Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Мысли перестали звенеть, как раздробленные звуковые волны, будто сработал внутренний предохранитель. Стоило застрять на одном признании самому себе. Признании, в котором, — не имело значения, — вызовет оно ещё больше яростного раздражения или же бессильного смирения: «как мне мстить, если я его люблю». Наконец, освободился от той прострации, что охватила его, когда он сидел в Большом зале на одном месте. Его непринуждённо подхватили под руки Рон с Мэрином, и он не сразу заметил, как все они вышли на улицу. Теперь движение вперёд казалось возможным, словно кошмар, который мучил его не так давно, стал отдаляться, равно как и они — от замка. Только он оставлял там ещё и Северуса. И теперь — тишина, только звук листьев, носимых по земле ветром и иногда поднимающихся в воздух. Они уже увядали. Стало спокойнее. Казалось, только и делал, что закипал, представляя: выскажет ему сразу как сможет сделать это с глазу на глаз. Не при классе — и так молодец — назвал «сволочью» при одногруппниках, два раза, после чего от всех наслушался. И после этого пытался объясниться, стоило им остаться вдвоём. Профессор выгнал всех с урока. А казалось — выкосил всех, как смерть, и дал ожить ему после. Гарри просил: «Прекрати, умоляю. Я не хотел. Не соображал. Да, я не подумал… да, хорошо, я кретин». И ведь пережил, даже не рассорился с ним в пух и прах тогда, не заслужил ни отстранения от уроков, ни отработок, а какой был повод. На последнем его уроке Поттер сидел, вяло пялясь в котёл и думал: «нет, сэр, я не дрочу на ваш светлый, простите, тёмный образ». «Ну да, конечно», — подумал Гарри почти сразу, гневно бросая листья алихоции. Так, что те полетели за границу стола. Проводил их равнодушно взглядом, украдкой посмотрел на мужчину — не равнодушно, и сразу отвернулся в сторону, делая вид, что чужая доска для разделки — это очень интересно. Пообещал себе, что теперь перестанет. Наверное… А потом отчаянно возвращался к любому моменту, не настолько злополучному. К тому хорошему, что уже было. Представлял, что прижмёт, сам ударит его в грудь, скажет, что он — ревнивый проклятый зельевар и, пожалуйста, пусть он перестанет представлять его на каждом углу падающим своим подругам в декольте. Даже теперь Поттер шёл и обещал себе множество вещей, в особенности, то, что больше никогда и ни во что не вляпается. И знал, что, скорее всего, не сможет. Он не мог всё на свете контролировать. С его удачей, вдруг прямо сейчас совершает какой-то страшный проступок, не смотря, куда идёт. Вот-вот споткнётся, а Скитер тут же напишет: «Он вышел на прогулку, конечно же, чтобы врезаться в дерево, потерять сознание и дать десяткам девушек унести себя на оргию». Впереди шли Джинни, Гермиона, Дрэйк и Салли. Гарри снова отпустило, и он едва, почти ничтожно мало, но обрадовался, что день этот почти закончился. До Гарри дошло, что уже все попадали на траву в тени деревьев, и Рон с Мэрином его уже секунд десять как отпустили. И все ждут, что и он сядет. По крайней мере, если день был ужасным, то вечер спокойный. Хотя бы сейчас. Он больше не в том заброшенном классе. Гораздо дальше. Дрэйк о чём-то трещал всю дорогу, а теперь продолжил: — И вдруг она говорит: хочу трахаться до отключки. А я не знаю, как это: до отключки. Девчонка круче Гималаев, Мерлин, я сразу понял, что мне хана. Рон тихо заржал, а Гермиона повернула голову, скептически на него посмотрела и снова обратила взгляд к Дрэйку. Салли с едва заметной усмешкой выводила чернила из-под ногтей, пока не бросила палочку в сторону. — Она говорит — секс — это почти сражение. Схвати агрессивно, или тебе не поздоровится. А я не знал, как это, что это значит. Резко? Она же не хочет, чтобы я её вырубил, да? Она же не убьёт меня? Это же метафора? Я вообще запутался, кто на кого должен напасть! Да и как тут думать, она стояла голая. Я думал, как все нормальные маги — заняться сексом не до обморока, а до оргазма, одного или второго, как получится. И при чём здесь агрессия? В общем, такой был первый раз. Она знаете что делала после секса, во время которого я так и не вырубил её и вообще мне было… страшненько? — Обвинила тебя? — усмехнулся Мэрин. — О, гораздо-гораздо хуже… — Да что она сделала? Что? — Салли выпалила, прикрыв глаза и пытаясь не сильно давиться от смеха. — Сказала, что ожидала большего? — Да нет, она сначала ничего не сказала. Пожала плечами, знаете, будто ей внезапно стало всё равно. И пошла на балкон читать «Семь вечеров» Борхеса. Дверь не закрыла. Потом через пару минут заметила, что я ещё не ушёл. — И? Сказала уйти? — Посмотрела на меня, видимо, выглядел я грустно, и сказала, что прыгать с балкона не собирается. Будто я подумал, что ведьмам после секса со мной ничего не остаётся, кроме как прыгнуть с балкона, и ждал, что прыгнет. Гермиона согнулась и упала на Рона. — Ну, Гермиона, всё же хорошо… тихо, — Гермиона заливалась, — она же не прыгнула? — поднял взгляд на Дрэйка. Гарри сейчас ничего бы не удивило. — Нет, сказала же, что не собирается. Ну, я и сообщил, что не понял, зачем ей это всё. И она всё ещё была голая. Забыла про одежду или привыкла так ходить. Кто этих ведьм разберёт? И вот, я смотрю и не понимаю: почему она не оделась. — Ну, может, она тебя пожалела. Посчитала, что голую женщину ещё не скоро увидишь. — Думаешь? Она странная. — Да много причин может быть. Что непонятного? — Рон утешающе гладил девушку по голове, будто она не смеялась, а страдала. Гарри вообще слишком плохо разбирался в женщинах. Возможно, та красотка на церемонии награждения в Министерстве магии вручала медаль и вовсе не имела ввиду, то, что сказала. Вдруг у неё дома нет никакой кошки, которая любит, чтобы её гладили маги с зелёными глазами? Гарри так и сказал, что это не к нему, а в отдел регуляции магических популяций и контроля над ними. — Ладно, бывает, наверное. Знаешь, она могла не понять, что ты ещё девственник. — Да откуда мне тогда было знать, я что, должен понимать тонкости между страстным и грубым сексом, пока я даже миссионерскую позу не освоил? А ей не признался, что это первый раз. Вдруг она сразу же стала бы смеяться так, что и за устьем Джарбиджа услышали бы? Говорю же, была крута как Гималаи. Не ведьма, а просто: «прощай покой», но я так от неё обалдел, что вообще забыл: у нас проходил полуфинал чемпионата по квиддичу, я столько друзей позвал, порталы, билеты, мы собирались неделю игрой наслаждаться, веселящую воду пить, огневиски, да знаете сколько планов было? А я с ней застрял, понял, что опоздал только спустя пять часов. Пять часов! И пока она стреляла по банкам на заднем дворе, хобби у неё такое, соседи кричали через стену, всё ли в порядке, и жив ли я… потому что тихо как-то. И мне опять стало страшненько… — Соседям ответил? — Да, сказал, что всё ещё не превратился в консерву. А значит, всё прекрасно. — Так она тебя бросила и пошла стрелять во двор? — Не сразу. Сначала я ждал, что она выйдет с балкона, откинулся на спинку кровати и сам не понял, что засыпаю. Обещал ей феерический секс, но она не была в восторге. Так что я разве что феерично отдохнул и проспал время активации портала. Когда проснулся, не было её. Видимо, скучно ей стало. Посмотрел в окно, увидел, что стреляет. А потом повернулась и заметила: смотрит на неё кто-то. И этот кто-то — я, конечно же. Вернулась она. Говорит: «у меня собрание по каббалистическим наукам. Потом ещё друидам дерево нужно занести». Говорит, такое бревно как я вполне бы сошло, но так как сначала нужно на собрание, я могу подождать и поспать ещё до времени моей доставки… — Но ты всё ещё жив. — Она так намекала: если я выспался, то могу убираться. Чего я вообще лёг спать? Она всё ещё была голая, когда я отрубился. А она мне так понравилась. Да я себя от счастья вспомнить не мог. В общем, она мне сердце разбила. И я зарёкся больше не засыпать, только если мне разрешат… а то как-то… — Да хватит, Дрэйк, ты совсем уже. Что за фобия. Просто какая-то сумасшедшая ведьма из Айдахо. — Нет, великолепная. Но я понял, что пришёл к ней слишком рано. Не дорос, наверное. Вы не понимаете… Гарри вздохнул и покачал головой. Он тоже считал, что до Северуса не дорос. Сколько раз он так считал. И если у Дрэйка был секс, то у него с Северусом кое-что так и не случилось. Хотя Северус ни разу не сказал, кстати, что он бревно, годное для нужд друидов. Почему-то Северус решил, что он отлично провёл ночь. Забавно. Он и представить себе не мог, что Гарри проведёт свою ночь неудачно, да ещё и удовлетворяя, как он считал, двоих. Он такого большого мнения о его умениях? Гарри осенило, что Северус действительно примерно так и думал. Смешно, потому что с опыта Гарри могла бы поплакать даже Дракучая ива. Так с чего зельевар взял, что у него там была волшебная ночь в башне Рэйвенкло? Вот это вера в его сексуальность… Гарри почти улыбнулся, но всё ещё грустно. Что ж, зельевар хотя бы не кричал, что Гарри безнадёжен в постели. Поток его мыслей прервал Рон. — Слушай, — проговорил он негромко, — ты спал с Луной и Элизабет, но боишься осуждения? Поэтому не признался? — Точно такая же «правда», как и то, что я спал с Гермионой или Мэрином или с тобой! — тускло ответил Гарри. Мэрин укоризненно посмотрел, а потом повернул голову в сторону Дрэйка и Салли. — Гарри имеет ввиду, что он ни с кем не спал, — перевёл он. Гарри моргнул. — Чисто технически, спал, с Луной и Элизабет. У нас нет никаких отношений, кроме дружбы. — В смысле, секс по-дружески? — уточнил Дрэйк. Гарри подумал, что он осёл, наверное. Как он вообще дожил до восемнадцати лет с таким умением объясняться? Хорошо, на него хотя бы Silencio не накладывают. — Нет. Ничего. Никакого секса. Не планировали мы ничего такого. И не собирались. Я не касался их. Ну, практически никак. Во сне, может быть, обнял нечаянно. Нет у нас никакой триады. Так понятно? — раздражённо проговорил он. Дрэйк развёл руки в стороны. — Если ты так говоришь. — Гарри говорит правду, — заступилась Гермиона, — вы просто Скитер не знаете. Ей нельзя доверять. — Пойду прогуляюсь, — отозвался Поттер, вставая. Не хотел он слышать про Скитер. Никогда. Захотелось побыть в одиночестве. Может быть, ему это ничем не поможет. А, может быть, поможет. Гарри налазился у кромки Чёрного озера, прошёл к горам, а потом, сам не помня как, дошёл до квиддичного поля, на котором обессиленно лёг. Он не знал, что ему делать, сколько бы не шатался. Пойти под дверь Северуса и вопить, что ещё девственник? А, может, существует способ проверить на целомудренность? Гарри печально размышлял о том, что Северуса нужно убедить в своей неопытности. Ничего себе… обычно люди доказывают обратное. Но именно это ему и нужно, как ни странно. Догадывался, что с Северусом обжигаться непременно будет. Сколько предупреждений услышал. Вот только не знал, что тот решит с ним разделаться и явит в своём лице какой-то злой рок. Гарри и сам не был настолько наивным и покладистым, да и от Северуса ожидал чего-нибудь особенно неприятного. Что говорить, он превзошёл его ожидания… Но чтобы отступить от него именно из-за страха? Когда это его останавливали тёмные маги? Ну, в общем, кроме Северуса, больше и некому. Северус хотя бы не был к нему равнодушен. Гарри даже внезапно вспомнил, что Северус говорил — Гарри его порой пугает. Вряд ли серьёзно, конечно. Но что вообще и кто вообще мог вызвать в зельеваре столько эмоций, кроме него? Да мало ли кто… Гарри поднялся с квиддичного поля и направился в библиотеку. Путь до неё казался каким-то бесконечным. И вскоре принялся ходить между стеллажами. «Социально-магическое становление». «Тернистая сексуальность». «Супружеские ритуалы чистокровных». «Старые инициирующие ритуалы». «Нестабильная сексуальная магия»… Да, во имя Мерлина, сколько этих книг… Такое бесконечное множество, что он и понятия не имел, в какую углубиться. И часа не прошло, как он, наконец-то, наткнулся на «Магию девственности», вырвал её из нутра стеллажа, и пошёл с ней за стол, начав читать, полный надежд, что его долбоебическая миссия по доказательству собственной неопытности хотя бы на этот раз состоится в его пользу. «Хранители чистоты да обрадуются своей награде, с честью пусть примут дар, венец из слоновой кости, драгоценность безмерную. Те, кто отверг плотскую жизнь, поднял дух свой к высочайшим вершинам, не остался среди скверны, в ком нет мятежной преступной страсти…» Гарри озадаченно прошёлся по описаниям про магическое ядро и не меньше трёх страниц восхваления невинности. Причём мужская восхвалялась не меньше, чем женская. Он в этом вскоре убедился. Спустя какое-то время наткнулся на информацию о послушниках Храма рыцарей Альбедо и о том, как в него принимают. Изучив зверские способы, он совершенно не воспрянул духом. «… Не касается их животная доля, призваны они быть светочами непорочности». Да и что говорить, если самый нормальный способ всё равно мог стать смертельным? На стилет или меч накладывали чары Virginitas Ferrum perennius и протыкали им горло. Если испытуемый был девственным, железо не наносило никаких повреждений: проходило сквозь, как призрачный клинок. «Прекрасно» — хмуро подумал Гарри. Он может порезать себя на глазах у Северуса с помощью этого милого заклинания. Принимает ли заклинание стимуляцию пальцами за потерю девственности, к тому же, неизвестно. Ну, или то, что кое-чей член уже побывал у него во рту. Можно ли быть девственником наполовину? Он вообще не знал, кто он теперь. Он, кажется, застрял где-то посередине… Гарри стал ещё мрачнее. Прочитал о некоторых сложных ритуалах в стенах того храма, которые могли проводить только девственники. Захлопнув книгу, он отнёс её на место и отправился в свою башню. Он не был уверен, что сегодня стоит пытаться прорваться к Северусу в сон. Он ведь всё ещё должен быть слишком зол. Рон пришёл с отработки расстроенным, сказав, что и с Гермионой поцапался, и Снейп выдал ему котлы в ужасном состоянии, делать задания нет желания. Гарри отдал ему переписать эссе по гербологии — меньшее, чем он мог сейчас помочь ему. Жаль, ему самому некому помочь. Но Северус не сможет избегать его целую вечность. Гарри — всё ещё его студент, хочет он этого или нет. — Я в душ. Мэрин где-то весело проводит время. Гарри едва заметил, что Рон вышел из комнаты. И снова остался один на один с собой, и снова притронулся к лицу, и снова вспомнил глаза Северуса, и ощутил себя никчёмным, оболганным и брошенным в болото. Луна и Элизабет даже не приставали к нему ни разу, нисколько, никак… — Блестящая личная жизнь, просто великолепная, — проговорил он, глядя на красный балдахин. — Моя окончилась и правда «блестяще», — ответил ему голос. Гарри повернул голову. — Сэр Николас? Приведение оглядело его, казалось, с пониманием. — Думаешь, сорок пять ударов тупым топором по шее входило в мои планы? А ведь фрейлина короля и после моей смерти со мной общаться не начала!

***

За завтраком Дамблдор объявил, что первое испытание Турнира Робустуса пройдёт в эту субботу и начнётся в полночь. Первое проводили по традиции ночью. — Участники берут с собой только палочку, — провозгласил директор. Гермиона занервничала. — Ты читала архивы прежних Турниров? — спросил у неё Гарри, наблюдая за реакцией. Сам он пока до них не дошёл. — Только копии того, что доступно в Хогвартсе, там мало подробностей. В основном, названия испытаний с некоторыми примечаниями. Их выбирают хаотичным образом благодаря другому артефакту Робустуса. Он называется «Случайной дорогой». Это шар, который выдаёт название испытания на своё усмотрение. Судьи активируют его за трое суток, чтобы подготовить необходимое для проведения. Но нам всё равно не будут говорить, с чем мы столкнёмся, разве что этого будет требовать его условие. Так что можем готовиться к чему угодно. У Гарри резко поубавилось смелости и он внезапно понял, почему Гермиона начала нервничать, несмотря на всё нетерпение накануне. — Мне Элизабет говорила, у Шармбатона есть предмет, на котором изучают магическое искусство. Ты знаешь, какие ещё предметы есть во всех остальных школах, кроме наших? — Это было едва ли не первым, что я стала выяснять. У Салемских ведьм и Кастелобрушу есть ритуалистика. У Дурмстранга — артефакторика. В Ильверморни — магическое право. — Чудесно, — с сарказмом сказал Гарри, после того, как переваривал это почти минуту. — Список предметов немаленький, — подытожила Гермиона, — не хочешь чем-нибудь из этого позаниматься вдвоём? Рон протяжно застонал. — Дался вам этот мозгоклюйный Турнир! — Я даже не знаю, с чего нам начать, — тихо сказал Гарри. — Сегодня вторник. До субботы четыре дня. Каждый день можно уделять после уроков время какому-то одному чужому предмету. Совсем ничего не знать по ним… чревато. Надеюсь, на первом испытании нам попадётся универсальный предмет. Они могут быть и комбинированными. — Кстати, о комбинациях… Лично мне хватает даже одних только зелий с трансфигурацией, чтобы почувствовать, как самооценку съедают соплохвосты. По горло, знаете ли… Попали вы! А я предупреждал, — снова встрял Рон. Гермиона махнула рукой. — И наши собственные предметы тоже нужно, — шокировано проговорил Гарри, взглянув на сложенную пирамидой гору тостов. — Да, и не забывай, что ты не ходил на руны и нумерологию… Ты о них забыл, да? — подняла бровь Гермиона, — и на маггловедение. Думаю, нам можно и вовсе не трогать маггловедение. А по рунам могу дать тебе хорошую книгу. — Я тоже могу дать тебе кое-что. «Анатомический атлас зельевара», — объяснил Гарри, — я скоро его закончу. Нам придётся самим разделывать животных, если что-то требуется в свежем виде. Он взволнованно следил за девушкой. Эта новость ей совершенно не понравилась. — Я не знала, — побледнела Гермиона. — Я тоже. Профессор Снейп… сообщил. Я летучих мышей уже… на дополнительном занятии. — «Попробуй, Рон»! Знаете, рад, что не согласился! Не хватало ещё с драконов чешую снимать. А ты, Гермиона, ещё за права волшебных существ выступала. Домовикам разве что педикюр не делала! А теперь вам выдадут по огнекрабу. И, знаете, вовсе не для того, чтобы вы ими декорировали прикроватные тумбочки… — Да заткнись уже, чего ты давишь, Рон? Твоя девушка… — Да, моя, блин, девушка! И мой лучший друг! И вам вообще не позавидуешь. И чего вы меня не послушали? Конечно же, Рон Уизли нихрена не понимает в доблестных турнирах. Знаете, тот Турнир Трёх Волшебников, я понял после первого испытания с драконами, что зря мне это казалось таким почётным. Пока Фред и Джордж спорили, сожрёт ли дракон твою ногу или руку, я думал, что сейчас родным братьям глотки перегрызу. И вот, опять, суббота скоро… И что у вас там будет? Герои войны они. Пережили они всё, что можно! Повидали они… Гарри с Гермионой застыли и посмотрели на Рона с непониманием. — Не переживай так, — в конце концов, отозвалась Гермиона, — спасибо, конечно, но это не поможет, — лучше скажи, что мы с Гарри справимся. Гарри меньше всего любил участвовать в перепалке друзей. — Справьтесь… уж постарайтесь. Я не лягу, пока вы не вернётесь. Занятия пролетели незаметно, а после Гермиона вместе с Гарри пошли читать книги по артефакторике. Тоже самое делали на следующий день — но читали ритуалистику. Гарри в сонном состоянии ещё потом пытался почитывать книгу Гермионы по рунам, ощущая, как разрывается голова. В четверг взялись за магическое право, весьма обширный предмет, включающий в себя ещё и историю магического права. За всей этой подготовкой он едва успевал поспать, не говоря уже о том, чтобы пытаться пробраться к Северусу в сон. По его предположениям, тот, скорее всего, часа в три ночи точно должен был спать. Ну, или в четыре часа утра. А Гарри без задних ног засыпал раньше.

***

После очередного урока зелий мужчина молча бросил ему на стол какую-то книгу, и показал пальцем на дверь. «Пошёл вон, щенок», — перевёл его жест Гарри, в ответ бросая на него взгляд, полный непонимания. Ему даже захотелось посмотреть, что будет, не возьми он книгу в руки. Взять и проигнорировать. Но уже настолько был истощён к концу дня, что решил не проверять. Скорее всего, реакции не последует. Северус не стал бы его догонять. Или стал бы? Снова окопались в библиотеке с Гермионой. На этот раз, в ход пошли книги по критике и исследованиям магической художественной литературы. Ещё листали энциклопедию по живописи, чтобы отвлечься. Гарри отметил несколько художественных книг, которые считались культовыми в магическом мире. Они попросили забрать некоторые из них у мадам Пинс, чтобы читать, когда смогут (то есть — почти никогда). В своей комнате ночью Гарри стал просматривать свежую книгу от Северуса. Ею оказались, на удивление, «Звериные сады» от Вениамина Пьемонта. На форзаце была иллюстрация. Неужели Северус подбросил ему художественную книгу? Гарри едва припомнил, что она относится к культовой двадцатке. Только вот кроме этой двадцатки были ещё списки самых известных произведений магической прозы каждого века. Книга была тонкой. Совсем много времени не отнимет. Но он, серьёзно, не понимал, зачем Северус её дал. Вспомнил, как Гарри жаловался, что ходил с Дурслями только в зоопарк? И что означал этот жест, он, хоть убей, не мог представить. Похоже, ничего, кроме того, что Северус вспомнил, в чём он участвует. Гарри стал читать о чудовищах демонического происхождения. Даже вампиров и оборотней не было. По ночам забирали жизни магов — по всякому: кто силой, кто хитростью, в преследовании, кто через насланное безумие, кто через проклятие. Описания размётанных органов зверски убитых, постоянная жажда крови и описания магов, которые пытались бороться… В общем, там выжили только котята. При чём здесь котята? Ну, они упоминались, а слов, что котята погибли — не было. Вот Гарри и решил, что только им и повезло. Гарри даже не заметил, что уже одиннадцать ночи, когда дочитал. Нужно было вскоре спуститься в Большой Зал для первого испытания. Гермиона как раз вошла в комнату, нервно прикасаясь к гриффиндорскому галстуку на своей шее. Рон оглядывал её, а потом встал и заключил в объятия. — Прости… упоминание огнекрабов было лишним, — тихо сказал он. — Эта полная неизвестность… пугает. — Как меня — пауки? Гермиона нервно захихикала. — Твой страх перед пауками ничто не способно превзойти.

***

Их вывели на улицу. Соблюдая традиции Турнира Робустуса, все участники несли в руках зажжённые факелы. Немного дальше шли остальные ученики, желающие посмотреть, и почти все преподаватели. На поле судьи сказали участникам образовать малый плотный круг спина к спине, а затем сделать вперёд пятнадцать небольших шагов, создав таким образом большой, на некотором расстоянии друг от друга, и они разошлись по сторонам. Гарри почувствовал, что его кольцо немного нагрелось, и, опустив взгляд, заметил, что опалы сильнее мерцают, или так казалось в свете факела. Аделаида вышла в центр, и огласила Турнир открытым: — Sit legatum Agmen Robustus vivat! Она опустила свой факел на землю. Они последовали её примеру: каждый положил факел, и огонь погас. Вперёд вышел один из судей. — Вашим первым испытанием артефакт избрал так называемое задание — «Три иголки в стоге сена», гербологическое задание, когда из огромного множества всего нужно найти лишь очень немногое — провозгласил Жером де Стравайя, — вы отправитесь в Запретный лес, чтобы отыскать цветы со стеблями и листьями — белый клевер, красную розу и тёмно-синюю горечавку — каждого по одному или хотя бы то, что сумеете из этого найти. По количеству найденного вам начислят баллы. На всё три часа. Если поймёте, что находитесь в смертельной опасности и вам не справиться, пошлите сноп красных искр, чтобы выбыть из этого состязания. Мы уже наложили по всему периметру леса антиапарационный барьер и только у нас есть возможность его обойти. Для вас создали порталы, которые перенесут вас на равноудалённые друг от друга участки в лесу. Просто положите их в карманы мантий. Сейчас, — проговорил старый маг, накладывая Tempus, — без пяти минут двенадцать. Через пять минут порталы активируются, возьмите эти монеты, — он стал их раздавать, — через три часа, где бы вы ни были, они перенесут вас обратно к кромке леса. Гарри испытывал неприятное чувство дежавю насчёт порталов, и надеялся, что ни на какое кладбище его не занесёт. И если они с Роном, Гермионой хотя бы изредка отправлялись в лес, к тому же, почти всегда с Хагридом, то он сомневался, что этот поход превратится в приятную прогулку для остальных. Ему и самому было жутковато бродить там в одиночестве, в глуши, посреди ночи. Там же водится что угодно… Гарри тихо сглотнул, забирая свою монету и опуская в карман мантии. Некоторые совсем не воодушевились, когда поняли, что сейчас их унесёт чёрт знает в какую часть тёмного леса с интересным говорящим названием — Запретный. — Можно взять оттуда белочку на память? — спросила Изабель. Гарри бросил на неё почти скорбный взгляд. — Если белочка будет не против, — ответила Аделаида так серьёзно, что Гермиона тихо прыснула рядом с Гарри. — Ночные прогулки, класс, обожаю ходить в лесу, — услышал Поттер справа. Мариса, кажется. Тоже из Шармбатона. Благородные променады по расписанию. Правда, этот, наверное, на всю жизнь запомнят. Гермиона казалась очень бледной в свете луны. А потом они исчезли. И её лицо растаяло перед его веками.

***

Было очень темно. От шорохов и ветра буквально стыла кровь в жилах. Благодаря Северусу, он начитался ужасов перед самым испытанием. И теперь ему казалось, что сейчас, как в том произведении, выплывет из-за ветвей монстр Бри-Мун, вскроет ему череп длинными острыми когтями и громко зачавкает, растягивая его мозги на своих зубах. Гарри поёжился, поправляя ворот мантии у горла. Ему нужно ходить повсюду и искать клевер, розу и горечавку? Пытаясь не умереть по дороге? Да, пока что всё понятно. И он двинулся туда, где, казалось, ветвистые заросли позволили бы пройти. Он побежал, оцарапывая ветками плечи, и оказался на каком-то лугу. Здесь росла купена, или Соломонова печать, её корневищи использовались для настоек при воспалении лёгких, так же она обладала как минимум кровоостанавливающим и противовоспалительным свойствами. Листья можно было прикладывать к ранам. И он срезал несколько растений со стеблями, это потом он уже будет обрывать с них листья… а сейчас Поттер выдернул их, и применил Diffindo, чтобы забрать корни, трансфигурировал из своего галстука рюкзак, применил очищающее к корням и быстро бросил всё туда, повесив его себе на плечи. Да, наверное, времени не так уж и много. Но может быть, он вообще не найдёт в этом огромном лесу ни одного нужного растения для Турнира. Гарри двинулся дальше, наткнувшись на неизвестное дерево, залепленное жуками почти полностью. Из него шла красная жидкость, похожая на кровь, по всему стволу. Вопреки здравому смыслу, он стал протягивать к этой красной жидкости собственную руку. В голове что-то сопротивлялось, словно отдельное от собственного сознания, и это что-то ревело от негодования и посылало лишь одну мысль: «Не касайся! Немедленно отойди». Но другая неведомая сила влекла его так сильно, что он почти не мог этому сопротивляться. Желание окунуть руку в эту красную жидкость, просто дотронуться её было почти нестерпимо. А когда ему захотелось прикоснуться к ней лицом, и вообще, слиться навеки с этим деревом, Гарри понял, что происходит что-то совсем странное, и все усилия воли приложил к тому, чтобы послушаться, и сделать хотя бы пару шагов назад, пока он по дурости не стал, возможно, его частью. Немного дальше от этого дерева переместившись, стало проще отходить ещё. Гарри уже совсем не хотелось вытереть себе кожу об него, он стоял и с огромной тяжестью переводил дыхание, словно все силы его ушли на эту необъяснимую борьбу. Сердце медленно, но успокаивалось. Осознание, что он совсем не коснулся его, приносило облегчение. Что туда так сильно тянет, — он понятия не имел. Подозревал, что это может быть что-то сильное и паразитическое, и ничего хорошего с ним не случится, если он поддастся желанию впечататься в него. Гарри прошёл, наверное, минут пятнадцать по округе, ещё срезав несколько ингредиентов просто для себя. Набрёл на валун и обошёл его с опаской. Тот издавал какой-то мощный стрекочущий звук у небольшой норы, Поттер боялся даже предположить, что там может находиться. Дальше было болото, и он срезал жёлтые цветы калужницы, для лечебных снадобий, главным образом, противосудорожных. Это всё хорошо. Замечтально, что он с такой пользой проводит эту ночь. Но где ему искать клевер, розу и горечавку? Ответ был один — идти дальше. Он мельком увидел вдали кого-то из участников, но понятия не имел кто это может быть. Вскоре оказался в каких-то диких зарослях, пришлось применять Diffindo чтобы прорваться сквозь них хоть куда-то, и не сворачивать назад. За ним ползли крупные жуки, шелест листьев под их ногами звучал несколько зловеще. К тому же, он понятия не имел, опасны они или нет. Не хватало, чтобы они присосались к нему. С зарослями буквально приходилось сражаться. Какой-то плющ вдруг решил обмотать и впиться в его руку. Плющ уже заплетался по его ногам, и Гарри бросил Diffindo, пытаясь от него защититься, но сам порезался, и свалился на землю. Пришлось оттуда спасаться бегством, он наконец-то оказался на каком-то лугу, достал из рюкзака Соломонову печать, приложил к глубокому порезу на руке, оторвал пуговицу с рубашки и трансфигурировал из неё бинтовую повязку. Джинсы тоже были порезаны: бросил Reparo. Руку до сих пор пронзала жалящая боль. Только бы не набрести на колонию акромантулов! Он осмотрел луг, поросший самыми разными цветами и зелёными растениями. И стал внимательно его осматривать. Гарри уже почти прошёл мимо, когда снова повернул голову назад. Приподнял какие-то плотные растения, напоминающие верёвки, нависшие над некоторыми кустарниками, — под ними виднелось что-то белое. Неужели… Протянул руку, завороженно глядя на трёх-листный клевер. На одном даже был четырёх-листный. Всего три белых клевера. Он сорвал себе один стебль вместе с листками и белым цветком. Создал колбу, и бросил чары стазиса. В рюкзаке было уже мало места, и он применил заклятие невидимого расширения. Настроение улучшилось, даже несмотря на то, что прямо сейчас несколько сов на деревьях издали такие протяжные трели, что Поттер от внезапности едва не приобрёл пару седых волосков. Потом было где-то полчаса, проведённых практически бесполезно. Гарри лишь сорвал кое-что для себя, а не для Турнира. Вряд ли в другое время он попрётся в лес настолько далеко за ингредиентами, некоторые вовсе не были распространёнными. Часть времени была потрачена на отбивание от средних размеров змеи, которая едва не укусила его за повреждённую руку — он её не заметил сразу. Похоже, Diffindo стало просто незаменимым заклятием. Гарри раскромсал змею, и, когда полилась кровь, он наколдовал склянку, заполняя её. Когда это Северус настолько залез ему под кожу, что он даже при угрозе жизни начал видеть возможности? Раньше просто бросил бы змею валяться на земле. Кровь попала ему на лицо, но он лишь немного стёр её со лба, пока капли текли по щёкам и попадали в рот. Рядом копошились ещё змеи, и он стал уносить оттуда ноги. Воспоминаний на всю жизнь хватит. Как минимум, на неделю. По пути дальше в лес его что-то царапнуло по шее, и он выругался, с облегчением отметив, что это всего-лишь шипастая ветвь. Поднял голову вверх и заметил лукотрусов, прикладывая руку к ране на шее сзади, и размазывая липкую кровь между пальцами. Потом, к счастью, были поляны, и он изучающе их оглядывал. Ничего из того, что нужно, на них не росло. Гарри лишь бегло выдернул вместе с корнем одно из полезных растений, дальше выходя на какую-то тёмную ветвистую дорожку. Она вывела его на маленькую, по большей части, каменистую местность. Осознание, что нашёл синюю горечавку, нашло мгновенно. И Гарри сорвал одну, забрасывая в рюкзак на плечи. Стал забираться дальше в лес. Под ветвистыми высокими деревьями, казалось, ничего такого не найти. И он шёл мимо них, иногда бежал… Стайка ночных бабочек ударила его по лицу неожиданно. «Спасибо, что не змея, не акромантул, не оборотень, не дементор, не вот это вот всё», — подумал он, едва не споткнувшись о какую-то незаметную корягу под листьями. Пройдя, казалось, бесконечные ряды деревьев, стал спускаться немного ниже, — по склону. Кажется, в той части было озеро, но он не был в этом уверен. Весь лес был его — на все четыре стороны, вот только гриффиндорец не мог сказать, что он у него, как на ладони. Он наткнулся на странное дерево со стёсанным стволом на уровне глаз, с руническими символами, кажется, те были нанесены кровью на его сухую белую поверхность. — Ты у рубежа земли кентавров, — проговорил голос, и Гарри опешил, — почему вы ходите по нашему лесу? — Здравствуйте, — негромко проговорил, наблюдая, как из-за деревьев выходит одно из ненавистных Амбридж существ. — Что вы тут забыли? — У нас… испытание в лесу. Мы ненадолго. Гарри не знал, стоит ли ему уточнить, что не собирался здесь жить. — Вы нежеланные гости, Поттер. Но ты… — Вы знаете меня? Кентавр взрыл землю копытом. — Мы сражались в битве против Волдеморта. Мы знаем тебя. — Спасибо, — тихо проговорил Гарри, — что помогли тогда. — Мы делали это для себя, — резко проговорил кентавр, будто не хотел, чтобы их обвинили в бескорыстной помощи другим. — Всё равно спасибо. Кентавр с синими глазами пронзительно на него посмотрел. — Не стоит идти дальше, здесь опасно для таких как ты. Гарри кивнул и стал разворачиваться в сторону северо-запада. А потом застыл и подумал: «Для каких таких? Полудевственных?» Через какое-то время упёрся в заросли кустарников. Никакой возможности обойти их не было, и он снова применял режущее заклятие, делая небольшой проход. Свет луны освещал всё вокруг, но Гарри всё равно ходил с Люмосом, чтобы лучше смотреть, куда ступает. Он, глупо, но не вызывал живые светящиеся организмы даже в целях меньшего привлечения внимания, назло Северусу, хотя, конечно, делал хуже только себе. Но он так злился на него, снова вспомнив те его слова и пожелания получше прятаться, когда… что был не против дать шанс местной живности снова его атаковать. Сорваться на них. Даже когда внезапный новый приступ злости прошёл, он всё равно не прибегнул к его заклятию, раздражённо исколотив от стресса какое-то дерево — вместо груди зельевара. Снова прошёл куда-то, потерявшись в сторонах света. Мягкая болотистая земля, закрытая листьями, стала проваливаться под его ногой, он едва удержался другой на твёрдой земле, высовывая ногу обратно. Здесь дальше была болотная топь, и он стал возвращаться, плутая всё больше по лесу. Забрёл в какие-то дебри, где несколько сов разрывали мышь на кусочки, с недовольством воззрившись на него. Идя дальше, Гарри не представлял сколько тысяч шагов уже сделал, и сколько долгих минут из них бежал. Наткнулся ещё на несколько полезных растений, но, подумав, что с него хватит ковырять лес, прошёл мимо. Наконец, обнаружил поляну, на ней росли таволга, колокольчики, фиалки и… красные розы. Целое множество. Он срезал заклятием высокие стебли. Одну для Турнира, другую для… Гарри не знал, почему ему пришло в голову это сделать. Но ему хотелось преподнести её Северусу. Как — он не знал. Мерлин, он всего не больше получаса назад дерево колотил, думая о том, что ему сказали. А теперь Северусу нисколько не упавший тому цветок срезает. Времени оставалось немного, периодически он проверял его с помощью Tempus. Хотелось пить, было бы замечательно выпить чая, но чай с помощью трансфигурации выходил у него отвратительно. Пришлось наколдовать кубок и применить Aguamenti. Чтобы больше не влипнуть ни во что, наконец, можно было просто сесть на месте и ждать, когда сработает портал. Но Поттер не был бы Поттером, поступи он благоразумно, вняв истерзанному за эту ночь рассудку. Накануне устал, так ещё и задумался, не прилечь ли вон в ту красивую и всё ещё зеленую траву. Сам он понятия не имел, в какой части леса находится. Не говоря уже о том, что самостоятельно выбираться из него было смерти подобно: в нём даже днём было опасно, не то, что сейчас. Он едва ли не на ходу засыпал. И, чтобы не сделать этого, прошёл дальше: посмотреть, что тут рядом растёт. Ещё и Lumos Maxima применил. Гарри обнаружил где-то с пять полезных ингредиентов, даже парализовал несколько ящериц, применив к ним высушивающее заклятие. Собрал всё в рюкзак, практически довольный тем, какая редкость здесь попалась, но не тут-то было. Он не сразу понял, что его окружили акромантулы, тихо выйдя на запах крови из тени. А, может быть, на яркий свет тоже. Их число росло буквально на глазах. Предчувствие неминуемой катастрофы пронзило его где-то под рёбрами. Гарри стал применять Arania exumai, но его практически сбили с ног. Один из пауков уже готов был вцепиться в него, демонстрируя жвалы, готовый поживиться его лакомой свежей плотью. Арагог же так говорил о своих милых детях? И, развернувшись, он в последний момент заметил другого, повалившись в сторону одним махом и прокотившись куда-то вниз, к обрыву, и стал падать с него неизвестно куда, вниз. Портал сработал. И, почти теряя сознание, он только надеялся, что не сломал себе руку, которую, кажется, как минимум, вывернул при падении за мгновение до этого. Их выкинуло на кромку леса к судьям, преподавателям, и некоторым ученикам, которые ещё не отправились спать. Правда, не всех. Некоторые участники уже стояли здесь, а остальных даже не было. Наверное, они посылали снопы красных искр, чтобы их забрали. Гарри надеялся, что никто не умер, разглядывая лица уже немного замутнёнными глазами и всё ещё с колотящимся сердцем от не до конца состоявшегося падения. К нему подбежала мадам Помфри. — Вы сильно ранены? — она разглядывала его лицо, руки и порванную кое-где в плечах рубашку с сильной тревогой. — Нет, я, кажется, в порядке. — Поттер, вы весь в крови. — Ну, примените очищающее. — Кто на вас напал? Гарри уже успел отдышаться, но говорить было трудно, слишком хотелось спать. — Что-то вроде плюща, змеи… Мадам Помфри со стоном и негодованием всплеснула руками. — Чудовищно, просто чудовищно. Я не понимаю, зачем вас посылать в этот лес. Четверо серьёзно ранены. — Извините, если мистеру Поттеру не требуется немедленное медицинское вмешательство, нам нужно оценить его результаты, как и других прибывших участников, — подошёл к ним Гранберг. Мадам Помфри недовольно взглянула на него, готовая выдать гневную тираду. Ей было ненавистно, когда ученики были ранены, а их лечение откладывали. Она возмущённо открыла рот. — Подойди в больничное крыло сразу как только сможешь. Это тебе не игрушки. Гарри нехотя кивнул. Он смотрел не на мадам Помфри, а на Гермиону, у которой в волосах было полно сухих листьев, да и несколько прядей волос, кажется, не хватало, а ткань в области голени сильно изорвана. Другие тоже выглядели не очень, — с порезами, ссадинами, мертвенно-бледно. Один так и вообще упал на колени в изнеможении. Мадам Помфри подбежала к участнику из Кастелобрушу. — Просим вас сдать найденные растения из нашего списка, — проговорила Аделаида. К судьям стали подходить изрядно потрёпанные участники. Гарри нашёл взглядом Северуса. Тот, кажется, смотрел на него, но когда он поднял на мужчину глаза, тот медленно переместил взгляд. Гарри был не в том состоянии, чтобы внимательно всматриваться. Нескольким участникам сказали, что они спутали горечанку с печеночницей благородной и принесли не то, что нужно. Один так и вовсе принёс медуницу узколистную. Хотя и синего цвета. Гарри в числе последних стал доставать из рюкзака то, что насобирал, перед Аделаидой, отделяя клевер, горечанку и розу. Да уж, он собрал приличный запас ингредиентов. Ну и что? Им не запрещали. — Вы смогли найти розу, — удивлённо посмотрела на него седовласая женщина, принимая последнюю колбу. В ответ на недоумение Гарри, пояснила: — Во всём лесу они находились всего в единственном месте, в дикой глуши. Вероятность, что кто-нибудь дойдёт туда была… небольшой. Что ж, могу вас поздравить. Гарри почти горько улыбнулся, опустив глаза. Мысленно он всё ещё был в лесу, и чувствовал себя слишком обессиленным. Судьи приняли последние растения, отмечая их в списках. — Пройдёмте обратно в школу в Большой зал, — проговорила она. Гарри взглянул на Гермиону с искусанными губами. Рон как раз к ним подошёл из толпы оставшихся учеников. — Ты в порядке? Девушка выглядела дёрганной и испуганной. — Я ещё в шоке, — несчастно проговорила она, — и у тебя дела, судя по твоему виду, были не лучше. В зале они расселись по столам, Аделаида стала оглашать результаты. Пятьсот баллов были максимальной оценкой. Пятеро участников получили ноль, ещё четверо получили по сто пятьдесят, восьмеро получили триста баллов (включая Гермиону), и Поттер получил четыреста пятьдесят. Как оказалось, при видимых ранениях, с них снимали по пятьдесят баллов. А ранения были у всех. — Мистер Поттер стал единственным, кто нашёл красную розу, — заключила Аделаида, откладывая списки, — поздравляем с прохождением первого практического испытания. На следующей неделе в субботу в полдень вас ждёт письменная работа по гербологии. Должна предупредить, что испытания, и, соответственно, теоретические работы по ним, не всегда будут связаны с одним предметом, они могут быть комбинированными. За теоретическую работу по гербологии можно получить до пятисот баллов, если она, скажем, идеальна. Гарри подумал, что практическое задание было больше связано с навыками выживания в дикой природе, а не с гербологией. Их отпустили, и Гарри с Гермионой пошли в больничное крыло. Правда, Поттер до него не дошёл. Он потерял сознание ещё на шестом этаже, не дойдя до восьмого.