Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

***

Поттер откровенно устал ждать, едва нашёл время безобразно закинуть немного одежды обратно в чемодан, чтобы тут же закрыть и бросить его. Набросил капюшон чёрной толстовки на голову, не заморачиваясь поисками шапки. Четыре дня — и только — прошло, но от одной мысли, что снова посмотрит в бездонные глаза, услышит обожаемый голос, сократит расстояние до нескольких миллиметров между ними, притронется к этим рукам, уже метался, как по раскалённым углям, дрожащими пальцами стягивая завязку зимней мантии, наматывая шарф вокруг шеи за считанные секунды. Он спустился на кухню — попрощаться с Молли, но та глядела с таким же непониманием, как Рон и Гермиона. Когда Гарри терпеливо объяснил, что у него в планах урок зельеварения, голос надломился, а ещё поведал о Гриммо. Внутренний голос услужливо добавил, что оно сейчас необитаемое: он согласен закрыться с нелюдимым профессором, а потом ещё и в пустом доме, в гордом одиночестве. Молли нахмурилась, запричитала, даже попробовала отговорить, и заставила почувствовать себя странно виноватым. Но он и так покинул Северуса. Он больше не может… Молли попыталась отдать ему пакет со свежей выпечкой, чтобы от голода не умер, но Гарри заверил её со вздохом, что всё будет в порядке. — Гриммо — это вовсе не Тисовая улица с чуланом строгого режима. С улыбкой съел один кусок пирога прямо при ней, скользнул в её объятия, неловко отметил, что Молли вытирает слезу, предлагая вернуться в любое время, и попрощался. Юркнул в другое ближайшее помещение — не к выходу, чтобы ещё на Джинни не наткнуться, которая была на улице. Гарри уставился в окно с таким чувством, словно выходит на свободу, открыл створки и взобрался на подоконник. Спрыгнул вниз и пустился рысью в сторону, пока не остановился в десятке метров за барьером.

***

Поверхность была совсем неровной, скользкой, и он неожиданно свалился в сугроб, схватившийся сверху ледяной коркой, которую он, конечно же, проломил при своём появлении. Поспешно стал стирать снег со своего лица. Обернулся по сторонам: ни души вокруг, только огромные деревья, статуи химер, стёкла теплиц вдалеке, вечнозелёные изгороди, уходящие в разные направления, полностью занесённые тропы. Снег кружится, он в невероятном избытке… Но это неправда. В замке точно кто-нибудь есть. Как минимум, Снейп — единственная августейшая особа, способная призвать посреди каникул. «Если не успокоюсь, прыгну ему на шею ещё раньше, чем он мне предложит… чай», — отчаянно подумал Поттер, и сразу же покачал головой, издавая тяжёлый вздох и наблюдал, как дыхание превращается в белый пар. Гарри, замедлив шаг, поплотнее прижал шарф к горлу, завязанный впопыхах. Территорию Хогвартса не расчищали все эти дни. Можно было подумать, тут годами никого не было. Кое-где на снегу лежали хрупкие, изломанные ветви. Но рядом были деревья — и это от них отломилось из-за бури. Пробирался через глыбы с трудом, и вдруг остановился. Может, растапливать такое количество магией будет слишком долго. Но идти через них, как маггл, нисколько не быстрее. Выдержка приказала долго жить, и он едва удержался, чтобы не ударить по одному из сугробов ногой. Гарри достал палочку, крепко сжал пальцы на древке, вспоминая одну из разновидностей огненной стихийной магии. Он пригнулся и принял положение, чтобы запустить шар по земле, как плоский камень, который кидают в воду на расстояние, как можно более дальнее от себя. Нить протуберанца, вырванная магией из солнца, прошлась метров на пятнадцать, и после этого стало легче идти, но задевать локтями снежные сугробы приходилось постоянно. Прибегнуть к заклятию пришлось не раз. Наконец, преодолев дорогу, он распахнул входную массивную дверь, и оказался в глухом сонном вестибюле, где было совсем тихо. Так, что даже ушам было немного больно от этой тишины. Свернул налево, стал спускаться в подземелья, освещая себе дорогу Люмосом. И, замедлившись у самого кабинета зельевара, пытаясь отдышаться, стащил с себя зимнюю мантию. Стукнул почти несмело. Как-будто не продирался совершенно целенаправленно в эту часть замка. К этой конкретной двери. Деревянный чёрный монолит целую минуту оставался неподвижным. Создавалось впечатление — не открой Северус дверь, он никогда без его желания не сможет войти, настолько непреодолимым барьером она казалась. Но, Снейп, наконец-то, открыл… В одних брюках и иссиня-чёрной, на вид очень тонкой, без единой складки, рубашке с металлическими пуговицами. Мужчина посмотрел сверху вниз и Гарри замер, несколько раз моргнув. — Привет, — немного сипло протянул, оглядывая его почти жадно. Снейп не в сюртуке! И без мантии. Вид не менее соблазнительный, чем когда Гарри застал его в одном халате. Ему захотелось залезть к нему на колени, обхватить бёдрами. Эта рубашка выглядит свободной, как будто можно с лёгкостью запустить свои руки под неё. Гарри сглотнул, стягивая шарф немного вниз. — Очаровательно, — ухмыльнулся Снейп, едва прикусив губу с одной стороны. Потом задумчиво протянул, но словно хотел сказать что-то совсем другое, — проходите, мистер Поттер. Гарри с ужасом подумал, не прочёл ли он последние мысли. Они же буквально звенели в его черепной коробке. Он в замешательстве оглядел кабинет, будто сама обстановка могла прояснить, почему Северус обратился официально. Но не прояснила. Гарри снова на него посмотрел, немного смутившись. — Может, я не вовремя? Скажи, это ты писал? Мне не приснилось? Кстати, можно просто Гарри… раз у тебя тут не прячется профессорский состав. Северус взглянул на него задумчиво. Гарри совсем растерялся. — Если хочешь, я могу прийти позже. Отправлюсь в свою башню, если я… помешал. Снейп покачал головой. Едва заметная самодовольная улыбка почти растекалась на его губах, Гарри мог бы спутать её со зловещей ухмылкой. — Ну что… ну говори уже, — подталкивал его Гарри, сминая шарф у себя на шее. Северус сел на диван. На который Гарри не мог спокойно смотреть из-за воспоминаний, связанных с ним. — Не думал, что ты так быстро объявишься. — И всё? — уточнил Гарри, бросая мантию в кресло. — Хочешь немного стресса? Гарри не понял, к чему он, вопросительно уставившись. — В лаборатории ждёт стервятник. Гарри мгновение помолчал. Когда Северус предложил праздничный ужин, он напрочь забыл про занятие. Как их вообще можно сочетать! — Пустить на ингредиенты? Снейп встал с дивана и прошёл к своему столу, сел за него, скомкал несколько пергаментов и сбросил их на пол. — Уж точно не сводить на свидание к совам. Помнишь из атласа, как разделать? Он понадобится для трёх зелий, как минимум. Дам подсказку. Первое — для подавление сильных магических всплесков. Второе — для уменьшения кровяного давления. Третье — для плохо заживающих ран. Гарри тяжело вздохнул. — Я понял, нельзя применять наркоз. — Интересно, как ты сдашь зелья на этом Турнире. Что, если придётся распотрошить достаточно много живых существ… пойдёшь на это? — и он повернул к нему голову. — Буду реветь, как первокурсница, и разделывать… Северус, — серьёзно сказал Гарри. — Но разве ты предназначен для такого по своей натуре! А это всё, — он обвёл рукой свой кабинет, словно тот олицетворял цитадель зла, — может сделать тебя грубым… механически жестоким. — Механически жестоким, — повторил Поттер, пытаясь понять, почему он так озаботился этим вопросом. — Было бы… обидно стать тем, кто толкнул тебя к этому, — выдал Северус, глядя в одну точку, — куда-то на масляную лампу на своём чёрном столе. Гарри задумался, не пьян ли он. Вроде бы, движения совершенно обычные. Только вопрос какой-то странный — после того, как Северус предельно ясно поведал, что готовые сырые ингредиенты животных им не предоставят на Турнире, выдал Атлас, настаивал, чтобы всё выучил, заставил вырезать сердца летучих мышей, а теперь говорит, что ему было бы обидно! Гарри подошёл, опустился у его ног на полу, положив руку ему на колено. Отмечая, что руку не сбросили. — Не стану. Обещаю, — тихо проговорил Гарри, — ты из-за этого так сильно переживаешь? — У меня было время. Представил как ты потрошишь с десяток зверей, — негромко проговорил Северус, — быстро, насколько можешь, потому что нужно спешить. И они истошно кричат. У тебя может случиться срыв на фоне этого… массового убийства на время. — Северус, я… — Гарри замер на полуслове. — Никогда не задумывался о том, что зельеварение — самый жестокий предмет, уже хотя бы потому, что ты не выбираешь себе противника? Я очень проще к этому относился в свои восемнадцать лет. Сначала некоторые животные, потом ещё. Потом ещё несколько. Потом уже всё равно. Гарри сжал его колено. — Пока читал книги, отвык от мыслей, что этим нужно заниматься, — сознался Гарри, — наверное, ты предлагаешь мне набить руку. И тебе жаль, но без этого не обойтись, я… понимаю. — Ты уверен, что выдержишь это? — положил ему руку на плечо. — Нет, — Гарри отследил движение его руки, — сначала — нет, но я… постараюсь собраться. Стану самым известным живодёром в Хогвартсе. А, знаешь… Может, меня выкинут с глаз подальше из гриффиндорской башни. Потому что будут бояться рядом со мной засыпать после такого. Представляю, как быстро поползут слухи: «Поттер — чудовище. Остерегайтесь Поттера, бегите… кто может», — тихо закончил Гарри, наблюдая за его лицом. Северус фыркнул. — А потом меня действительно поселят где-нибудь в подсобке Хагрида, подальше от нормальных гриффиндорцев, — разошёлся Гарри, — конечно же, для моего блага — ведь мои руки будут отсыхать, не передуши я с десяток болтрушаек, не выколи я кроличьи глаза с утра пораньше. — Поттер, прекрати, — тихо застонал Северус. — Как настоящий лис — ни дня без того, чтобы не напасть на канареек Хагрида. Как настоящий мангуст — ни дня без того, чтобы не снять кожу с бумсланга. — Поттер… — Ни ночи единой без египетских священных скарабеев. Рита напишет: «Живодёру Гарри Поттеру совсем жизнь не мила, если некого освежевать. А в свободное время, случись у него перерыв, — он просто отрывает крылья бабочкам и жукам — усики. Одним словом — истинный санитар леса. Волки и рядом не валялись». — Поттер… — Завидев меня, огнекрабы пытаются втянуть свои панцыри под кожу, извергая пламя от того, что у них не получается. Лечурки меняют деревья на кустарники, кроты с бобрами массово мигрируют за пределы Шотландии, лишь бы спастись от… — Гарри замер. Северус пытался жевать свои губы, чтобы не рассмеяться, но получалось у него плохо и выглядело это забавно. Гарри даже подумал, что никогда не видел его таким. Вздохнул и уткнулся лбом в его колени. А потом ощутил как рука Северуса опустилась ему на голову. Зельевар медленно стал перебирать его волосы, запуская пальцы, проводя ими между прядей. — Мм… — замычал Гарри от удовольствия, не находя сил сразу поднять на него взгляд. Северус наблюдал, как он расслабляется и снова поднимает на него глаза. — Успокоился, санитар леса? — в его голосе слышались забавные нотки. — Спасибо, что не олень, застывший в свете фар, — почти простонал Поттер, — ты сегодня ослепительный, мне ничего не остаётся, кроме как умолять взять меня в плен. Северус хмыкнул. — Даже представить не могу, кем бы ты был в мире животных. — Я знаю, что на самом деле санитар леса — это ты, — вздохнул Гарри, — Северус прихватил его за загривок. — Ты был бы чёрным волком или крупным чёрным горностаем. Будь ты зверем. Пушистым таким, — Поттер выдал это со всей непосредственностью, томно прикрывая веки, продолжая говорить, — всю ночь способным глядеть на луну. Или мех свой чистить, как делают горностаи, пока весь остальной мир сходит с ума. И со взглядом таким гордым, глубоким и бездонным. Мой величественный зверь, — без смеха закончил Поттер, — меня никто не смог бы заставить поднять на тебя руку. — По поводу чёрного. У меня есть несколько седых волос, — скептически проговорил Северус. И Гарри мягко его ущипнул. — Мне нравится… что ты старше. Правда… — он поцеловал его колено сквозь ткань брюк. Вряд ли чувствительное место, но ему захотелось. — И тебе, Поттер, ни разу не пришло в голову уединиться с каким-нибудь парнем, пока у нас ничего не было? Гарри упёрся щекой в его колено. — Ни разу. Часто мне было не до мыслей о сексе, но когда да — у меня на уме был только ты. И это совсем не удивляло… — Что ты сделал с моей нервной системой… — хрипло прошептал Северус. А потом замер и взял его за подбородок аккуратным движением пальцев, заставив взглянуть прямо в свои зрачки. — С нервной системой? Мог бы просто сказать, что… любишь меня, — тихо проговорил Гарри. Но это слишком великий подвиг для Северуса, который только в очередной раз взглянул в изумрудные глаза, словно пытаясь осознать всю истину, всю глубину этой простой фразы, которая казалась слишком сложной, многотонной и неподъёмной. Теперь в его глазах отражалась не только холодная решимость, но и какая-то мягкая тоска. Которая зарастала смятением, как территория Хогварста — снежными хлопьями. Северус втянул в себя воздух, неотрывно глядя на него. — Идём разделывать стервятника. Покажешь, как помнишь необходимые действия. — Конечно… профессор, — прошептал Гарри так, что Северусу стало нечем дышать. Его губы казались тёплыми, мягкими, слегка искусанными, из-за того, что они заходились от приступов смеха, а Северус пытался себя подавить и кусал их. Гарри уставился на его губы, неосознанно облизав свои. — Я так долго этого ждал, был готов лезть на стену, — прошептал Гарри, — без тебя я лезу на стену, Северус. Мужчина не стал утруждать себя размышлениями, прихватив его губы своими, целуя даже немного больно. Затем, словно осознав, что Поттер не растворится перед ним в воздухе, стал целовать нежнее. Гарри проводил языком по его языку, почти физически ощущая, как нагревается воздух вокруг. И было неизвестно... кто кого хотел больше. Пусть он молчит о последнем, и ни слова ему не скажет, только и хватило, чтобы сообщить о своих эмоциях слишком негромко, слишком незначительными словами. Гарри осторожно отклеился от его дразнящих желанных губ. — Тогда я хочу жить в твоей нервной системе, — не выдержал Поттер своих размышлений, сильнее стискивая ему колено. Северус схватил его за волосы, заставляя отпустить, выгнуться и показать свою шею. — Ляг… на диван. Поттер открыл глаза и встал с пола, отошёл и прилёг. — Свесь немного голову вниз, — прошептал Северус. И Гарри медленно выгнул перед ним свою шею, замерев, прекратив его рассматривать. Мужчина поднялся вслед, прошёл, глядя на его фигуру, откинутую назад голову и падающие вниз волосы, всё ещё немного влажные с улицы. Опустившись на диван, он сел сверху на его бёдра и стал расстёгивать пуговицы у ворота медленно, задевая кожу, осматривая открывающийся вид: Поттер носил его турмалин. Северус, натянув цепочку на шее, стал водить по расслабленной шее пальцами, сгибая мелкие звенья, стягивая их всё туже, но очень медленно, пока они, наконец, не стали впиваться в чувственную кожу. Он слегка отпускал их и опять натягивал, смещая то выше, то ниже. Поттер вздрагивал, не зная, куда себя деть. Ему даже хотелось, чтобы Северус сжал цепочку ещё сильнее и проделал всё снова, и снова. — Ещё, — почти пролепетал он на выдохе, — пожалуйста… Но вместо этого Северус сдавил ему горло двумя руками, особенно сильно сжав наружную сонную артерию. Дрожь тела Поттера, казалось, проникает в его собственные руки. Гарри даже не дёрнулся, не попытался вырваться, не поднял на него глаза в страхе. Северус вечность следил за ним, и отпустил одну руку, прикоснувшись напоследок к артерии, стал проходиться пальцами по хрящам его гортани, замирая и сжимая, как в слабых тисках, ощущая бьющуюся жизнь с стуке ударов пульса, а затем наклонился совсем низко и нежно провёл кончиком языка по его кадыку, спускаясь к груди. Вернулся обратно по той же мокрой дорожке, что оставил на его теле, и стянул цепочку на его шее, сильно, так, что Поттеру пришлось совсем не дышать. Но когда Северус отпустил, он громко задышал, замотал головой с тихим хрупким стоном, нашёл его руку, и стал сам прижимать её к своему горлу, застонав при этом так, что казалось, ему безумно было мало трения. Какого угодно трения. Северус что-то сказал. Но Гарри посмотрел на него так, словно десять недель медитировал на прекрасное безоблачное небо и совершенно позабыл как звучат человеческие голоса, не в силах разобрать вибрации в его голосе. Зельевар коснулся своего лица где-то над бровью и слегка потёр, загадочно глядя на Гарри: его волосы ещё сильнее растрепались, падая на шею, на щеках застыл румянец, а веки, словно из плавкого масляного воска, были песочно-розовыми и на них легли выразительные тени. Зельевар подумал, что всё на свете когда-нибудь можно позабыть, кроме этого вида Поттера, который точно врежется в память, в очередной раз, и кто же разберёт, как крепко. Поттер перевернулся, положив голову рядом с ним, согнув ноги в коленях, и найдя его запястья, поднёс к губам. Тело Северуса ответило на касания весьма однозначно. Поттеру было мало: он скользил губами, обводил их кончиком языка, заставляя почувствовать каждый крошечный участок кожи особенно сильно, и пах мужчины охватил ещё более сильный жар. — Ты его носишь, — нечётким от возбуждения голосом, едва произнёс Гарри. — Твой трогательный подарок, — кивнул Северус, — Interdum pertineo vestrо interdum vento. Это было… слишком громко. И звучит как вызов. А с ними, — Северус пошевелил пальцами в свете свечей, — я успешно справляюсь. — Возможно, совсем немного, но я другое имел ввиду, — робко проговорил Поттер, повернувшись на бок лицом к лицу. Северус вдруг ощутил очень мощную досаду на то, что на них столько одежды. Между прочим, полный комплект, если не считать мантии. А мальчишка продолжал. — Буквально, я часто принадлежал ветру. Когда ты из ревности и разочарования ударил меня, когда решил держаться от меня подальше… Когда я сам решил уйти с твоих занятий после, — он не убирал руку с груди Северуса. — Передо мной была жизнь, — любая, без тебя. Любая совершенно. И полёты. Всё, что угодно, чем можно её наполнить. Но порой ты совершенно точно был рядом, и я отдавался тебе во всех смыслах, так или иначе. — У тебя и сейчас может быть любая совершенно жизнь, — заметил Северус, уже менее опьянённый. — Не любая. Мои чувства связаны с тобой, — сцепив зубы, пояснил Гарри, — даже если ты не рядом и не считаешь меня своим. Эта часть принадлежит тебе. На вопросительное выражение лица зельевара он продолжил: — Ветер так же можно трактовать как «ничто» или «никому». Как одиночество, даже если моя жизнь не может быть пустой и бесполезной. Ты об этом подумал? — Я подумал, эта часть — именно о полётах, если думать о смысле буквально, а не метафорично. Уж кто-кто, а ты, Гарри, — о, он отметил это «Гарри»! — обожаешь летать и метлу свою любишь не меньше, чем меня. — Это разное. Но я больше имел ввиду, что если я не с тобой, я всё так же предан. Потому что лучше пусть меня обнимает ветер. Северный ледяной ветер. Чем кто-то вместо тебя. Северус опустил глаза немного вниз. — Забавно, Поттер, что мне это показалось вызовом. Но, видишь ли, я всё же считаю тебя своим. Я был в тебе, я этого хотел. Не переставал хотеть. Сейчас ты тоже успешно заставил меня забыть, с чего мы должны были начать. Слишком страшно. — Будь таким же бесстрашным, как я, — тихо улыбнулся Гарри, глядя на него с искорками в глазах, лаская невесомо его соски через ткань рубашки. Он не сомневался в его смелости по ряду вопросов, но хотел напомнить. Пусть Северус считает как хочет. Пусть считает это вызовом. Северус помолчал, опустив подбородок вниз, глядя на эту воплощённую дерзость, пока тщательно не вылизал ему рот, не искусал губы, немного не рассчитав силы, не опомнившись даже тогда, когда почувствовал металлический привкус крови и требовательную просьбу не останавливаться и зализать место укуса, пока рука Поттера касалась члена Северуса через ненужную преграду, а ещё пока они не прервались из-за домовика, вдруг решившего спросить про ужин так не вовремя.

***

Более беспокойных снов Гарри давно не видел. После того как он всё-таки разделал стервятника и постарался незаметно стереть выступившие слёзы рукавом рубашки, после того, как заслужил комментарий: «Хорошо», хотя и не чувствовал ничего хорошего, он вскоре убрался в свою башню. Во сне ему приходилось нырять на дно, нападая на морских обитателей. Гарри даже вгрызался в них, словно обладал акульими зубами, пока на него не напал спрут и не стал душить, после чего он резко проснулся, тяжело дыша. Не следовало отказываться от выпивки. И не следовало так быстро уходить от Северуса. Что он мог себе представить? Как он, Гарри, побежит усмирять свои чувства к кромке Чёрного озера с ледяными от мороза руками, забыв применить заклятие обогрева, впиваясь в камни у небольшой отвесной скалы? Поттер почти сбежал. Ему правда пришлось нелегко. Выдирание когтей его просто добило, едва до обморока не довело. Но когти были очень важны для ряда зелий. Так что ему пришлось все до единого вырвать. Единственный совет Северуса: «действуй быстро». Но быстро Гарри сделал только одно: лишился хладнокровия. Окончание вечера оставляло желать лучшего. Нужно было зайти к Северусу и извиниться за то, что ретировался. Но ещё было рано. Зельевар мог и вовсе спать. Гарри попытался успокоиться, почти приказав себе не раскисать. Вот растения собирать куда проще — ни в какое сравнение не идёт. Он даже позавидовал Невиллу в этот момент. Как в тумане, отправился принимать душ, надеясь хоть немного взбодриться. Он никуда себя больше не мог деть и решил заняться своим модифицированным зельем для группового попадания в сон: держать бегонии под чарами стазиса ещё дольше было чревато. Взяв свои записи, расчёты, уменьшенные ингредиенты с окна в гриффиндорской башне, вышел и направился на восьмой этаж в Выручай-комнату, где и провёл несколько часов за своей экспериментальной работой. Зельё долго булькало, наливаясь крупными пурпурными пузырями, а он тем временем опустился на пол, привалившись спиной к стене и сидел рядом с котлом, ощущая себя здесь изолированным. Перед Гермионой и Роном ощущал стыд, потому что они не знали правды о нём и Северусе. А как им в этом признаваться, он едва ли знал. Может быть, стоило сказать, чисто формально, а потом исчезнуть, пока они сами не переварят и не остынут. Остынут ли? Сидит здесь, прячется от всех, даже от Северуса вчера сбежал. И никак не может решить, как сказать друзьям и когда это сделать. Рон видел в Снейпе не то, чтобы врага, но уж точно очень неприятного злобного типа. А Гермиона решит, что у него помутнение рассудка и ему нужно побольше с другими общаться, а не пропадать в книгах и с зельеваром. И это по меньшей мере. Память была свежа и подсказывала, как они на него смотрели в тот вечер, когда объявил, что Северус — сволочь, и что они с ним — друзья. А крики, страстные перепалки, катания по полу, сминание горла и лишение девственности — это просто потому, что дружба токсичная… Он просто представил, что сказала бы Гермиона, знай она всё. Гарри было ясно: новое признание совершенно их обескуражит. Они решат, что он шутит, весьма громко посмеются, пока Гарри, как полный дурак, начнёт объяснять, что нет, никакая это не шутка под их застывающие гримасы. И это он вчера говорил Северусу, чтобы тот был как он — бесстрашным? Гарри истерически хохотнул. Едва не дрожит от мысли о реакции друзей, когда они поймут, что их друг завязал интимные отношения вовсе не день назад, и не неделю. Северус казался Гарри вполне уверенным в себе. Возможно, он бы даже не открылся никому о своей личной жизни из принципа, попросту считая, что это не чьего-либо ума дело. Но Гарри был очень близок со своими друзьями. И скрывать такое от них — действительно ранило. Снова ничего для себя не решив окончательно, Поттер поднялся, выключил огонь, немного подождал и стал наполнять флаконы зельем.

***

На этот раз он робко постучал в дверь лаборатории Северуса, потому что того не оказалось ни в кабинете, ни в классе. Подумал, что стук его зельевар может не услышать, списав на шорох своих лабораторных мышей. И стукнул громче. Наконец, дверь отворилась. Северус молча пропустил его внутрь. Поттер стал рассматривать его идеально убранный стол, какое-то время не встречаясь с ним глазами. — Ты не в порядке, — тихо проговорил Снейп, даже не спрашивая — констатируя факт. Гарри осторожно на него посмотрел, снова отводя глаза. — Не смог решить свою морально-этическую дилемму? Поттер едва заметно пожал плечами. — Ты о пускании стервятника под нож? — О чём же ещё? Гарри вздохнул. — С этим всё понятно. Примерно. Я… — он замялся, — я хотел бы сказать Рону и Гермионе про нас, но я не знаю… Гарри ожидал весьма бурную реакцию, но Снейп только опустился на стул, воззрившись на него в ожидании. — … не знаю как, — закончил Гарри. Зельевар долго молчал, затем сказал: — Тебе не нравится им врать. — Не нравится, — кивнул Поттер. Как будто это не было очевидно. — Представляю, — с жестокой улыбкой проговорил Северус, — в каком восторге они окажутся. — Северус, — с несчастным лицом обратился к нему Гарри, — да, они скажут, что лучше бы я влюбился в садового гнома, гигантского кальмара, или даже в Хагрида. Снейп округлил глаза, со скептицизмом глядя на него. — В Хагрида. Он бы тебя разорвал. — Не заставляй меня представлять это, — резко проговорил Поттер, став метаться по лаборатории, — кошмар, — посмотрел он на него выразительно. — Твои названные альтернативы нисколько не лучше меня, — сдержанно заметил зельевар. И он, на удивление, казался единственным, кто мог здесь сохранять спокойствие. — Их нет вообще, я не могу совершить над собой такое усилие, чтобы… и я не хочу! Моим друзьям проще будет ударить меня лопатой по голове и закопать… но, поверь… если бы можно было гордиться тем, что чувствуешь — я бы гордился. — Будто это им со мной быть. — Они будут бояться не за себя, а за меня. Только не делай вид, что чувство тебе незнакомо. Знаешь, может, им бы и стоило с тобой быть, — заметил Гарри, — не в том смысле, — заметив выражение лица Северуса, добавил он, — может, стоит вместе собраться. Зельевар помолчал, застыв в одной позе, оценивающе следя за тем, как Гарри мечется. Видимо, он и правда ничего не говорил друзьям, даже мисс Грейнджер, раз так остро реагирует теперь. — Вряд ли они привыкнут к моему присутствию. Да и желания находиться с Уизли у меня нет. — Северус, ты ещё можешь его оценить. Не его способности к зельям. Не все обязаны зелья обожать, — добавил Гарри в его защиту. Он долго молчал и Гарри уже готов был сказать: «забудь», как услышал: — Если для тебя это настолько важно, и если они не откажутся от такой, — он с сарказмом проговорил, — замечательной перспективы, — вперёд, Поттер. — Так ты согласен, — с волнением в голосе проговорил Гарри, совершенно растерявшись. Он ведь себя накрутил ещё и по тому поводу, как может рассориться со Снейпом, озвучь он ему то, что так терзает. А вместо этого… Северус не посылает его к Мордреду, даже не ссорится с ним, он даже не… не против? Но почему? — Но не стоит им сразу говорить, — выдал Северус с мудрым видом, — подожди с такими заявлениями, пусть сначала привыкнут к тому, что мы не бросаем друг в друга Аваду, если рядом сидим. И тому подобное. Начни с этого. И этого хватит на какое-то время. — Хорошо. Не сразу. Тогда… я мог бы вас всех пригласить к себе на Гриммо. На ужин. — Но это я обещал тебе ужин, — вздохнул Северус, слегка закатив глаза. — Приготовим вместе, — развёл руками Гарри. — Буду лелеять надежду не напасть на тебя на кухне. — Мм… — с весельем посмотрел на него Гарри. — А если нападу… — проговорил Северус, поднявшись и приближаясь к нему. — Нельзя напасть на того, кто этого ждёт, — взглянул в его глаза Гарри. — Ты слишком томно посмотрел, Поттер. — Неужели? — мягко облизал он губы. — Может, тебе пора уже взять меня, наконец? — Напрашиваешься, — выгнул бровь Северус. — Очень даже, — обвёл его тело взглядом. — Очень даже, — повторил Снейп и накрыл его губы, вырвав всхлип уже через десять секунд. Гарри потёрся о него, вдыхая запах. — Идём в комнату, — оторвался на мгновение зельевар, — и учти, я тебя из неё не выпущу, пока не решу, что хватит. Ты понимаешь, что я не собираюсь останавливаться? Ты почувствуешь каждый дюйм моего члена, Поттер. Ты этого жаждал, когда увидел меня. Ничего не изменилось? Северус толкнул его к двери из лаборатории под злой рык и усмехнулся опять. Гарри ощущал себя одновременно и благословлённым и проклятым. Это же здорово, когда твои желания могут читать? Но это и ужасно… Они прошли дальше, в кабинет, и оттуда в личные комнаты зельевара. Поттер стал сбрасывать с себя одежду, словно та почти на нём горела. Снейп наблюдал, не снимая свою. — Не холодно так стоять? — А ты согрей, — прошептал Поттер, — сам сказал, что я жажду. Это так. И лёг на зелёное покрывало. — Не похоже, чтобы тебе сейчас было холодно, — с издевкой проговорил Северус, — покажи, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне. Гарри почти робко уставился на него. — Смелее, Поттер. Северус налил себе в стакан огневиски, отпил, и Гарри застыл под наблюдающим взглядом мужчины. — Прикоснись к себе… представь, что ты один. Что хочешь меня прямо сейчас. — Я хочу тебя прямо сейчас, — Поттер терял терпение, опускаясь на постель. Его рука опустилась на грудь, он провёл пальцем от своего соска, заскользил по солнечному сплетению и, дойдя до паха, несмело прикоснулся к члену. — Я думаю, монахи ублажают себя активнее, чем ты себя… Поттер поднёс пальцы к члену, и прижал зубами пальцы своей второй руки. — Тебе кто-то разрешал закрывать рот? Я хочу слышать. Гарри убрал руку. — Может, я привык закрывать себе рот, когда думаю о сексе с тобой! — Но сейчас ты только со мной, — насмешливо заметил Северус, — тебе определённо не нужно закрывать рот… Ты громкий, мокрый, жаждущий, я знаю… Покажи мне это. У Гарри не получилось унять бешеный стук сердца, и он не надеялся, что в ближайшую неделю выйдет в принципе. Северус смотрел как он сжал головку и проехался вниз, пока ещё с тихим стоном. Вернулся и снова проскользил пальцами до основания, слегка выгнувшись в позвоночнике. Потом, дыша тяжелее, приподнялся в постели, и, полусидя, смотря снова на Северуса — стал скользить рукой по члену быстрее. Закусил губы, отвёл падающие волосы в сторону, удобнее расставил ноги и долго, протяжно простонал, встретившись с чёрными глазами. Лучше не смотреть в них. Кончит ещё быстрее. Выгнул шею назад и стал двигать рукой яростнее. Сжал головку на мгновение, почти всхлипнул, размазывая предэякулят. Затем — как это делал Северус — сжал соски, провёл ладонями по бёдрам, выгнул позвоночник ещё больше. Прошептал: «Северус», не прекращая скользить руками по телу, но оставил член в покое — лишив мужчину наслаждения проследить, как он тихо кричит, постанывает, извивается от силы оргазма. И это стало последней каплей. Снейп отставил стакан в сторону и присел, глядя на лежащего Поттера, распластавшегося на его кровати. Убрал его собственную ладонь, удерживая его руку в своей, а второй сам заскользил по его ноге, задержав пальцы на внутренней стороне бедра, всматриваясь в подёрнутый желанием взгляд, устремившийся на него. — Разденься… Северус, — прошептал он, — и займись со мной любовью. Северус положил его руку на постель в неуверенном жесте. — Я помню про шрамы, это неважно, — сбито прошептал Поттер, глядя в его зрачки, — и про метку тоже… Я хочу тебя, тёмный маг, — и перекатил между своих пальцев турмалин, натянув цепочку, не отрываясь от застывшего лица Северуса. Потом закрыл глаза. — С тобой одним я горю. Рука Северуса дрогнула на его бедре и он прикоснулся второй ладонью к его щеке мучительно нежно. Поттер слегка повёл головой и поймал губами его мизинец. Северус согнул остальные пальцы, вжимаясь ими в его щеку, пока Поттер погружал самый крайний себе в рот, беззвучно сомкнув губы вокруг него. Северус смотрел, застыв на мгновение, а потом оторвал ладонь. Встал, сбрасывая мантию, и стал расстёгивать пуговицы. Поттер так спокойно смотрел на него, словно вовсе не пылал от желания. Конечно, им завладело любопытство. — Раздевайся быстрее, — улыбнулся он. Северус повёл головой. — Во имя всего святого, — проговорил Поттер. Мужчина сдёрнул с себя рубашку, обнажая алебастровый торс. Гарри стали видны шрамы у его сердца, на плечах — длинные, давно зажившие порезы от ножей и несколько рваных, словно оставленных когтями или крючками. Ребристая грудная клетка продолжилась чуть впалым животом и Гарри стал рассматривать узловатые мышцы. Северус расстегнул ремень, сбрасывая брюки и остальную одежду. И предстал обнажённым перед Поттером, который теперь заскользил взглядом по его паху, по острым коленям, задел взглядом косточки бёдер. — Дай руку, — проговорил Гарри, нетерпеливо втаскивая мужчину в постель. Они прижались телами друг к другу и Северус застыл, ощущая тепло разгорячённого тела под собой. — Я всё ещё кажусь тебе хорошим объектом для дрочки и для секса? Гарри воззрился на него, а затем крепко обхватил его бёдра ногами и перевернул его на спину одним махом, оказавшись сверху. Но, наверное, он смог потому, что Северус позволил поменять положение. — Мог бы и догадаться, — прошептал Поттер, глядя на него, — у меня стоит и на твой характер, и на твоё тело. И даже на твою тёмную ауру. Видишь, — он взял его руку, коснувшись ею своего члена, — я так часами могу мучиться, думая о тебе, и о том, как ты меня трахаешь. И припал губами к шраму на груди, заскользил по нему языком, заставив Северуса замереть. Провёл руками по шее, тронул плечи, опустился на его торс лбом и упёршись так в его тело, стал медленно скользить назад, пока не выгнулся в спине. Непроизвольно сглотнув, Северус рассматривал его лицо и небрежно расстрёпанные волосы, мокрые губы. Поттер придвинулся ближе к нему, склоняясь над его губами и припал к ним. Чуть качнулся назад и стал выцеловывать дорожку к его груди, языком обласкал горошинки сосков — сначала один, потом второй. — Ты — мой целый мир, Северус. Я хочу кричать и видеть как ты сходишь с ума со мной. — Побойся, Поттер, ведь я могу совсем разойтись, — Гарри взял его руки и положил на себя. Северус чувственно прижал сильнее, и Гарри тихо простонал когда они соприкоснулись членами. Северус приподнялся к нему и склонил, заставляя опуститься на бок, оказываясь лицом к лицу. А затем поцеловал, прикусил и стал посасывать его нижнюю губу. Сжал член в своих руках, из-за чего Гарри обожгло ещё более сильным огнём в области паха. Гарри тоже схватил его член, и, скрестив руки, они друг друга ласкали, двигаясь ритмично. Дыхание становилось тяжелее. — Заставь меня кричать, — выдохнул Поттер. Северус осторожно убрал руку и встал, пересаживаясь Поттеру за спину — тот всё ещё лежал на боку. — Согни одну ногу в колене. Поттер сделал это, Северус призвал лубрикант и прошептал очищающее. Выдернув пробку, он нанёс субстанцию себе на пальцы и, сначала коснувшись его входа совсем едва, услышав стон, сразу резко вошёл двумя пальцами. Поттер вскрикнул, а Северус продолжал входить в него, иногда немного плавнее, иногда резче, заставляя то умоляюще всхлипывать, то одобряюще стонать. Пальцы обхватывали мышцы ануса, и он их немного согнул внутри. Поттер замычал. Северус налил ещё лубриканта между ног, и прямо в его приоткрытую теперь дырочку. — Ты ходить нормально не сможешь, Поттер, — пообещал ему Снейп, — ноги свои собрать не сможешь. И, приподняв его верхнюю ногу, он стал вводить в него свой член, замерев, наконец, под наиболее удобным углом. Вошёл, но не стал двигаться. Гарри привык почти сразу и стал ждать толчков. Северус смотрел на его лицо. Прошло чуть ли не полминуты, а он всё не двигался. — Почему ты замер? Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — коварно проговорил Снейп, и в его голосе слышалась нотка веселья. — Толкнись. Не будь таким садистом. Северус рассмеялся хриплым бархатным смехом, заставив Гарри потечь ещё больше от желания. — Садистом, — повторил он, — садизмом, Поттер, было бы поставить тебя сейчас в угол на колени, заставить прижаться корпусом к полу, расставить ноги и ждать. Ждать, пока я, наконец, не решу, что тебе можно засадить в твоё мокрое узкое отверстие. Гарри сам попытался поёрзать, насаженный на его член. Северус предупреждающе хлопнул по ягодице. Но Гарри всё равно продолжил ёрзать. И он сжал его яички. — Не смей, мальчишка. — Ещё… как… посмею, — Поттер не унимался, пытаясь двигаться, но сильно ему не удавалось, — Северус слишком контролировал его в этой позе. Он ощутил как тот сжал его за волосы, оттягивая назад, заставив немного зашипеть. — Ты будешь слушаться. И ждать. Гарри громко сглотнул. И сжал глаза, буквально заставив себя считать до десяти. Словно Северус, увидев, что он послушался, наконец, начнёт в него остервенело вбиваться. Но это было слишком сложно. Жар внутри был невыносим, мышцы, казалось, давным-давно привыкли к распирающему их члену и хотелось ужасно, чтобы Северус двигался внутри, выходя иногда наполовину, иногда почти на всю длину и вбивался в него обратно, задевая простату. Гарри всхлипнул и едва заметно снова попытался слегка поёрзать. — Прошу, — тяжело выдохнул он, — я сейчас умру. — Неужели, Поттер? — закусил Северус губу, на пределе возможностей всё ещё сдерживая себя. — Закажите для меня зелёный саван, профессор, — прошептал Гарри, — исполните последнюю волю. — Размечтался, — проговорил Северус, — ты не умрёшь раньше меня, обещаю тебе. — За что? Двигайся… — тихо простонал Гарри. Северус вышел из него и Поттер едва не рехнулся. — Встань на колени. Перевернулся, хотелось взглянуть ему в глаза и придушить, но ещё больше хотелось ощутить его член снова в себе. Он расставил ноги. Северус придвинулся к нему и снова прижался, пока не входя. — Ради Салазара, — почти взвыл Гарри, — оттрахай меня. — Только ради тебя, Поттер, и как обещал, — серьёзно заметил Северус. И резко в него вошёл, заставив вскрикнуть. Член не встретил даже малейшего сопротивления, и Северус, схватив его за бёдра, стал в него толкаться снова и снова, вызывая ужасную дрожь, казалось, даже колени Поттера стали дрожать. Он слегка замедлился, но потом опять стал с остервенением насаживать его на себя, доводя Поттера до всхлипов. Пока не дёрнул его на себя так резко, что вырвал из него крик. Сжал его одной рукой за волосы, потянул на себя, не отпуская, стал снова резко вколачиваться в его тело. Отпустил его волосы, проведя рукой по спине, спустился вниз и снова провёл вверх, по косточкам позвоночника. Почти вышел, застыл, и снова резко в него вошёл. Гарри было настолько же восхитительно как и тяжело, потому что от жара даже почти пекло внутри, пока Северус раздирал его, прижимаясь и снова отодвигаясь, чтобы снова вколотиться. — Здесь твоё место, Поттер. На… — он вбился в него, — коленях, — почти вышел, — передо мной, — снова вбился до упора, сжимая его член в своей руке. Гарри затрясло от буквально жгущего всё тело оргазма. Он дрожал, едва не падая с ног, и кричал почти жалобно, не сдерживаясь, полностью отдаваясь. И изливался. — Как же тебе это нравится, — прошептал Северус, сделав ещё толчок, и, потянувшись, сжал его ладонью под подбородком, заставляя повернуться к себе лицом. — Открой рот, — проговорил он бескомпромиссно. Поттер открыл и он, сделав ещё несколько движений рукой по своему члену, разрядился ему на лицо, придерживая за волосы, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Он сглатывал. — Собери и вылижи, — прошептал Северус. Гарри провёл пальцем по щеке, и отправил себе в рот, но несколько капель упало вниз. — Вылижи, что пролил. Гарри опустился лицом к покрывалу и слизал капли кончиком языка, глядя в чёрные омуты почти так же порочно, как сам Северус смотрел на него. Мужчина удовлетворённо облизал немного пересохшие губы, прошептал очищающее, стирая остатки спермы со своего члена и покрывала, и стал наливать Поттеру огневиски. Протянул стакан. — Я ещё не закончил с тобой. Поттер отпил, отставляя в сторону напиток. — Повернись ко мне задницей. — Прямо сейчас? — Да. Поттер нагнулся и опять расставил перед ним ноги, тяжело дыша. Северус призвал пузырёк, но, очевидно, другой, потому что Поттер почувствовал успокаивающий холод, проникающие с бальзамом пальцы внутри. — Пять минут, Поттер. И я снова сделаю это с тобой, а пока… Он поцеловал его шею, опустился к ключицам, и после этого накрыл его губы своими, толкаясь в его рот языком. — А ты и правда сегодня разошёлся, — выдохнул Гарри ему в губы. — Сядь… на ковёр, упрись спиной в быльце кровати и расслабь горло, — бархатным голосом проговорил Северус. Гарри уселся на колени у кровати и стал на него смотреть, кусая губы. Северус одарил его поощрительной, немного коварной улыбкой, но с места не сдвинулся. Гарри заподозрил, что он поступит с ним сейчас так же, как только что во время секса. Сначала доведёт до белого каления и только потом удовлетворит и себя и его. Словно прочитав (или даже прочитав) его мысли, Северус цокнул языком. А потом, слегка хрустнув шеей, стал приближаться к нему, сжал ему голову, проводя большим пальцем по его губам, заставляя приоткрыть их. — Поттер, — прошептал он. Гарри возвёл на него вопросительный взгляд. Но Северус не знал, что хочет сказать. Как он восхищается Поттером, и тем, как он отдаётся? Поттер уже слышал об этом. Ему даже можно не брать его, не ласкать и не целовать, не просить его сидеть на полу и погружать в горло свой член, чтобы узнать — сделает ли он это. Северус знал, что он сделает гораздо больше. — Встань, — тихо сказал мужчина. Гарри неуверенно поднялся, смотря на его лицо. — Северус, ты хочешь грубее, чем… в прошлый раз, в классе? Переживаешь… что я подумаю? Северус медленно покачал головой, поедая его глазами. — Тогда… о чём же ты думаешь? Гарри зацепился за его ресницы, смотря на глаза, на его веки, пытаясь не понять — почувствовать. — Гарри, — выдохнул тихо Северус, — ты… Поттеру показалось, он больше ни слова не скажет, и он сказал за него. — Что? Нервная система? — почти неслышно, одними губами. — Нервная система, — без улыбки проговорил Северус, — не могу оторвать глаз от тебя. Не могу на тебя насмотреться… — он нежно сжал его волосы в ладони. Гарри едва приподнял кончики губ, оглядывая его лицо с триумфальным блеском в глазах и сглотнул. А потом сжал его ладони на ощупь в своих руках. — Я не исчезну, Северус. И мы всегда сможем сделать всё. И ты можешь сказать мне всё… что угодно, о чём угодно. И смотреть, сколько тебе захочется. И он уткнулся в его лоб своим лбом, немного прикрыв глаза. Северус сгрёб его, приподнял. Мужчина поднёс его к постели и положил. А затем сам лёг рядом с ним, опустив руку на ягодицу. — Чего бы тебе хотелось? — прошептал он. Гарри и сам положил руку Северусу на бедро и провёл по его боку и спине. — Чтобы ты был самим собой, — тихо улыбнулся Поттер, — и не сдерживался. Пробовал делать со мной всё… — Что угодно, даже ужин на твоей кухне, — закончил за него Северус. Гарри томно, многозначительно посмотрел на него и прикрыв немного глаза, кивнул.