Anubis' love is priceless.

      В пустынном помещении пламя свечи взволновано задрожало. Спускаясь чуть ниже по фитилю, оно нарочито окуналось в плавленый воск и начинало неприязненно шипеть. Отрезанное от дальнейшего пути, оно покорно уступало место терпению, продолжая дрожать и спускаться более медленно и плавно.       Одна из ниш, выделанная для комнаты отдыха в храме Сета, стала местом собраний. Здесь выложенные из массивных каменных плит стены выглядели менее облагорожено, ведь здешнему обиталищу не уделили особого внимания в отличие от просторных залов, куда приходили сотни людей. Но то было в далёком прошлом. Сет особых упущений по этому поводу не замечал, либо же делал вид, что ему стало всё равно. Кто же знает, что творится в этой тёмной голове, когда божество остаётся наедине с собой и своими мыслями. И если выбросить со счетов сердобольную Ифе, тогда вряд ли можно сыскать того, кто хотел бы разузнать данную информацию.       Посередине помещения низкий стол, заваленный древними папирусами, окружался небольшим скоплением людей. Вся общая картина воспроизведённого хаоса восполнялась ненавязчивым шуршанием бумаги, после чего привычная для слуха тишина возобновляла своё правление.       Ифе усердно занималась сортировкой свитков, помогая сидящему за столом напряжённому Кейфлу во всём, чем могла быть полезна. От природы не способная стоять в стороне, она сама вызвалась ночами напролёт помогать общему делу. Вот и сейчас, она неотступно вторила каждому действию молодого маа-херу, который въедливо вчитывался в писания, что-то помечая на отдельном листе. Она изредка засекала взором, как не без изящества он бережливо проводил тонкими окольцованными пальцами по шероховатой поверхности писаний. И от этого внутри загорался тихий огонёк бескрайнего уважения к этому человеку. Даже несмотря на прежние прегрешения и ошибки, Кейфл оправил своё состояние и посвятил себя целиком и полностью общему делу.       К счастью, имея возможность читать, девушка облегчала задачу принца, вобрав и на себя часть макулатуры. В таком количестве литературы можно было попросту погрязнуть на вечные века, которых у них не было от слова «совсем». Часть документации пришлось позаимствовать из библиотеки дворца фараона, о чём кто-либо вряд ли догадается, ведь единственным частым посетителем тех мест, кого за уши можно было оттуда вытягивать, был только сам Кейфл. Остальные относились к обители знаний как-то осторожно и даже отстранённо. Не без помощи Сета часть свитков планомерно перекочевала в его полуразрушенный храм. Хоть в чём-то была прелесть того, что они временно избавились от гонений Карателя Осириса – Сет мог нечасто, но планомерно порционно использовать свои силы, не прибегая к весьма непредсказуемой земной хека.       Сейчас их небольшая группа пыталась найти хотя бы какие-нибудь зацепки во всём этом скопе информации о богах, чьи владения они собирались посетить незваными гостями. Но чем больше узнавали, тем сильней полотно отчаяния стягивало и без того беспокойные сердца.       Как сделать всё без имеющейся для этого сноровки? В лучшем случае им пригодилось бы расщепить Атсу на несколько копий, дабы эта кампания имела хотя бы мизерный шанс на успех. Не привыкшие к воровскому делу смертные терялись в догадках, пока что не позволяя себе опускать руки.       Кстати говоря об Атсу… Всё это время, находящийся подле друзей воришка выступал в роли группы поддержки, распластавшийся на горе подушек прямо на полу и упирающийся затылком в стол. Он смачно терзал челюстями яблоко, с аппетитным хрустом надкусывая и прожёвывая каждый кусочек. Сладкий сок стекал по подбородку, из-за чего вор не переставал стирать с бородки остатки сладкого нектара.       Когда яблоко было повержено и поглощено полностью, он с умным видом стянул с поверхности дерева один из папирусов и раскрыл его перед глазами с не менее важным лицом. Ифе и Кейфл переглянулись, улыбаясь деловитости товарища, который даже не подозревал о том, что находился под зрительным прицелом.       Нос уже улавливал едва доносящиеся до них ароматы приготовлений из импровизированной кухни. Сглотнув комок предвкушения, вор удовлетворённо причмокнул, считая, что сегодняшняя вылазка за едой была не такой уж и безуспешной. Даже из небольшого количества добытых продуктов Мив умела сотворить настоящее произведение кулинарного искусства. Хотя для чувства насыщения требовалось не столь и много излишеств. Вторя этим мыслям в животе раздался вой китов, рассмешивший аментет ещё больше.       Былой энтузиазм в изучении свитка как ветром сдуло, когда мужчина сконфуженно подметил, что перед ним не текст открылся, а какая-то зашифрованная символами абракадабра. Утеряв всякий интерес к письменам, он не без интереса поднял взор к хлопочущей рядом юной особе, которая вновь погрузилась в работу. Сосредоточенное лицо девушки выглядело не менее очаровательно, чем обычно, так и маня остановить свой взгляд на ней подольше. Отчего-то Атсу вспомнил знойное тело, облачённое в золотые ткани, когда они впервые сумели повстречаться. Тогда он принял Ифе за богатую даму благородного происхождения, вот только подставлять невинную душу, конечно же, не хотел. До сих пор частично зудело чувство вины, прикрывшееся в груди, за то, что по его милости эта красавица едва не погибла. И сейчас, смахивая пелену воспоминаний, он заметил, как в дымчато-серых очах отражалась печаль, которую невозможно было скрыть даже милыми дружелюбными улыбками.       Атсу в попытках развеселить Ифе, не переставал выдавать шутки, которые имели отнюдь не тот желаемый эффект, которого он добивался изначально. Пока аментет густо краснела откровенности его речей, Кейфл свирепел на глазах от столь бесчинных пошлых рассказов, готовясь тихонько прикопать дружка за храмом, но с местью его опередила бойкая старушка. Воришка получил по голове прилетевшим полотенцем от Мив, которая грозилась за такую распутность погнать его в шею и оставить без ужина. И, признаться, проголодавшегося афериста напугал именно второй вариант, ведь он уже с особой заботой уговорил желудок потерпеть ещё чуть-чуть, пока не приготовится еда. К трёпке присоединился и Кейфл, выхватывая из рук мужчины свиток и огрев того по пушистой кучерявой макушке находкой.       – Не мешай. Ты только отвлекаешь нас! – сердито констатировал принц, сверкая отнюдь не добротой в глазах. Только теперь Ифе заметила его измождённый вид – он слишком много трудился и мало спал, что откладывалось на и без того бледной коже нездоровыми тёмными тенями.       – Кейфл, давай после ужина ты немного поспишь? – заботливо произнесла девушка, мягко касаясь плеча юноши, на что тот лишь вымученно улыбнулся, погладив тыльную сторону её ладони в нежном позыве.       – Это тебе стоит больше отдыхать, Ифе. Со мной всё будет в порядке.       Если бы мысли девушки не были заняты стольким, возможно она бы смогла заметить ту искорку, что вспыхивала в таинственных глазах маа-херу при взгляде на неё. Как мгновенно теплел и таял лёд, топлёный лишь одним её чутким вниманием. Но она не видела, определяя Кейфла в ряды близкого человека, но не заходящего за грань обычного друга, пускай и такого важного для неё.       – Мы должны найти лазейки. Только так у нас получится сделать всё без последующих за этим проблем, – объяснился Кейфл, в очередной раз не находя отклика в девичьих чистейших глазах. Потому скупо сохраняя остатки энергии для действительно нужных вещей, вернулся к изучению документов.       – Я бы мог рассказать тебе обо всём и сам, Ифе, если позволишь пообщаться с тобой тет-а-тет. – самоуверенный и насмешливый тон, извечно пытающийся подразнить девушку, пролился благостным нектаром на измученную душу облегчением.       Ифе вздёрнула личико к мужчине, что встал у входа, скрестив руки и упираясь плечом о стену. Вернувшийся после длительного отсутствия и не отличающийся особой тактичностью, Сет неотрывно стрелял глазами в сторону очаровательной особы, которая по воле судьбы теперь стала его спутницей в очень непростом деле. С его появлением Кейфл и Атсу раздражённо закатили глаза, а Ифе лишь скромно улыбнулась, поднимаясь с пригретого места и спеша пройти ему навстречу. На ходу светлые ткани платья, затянутые серебристыми лентами, заструились сказочным каскадом, обрамляющим смуглое тело. Она вообразилась в подлинном образе лёгкого ветерка, которого так часто не хватало в удушливую погоду жаркого Египта.       Сет видел множество красавиц, уже давно искушённый женским вниманием. Он мог соблазнить и очаровать любую понравившуюся, в том числе и Ифе, но далёкие отголоски совести - да, оказывается у него она тоже есть – не позволяли выделать подобное непотребство по отношению к невинному абсолютно не знающему толк в любовных делах существу. Лукавый бог видел в ней наивную, но такую прекрасную душу, которую осквернить не позволило бы чувство собственного достоинства. Поэтому только и оставалось что душить собственную натуру, позволяя себе лишь ненавязчивые соблазнительные шутки, от которых приятно подрумянивались пухлые щёчки аментет.       – Я рада, что вы вернулись. – сказала девушка с горящими глазами, не переставая мимолётно выискивать кого-то за спиной мужчины, не в силах скрыть собственной заинтересованности.       Сет растянулся в довольстве, непомерно наслаждаясь этому далёкому ощущению того, что тебя действительно ждут. Давно никто не проявлял подобных реакций в отношении его плутовской персоны. Поэтому божество даже не оскорбилось мыслью о том, что куда больше милое создание ожидало несколько иную личность, нежели его самого. Приветливость девичьего характера благоприятно влияла и на него, но он не упустил шанса вогнать даму в яркую пестроту красок. Словно в лёгкую издевку за недостаточность внимания к нему, Сет провёл по воздуху рядом с девичьим лицом мягкий контур. Ему не нужно было прикасаться к ней, чтобы девушка воспылала горячим румянцем от волнения, разливающегося мужскими проявлениями интереса. Несмотря на то, что она научилась понемногу не поддаваться на его харизму и обаяние, Сет манёвренно умудрялся из раза в раз ошеломлять и сбивать её с толку. Да ещё и щёки потом пылали весь день.       Его уверенные пальцы пытались сократить расстояние, отделяющее от бархатного ощущения нежности, чтобы, наконец, насладиться мягкостью кожи, по привычке провести сладостно медленно по подвеске сесен, дарованной девушке, а за одним зажечь её сердце до крайней степени невозможности. Ифе, не в силах противиться этой притягательности, никак самостоятельно не могла выйти из-под влияния гипнотических глаз бога. И от этого так сильно стучало сердце о рёбра, как будто пытаясь выломать брешь в грудной клетке и выскочить наружу. Что же этот плут вытворяет с ней?       В самый нужный момент, когда Атсу и Кейфл были на грани того, чтобы оттащить подругу с боем от до неприличия обворожительного бога, произошло то, чего никто из присутствующих не ожидал. Чужие пальцы крепко вцепились в широкое запястье Сета, а окружение наполнилось темнеющей аурой негодования. Над парой повисла грозовая тень, предотвращающая любые касания к девушке, которая, пожалуй, была небезразлична всем присутствующим в зале. И пока остальные могли лишь помыслить о возможности остановить распространение феромонов Сета по храму, прекративший всё в одночасье мужчина не особо долго раздумывал, просто делая то, что посчитал нужным.       Ифе словно вывели из глубокой прострации отменным шлепком по лицу. Внешних увечий не ощущалось, но взор, каким её окатил полный негодования мужчина, был хуже сильнейшего удара. Тело как будто окунули в кипяток, после чего его обжигающая концентрация остановилась на девичьем лице. Полная смятения и стыда, она ощутила, как вспыхнули кармином щёки, но глаза при виде явления новой персоны загорелись ярче прежнего. В ней проступило узнавание и почти детский восторг, когда в воздухе воцарился знакомый мужской аромат.       С недавних пор их отчаянный клуб самоубийц пополнился новой персоной, да ещё какой… Однако эта личность и сама была не в восторге от своего присутствия среди столь разношёрстной шайки.       – Племянник, ты, как всегда, не очень вовремя. Неужели уже вернулся с разведки? – затейливая усмешка не покидала лица Сета, когда он хитро воззрился на Анубиса, который до сей поры мертвенной хваткой удерживал его от тотальной ошибки. Полученный эффект баловства вполне удовлетворил неугомонного искусителя чужих сердец.       Разница сил теперь становилась ощутимой, но тем не менее Анубис, как и прежде, оставался сыном своего отца, не отринувшись от собственных убеждений и своей пускай теперь и не такой мощной, но силы.       – Пользоваться наивностью женской натуры – это так в твоём стиле. – практически прорычал тот, отбрасывая от себя чужую конечность, а затем бросая осуждающий взгляд на девушку. – Ты должна проявлять меньше слабости по отношению к этому упрямому ослу. Давно пора этому научиться!       Ифе вздрогнула от столь сурового взора, но ничем не ответила, расстроенно опуская взор. Остальным она смогла бы противоречить, доказать обратное. Но отчего-то пристыжённое состояние растекалось по всему телу неприятным ознобом, от чего хотелось попросту спрятаться в какой-нибудь уголочек, чтобы никто и никогда не увидел, и не нашёл бы аментет.       – Ты совершенно не умеешь разговаривать с девушками. Не удивлюсь, если так и умрёшь девственником. - Сет упрямо изводил племянника насмешливыми шутками, сам не представляя, что роет себе могилу. А рука-то ощутимо ныла после такого крепкого пожатия, но он даже капли внимания этому не придал. Анубис лишился божественной мощи, но, как ни странно, остался всё равно довольно сильным.       Как и говорила Исида, всё пошло так, как она того желала. Рано или поздно Анубис пошёл ей навстречу, но своей основной миссии не изменил. В его планах было предать грешников суду, а затем и наказанию, но это лишь кратковременно отсрочили возникшие обстоятельства. Потому, даже обретя некое обособленное место подле компании явно не желающих распрощаться со своими жизнями людей, он особо ни с кем не сближался. А Ифе отделил на особую дистанцию, прекрасно припоминая, какие изменения она вносила в обычно бесстрастные тело и душу.       Проигнорировав последнее изречение нерадивого родственника, бывший каратель угрюмой тенью двинулся мимо них, искренне не понимая, отчего проявления интереса со стороны Сета к грешнице так сильно его раздражают. Не просто раздражают - бесят!       Ифе до сих пор отходила, не смирившись и не привыкнув к грубости мужчины, но Сет, на удивление, всегда поддерживал и отшучивался, пытаясь смахнуть этот гнетущий флёр, оставляемый невнимательным к женским чувствам племянником.       Вот и сейчас, когда юная особа печально зыркнула вслед уходящему Анубису, Сет довольно усмехнулся, словно забывая о своей попытке соблазнить собеседницу. По-дружески приобняв девушку за плечо и в тот же момент встречая незримые стрелы изничтожающих мужских взглядов спиной, он с удовольствием вымолвил, что некоторые просто изначально рождены быть слепыми, не замечающими всей красоты, их окружающей. И только тогда словил новую волну изумления, когда Ифе аккуратно и тактично улизнула из плена его братских объятий. Реакция аудитории не заставила себя ждать – на лицах парней тут же отразились маски облегчения. Ироничная фантазия позволила вырисовать то, как они аплодируют стоя, но это лишь выдумки, подкреплённые реальным положением дел. Девушке же было всё равно на мнение друзей в этом вопросе. Куда важнее причина, по которой Анубис так холоден с ней.       Кажется, этот вечер был уготован в том раскладе, когда можно хорошенько набить животы и спокойно расслабиться, забывшись о хлопотах хотя бы на время. Анубис ушёл к выходу, совсем скоро возвращаясь, нагромождённый огромной тушей, которая явно отягощала его настолько, что поступь его становилась тяжелей обычного. Такая неожиданность выбила у окружающих челюсти, а взволнованная Мив только и захлопотала о том, как теперь всё это добро разделывать. Кажется, сегодня и вправду намечался вкусный и плотный ужин.       За приготовлениями и помощью пожилой даме прошёл остаток дня. Причём задействованы были все. Но это были приятные хлопоты.       Из-за излишней впечатлительности Ифе отстранили от момента изначальной разделки сразу же, как только уловили первые зеленеющие оттенки на бледном лице. Так что девушка стала ответственной за овощи.       Время пролетело достаточно быстро и к вечеру все уже могли спокойно устроиться около заставленного яствами стола в центральном зале, где на постоянной основе они проводили беседы. Со всех сторон доносилось шуршание огня разожжённых факелов, которые не позволяли окружению погрузиться в кромешную мглу.       Атсу по такому случаю рассекретил наличие в тайных закромах вина, которое подошло как никогда кстати к жареному мясу. А добытые овощи сделали ужин настоящим пиром. С посудой оказалось немного туговато в связи с её дефицитом, однако и здесь временные обитатели выкрутились, используя все подручные средства.       Как бы сильно мужчины не препирались между собой в обыденности, сегодня никто не пытался завязать спор, даже в шутку. Все просто наслаждались вкусом еды и питья, отдыхая. Аментет, не знакомая с неизвестным напитком, не особо стремилась бросаться с головой в омут и пробовать, пока что употребляя только воду. Она же тихонько слушала непринуждённые беседы окружения, пока удовлетворённо осознавала, что приходит долгожданное чувство насыщения.       Каждому было что рассказать. И если они думали, что самым бедовым из их компании являлся Сет, то они сильно ошибались. Атсу нашлось, что рассказать. И порой озвученные истории пробирали до мурашек. Когда доходило до самых откровенных и даже пикантных моментов, воришка осекался, замечая, как Мив недовольно сдвигает брови, отчего все имеющиеся морщины начинают также недоброжелательно шевелиться. Приходилось съезжать на что-то более лёгкое, дабы вновь не прилетело полотенцем по макушке. С безотказным орудием массового истребления Атсу ознакомился в последнее время слишком хорошо.       Изначальной целью Мив было оградить невинное создание от людских страстей как можно тщательней, ведь она изначально заметила ту непорочность, окутывающую тоненькую фигурку хрупкой на первый взгляд особы. Она даже представить не могла, какие помыслы возникали порой в девичьей душе. А второстепенной причиной оказалась собственная непереносимость подобных откровений, отчего у старого поколения готовы были уши в трубочку закататься.       Вот только аментет мыслями была где-то далеко отсюда, даже не услышав всех баек отважного вора, который снова едва не заработал на орехи. Девушка волнительно покусывала пухлые губы, истязаясь догадками и какими-то своими глубинными терзаниями. Тоскующе глядя в сторону пустующего места и затем выхода, она выискивала в темноте знакомую фигуру. Дыхание становилось тяжёлым, Ифе никак не могла вздохнуть, поэтому и притихла в своём уголке. И всё это шло от некоего отсутствия конечного решения, ведь её попросту игнорировали.       А всё дело в том, что на общей трапезе Анубис присутствовал не так долго. Исчез он также спешно и незаметно, как и появился. И так было всегда – казалось, что Каратель Осириса на дух не переносил каждого члена их группы, что сильно ранило Ифе.       За общими разговорами увеселённых товарищей девушка как-то потеряла темноволосого бога из виду. И теперь не переставала озираться в сторону потенциального выхода к побегу, дабы хотя бы ещё разок взглянуть на смольно-чёрные волосы и извечно каменное лицо.       В нос ударил знакомый мужской аромат, которым пропиталось всё вокруг. Этот запах кружил голову не менее сильно, чем сам его носитель. Ифе поняла, что Сет снова поблизости, когда последний подкрепил эти мысли, присев рядом с ней. Плавный волнистый водопад карминовых отблесков затерялся в густоте мужских волос, качнувшихся в сторону женского плеча.       – Не обращай внимание, маленькая аментет. Он всегда такой. – Сет вновь проявил удивительную чуткость к чужим чувствам, чем даже немного пугал. Словно бы прочитав её мысли, он озвучил то, чего так желала услышать девушка. Это и привлекало, и ужасало одновременно.       Ифе взглянула на него настороженным взором, неминуемо веселя мужчину, который вновь и вновь предугадывал весьма примитивный в своей последовательности ход женских мыслей. Он осушил сосуд, каким являлась хорошо вычищенная кокосовая скорлупа. Бордовая капля соблазнительно потекла по мужественному подбородку, отчего Ифе взволнованно сглотнула.       – Почему ты… Вы так ведёте себя? – озадачила его девушка. И теперь в её взгляде мужчина заметил некую долю предвзятости. – Вы смущаете меня, не испытывая при этом и малейшего зазрения совести.       Сет воссиял одной из своих коронных усмешек, одаривая особу самим что ни на есть невинным взглядом.       – Сложно сдерживаться, когда рядом такая красавица. – ловко выкрутился мужчина, понимая, к чему она ведёт на самом деле. Аментет не поверила.       Либо воспитание, либо скромность не позволяли ей огласить истинную причину беспокойства. Её не столь сильно тревожили попытки соблазнения, сколько то, что делалось это нарочито в присутствии Анубиса. Девичье сердечко просто не справлялось с тем, что творил этот бессовестный бог, а реакция на его внимание так сильно тешила мужское самолюбие.       Сет обезоруживающе улыбнулся, забирая у девушки воду и мимолётно, не обременяясь объяснениями, вылил её через плечо, после чего в опустошённый сосуд налил бордовой, сильно пахучей жидкости, на которую Ифе уставилась ещё более бдительным взором. Конечно же, ей предложили отведать напиток богов, к чему девушка не сильно стремилась, до сих пор избегая незнакомого питья.       – Умной аментет стоит сегодня немного расслабиться. Не забивай голову тем, что нужно не понимать, а просто почувствовать. – вручая ей вино, как почётную грамоту, Сет долил алкоголя и себе, после чего осторожно, стараясь не расплескать ни капли, чокнулся своим сосудом с её. А после, словно не замечая последующих эмоций, отразившихся на лице излишне взволнованной девушки, отпил несколько глотков.       Понимая, что допытаться до лукавого бога у неё не выйдет, Ифе взглянула на благородное бордо, переливающееся в её руках. И без лишних раздумий, она потянула его к губам. Резковатый запах был первым предвестником беды, свидетельством не простоты и крепости обладателя, но аментет решила идти до конца. Так или иначе рано или поздно она должна попробовать.       Вино беспощадно обожгло глотку и поначалу Ифе померещилось, что её хотели отравить. Однако этот сладкий яд очень быстро прокладывал себе тёплый путь в пищевод, нигде надолго не задерживаясь. И девушка буквально прочувствовала весь путь запретного плода до самого желудка. В глазах на мгновение потемнело, а затем разверзлись фейерверки, кружа голову так, что она покачнулась.       Хитрый взгляд Сета стал острей, и он подстраховал юную особу от того, чтобы она не свалилась ненароком. Ему посчастливилось тем фактом, что Мив к тому времени уже отбыла отдыхать и не видела того, как несчастную крохотульку пытаются напоить. Иначе уже бы схлопотал от боевой старушки коронным орудием.       – Не грусти, Ифе. Если тебе станет легче – он на заднем дворе. – Сет и сам не понимал, отчего так хотелось стереть с её лица лёгкие наплывы меланхолии. Ему просто хотелось увидеть милое улыбающееся личико девушки, познать, что она больше не грустит и не переживает, ведь на эти хрупкие плечи обрушилось так много всего. Сет поверить не мог в то, что впервые в жизни хоть немного, но переживал за кого-то кроме себя. Сумасшествие, никак иначе.       Когда головокружение немного поумерило своё действие, притупляя здравый рассудок, Ифе принципиально осушила сосуд до последней капли, едва в ту же секунду не завалившись назад, теряя ориентир в пространстве окончательно. Всё поплыло и размылось, как масляные краски. Последнее действо явно было ошибочным, но неизведанная душевная боль так сильно изнурила разум, что хотелось хоть чем-то приглушить эти стеклянные отголоски, впивающиеся в плоть. Чудо-нектар утихомирил скорбь, окрылил и визуально окрасил всё в светлые цвета. Насколько же крепок этот сладкий ядовитый нектар?!       Ифе окинула присутствующих взглядом, радуясь тому, что голоса сдавленно притихли, хоть и замечала на себе всё больше внимания. Ей снова стало немного тошно от всего происходящего.       – Лучше я пойду отдыхать… А то ваш удивительный напиток выбивает из-под ног почву. – театрально усмехнулась захмелевшая девушка, утыкаясь непроизвольно в мужское сильное плечо, пытаясь хотя бы вот так немного заземлиться. Странным образом волнительно стало прикосновения её прохладной кожи к горячей плоти мужчины, который не сводил пристального взора с невинного создания.       Как же сильно Ифе сейчас хотелось оказаться в мужских объятьях, почувствовать пылкость чужих губ, его губ, губ Анубиса… Однозначно, она испила некий напиток Дьявола, раз умудряется помыслить о подобном. И от этого стало страшно и хорошо одновременно. Всё потеряло чёткие очертания, а разум залился тёплой негой мечтательности. Но субъект её странных запретных желаний даже и не подозревал о назревающем всплеске страсти по отношению к нему.       – Ох, Ифе-Ифе, что же ты творишь? – не прекращал подтрунивать мужчина, приподнимая миловидное личико к себе за подбородок. Томным завлекающим голосом он спросил, - Если хочешь, я могу составить тебе компанию. Чтобы постель не казалась такой холодной.       – Вы плут и развратник! – удивительно резво заявила раскрасневшаяся от алкоголя девушка, забавно отмахивая мужское лицо подальше от себя и приподнимаясь с места.       Сет звучно расхохотался, хоть и не ожидал подобного поворота, привлекая внимание присутствующих. Давно смирившиеся с тем, что Ифе не испытывает к ним ничего, кроме теплоты дружеских взаимоотношений, молодые люди лишь отрешённо наблюдали за тем, как из-под их носов уводят единственное сокровище. И несмотря на все попытки, вызывающиеся проводить девушку мужчины столкнулись с неожиданно стойким отказом для обычно мягкой и нежной аментет.

***

      Одинокие длинные коридоры, выточенные из камня и песка, хладнокровно провожали девушку до покоев. Они безмолвно удерживали её в своих просторах, сейчас показавшись крупнее обычного. Коридор то удлинялся, то становился значительно короче, играючи изменяясь под действием чудаковатого воображения.       Весь мир Ифе переворачивался с ног на голову, а сердце рвалось от искренности и бескрайности скорби неразделённых чувств. Ей хотелось кричать и плакать, и одновременно с тем смеяться в голос от всего абсурда, заполняющего наивную голову. Её окружает столько красивых мужчин! Почему её угораздило привязать своё трепетное и такое неспокойное сердце именно к тому, кому она столь безразлична? Почему он так важен для неё? Почему она ловит каждый новый взор, пытаясь увидеть в нём хотя бы крупицу желанной теплоты по отношению к себе? Почему объектом её переживаний не стал нежный и заботливый Кейфл, или сильный и страстный Атсу, или вечно не уступающий никому в очаровании коварный бог Сет? Почему он, почему Анубис?!       В силу своей глупости юная особа самолично привела ситуацию к тому раскладу, что помощь ей всё же понадобилась. Поклявшись больше никогда не пробовать нечто подобное, она цеплялась пальцами в стены, едва сохраняя равновесие. А горизонт продолжал попытки завалиться, когда дезориентированное тело страховалось лишь наличием колон и ровно выложенных вдоль прохода плит. Хотя в любую минуту она и рисковала соскользнуть ближе к полу, когда голова заходилась в адской карусели головокружения. Это был воистину сложный путь. Посложнее того, что ждал её в дальнейшем, как это показалось девушке…       Ифе отказалась от сторонней помощи, испытывая огонь стыда за то, что так неосмотрительно позволила себе окунуться в новый грех. Припоминая лишь отдалённо, какими расслабленными казались собеседники от чудо-напитка, она ничуть не ожидала того, что, вкусив подобное, совершенно потеряет нить благоразумия.       Очередное вертиго пошатнуло волю вместе с телом, так жестоко толкнуло в спину и выбило из-под ног землю и Ифе ужаснулась мысли, что вот-вот рухнет. Она не успела даже крикнуть, защищая лицо ладонями от предполагаемых ссадин, когда чувство невесомости сменилось чем-то иным, совершенно не похожим на столкновение с грубостью камня. Притупленное алкоголем восприятие настигало юную особу слишком медленно, чтобы она соображала и догадывалась обо всём своевременно.       Лишь постепенно растопыривая пальчики, тем самым открывая возможность взирать на мир своим опьянённым взором, девушка заметила, что обзор несколько перекрыт чьим-то присутствием, а тело согревает приятное тепло чужого тела. Прислушиваясь к своим чувствам и ощущениям, девушка боязливо приподняла лицо, когда столкнулась с очевидностью собственного провала, встречаясь со знакомым хищным взором, который при желании смог бы поглотить весь этот мир.       «Нет, только не это! Он не должен видеть меня в таком состоянии!» - мысленная паника переросла во внутреннюю борьбу и попытки выискать выход из ситуации. Но Анубис проявил изумительную тактичность, не задавая вопросов. К тому же стойкий аромат вина уже говорил сам за себя, извещая о причине столь странного поведения.       – И когда ты перестанешь идти на поводу у этого идиота… – сухо констатировал мужской голос, когда у Ифе отобрали последнюю попытку остаться на ногах. Очутившись лёгкой пушинкой в мужских руках, она взволнованно распахнула глазища, замотав в отрицании головой. При этом, словно на автомате девушка вцепилась в грудки его одеяний, искренне ужасаясь мысли о новом возможном падении, когда Карателю наскучит глупая игра.       – П-прошу, поставь меня на землю! Я сама, сама! – твердила она заплетающимся забавным языком, едва ли в грудь себя не колотя в доказательство. Мужчина вздёрнул брови, насмешливо подмечая иронию ситуации, но говорить ничего не стал, попросту разворачиваясь и ступая на короткий путь до скромных покоев юной особы. Эта короткая усмешка убила в Ифе любую надежду на то, что он когда-нибудь воспримет её теперь всерьёз.       – Я просто запнулась! Запнулась, да! – твердила она, как будто больше убеждая в этом себя, а не его, из-за чего холодность со стороны бывшего божества постепенно уступала место непривычному ему юмору. Он впервые видел аментет такой пьяненькой, к тому же растерянной. И, как ни крути, а девушка до последнего пытается солгать, ввести в заблуждение. Лишь бы показаться не в том образе, который сама себе и надумала. Глупая, странная грешница.       Анубис уже давным-давно позабыл о веселье, не позволяя себе даже улыбаться, на долгие века заточённый собственной болью по утраченному времени. Одной из причин подобного поведения был ненавистный ему родственник, который перевернул всю его жизнь, перечеркнул возможность называться "братом", априори становясь "врагом".       И лишь при встрече с грешной аментет отголоски непонятного веселья всё чаще стали настигать чересчур серьёзного бога. Анубис неоднократно улавливал за собой всё более рьяное желание улыбнуться. Похожее происходило и сию же минуту, когда аментет выглядела такой потешной.       Со временем любые попытки освободиться сошли к минимуму, а затем и вовсе утихли. Энергия планомерно закончилась, чего и следовало ожидать. Анубис не утруждался ответными взорами на аментет, когда та напротив пристально и нагло буравила его взглядом. Алкоголь притупил инстинкт самосохранения, обнажая иные чувства и утраивая их так рьяно. Потому Ифе могла позволить себе прямые взоры, хотя к окончанию пути и начала засыпать на плавных покачиваниях, убаюканная чужими объятьями и пьянящим ароматом мужчины. Все боятся его до трясущихся отжилок, ну и пусть. Она будет любить его так сильно, что затмит этим великим чувством даже самого Ра. И когда только пришло это осознание влюблённости? Наверное, это истинный зов сердца так ярко откликнулся в ней мелодичными наплывами.       Непроизвольно в памяти заиграло сновидение, что привиделось ей после сказок Мив. Ифе зачарованно прикрыла глаза, припоминая рассказ пожилой швеи.       Бесстрашный воин пришёл в то самое мгновение, когда окровавленный кинжал жреца навис над беззащитной девушкой. Он сразил бесчеловечного зверя, унося принцессу из храма на руках. Сейчас, плавно и нежно покачиваясь в руках Анубиса, Ифе представляла, как события сказочного сна материализовались в реальность. То колотящееся чувство внутри, как сердце непроизвольно пыталось разорваться от всей гаммы эмоций и чувств, бушующих от одной только мысли, что она оставалась в долгу за своё спасение.       Она слишком сильно погрузилась в мир грёз, не сразу понимая, что сон оставался лишь сладостным миражом. Тёплые прикосновения начали отдаляться, а спина почувствовала прохладу складок непрогретой кровати. Ифе распахнула глаза, и тёплое марево воображаемого красивого будущего расплылось туманной дымкой, возвращая в серую и мрачную реальность. Девушка шокировано заключила, что блаженный момент пребывания на руках брюнета завершился и он осторожно укладывает её на постель, как самую редкую и хрупкую в мире драгоценность.       – Анубис… - отчаянно сорвалось с девичьих уст, когда руки непроизвольно потянулись и ухватились за широкие плечи, не позволяя отстраниться, не позволяя уйти. Горячая кожа оказалась приятна на ощупь.       Он так и замер в склонённом над ней положении, упираясь коленом в постель. Аментет встретила почти проявившееся удивление смиренно, даже не представляя, как теперь объяснить свой неожиданный поступок. Всё, чего девушка желала сейчас – это его присутствие, его внимание, его объятья. И пьяный разум буквально трубил и требовал подчинения воле взбунтовавшихся эмоций.       Отсутствие страха пред Анубисом, утопленное вместе с моралью в единственном выпитом сосуде вина, позволяли свершить эту попытку достучаться до холодного сердца слишком горячего мужчины.       – Я… мне… жутко оставаться одной. – выпалила она то, что подкинул так неповоротливо хмельной разум. И если бы она знала, как нелепо это выглядело со стороны – непременно бы пристыдилась, но только потом, примерно следующим же утром.       – Отчего же? Ты прекрасно осведомлена, что тебя никто не тронет. Любой из присутствующих оторвёт конечности тому, кто осмелится даже помыслить о подобном. - мужчина уловил суть девичьих опасений, разительно отделяя возникающее внутри груди усилие возобновления твёрдости голоса.       – Даже ты? – вновь язык Ифе действовал раньше, чем включался в процесс мозг. Анубис скруглил глаза, но всё же пускай и неохотно, но ответил.       – Конечно. – мрачно отводя взор, он желал уловить желаемую свободу, но Ифе так и держалась за него, вынуждая оставаться в неудобном положении над ней и кроватью.       – Очень рада это слышать. – Ифе чувственно выдала эти слова на выдохе и улыбнулась ему.       А серые светящиеся глаза взыграли искорками восторга от полученного ответа. Он не отказался защитить её в случае опасности, а это уже что-то да значило для неё. Сейчас эти открытые обрамлённые чернотой длинных ресниц очи были куда откровенней и искренней своей обладательницы. И Анубис не желал этого видеть, слышать, знать, плавно уводя взор в сторону.       Ифе же напротив, стараясь заглянуть в пучину бездонных ошеломляющих при каждой встрече глаз, приложила все усилия, чтобы это свершилось.       Крепкий кремень в груди карателя царя богов надломился, покрываясь паутиной трещин, когда грубоватой щеки легонько коснулся нежный бархат девичьей ладони. В сравнении с невинной мягкостью Ифе, Анубис воплотился в опаляющее всё на своём пути создание. Тяжёлый, бескрайне тяжёлый взгляд нисколько не перебил настроя аментет. Она заметила в нём львиную долю печали, сокрытую под многовековыми льдами, поэтому слегка приподнимаясь, потянулась к мужскому лицу, напрочь лишённая благоразумия. Вот бы разогнать весь этот холод, окутать его лаской и потопить весь имеющийся в нём лёд.       Анубис, стоический воин, гроза всех грешников, ни разу не терпящий поражений в бою, замер цельнометаллической струной пред непорочной невинностью юной особы. Сейчас он словно был выделан из камня, не проявляя и толики реакций. Ему и прийти в голову не могло, что вытворит это неосознанное создание.       Пленённая необычностью чувств к богу, девушка тянулась к нему, как маленький росток к спасительному лучику света. Даже когда он попытался отодвинуться, она покрепче ухватилась в напряжённые, обтянутые мускулами, плечи, оставляя мягкий шелковистый поцелуй на щеке. На пухлых губах остался солоноватый вкус пота и копоти костра, что смешалось в весьма необычную интересную смесь. Ифе прошла по устам кончиком языка, заглянув пристально и томно в глаза Карателя, замершего, подобно истукану.       «Что творит эта смертная? Алкоголь напрочь лишил её рассудка?!» - билось в висках единственное внятное объяснение, а тело охватывало давно погасшее желание.       Следующим шагом Ифе было коварное овладение всем интересом Анубиса, хотя она и без того уже лишила его других объектов внимания. Он потерял нить реальности, когда тяга девичьих рук внезапно усилилась. Столь неожиданная подлость выглядела до абсурда невинно, но в голове не осталось не единой связной мысли – он был поглощён её глазами, полными небывалой нежности и впервые такого желания.       Едва не обрушившись на девушку всей массой, Анубис вовремя врезался в постель кулаком, предостерегая себя от падения. Свободной же рукой мужчина успел подстраховать затылок девушки, не сразу вспоминая, что при падении она рухнет на подушки – рефлексы сработали без задержек и с точностью до секунды. Он не брал в рот ни капли алкоголя. Так почему же рассудок поплыл туманной дымкой?       Девушка под чутким вниманием мужчины обрушилась на подушки, по которым расплескались плавными волнами блестящие локоны. Анубис тяжело дышал, впервые ощущая за собой подобное отсутствие контроля.       За всю свою жизнь Каратель Осириса был знаком со многими женщинами, но не со многими имел возможность быть наедине. И дело было отнюдь не в отказах противоположного пола, напротив, многие мечтали об объятьях сильного воина, но не ко всем мужчина испытывал желание, не каждую удостаивал интересом. Бо́льшую часть времени проводя на поручениях отца, он не был слаб и зависим от женского внимания. Да, он проводил с ними ночи, но ни к одной не испытывал такого, что волновало его подле этой смертной.       Ифе, не успокоившись, приподнялась на локтях, сокращая между ними расстояние и сладостно касаясь мужских губ своими. И, чёрт возьми, даже это не выглядело распутно, не вызывало отвращения. Она до сих пор мерещилась ему обыкновенной приземлённой, но такой красивой девушкой, какую желал бы любой нормальный мужчина, но Анубис до последнего тщательно отрицал в себе все эти позывы, загоняя в рамки установленных собой приличий.       От Анубиса веяло сильной аурой, хоть он уже и не был прежним богом. Но не за статус он казался Ифе столь важной персоной, и не за божественную силу. Куда больше волновали его поступки. Из раза в раз он приходил на её зов, откликаясь и помогая. Из раза в раз он волновал сердце всё сильней. И теперь, когда обнажённые нервы больше не были способны осилить бо́льшего, они попросту сдали, упоённые крепким напитком.       Первым позывом мужчины было отстраниться, разорвать этот поцелуй, отбросить от себя нежные и приятные касания. Но то были мысли здравомыслящего человека. Однако тело молвило о другом, приветливо отзываясь на нелепые и неумелые попытки девушки разжечь в нём огонь, что бушевал в девичьей душе.       И всё же он возобладал над собой, обретая контроль над действиями. И первым же грубым выпадом мужчина уцепился в горло аментет, оттесняя от себя и прерывая столь трепетное слияние губ. Возвращая к первозданному лежачему положению её безропотное тело, он слегка вдавил аментет в постель, склоняясь и переходя практически в ропот:       – Слишком сильно заигралась, грешная аментет. Ты имеешь хоть малейшее понятие, что творишь? Что повлекут за собой твои поступки?       Казалось, Анубис растерзает грешницу сию же минуту, прямо на этом месте. Разъярённый взгляд готов был испепелить за такую дерзость, а в душе бывшего божества разгоралось самое настоящее пламя, сметающее всё на своём пути.       Ифе могла дышать – пальцы ослабили хватку, лишь удерживая на месте - но грудь словно пронзили множеством стрел, пробивая насквозь, ломая рёбра и разрывая лёгкие, истязая и прокалывая единственный важный трепещущий комок, прогоняющий по телу кровь.       – Я лишь хотела твоих объятий и поцелуев. Неужели я так много прошу?       Что-то внутри звучно надтреснуло и заскрипело. Анубис почувствовал ком в горле, который перекрыл абсолютно всё. Увлажнённые бриллиантами слёз глаза аментет в мгновение остудили пылкость мужского характера, пробуждая в нём долю сожаления о содеянном, но ненадолго.       – Моих объятий? – не угомонившись, смахнул наваждение Каратель, не уступая в упрямстве сейчас даже своему дяде, но высвобождая, наконец, тонкую шею из капкана пальцев, - Моих? Тогда к чему все эти объятья и заигрывания с тупым ослом?!       А вот это уже что-то новенькое... Ифе замерла, теряя дар речи, не находясь, чем ответить. Неоправданные обвинения снова беспощадно истязали ранимую натуру. Ведь всё, что объединяло её с Сетом, можно было перечислить на пальцах. И то, что она чувствовала к Анубису, разительно отличалось от прочих отношений к другим мужчинам. Но в тот самый момент, когда она была готова сдаться, мозг подкинул ей мысль о том, что мужчина… ревнует?       И тем не менее Ифе, оскорблённая и раненая до крайней степени, попыталась улизнуть из-под контроля, не оправдывая попыток Сета завладеть извечным вниманием её персоны. Ответных знаков интереса она не проявляла, а значит своей вины и вовсе не уличала. Объясняться обо всём этом, находясь в столь неудобном положении, девушка не решилась. Но в этот раз настойчивей оказался сам Анубис. Аментет оказалась в ловушке, когда тонкие запястья, находя новый плен мужских рук, вознеслись над головой, небрежно вдавливаясь в одеяло.       – Ты и сам чувствуешь, что мои слова не лживы... - прошептала с печалью в голосе Ифе, ловя возрастающую бурю, плескавшуюся в темнеющих глазах. И как же было приятно и волнительно то ощущение беспомощности, которое охватило девичье тело, зажатое сильным и могучим телом мужчины.       – Прогони меня, пока не поздно. Иначе быть беде. – порывисто произнёс мужчина, на что девушка ответила бесстрашным взором отважного ягнёнка, явно давая понять, что не бывать такому. Её смелость была даже немного забавна. Что же, сама заварила эту кашу…       Воздух разбавился ночной прохладой, ведущей из одиноких пустующих коридоров. Где-то отдалённо слышались весёлые перебранки Атсу и Кейфла – кто мог подумать, что эти двое так подружатся. Но присутствующей в спальне паре было не до них, не до этого мира, ведь ими овладевало новое чувство.       Мужчина склонился к девушке вплотную, продолжая вжимать бледнеющие запястья в обивку матраса. Он прикоснулся к женским устам своими, срывая с них долгожданный поцелуй, планомерно растягивая это удовольствие. И в этот раз инициатором выступал сам мужчина, лишая Ифе всякой власти, мягко придавливая нежное тело к постели.       Грубоватые действия не причиняли боли, но разжигали желание внутри девушки новым запретным плодом. Она так рьяно добивалась этого, что теперь столь смелые действия Анубиса слегка пугали. Он предупреждал её, предостерегал, сторонился, но она из раза в раз находила встречи, проявляла заботу, постепенно и сама начиная пробуждать в нём интерес.       Ифе чувственно вздохнула, когда сильная рука очертила контур точёной фигуры. Слишком жарко на фоне излишней ночной прохлады. Что же этот негодяй сотворил с её телом?!       Анубис склонился ниже, тесня её к подушке, высвобождая затёкшие руки и продолжая изучение женских прелестей. И Ифе безропотно подчинялась, хватаясь за него, как за спасательный круг. Она взволнованно и рвано хватала воздух ртом в моменты между поцелуями, окидывая избранника вожделенным взором.       Они вновь сплотились в слиянии поцелуя, не в силах насытиться, обжигая друг друга новым спектром воодушевления. Аментет мягко поглаживала его, порой позволяя себе проникнуть под верхнюю часть одеяний. И оставляла влажные следы губ на бронзовой коже, улавливая ответные реакции. Анубис, сам не осознавая почему, так ловко попадался на эти женские уловки.       Ифе не была искусна в обольщении, её неуверенность и неопытные манёвры всё больше склоняли к мыслям о том, что девушка невинна - чиста, словно свежий цветок лотоса. Но аментет замечала подлинный опыт в подобных делах со стороны партнёра, который стал единственным и верным решением в её жизни. Ох, милая наивная Ифе...       Девушка наперекор вылезающему из-под закромов благоразумию, желала взмолиться о большем, но пока что довольствовалась тем, что уже сумела обрести.       Анубис был грубоват по своей натуре, но с Ифе ему хотелось быть нежнее, внимательнее. И уверенные руки брюнета уже скользили по элегантным линиям вот уже в который раз. Готовность овладеть этой женщиной оказалась сильнее, чем он мог себе представить. А ранние попытки отстранить от себя подальше и держать дистанцию лишь усугубили положение дел, ведь теперь, соскучившись по всем этим кротким мимолётным взглядам и восхищённым изречениям, он попросту сорвался.       «Не ожидал, что ты всё-таки позволишь себе подобное. Но ты молодец, племянник, одобряю». – прорезавший тишину голос Сета словно окатил мужчину ледяной водой, парализуя и возвращая в реальность, разрушая выстроенный между парой мираж. Только сейчас пришло осмысление, что лукавого бога слышит только его племянник, который на мгновение отстранился от занятия, столь сильно поглотившего его здравый рассудок.       Казалось, прошло лишь мгновение, когда бывшее божество оставило в покое девичью плоть, но на самом деле прошло не менее минуты. Анубис распахнул глаза, замечая, как до этого разгорячённая Ифе потихоньку сопела в изрядно смявшейся одежде, распластавшись в своей непорочной открытости на постели, забываясь о том, что едва не совершила. К чему же это могло привести?! Что он себе позволил?! Как мог так поступить с этой особой?!       Взъевшийся на собственную глупость, проявленную пред красивой смертной девушкой, Анубис едва сдержался от того, чтобы не зарычать.       О чём он только думал, поддаваясь на волю столь низменным позывам? Да ещё и вовлекая во грех это невинное глупое создание... Её грехов и так с лихвой хватит, а он едва не отнял у неё единственное женское сокровище, которым дорожили все юные девушки.       Анубис сокрушённо запустил пятерню в густую копну тёмных волос, проклиная себя за слабость и несдержанность, пытаясь угомонить взбунтовавшееся нутро. Туманно ловя за хвост остатки здравых мыслей, мужчина нащупал край одеяла, натягивая его с бережливостью на женское тело. Что она сотворила с ним? Почему он не может себя контролировать подле этой смертной? Вот уж точно редкостная неприятность, разрастающаяся в самую настоящую проблему. Он был уверен, что сможет устоять, но невидимые силы влекли к этой девушке из раза в раз. У них нет будущего, нет! Стоило бы запомнить это раз и навсегда.       Ифе свернулась калачиком, даже не подозревая о том, что сотворила только что. А Анубис, сжав челюсти едва ли не до скрежета, поспешно удалился из комнаты, прикрывая за собой дверь как можно плотнее и тише.       Холодная вода из колодца едва ли могла остудить разгорающееся пламя страсти, что вызывала в нём наивная аментет. Но она понемногу приводила в чувства. Анубис несколько раз зачерпнул ладонями чудотворной жидкости, без опасений омывая лицо. Остуженная плоть уловила лёгкий ветерок, благо ночью в пустынной местности становилось достаточно прохладно. Опираясь о каменную обделку колодца, он восстановил дыхание... и мысли.       Крутящиеся всё это время подле него собаки безмятежно позвякивали массивными ошейниками, привлекая к себе внимание хозяина. Сытые после такого пиршества и отдохнувшие, они были полны энергии и желания резвиться, даже не подозревая о том, какая буря бушевала в душе Анубиса. Было непросто совладать с собой, но бывшему богу это удалось вот уже в который раз. В какое-то мгновение преданные друзья замерли, после чего осклабились, учуяв знакомый запах.       – Что ж, раз подобное едва не произошло, я ничуть не сомневаюсь в твоей нормальной ориентации, племянник, – в его сторону прямым ходом направлялся грешный бог, выглядевший упоённым представлением. Ох, как же хотелось смыть с его лица эту самодовольную ухмылку!       Будь они сейчас в храме, Анубис без лишних сомнений пригвоздил бы его к одной из стен, как живое напоминание о забытом всеми боге. И там бы и оставил.       Гончие встали на изготовку, не переставая рычать, обнажая белые клыки. В любое мгновение готовые броситься в атаку, они уже не выглядели безмятежными невинными созданиями. Являя собой воплощение истиной мощи гончих карателя царя богов, они лишь ожидали команды хозяина.       – Тише-тише. - усмехнулся мужчина, но не остановился, словно даже тени страха не появилось пред лицом настоящей опасности, ведь эти псы могли с лёгкостью растерзать даже божественную плоть, - Любой бы не устоял на твоём месте. Ифе слишком красивая и чувственная девушка, чтобы устоять. А какая кожа… Гладил бы её вечность.       Анубис оставил своё место, выходя вперёд и оставляя собак за своей спиной. На первый взгляд выглядел он не более взволнованным, чем удав, но в глазах горел огонь возмездия. Откровенные насмешки Сета имели явные подкрепления, ведь в отличие от правильного Анубиса, заточённого в свои пресловутые рамки дозволенного, его дядя прекрасно пользовался всем своим положением, пытаясь сместить Ифе с праведного пути. У бедняжки просто не было шансов противостоять такому очарованию.       – Держись подальше от Ифе! – Анубис остановился напротив родственника лицом к лицу, на полном серьёзе обозначая новые границы. Так или иначе теперь он ощущал груз ответственности за жизнь и чувства доверившейся ему девушки. И он не позволит никому играть ею.       – Я и не знал, что наша маленькая аментет настолько тебе приглянулась.       Анубис вновь ощутил новую волну удивления, стоически выдерживая и не выдавая его, ведь сквозь лукавую усмешку Сета проступила заметная искра гордости, как будто даже за него. Что-то отдалённо знакомое было в этом выражении лица.       – Мне плевать, что ты думаешь. Моё дело предупредить. - поставил точку в разговоре мужчина, минуя родственника и плавным движением руки призывая гончих следовать за ним. Последние покорно подчинились, плавно обтекая Сета стороной. Один из псов как будто нарочно чихнул, обрызгав ногу Сета, на что последний сначала возмутился, но потом с усмешкой простил подобный проступок.       – Таким ты мне нравишься больше, племянник. - тихо изрекал свои мысли мужчина, глядя в чистоту неба, окроплённого множеством мерцающих точек, - Наконец-то ты заметил, что она испытывает к тебе.