Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

В субботу выпало спаянное испытание по астрономии и нумерологии. Писать эту теоретическую работу целых четыре часа! Как же это было утомительно, сколько раз губы жевал… Знания Поттера по астрономии были ни плохими, ни выдающимися. А вот нумерологии он предпочёл бы многие из незавидных занятий: режим Золушки у Дурслей вошёл бы в список. Предчувствовал: сдаст посредственно или плохо. Гарри считал, их вполне могли заставить рисовать карты, наблюдая в телескоп. Но нет, нужно было отметить объекты сугубо по памяти. Он устал рисовать созвездия Центавра, Кассиопеи, Гидры, Андромеды и остальных. Устал давать пояснения. С тоской посмотрел на весьма заковыристые открытые вопросы, где, по большей степени, мог лишь догадываться, что ему следует писать. Когда песок в часах просыпался до конца, перья в их руках исчезли. Через несколько минут бросился в башню и провёл там час, созерцая край подушки. Гарри был не против и вовсе провалиться в сон. Не выходило. И думал он о случившемся недавно со Снейпом. Гарри не забывал, что перед ним — преподаватель, но личные чувства вырвались на первый план, и все впечатления наслаивались, словно комья снега, сорванные с вершины. Ему хотелось, чтобы Гарри подчинился — и Поттер вёл себя соответственно: отвечал на вопросы, сидел так, как было сказано, и держал спину ровно почти всё время… Профессор Снейп. Думая об этом, даже в голову не пришло назвать его по имени. Настолько не подал вида, что они друг для друга — больше, чем кажется, словно отделил себя-мужчину и себя-преподавателя. Поставил на разные полюса. И нет, он не взял его, хотя Гарри был уверен до прихода в библиотеку, что они займутся там страстной любовью. Выходило, Северус пошутил о сексе в библиотеке. Или же, по какой-то причине, изменил план. Может, его так взбесила книга, которую Гарри выудил? Или изначально предполагал подобное? Ведь ещё у Глен Клова говорил ему: «Это же слизеринский декан, ты хоть представляешь на что он способен?». Например, не поддаваться всяким гриффиндорцам. Возможно, Снейп просто хотел показать, что не станет идти у него на поводу. Не то, чтобы Гарри нагло предлагал, даже не настаивал. Но всё-таки был уверен, они это сделают… Пока Северус не появился там посреди ночи. Гарри думал, профессор велел снять рубашку, чтобы полоснуть его по спине, если ему не понравятся ответы или поведение. И… не ударил ни разу. Возможно, было не за что: слишком хорошо себя вёл. А, может, и вовсе не собирался делать это той ночью, когда Поттер едва ли не торжественно вступил на этот путь. Дал ему своё слово. Боже, он и вёл себя «хорошо». Наверное, пребывал в глубоком шоке от того, что читает — немыслимо — о послушании. Но было одно «но»: Гарри действительно хотел Снейпа ещё и в этой роли персонального учителя, а не только любимого человека, вот только его внутреннее желание проявлять дерзость, наплевательство на такую мелочь как школьные правила, никуда не делось. Порой специально, порой невольно — но это было в нём. Снейп об этом знал. Как никто другой. А Гарри знал, что может настать момент, когда внутренний конфликт выйдет наружу. Слушаться его было естественно. Гарри обещал принять последствия этого выбора, из этого и вытекает — он будет. Но мог ли быть уверен, что так уж всегда? Что не будет творить чёрт знает что, не обдумывая. Не говорить с ним, непосредственно выдавая свои ответы и чувства. Как будто теперь ему следовало проявлять больше контроля над собой. Было страшно: вдруг придёт и намекнёт на желание заняться сексом, или прямо скажет, а профессор просто поставит его в угол, вдруг посчитав, что он… выходит за рамки. Гарри тяжело вздохнул, смотря в потолок. Даже соблазнять его теперь придётся куда более тонко, ненавязчиво и искусно. Потому что больше не мог Гарри представить себе ситуацию, где он возьмёт и скажет: «Я хочу тебя». «А я хочу тебя… хочу, как воздух…», — Гарри вцепился руками в свои волосы, решив, с ним совсем всё плохо. Этот профессор Снейп, пусть и не двадцать четыре часа в сутки, но часто его возбуждает одним своим присутствием, даже когда ведёт себя только как учитель. А порой это почти невыносимо. Похоже, мастурбировать придётся каждый день, иначе совсем спятит в критический момент — когда в очередной раз окажется на занятии с ним один-на-один и вдруг снова осознает: хотеть его в эти моменты чревато. Снейп выдал ему несколько книг. Поттеру нужно освоить их очень быстро. И теперь, лёжа в постели, он обезоруживающе улыбнулся тому факту, что пялится в потолок и немного по сторонам, не фиксируя внимание ни на чём. А должен был бы заниматься: Северус не будет доволен, если он придёт на занятие с ним и продемонстрирует тут же, что ничего не выучил. А, может, даже читать не пытался. Тот и так добавил ему ещё два индивидуальных занятия. Теперь они были четырежды в неделю, а не как задумывалось изначально. Сказал всё тем же категорическим тоном: «Если будет нужда — будут стоять каждый день». А у Гарри есть жёсткие дедлайны, разные эссе, книги, дополнительная литература, другие предметы, к которым стоит готовиться. Пришла отчаянная мысль, что дневник планирования Гермионы — не такая смешная идея. Зря он думал о ней как о чрезмерно зацикленной во время их пятого курса. Зря считал её помешанной. Оказался не в лучшей ситуации. Взвалил на себя больше, чем Гермиона — та и думать не хотела о том, чтобы лезть в латынь, как минимум. И не собиралась шарить по Запретной секции потому, видите ли, что из-за этого образование будет неполным. У них с Роном чаще случались совместные вечера — без учёбы или почти без неё, когда Гарри сам сидел в библиотеке или в комнате. Поттер подумал о том, что стал даже хуже Гермионы — в плане отношения к учёбе. А как быть хуже Гермионы — он едва ли мог представить. И вот, докатился. Но это не самое ужасное предположение, которое обрушилось на его бедную вихрастую голову. Нет, вовсе не самое ужасное. Если придёт к Северусу и ответ «Не знаю» станет его фирменным — вот тогда ужас будет наблюдать воочию. — Вдруг тебе будет страшнее, — прошептал в потолок, — и даже сам не понял, может ли так случится. По крайней мере, Северуса будет видеть ещё чаще, а разве мог он на это пожаловаться?

***

Была середина ночи, чуть больше трёх часов. Очень тихо; он даже ступал осторожно — невидимый. И чувствовал себя немного странно. Дойдя до класса зелий, Поттер осторожно приоткрыл дверь. И здесь темно. Ну, конечно, темно. Он почти бесшумно подошёл к преподавательскому столу, оставляя рядом с другими канцелярскими принадлежностями и листами пергамента уменьшенную розу из Запретного леса — в небольшой коробке. И листок на дне, сложенный пополам: Не знаю, что ты станешь с ней делать. Пустишь на зелья, сделаешь гербарий, подвергнув заклятию дегидратации, поставишь у себя или выбросишь. Когда мы были не вместе, когда были в ссоре, и я смотрел на эти цветы… а их было много в той глуши, где словно не ступала нога человека — я думал о тебе. Не знал, почему вспоминал там тебя, вымотанный почти до предела. Не знал, решусь ли отдать. Не знал даже, выживу ли той ночью, на самом деле. Может, чёрная была бы лучше? О чём она может сказать? Вряд ли о многом. Возможно, выпью вторую порцию Ределиуса и буду играть всю ночь на рояле, если любишь музыку. Веришь, я даже могу представить, что тебе бы понравилось нечто с оттенком фатализма. Даже мой Патронус столько бы не выразил. Давно он не был в классе, и без его розы кладовка полна разнотравьем. Гарри прикоснулся к краю стола, на который опускалась рука зельевара. А затем тихо вышел, накидывая мантию получше. Завидев Филча в одном из коридоров, посмотрел с мрачным удовлетворением — сейчас он с ним разминётся, и школьный смотритель никогда не узнает, что Поттер в очередной раз нарушил комендантский час. Да ещё чтобы протащить растение одному человеку, у которого и так флоры навалом — свежей под чарами стазиса, сухой, гидрализованной и растёртой в порошок.

***

— Гарри, прекрати, или я начну петь тебе колыбельную, чтобы ты, наконец, заснул. Гарри поднял взгляд на Гермиону, глаза были немного красными — он не ложился. Друзья появились в башне перед рассветом, сообщив, что случайно уснули в Выручай-комнате. Они застали его в гостиной у камина читающим. — Не надо. Рон зевнул во всю. А ведь вроде как они выспались. — Гарри, действительно, прекращай и иди спать. Настал момент, когда тебе нужно последовать моему примеру, — весело заметил он, — я посплю ещё час… два… или разбудите через год, — Рон махнул рукой, поднимаясь по лестнице в комнату. Гермиона села напротив Гарри, нагнувшись к нему и задорно посмотрела. — Twinkle, twinkle, little star, — напевала она. Гарри так же тихо стал посмеиваться. — How I wonder what you are, — продолжила она, улыбаясь. Гарри одними губами прошептал: «Прекрати», и сказал громче: — Мне нужно это прочесть. — Up above the world so high, Like a diamond in the sky. Успокаивающий мягкий голос оборвался. Гарри взглянул ей в глаза снова. Потом прикрыл веки, прикидываясь уснувшим и через мгновение слабо улыбнулся. Гермиона медленно забрала книгу, и та выскользнула из его руки, тихо прошелестев. — Пора идти и набираться сил. Времени до следующего испытания — почти целая неделя, — думаешь, в следующий раз нам выпадут зелья? Решил совсем не отрываться от них? — Я отрывался, — тихо проговорил Гарри, — но когда бы они ни выпали — времени всё меньше, даже если они окажутся последними. А если на следующей неделе, всё равно буду продолжать. — Тебе нужно отдохнуть. — Я знаю, — тихо смирился Гарри. Гермиона нежно поцеловала его в лоб, вызвав очередную усталую, но искреннюю улыбку. — А можно ещё? — попросил Гарри. Гермиона поцеловала ещё два раза. — Twinkle, twinkle, little star, — повторила девушка, — в комнату, Гарри Поттер, иди уже… и только попробуй там продолжить читать с Люмосом под одеялом! Он поднялся, забирая книгу из её руки. — Разбудишь меня часам к девяти? Если сама к этому времени проснёшься? Гермиона посмотрела на него выразительно. — Не раньше, чем к обеду, тебе нужно шесть-семь часов, а лучше больше. Если вставать не захочешь и проспишь обед, я принесу тебе что-нибудь прямо сюда. Знаешь, что означает воскресенье? Гарри задумался и кивнул: — День, посвящённый богу Солнца. Dies Solis — «день Солнца» — на латыни, из него заимствовали это значение другие языки, и на английский переводится точно так же. Намекаешь… что это день огня? Раз уж не загара? Я сидел у камина, но отдыхать было некогда, — скомканно проговорил Гарри, думая, какие традиции воскресные упустил. — Совсем спятил, — покачала головой Гермиона. — Ты спросила, что означает воскресенье. Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Я хотела сказать, что в этот день можно законно спать хоть до посинения, особенно, если всю неделю не досыпал. Воскресенье, Гарри, для студентов означает — ни в чём себе не отказывай. А о боге Солнца вообще никто не думает, кроме тебя, — строго сказала она. Гарри медленно пожал плечами. — Спать, Гарри Поттер. Не забывай, что ты из плоти и крови. — Тоже поспи, Гермиона, не вздумай читать под одеялом, подсвечивая Люмосом. — Не хватало, — посмотрела она на него так, будто с ней подобного не происходило.

***

Поттер спал без сновидений — слишком вымотался накануне. Гермиона разбудила к обеду, спросив, будет ли подниматься. Конечно, будет! Гарри кивнул, скидывая с себя одеяло. В Большом зале накинулся на еду, но всё равно не так резво, как Рон. Последнее время особенно много не ел, так что уничтожил полноценную порцию, а на десерт — кусок грушевого крамбла с овсяными хлопьями и орехами. Гермиона чмокнула Рона и улыбнулась Гарри, который сидел напротив. Он вернул ей улыбку, вспомнив, как девушка пыталась уложить его спать с помощью маггловской колыбельной. Кстати, ему никогда её не пели. По крайней мере, он не помнил. Не могло ведь такое случиться с тётей Петуньей? Салли как раз подошла к ним и подсела рядом. — Хорошее настроение? — Нормальное. — Воскресенье, — подняла брови Гермиона, взглянув на Гарри многозначительно. Похоже, теперь у неё появилось весьма безобидное слово для поддразнивания. — Что вы собираетесь делать? Гарри как раз отпил чай с лимоном, смотря на Салли. — Гарри объяснит лучше, — давясь от смеха, проговорила девушка. А Рон вовсе ничего не понял, как и ожидалось. Взяв в руки очередной корнуэльский пирожок, уставился на них. — В воскресенье нужно ни в чём себе не отказывать, Салли, — серьёзно проговорил Поттер. Девушка подняла кончики губ. — Даже в дуэлях? Со мной, — заговорщицки прошептала она. Гарри осторожно сделал ещё глоток. — Дуэль? Что? — спросил Рон. — У нас был дуэльный клуб во время нашего второго курса, — проговорила Гермиона, — это было ничто по сравнению с войной, или схваткой в Министерстве с Пожирателями смерти, действительно ничто. Салли не сильно смутилась. — Гарри обучал нас на пятом курсе защите от тёмных искусств, двадцать восемь человек, на минуточку, — добавила Гермиона, не улыбаясь. — Так что выстоять против него в дуэли будет очень и очень сложно. Гарри не сильно смутился. В конце концов, не мог этого отрицать. Только вот полгода уже не сражался. А Гермиона говорит о нём как о каком-то прожжённом дуэлянте. Он поднял глаза на Салли. — Если мы договоримся применять безобидные заклятия, это будет детская дуэль. А если почти любые, кроме Непростительных и других особенно жестоких, — либо кто-то из нас пострадает, либо мы оба. — Я не против рискнуть. — Мне не нравится эта идея, — проговорила Гермиона, кусая губы, серьёзно оценивая перспективу, — разве что действительно это будет детская дуэль ради спортивного развлечения. — Я понимаю… но пусть решает Гарри, — Салли отвела взгляд от Гермионы и посмотрела прямо на него довольно серьёзно. Поттер понял, ни о какой дуэли для уровня тринадцатилетних речи не пойдёт. Гермиона тоже заметила настрой, сделала большие глаза и едва заметно помотала головой. — Я не смогу нападать на тебя с серьёзными проклятиями. — Удиви меня. Он не чувствовал опасности. Тем не менее, реакция была быстрой. Гарри поставил чашку на стол и невербально её обезоружил, выставив ладонь и поймав палочку кончиками пальцев. — Не так, — с ноткой недовольства выдала Салли, — кто-то из нас должен оказаться, например, на земле, — она забрала свою палочку, — и, ради интереса, Экспеллиармус можно договориться не применять вообще. — Ладно, — кивнул Гарри, вставая, — предпочитаешь закрытое помещение или выйдем на улицу? — Гарри! — тихо воскликнула Гермиона. — Не переживай, — бросил он через плечо. — А посмотреть можно? — с набитым ртом проговорил Уизли. — Лучше бы ты спал! — воскликнула Гермиона, так, что некоторые даже обернулись. — На улицу, — проговорила Салли, — нельзя, мы будем на вас отвлекаться. Гермиона недовольно подняла брови и переглянулась с Роном. И они вышли, — без зимних мантий, наложив на себя согревающее, — сегодня было не так холодно, как обычно. Отойдя подальше, ближе к Чёрному озеру, Гарри спросил: — Я не расспрашивал в зале, но зачем тебе это нужно? Пилварди не сбавляла шаг. — Боевое настроение. Хочу сразиться с легендарным Гарри Поттером, — улыбнулась так, будто они шли в Хогсмид пить сливочное пиво. — И насколько ты хороша в дуэлях? Салли загадочно посмотрела. Поттер и так отмечал, что у них цвет глаз очень похож, но сейчас показалось, что оттенок был один в один. — Проблема в том, Гарри, что я не знаю твой стиль и тактику. — А я не знаю твои, — парировал он. Салли быстро уложила свои косы, смотав их в пучок и закрепив магией. — Чтобы ты их случайно не отрезал, — объяснила она. В смысле, она думает, что он полоснёт её режущим по голове? Гарри огляделся вокруг, но потом снова сосредоточился на ней. — Какие у нас будут ограничения? — Можно всё, кроме самых опасных и Непростительных. Также нельзя Экспеллиармус. Всё остальное — что пожелаешь. Гарри моргнул и неуверенно кивнул ей. Они поклонились друг другу, и стали спина к спине, задержавшись на мгновение в этом положении. — Считай, — прошептала Салли. И с каждой цифрой, которую называл Гарри, они делали шаг вперёд друг от друга. — … девять, — громко произнёс Гарри, — и ещё громче, — десять, — разворачиваясь и бросая: — Stupefy! — Levicorpus! Гарри упал на землю, перекатываясь в сторону. Потом резво поднялся, на ходу бросая следующее, так как от первого Салли увернулась тоже. — Impedimenta! Салли прыгнула на камень рядом, и перемещалась, не задерживаясь на месте. Про себя Гарри похвалил её за то, что не стоит столбом, ожидая нападения. Отбежав чуть дальше к берегу, она крикнула: — Vermiculus! Это разозлило Поттера. Дать превратить себя в червя в планы не входило. Зимой червяка вообще не найдут, разве что, тот самый крот вылезет и сожрёт его — в качестве компенсации за разрушенное жилище. Он сжал ладони, снимаясь с места и перебежал, пригнувшись, за несколько больших камней. Было тихо не меньше минуты. Он смотрел туда, где недавно была Салли, но никакого движения… Даже птица не пролетит рядом. Ни шороха, ничего… Он вышел из укрытия, подумав, не скрылась ли она рядом с камнями перед деревянным причалом, сваи которого утопали в снегу. «Ну не сбежала же она», — раздражённо думает Поттер. Подошёл к берегу — если ударит заклятием, всё равно должен успеть отразить или увернуться. Он прошептал, чтобы проверить, находится ли она рядом: — Homenum revelio! Но сразу услышал её голос: — Flagrante! Гарри почувствовал удар, который пришёлся куда-то в район солнечного сплетения и обжёг. Камень, впрочем, не слишком большой, отскочил и ударил о ледяную поверхность. Он догадался. Салли наложила на себя дезиллюминационные чары. Мог поступить также, усложнив задачу и ей тоже, вместо этого, сделал очень быстрый шаг вперёд и резко протянул руку, хватая её — как раз там, где заметил едва уловимую разницу между пейзажем и едва заметным контуром, призрачно напоминающим силуэт. Гарри с силой наклонил её, прижимая, кажется, за плечи, насколько мог чувствовать, и швырнул не сильно и не мягко — средне, но достаточно, чтобы она упала. А потом произнёс тихо: — Finite Incantatem! Салли смотрела на него, тяжело дыша, пока он, схватив её за запястья, не выпускал. Стараниями Поттера, палочка выкатилась из её рук. Экспеллиармус нельзя. Никто не говорил о запрете на физическую силу. — Холодные пальцы, — прошептала она. — Мы же на улице, какими ещё им быть. — Как ты понял, где я стою? — Сначала по траектории камня, а потом заметил чуть смазанные контуры. Это заклятие не скрывает тебя абсолютно, ты сливаешься с текстурами пространства. Хорошо, но не настолько, чтобы вблизи не заметить, если очень постараться, и… — Гарри с усмешкой взглянул на неё, — там, где ты стояла, снег был сбит. — Давай дальше? Без дезилюминационных чар. Гарри поднял её палочку и бросил ей без слов. Она не стала медлить и секунды, получив её: — Aqua Eructo! Гарри моментально оказался облит водой с головы до ног. Вода упала под ноги, превращая поверхность в осклизлую, холод пронзил до самых костей. Память тоже моментально освежилась: на испытании по чарам с ЗОТИ Салли Пилварди отлично демонстрировала заклятия воды. Гарри тоже хорошо кое-чем владел. — Depulso! Девушка отлетела, не успев заблокировать и упала на лопатки. Гарри подозревал, что совсем не безболезненно. Что ж, она сама этого хотела. Пилварди перекатилась, крикнув: — Confundus! Но Гарри легко увернулся, ступая по льду и начав дрожать от холода. Ему казалось, самое время остановиться. Она приближалась к нему, пока он отступал назад. Понял, что ей всё ещё мало. — Petrificus Totalus! — прокричали одновременно. Заклятия соединились и срикошётили с треском, ударив посередине между ними. И когда лёд раскололся, он забыл сделать следующий вдох. Салли попыталась встать, но не удержалась, резко скатилась с льдины, вместе с палочкой, выпавшей из пальцев. Гарри только и видел идущие круги по воде. Выругавшись про себя, сбросил ботинки и мантию за несколько секунд, наложил мощное Diffindo на лёд метров на десять — на всякий случай, чтобы не утонуть без возможности вылезти из-под воды наверх, если вдруг и он своей палочки там лишится. Накладывать Согревающее не было смысла. На секунду озеро показалось морем, в котором тонула разбитая крошка от льдин. Подул сильный ветер, заставив их дрейфовать. Поттер, вдохнув глубоко, прыгнул в воду. В тело воткнулось не меньше тысячи острых маленьких иголок, дышать было невозможно. Поттер стал смотреть куда она могла кануть. Умела ли Салли плавать — понятия не имел, но на поверхность за те секунд семь, что он снимал кое-что из одежды и накладывал раскалывающее заклятие на лёд, — она не выплыла. Скорее всего, она даже не успела сделать вдох, всё слишком быстро произошло. Вода была мутной, но он заметил водяного чёрта, за жизнь которых так недавно боялся. Сейчас Поттер просто ненавидел, потому что несколько вцепились в неё и тянули на дно. Они были заняты ею, на него всё ещё ничего не напало. Из всех сил пытаясь плыть вниз, невербально подумал: «Immobulus!» Никаких шансов дышать под водой, — жаброслей не было, а заклятие головного пузыря Поттер до сих пор в глаза не видел. Но в воде его Immobulus не подействовал. Он быстро перебирал руками, но драгоценное время всё таяло, как та ледяная крошка на поверхности озера. Достигнув уровня её ног, наложил невербальное Relassio на проклятых водяных чертей. Один сразу сдался и бросился прочь, но второй озлобленно полоснул его по шее, со злорадством проглотив водяное облако крови, сразу хлынувшее из шеи Поттера. Крови довольно много, но отсутствие доступа к воздуху было сейчас главной проблемой. Пришлось прибегнуть к ручному способу укрощения от профессора Люпина. Гарри, хладнокровно расставив приоритеты, схватил водяную нечисть за пальцы и с хрустом, который почти не отдался в ушах под водой, сломал их. При захвате пришлось и собственные пальцы поранить о когти, но его собственные фаланги не были такими же хрупкими, как у них. Водяной чёрт жалобно запищал и завис в воде, пытаясь поцарапать ногами, очевидно, чтобы нанести взаимный урон. Совсем рядом проплыло несколько рыб, слабо флуоренисцируя. Гарри избежал соприкосновения с ними. Он снова наложил невербальное Relassio, обдав водяного чёрта струёй кипятка, и он, болезненно и ещё более злобно зыркнув, наконец-то отплыл в сторону, и нырнул в высокие зелёные водоросли ещё метров на пять вниз. Воздуха в лёгких уже почти не было. В поле зрения Гарри попало крупное синеватое нечто, напоминающее осьминога, которое оттолкнулось многочисленными ногами от одной из жуткого вида подводных пещер. Оно проглотило совсем немелкую рыбу в один присест и направлялось теперь к ним. Возможно, на запах крови. «Ты хотел скормить меня акулам у Абердина, но сейчас нас может сожрать какой-то гигантский моллюск прямо здесь. Вдруг я больше не увижу тебя, Северус?» Мысль пронеслась, как мгновение, пока он прижимал к горлу руку, но потом отпустил и схватил Салли за туловище, вытянул палочку над головой. Было трудно, будто успел её вывихнуть. Сконцентрировался на «Ascendio», сомневаясь, хватит ли у него последних сил, чтобы вырваться наверх и не утонуть, обессилев от холода. Пока их выкидывало на поверхность, сопротивление воды казалось сильным, а давление таким тяжёлым, будто озеро не хотело выпускать из своих глубин. Наконец, выгнув шею назад непроизвольно, он сделал болезненный вдох. С трудом доплыв с телом Салли до куска целого льда у берега, он, держа её за корпус, перекатил на лёд, и, ощущая сильные судороги в руках, сам стал вылазить, неповоротливо и нескладно. Соприкосновение холодного воздуха с мокрой кожей отдавалось в нервы зажимающей в тисках острой, жгучей болью. Постепенно становилось легче, но добавилось покалывание и онемение. Он бросил Enerveit. Ничего. Салли не дышала, он наложил Anapneo — вместо искусственного дыхания. Но сильно не помогло, лишь ресницы едва дрогнули. Тогда Поттер положил руки на грудную клетку и стал делать косвенный массаж сердца, нажимая на него, а затем дал ей ощутимую пощёчину. Хорошо, что она подавала признаки жизни, но в любой момент могла задохнуться. Нужно было привести её в чувство. Бросил Высушивающие чары — непродолжительные, недостаточные, чтобы убрать всю воду из одежды, которую быстрее было бы выжать в ручную, и только потом сушить заклятием. И снова наложил Enerveit. Это всё равно не помогало. Ему пришлось сделать последнее, что мог, — прошептать, представляя, что хочет увидеть её страдания: — Crucio! Всего на несколько секунд, и он снял его тут же, когда по её телу, наконец, пошли судороги и она действительно полноценно задышала. Он упал на лёд, его колотила дрожь от неистового ужаса и облегчения разом. Салли проговорила тихим, сиплым голосом: — Ты наложил Crucio? — с обидой, застрявшей где-то в её горле. Эти слова звучали горестно. Как будто она впервые попала под это проклятие, и кто бы мог подумать, из-за кого. — Мне пришлось, — прошептал он, — ничего не помогало…ты… не… дышала, — он онемел совсем и всё стало тонуть в тёмной синеватой бездне. Веки закрылись и он отключился через несколько секунд, перед этим успев лишь неудачно коснуться окровавленной шеи ребром ладони. Салли растерянно обвела взглядом бледное синюшное тело. Встала на колени и подалась вперёд — схватила палочку Поттера и призвала собственную из воды, — толка от родной будет куда больше. Сотрясаясь от беззвучных слёз, наложила на его одежду высушивающие чары, затянула магией порез на шее и, наконец, прошептала Enerveit. Гарри закашлялся, она неловко придержала его, и он, почти бессильно повернув голову на бок, выплёвывал окровавленную слюну на лёд. — Ради Мерлина, ты в порядке? — бледная, она уставилась на него во все свои большие глаза, где была надежда с целый мир, и даже прекратила поёживаться. Волосы выбились из её потрёпанных кос. — Более-менее, — сказал он с трудом и снова прокашлялся. — Прости меня, Гарри, — горячие слезы обжигали глаза. — Ты тоже, — еле прошептал он, потирая лицо, уперевшись взглядом в серое высокое небо, которое — странно — казалось сейчас даже более неподвижным, чем земля. — Это я виновата, провалилась. И ты не обязан был прыгать за мной. Это опасно. Ядовитые железы, плавники… Тебя могли съесть, задушить! — И выпить кровь тоже, — с неохотой добавил Гарри, — я привык к разным ситуациям, — проговорил, наконец, без боли вдыхая воздух, — не впервые ныряю в ледяную воду посреди зимы. Я не мог позволить тебе погибнуть, — устало взглянул на взявшийся коркой снег. Салли протянула руку, он повернул к ней голову, схватился и неловко поднялся. — Больше не стану предлагать тебе сражаться, — едва потрясла головой, накладывая согревающие чары снова. — Просто пей со мной чай, честное слово, — на лице отразилась болезненная гримаса. Гарри посмотрел на свои ноги и призвал ботинки вместе с мокрой мантией. Высушил их магией, потратив несколько минут в неловком молчании. — Хотела узнать как это — драться с тобой. Но последствия не стоили любопытства, мне… мне жаль. Гарри закусил губу. — Я не помню, как мы оказались на льду. Всё немного смешалось, и некоторые пируэты, уклонения от заклятий, почти все движения спустя несколько минут дуэли теперь казались суетливой беготнёй. Салли грустно улыбнулась и протёрла глаза. — В Больничное крыло? — Не пойду туда. — Нужно выпить Бодроперцовое зелье, тебе не кажется? — Если хочешь выпить его срочно — можешь отправиться к мадам Помфри. Я не хочу, справлюсь. Она может наложить диагностирующие чары и в итоге заставит меня пролежать там несколько дней. А то и дольше! — Но… — Можешь отправиться со мной, я сварю несколько порций. Все ингредиенты для него есть. Но сначала отправимся на кухню. После того, как проваливаешься под лёд, нужно выпить что-нибудь горячее, не алкогольное. Потом сварю Бодроперцовое. — А ты… не испортишь зелье? Уверен, что не сваришь бурду? Засмеялся, сначала просто весело, а потом самозабвенно. Они стали идти в сторону замка. — Что смешного? — Оно простое. По сложности всё равно, что летать на метле по прямой, без виражей. Я не могу его испортить. — Правда? — Салли замедлила шаг, — а я отвратительно знаю зельеварение. Наш преподаватель хамил нам, а потом, когда его отругало руководство, пришёл и сказал: «Раз мне нельзя называть вас как хочу, буду обращаться «голубчик» или «голубушка». Но, поверьте, обращение новое, а значение то же, что прежде». Нормально, а? Гарри приложил пальцы к губам, чтобы не рассмеяться совсем бестактно. А Салли серьёзно продолжила. — И ещё преподавал с таким пренебрежением, как будто ни у кого нет шансов. Говорил, мы треножник от половника не отличим и за пределами школы нас обыкновенная простуда выкосит, как чума. — Как он мог. Гарри не выдержал и прыснул. — Думаешь, хорошо преподавал, а мы сами виноваты? Он даже не старался нормально учить. На вопросы отвечал: «Обратитесь к учебнику». В Ильверморни я частенько прогуливала зелья, называя самые разные причины неявки. Когда написала в объяснительной, что отсутствовала, так как жарила барбекю, сказал: «С кем не бывает. Следующий...». Он равнодушен, — тихо проговорила она. Гарри поднял брови. — И как варить Бодроперцовое не знаешь? Салли покачала головой. — Не помню рецепт и действия. Отказалась от зелий после пятого курса. — Я понял, — проговорил Гарри, — хочешь пойти в Больничное крыло? Салли вздохнула и ускорилась. — Я не против побыть с тобой дольше. Гарри подал руку, когда нужно было взобраться на холмистую поверхность. Вскоре снова наложили Согревающие чары, несмотря на то, что парадная дверь была сейчас всего в трёх минутах ходьбы.