Anubis' love is priceless.

      «Под ярким солнцем пустыни тело буквально изнывало от жажды, а стопы обжигал раскалённый песок. Ифе в одиночестве волочила ноги, уже даже переставая реагировать на то, что боль стала постоянной спутницей в этом путешествии. Лишь прикрывая заливающиеся по́том глаза от ярчайшего светила, она пыталась выискать что-то впереди среди бесконечных барханов. Силы покидали её, оставляя на произвол такой жестокой судьбы.       Спотыкаясь о собственные ноги, аментет рухнула на колени, воссоздав перед собой песочные всплески разлетающегося золота пустыни. О, когда же её путь будет преодолён?       Когда надежды уже не было, она почувствовала, что перед ней выросло нечто, накрывая её полотном спасительной тени. Из последних сил приподнимая глаза, она судорожно вздохнула. Высокий широкоплечий силуэт знакомого мужчины, протянувший услужливо руку. И юная дева без сомнений вложила миниатюрную кисть в такую большую и сильную ладонь, сразу же возымев, как её властно тянут, после чего обволакивают объятьями.       Ветер, возникший из неоткуда, всколыхнул их волосы, остервенело дёргая за ткани одежд, словно всеми своими зримыми и незримыми силами пытаясь воспрепятствовать сплочению этих двоих.       И вот, она уже вновь в руках того, кому однажды не побоялась довериться. Сквозь пелену наваждения, она пыталась рассмотреть лицо, отчего-то сильно убеждённая, что спасением стал Сет, ведь он приходил на выручку уже несколько раз. Но солнце, чуть склонившись дальше, очертило иные черты, несколько схожие с коварным богом. Его не самый дальний родственник, сильно порицающий дядю, и примкнувший на служение самому Царю Богов.       Ифе вздрогнула и ахнула, встретившись с зеленью глаз, в которых расплавилось самое настоящее марево золота, придавая радужке особо таинственное свечение. И тем не менее этот холодный взор хорошо ей запомнился. Тело само задвигалось в обратную сторону, когда она желала воспротивиться и отпрянуть, но сильные руки удержали подле себя.       – Грешница получит по заслугам. – вкрадчивый шёпот не сорвался с мужских губ, но его устами молвила сама пустыня, развевая слова по ветру. Ифе что есть силы упёрлась в мужскую грудь, толкая и отдаляясь, но вновь и вновь возвращалась в руки того, от кого так сильно хотелось сбежать».       Сон Ифе резко сменился на новый кошмар, он был полон страха перед будущим, полон песков из красной пустыни. Она видела то, что обычный взор не смог бы увидеть. Она вновь и вновь видела гибель друзей, отчего сквозь сонные наплывы теряла слёзы. Сет пал от огромных клешней монстра, обрушиваясь в песок, больше так и не поднимаясь. В последнем выпаде чудовища, пронзающего тело Анубиса, она с вскриком подскочила на постели, шумно дыша и задыхаясь слезами. Даже царящая повсюду прохлада не сразу помогла отойти от оков ужаснейших видений.       Послевкусие увиденного тяжким грузом налегло на девичьи плечи, она дрожала, как осиновый лист на ветру. Стирая остатки слёз ладонями, юная особа убеждала себя в том, что это лишь дурной сон, дурной и не носящий никаких смысловых нагрузок. Сны смертных редко сбываются.       Лишь теперь, когда излишняя впечатлительность сдала права на разумные доводы, Ифе осмотрелась. Знакомые светлые расписные стены, высокие потолки. Воспоминания вчерашнего дня сиюминутно привели в чувство, словно ошпарив кожу весомой оплеухой.       Рассеянный взгляд окинул все просторы помещения, находя нечто неправильное в текущем положении. До того, как она окончательно провалилась в царство сновидений, её место строго определялось подле кровати, но никак не в ней. Пребывание в постели божества, притом при полном отсутствии его самого здесь, нешуточно напрягло, и она лихорадочно завертела головой вокруг себя в поисках виновника.       – В самом дальнем помещении находится купальня. Можешь воспользоваться, не оскорбляя мужского взора обнажённым телом. – послышался знакомый голос, рассеивающийся и доносящийся словно со всех сторон. По коже мгновенно прошла волна озноба, являя перед аментет видение из сна. Как крепко держал её за руки, как нетерпеливо удерживал в объятьях. Воображение порой подкидывает самое неожиданное, о чём уста никогда не решатся вымолвить и слова, а сердце туманной тайной сохранит запретное желание исполнения того, что так сильно отрицаешь.       Аментет не сразу поняла смысл произнесённых слов. А вот когда уразумение всё же наступило – под кожей словно расцвели маки, выявляя своё естество сквозь тонкую преграду. Так он всё видел?! Каков же мерзавец, раз упрекает её в подобном…       Так как носителя сего голоса, заставляющего людей каменеть от страха, до сих пор не было видно, юная аментет не нашлась предпринять ничего, кроме как натянуть простыню повыше, заматываясь в ней с головой. Как будто это помогло бы спрятаться от всего остального мира. А нутро так и распирало от стыда. Вот только стыдливые мысли приносили и нечто новое, волнительное, отчего в животе молчаливо зашевелилось что-то неопознанное.       Танец теней и света, затеянный на стенах и полу помещения, постоянно шевелился, играя на воображении и впечатлительности юной особы, отчего вычислить местопребывание мужчины казалось практически невозможным. И тем не менее девушка не оставляла попыток вычислить Карателя Осириса, чувствуя его присутствие каждой клеточкой души. И рано или поздно усердие будет вознаграждено.       Она и представить себе не могла, что Анубис тоже наблюдает за ней, прекрасно укрывшись в тени колонн, неустанно наблюдая за несуразными поступками девушки и не уставая поражаться такому легкомыслию. Ему нужно вернуть её и маа-херу Кейфла как можно быстрее, иначе терпение отца будет окончательно исчерпано. Анубис не боялся утери своего статуса и силы, скорее важно было восстановление равновесия. По этой же самой обычной причине так неспокойно находиться рядом с этой девушкой. Привыкший без сомнения исполнять приказы отца, мужчина никогда не сомневался в его словах. Но то, что эта добрая бывшая аментет являлась пропащей душой и грешницей – верилось с трудом. Либо она насквозь пропитана ложью и лицемерием, либо в этом мире явно что-то не так.       Ифе наконец зрительно вычислила и отделила мужской силуэт из тени комнаты. Но не похоже, чтобы он прятался, оставаясь в обманчиво спокойном расслабленном виде, облокотившись о стену и сложив перед собой руки в замок.       Посильней сжимая ткань постельного белья и недоверчиво сверкая взором в сторону явно потешающегося бога, девушка не спешила выбираться из своего мнимого укрытия. И ему отчего-то казалась эта реакция до абсурда смешной.       – Как посмотрю, Вы не до конца оправились от яда, коль говорите подобные вещи… - слетело с чувственных уст аментет.       – А ты, как посмотрю, либо обзавелась львиной долей отваги, либо нахваталась ослиной тупости от сообщника, глупая грешница, коль смеешь столь дерзко разговаривать со мной. – несмотря на грозность слов бог явно пребывал в приподнятом настроении, парируя словесные атаки. Не без интереса наблюдая за тем, как стушёвывается собеседница, он сладостно прикрыл глаза, насыщаясь водой, принесённой из колодца снаружи.       Даже с такого расстояния аментет видела, как холодные животворящие капли прокладывают себе влажные дорожки вниз по массивному подбородку, мягко и плавно опускаясь по шее, теряясь в выемке меж ключиц. И отчего-то это зрелище нешуточно волновало.       – Поторопись. Или ты ещё не всю кровать песком засыпала? – придавал быстроты её решимости мужчина. Соблазнительные мысли моментом улетучились, сменяясь иными намерениями со стороны собеседницы.       Миниатюрные голые стопы, запутавшись в тканях постельного, быстро зашелестели поспешными движениями, выбираясь и опускаясь на каменный пол. Ифе практически бегом направилась в место назначения. Уже на самом пороге она бросила полный уязвлённой гордости взгляд на собеседника, нутром содрогаясь от того, насколько сильно хотелось сгрубить ему, поставить на место.       – Вас никто не просил о том, чтобы Вы укладывали меня в свою постель. – решительно заявила юная особа, высоко вздёрнув подбородок. Ей удалось вернуть к себе всё внимание Анубиса, отчего лучше ситуация не стала. Глиняный ковш тяжко опустился на поверхность стола. И пускай произошло это не так громко, но тот звук отзвенел могильным колоколом в голове девушки.       Мужчина неспешно двинулся в её сторону. И сейчас, когда божество вновь набрало определённую долю силы, восстанавливаясь, и вполне самостоятельно передвигаясь вдоль помещения, решимости в том, чтобы скандалить или как-то иначе выражать свой протест, значительно поубавилось.       Анубис двигался вдоль комнаты, то выходя в светлые просветы, отбрасываемые солнцем от окон, то вновь погружаясь в тени, создаваемые массивными узорными колоннами. Тихая поступь, почти бесшумная, игра мускулов, обтянутых золотистой смуглой кожей. Словно ягуар, выслеживающий свою добычу и плавно продвигающийся в ней. Казалось, что малахит горящих глаз подсвечивался его энергетикой даже в самых тёмных участках теней, что наводило ещё больше опаски и вынудило юную аментет попятиться, так и не достигнув выхода.       «Вот и конец. Глупая, глупая Ифе! Знала ведь, что нужно смолчать». – подумала она, когда отступала назад, ощущая холод плит под ногами, распространяющийся по всему телу неприятными спазмами. Желудок болезненно стянуло в узел и, кажется, даже накатили первые рвотные позывы.       Анубис, надвигающийся на неё скалой, казался теперь ещё крупнее и, как ни странно, но ужаснее обычного. И когда спину подпёрла узорная овальная фреска на колонне, Ифе задрожала от осознания собственной беспомощности. Потенциальный хищник уже был подле неё, обманчиво ласково распростирая руки по обе стороны от девушки, отрезая пути к отступлению. Чуть склонившись вперёд, Анубис определил лицо на один уровень с головой аментет, которая выглядела подобно загнанной в угол птице.       – Что такое, грешница? Больше нечего добавить к своей тираде? – как будто с подлинным интересом спросил мужчина, когда чёрные локоны скользнули из-за уха и щекотнули девичье личико. Она лишь немного сморщилась, но не находя в этом угрозы, тут же воспаряла духом, пускай и на недолгий срок. Стоило вновь столкнуться с его истребляющим взглядом, как силы иссякали также, как высыхали пруды в длительную жару. Он выпивал её смелость, её отвагу, отбирая, ломая решимость.       – Боишься меня, маленькая аментет? Правильно. – пролился бархатистый шёпот над ушком девушки, отчего она сжала плечи, закусывая до боли нижнюю губу. - Я не друг тебе и не враг. Я тот, кто отведёт тебя в последний путь.       – Так чего же тянуть, Каратель Осириса? – голос едва предательски не пропал в самый ответственный момент. – К чему церемонии и весь этот фарс? Почему Вы сразу не отвели меня на смерть?       – Проявил милосердие в благодарность за твою странную заботу.       – Не забота это вовсе, не льстите себе… - бледнея возъявила она, но сокрушённо и глухо, отводя взор в сторону, словно одна из фресок излишне заинтересовала взор девы.       Честно признаться, она не оставила убеждения в том, что он сейчас попросту придушит её, но Анубис лишь усмехнулся, не сдержав реакции в себе.       И что эта девчонка себе позволяет?! Как смеет так разговаривать с ним?       Но вместо раздражения его настроением вновь возобладало странное веселье, перемешанное с малой долей негодования, совсем небольшой. Порой сам себе начинаешь дивиться, непонятны и странные реакции на раздражители извне. Девчонка была слишком дерзка, но она стала первой, кого Каратель не желал разорвать на части в сию же секунду. Аментет вызывала в нём иной интерес, такой же странный и ненормальный, как и она сама.       Прикосновение к подбородку девушки вернуло мужчине живое ощущение тепла смертного тела, его уязвимости и хрупкости. Поразительно то, как она боится и при этом не перестаёт дерзить. Словно в ней сражаются две разные грани разума и сердца. И ей стоило бы научиться осекать либо одну, либо другую взбеленившуюся сторону.       Пальцы властно надавили на нежную кожу. Тем самым Анубис добился, чтобы она подняла взгляд. Девушка пускай и без явного желания, но посмотрела на него, без прежнего страха за жизнь. Видимо, ей уже начинало надоедать это извечное чувство того, что всё закончится одним единым исходом… Они замерли друг напротив друга. И аментет отчего-то вновь ощутила нечто внутри себя такое, чего не знала раньше. Мягкое, тёплое, клубящееся и при этом до одури волнительное.       Глаза пленителя утеряли прежний холод, высвечивая теперь краткие вспышки некоего интереса. Аментет поняла, что он рассматривает её, причём этот взгляд не нёс осязаемой угрозы. Это не был оценивающий взор, однако из-за него юная дева ощутила себя обнажённой пред великим божеством. И каждый раз, стоило Ифе попытаться увести глаза в сторону, он вновь направлял её милое лицо ближе к себе, тем самым вновь и вновь возобновляя их зрительный контакт.       Грудь словно сдавило невидимым обручем, отчего дыхание стало тяжёлым и рваным. Ещё чуть-чуть и она начнёт задыхаться. Ифе глядела на Карателя Осириса теперь уже более смелым взором, но при этом руки не отрывались от прохладной поверхности колонны, словно это бы помогло ей спастись в случае непредвиденных обстоятельств.       От лёгкого прищура интересных глаз сердце Ифе пропустило удар, после чего трёхкратно нагнало упущенное.       – Уж поверь, аментет, если бы я уложил тебя в свою постель, то выглядело бы это несколько иначе. – бархатистый тон пропитался хрипотцой, цепляя невидимые струны женской души. И от произносимой им двусмысленности слов жар девичьей кожи стал практически невыносим, а тревога внутри грудной клетки достигла своего апогея.       – Я не… я не это… - словарный запас истончился и растерялся, как разлетевшаяся по ветру колода карт. Ифе не способна была связать и двух слов, явно тем самым удовлетворяя собеседника. Анубис последний раз осмотрел девичье лицо, после чего отстранился, возвращая аментет возможность нормально дышать.       – Да-да, все мы поняли, что ты имела в виду. Ступай. Если ты не забыла, тебе ещё нужно сдержать своё слово и рассказать о том, как ты вновь обрела жизнь.       Тело как будто в кипяток опустили. Она почти бессознательно летела по длинному красивому коридору без оглядки, даже не ощущая мимолётных потоков ветерка, врывающегося в открытые окна. Щёки и всё тело пылали жарче самого ярчайшего огня.       Она проклинала себя за свою несообразительность, винила Анубиса в столь откровенной жестокости. Девушка уже и сама не была рада тому, что обрела эмоции и чувства. Слишком стыдно, слишком стыдно! Слишком горячо рядом с этим мужчиной!       Завернув за ближайший угол, она прильнула горящей спиной к каменной поверхности остывшей стены, пытаясь вернуть себе остатки отобранного самообладания. Дыхание срывалось на мелкие хрипы, она едва сдержалась, чтобы не расплакаться от такой вопиющей безжалостности. Маа-херу Мересанх предупреждала о том, что принцы любят разбивать женские сердца. То, что творил с её несчастным сердечком Анубис – можно было открыто назвать лютым издевательством. Если бы знал, как неровно оно трепыхается внутри, стоит ему только приблизиться, только взглянуть на неё, был ли он столь же холодным и кровожадным? Почему он так безразличен и холоден, но при этом столь сильно бередит неспокойное нутро юной аментет?       Купальня была и вправду весьма внушительных размеров. Всё вокруг пропахло ароматами масел и свечей. Судя по одомашненному уютному виду здесь словно кто-то был до неё, но отлучился буквально на пару минут. Словно вот-вот услужливый хозяин вернётся и застанет чужачку в своей купальне.       Ифе огляделась, но так и не зацепив никого постороннего взглядом, тихонько обнажилась от одеяний жрицы, который так хорошо пошила Мив. К слову о женщине – руки у неё были золотые, ведь буквально каждый костюм так или иначе не сильно отличался от потенциальных оригиналов. Вот и маскарад жрицы прошёл весьма успешно, не считая несчастного случая с одним из стражников.       Сделав пару шагов по продолговатым ступеням, плавно входящим в воду, смуглянка окунула пальчики в изумительно чистую гладь, встречаемая удивительной теплотой. Только теперь аментет удивлённо окинула взглядом небольшой парок, исходящий от воды. Шаги стали увереннее, пока она не опустилась на достаточную глубину, чтобы погрузиться полностью.       Тело ныло и ломало, но тёплая приятно пахнувшая вода хорошо расслабляла мышцы, снимая напряжение. Казалось, что девушка до сих пор чувствовала на коже мужское дыхание. Даже если ей удалось бы сбежать от него, из головы выбросить красивое божество окажется не самым простым делом.       Она обречённо опустилась под воду с головой, на мгновение теряя связь с реальностью, попытавшись полностью расслабиться.       – Маленькая аментет слишком добрая для той, кто называется грешником. – знакомый голос Сета, пролившийся в голове юной особы, заставил Ифе очнуться от собственных дум.       Девушка распахнула глаза, осознавая, что воздуха в лёгких и вправду осталось не так много, а она до сих пор находится на дне. Поспешно взмахнув руками, она в пару крупных гребков оказалась на поверхности, заглатывая животворящий воздух и откашливая воду. Вот так незадачливая аментет едва не утонула, буквально отключившись под водой. И как такую глупость ещё назвать?!       – Я едва… я чуть было не утонула… - паниковала девушка, произнося это вслух, в очередной раз услышав в своей голове тихий, но добрый смешок.       – Береги силы, Ифе. Очень скоро я приду за тобой. – этот вкрадчивый голос почему-то всегда её успокаивал, но теперь при мысли о том, что она может стать новой причиной несчастий Сета вызывали у неё плохие предчувствия.       – Но если ты придёшь, Анубис непременно схватит тебя! Я не стою таких жертв, – вести мысленные диалоги с коварным богом ей ещё не приходилось, однако такой способ казался даже удобным.       – Мне очень приятно, что малышка аментет беспокоится о моём благополучии. Однако у нас есть общая цель, которой никто не отменял. Если получишь прощение Осириса, тогда и Анубис страшен больше не будет.       Ифе задумалась, притихнув. Если всё пройдёт хорошо – они смогут искупить свой грех. Но как Сет собирается пробраться в логово волка – она себе и представить не могла.       – Не скучай, Ифе. Очень скоро ты окажешься на свободе. А пока не позволяй племяннику запугать тебя. Он лютый скряга, но неплохой парень. – голос приобрёл знакомые лукавые нотки, отчего аментет подумалось, что мужчина сейчас улыбается.       Возможно так оно и было. Тем не менее она воспряла духом, стараясь больше не морочить себе голову о том, что произошло несколькими минутами ранее.       Лишь только покидая водные просторы, она готова была снова обругать себя, ведь заранее не позаботилась ни о полотенцах, ни о сменной одежде. Да и откуда в доме закоренелого холостяка могли быть девичьи наряды.       Вот только, как оказалось, зря девица раньше времени беспокоилась. На самой вершине изящных лестниц, устланных маленькой плиткой, простиралось несколько комплектов полотенец. Девушка обзавелась одним из приятных длинных тканей, обвивая нагое тело и осматриваясь. Никого в ближайшем радиусе не было. Даже не желая думать о том, как оно могло здесь очутиться, девушка тщательно обтёрлась, чувствуя, что вновь обрела желание жить. Разматывая оставленные свёртки, она ошеломлённо распахнула глаза. Многие красавицы вряд ли видывали столь красивые одежды. Наверное, только сама царица могла примерять нечто подобное.       С возвращением девушки Анубис не растворился из комнаты призрачным миражом. Реальность происходящего ни на сотую секунды не давала понять об обратном. Когда девушка робко переступила порог, мужчина даже не обратил на неё внимания, изучая что-то в свитке за своим столом. Юная особа не оскорбилась, но посчитала нужным поблагодарить за столь волшебную возможность ощутить себя такой воздушной и необыкновенной. И прежде, чем она открыла рот, дабы слова полились вслух, мужчина перенял всякую инициативу в разговоре.       – Теперь, когда ты отдохнула, можем поговорить. – поднимая взор, он мимолётно очертил каждый изгиб женского тела, так утончённо подчёркиваемый одеждами. Переплетение тканей цвета морской волны с вкраплениями серебристых нитей играли с воображением, мимолётно и ненавязчиво приумножая женскую привлекательность.       – Садись. – короткое движение рукой осветило место напротив мужчины. – Пришла пора исполнить должное.       Ифе безропотно заняла его, зная, чего от неё хотят. Но как же сильно не хотелось подставлять Кейфла. Угрюмо опустив голову, она пыталась зацепиться хоть за какой-нибудь корешок, который смог бы перевести тему в другое русло. Но секунды бежали, также быстро увлекая за собой и минуты. А часы каратель Осириса вряд ли бы стал ждать.       – Я жду, грешная аментет. – напомнил о себе мужчина, когда Ифе погрязла в пучине размышлений.       – Мы смогли вернуться в мир смертных с помощью хека. – неуверенно начала она, но краем глаза тут же уловила, как по лицу собеседника прошла как будто едва заметной рябью болезненная бледнота. Вопрошающе воззрилась на Анубиса, но тот лишь отмахнулся, велев продолжать.       – Я не знаю всех подробностей. Мы с маа-херу Кейфлом держались подле друг друга так, чтобы постоянно быть в контакте. Однако, когда мы начали переноситься в мир смертных, пошло явно что-то не так. И я потеряла его... Очнулась от того же сковывающего страха, что был и в первый раз, когда у меня только-только начали проявляться воспоминания, повлёкшие за собой проявление чувств.       – Что это были за воспоминания? - сухо спросил мужчина.       Их разговор длился не так долго. Ифе рассказывала сыну Осириса обо всём, что знала, правда яркую окраску рассказанному старалась не придавать, так как предпочесть сейчас краткость было наилучшим выбором. Анубис слушал её, временами задавая уточняющие вопросы.       – Только прошу Вас, не списывайте все грехи произошедшего на Кейфла. Это был мой выбор. – тихо проговорила она, понуро опуская голову.       – Да, только вот ты укрыла от меня, что его основной задачей было завершить начатое, не так ли? – Анубис обыденно констатировал то, что манёвренно опустила девушка, лишний раз пытаясь защитить друзей от ещё большего гнева богов. – Когда находишься в столь непростом положении, порой стоит подумать о собственной шкуре, а не о тех, кто тебя покинул. И хватит выгораживать смертных, куда больше погрязших во грехах. Не встреть ты маа-херу Кейфла возможно до сих пор бы спокойно выполняла свои обязанности, даже не подумав о том, чтобы вернуться в мир смертных.       – Я никого не выгораживаю. И не встречала никого более доброго и честного, чем маа-херу Кейфл! – Ифе и сама не знала, отчего так хотелось доказать невиновность принца. Неужто столь сильно прикипела к сообщнику душой, что из последних сил обеляет его. На самом деле аментет не считала, что желание жить – такой уж великий грех.       За всеми этими мысленными терзаниями со стороны наблюдали неустанно хищные глаза собеседника. Он, конечно, не знал, что за ураган бушует в этой черепной коробке, но по сменяющимся на лице девушки эмоциям примерно смог бы предположить.       – О, действительно?! – словно иронизировал бог, но внешне оставался холоден и равнодушен. Однако что-то в его лице всё-таки не нравилось аментет. Из раза в раз она замечала это нечто подозрительное, но времени угадывать не было – она пыталась доказать невиновность друзей. Но Анубис отнюдь не тот, кто решает подобные вопросы, он скорее палач.       Очередная болезненная судорога прошла по невозмутимому лицу, а по животу мужчины заструилась кровь. Шокировано проследив за алой дорожкой, Ифе только теперь догадалась, что происходит. Без задней мысли она поспешно преодолела то небольшое расстояние, что разделяло их, с ходу цепляясь в застёжки его накидки.       Анубис, как ни странно, отреагировал абсолютно ровно, лишь быстро освобождая себя от чужих касаний, заключая в ладони шустрые ручонки девушки.       – Не прикасайся ко мне, грешница. – строго воспретил он, а голос так и оставался спокойным и монотонным.       Хрупкие маленькие кисти аментет утонули в лапищах бога, но она не остановилась, пытаясь воспротивиться.       – Кровь, у Вас кровь, если Вы не заметили. – нетерпеливо вторила она, силясь выдернуть ладони из мёртвой хватки. Мужчина хмуро осмотрел взволнованный вид юной особы, не находя повода подобной реакции, но отпускать её не собирался.       – Я-то заметил. Но теперь это не твои заботы.       – Да отпустите же! – разъерепенилась Ифе, напоминая теперь богу сердитого ёжика. - Я ничего не попрошу взамен, Вы же знаете. Позвольте только помочь.       – Странная… странная грешница. – повторял он, наконец, соблаговолив выпустить тонкие кисти, но раздевать себя не позволил, хмуро отодвигая от себя и демонстративно освобождаясь от одежды сам. Ифе поспешила за свежими бинтами и отваром, разливая по плошкам и принося всё прямо к столу, едва не залив при этом несколько свитков, за что получила весьма осуждающий взор со стороны мужчины, который предусмотрительно отодвинул всё в сторону.       – Почему молчали? Наверняка болело… - взволнованно произнесла девушка, осматривая кровоточащую рану. Убрав в сторону компресс, она ужаснулась, заметив, что ткань насквозь пропитана чёрной дурно пахнущей консистенцией. Зато кровь теперь текла без вкрапления мерзкой жижи. Значит травы и вправду хорошо вытянули всю гадость.       – То чудовище из пустыни было необычным? Раз смогло даже бога свалить. – рассуждала Ифе, очищая кожу и подготавливая всё необходимое, чтобы зашить рану.       – В этом нет необходимости. Яда в крови больше нет. А значит я восстановлюсь совсем скоро. – Анубис смотрел на неё свысока, когда девушка подняла взор, полный сомнений.       – Чтобы удостовериться наверняка – наложу ещё один компресс. Можете исцеляться, если хотите. – пробубнила девушка, останавливая кровь и накладывая ещё один пахучий мешочек под ироничным взором мужчины. Он никак не мог взять в толк, зачем она так старается, но не мог остановить, ведь она буквально вцепилась в него со своей заботой, такой же странной и непонятной, как и она сама.       В этот раз накладывать повязку было куда удобней – не нужно было удерживать на весу крупногабаритную спину мужчины. В моменты, когда она обматывала его бинтами, порой приходилось приближаться слишком тесно, о чём девушка старалась не думать.       Она вновь ощущала аромат мужского тела, вновь неумышленно, пускай и недолго, но обнимала его, охватывая ширь крупной грудной клетки. А Анубис лишь молча наблюдал за манипуляциями девушки, чувствуя нечто иное в переменах собеседницы. Дрожащими руками она завязывала узлы, дабы закончить уже эту процедуру. И в какой-то момент, вздёрнув лицо вверх, почти коснулась в тот самый момент губ мужчины. Оба застыли в немом молчании, когда лица находились слишком близко. Ифе едва не соскользнула вниз, теряя опору, но Анубис вовремя подстраховал, ухватив за плечи и притянув к себе, чтобы Ифе не упала к его ногам.       И вновь это гнетущее молчание. Аментет забывала, как дышать, когда он прикасался к ней. И причина была таинственней самого мужчины. Ифе ещё никогда не любила, ей было незнакомо это чувство…       Когда мужчина чуть склонил к ней голову, Ифе ужаснулась мысли о том, что хочет сделать то же самое - податься навстречу ему. Но в тот самый момент, когда пара была так близка к совершению своей обоюдной ошибки, в помещении прогремел взрыв.       Анубис скрыл девушку в объятьях, разворачиваясь так, чтобы в случае осколков прикрыть её своей спиной. Но к счастью обошлось.       Когда пыль значительно осела, являя миру виновника происшествия, Анубис готов был зарычать, моментально забывая о том, что едва не произошло буквально пару секунд назад.       – Как ты посмел заявиться сюда, трусливый осёл?! – гаркнул бог, подскакивая и вооружаясь своим оружием.       – Видишь ли, племянничек, слишком сильно привык видеть твоё упрямое лицо.