Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Где носило Поттера, — тем временем, очень сильно волновало его друзей, бросавших в чемоданы необходимые вещи — каждый в своей комнате. Особенно Рона, который поглядывал на кровать друга: на той беспорядочно лежали несколько рубашек и носков. А ещё новый пучок Мордред-пойми-какого-растения. Гарри напоминал Рону старушку, делающую травяные запасы. О чём он пару раз дал знать, в ответ получив странную ухмылку. — Ты лесная ведьма, — не сдавался Рон. — Может, я у такой на услужении. — Ха-ха. Гермиона смузи сделает, если будешь бросать это на своей кровати. — Из этого? — подцепил Гарри рукой калган-траву, — сомневаюсь! Рон стоял, решая, не собрать ли вещи за Гарри. Раз уж того неизвестно где черти носят. Может, у болот сейчас камыши собирает или блох на фестралах ловит. Однажды принёс каких-то непонятных жуков, и Рону пришлось просить спрятать «эту хрень» подальше. — Не на окне же ты будешь их держать! — крикнул он. — Мне не мешает, — отозвался Мэрин, — лишь бы там не драконий навоз сушился. — Заклятием высушу. — Ты точно попал в кабалу к лесной ведьме. Что дальше! — Знаю, — Гарри сделал вид, что думает, — на пороге оставил тело акромантула, нужно занести в комнату. Рон побледнел. — Только через мой труп. Вздумал таскать сюда всяких тёмных тварей! Это у тебя остролист или олеандр на быльце кровати сушится? — с ужасом спросил он. — Олеандр ядовит, не глупи. И паука за порогом нет. Он мне не нужен. А это растение нельзя сушить магией. Вот и всё. Поэтому тут останется. И теперь Рон раздумывал, не упало ли чего на пол. Может, можно уничтожить, пока Гарри нет, вдруг там какие-то жуки из банки выкатились. «Эльфы уберут, если так», — заключил он, и собрался забросить вещи Гарри в чемодан. Поздним вечером они намеревались отправиться в Нору — в Большом зале как раз открыли камины для односторонних путешествий: студенты могли быстро переместиться из Хогвартса до полуночи. Главное — не оставить ничего важного. Но Гарри был слишком далеко. Будто их разделяли не стены, коридоры и этажи, а едва ли не целые города. Гарри погрузился в поверхностный сон, где ощущал руку Снейпа, опустившуюся на талию. Прошло чуть больше часа, в течении которых Гарри глубже провалился в сон, а потом снова вынырнул в поверхностную дрёму. Пока, наконец, не раскрыл глаза моментально, резко, и теперь смотрел в потолок, будто там крылись ответы на все вопросы. Вот только ответы, если они вообще были, — смазывались, а вопросов появлялось только больше. С каждой новой секундой. К примеру, что теперь думает о нём Снейп. Почему он лежит рядом и держит на нём руку. Наверное, он тоже уснул, только с удовлетворённой ухмылкой. Или безмятежной? Какой? Он не убирает руку потому что… не хочет? Вдруг ему так удобней на небольшом диване, и Гарри просто выполняет роль случайной подушки для объятий? Слишком сложно. И очень страшно повернуть к мужчине голову и посмотреть, с каким выражением лица тот застыл. Гарри тихо вздохнул, вспомнив о том, что Рождество совсем скоро наступит, а он сам очень даже заслужил свои каникулы. Но ненавидел саму мысль о том, что он отправится отсюда и оставит Северуса. Гарри ещё ранним вечером не мог предсказать, чем всё закончится. Что ему делать потом — тоже. Знал только, что покинуть Хогвартс, не оказавшись рядом с Северусом хотя бы на расстоянии вытянутой руки — слишком тяжёло. Что скажет причина его учащённого сердцебиения теперь? Вдруг совсем нелестный поток завуалированных ругательств. «Отодрал, хотя не так, как ты предполагал. Пошёл вон, не задерживайся, пока я тоже не повредился умом и не перенял твою болезнь». Гарри напряжённо застыл, морально готовясь к тому, как именно Северус с ним попрощается, но ни один вариант ему не нравился. Ни один! Может быть, Северус даже сделает его крайним. Пусть попробует. Хотя Гарри, сместив подбородок ниже, скользнул взглядом к его пальцам. И уже не был так уверен в том, что его теперь спровадят: рука, обхватывающая его, выглядела потрясающе. Слишком прекрасно. Эти тонкие, длинные, гибкие пальцы. Даже член уже не настолько вялый после того, как придремал. Только бы не начать мечтать о большем, оглядывая пальцы на своём теле. Он же так и отключился — со спущенными брюками. А теперь был перевёрнут на спину. Интуиция не помогала, он был слишком смятён. Осознание, что всё не могло зависеть от него одного, сколько бы ни сделал шагов на встречу — эти шаги тоже не могут уходить в бесконечность. Незаметно натянуть брюки обратно? Но тогда он может потревожить Северуса. И если Северус снова выбросит его, что ещё останется, кроме как сделать то, о чём не хочется даже думать? Северус не вынес его за шкирку в вестибюль. Не хотел бы — не позволил бы остаться рядом в его кабинете. Не хотел бы — не лёг рядом, и Гарри не ощущал бы сейчас тепло, исходящее от его пальцев. Кожа на ягодицах побаливала — не то, чтобы он не смог теперь сидеть, но жжение ощущалось. Северус порол его, а он своих ног удержать на месте не мог, плавясь от возбуждения, нагибаясь и едва замечая, как стоны слетают с губ во время откровенно ощутимых ударов, а мыслей, чтобы всё это закончилось… не возникало. Раскаяния тоже. Что Северус о нём подумал? Вопрос всплыл уже не в первый раз после пробуждения. Гарри так тяжело вздохнул, будто пытался запаять свои мысли в невидимые оковы. Его руки крепко прижались к вискам, словно пытался их остановить и удержать, в страхе, что они станут такими же очевидными и для мужчины рядом. Пальцы Северуса дрогнули прямо рядом с его бедром, складки на распростёртой мантии сменились новыми. Гарри теперь чувствовал на себе его взгляд. — У тебя… Поттер… был трудный вечер? Он колебался мгновение, прежде, чем развернуть к нему голову. Оба теперь всматривались друг в друга, словно не засыпали, а только на мгновение замерли. — С тобой? — тихо вымолвил Гарри вопрос, который по счёту для него — неизвестно. — Наоборот. Я… ты… Он облизнул губы, будто это помогло бы ему говорить дальше. — Голосовые связки плохо работают? — подтрунивал Северус, наблюдая за его потугами хоть что-нибудь сказать. Но Гарри не мог найти выражений, пока не сдался, признаваясь в своём страхе: — Боюсь, что ты снова захочешь… избавиться от меня. Можешь найти щадящие выражения? Гарри показалось, что в мужчине таится какая-то недосказанность, но он ни за что не смог бы понять, с чем она связана. Глаза всё равно отражали влечение, которое он чувствовал, но гораздо более сложное и глубокое, чем он мог себе представить. Поттер потрогал ухо, которое Снейп вчера искусал — не слишком ужасно, но неожиданно. Северус проследил за его пальцами, затем приподнялся, и Гарри ничего не осталось, кроме как затаить дыхание. — Как тебе такой ответ, Поттер? Он проник пальцами под его мантию — к груди, и немного сжал соски, Гарри едва ли расслабился, но запрокинул назад голову, издавая тихий — и не без отчаяния — стон. Стон обречённого поражаться, как Северусу легко удаётся вызывать в нём такой отклик. Он слегка расставил ноги и почти сразу ощутил как к его входу прижали — только прижали — палец, отчего его глаза расширились, а позвоночник выгнулся ещё больше. — Какой же ты... — тихо шепнул Снейп. — Мм…? — Сексуально бесконечный. Гарри улыбнулся. — Может, ты хотел сказать «бесконечно сексуальный»? — Нет. Но и это тоже. Брюки можно было полностью снять. Не настолько я тебя исполосовал, что ты двигаться не мог. — Северус, — прошептал Гарри, — я рад… я тоже хочу, но… — Но? — Кажется, я уже опоздал к Рону и Гермионе, — тихо и отчаянно проговорил Гарри. — Возможно, они отправились без меня. Но, скорее всего, они просто меня повсюду ищут. Снейп поднялся. — Вот как. Тогда поспеши, пока они не перевернули замок вверх дном. Гарри кивнул. Чувствуя себя неловко, стал натягивать брюки. — Трансфигурировать обратно форму не забудь, мальчик, но, моя бы воля, я бы видел тебя всегда — вот таким. Его волосы заслонили лицо, когда он опустил голову ниже. И Гарри было страшно от того, что он может подумать. — Северус, — тихо проговорил Гарри, — это была… почти не игра. Снейп устремил на него прямой, вопрошающий взгляд. — Я ностальгирую по тому, чего не было здесь, в подземельях, вместе с тобой. Глупо, да? Знаю, конечно, глупо. Однажды мне снился сон, где я видел своего двойника — из Слизерина. Он разбивал зеркала, и я не понял, зачем. Высокие. Много. Они повсюду были. Вот только его облик от этого не менялся. А я — да. Мне стало легче... даже приятно переодеваться в эту форму. — Тебе очень нравится меня дразнить, — заметил Снейп, — я приготовил для тебя кое-что отчасти слизеринское, и не сочти меня излишне сентиментальным, будь так добр. Он обернулся к одному из стеллажей, доставая стеклянную коробку. — Это, Поттер, зелёный турмалин, или, если хочешь, его ещё называют хромдравит, оправленный в серебро. Камень в огранке «Ашер». Мне показалось, это тебе подойдёт. Цепочку порвать нельзя, — поднял глаза на него Северус, в которых, как будто, не было сейчас никаких эмоций. Гарри уставился на камень в форме квадрата с большим количеством ярусов и усечённых углов, а потом растерянно — на Северуса, когда он его протянул ему — теперь с едва заметной улыбкой — и кончики губ у Гарри дрогнули. Гарри, наконец, проговорил: — Я тоже приготовил тебе подарок. Это была одна из причин прийти к тебе. И можешь считать меня сентиментальным сколько угодно. Северус хмыкнул. — На нём — личное выражение на латыни. Мужчина удивлённо всмотрелся в его глаза, и Гарри не удержался от улыбки. — Можно я надену его на тебя? Если ты позже захочешь снять, то снимешь, — он достал коробку и открыл. — Клянусь, — Гарри очень серьёзно на него посмотрел, — на нём нет никаких чар. Ты и сам можешь убедиться. Северус сглотнул, думая о том, что же Поттер вырезал на металле. Вдруг там что-то вроде «Хладнокровный ублюдок»? Маловероятно, однако… Он не ожидал, что Поттер сделает такой жест. Гарри открыл коробку и достал браслет, но Северус всё не мог рассмотреть, что на нём. — Поверю тебе на слово, — сказал он, сам не веря, что это произносит, — и протянул ему руку — ту, где не было метки. Гарри почти с застенчивой улыбкой стал застёгивать браслет на руке Северуса. — Прочти надпись, когда я уйду. — Не обещаю, что любопытство не одолеет раньше, Поттер. Там не текст проклятия, надеюсь? — Нет, — Гарри постарался вернуть серьёзное выражение лица, — а ты наденешь это на меня? — Если не имеешь ничего против ношения зелёных камней. Хотя, смею надеяться, не имеешь. Гарри несколько раз моргнул, а вот Северус, казалось, ни на миг не прикрыл веки, пока не оказался за его спиной, застёгивая цепочку. От его движений по шее прошла дрожь. — Я его вообще снимать не буду, — завороженно прошептал Гарри, — только, чтобы принять душ. — Десять очков Слизерину. — Негодяй, — возмутился Поттер, приглаживая волосы. А потом ощутил поцелуй на своей шее сзади и едва не свалился на пол, разомлев от того, каким чувственным он оказался. Гарри с ощутимым неудовольствием трансфигурировал свою мантию и галстук обратно, пряча под одежду цепочку с турмалином. — Ты не поцеловал меня. — Неужели? — Ещё хотя бы каплю, — его тихие слова почти истлели вместе с ним, когда Северус снова прикоснулся к нему губами, обжигая дыханием, оставляя тонкий след слюны.

***

Дойдя до башни, он зашёл в общую гостиную и увидел Рона и Гермиону, сидящих у камина с вещами. — Где ты был? Тебя так долго не было, — встревоженно спросила Гермиона. — Я… был у Северуса. Извините, мы заболтались совсем. Вы… не слишком переживали? — Мы догадывались, Гарри. У Поттера покраснели щёки. — Что ты можешь быть со Снейпом. Потому что в библиотеке тебя не нашли. В больничном крыле — тоже. И в Выручай-комнате на запрос «Нам нужен Гарри Поттер» — ничего. Ну и как вы… поговорили? Никто никого не проклял? Гарри улыбнулся и отрывисто проговорил: — Нет. Будто не могло быть проклятием то, что у них случилось. Гарри почувствовал себя удивительно легко, будто внутри него убрали целое множество тяжёлых нагромождений. Наверное, это можно было назвать духовным катарсисом. Даже если временным. Хоть бы при Северусе не ляпнуть этого. С его лёгкой руки, у него появился повод загнаться причиной собственного удовольствия. — Давайте уже отправляться в Нору, а? Чемодан тебе собрал! Неаккуратно, уж извини. Но ты сам виноват!

***

Гарри с Гермионой просидели со всем семейством Уизли до поздней ночи. Даже магическое радио слушали, хотя Флёр часто морщила носик, слушая эти «безвкусные мелодии», но при миссис Уизли так не сказала. Молли напекла миндально-кокосового печенья целую гору и они весь пол крошками засыпали, пока жевали его. Фред и Джордж заглянули всего на несколько часов, но уже успели подшутить над Роном дважды, закрыв его в чулане для мётел, откуда вызволить его пришлось Гарри. Ну а потом в своей кровати Рон нашёл новую огромную кастрюлю, фартук со своим именем и почему-то будильник. — На что это они, черти, намекают, а? Пусть заберут это барахло с собой! Гермиона промолчала, зато Джинни потом переглядывалась с близнецами за столом. И Гарри понял, что сестра жаловалась на плачевную учёбу братца, которому не помогло бы ничего, даже покусай его Перси. Близнецы ничего не забрали, разве что один из маминых пирогов. — Ой, вы забыли у Рона украсть трусы, — залилась Джинни смехом, когда близнецы стояли уже на пороге. — Джиневра! — недовольно отозвалась Молли, — прекрати! — Ну, мам, кто-нибудь должен освободить Рона от этих страшных боксёров с дубинками троллей. Это пошло. — В следующий раз, — подмигнул Фред. Гарри отвернулся к стене, чтобы не выглядеть в глазах Рона предателем, потешающимся над другом с трусами, по неизвестно чьему замыслу — с дубинками троллей. Чего он только не зашёл в магазин с одеждой. Обещал же Рону достать антиразрывные трусы. Для него он выбрал бы совсем не смешные. Наверное.

***

После полуночи Гарри, Рон, Гермиона и Джинни аппарировали в маггловский Лондон — спать им не хотелось, а вот погулять по городу, выпить маггловских напитков и вместе развеяться стало идеей, поддержанной единогласно. Они любовались рождественскими огнями на Риджент-стрит, слышали звон колоколов церкви Святого Мартина. Рон бегал за Джинни, которая решила отнять у него шапку и дразнить, называя низликом, а Гермиона, весело смеясь, пыталась заставить Гарри распевать вместе с ней «Jingle Bells» под вопли наматывающего круги Рона. Они дошли до самого Вестминстерского моста, зашли на него и рассматривали окружающую их отсюда часть города. А Гарри опустил взгляд вниз — на воду. И думал о том, как Северус однажды сказал — непонятно к чему — «Это как падать с моста». Нагулявшись, они зашли в паб, что как раз был рядом у Вестминстерского аббатства — Red Lion. Не прошло и полтора часа, как Джинни стала сонно потягиваться. Они покончили с выпивкой и решили, что пора аппарировать в Нору. Гарри не сразу смог провалиться в сон, даже зря подушку подбивал — не помогло это нисколько. Он думал о том, чем занимается Северус, какие у того были планы на Рождество. А вдруг он собрался работать весь период зимних каникул, закрывшись в лаборатории? Поттеру хотелось взять его и куда-нибудь отправиться. Предложить стереть ноги, гуляя по ночному городу. Или даже слепить вместе с ним снеговика. Северус, если бы и согласился, то только на зловещего. Хотя зря Гарри так думает. Зельевар мог посчитать подобные занятия баловством. Никогда подобным заниматься не стал бы. Вряд ли бы решил проводить время праздно, где были бы развлечения ради развлечений, отдых ради отдыха. Поттер и сам забыл уже о том, как можно ребячиться со спокойной душой. Гарри потянул за щеколду и открыл окно — в комнату хлынул свежий ветер с мелкими хлопьями. Он облокотился руками о подоконник и смотрел на пейзаж: несколько деревьев рядом, усыпанные снегом и земля, скрытая им же — посреди зимы совсем не примечательный вид. Зимой округа Норы напоминала пустошь. Гарри было тесно. Тесно от того, что за окном он видит три дерева, а не обширный Запретный лес. Тихо, даже упырь Уизли почти не завывает на своём чердаке. Он думал о том, как Северус читает надпись на браслете. Надпись сделала его только лучше, более индивидуальным и личным. Гарри нанёс на браслет латинские слова: Interdum pertineo vestro interdum vento Фраза, словно заклинание, отображала их сложные отношения и порой — их отсутствие, но ещё она отображала кое-что поважнее. Гарри мог придать, по меньшей мере, три смысла. Ему было любопытно, на чём остановится Северус — как он сам её поймёт, его тонкий и проницательный зельевар с остро заточенным умом, в который Гарри верил больше, чем в свой собственный. Гарри лёг в постель, закинув руки за голову и пытаясь заблаговременно без Снейпа не спятить. А потом судорожно сжал в пальцах камень, словно надеясь, что тот способен отправлять невербальные сигналы.

***

Утром они начали вскрывать подарки. Гарри получил от Рона тёмно-зелёный блокнот с чарами против износа, в котором нашёл клочок пергамента: «Для зелий. Я точно знаю, ни на что другое он не пойдет». А рядом — маленький рисунок: котёл, на котором Рон нарисовал весёлую рожицу. Гермиона подарила ему выпуски научных журналов «Зельеварения сегодня» и «Альманаха зельевара» за последний месяц, красивое алое перо, а ещё — смешно — коробку кексов в форме котлов. Гарри безнадёжно расплылся в улыбке от парадокса, что только подарок Северуса не оказался связан с зельями. Ему уже сейчас хотелось взять эти журналы и закрыться с ними суток на пять. А ведь получи он такие два года назад — пришёл бы в тоску. Но его ждал ещё один сюрприз — Молли крикнула, что на рассвете пришло с двадцать открыток на его имя и одно письмо. Гарри никогда так быстро ещё не оказывался на кухне Норы, как после этого заявления. Бросив открытки в сторону, он вскрывал конверт дрожащей рукой, узнавая знакомый почерк. Нужно твоё профессиональное мнение, Поттер. Я потолок листья алихоции вместе с ягодами омелы. Полагаю, докатиться до такого не смог бы даже первокурсник. Гарри уставился на письмо зельевара с озадаченным выражением. Это способ поздравить с Рождеством? Почему-то Поттер был уверен: не совершал Снейп такой ошибки, что просто хочет с ним поговорить, но не хочет написать об этом прямо. А если потолок эти ингредиенты вместе, тогда его состояние душевного покоя действительно оставляет желать лучшего. Гарри догадывался о причине. Ведь он, ко всему прочему, сбежал прямо из-под его носа, когда они снова могли переспать. Но вряд ли даже это заставило Северуса написать. Он отправился к себе в комнату. Как раз опробует новое перо от Гермионы. Я порядком удивлён этому промаху. А, может, ты лукавишь? Если же нет, могу только посоветовать скормить получившуюся субстанцию всеядным соплохвостам Хагрида. Я когда-то успешно скормил им конспект по прорицаниям. Не каждая тварь переварит! Знал бы ты как много я о тебе думаю, Северус. Гарри заклеил конверт с пергаментом и отдал Офелии: — Подожди, пока напишет ответ. И, конечно, он ждал, уделяя время журналам, Рону с Гермионой — они играли в шахматы, помогали с готовкой и смотрели как Косолап гоняет садового гнома, с нездоровым интересом нацелившегося на рябину Уизли. Рон признал, что от кота большая польза, позабавив этим даже Гермиону. А вечером прилетела Офелия. Поттер… это очень мило, что ты предполагаешь лукавство с моей стороны. Между тем, от такой ошибки в моём возрасте запросто можно заподозрить наступление раннего маразма. Если я сейчас испорчу эликсир Долголетия для Альбуса, и он отправится в мир иной, придумай мне достойную эпитафию и посади на могиле что-нибудь хвойное. А лучше — развей меня. По ветру. Гарри задумался так, что даже не понял, сколько времени просидел неподвижно, пялясь на лист пергамента. Хорошая попытка, Северус. Если бы тебя настиг маразм, я бы всерьёз разочаровался в «Хладнокровно кипящей жизни» Неролиуса Благого. Ведь, вот несчастье, он сумел доказать, что магам не страшны никакие утраты когнитивных способностей даже в глубокой старости. А как тебе «Магия защищает разум» Умберто Лита? Там и вовсе «деменция» идёт первой в списке болезней, которыми маги даже при повышенной придурковатости заболеть не могут. Возможно, ты тоже можешь придумать эпитафию для моей могилы. Ещё чуть-чуть и я начну врезаться в каждый фонарный столб и падать в каждую лужу, если не увижу тебя. Интересно, как на это отреагирует? На следующий день пришёл ответ. То, что Северус так быстро отвечал, приводило Поттера в восторг и он чувствовал себя каждый раз злостным преступником, пряча письма, не дав заглянуть в последнее любопытной Джинни. Вряд ли я могу допустить, чтобы ты умер, врезавшись в фонарный столб или утонув в луже. С каких пор ты читаешь колдомедицину? Ты пугаешь меня, Поттер. Но не настолько пугаешь, чтобы я не хотел тебя увидеть. Посетишь индивидуальный урок? Я даже приготовлю ужин в честь этого события. Что любишь пить? Гарри оживился, сидя за столом и подпирая подбородок ладонью. Потом откинулся на стуле назад так, что едва на пол не перевернулся. «Не настолько пугаешь, чтобы я не хотел тебя увидеть», — из уст Северуса это явное признание: «Я хочу тебя увидеть». Успокоившись и выдохнув, он взял алое перо и принялся писать: Колдомедицина было случайностью, я так отвлёкся от зельеварения, читая что-нибудь смежное. А если я сорву твой индивидуальный урок? Я приду (про себя Гарри подумал, что прибежит, а не придёт). Выпью, что выберешь. Любое вино или огневиски. Соглашусь даже на воду из-под крана. Лишь бы ты сидел рядом. Когда прийти? Довольный, Поттер лёг спать, почти сразу отключившись. В его воображении Северус убирал пряди его непослушных волос, оставлял поцелуи на лице и шее. С каждым разом они становились всё более страстными и продолжительными. И почему-то живые чёрные бабочки с металлическим блеском, какие он видел у Хардвина и Иоланты на стене. Если он дошёл до такого, Гарри признал, что он уже в полное масло превратился. Да и Снейп тоже. Явно не пишет даже трети того, что хочет.

***

Утром они с Роном растапливали снег вокруг дома, расчищали дорожки в саду, потому что намело за ночь знатно. Рон повалил Гарри в снег, и они, весело хохоча, начали друг за другом гоняться до тех пор, пока миссис Уизли не позвала их пить какао. Гермиона в это время решила засесть за пособием по магической культурологии. А Рон достал подарок Гарри, собираясь съесть ещё пару фигурок. — Пешки самые вкусные. Внутри смешан бело-молочный шоколад, только оболочка однотонная, — он закинул одну целиком себе в рот, — ммф, Гарр… вкуфно. — Только с коробкой не заглоти, а? — прыснул он, пока Рон нацелился на коня, — тебе не жаль их есть? Шахматы, всё-таки. — Всё съедобное — в желудок! — бескомпромиссно заявил Рон, — пешку попробуешь? Советую. — То-то я смотрю, шесть осталось, — расхохотался Поттер. — Ночью не спалось. Ферзи оказались с клубничным джемом. Люблю тебя, Гарри! Он подавил улыбку. Потом Гарри погряз ещё больше в бытовых делах. Он почистил картошку и в это время в окно стукнула клювом Офелия. Он распахнул его и птица влетела. Поттер быстро вымыл руки, вытер их полотенцем и вскрыл конверт. Это очень опасно — злить своего преподавателя, всё равно, что наступать на хвост скорпиона. Приходи, когда хочешь. Всё срочное я уже сделал. А остальное ждёт. Аппарируй к воротам замка. У Гарри быстро застучало сердце. Он вбежал в комнату Рона и Гермионы — сказать им, что уходит. — У меня сегодня урок с Северусом. — С Северусом… на каникулах, — наградил его непонимающим взглядом Рон. — С ним, — кивнул Гарри. — Так ты под ночь вернёшься? — спросила девушка, завязывая себе уже вторую косу, которую как раз доплела. Гарри покачал головой, опустив глаза немного ниже. — Или останусь в Хогвартсе, или загляну на Гриммо. Я хотел порыться в библиотеке Блэков. Рон вздохнул, почесав грудь прямо под своей красной футболкой. — А мог бы отдохнуть от учёбы. Это вершина подлости — вызывать на урок, когда ты на каникулах! — Ну, у нас же… — Турнир, — с кивком закончил за него Рон без улыбки. — Прости, Рон. Я знаю, что… — Да, только не начинай рассказывать про то, как всё сложно. — Не сердишься? Гарри с надеждой на него посмотрел. — Не сильно. Но я вас с Гермионой не понимаю. Иногда хочу, чтобы мы снова оказались в палатке, скитаясь по любым отдалённым местам, как раньше. Не смотря на то, что порой было очень тяжело, мы хотя бы были вместе. Рон с тоской уставился на подоконник. Гарри стушевался. — Но мы часто проводим время вместе. Приходи заниматься с нами. Последний семестр. Впереди сам знаешь что… Не буду говорить это страшное слово. — ТРИТОН, — ввернула за него Гермиона. — Заниматься с тобой и Снейпом? — округлил глаза Рон. Гарри сделал шаг назад. — Нет. В библиотеку. Или в нашей комнате, если можно обойтись учебниками. «Вряд ли». Рон махнул рукой. — Всё равно жестоко. Никто так не делает, только кровопийца последняя вызовет на урок посреди твоих законных каникул. А ты мог сказать, что не можешь. По семейным обстоятельствам. — Каким? У меня есть только вы. Он об этом знает. — Вот именно, мы. Снейп со своими срочными занятиями вносит ведро дёгтя. — Дёгтя? Мне нравится С…Зельеварение… — Да-да, тебя хлебом не корми. Зельеварение твоё мармеладное! Гарри прикусил губу. — Напиши, когда будешь на Гриммо, — добавил Рон. Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, но он как раз немного отвернулся в сторону. Восторга, что количество недомолвок между ними увеличивается только лишь от того, что он не может признаться в своих непомерных симпатиях, не появлялось.