Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Снейп бросил пронзительный взгляд на Поттера. Показалось, что пол под ногами неустойчивый, и Гарри замер на мгновение, прежде, чем двинуться к своему месту. — Сдайте эссе, — профессор подождал, когда все их достанут и призвал их, — сегодня будет проверка на то, как вы разбираетесь в зельях, ориентируясь на цвет, консистенцию, запах, и, при необходимости действовать методом исключения, реакции на определённые вещества. Я приготовил для вас по десять маленьких образцов. Вы займётесь их идентификацией. Все они пронумерованы. Пробовать на вкус можно только первое, второе и десятое, под ними стоят галочки. Остальные пробовать нельзя. Рука Рона потянулась к четвёртому — чёрному, как смола, образцу. — Болваны, которые примут внутрь зелья без галочки, получат полгода отработок, либо будут кремированы, в зависимости от того, выживут или нет. Ристэр, вас это особенно касается. Кто не уверен в том, что понял инструкции — может сразу начать урок с составления завещания. Все притихли. У Снейпа была своя манера доносить технику безопасности с помощью обозначения смертельной угрозы. — В письменной работе вам нужно указать, под каким номером какое зелье находится, как именно вы его идентифицировали, для чего оно служит, каков его состав, запах и порядок действий для изготовления. У вас будет на это два занятия, я поставлю вам по набору образцов, и предметные стёкла для тех зелий, где нужно будет проверять реакцию. Рассядьтесь по одному, уберите все учебники и конспекты. Терять моё и своё время запрещено. Снейп левитировал перед ними по набору в гробовой тишине. После чего Гарри услышал как Рон тихо вздохнул. Ему и самому было страшно. Вдруг не разберётся? В конце концов, мало ли что там может быть. Гарри уставился на образцы, разглядывая их. Первые два и последний можно пробовать. Значит, они безобидны. Хорошо, это уже что-то. Попробовав первый образец, Гарри узнал Укрепляющую настойку. Вторым оказалась Бодроперцовая настойка. Он понял это даже не пробуя: у Рона пошёл лёгкий дым из ушей, когда он выпил его. Да и цвет красный. Третье испускало лёгкий зелёный дым. Должно быть, это Вредящее зелье. Четвёртое было густым, чёрным и вонючим прямо как… Доксицид, которым они когда-то травили докси на Гриммо. Пятое, скорее всего, было зельем Мопсуса, и Гарри вылил немного на предметное стекло, чтобы удостовериться. Нужно было капнуть змеиной крови, тогда, если он правильно предположил, зелье разделится на мелкую сетку капель. Гарри пошёл в кладовую, взял кровь и аккуратно добавил немного. Капля зелья на стекле задрожала и стала делиться. Отлично. Шестое было прозрачным. Зелье с таким цветом Гарри знал только одно. Проще говоря, — это либо вода, либо Веритасерум. Если Снейп не налил туда воду, то это… Интересно, а он бы рискнул наливать им такое зелье в образцы? Жаль, невозможно проверить. На вкус зелье тоже будет как вода. А пить шестое зелье им не разрешалось. Седьмое, по всей видимости, было огнезащитным. Фиал холодный на ощупь, слегка запотевший от прохлады. Тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета. Восьмое вызывало вопросы. Гарри не мог наверняка понять, что это: ни по цвету, ни по запаху. Синеватое зелье с вкраплениями золота. Похоже, туда входит растение «Мечта нюхлюра», которое добавляет яркий металлический блеск. Может, это Всемогущее зелье, которое улучшает имеющийся потенциал? Тогда в него должна входить и «Каша проповедника», ещё одно диковинное растение, как раз придающее синий цвет и способное скомковать субстанцию. А оно реагирует на… Мерлин, на что там оно реагирует? Гарри минут десять вспоминал, пока не понял, что попытка тщётная. Вздохнув, он стал писать о составе Всемогущего зелья, потому что других вариантов у него не было. Уже так много времени прошло, пока он описывал составы, назначения, процессы приготовления, и как понял, почему это они. Гарри поднёс к лицу девятое и поразился, едва не выронив образец от потрясения. Оно пахло как Северус, точь в точь. Так ярко и приятно. Гарри совсем оторопел. Учитывая, что его готовил Снейп, может, зелье приобретает запах своего мастера, полностью его копируя? Гарри озадаченно разглядывал его. Он понятия не имел, какое зелье вбирает в себя запах того, кто его готовит. Снейп что, издевается? Судя по консистенции и цвету, это точно не оборотное с его волосом. Да и не стал бы он давать оборотное со своим волосом. Но почему тогда оно имитирует зельевара? Гарри не представлял. Подперев голову рукой, он задумчиво глядел в пространство перед собой, улавливая тонкие оттенки аромата чёрт знает сколько времени. Может, это какое-то зелье, вызывающее память о любимом человеке? А если его выпить, будут картинки с воспоминаниями? Гарри всерьёз раздумывал о том, чтобы, наперекор указаниям, рискнуть и принять. Еле удержался, говоря себе, что это может быть яд, вызывающий в памяти такие ассоциации, после которых тяжело удержаться от его принятия. Потом, как громом поражённый, он уставился на Снейпа. Тот, казалось, только что смотрел в его сторону, а теперь отвернулся. Проклятый садист. Это, должно быть, Амортенция. «Вот почему зелье, — Гарри с отчаянием закончил мысль, — пахнет как он». Вдруг очень разозлившись на мужчину, он подумал о той части, где нужно описать, как зелье идентифицировано. Может указать, что оно пахнет как пирог с патокой? Подумав об этом, Гарри снова опустил на него взгляд. Едва не стоя на пороге истерики, которая в любой момент готова была смениться отчаянием, он стал описывать состав и запнулся на моменте с идентификацией. Снова принюхался к зелью. Оно грозило превратить его в токсикомана. Но как оторваться? Годрик, он скоро свалится пьяным. Какой же Снейп жестокий человек… Гарри снова схватился за голову. Чего доброго, он не успеет с последним зельем. Он этому уже уделил столько времени, а всё никак ответить на вопрос не может. Скоро уже конец урока, а он всё сокрушается. Снейп, в конце концов, не виноват, что Гарри любит его. Или виноват. «Коварная летучая мышь», — подумал Гарри, поражаясь, с каким теплом думает о нём при этом. От этого стало совсем плохо, — «Готов втереть в свою кожу, но даже под пытками не смогу описать, как его идентифицировал». Осталось десятое. И его можно попробовать. Правда, уже конец урока. Может, он успеет вписать хотя бы название? Вон, остальные уже сдали свои работы с печальными лицами. Гарри всё равно нужно отдать Снейпу книги. Лучше сделать это тогда, когда все уйдут. Мэрин скользнул по нему взглядом, Гарри жестом показал, что ещё будет писать. Он быстро выпил десятое. И в классе никого не осталось. Гарри отложил фиал и уставился на пергамент. — Дописал, Поттер? — Снейп не отрывал от него глаз. Гарри провёл пальцами по губам и сфокусировался на нём. — Нет, но мне нужно с кем-нибудь поговорить. — Неужели? — Пойду поищу себе собеседника, — быстро проговорил Гарри, поднимаясь с места, и протягивая свою работу. Писать о зельях совершенно не хотелось. Нужно догнать Мэрина, Рона, Джинни! Они ещё столько всего о последней игре Кенмарских коршунов против Холихедский гарпий не обсудили! Страшно представить, сколько всего про вратаря Коршунов Гарри ещё не сказал! А про ловца! Джинни так и вовсе срочно нужно узнать его мнение об одной охотнице из Гарпий. Немедленно. Как можно быстрее. — Зачем тебе искать далеко? — мягко проговорил Северус, откладывая его работу на стол. Мысли Поттера быстро перебегали с одной темы на другую. — И правда, — проговорил Гарри, — зачем далеко ходить. Но мы не настолько близки, вдруг я хочу поговорить о чём-то личном, а не о пирогах с патокой. «Как домовики их готовят? Может, пройти на кухню прямо сейчас и поговорить с домовиками?» — Каких пирогах с патокой? — уточнил Снейп. — Да неважно, — вздохнул Поттер, — Вы наверняка больше любите сырое мясо медведей. Или вепрей. Северус нахмурился. Хорошие у Поттера ассоциации. «В крайнем случае, можно поговорить с Офелией. Хэдвиг не отвечает, но всё равно можно поговорить и с ней тоже». — Останься здесь. Гарри оценивающе на него посмотрел. — Тогда придётся говорить о зельях, — сдвинул брови к переносице и затараторил дальше, — О, знаете, я поражён докладами Ленцерце Бьянко. И как ему пришло в голову использовать этот клей для магических зеркал. Не совсем клей, конечно, но ввести зелье в состав магического зеркала при его отливке… «О, драккл нас всех раздери», — Северус сложил руки на груди. — Интересно, часто ли приходится пить Феликс Фелицис для изобретения зелий… — задумался Гарри вслух, — как при этом зелье Всемогущества, которое придумали под его воздействием, — я бы тоже хотел так найти решение. Жаль, я совсем скоро чокнусь с этими чужими предметами. Не одно так другое, не второе, так десятое. А у меня нет маховика времени. Так когда мне всё успевать? В Мунго пока рано. Не хочу сидеть с Локхартом в одной камере... В смысле, в палате на пятом этаже. Вдруг я повешу плакаты с Нетопырями Ньюкасла и Паддлмир Юнайтед, а он всё распишет своими автографами? Северус поднял бровь. — Вдруг захватит и наволочку на подушке, распишется в медкарте вместо главного целителя и будет требовать обращений "Душка Гил"? Я смогу выброситься в окно, если ночью он подойдёт к моей кровати? Северус прислонился к столу, качая головой и терпеливо слушая. — Нет, всё-таки, в Мунго очень страшно. Лучше останусь здесь. Гарри даже обрадовался, что нашёл такие свободные уши. — Наварю Бодрящей настойки, а потом буду дальше сидеть и ни в чём себе не отказывать... в библиотеке, — кивнул себе под нос Гарри, — и почему я влез в такое количество дел одновременно. Одиннадцать лет назад я рвал сорняки на лужайке тёти Петунии, и не знал ни одного зелья, кроме воды для полива растений. А ещё считал, что дико занят. Надо же..! А Вы почему-то не задали следующее эссе. Как же так? Дюймов на двадцать-тридцать. Забыли? — Дальше вводится новая группа зелий. — Но лекарственных и ментальных ещё целое море осталось. И тех, что выбиваются из общего ряда классификации. — Вы не можете писать работы по всем и варить каждое зелье, это физически невозможно. Хорошо, если вы об остальных хотя бы прочтёте. И некоторые из этих групп всё равно ещё будут потом встречаться по программе, — разъяснил Снейп. — А, ну да, по программе Бораго. Едва ли у него есть особый системный подход. Снейп поднял бровь. — Ты так разбираешься в подходе Бораго? — с вежливой заинтересованностью спросил мужчина. — Думаю, да. Ему нужно было пересмотреть порядок учебника, ориентируясь на группы зелий, а не смешивать их все. Некоторые авторы хорошо умеют каталогизировать то, о чём пишут, в отличии от Бораго. — Сейчас только начало ноября. А ты уже берёшься судить обо всём порядке учебника? Может, хотя бы в мае сделаешь выводы, когда вы закончите? — Но я его дочитал в сентябре. Зачем мне ждать май? Я скажу то же самое и в мае. — Салазара ради, ты совсем с ума сошёл, — прошептал Снейп. — Это Бораго — сумасшедший. Ладно, не сумасшедший. Но разве можно так бессистемно указывать разные сведения? Его сноски ещё больше запутывают. А должно быть наоборот! Такое впечатление, что он написал это всё и ни разу не редактировал. — Он охватил гораздо больше информации, чем многие другие авторы учебных пособий для старшекурсников. — Вам виднее. Я принёс книги. Гарри порылся в сумке. — Спасибо… Вроде и «Анатомический атлас» морально прибил, но «Звериные сады» тоже могут с ними посоревноваться. Котята! Выжили только котята! Снейп скривил губы. Гарри помолчал, наверное, с десять секунд. — И почему я всё это говорю вам? Какая муха меня укусила? — Это не муха, Поттер. У тебя в десятом образце было Зелье болтливости. Гарри возмущённо посмотрел. Действие зелья как раз сошло на нет. — И не смотри так, вам можно было пробовать десятое, но это не было обязательным условием. — Но другие… я не слышал, чтобы они тоже… ээ… — У всех был разный десятый образец, — тихо проговорил Снейп. — Вы это специально! — поражённо уставился на него Гарри, — вы специально поставили мне зелье болтливости? Или случайно? Снейп промолчал, бросая на него осторожные взгляды. — Сомнительное удовольствие для вас — со мной разговаривать! — Поттер, ты… ошибаешься. Гарри с недоумением посмотрел на него. — Я хотел бы с тобой разговаривать, — выпалил Снейп, — понятно? — Нет. Это невозможно, — вздохнул Гарри, — вы мне врёте. — Я специально дал тебе зелье болтливости. Хотел с тобой поговорить. — О чём? — почти взвыл гриффиндорец. — Скажи мне правду. — Правду? Я всё время говорю Вам правду. От гнева Гарри ощущал, что вот-вот вспылит и сорвётся на крик. — Поттер, — тихо прошептал Северус, — скажи мне, что произошло. У тебя и этих… — он процедил следующее слово почти как ругательство, — рэйвонкловок. Гарри почему-то фыркнул. — А что должно было произойти? — озадаченно спросил он. — Просто скажи мне. Без шуток. — Они мне помогали в эксперименте. Снейп едва держал себя в руках, над ним вот-вот могли взгромоздиться тучи. И Гарри показалось, — его чёрная фигура слилась бы с тенями проще простого. Но затем это ощущение немного рассеялось. — Хорошо. Ты, судя по всему, намекал, что ещё остаёшься девственником. Если... Северус помолчал. Гарри догадывался, о чём он думает. О том, что теперь с его сексуальным определением есть некоторые проблемы. — Значит, ты… — он не поверил, что говорит это вслух, — занимался только оральным сексом? С ними? — Годрик милостивый, — прошептал поражённо Гарри, — сомневаюсь, что Вы это за секс не считаете. — Поттер, немедленно ответь, — резко прокричал Северус, заставив на мгновение вздрогнуть. — Какой же Вы испорченный человек, профессор Снейп! — выдавил он. — Ты испытываешь моё последнее терпение. Что. У вас. Произошло? У тебя не получилось и тебя выгнали из постели? Выгнали из постели? Гарри расхохотался от предположения, и не мог успокоиться, наверное, не меньше десяти секунд. Сколько теорий он себе придумал? Северусу очень хотелось хлопнуть его по щекам, но он боялся, что тот сочтёт это за избиения. Гарри уже раскрыл рот, чтобы ответить, но остаточная истерика снова дала о себе знать. Он уже сам себя стал хлопать по щекам. «Мда», — подумал Северус, сверля его глазами. — Простите, — прошептал Гарри сквозь смех и слёзы, — но меня не выгнали из постели, — предвосхищая реакцию Северуса, он добавил, — мы просто проверяли действие одного зелья, при котором нужно спать. — Неужели! Нет таких зелий, кроме зелья похоти. Ты его действие проверял? Смог ему противостоять? Поттер, просто признайся. Я… не буду тебя бить, обещаю. — Да, вы уже ударили авансом, — понимающе кивнул Гарри. «Какой же язвительный», — подумал с негодованием Северус. — Это было зелье Попадания в чужой сон. И, если вы знаете о нём, то вам известно, как важно совпасть с тем, к кому идёшь. И чтобы наверняка убедиться, что все спят, мы легли в одном месте. В гостиной Рэйвенкло. Северус переваривал это с полминуты. — Ты бы ещё в Большом зале лёг! Надо же, дошёл до экспериментов в общей гостиной чужого факультета. Мисс Грейнджер для этого тебе не подходила? И я тоже? — Я не хотел, чтобы меня отговаривали от этой идеи. Разве Вы захотели бы открывать мне своё подсознание? Что-то я не заметил восторга, когда у меня получилось увидеть на окклюменции Ваши воспоминания! Северус прикрыл глаза и снова посмотрел на него в упор. — А Гермиона... думаете, у неё сплошные целомудренные сны, в которые она меня пустит? Она предложила бы помощь со многими зельями, но не с таким! Луна, по крайней мере, любит странные вещи. Открыта всему, никогда не оставляла меня, даже если я совсем не ждал её присутствия. Я не жалею, что попросил её. Элизабет просто была рядом. Но, в конце концов, мы провели эксперимент и с ней. Позже. — Какой? — процедил Снейп, собирая складки мантии на своей груди. — Всё тот же, — быстро ответил Гарри, — но мы увеличили количество участников во сне. — Это невозможно, — отрезал Северус, — ты не можешь создать настоящий групповой сон. У него правило: один попадает в уже имеющийся сон второго. Третьего там не дано. — Одновременно мы друг друга действительно не смогли увидеть, — кисло ответил Поттер, — мы видели друг друга попеременно, и я думаю, как изменить рецепт. Мне не кажется, что этого невозможно достичь. Нам просто нужно найти способ выйти на одну частоту. — Получилось попеременно? — недоверчиво воззрился на него Северус. Гарри кивнул. — Это не совсем то, чего я хотел. — Это было небезопасно, Поттер. Сны — слишком тонкая, непредсказуемая сфера для влияния. Это ментальная Вселенная с бесконечными возможностями. Даже Гридич не стал пытаться складывать несколько подсознаний в одно. Результат сложно предсказать. А ведь мне казалась твоя угроза пустой. Когда ты написал, что достанешь меня во сне. Ты действительно собирался? — Я хотел… пока не понял, что… что… Северус вопросительно на него посмотрел, едва приподняв бровь и не отводя застывшего взгляда. — Что это ничего не изменит, — обречённо выдохнул Гарри, — что Вы будете верить в самое худшее и найдёте способ это увидеть… и неважно, как сильно я хотел бы обратного. Гарри холодно посмотрел на него, закончив говорить. — И ты всё ещё девственник? Вдруг мальчишка уже успел сделать то, в чём Северус его обвинил? Вдруг у него начались другие отношения. — Я не знаю, почему Вас это волнует, — медленно проговорил Гарри, пытаясь разгадать что-то в выражении этого лица, — но я не стремлюсь её лишиться с кем попало, — с тоской проговорил он, пряча за своими словами больше, чем прямой ответ, — если это всё, я могу идти? Гарри произнёс это почти с мукой, но она была ему привычна. А делать вид, что ему нисколько не было обидно и он всё забыл — выше его сил. Выслушай профессор его тогда… Снейп стал подходить ближе, и Гарри, снова вздрогнув, сделал мизерный шаг назад, всё ещё с опаской. — Прости, что ударил тебя, — проговорил мужчина убитым голосом, смотря ему в глаза. Гарри моргнул. Неужели он спит? Снейп ни за что бы… — И что наговорил всего… Поттер посмотрел исподлобья, думая, не показалось ли ему. — Сошли с ума от ревности? Если он спит — неважно, что именно он у него спросит. Но мираж не рассеивался. К щекам приливала кровь, пока он рассматривал непривычное выражение лица зельевара, который, похоже, только что совершил для себя немыслимое. — От злости… на тебя… Гарри сглотнул ком в горле. — Возможно, теперь Вы не будете считать меня таким, — слова застревали в гортани, — отврати…тельным. — Скажи, что ты теперь… чувствуешь, — едва слышно проговорил Северус, сильно задержавшись с последним словом, словно ждал только одно слово: «ничего». Или два: «больше ничего». И потому не стремился закончить свой вопрос. Настолько, что свёл всю вопросительную интонацию на нет. Гарри втянул в себя воздух, рассматривая падающие на лицо смоляные волосы, линию шеи и эту бесконечность в глазах. Ещё немного ближе, и он мог бы ощутить тепло, исходящее от тела. Волнительное… но, в то же время, он почти чувствовал на губах вкус пепла. Ответ, который его обрадует, Гарри не мог бы дать. Сколько он уже думал об этом? Сколько раз от этих мыслей ему становилось неприятно тихо и тускло? — … Очень долго, почти постоянно — невзаимность. Словно навязался Вам. Что по-настоящему… не был Вам важен. — Ты мне важен, — глубокие резкие слова, въедающиеся в сознание. — Но Вы… не любите меня. Профессор застыл на месте, бросая на него слишком сложный взгляд. — Вот видите, — печально проговорил Гарри, глядя на него, отчего-то, понимающе-проникновенно. Словно не винил. Просто сожалел. — Как тебе легко признаваться в таком. «Ничего подобного». — Мне вряд ли было легко, — закипал Гарри, но продолжал говорить ровно, — просто Вы не чувствуете того же. Не знаю, что Вы чувствуете, сэр. И никогда не узнаю. Ваша любовь, по всей видимости, предназначается не мне. — А кому предназначается? — прошептал Северус. Но в голосе не было любопытства, словно вопрос был бесполезен и не нужен. И губы его стали тонкой полоской. — Не знаю. Может, Вы ещё любите мою мать? Или любили кого-то ещё. Северус неверяще застыл. — У нас с твоей матерью были очень тёплые отношения, как у сестры и брата. Мы вместе выросли, дружили с детства. Я всегда буду её любить, но… по-другому. Гарри прикусил губу, думая об этом. — Моей матери очень повезло, что Вы были с ней так близки. Мне явно повезло меньше. — Ты шутишь? Кого ты ревнуешь? Меня к ней или её ко мне? — Это не ревность. Вы не поняли… у нас с Вами… Гарри сам не знал, что именно хочет сказать. У него словно было так много, и, в то же время, не было ничего. — Гарри, не думай, что ты… чего-то лишён. Поттер ошеломлённо уставился на него. — Вы… только что назвали меня Гарри! — Не привыкай! — рассердился мужчина, — Сколько удивления. Я не был шокирован, когда ты называл меня по имени столько раз! — Но вы продолжали называть меня по фамилии. Неважно, сколько воды утекло. Я всё равно оставался для Вас только Поттером. — Я — твой профессор, мне можно, — напомнил мужчина. — Ага, — Гарри смотрел теперь с ухмылкой. Наглый гриффиндорец. — Почему ты попросил прощения? — спросил он вдруг. Гарри не представлял с какой целью мужчина это сделал. Извинения с Грозой Подземелий казались просто несовместимыми. Но Северус отметил это «ты» почти с облегчением, глядя на недоумённое разрумянившееся лицо. — Разве не понятно? Я не должен был так вести себя с тобой. Тем более, что ты не был передо мной виноват. Кто вас видел? Кому ты попался на глаза? — В коридоре тогда — тебе. А их я не знаю по именам, — Гарри отвёл взгляд в сторону. — Мне извести всех рэйвенкловцев, Поттер? Потому что ты не знаешь имена? — Думаешь, устрой ты охоту на ведьм, мне станет легче? Ты можешь ошибиться и начать подозревать того, кто никак не причастен. Мне больше некогда об этом думать. Это не первая статья, которая меня порочит. Я мечтал об одном: чтобы ты в это не поверил. И больше не собирался снова засыпать в чужой башне. — Я неплохо умею мстить, мальчишка. Гарри отвёл глаза и покачал головой. — Ты — профессор. — Я помню. — Ты должен оставаться беспристрастным. Мне ничего не нужно, Северус. — Что мне тогда делать? — произнёс с недовольными нотками. — Мм… а что ты хочешь? — Чтобы ты меня простил, — наконец-то моргнул зельевар, — Гарри, я видел, что ты не выглядел счастливым последнее время. Ты подавлен. В этом моя вина. — Я привык так себя чувствовать… уже давно. — Подавленным? Гарри пожал плечами. — Неважно. — Важно. — Разве? — прошептал Гарри, посмотрев мимолётно на губы мужчины. Северус прикоснулся к его плечам, осторожно, хрупко, словно пытаясь почувствовать его кончиками пальцев. — Тогда не мучай меня, — не зная сам о чём говорит, проговорил Гарри, прикрывая глаза, но потом понял о чём, — если ты не… может мне уйти с зелий? И не видеть тебя, не надеяться… Северус поражённо уставился на него, прежде, чем притянуть к себе уже неосторожно. Так, что Гарри вздрогнул от стремительного, резкого движения. Это объятие казалось ему очень странным. Не тёплым, едва ли не зловещим. — Кто тебе позволит, — начал Снейп обрывистым шёпотом почти у его уха, — ни за что… Он с ужасом произнёс последние слова. Заскользил руками по спине, и мягко впился ногтями, но сам словно покрывался ледяной коркой. Гарри замер, не зная, где находится предел его мучений, когда он прекратит удивляться, и во что сейчас превращается его забитая самыми разными мыслями голова, немного опущенная вниз… Он уткнулся в сюртук зельевара щекой, ощущая его волосы на своём лице. Он пытался стереть выступившие слёзы, и сам вцепился в мужчину, несмело обвив вокруг него руки, заключая в полноценное объятие. А потом Северус оттеснил его к стене, не размыкая рук. — Ты проклинал меня? Ты кричал, что больше не хочешь меня видеть? Гарри помотал головой. Проклинать его? Для этого у него точно есть ответ: «никогда». Хотя он его не озвучивает, вместо этого Поттер шепчет у самого его уха: — У тебя нет полумер, правда, Северус? — Совести тоже. Этот резкий бархатный голос, в котором так много всего, что Гарри был уверен: сопротивляться ему по-прежнему сложно. И он сам не располагает такой сильной надеждой, чтобы суметь сопротивляться. — Как неожиданно, — проговорил Гарри, пряча улыбку. — Забрал самого прекрасного мальчишку на Земле, на которого пускают слюни сотни, если не тысячи. Потребовал ни с кем не спать, ограничил одним собой, подозрительным, далёким от совершенства и холодным… это, Поттер, был самый эгоистичный поступок в моей жизни! Ты действительно обладаешь колоссальным альтруизмом. Гарри поражённо попытался отстраниться. — Врождённая доброта здесь вообще не при чём. И ты совсем не холодный. Это моя вина, если считаешь своё тело далёким от совершенства. Ты безупречен для меня. И почему бы тебе не побыть эгоистичным… для разнообразия? Северус закатил глаза и взял его лицо в свои ладони. — Любить шрамы от наказаний, след от метки? Ну, конечно… Поттер, я не имел ввиду тело — замер он, всматриваясь в глаза, а потом опустил руки, — есть более страшное несовершенство. Тёмная, не способная к любви, душа? Гарри проследил за его руками взглядом, а потом взял его за запястье, и стал выводить на ней круги кончиками пальцев, медленно приблизил к губам и нежно поцеловал, не поднимая глаз. От прикосновения Северуса прошиб электрический разряд, спустившийся по каждому позвонку и взмах собственных ресниц показался таким ощутимым, словно все чувства обострились, осязание — первым и больше всего остального. Гарри, смилостившись, оторвал губы. Но не тут-то было. Палец скользнул вверх, задирая рукав мантии. Прошёлся по бледным очертаниям метки. Гарри стал вести его обратно, задерживаясь на каждом миллиметре кожи. — И это лишь небольшая часть, — произнёс Поттер с влажными губами, — все твои шрамы, Северус… неважно сколько их, все они — твоя часть. Неужели ты думаешь, что могу не хотеть всего тебя? Что они меня оттолкнут? Ничто в мире не сможет. Я чувствую тебя. Твою кожу. Смею надеяться, что гораздо больше этого. Я знаю, кто ты, — он поднял глаза. Мужчина смотрел потрясённо, пытаясь подавить мелкую дрожь. — Северус… — едва прикусил свою губу на секунду, тяжело дыша, — поцелуй меня, — тихий шёпот, — даже если от этого весь задрожу и начну сползать по стене. Я… верю, что когда-нибудь больше ничто не сможет встать между нами, даже твои собственные подозрения. Что ты поймёшь, что я… никого не могу целовать так. И, более того, ни капли не оставлю кому-то другому. Что всё моё сердце — о тебе. Мужчина лишь где-то на краю сознания отмечал, что никогда не слышал чего-то подобного. И не ждал. Ни минуты в своей жизни не потратил на подобную надежду. Он вспомнил как сам, на уроках окклюменции, когда-то недовольно спрашивал: «И это Вы называете контролем, Поттер?». А сам сейчас — как тополиный пух, уносимый ветром, как азбука морзе на частоте, неуловимой человеческому слуху. «И это ты называешь контролем, Северус?» — задал он вопрос сам себе. — В мой кабинет, — едва выдохнул он, сам себе не веря, на что подписывается. Гарри поднял брови. Но развернулся и пошёл к двери. Северус распахнул дверь. — Прости, что тогда не поцеловал тебя, — едва произнёс Гарри, как мужчина вжал его в дверь, накрыв его губы своими, почувствовал его дыхание, вкус. Поттер пах свежим, чистым воздухом, как пролитый дождь на травинки во время ночной грозы ранней осенью, и чем-то немного сладковатым, неуловимым даже для него, зельевара с тонким нюхом. «Вдруг станет понятнее, если целовать дольше». Губы были как податливый мягкий воск, он с восхищением сминал их, терзал языком глубину рта, словно пил талую воду, измучившись от жажды, ощущая как вытягивается его шея, стал оставлять поцелуи и на ней тоже, доводя Гарри до задушенных хрипов. Но и его собственное дыхание тоже стало тяжёлым, сердце стучало, отбивая бешеный ритм. Гарри принялся вылизывать ему ухо, каждый нерв словно задело сотнями коротких тонких иголок, и Северус издал несмелые, хриплые стоны. Поттер слушал и наслаждался, обожал то, что слышит их. — В постель? — едва прошептал вопрос. Северус дёрнулся, приходя в себя. — Позже. Гарри вцепился в него обеими руками, заглядывая в глаза. — Но ты хочешь меня, я тоже, — и, почти умоляюще, — я скучал по тебе… Северус отстранил его руки. — Не нужно спешить. — Только после прогулки под луной? — не без издевательства проговорил Гарри. Северус же, напротив, ответил поразительно искренне, оставив весь сарказм за бортом: — Что угодно, лишь бы видеть твою улыбку. — Я сотру себе всё в порошок в ожидании. И ты, может быть, тоже. Ты… уверен? Мужчина сделал несколько шагов назад, откинул голову, слегка стукнувшись ею о стену, бросил на него пронзительный взгляд блестящих глаз. — Я хочу тебя. Но наше совместное время не должно сводиться только к постели. Гарри нахмурился. — Оно будет. Я не предлагаю тебе только заниматься любовью. Я пойду с тобой куда угодно, буду рад каждой нашей встрече, просто я… так хочу тебя, Северус, что готов оставлять следы от ногтей на этих деревянных панелях. — Иди сюда, леопард, — с еле заметной ухмылкой проговорил зельевар, не бросив и крошечного взгляда на панели. Только на Гарри. — Скорее, лев. Я же гриффиндорец, забыл? — Гарри опустил взгляд на свою грудь, демонстрируя галстук. Северус резко притянул его к себе за ненавистную удавку. — Кусок ало-золотой тряпки на твоей шее. Как я мог забыть. Гарри сглотнул, ему совсем не понравились слова зельевара. — Не оскорбляй мой факультет, — прошипел он, — я не хочу опять ссориться. — Как жаль, что ты не на моём, мой бесценный мистер Поттер. Я бы с радостью выдал тебе форму, — соединил свои пальцы с его. — Только не говори сейчас, — покачал головой, — что годами так плохо ко мне относился из-за этого. — Нет. Но хотел быть твоим деканом… — тихо проговорил Северус, прикрывая глаза, — слушал на распределении речь шляпы и думал, почему она вопрошает: «Не Слизерин? А вы уверены?» вместо того, чтобы отправить тебя туда, куда положено! А ты, нахальный мальчишка, отрекался снова и снова. Я много раз хотел воспламенить эту проклятую шляпу в кабинете Альбуса. Если бы не напоминание, что это такой важный для школы артефакт, то я бы уже с радостью выполнил намерение. — Северус, но ты… знаешь, что я вытащил из шляпы меч Гриффиндора? Дамблдор сказал, что только истинный гриффиндорец мог его вытащить. И я не могу представить, чтобы мне понравилось постоянно находиться в вашей ужасной холодной и мрачной гостиной, где даже камины растопить никто не считает нужным. Брови Северуса поползли вверх. Он вцепился в его плечи и спросил режущим голосом: — Что. Ты. Там. Делал? До Гарри только сейчас дошло, что он выболтал. — Поттер? — рука сжалась на его галстуке требовательно, а в уголках глаз появились морщины. — Не сердись, Северус, — сбивчиво проговорил Гарри, — это было давно. Мой второй курс. — Что же тебе было нужно? До или после того, как шипел на парселатанге при всех учащихся? И как тебе взбрело в голову пойти туда? Захотел серию изысканных проклятий? Мне не сообщали о твоём визите. Что ты там забыл, Салазара ради? Гарри понял, что он не съедет с этой темы. — Тебе и не могли сообщить. Мы просто сварили Оборотное и под чужой личиной проникли в гостиную. Хотели выяснить, кто наследник Слизерина. Мы там и часа не пробыли. Северус кисло на него посмотрел, тратя все силы на то, чтобы не передразнить его за это «Мы просто сварили Оборотное»… Просто..! Он тяжело выдохнул и расправил плечи с ледяным выражением. — Какие ещё сюрпризы меня ждут? Скажи мне, нарушитель всех школьных порядков, каким образом тебе удалось сделать это на втором курсе, если ты был таким бездарным? Невозможно! — Это правда, Северус. Зелье варил… не я. Но я его выпил. И нам не удалось выяснить у Малфоя, кто наследник. Пожалуйста, не сердись. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Опромётчиво, Поттер. Ты, похоже, был в безнадёжном отчаянии, — снова посмотрел на него в упор. — Мы же не могли спрашивать у слизеринцев об этом. Кто бы нам раскрыл правду? — взорвался Гарри, — Никто. Пришлось пойти на крайние меры. — За тобой нужен глаз да глаз, — Северус был ошеломлён, — что ты там говорил об истинном гриффиндорце? Гарри недовольно уставился на него. — Северус, не начинай. Это у тебя… ненасытная слизеринская натура. — Ненасытная натура? Только лишь у меня? — иронично и вкрадчиво проговорил Северус, — маги всегда хотят больше, куда не посмотри. Просто слизеринцы… хотят этого сильнее. Настолько, что лучших стратегов ещё не изобрели. Взять хотя бы меня или тебя… — Меня? — Гарри спросил в замешательстве. Северус утвердительно кивнул. — Тебя. Сначала я не мог предположить, что ты так отнесёшься ко мне. То, что ты нарушишь субординацию со мной самым непредсказуемым образом. Потом поддавался то сомнениям, то страсти, то отрицанию, что я только не чувствовал при этом… Понял, что у тебя это, скорее всего, весьма серьёзно, меня поражала твоя настойчивость и всё, что происходило в твоём присутствии, Поттер… Я сам стал сомневаться, что смогу… спокойно держать тебя на расстоянии… издалека следить за твоим благополучием. Я всё задумывался о твоём обществе. Это поддавалось моему контролю ничтожно плохо, словно плавать в шторм далеко от берега, лелея глупую надежду не утонуть… А когда я думал, что ты всё таки… но оказалось, что нет… — Я понял, Северус. — … Хорошо, я хотел просто быть с тобой, Поттер. Чтобы ничего тогда не произошло. И мысль об обратном, что этого не будет больше, вызывала во мне сокрушающую ненависть, отвращение к жизни, так, словно я сам себе враг. Как у тебя это вышло! Северус покачал головой в раздумьях, скосив взгляд куда-то в сторону. — … У меня было желание сказать: «Он — мой. Несносный сложный Поттер…» Никому в мире не хочу отдавать и даже начал видеть во сне, то опирающимся на подоконник, то запутанным в моих простынях, то идущим по коридору в опасной близости… это практически одержимость, если не, в конце концов, сокровенная мечта. И хрупкая надежда, что возьми я тебя, это всё уйдёт из нас обоих. В последнем ты кричал, что не хочешь меня видеть. Горькое придыхание Гарри, в горле запершило. — Та самая слизеринская часть натуры… знаешь что она говорит мне, Поттер? Гарри ошеломлённо слушал, почти открыв рот. — Что она говорит? — пролепетал он. Северус сжал губы, с блеском в глазах прижал к себе снова почти вплотную. — Взять тебя. Настойчиво, пусть даже с меня сползёт кожа и поглотит адский огонь. Желаю по-слизерински, но храню тебя как святой Мерлин. И неведомо никому на свете как сильно меня эта жажда измучила. Когда целую, слышу твои поразительные стоны… мне уже плевать, насколько это неправильно. — Я рад, что ты сказал мне. — Подумай! Я хочу каждый сантиметр твоей кожи. И тебя это не смущает, Поттер? — взорвался Северус, — совсем? — Скорее вдохновляет. Я ведь хочу того же. Получить тебя. Северус… я просто с ума схожу от тебя... Пожалуйста, я не хочу ждать. Прошу… — голос сорвался на умоляющий шёпот почти из губ в губы. Глаза мужчины прожигали его, превратившись почти в узкие щели. Гарри затрясло, когда он почувствовал руки Северуса на своём ремне. Мужчина, не отрываясь от лица, стал его расстёгивать. Услышал бряцающий звук упавшей на пол пряжки. В ушах звучало сказанное: «каждый сантиметр твоей кожи»… Поттер выдохнул и стало нечем дышать. Северус обхватил руками его раскалённый член, медленно сжал вожделеющую плоть, и услышал умоляющее шипение: «Быстрее». Но он лишь разжал ладонь, опускаясь на колени. Гарри распахнул глаза, и увидел как мужчина вбирает его член, почти сразу глубоко. От удовольствия задрожал, от удивления тонко вскрикнул, смотря как влажные губы скользят по обнажённой плоти, что исчезает в глубине рта, и появляется снова. Гарри был сражён, уносимый волной безумного желания, повержен, ему хотелось только ощущать этот язык, его — Северуса — рот, что так умело ласкал его неизвестно сколько минут, то слегка убыстряя темп, то замедляя. Северус вскинул на него чёрные, как угли, глаза, затопленные желанием, и Гарри взорвался, теряясь в их бездонной глубине, словно впервые. Краски заволокли сознание, в ушах стоял белый шум, он куда-то продолжал лететь, пока Северус пробовал его на вкус, смотря как дьявол во плоти, так, что даже совсем немного становилось страшно, но больше всего — необыкновенно. Это нечто, которое он не мог описать, стояло перед глазами, затапливая всё его бытиё, неслось красным ураганом сметая его, маленького и хрупкого — куда-то в поток яростного всесильного пламени, накрывая его яркими всполохами, пока он, словно почти умерев, мог продолжать делать рваные вдохи и выдохи, изливаясь. Шум, который прорвался в его сознание был его собственными стонами, перемежающимися со сдавленными криками. Гарри смотрел на язык, всё ещё скользящий по его члену, едва приоткрыв глаза, и едва ли успокаиваясь. — Сев-верус, — глухо и сбивчиво прошептал он, пытаясь не потерять равновесие. Мужчина прекратил ласкать его плоть и с жаждой рассматривал лицо, эти непередаваемые эмоции, дрожь, он пил каждое изменение, каждый стон, пока Гарри не раскрыл глаза полностью, замолкнув совсем, смотря на него так, словно готов был сейчас в нём утонуть. Северус снова скользнул языком вдоль всего члена, дразня, и тот, чёрт возьми, снова твердел. Щёки Гарри горели и он просто сходил с ума от этого ни капельки не смущённого взгляда, наоборот, совершенно нагло рассматривающего его, пока он делал тоже самое. — Ты — совершенство, — тихо проговорил Гарри, опускаясь к Северусу на колени, на уровень его глаз. Мужчина молчал, разглядывая изумрудную зелень, полыхающую в глазах Поттера, его искусанные губы, краску на щёках, чёрные ресницы, раскиданные пряди волос, жилку, бьющуюся на шее. — Ты хочешь в меня или тоже хочешь минет? — проговорил Гарри тихо. Северус провёл рукой по его щеке и ответил лишь лёгкой улыбкой, продолжая смотреть на него, ничего не говоря. Гарри выдохнул и прикоснулся к его губам своими, но мгновением позже произнёс: — Опять молчишь. Северус вместо ответа сам поцеловал его, вбиваясь в рот с языком, так, что Гарри вскрикнул от удовольствия, от его жара, от наглядной демонстрации, что никто не собирается прерываться. Но, продлись это какое-то время, он снова кончит только от этих сладких настойчивых глубоких поцелуев, которым отвечал. Северус, кажется, почти зарычал, прикусив его нижнюю губу. Гарри вздрогнул, почувствовав щекотку от очищающего заклятия, Северус дал облизать ему палец, а потом проскользнул им между бёдер, внутрь. И снова поцеловал, ещё более страстно. Гарри со стоном насадился на него почти до конца, продолжая рвано и быстро дышать в его губы. Северус не двигался и он сам заёрзал на нём, пытаясь ощутить сильнее, но его было слишком мало. — Я хочу больше, — взмолился Гарри хрипло, сжимая бёдра, соприкасаясь лицом с его. Северус немного отстранился и смотрел на него особенно сексуально-жестоко, будто видел перед собой уже что-то другое и был впереди Гарри на несколько мгновений. Но Поттеру не было страшно, он снова пошевелил бёдрами, пытаясь ощутить больше. Северус медленно опускал ресницы, Гарри следил за его лицом, как тот едва не боролся с собой. Палец выскользнул, и Гарри разочарованно выдохнул. Но тут ощутил уже два, прикрывая глаза от удовольствия усиливающегося трения внутри. Северус двигал ими с прикрытыми глазами, интуитивно, а Гарри был не в силах закрыть свои, следя за дрожью в этих ресницах, испытывая нарастающее желание. Он насадился на пальцы сам, задушенно вскрикнув, когда Северус на мгновение застыл. — Войди в меня, — прошептал он, — сейчас. Северус распахнул глаза, зрачки слились с радужкой, абсолютно чёрные. Мужчина стал подниматься с колен, перед глазами Гарри расстёгивая ремень и доставая из белья перевитый венками, налитый кровью, член. Гарри не удержался и обхватил его губами, несколько раз скользнув по нему языком, прежде, чем Северус мягко отстранил его за подбородок рукой, затем потянул за мантию, заставляя и его подняться с пола, схватил, толкая к дивану. Стянул в несколько движений туфли и брюки Поттера вместе с бельём, опустился коленями на кровать рядом. — На четвереньки, — приказал он низким голосом. Гарри готов был кончить снова только от этого голоса. — Ноги шире. Гарри лишался рассудка, выгибаясь перед ним. — Твои ягодицы потрясающие, ты знаешь? — он огладил их длинными пальцами, про себя добавляя, что даже очень потрясающие. В ответ Гарри сильнее задрожал, чувствуя как приближается к его входу снова. Северус прижал палец, заставляя снова простонать, и застыл. — Ты сильно этого хочешь? Гарри слегка развернул голову в его сторону, смотря в пол-оборота, встречаясь глазами. — Я сейчас лишусь остатков мозгов. И тогда ты по праву будешь говорить, что их у меня нет, — закончил Гарри на выдохе, — Я хочу. Сильно. Ты даже не представляешь… как давно. И сейчас… ни капли не меньше. Глаза Северуса опасно блеснули. — Всё равно лишишься, — прошептал мужчина, призывая лубрикант, и стиснув ягодицу Поттера в одной руке, второй одним пальцем выбил пробку из флакона. Он стал смазывать его мучительно медленно, растирая гелеобразную массу кончиками пальцев. Гарри был готов жалобно начать умолять не останавливаться, когда почувствовал горячую прижавшуюся головку между своих ног. И, хотя ему хотелось проникновения, он боялся резкой боли: член Северуса был внушительным. — Не двигайся, расслабься, — тихий шёпот. Он медленно стал входить внутрь, давая мышцам привыкнуть. Гарри невольно, инстинктивно сжался и замер. Северус прошептал снова: «Расслабься», введя член уже немного дальше головки. Не войти в Поттера сразу было настоящим испытанием на прочность, страсть уже превращала его в шаткое, едва управляющее собой существо. В мужчину, желающего быстрых, резких толчков. Его хотелось до конца, погрузиться в узкую глубину, и вбиваться, двигаться, ощущая его всё сильнее в своей власти. Горячо и близко. Северус закусил губу почти до крови. Такой желанный… желанный… такой тесный. Он хочет его стоны… крики… стоны и крики удовольствия. Неуправляемого наслаждения. Безумного. Гарри привыкал к растяжению, рвано дыша, Северус едва продвигался вперёд поступательными движениями. — Ты в порядке? — Всё… хорошо. Продолжай, можно быстрее, — тихо прошептал Гарри, пытаясь получше расслабить мышцы, хотя лубрикант и так подействовал расслабляюще, и определённо помогал. Это было так ново. Всё, что представлял себе прежде — рядом не стояло, он всё равно не смог бы предсказать эти ощущения, накрывающие сейчас. Северус входил всё глубже. И, казалось, — во всё его существование. Мужчина медленно проскользнул внутрь, давая привыкнуть, вошёл почти полностью и не двигался. Ощущая распирающую силу его члена внутри себя ещё больше, Гарри всё время выдавал отрывистые тихие стоны. — Каково тебе, Поттер? — Северус толкнулся чуть сильнее, сжимая руками ягодицы и переходя к коже спины, которую тоже сильно сжал. Гарри вслушивался в его бархатный голос, электризующий всё пространство, ощущая смешанное с немалой болью такое же немалое удовольствие. Он задумался, будет ли так постоянно. — Так будет не всегда, первая минута — самая сложная, — словно прочитал его мысли зельевар, и Гарри поражённо уставился на него, развернув к нему голову. — Я думал… для легилименции нужен зрительный контакт. — Так и есть, — Северус подвигался немного резвее, насаживая его на свой член, — просто несложно представить, о чём ты думаешь. Гарри громко выдохнул, ощущая постоянно жар внутри, сменяющее боль удовольствие всё больше с каждым толчком, не дающим думать больше ни о чём, кроме них. Почти... — Хочу видеть твоё лицо... когда будешь быстрее двигаться внутри. Северус вышел, перевернул его на спину, сдвигая ближе к себе. — Ноги мне на плечи, давай, — прошептал он. И Гарри поднял их, раскрываясь перед ним, упираясь ему в плечи почти под прямым углом, чувствуя себя почти также уязвимо, как на ладони — перед ним. Но он сам его просил. Северус аккуратно вошёл снова, смещая вес тела, и Гарри вскрикнул, его губы тут же накрыли губы мужчины, прикусывая и отвлекая, язык заскользил внутри, и это было так сладко, что он, совсем расслабившись, застонал совсем протяжно. Северус оторвался от его губ и Поттер почувствовал нарастающую амплитуду движений. Северус смотрел ему в глаза, сжимая руки на его талии с задёрнутой вверх рубашкой, двигаясь всё быстрее, вырывая новые стоны, подразнивая иногда головку его члена, и сам срывался на тихие крики, наслаждаясь каждой секундой. Двигаться в нём было потрясающе. Также как и смотреть на него. Он вошёл на всю глубину. Мышцы Гарри до основания его обхватывали. Гарри дрожал, прижимая руки к его груди. — Так хотел тебя…одного тебя… боже… — Гарри отрывисто дышал, прислушиваясь к каждому ощущению, и Северус неистовей задвигался, с криком, соединяющимся со стонами Гарри и его словами. Он переместил руку на член, оглаживая его головку и скользя по стволу вниз, и смотрел в широко распахнутые зелёные глаза. Нежность и страсть, слишком сильно сплетённые друг с другом, до остроты, плавили позвоночник, скользили в каждом взгляде, бросаемых друг на друга. Сильно. Глубоко. Строя мосты из стонов, обрывающиеся с каждым новым выдохом. Гарри чувствовал, — они оба близки и так блаженно заорал от удара по простате, выгнув шею до предела и прикрывая глаза, что Северус сам не выдержал больше, сделав несколько сильных толчков, зарычал от охватывающего оргазма, вцепившись в его плечи. Гарри раскрыл глаза и глядел на его лицо, не прекращая дрожать, на разливающееся удовольствие, едва чувствуя, как его заполняет семя, как рука Северуса снова находит его член, и он изливается себе на живот. Северус тяжело дышал, капля пота скользила по его правому виску, и глаза были затоплены негой, словно он находился на какой-то из вершин внутреннего блаженства, пронзая его тело с последним толчком. Он ожидал от них меньшего? Да, он ожидал меньшего! Не такой сшибающей волны пламени и дрожи. И ему теперь с этим жить. С этим большим. Куда большим. Северус плавно вышел из Гарри, и тот перевернулся на бок. Северус опустил взгляд на его покрасневший вход, из которого пролились капли спермы. Северус протолкнул их обратно внутрь пальцем, огладив кольцо пульсирующих мышц. — Тебе легче? — еле дыша спросил мужчина, не прекращая свою осторожную ласку. — А тебе? — выдохнул ошалевший Поттер. — Пожалуй, да. — Каково Северус — трахать гриффиндорца? — серьёзно спросил Гарри, запрокинув голову немного назад и не смотря на него сейчас. — Что за термины, Поттер? — Это твои термины. Северус прижал руку к его солнечному сплетению, заставляя перевернуться обратно на спину. — Мальчик, осторожней со своим язычком. — Так ты любил меня только что? А не трахал? — серьёзно спросил Гарри, боясь ответа. Эта сметающая сила… он был так наполнен ею, наполнен им, этим мужчиной, что… — Лишал тебя невинности, — сокрушённо проговорил Снейп, словно сам не верил, что сделал. И правда ли хотел сказать только это? Возможно, только это. — Я рад, что это ты, — проговорил Гарри, опуская на него взгляд, приподнимаясь и заключая его лицо в свои ладони, — я хочу, чтобы и впредь это был только ты. Взгляд Северуса был нечитаем. — Знаешь, что даже сильнее моих обещаний, данных тебе? Произнесённых, впрочем, из-за желания, моего собственного… Это верность, Северус. Даже до того, как ты эту верность просил. Он нащупал его ладони, не отрывая сверкающих глаз от его, соединяя их пальцы. — А ты… хочешь быть с кем-то ещё? Северус едва заметно покачал головой, взглянув ему в глаза. Хотя ему и казалось, что он имел право не отвечать. Ему казалось? Гарри одарил его ликующей счастливой улыбкой, меняя опору и заваливая Северуса на спину, упираясь в него бёдрами сверху. — Глупый мальчишка, что ты делаешь, уймись. — Кажется, я тоже… собственник, Северус. И всё очень плохо… — Что… всё? — неверяще уставился на него мужчина, кладя руки на его ноги. Гарри смотрел с таким всепоглощающим чувством, что он мог только неотрывно смотреть в ответ. — Очень плохо то, что мне это так понравилось. Я ни дня больше спокойно не проживу. Но тебе, кажется, тоже придётся несладко. — Одевайся, — тихо проговорил зельевар. Спустя несколько мгновений аккуратно сбросил с себя Гарри на постель и поднялся. — Мне не хочется от тебя уходить, — Гарри смотрел теперь на него снизу вверх. — Можешь остаться ещё на час-два. Оденься. Сейчас. Прямо сейчас... Гарри не пошевелился. — Ты слышал, что я сказал? — Одеваться, — недовольно ответил Поттер. — Или я не знаю, что с тобой сделаю. — Выгонишь из постели. — С дивана. — Чтобы продолжить в постели? Северус отвернул голову в сторону и слегка зажмурился, без усилий вспоминая как его касался. Закрыть глаза нисколько не помогло.