Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Гарри очнулся только утром, после того, как почувствовал судорожный спазм в руке, отдающий в шейный нерв. Потянулся рукой к месту под плечом, скрытому шероховатым бинтом. Оно пекло, будто от сильного раздражения или небольшого нарыва. Рон с Гермионой прекратили шептаться. Гарри приоткрыл глаза. Не сразу привык к свету, но почти тут же с раздражением отметил, что угодил в больничное крыло. Друзья встали и застыли рядом. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Гермиона взяла стакан и протянула Гарри. Он принял его здоровой рукой. Пить хотелось очень сильно. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рон. Он сделал глоток. — Блестяще, — собственный голос показался слабым и тихим. — Сейчас позову мадам Помфри, — сказала девушка и отошла. — Ты нас напугал. Гарри сдвинул брови, пытаясь вспомнить, не натворил или чего-нибудь, о чём не знает. — Что случилось? Помфри не удержалась и оставила меня на всю ночь? — Не просто так. Ты пострадал. Гарри опять поморщился, притронувшись к руке. — Это из-за ядовитого плюща, — проговорил друг, — Спраут показывала на уроке подобное. Помнишь Токсикодендроны на шестом курсе? Тот плющ клетку пытался разнести. Она ещё так шаталась, а Спраут уговаривала, что клетка магическая, вырваться не даст, ей ещё никто не поверил и мы зарисовывали его быстро, на отъебись… Гарри кивнул. — Но в Запретном лесу, он — всё равно, что убийца, разгуливающий на свободе. Разрастается — мама не горюй. Из семейства Ана… не помню. Только Гермионе не говори, что я забыл. Она три раза повторяла. Гарри снова кивнул. — Мадам Помфри сказала, сок проник в кровоток. У него все части ядовитые. Агрессивно себя ведёт, но убивает медленно, если, конечно, ты можешь от него отбиться. Снейп сказал точное название после того, как его соединения в крови определил, какой-то хед литал… хедил… ой, блин, не упомнил. Гарри опустил глаза и прикусил губы. Снейп сказал? — Hedera Regalis Letalis, он, наверное, — Гарри задумался, — Снейп был здесь? — он не знал, радоваться или огорчаться, что тот мог видеть его… никаким. — Ну да. Гермиона сказала, едва Помфри не отшвырнул от твоего почти бездыханного тела. А я не знал, сколько вас в Большом зале продержат, думал, уже вернуться должны. Потом понял, что как-то долго нет. Вышел из башни в Больничное крыло. Захожу, а Помфри со Снейпом спорят, едва не ссорятся за право врачевания. Гермиона с раскрытым ртом повернула голову, смотрит на меня. Снейп снял с меня десять очков за то, что шатаюсь в комендантский час, а мне же не положено… Я сказал, что не уйду. А он просто отвернулся. Гарри нахмурился, едва веря своим ушам. — Подходящего зелья у Помфри не было. Снейп сказал, у тебя было до десяти часов. Он принёс зелье часа через полтора. Гермиона смотреть не могла, как тебе в бессознательном состоянии горло массируют, чтобы ты его проглотил… Энервейт не действовал. Помфри что-то орала про чресла Мерлина. Ну и мазь на рану тоже нанесли, пока ты был в отключке. Не трогай руку. Гарри сдвинул брови. Насколько он помнил, варить зелье нужно было часов пять. Но это же Снейп. Самый молодой мастер зельеварения в истории, мать его, Северус. Он покачал головой, будто не мог поверить, что тот с Помфри спорил. Из-за него. — Проклятые кровожадные растения! — Рон провёл рукой по волосам, — На Гермиону напало несколько волков. Гарри хотел взять стакан в руку снова, но застыл на месте, услышав об этом. Вспоминая, как та выглядела, когда всё закончилось. Они только мрачно несколько раз переглянулись по дороге в Больничное крыло, но от подробностей воздержались. Да и Гарри засыпал на ходу, пока не погрузился в чёрную пустоту. Рон сел на соседнюю кровать и продолжил: — Да… и, представляешь, она сначала решила, что это могут быть стражи леса, духи какие-то, принимающие форму белых волков или огненных лисов. Начиталась в Истории Хогвартса, и не хотела им вредить. Они едва её не начали жрать, пока она всё-таки не применила к ним парализующее, а потом связывающее. Дошло, наконец, что волки настоящие, а не какие-то там духи-хранители. Я бы вообще применил Аваду, если бы меня пытались сожрать! Но пока она разделывалась с ними, на неё ещё третий напал, и протащил несколько метров по земле, пока она не обездвижила и его. А если бы выронила палочку, Гарри! Она бы уже была мертва! И не смогла бы никакие снопы искр послать, чтобы её спасли. Я ненавижу ваш Турнир! Ненавижу! — с чувством восклицал Рон, — Вот прям всё сказал! Почему вы не участвуете в Турнире по выпеканию маковых рулетов, а? Появилась мадам Помфри и стала пичкать его разными зельями. Рон развалился на постели рядом, зло сверля стрельчатые окна больничного крыла. Потом Помфри собралась снимать бинты с голени Гермионы, и он только смотрел, как девушка в ответ на его немой вопрос покачала головой. Он с тревогой следил за разматыванием бинтов, но потом Гарри с облегчением отметил ровную липкую поверхность кожи. По крайней мере, укус не был глубоким и его залечили. Послушав ещё причитания от целительницы, Гарри повернул голову и спросил где его рюкзак с растениями. Гермиона сказала, что Рон отнес в их комнату. Он откинулся на подушки. А потом снова опустил глаза, через мгновение поднял и растерянно уткнулся взглядом в быльце кровати, ничего больше не понимая. Он снова услышал голос целительницы. Мадам Помфри не хотела его отпускать ещё два дня, сказав, что ему нужно спать и пить зелья. Он угрюмо на неё посмотрел. — Я уже очнулся. — И что? Нам нужно полностью нейтрализовать яд, пустишь на самотёк и он тебя убьёт. Кровеносные сосуды запасные есть? Нет…? Я так и думала! Гермиона сочувственно, слабо улыбнулась. Сказала, что принесёт ему книги по гербологии, если захочет готовиться, и чтобы не было скучно. Правда, весело ему здесь ни от чего не станет, тем более, от гербологии. Мадам Помфри услышала и проговорила: — Сейчас примешь хорошую дозу сонного зелья. Гарри скептически посмотрел на целительницу. — Только если повторите шутку про чресла Мерлина. Помфри возмущённо посмотрела. — Ты ещё торговаться со мной будешь? Открой рот. Гарри с непониманием взглянул на Гермиону и Рона. Они что, обманули его про Снейпа и про Помфри? Да не могли они. Он взял склянку и с недовольством выпил. Помфри удовлетворённо отошла, напоследок бросив Рону и Гермионе, чтобы они оставили больного в покое.

***

Поттер ощущал себя так, словно его мариновали в больничной койке, как овощ. Ему уже было лучше, и он даже читал одну из книг, которые принесла Гермиона. Ночью мадам Помфри снова дала ему сонное зелье. Ему снилось, как он ходил в лесу и на него нападают все, кому не лень. Острые ветви деревьев, как наточенные колья, рвали кожу, пока он бежал сквозь заросли. Из ниоткуда выплывали дементоры, и вот уже один был готов его поцеловать, но потом превратился в акромантула. Их становилось всё больше: он не мог сбежать. Пауки стали жалить со всех сторон и его парализовало тут же. Они не выпускали из лап и тянули в логово. Гарри в ужасе проснулся, истекая потом. Мышцы были напряжены до предела, словно всё это и правда с ним произошло. Почему ему не дали Зелье-сна-без-сновидений? Только обычное сонное зелье, сколько же в нём недостатков. Уже рассветало. Он решил, что больше не может находиться здесь ни минуты. Пусть хоть сам Дамблдор настаивает, плевать! Он отправился в башню, нашёл рюкзак у своей постели, выложил из него содержимое, — чтобы чем-нибудь занять руки и не чувствовать себя бесполезным сонным паралитиком. Трансфигурировал рюкзак обратно в галстук. Поттер снял чары стазиса, стал обдирать листья, отрывать цветы, и применил высушивающие заклинания ко всему отдельно, кроме розы. Гарри стал думать, как её отдать Северусу. Но тут вспомнил как мужчина ударил по лицу, и желание дарить отпало. А потом вспомнил рассказ Рона. Тяжело вздохнул. Совсем запутался. Не представлял, что с ней делать. Может быть, ему вообще не суждено её подарить. К тому же, зачем это Северусу? Он только посмеётся и выбросит. Может, спросит, не ужалили ли его в голову… А самому Гарри зачем это? Если бы он знал. Стоило ему немного отойти от всех напастей в лесу, как мысли о Северусе хлынули потоком. Гарри распластался на кровати и только время от времени моргал, пялясь в потолок, думая о том, как ужасно, что он ничего не помнит. Вечером сразу после ужина сбежавшего мальчишку настигла мадам Помфри, гневно посмотрела на него, вручая зелье. Гарри, после секундного колебания, выпил эту горькую противную гадость под её настойчивым взглядом. Женщина покачала головой и отошла. — Как ты, Гарри? Поттер обернулся на голос и увидел Салли. — Уже хорошо. Как тебе первое испытание? Девушка наклонила голову вниз и Гарри показалось, что ей пришлось совсем худо, но она ответила. — Ходить там в одиночестве — что за наказание? Я понимаю, лунные ванны — тоже полезны, но... Иногда я просто останавливалась и не двигалась. Пыталась взглядом отыскать верхушки крон. А потом обратно опускала — к земле. И думала: если сделаю шаг — на меня тут же что-нибудь нападёт. А потом накрывало осознание, что если буду стоять — всё равно что-нибудь нападёт. Наткнулась на одну девушку из Шармбатона где-то в середине этого испытания. Она попросила трансфигурировать её в дерево хотя бы на время, представляешь? Я не поняла зачем... «Не хотела состоять из плоти и крови», - сразу понял Гарри. — На Дрейка напали огромные чёрные пиявки. И следы от них только вчера начали сходить. Генри болотные фонарники едва со свету не сжили. Теперь шутит, что утонул бы, и ничего страшного, — срезал бы пики водных паводков, находясь в составе болота. Говорит, торфяной слой в нём должен быть не меньше двух метров. Он в него палку опускал, до дна не смог достать. И ведь знает, как доводить меня до нервных приступов! Гарри послушал и взглянул прямо в её глаза. Казалось, она немного не в себе, но он не мог её винить. — На тебя… ничего не напало? — сдвинул брови и с тревогой следил за её лицом. Салли посмотрела немного в сторону, — шумная стайка младшекурсников как раз пробежала мимо, очевидно радуясь жизни. — Кто-то из кентавров выпустил в меня стрелу, — тихо проговорила, так, что Гарри пришлось придвинуться немного ближе, — Не попал. В дерево позади стрела воткнулась. Я отступила. Потом самым неприятным были заросли дьявольских силков, они заплелись вокруг, по корням и стволам нескольких деревьев. Никогда не видела таких активных растений. В вашем лесу они слишком живучие. Когда после режущего только быстрее стали оплетаться вокруг деревьев, я оказалась изолированной. Применила Lumos Salem в последнее мгновение. Смогла вырваться, с ног сбилась. Всё время прислушивалась к дыханию, сама не верила, что дышу. Гарри не представлял какие ужасы случились с теми, кто посылал снопы красных искр. — Кентавр не пытался тебя убить, скорее всего. Это был предупреждающий знак, чтобы дальше не шла. — Может, — взмахнула она кистью, — я рада уже тому, что в замке кентавров нет. Не хотелось бы снова попасть под стрелы. — Ну, вообще-то, один есть.

***

К вечеру Поттер закончил «Анатомический атлас зельевара», и отдал Гермионе. Девушка положила его себе, и предложила пойти в библиотеку, читать там гербологию и что-то из чужих предметов. Рон, как ни странно, отправился вместе с ними. Стал помогать с артефакторикой, просматривая книги, и откладывая для них самые нормальные. — Гарри, написал эссе по зельям? — спросила девушка. Поттер застыл с потрясённым выражением лица. Он забыл. Впервые. — Нет. — Времени мало, прочти моё и перефразируй. Мы с Роном вчера писали, когда ты был в больничном крыле. Гарри подумал, что какое угодно эссе переписал бы у Гермионы, но не работу по зельям… даже несмотря на то, что её эссе должно быть хорошим. — Мм… я, наверное, забью на гербологию, и займусь зельями. Не хочу, чтобы Снейп подумал, что я списал. Девушка удивлённо посмотрела на него. — Ну, как хочешь. Поттер потратил несколько часов на него, меньше обычного. Ему пришла шальная мысль сделать приписку в эссе. Но что ему написать: «Северус, я скучаю по тебе. Я тебе не изменял, ты всё не так понял»? Или ещё хуже: «Если ты не помиришься со мной в ближайшее время, я начну флиртовать с тобой перед всеми в Большом зале и на каждом уроке»? Даже фыркнул, представив, как у Северуса от такой наглости глаза на лоб полезут. В конце концов, он решился на отчаянный шаг, написав в конце: «Я нашёл заклинание проверки на девственность. Если тебе нужна правда». Рука дрожала, когда он выводил слова.

***

Дни пролетели быстро. В пятницу, когда Снейп раздал им эссе, и Гарри получил своё, он с колотящимся сердцем развернул пергамент. Получил «Выше ожидаемого», но на оценку было плевать. Он опустил глаза в конец эссе, и прочёл ответ: «Правду ты уже сообщил». Нет, ну нормально? То, что он не успел договорить в день выхода статьи абсолютно невменяемому Северусу считается правдой? Неужели намёк непонятен? Снейп решил дать, на этот раз, запланированную контрольную, и Гарри подумал, что может разойтись не на шутку. Ответив на вопросы, он написал в конце: «Примени ко мне легилименцию. Или заклинание. Или укради у Дамблдора Омут памяти. Если проигнорируешь, я сегодня же достану тебя во сне. И жалеть тебя там я не буду». Гарри подумал: «Кто ещё кого не будет жалеть — большой вопрос». И звучит несколько двусмысленно и самонадеянно. Но он уже написал. Не заливать ведь теперь чернилами. А то Северус ещё подумает, что там были покаянные слова. Хотя Северус и так уже думает о нём плохо. Зельевар призвал их работы. Интересно, когда проверит? Потому что Гарри больше ни дня ждать не хотел. Терпеть факт ссоры с Северусом становилось всё труднее. После контрольной профессор завёл лекцию на полчаса, а потом они тренировались в приготовлении одного из релаксантов. Закончив его, Гарри был готов опустить голову в котёл и пить прямо оттуда, совершенно уставший от переживаний, напряжения и тягостного ожидания. «Почему нет», — думал он рассеянно, пока зельевар ходил между рядами класса. Ристэр случайно подпалил целую связку сухих листьев дурмана, неосторожно оставив их у огня своего котла (техника безопасности у Ристэра в очередной раз плакала горькими слезами) и дым заклубился на несколько рядов, распространяясь. Возгорание устранили почти сразу, но едкий туман продолжал застилать обзор. «К чёрту всё это», — решил Гарри, наливая себе порцию релаксанта в фиал покрупнее. И сделал глоток. Приятный запах цитрусовых, мелиссы, и чего-то тёрпкого. Совсем отдалённо эта тёрпкость напоминала запах Северуса. Поттер не удержался, сделал ещё глоток, пытаясь получше распробовать. «Мм… гораздо лучше», — блаженно закатил глаза. Все переживания показались смешными, далёкими, пустыми. Было так тепло и спокойно, будто он вовсе не в классе, а где-то на поляне, залитой солнечным светом сквозь перистые облака. Правда, солнце, похоже, вдруг решило зайти, потому что стало темнеть. Может, нужно выпить больше? И он поднёс к губам фиал. Зелье казалось ещё более тёрпким, чем в начале. Гарри откинулся на стуле, ощущая себя просветлённым дзен-буддистом. Снейп отнял у них очки из-за пожара, устроенного Ристэром, и отпустил. Гарри было слишком лень собирать свои вещи. Он сминал в руке перо, потом эффектно бросил его на пол и оно тихо скользнуло вниз. Посидел какое-то время, а потом снова потянулся к котлу с зельем. Но когда он уже протянул руку, внезапно его дёрнули с места. Мужчина смотрел на него, недовольно сжав губы. Отсутствующее выражение лица гриффиндорца выглядело необычно. Снейп столько раз видел, как самые разные эмоции сменялись на его лице. Поттер, казалось, был близок к апатии. — Сколько ты выпил? — жёстко спросил Северус. Гарри казалось, нет никакого смысла отвечать на вопросы. К тому же, он уже и сам забыл, что и сколько пил. Нужно уйти куда-нибудь в тишину. И он, вскочив, не собирая вещей, бросив даже свою волшебную палочку на столе, стал делать шаги по направлению из класса. Снейп встревоженно окинул всю его фигуру глазами. — Поттер! Гарри лениво обернулся. И зачем так кричать? Взглянул на него с едва заметной улыбкой на безмятежном лице, словно за головой Северуса проходила зенитная дуга, и развернулся обратно к двери. Мерлин! Этот мальчишка сведёт его с ума. Северус догнал его, схватил за плечо и снова уставился на его лицо. Нужно дать ему что-то нейтрализующее. Нельзя, чтобы Поттер шатался по подземельям в таком состоянии. Чего доброго, он в них навеки заблудится. Зельевар усадил его на один из стульев. Гарри взглянул на мужчину без тени эмоций. — Сидеть, — прошептал Снейп, бросая на дверь запирающее. Гарри проследил за расплывающейся красной руной на деревянной двери, сделал движение кистью, переворачивая её, и дверь приоткрылась. Мужчина нахмурился. А Гарри не было никакого дела до происходящего в классе: он просто хотел идти дальше. Придя в себя, Северус схватил Поттера, и поволок вместе с собой в кабинет. Если мальчишка так норовит улизнуть, нельзя позволять ему остаться одному. Он стал осматривать нейтрализующие зелья, выбрал одно, которое могло помочь, схватил Гарри за голову и стал вливать в едва приоткрытый рот. Поттер закашлялся, ему это совершенно не нравилось. — Наглотался, как идиот, — проговорил Северус. Гарри часто моргал, растирая себе виски. — Ну что? Пришёл в себя? Тот тяжело вздохнул, бросая на мужчину недовольный взгляд. — Вижу, что да, более или менее, — вынес вердикт зельевар, — какое сейчас время суток? Гарри задумался. — Не всё ли равно? Северус закатил глаза. — Какой день недели? — Пятница, — тихо проговорил он, — неважно, профессор. Снейп сузил глаза. — Тогда иди. Ты же так хотел уйти, Поттер. — Не указывайте мне, — дерзко ответил Гарри, — мастер указаний и повелитель незаслуженных пощёчин. «Это ещё мягко сказано», — подумал он. Мужчина тяжело втянул в себя воздух. — Не хотите ещё ударить в довесок? Или предпочтёте сначала наложить Silencio? Снейп сложил руки на груди, оглядывая его с презрением. Гарри жёстко на него посмотрел в ответ. — Ты забываешься, — выдавил сквозь зубы мужчина. Гарри скучал по ушедшему ощущению покоя. — Но даже после этого я устал на Вас злиться. Знаете, профессор, я считал, что Вы можете говорить со мной о многом. Но Вы предпочли отвернуться. И я всё думал… я ведь Вам не настолько дорог. Так почему бы Вам не поступить именно так? Какой же я всё таки… наивный. — Ты — идиот, Поттер, — прошептал Снейп. — Несомненно, — кивнул Гарри с тихим отчаянием в глазах, понимая его буквально, — просто идиот. Я вам написал в контрольной послание. Забудьте об этом. Не обращайте внимание. Вам ничего не нужно делать. Просто живите, как хотели. И Гарри распахнул дверь.

***

Северус бродил неподалёку от замка, давая потокам холодного дождя беспрепятственно на себя падать. Уже было поздно, давно потемнело, и он сливался с накрывшей Хогвартс ночью почти абсолютно. Когда Гарри ушёл, он стоял на месте. Не в силах решиться ни на что. Но когда дверь всё-таки хлопнула, мужчина просмотрел контрольные работы, выудил ту, что была подписана «Гарри Поттер» и прочёл её от корки до корки. Горько улыбнулся на предложение украсть у Дамблдора Омут памяти. Такое может прийти в голову только сумасброду. Что было теперь правдой в самом деле, Северус не представлял. Мальчишка сам сказал, что спал с другими. А теперь предлагал предоставить доказательства, что, похоже, это не так. Мужчине не было любопытно, как он с ними спал, подробности не интересовали. Но что-то не сходилось. Северус чувствовал себя как мятежник, ни на что не способный. Был на грани, близкой к впадению в бессилие. Он вернулся в замок, дошёл до своей обители. Но и здесь мысли не оставили его в покое. Когда Поттер проговорил свои последние слова, отскакивающие словно от самих стен стальными тяжёлыми ядрами, осколочной шрапнелью, — было физически больно. Так, словно эти секунды завихрились в навечно запутанные спирали — ни убрать, ни привести в порядок. Тяжело, больно, невыносимо. До сих пор. Хочется упасть на пол, словно на разломанный кусками гранитный карьер, засыпать себя песком, зарасти плющами, сорняками любых видов и любой расцветки, укрыться грязной мантией, мокрой насквозь от проливного дождя и въевшегося отравляющего спёртого воздуха подземелий. Спрашивать у камней — «о чём?» и «за что?», но раскрывать секрет только бесславной немоты, оставаться раненым, невозможно тихим, истекающим внутри сукровицей, горькой полынью, чувствовать родство с пеной, разбитой вдребезги, ошеломительно, до лопнувших перепонок. Стягивать неводом все слова, взгляды, каждую связывающую их нить, и пытаться вытащить из своей души ради толики покоя… Но даже это не получается сделать. Он попал в какой-то временной фрактал, где везде — острые выступы. И о каждый можно насмерть изрезаться. Он бы выпил сейчас почти целую бутылку огневиски, если бы не уверенность, что это всё равно не поможет. Если Поттер перед ним и правда не виноват, то… он повёл себя почти как чудовище. Мальчишка кричал, что он ему не настолько дорог, чтобы с ним поговорить. Северусу было жаль, что до такого дошло. До такого опустошения. Но о чём разговаривать, когда считаешь, что тебя предали? И о чём разговаривать теперь, когда понимаешь, что тебя, скорее всего, не предали, а ты уже успел и отхлестать, и наговорить далеко нелестных слов, по сути, расплескать свою ярость и под конец обозвать идиотом? Несколько раз.

***

Жаль, у Гарри не было маховика времени. А то он бы добровольно ударил им сам себя, сомневаясь в своей адекватности, пока не переместился бы куда-нибудь к началу июля. Сейчас он готов был роптать на свои действия, жалеть о том, что всё так вышло. Что он вообще представлял Северуса своим… Рядом с собой. Но, похоже, всё, на что способен был мужчина — это возводить между ними голые, толстые стены. С самого начала. Сколько всего пришлось пережить, чтобы проводить с ним наедине то немногое время. А потом и это стало невозможным. С его лёгкой руки. Гарри чувствовал себя отвратительно. Презренным, нелюбимым, тем, кем пренебрегли. То, что это сделал Северус с его взрывным характером, в котором было мало деликатности… лишь это немного его успокаивало. Он сомневался, что так поступают все люди. Но ему хотелось, чтобы именно Северус так с ним не поступал. Только не Северус. Гарри ругал себя на чём свет стоит, что до сих пор о нём думает. Что до сих пор, после всего… никак себя по частям собрать не может. Не может и правда уйти от всего этого в своей голове. Не просто сказать, чтобы Северус забыл, но быть в состоянии это сделать. Просто стоять и смотреть как всё горит синим пламенем, делая шаги в неизвестное завтра. — Ты чего в таком раздрае? — спросил Мэрин. И Гарри только сейчас очнулся, заметив наблюдательное лицо рядом с собой. — Просто мне вредно думать, — выпалил первое, что пришло в голову. — Хочешь, в шахматы сыграем? Гарри закусил губу. — Или хочешь готовиться к завтрашней части Турнира? Просто ты всё равно лежишь и страдаешь. — Не хочу готовиться, — тихо проговорил Гарри, — давай сыграем.

***

Письменная работа была действительно внушительной. Гарри устал не то, что писать, — он устал читать вопросы. Благодаря увлечению зельями он неплохо разбирался в латинских названиях растений, но далеко не во всех. Многое выглядело заковыристо. Открытые вопросы тоже не отличались простотой, хотя кое-что и звучало довольно легко, вроде перспектив развития гербологических исследований (нужно было предложить векторы, в которых науке стоит двигаться — он вспоминал всё, что Невилл ему рассказывал и на что жаловался), вопросы о крупнейших магических заповедниках и способах культивирования — он смог написать и об этом, не углубляясь. Радовали смежные с другими дисциплинами вопросы — каких животных какими растениями следует кормить. Но особенно порадовали четыре открытых вопроса о применении растений в некоторых зельях и особенностях влияния свойств растений на них. Гарри с удовольствием ответил на смежное с зельеварением. Но кое-что он совсем не знал. Например, какие магические растения исчезли с лица земли в предыдущие столетия. И о том, какие растения применяются в различных ритуалах. То, что он успел узнать по ритуалистике, растений не касалось. Нужно было больше ею заняться. И почему у них в Хогвартсе нет ритуалистики? На данный момент, она казалась ему довольно увлекательной даже просто в теории. О, кажется он вспомнил то немногое, что читал в «Магии девственности». Там же говорилось о некоторых ритуалах и упоминалось несколько растений. Он написал о них. По крайней мере, за этот вопрос не получит ноль. Наверное. О критериях оценивания Гарри понятия не имел: помнил только, что максимальная оценка за теоретическую гербологическую работу — пятьсот баллов. Время вышло, и их работы призвали. Все перья им выдавали судьи, со всевозможными чарами против списывания. Объявили, что результаты огласят через неделю, а ещё через неделю за ней их ждёт следующее задание по какому-либо из оставшихся предметов и факультативов. Есть две недели на то, чтобы совершенствоваться неизвестно в чём. А учитывая, что личной жизни теперь у него никакой — даже хорошо, что он может углубиться в подготовку. Будет меньше мучиться. Они вышли из просторного класса на третьем этаже, Гарри встретился глазами с Гермионой. — Всё написала? Девушка неуверенно повела головой. — Мне кажется, я кое-что напутала. И на некоторые открытые вопросы — немного. Но в целом, — девушка втянула в себя воздух, — должно быть неплохо. А тебе как? — Думаю, эти всевозможные коренья, листья и свойства мне скоро начнут сниться. Знаешь, этот вопрос про исчезнувшие растения… на него у меня не было даже малейших предположений. Гермиона кивнула с пониманием. — Минус гербология, — подвёл итог Гарри, — осталось, правда, ещё множество других. — Хочу чары, — поделилась девушка, — где я развернусь на сто восемьдесят градусов, так это на чарах. И на рунах, более-менее, тоже. — А я хочу зелья, ЗОТИ и полёты. Гермиона зажала рот. — Точно, ещё ведь полёты… Поттер пожал плечами и улыбнулся. — Что, потренировать тебя? Вдруг нужно будет демонстрировать всевозможные виражи? — Мерлин, не знаю, как вы с Роном это терпите. — Кто терпит? — прыснул Гарри, — мы наслаждаемся.

***

Календарь обещал наступление Хэллоуина уже завтра. Гарри безвылазно изучал то ритуалистику, то артефакторику, то руны. Когда он пытался перевести один из текстов в книге рун самостоятельно, получилась какая-то несвязная чушь. Но некоторые основы запомнил. Он поговорил с Луной и Элизабет, они условились подойти к Выручай-комнате сегодня ранней ночью и провести там эксперимент. Гарри ещё просматривал книги с зельями на эту тему, но ничего особенного разыскать не удалось. Гридич казался самым просвещённым в том, что касалось снов. Не зря ведь именно ему удалось вообще открыть такое зелье. Гарри только думал, как его усовершенствовать, если у них не получится желаемого контакта всех трёх лиц в одном и том же сне. Зелья оставалось ещё достаточно с прошлого раза. Чтобы самому не тратить время на зелье сна, которое было просто для засыпания, он пошёл к Помфри, пожаловался, что плохо спит, и получил пузырёк. Девушки подошли в назначенное время после ужина, и вслед за Гарри прошли в Выручай-комнату. Там стояли диваны, горели канделябры. Большего было не нужно. Правда, вдруг появился ковёр. Похоже, Луна или Элизабет подумали о нём. И тут же стали стягивать обувь с ног. — Как тут уютно, — протянула Гилдстоу. Гарри рассеянно кивнул, и сам стал снимать туфли. Мантии были сброшены. Волосы вырваны и добавлены в зелье. — Пьём сонное зелье, а потом сразу же зелье попадания в сон. Нам нужно совпасть в фазе быстрого сна всем вместе, или в последней глубокой фазе медленного сна, когда тоже можно видеть сновидения. Значит, нам на руку то, что первая фаза — медленная, после самого засыпания. Больше вероятность, что мы совпадём позже. Девушки кивнули, всё было выпито и они отключились. Когда Гарри увидел во сне Элизабет, очень обрадовался. Они оказались на каком-то скалистом пляже. Девушка проговорила: — Я сначала видела Луну, она возилась с совами. А теперь тебя. Ух ты. Затем Гарри вырвал оттуда ослепительный свет, и через какое-то время он увидел Луну. Та уже бежала от какого-то неизвестного ему существа с перепончатыми крыльями и странным нескладным телом, лишённым нормальных пропорций. — Луна! — позвал он. Но девушка, казалось, его не слышала, сбегая с каменной лестницы. Гарри наблюдал, поражённый увиденной вокруг обширной местности. Чудище зашипело, принюхиваясь, замечая Гарри, начало двигаться в его сторону. Гарри сам на мгновение забыл, что это сон, и, прошептав заклятие, надеялся, что это задержит его, и что смогут перекинуться с Луной хотя бы парой слов. Но тут всё исчезло, снова был белый свет, и он увидел самого себя. Это было странно. Его двойник бил зеркала в какой-то комнате, не обращая внимания на осколки. Гарри заметил, что на его оцарапанном лице виднеется несколько струек крови, когда тот метался по сторонам. «Что это такое?» — подумал он, разглядывая, как его копия крушит зеркала, впечатывая кулак в стёкла попеременно и резко наклоняя голову вниз, пытаясь защититься от ещё больших ранений. — Остановись, — крикнул Гарри. Этот кто-то окинул его холодным взглядом. Гарри оторопел, разглядев на нём слизеринский галстук. Он сделал несколько шагов и стекло захрустело под ногами. Тот, кажется, тоже заметил на нём гриффиндорский и вскинул брови вверх. — Кошмар, — проговорил двойник, театрально цокнув языком. От этой реакции Гарри бросило в дрожь. — Кто ты? — спросил парень, — я снюсь сам себе? Первый раз в жизни слизеринцем? — Понятия не имею о чём ты. Я на Слизерине уже седьмой год! Ослепительный свет застелил глаза, и какое-то время ему ничего не снилось. А потом он увидел Луну. Та собирала ромашки, всё время протягивая их назад — какой-то белокурой женщине. — Мама, ещё чуть-чуть. Хочу собрать тебе нормальный букет. — Луни, хватит, нам пора домой. — Сейчас, минуту. Пожалуйста, не уходи… Не уходи, мама. Гарри смотрел на них из-за дерева, не вмешиваясь. На сердце стало тяжело. Сам он видел свою мать только в кошмарах, слышал её крик. Ему никогда не снилось, что они на каком-нибудь лугу и он собирает ей букеты… она не снилась ему ни в каком безопасном месте. Только на пороге своей гибели. И от этого стало так тяжело, что он вскоре проснулся от оглушившего его сожаления. Элизабет уже не спала, вскинула на него взгляд из-за какой-то книги. Гарри прошептал, бегло вытирая слёзы: — Давно проснулась? Девушка помотала головой. Через пол часа очнулась Луна, с таким же сожалением открывая глаза. Гарри читал в них именно это — едва выносимое сожаление от пробуждения в мире, где её матери уже не было в живых. Выяснилось, что Луна виделась с Элизабет дважды — в разное время, и обе видели Гарри по одному разу. — А вам… — замялся Гарри, — не снились ваши двойники? Девушки покачали головой. — Мне — да. Они удивлённо смотрели. — Во снах всё возможно, — спустя какое-то время проговорила Элизабет. — Да, просто мне никогда прежде не снилось, чтобы я был… каким-то другим. Что ж… у нас не вышло увидеть друг друга одновременно. Я подумаю, как изменить зелье. Может, у нас получится. Потом они сидели и разговаривали о разном. Гарри не признался Луне, что видел её с мамой. Об этом было тяжело говорить. Наверное, девушка очень скучает по ней, даже спустя много лет. Гарри не помнил Лили, но испытывал горечь: сны о ней были бесконечно далёкими по сравнению с тем, что он совсем недавно подсмотрел у Луны. Интересно, что снится Северусу? Подумав об этом, Гарри почти был готов ущипнуть себя. Ему нельзя, даже если он скучает. Позже они снова уснули, уже под утро, чтобы не идти ночью в свои гостиные, да им и не хотелось.

***

Большой зал украсили иллюзиями летучих мышей, горгулий, химер и парящими тыквами со свечами внутри. Осенние крупные листья были разбросаны повсюду, даже на полу. Пол Большого зала был всё равно, что продолжением лесной тропинки. — Почему не лепестки роз, — проговорила Джинни, ступая по ним. — Надеюсь, это риторический вопрос, — ответила Гермиона. — О, смотрите, как много паутины по углам. И правда, углы походили на чистый кошмар арахнофоба. Рон крикнул: — Зачем они это сделали? За что? Гарри взял его за плечо, приглашая сесть на скамейку. — Там нет никаких пауков. — Ты так уверен, Гарри? — Разве что иллюзии пауков. — Совсем превратили Хогвартс в обитель всяких тварей, — покачал головой Рон. Столы уже ломились от блюд. — Зато атмосферно, — заметила Джинни, одёргивая рукава вишнёвого тёплого платья. — Мрачно, но это же Хэллоуин — проговорил Мэрин, наливая глинтвейн в кубок. — Безалкогольный, — заметил Рон, сразу же его попробовав. Гермиона фыркнула. — А ты надеялся, младшекурсников будут спаивать? Рон небрежного покачал головой. — Могли бы официально устроить вечеринку с алкоголем для старшекурсников. Вон как с залом постарались. А я бы выпил сейчас огневиски, — мечтательно закатил он глаза. — Нужно попробовать трансфигурировать виноградный сок, — пожала плечами Джинни. — Сколько мы уже пытались с чаем! — Гермиона сказала, с виноградным соком шансов больше. Он может забродить. А потом разбавим водой. В общем, так делается вино. Нам надо только ускорить процесс. Рон глубоко задумался. — Джинни, я бы не хотела, чтобы Рон трансфигурировал сок в вино и напивался. — Не переживай, я же не каждую неделю мечтаю о выпивке, — проговорил рыжий, бегло целуя девушку в лоб. — Я не переживаю, Рональд Уизли. Если ты начнёшь пить чаще, чем это прилично, я тебя так прокляну, что ты ничего, кроме воды, не сможешь пить много-много лет. — Ну вот, ещё не женаты, а уже такие угрозы. Гермиона многозначительно улыбнулась. — Зато сколько плюсов, — проговорил Рон, глядя на её румянец, рассматривая близко любимое лицо. Гарри отвернулся, пропуская их поцелуй. Взгляд упал на Северуса, опустился к его запястьям, на мгновение застыл, отмер, а потом стал следить за размеренной походкой мужчины. Он так близко, до него сейчас не больше пяти метров, а кажется — так же далеко, как до соседней галактики. Видимо, граница между живыми и мёртвыми истончалась: некоторые призраки всерьёз говорили о планах, которые не могли выполнить без физических тел. Будто забыли о том, что мертвы. Двое предпринимали попытки прикоснуться к еде. Ничего не выходило. Толстый монах пытался дольше всех — но ни тыквенный пирог, ни груши не поддались.

***

Гарри Поттер лежал в постели, закинув ногу на ногу. Он не присоединился к хэллоуинской рутине в гостиной, где ученики трансфигурировали одежду в чёрные и красные балахоны и зачитывали сэру Николасу слова о помиловании. Каждый год одна из двух просьб от Ника, в зависимости от того, забыл он, что мёртв, или нет: то просьба сказать, что голову полностью отрубили и он попал в клуб Безголовых Охотников, то наоборот, — что он никогда так не умирал. Гарри вздохнул, с грустью стал сминать подушку в руке и, пытаясь отвлечься, начал думать о всех тех результатах, что у него получились с Луной и Элизабет. Что могло бы помочь? Для предметов годились Протеевы чары. Но люди — это совершенно другое. Он выяснил, что лепестки бегонии способны усиливать связь между людьми. Возможно, в рецепт можно будет внести их. И можно попробовать начертить над зельем при завершении готовки готовки руну Гебо, которая помогала достижению общих целей. Илу руну Райдо, тоже для объединения. А связка рун Гебо и Райдо и вовсе означала создание целой династии, как он прочёл. Так почему бы не попробовать её вложить? Он и так уже перебирал всевозможные варианты как модифицировать зелье, но ничего лучше не придумал. Эссе для Снейпа на завтрашний урок по ментальным релаксантам было готово. Гарри перебрал гору информации, потратив часов пять, не меньше. Гермиона пыталась оторвать его от книг, но он только шикал на неё, уговаривая каждые пять минут дать ему прочесть «ещё одну страницу». В конце концов, девушке это надоело, и она пошла размяться. А потом снова вошла, раздражённо щёлкнула пальцем перед его носом и стала уговаривать наконец заняться и артефакторикой, и литературой. — Гарри, я же вижу, ты ещё достаточно бодрый. Как ни странно. И Гарри со вздохом отложил одну из книг об опытах с релаксантами Эйра Немерта, по прозвищу «Эйр Безмятежный». — Ты слишком много уделяешь внимания зельям, — проговорила Гермиона, отодвигая от него книгу подальше. И Гарри с удивлением услышал тогда укор в её голосе. Перед отбоем он спросил, дочитала ли она атлас, и девушка, кивнув, выудила книгу из сумки. Нужно было отдать Снейпу обратно. На прошлых курсах у него, ещё немного, и практически могли начать трястись поджилки, когда он заходил в класс, почти как в тёмную клетку к дикому зверю. Не только потому, что знал: Снейп будет придираться по поводу и без. Но ещё, главным образом потому, что придираться было к чему. Он не знал достаточно, из-за этого часто всё шло наперекосяк. Одна мелкая ошибка, и любое зелье — низлу под хвост. Эссе он и вовсе уделял осознанного внимания немногим больше, чем чтению учебника по истории магии. Так было почти всё время. Теперь, чтобы ошибиться где-нибудь, ему нужно было очень хорошо постараться. Даже Гермиона упрекает его в чрезмерном усердии, дожил! Гарри не знал все рецепты на память. По крайней мере те, где ингредиентов было огромное количество. Но те, где их было где-то до десяти, мог без труда припомнить. Порой даже было скучно на уроках, как скучно повторять то, что идеально знаешь. Только голос Снейпа нравилось слушать, каждый раз, как в первый. Не смотря ни на что, он немало узнавал на его лекциях. И снова ждал их. Гарри даже смирился, что ему не отбиться совсем от всех своих сложных неоднозначных эмоций. Нужно только поменьше смотреть в чёрные глаза… После обеда в понедельник Поттер спустился с друзьями в подземелья и они вошли в класс.