Давно не виделись, здравствуй

Ирина теперь стояла в изножье кровати, наблюдая за его действиями. Они, словно играли друг с другом: делали всё медленно, мучительно, и от этого ещё больше заводились. Женщина лукаво улыбнулась, а Алеников уже сорвался с места, вместе с этим откидывая свою рубашку в сторону и снова заключая желанное тело в свои крепкие объятия. Его сильные руки скользили по её соблазнительным изгибам, а губы умело шествовали по шее, оставляя влажные следы. Его пальцы очерчивали идеальную тонкую спину, словно рисуя невидимые узоры, останавливаясь в районе застёжки бюстгальтера. Павлова запрокинула голову и издавала едва слышные стоны, смешанные с обрывками дыхания, чувствуя его прикосновения практически на всех участках своего тела. — Ты ведь скучал по мне? — она с трудом выговаривала слова, но ей чертовски хотелось услышать ответ, который, казалось, был очевиден. — Безумно, — щелчок, и грудь освобождается из оков тёмного кружева. Его ладонь начала спускаться к её бедрам, по пути задев резинку черной ткани, но Ирина в этот момент решительно опрокинула его на спину и села верхом на мужчину, нарочно потершись бедрами о его довольно прилично выпиравший участок тела, дразня. Руками провела по его теплой широкой груди, остановившись, она решительно расстегнула так уже надоевший ей ремень злосчастных брюк, но стягивать их не спешила, она языком исследовала тот же путь по его телу, что и несколько секунд назад её руки. Мужчина часто задышал, получая наслаждение от таких желанных пухлых губ блондинки и её вида, который открывался ему снизу вверх. Ему очень нравилось, когда именно она брала на себя инициативу в постели, но и сам не оставался безучастным. Несмотря на то, что они не торопились, словно заново познавая каждый сантиметр тел друг друга, он безумно хотел как можно скорее почувствовать её внутреннее тепло и возбуждение, которое сковывало движения. Когда Ирина уже было собралась стянуть с него брюки, он осторожно перекатил ее на спину, нависнув сверху. Она нежно улыбнулась и сильнее притянула его к себе за шею, впиваясь глубоким поцелуем в его искусанные губы и вжимаясь в разгоряченное тело. Анатолий рвано выдохнул, чувствуя близость её тела, и сам снял с нее последний кусочек черной ткани. Ладонью он стал подбираться к её влажному лону, пальцами проникая внутрь и вызывая дикий стон, переходящий в крик. Павлова красиво выгнула спину и откинула голову назад к изголовью кровати, не в силах сопротивляться его нежному напору. В его глазах читалось бешеное желание, в ее — согласие и жажда. Он проникал все глубже, Ирина в отчаянии от такого дикого темпа прикусывала губы. Казалось, еще чуть-чуть, и она сейчас взорвется, но он вовремя прекратил свои действия, давая партнерше немного отдышаться. Ее глаза были прикрыты, улыбка наслаждения играла на раскрасневшихся и припухших губах, которые он хотел скорее почувствовать на вкус. — П…прекрати издеваться… — она не в силах больше была скрывать свое нетерпение. — А раньше тебе нравилось, — Алеников на мгновение отстранился, избавляя себя от остатков одежды. Павлова наблюдала за ним и хотела уже что-то съязвить, но он не дал ей этого сделать, затыкая рот влажным поцелуем и языком проникая все глубже и глубже. Одной лишь рукой мужчина широко раздвинул её ноги. Мягким неторопливым движением, подавшись чуть вперед и накрыв идеальное тело своим, он наконец-таки вошел в неё, не в силах сдержать свой хриплый стон. — Алеников, признайся, ты все подстроил? — Ирина совсем не стеснялась в стонах, руками цеплялась за его широкую спину, и сама подавалась вперед, навстречу к нему, позволяя входить все глубже и глубже, во всю длину. — Нет, — укусил за нижнюю губу. Его движения, как она и помнила с последнего раза, всё так же напоминали что-то необузданное, первобытное, граничащее с чем-то грубым, но в то же время, нежным. Анатолий был подобен дикому зверю, которого нельзя приручить, только у неё это получалось с какой-то особенной легкостью. В эти моменты она утопала в удовольствии. Только с ним она узнала, что такое настоящий секс. — Серьезно? Он двигался в ней слишком быстро, отчего женщина почти закатывала глаза от нарастающего наслаждения и чувствовала его особенно остро. — Ты хотя бы во время секса можешь думать о сексе? — мужчина замедлился и покрывал шею сводящими с ума поцелуями. Затем все повторялось — быстро, потом мучительно медленно, и она не могла быть тихой, да и прекрасно знала, как ему нравится, когда их секс был слишком громким. — Нет. Ответь, — выжидающе смотрела в глаза. — Бля… — Анатолий провёл кончиками пальцев по внутренней стороне бедра женщины, а затем спустился к колену и закинул её левую ногу себе на плечо, тот же он провёл и с правой. — Я всегда хочу тебя. Довольна? — он начал проникать ещё глубже, ещё резче, и сам уже едва ли сдерживался от того, чтобы не взорваться. Это было просто безумно… — Да… — ей очень льстил такой ответ. На мгновение даже удалось выпутаться из сетей болью отдающего понимания, что это их последняя встреча. Громкие стоны наполняли комнату, было невыносимо жарко, и складывалось ощущение, будто они вот-вот воспламенятся от той бешеной страсти, что сейчас была между ними. Тела были влажными, но это нисколько их не смущало, а наоборот возбуждало с такой силой, что оба чувствовали, что скоро наступит разрядка. Ирина Алексеевна выгнулась в спине, запрокидывая голову и кусая губы практически в кровь. Мужчина почувствовал, как она сжимается вокруг него, а ногти слишком сильно впиваются в его спину. Он был уверен, что женщина, сейчас прокричавшая его имя так громко, как только мог позволить голос, оставит там царапины на память. Анатолий сделал еще пару резких толчков и кончил следом за женщиной, которая уже обессиленно уткнулась носом в его шею, тяжело дыша, а он всё ещё оставался в ней, вдыхая её, как в последний раз. А это и был их последний раз, и от осознания этого ему хотелось рвать и метать, крушить всё, что попадётся на его пути. Алеников шумно выдохнул и продолжал сжимать Ирину в своих объятиях. Они молчали. Оба. И также оба считали, что это было сейчас более чем правильно. Прошло десять минут… двадцать… тридцать, но ни один не произнес ни слова. Мужчина встал с постели и направился в душ, все так же молча и стараясь даже не смотреть на женщину, чтобы вновь не броситься на нее с лишающей рассудка страстью. И он сейчас прекрасно понимал, что стоит ей только сказать — он изменит свой план, он останется, хотя такого решения точно не принял бы еще утром. Сдался бы, рассказал все как есть — в чем истинная причина отъезда. Не работа, нет. Не считал правильным делиться своими трудностями с женщиной, даже если речь идет о последних месяцах пребывания в мире живых. Подобное причислял к проявлению слабости. Да и неправильно это как-то. В трудные времена она была с ним, помогая и утешая, она оказалась сильнее его. И это стало началом конца. Она умела то, что теперь не удавалось ему — бороться. В расставании виделось решение — снова осознать свое могущество. Без нее это казалось возможным. На первый взгляд. Ира слишком много сделала для него. Сам себя не понимал, но был благодарен, что она не просит остаться...