаяся слива-цеппелина в её ухе не расцарапает ему висок. — Твоя поддержка была очень кстати. Ей приходится нелегко. — Мне несложно, и она… хорошая. — Совершенная правда, — уверенно сказала Луна, — ты тоже. Луна ушла. Гермиона вопросительно на него посмотрела. Гарри осторожно улыбнулся ей и опустил глаза, прибрав к рукам чашку, сделал глоток. Остаток дня Гарри писал несколько эссе. Гермиона озадачилась тем, когда уже объявят о первом испытании Турнира. Никто не спешил поставить их в известность, и всё, что ей оставалось — строить догадки. Гарри не был в таком же нетерпении, как она. Рон развёл руками. — Да хоть на Рождество. Гермиона бросила на него недовольный взгляд.

***

Наступил понедельник. Гарри проснулся в хорошем настроении: сегодня будут зелья. Жаль, только после обеда. Он отправился с друзьями на завтрак в Большой Зал. — Знаете, — сказал Рон, — сейчас середина октября, а у меня такое впечатление, будто мы тут уже целую вечность, и мне не хочется ни на какие уроки… — У нас же только были выходные, — выдохнула Гермиона, — и ты, по большому счёту, валял дурака. — Просто седьмой курс какой-то уж слишком сложный. Ещё и зелья сегодня! Гарри тихо усмехнулся. — Сначала чары. — Я вам дарила дневники планирования. Вы с Гарри ими не пользовались, я точно знаю. Тебе, Рон, не помешало бы вспомнить в какую дыру его затолкал. Прилетели совы, Мэрин получил свою газету. Гарри пил кофе, растирал себе висок. Ему тоже не очень хотелось к Флитвику на урок. Хотелось зелий: с утра до вечера. А потом самого зельевара — с вечера до утра. — Кхм, — прокашлялся Мэрин, отодвигая от себя газету. — В чём дело? — спросила Гермиона. — Светская хроника. Опять про Гарри написали. Поттер услышал и поперхнулся кофе, облив себе мантию. Чертыхаясь, стал применять очищающее заклятие, в то время, как Гермиона с Роном немедленно стали читать статью и закончили довольно быстро. Если Рон выглядел озадаченным, до складок на лбу, то Гермиона смотрела с тревогой, будто Гарри сейчас увидит газету и точно всё вокруг разгромит. — Может, лучше выйдем на свежий воздух? — с надеждой спросила она. Но Гарри уже заметил, как на него глазеют по сторонам и зло схватил газету. Увидел заголовок «Личная жизнь Гарри Поттера», и кровь отлила от лица. Неужели про него и Северуса стало известно? Но как…? Он тупо уставился на текст и не сразу смог разобрать слова, которые плыли перед глазами смазанным пятном.

Личная жизнь Гарри Поттера

Благодаря анонимному источнику нам стали известны такие долгожданные подробности личной жизни героя войны, которые мы очень стремились узнать. Несмотря на попытки выяснить у самого Гарри, с кем же он встречается, мы не добились такой информации от него самого. Возможно, тогда Гарри ещё не мог сделать окончательный выбор. Что ж, теперь покров, наконец-то, сброшен и наши читатели смогут удовлетворить своё любопытство. Гарри Поттера видели в одной постели вместе с двумя девушками — ученицами Хогвартса: Элизабет Гилдстоу (принимает участие в Турнире Робустуса) и Луной Лавгуд. Кто мог подумать, что наш герой предпочитает моногамным отношениям триаду? «Лишённые родителей нередко проявляют желание смягчить эту травму, в результате чего могут дойти до полиаморных отношений, что встречается даже у магглов, не говоря уже о магах. Наличие травмы детства — необязательное условие», — прокомментировал магопсихолог Стэнсон из больницы св. Мунго. В Министерстве магии разразилась нешуточная борьба, с кем же мистеру Поттеру следует связать свою жизнь. Несколько отделов — магического правопорядка, магических происшествий и катастроф, а также регулирования магических популяций, в последний из которых наведался мистер Лавгуд, разразились жарким спором. «Моя дочь всегда говорила, что Гарри — замечательный, — прокомментировал мистер Лавгуд, — Элизабет тоже часто гостила в нашем доме. Я непременно приглашу теперь и Гарри к себе на Рождество. Можно сыграть свадьбу в пещере со сталактитами. Луна и Элизабет их обожают. Возможно, Гарри тоже понравится. Если нет, — отправимся к Бристольскому заливу». «Ты у меня сейчас к Мордреду отправишься! — не согласна миссис Паркинсон, которая посылала Гарри множество писем. «Если Поттеру хочется войти в чистокровную семью, ему даже не стоит смотреть в сторону Гилдстоу, — возмущается мистер Малфой, — и уж тем более в сторону этих чудаков Лавгудов. Пусть присоединяется к Драко и Панси, их свадьба как раз через месяц. Поттер, открой письма от миссис Паркинсон или аппарируй в поместье Малфоев. «Ведьмополитен» не располагает никакими данными, наши дорогие читатели. Мы обескуражены. Ведь по словам анонимного источника, Гарри не выглядел смущённым, когда его поймали с мисс Гилдстоу и мисс Лавгуд. Надо полагать, эти отношения уже продолжались какое-то время, и Гарри чувствует себя в них весьма уверенно. По этой причине у нас имеются сомнения, что он примет другие предложения. Триады — редкое явление, но, тем не менее, мы уверены, что мистер Поттер заслуживает счастья. О том, как восприняла этот удар Гермиона Грейнджер и прочие поклонницы Гарри Поттера, пока неизвестно. Специальный корреспондент Пророка, Рита Скитер. (прим. : читайте продолжение вчерашней истории о нападении Вильяма Анде с железными вилами на Сэмюэля Анде на стр. 5: «Мой бывший муж cошёл с ума: как гоблины отреагировали на запрос провести экспертизу и что случилось с охранными барьерами»). — Сука, — процедил Рон, схватившись руками за стол. Гермиона рассматривала лицо Гарри уже почти панически и не дышала. Гарри тоже не мог найти слов. Он не мог их найти. Внезапно весь звук словно выключили, хотя он был уверен, что в зале точно шумно. Ему, казалось, сейчас челюсть сведёт и, может быть, он хотя бы скрежет своих зубов услышит. Мало того, что Северус теперь просто его уничтожит, так ещё Луну и Элизабет подставили. Какого чёрта он решил, что гостиная Рэйвенкло подходит для того, что они хотели сделать? И по какому праву кто-то обсуждает, с кем ему связывать жизнь? Даже в гостиной Гриффиндора, несмотря на все расспросы друзей, вряд ли могло такое произойти, чтобы кто-нибудь стал высылать Скитер анонимные послания, а та ещё и начнёт задавать заинтересованным лицам вопросы. Гарри застыл, но испепеляющая досада уже отражалась на его лице. Третья по высоте башня тоже подходила. Он легко согласился провести безобидный эксперимент на их территории. Даже видел в этом плюсы. Тогда. А Выручай-комната? Он вообще не был уверен, что она восстановилась. — Вы были в Выручай-комнате? После… — он запнулся. — То есть, поговорить о браке с Малфоем и Паркинсон ты не хочешь? Тебя сейчас Выручай-комната волнует? — не выдержал Рон. Гермиона махнула на Рона рукой и ответила: — Были, несколько раз. Там новые кирпичные стены и она отвечает на запросы, но не так хорошо. И заклинания не каждый раз срабатывают, когда ты внутри. Может, ей ещё нужно время. Или… так и останется. Новость хорошая, но было одно «но»: это позволяло Гарри почувствовать себя идиотом вот уже по нескольким поводам одновременно. Ладно, с комнатой понятно, но как Скитер позволяют выпускать такую информацию? Она спит с главным редактором Пророка? Или тот просто рад выпускать скандальные статьи? Она же не считает, что помогает ему устроить личную жизнь? Во имя Мордреда, его оставят в покое? «На необитаемый остров. Срочно. Можно даже не паковать вещи». Кто-то легонько похлопал его по плечу. Гарри обернулся. Это была Элизабет. Она показала глазами в сторону выхода из Большого Зала, и он, растерянно кивнув, прошёл с ней. Они остановились у одного из кабинетов на первом этаже. — Гарри, мне жаль, — тихо проговорила она, — Луне очень неудобно, что её отец такое сказал… мы с ней вместе. Поэтому он, видимо, не удивился, что ты мог… мог с нами быть. Про нас он уже знал. Для Гарри всё это было слишком. Если такое недоразумение с мистером Лавгудом могло произойти, то про Малфоев и Паркинсонов вообще в голове не умещалось. Он и правда не открывал целое множество писем. Может, они писали. И это ничего для него не значило. Ничего. Он бы не пошёл ни на какое свидание с Панси или Драко. Не говоря уже о том, чтобы идти с ними, — он вдруг истерически рассмеялся, — под венец. — Прости, это я виноват, — выдал он сквозь слёзы и смех. — Не уверена, что хотели насолить тебе, — покачала она головой, растерянно глядя на его истерику, — я даже не представляла, как меня ненавидят на моём факультете, пока не вышла эта статья. Ты же сам сказал, что кто-то с нашего факультета увидел нас. Сомневаюсь, что лично к тебе у них есть претензии… Хотя, может, к нам обоим, или ко всем троим… ты ведь тоже прошёл на Турнир… Гермиону упомянули в статье. Всех тех, кто выбран от Хогвартса, упомянули. — А Луна тогда причём…? — растерянно развёл руки в стороны Гарри. — Наши однокурсники иногда прячут её вещи, и не считаются с её чувствами. Она для них как местная сумасшедшая. Так почему им должно быть сложно приплести её к этой информации для Пророка, — ледяным тоном закончила она. — Я не хотел, чтобы из-за этого у вас были какие-либо проблемы. Мы ведь… просто лежали! Просто… — он возмущённо прикрыл глаза на мгновение, — спали, — в одежде. Как это можно так извратить! Скитер успела ещё и несколько людей опросить, просто заноза в заднице, — Гарри сжал кулаки так, что те хрустнули, а Элизабет нервно переступила с ноги на ногу, — Извини! — горячо добавил он. Он закипал тем больше, чем думал обо всём. И не мог объять, осмыслить происходящее. Он надеялся на чудо: стать никому не интересным. — Почему от людей столько… столько проблем? — он не надеялся услышать ответ. — «Ад — это другие», — сказал Сартр. Гарри нахмурился. — Читала в маггловской библиотеке художественную литературу, — объяснила Элизабет, — мои родители — магглы, но с дворянским происхождением, — едва заметная улыбка скользнула по её лицу, — так что Малфой не соврал по поводу совета не вступать со мной в брак, если нужна магическая чистокровная семья. Хотя я, конечно, не предлагаю жениться только потому, что мы уснули на одном диване в пижамах. Отец Луны не против, но мы с Луной даже не думали настолько тесно породниться втроём. Её тон был немного шуточным, но Гарри всё равно не стало смешно. Пока он недоумевал, она вздохнула. — Я так ненавижу Скитер, Элизабет… просто ненавижу, ненавижу… — прошептал Гарри, устало опираясь о стену, всматриваясь в свежие цементные швы между камнями, отворачиваясь от них и схватился руками за голову. — Надеюсь, в это не все поверят, — проговорила, встретившись с ним взглядом, когда он снова повернулся к ней. — Мне кажется, подай я на самого себя анонимную информацию в Пророк, что собираюсь жениться на Августе Лонгботтом, они напечатают и это… — Кто это? — Бабушка моего друга. Элизабет обхватила себя руками и сама прижалась к стене рядом. — Скитер вряд ли возьмётся. Писать о том, что ты в отношениях с двумя девушками лишь на год младше себя — другое дело. Может, теперь к тебе не будут так приставать. Мы видели с Луной… — осторожно заметила Элизабет, — и нам показалось, ты не доволен. Вдруг перестанут. Гарри помотал головой и несколько раз укусил свои губы. Его не волновали другие. Его волновал Северус. Он ведь видел, что Гарри был в части замка, где распологалось общежитие Рэйвенкло. А после статьи может решить что угодно. Он же подозрительный. Он очень, очень… Гарри оцепенело стоял на месте. — Не знаю, что пожелать тебе сейчас, кроме мужества. Держись, Гарри. — Ты с Луной тоже, — ничего уже не соображая, проговорил он. — Луна напишет отцу, что это вздор. Хотя уха из заглотов Бристольского залива не так уж и плоха, а сталактиты правда красивы, но, надеюсь, он не слишком расстроится, что на свадьбе тебя не будет. Гарри поздравил бы их, если бы не был в таком раздрае и бешенстве. Элизабет оторвалась от стены, сжала его руки, так же, как совсем недавно — он сжал её, и отошла. Ему срочно нужно поговорить с Северусом, но у того занятия, а завтрак вот-вот закончится. На собственный урок чар было плевать. Он не хочет, чтобы Северус… в какое состояние тот может прийти, Гарри и помыслить не мог. Он ощутил настоящую панику, думая о том, как зельевар себя поведёт. Этот мужчина мышам глаза выкалывает, не дрогнув. Причём он определённо точно считает, что мыши ему не изменяли! А тут Гарри с двумя молодыми женщинами… Что Северус мог почувствовать, увидев эту статью? Точно не гордость. Конечно же, злость. Гарри кусал свои губы и сомневался, что приступ ярости Северуса, как минимум, за такую оплошность, его заживо не сожжёт. Поттер и сам бы впал в ярость на его месте. И неважно, что уже был на волоске от впадения в эмоциональную кому. Если бы он сам прочёл о том, что Северуса поймали в чужой постели с кем-то… Гарри снова закрыл лицо руками, готовый рехнуться, и растёр себе скулы совсем грубо, почувствовав, что пол уходит из-под ног. Но ведь это Скитер написала. Вдруг Северус проявит благоразумие?

***

Минерва схватилась за сердце, стоило ей прочесть статью в Пророке. Поттер казался едва ли не святым. Но, похоже, молодость брала своё… Никто из преподавателей не жаловался ей на Гарри. Да и никто из них не стал бы посылать такую информацию в Пророк, значит, это студенты… может, поговорить с ним? Что она ему скажет? Поттер совершеннолетний, но вся эта ситуация выглядит странно. Хорошо, что в статье не написали: «Директор смотрит на секс старшекурсников сквозь пальцы», потому что даже он не мог бы ничего с этим сделать. В статье не сказано, что это произошло в стенах школы. Они не так давно ходили в Хогсмид. А даже если и в школе, учитывая то, что школа не была приходящей, такие вещи случались повсеместно в её стенах. Вот уже больше десяти лет, как это не считается причиной исключить из школы, или даже наказать каким-то образом, кроме снятия баллов, а иногда профилактической беседы, если только это оказались не старшекурсники. Если на то пошло, ни одной школе, которую она знала, не удавалось удерживать студентов в таких ежовых рукавицах, чтобы они вели себя так, будто секс им по боку. Но вот что конкретно происходит с Поттером, выходило за пределы её понимания. Может быть, этот магопсихолог из Мунго прав, и Гарри просто мечтает о большой семье. Она снова смотрела на него. Сама накануне видела, как тот тепло общался с несколькими однокурсницами с Рэйвенкло. Словно между ними, как минимум, крепкая симпатия. Только она не догадывалась, с чем связаны эти улыбки, перешёптывания. Нужно ли что-то говорить Поттеру? Она всё равно не понимает, что ему сказать. Она с тревогой взглянула на Альбуса. Директор посмотрел на неё в ответ. Северус сидел рядом. Он уже успел опрокинуть остатки чая на газету. Листы намокли, он подверг их невербальному заклятию исчезновения и теперь сжимал в руке нож. Рукоятка впивалась в ладонь, взгляд не выражал ничего. Дамблдор взглянул на его руку, и Северус сделал вид, что разрезает кусочек мяса, причём успешно: тарелка едва не раскололась следом. — Альбус, мне поговорить с Поттером? — спросила Минерва, — я, право, не знаю, что ему сказать. Это ведь совершенно другое дело, — когда такие вещи становятся известны публично. То есть… я не могу лезть ему в душу, но хотелось бы убедиться, что с Поттером всё в порядке… раз уж он с двумя девушками и кто-то явно настроен против. Вдруг… мистер Малфой и миссис Паркинсон. Или, думаете, от них не будет решительных мер, чтобы их… разлучить, например? Если только Гарри этого не хочет, конечно. Мне кажется, он может оказаться в большой опасности. Профессор немного покраснела, разглаживая манжеты. Спраут оглядела и Минерву и Альбуса: — Да, давайте поговорим об опасности и безопасности! Пусть перестанет вредить окружающим для начала! Вы не представляете, как тяжело делать промывание растению, — раскрыла она глаза так широко, словно никто не мог догадаться, как это сложно, — шёлк, конечно, не убил бы мою Тентакулу, но всё равно… Гарри… у него нет родителей, и нет никого, кто бы… поговорил с ним. Если уже дошло до того, что вред растениям причиняет, я думаю, лучше, чтобы с ним поговорили… чтобы такого больше не было. Ещё выкинет подобное и мне придётся отстранить его от занятий гербологией. Он даже не извинился за то, что сделал с Тентакулой! Ведь это я её выращивала. — Простите? — с непониманием поднял бровь Северус, — вы можете объяснить как Поттер, Тентакула и промывание оказались в одном предложении? Спраут безрадостно кивнула: — Поттер скормил Тентакуле женское бельё на прошлом уроке травологии. Что вы так смотрите, Северус? Что непонятного? Растение подверглось насильному кормлению! У Снейпа вытянулось лицо. Хагрид, сидевший через два места от Спраут, прочистил горло, приложив кулак к губам, откашлялся и возвестил: — Если Гарри… того… то что? Это вообще не наше дело. И я мог бы с ним поговорить… про… вот это… того… ну, вы поняли. Чай, не мастак, но Гарри мне не чужой! — То есть, Тентакулу вам не жаль? — возмутилась Помона, — а девушки в восторге от подобного? — Так они обе в курсе, ты не заметила? Они лучшие подруги, и в газете написано — пойманы втроём, — поджала губы Минерва. — Я думаю, нужно вызвать Гарри ко мне… — тихо проговорил директор, — я немного стар для подобных разговоров... должен признать, он странно себя ведёт. Северус представил себе что тот скажет: «Гарри, мой мальчик, нужно было прятаться лучше. Есть хижина Хагрида, который будет выметаться каждый раз, когда захочешь. Ну или Выручай-комната для особо одарённых. А ещё можно просить Уизли, или с кем ты там живёшь, пройти на выход. Минут на тридцать. От такой солидарности ещё никто не умирал». Лишь бы перестал портить школе репутацию и трахаться перед любопытными. То, что Дамблдор его не отчитает за это как следует, а мило поболтает, а может, даже спросит как прошло и отпустит, мужчина был уверен. А, может, подскажет ему расположение самых дальних чуланов за его дивные магические заслуги перед нацией. Конечно же, укажет на них, как места для размышлений и отдыха от других… От таких, как Северус, например. — …это всё очень неловко, — продолжил директор. — Возможно, об этом лучше поговорить мне, — неохотно процедил Снейп, готовый прямо сейчас выпустить всем вовлечённым кишки наружу. Самое противное: он понимал, почему они озаботились. И понимал, что не в состоянии больше выдерживать. Больше ни слова. Только не разговоры о Поттере и его сексе. А если Дамблдор решил, что Поттеру требуется просвещение, он точно опоздал лет на пять-десять. Скорее всего, на десять. — Но вы совершенно не ладите! — воскликнула Минерва, — лучше уж Альбус или я. — Уверяю вас, Поттер вполне способен со мной разговаривать. Дамблдор подумал, что это может быть действительно так. Гарри ещё летом интересовался как найти профессора Снейпа. — Хорошо, Северус. Поговори с ним. Только аккуратно. — С хирургической точностью, — сурово проговорил зельевар, бросая столовый прибор и кусок, который всё равно не лез в горло. Мужчина быстро поднялся, возвысившись над столом, как грозовая туча. Бросил испепеляющий взгляд на Луну, без труда представляя Поттера в объятиях этих подруг с длинными волнистыми волосами, так контрастно разметавшихся по постели, пока Поттер брал их по очереди. В дверях он столкнулся со второй. Где она Поттера потеряла? Если Лавгуд выглядела ангельски с поволокой в голубых глазах, обладала прекрасной фигурой, то Элизабет — утончённая аристократка, тоже со слегка волнистыми длинными волосами, если бы не её васильковые глаза миндалевидной формы и чувственные тонкие губы, она чем-то бы даже напоминала Беллатрикс, — такая же статная, черноволосая, с красивыми скулами. И именно с ней Поттер выходил из зала. Тварь. Сохранять ум холодным стало куда сложнее. Ступив в коридор, он осмотрелся по сторонам, завидев Поттера, привалившегося к стене. Неужели его заела совесть? Но ведь мальчишка должен ликовать: пользоваться такой популярностью, что девушки скопом готовы бросаться с ним в постель. И даже он, неприступный Северус Снейп, перед ним не устоял, о чём в эту минуту глубоко сожалел. Поттер, очевидно, не определился. И ведь сам ему признавался, что пол для него не слишком важен! И отказался поцеловать его в ночь на пятницу. Просто ушёл без возражений. А секс для таких молодых людей — это немногим серьёзнее чаепития, а обещания не значат ничего. Северус видел это своими глазами на протяжении всей своей преподавательской практики. Почему Поттеру удалось убедить его в том, что от него можно дождаться чего-нибудь другого, кроме сплошных разочарований? Чёрт возьми, а ведь он тогда уловил в коридоре лёгкий запах женских духов, когда тот прошёл мимо и чуть не врезался в отставшего от Северуса Офайта. Только вот времени выяснять, что он там забыл, не было. К тому же, он с Грейнджер мог пообниматься. Но теперь понятно, что не с Грейнджер. Даже теперь — стоит с припухшими влажными губами. Только что имел удовольствие лобызаться с Гилдстоу? Как она его утешала? Или они, драккл их раздери, обсуждали свадьбу у Бристольского залива? Казалось, в венах стала циркулировать не кровь, а чёрная кислота. Поттер заставил его себя почувствовать идиотом, а это чувство он ненавидел больше всего на свете. Он был готов ко многому: пыткам и смерти, но не к предательству того, ради кого чуть ли не в первую очередь рисковал половину своей жизни. Мальчишка стоял с закрытыми глазами, тяжело дышал, а мужчина бесшумно делал шаги по направлению к нему. Тот раскрыл глаза в последний момент, Северус как раз больно схватил его за руку. Поттер вскрикнул. — Северус, — проговорил он, чётко расслышав надломленный стук в своей груди. — Запоминайте, мистер Поттер. Запоминайте внимательно. Профессор Снейп. Гарри с отчаянием посмотрел на него. — Пройдите за мной, скоро здесь появятся студенты, — как будто у него был выбор, его держали за руку мёртвой хваткой. И он пошёл за Северусом в какой-то заброшенный класс на этом этаже. Мужчина встал у двери, отпустил руку и толкнул его вперёд, зашёл и захлопнул дверь, запечатывая её заклятиями. — Это было крайне глупо с вашей стороны — попадаться на глаза другим. Похоже, с вашими моральными принципами всё обстоит несколько хуже, чем я предполагал. Во-первых, когда я подбрасывал идею завести с кем-то отношения, я имел ввиду отсутствие таковых со мной. Во-вторых, две девушки сразу… хотели с размахом, Поттер? Что вы там говорили про переборчивость? Когда, интересно, это началось? Вы так… выбираете? — Сев… — мужчина бросил на него испепеляющий взгляд, способный разнести в горелые щепки, — профессор Снейп, — поправился Гарри, — Вы в это поверили? — А почему нет? Гилдстоу шикарна, Лавгуд необычна. Вы не стесняетесь при всех с ними общаться, на глазах всей школы трогаете их, обнимаетесь, держитесь за руки и даже провели ночь в чужой башне. Вы ведь спали с ними? Поттер выглядел безумно виноватым и растерянным. Снейп больше доверял эмоциям, а не словам. Но и слова соответствующие он услышал: — Я с ними спал, но… Гарри пошатнулся, ощущая исходящий от мужчины холод, а в горле внезапно что-то порвалось. Он согнулся мгновенно, открыл рот, словно его сейчас вывернет наизнанку. Прижал ладонь к губам, убрал и увидел идущую ниточку липкой крови. Он закашлялся и выплюнул больше, с трудом дыша. — Значит, спали, — тяжело выдохнул зельевар. Нужно отдать должное — признал почти сразу, а не стал отрицать, что сделало бы его поступок только уродливее. Северус в тот же миг выставил палочку, накладывая заклинание. Гарри, преодолевая ужасную боль в горле, крикнул: «но не занимался с ними сексом», только вот из его рта уже не вырвалось ни звука. Только сделал себе ещё больнее этой отчаянной попыткой закончить предложение. Слишком поздно. Почему он начал не с того конца? Почему сразу не сказал: «Секса не было»? А ещё лучше, стоило поставить частицу «не» впереди. Гарри думал, что хуже уже быть не может, но его сегодня всё равно, что прокляли, или он, видимо, непроходимый болван, влюблённый настолько, что отчаянно верил — Северус не заткнёт его и даст договорить. Всё летело низзлам под хвост. Зельевар обезоружил его и Гарри снова посмотрел с отчаянием на мужчину. — Страшно, мистер Поттер? Вам было всё равно, какой ценой добиться близости со мной? Их добиваться, скорее всего, не пришлось. Вспомнили, что пол для вас неважен… Да будь проклята его тупая прямолинейная честность! Если бы Гарри знал, что Северус обратит на это столько внимания, в жизни бы не сказал подобного. Мужчина подходил — Гарри наблюдал за движением его ног, словно он сейчас решит растоптать его буквально. Но Северус почти медленно положил ладонь на правую сторону его лица, что выглядело очень страшно, учитывая то, как быстро он схватил его за волосы второй рукой и натягивал, заставляя его корчиться от боли без всяких пыточных заклятий. Гарри не был уверен, что даже кровь в горле требовала от мужчины чего-либо, кроме простого желания причинить боль, как Джинни не требовались заклятия, только злость, чтобы наслать на кого-то летучемышинный сглаз. Гарри поднял голову, глядя ему в глаза. Потом Северус отпустил руки, но Гарри всё равно не мог сдвинуться. А потом увидел холодную расчётливую беспощадность и завис, вглядываясь в его руки, согнутые в локтях, — Северус смотрел на него, не мигая, вслепую растёгивая манжеты на рукавах. Когда закончил, замахнулся и резкая боль оглушила Гарри. Это была даже не пощёчина, — полноценный тупой удар по лицевым костям, отдающий, казалось, не только в тело, — куда-то внутрь, так свирепо и беспощадно, что Гарри ненавидел себя — за то, что зашёл сюда, за то, что так бездарно попался, за то, что всё, о чём он мог вспомнить — эти растёгнутые пуговицы на манжетах, открывающиеся запястья, которые не мог перехватить, и глаза, которые совсем недавно смотрели на него абсолютно по-другому. Губы, которые он со стоном обхватывал и вызывал трепет не только в себе, но и в Северусе, теперь были тонкой бледной полоской. И немного прикрытые глаза, почти как у мёртвого. В отличии от его — больших, влажных, опустошённых, словно что-то внутри, наконец, с мясом вырвали, и вся душа вдруг полетела в бездну, которая могла быть и холодной и жаркой, смотря, сколько отчаяния в него влезет и охватит, но обязательно — мучительно страшно. — Альбус предложил бы вам лимонные дольки, — тихо сказал Снейп, — но я могу предложить только это. Наслаждайтесь вашей половой всеядностью, мистер Поттер. Северус прикоснулся к щеке кончиком пальца — легко… но она горела огнём даже от этого. Северусу прикосновение к Поттеру казалось невообразимым, как чистое неверное желание, ведущее в непроходимый, самый плотный и горький мрак. — Больше никогда не смей говорить со мной об отношениях. Лучше бы он просто ещё раз ударил, не говоря ничего этого. — И не смей попадаться другим на глаза, когда трахаешься, щенок. Глаза ослепляли слёзы. Даже если бы он мог сейчас говорить, горло сжималось, не давая нормально дышать. Северус увидел каплю, бегущую по его щеке и немного пришёл в себя. — Я больше не буду тебя касаться. Северус опустил руки, сделал шаг назад, а в Гарри словно какая-то пружина лопнула и он бросился вперёд, налетев на зельевара. Тот схватил его под челюсть, а потом за руки, скручивая. Сильно. Гарри снова беззвучно закричал. — Я раньше не шутил, и, тем более, не шучу сейчас. Гарри показал себе на горло, ударив по нему ребром ладони, мужчина зло ухмыльнулся, но Гарри видел, что и ему… ему больно. — Ни слова. Больше ни слова не хочу слышать от тебя. У Гарри напрочь смело всё сочувствие, которое он ощутил буквально мгновение назад, когда в чёрных глазах показались признаки тяжело переживаемых эмоций. Вот так вот, сначала ударил, а теперь всё равно не хочет его слышать? Северус шёл к выходу. На мгновение замешкался и швырнул его палочку, почти не оборачиваясь. Та покатилась по полу, остановившись у одного из столов. Хлопнул дверью, оставив Гарри в заброшенной комнате. В летающей пыли: задыхаться от обиды на весь белый свет дальше. Гарри облокотился о стену, думая о том, сколько чар потребуется наложить, чтобы на скулах не было видно синяков. Ожидал сложностей, но был уверен, что сможет с ним поговорить. А теперь стоял, ошеломлённый, без убийства убитый, ощущая, что горло больше не саднит, но сердце рвётся от боли, будто его вспарывали целую вечность. Ни за что. Лицевые мышцы больно жгло. Гарри смирился, что ждать чуда даже через час не стоит. И через день. Может быть, никогда. Гарри сомневался, что на сцену ревности это нисколько не похоже. Но отвращения в мужчине было больше, чем ревности, и это… «Очень плохо», — заключил Гарри. Пол казался тёмным морем. Хотелось опустить на него голову, пройти, как в червоточину в глубоком Космосе, и вынырнуть в нормальном мире, где не было таких тварей, как Скитер, и тех, кому было слишком много дела до того, в чьих постелях он спит. На глаза попалось несколько волосков. Наверное, они упали с головы Северуса, когда он его бил. Или скручивал руки. Он подобрал их дрожащими руками, оглядывая весь пыльный пол, чтобы найти все. Если Северус не хочет его слушать, он доберётся до него там, где мужчина не сможет применять к нему силу. Если… если остынет. Он был в таком состоянии шока, что не мог вспомнить последовательность действий зельевара, зато отлично помнил обидные слова.

***

На зелья Поттер шёл с тяжелым сердцем. И если со стороны можно было сказать, что шёл, то Гарри сказал бы совсем не так. Он плёлся. Или волочился. На одном упрямстве. На остатках веры: жизнь не может быть таким огромным недоразумением, чтобы всё так и оставалось. Зельевар молча ткнул палочкой в доску, и на ней появился рецепт зелья для ускорения регенерации повреждённых тканей организма. Рецепт был довольно длинным и сложным, так что им выделили под него два урока. — Если у вас получится правильно его сварить, котлы не опорожняйте. Удачные результаты передадим в больничное крыло. Среди вас есть такие индивиды, которые убьются даже о дверной косяк. Вопросы? Гарри вскинул голову и с ненавистью посмотрел. Хотелось послать его к чёрту с этими его припарками, и, в то же время, сказать, что сегодня же прижмёт его за устроенную сцену, напоминающую бойню невинных ягнят. Всё стояло в печёнках. Даже зелье не могло его отвлечь. Снейп делал вид, что его не существует. А Гарри вспомнил об отработках Рона, на которые обещал ходить вместе с ним. Он обещал. И не мог так просто сделать вид, что забыл об этом. Может быть, зельевару будет в удовольствие заставить и его заниматься чисткой? Может, ему стоит взорвать котёл, чтобы привлечь его внимание? Хотя нет, тогда он зря переведёт множество животных ингредиентов, одно из которых сам же и заготовил… Попроситься на отработку на этой неделе? Но мужчина явно не захочет его видеть, скорее, бросит на растерзание Филчу. Ему было очень неудобно за это перед Роном. Когда Гарри попытался задержаться после зелий, чтобы предпринять попытку с ним поговорить, Снейп лишь сказал: «Пошёл вон», прямо при нескольких других студентах, и сам убрался из класса в свой кабинет, захлопнув дверь. За ужином Гарри сообщил Рону с несчастным видом, что пока в ссоре со Снейпом и не смог его попросить об отработках. — Ну вот видишь, а ты думал, он белый и пушистый? Надолго же его хватило, ха…! Я и не надеялся.