Давно не виделись, здравствуй

Холодные струи воды нисколько не помогли Анатолию прийти в себя и сделать какие-либо выводы относительно этого вечера. Ему казалось, что, скорее всего, он не любил ее, да и Ирина также не испытывала чего-то подобного. Ситуация стала бесконтрольной — короткая интрижка переросла в отношения, болезненные для обеих сторон. Да, каждый заполучил то, чего изначально желал, но и плата была соответствующей. Вот и получилось, что нахождение друг с другом держалось только на фантастическом сексе, у них даже не осталось общих тем для разговоров. Какое будущее? Именно из-за этого все развалилось, а сейчас, оказывается, начинается все по-новому кругу... Рано или поздно даже секс может надоесть. А это желание видеть её с собой рядом — лишь плод глупой фантазии и пустой надежды. Вечер продолжался. Есть еще время сделать друг другу больно. Опять. Накинув халат, мужчина вышел из ванной и направился в спальню. Так неуместно, и, вместе с этим, своевременно раздался телефонный звонок, вынуждая Анатолия Борисовича на некоторое время скрыться в соседней комнате. Вернувшись, Ирину он заметил сразу: она стояла у большого окна, за которым растянулась панорама ночного города. Ее светлые, еще влажные после душа волосы красиво рассыпались по худым плечам, полотенце закрывало лишь только ее грудь и упругие ягодицы. Идеальная... Он с удовольствием бы запечатлел этот момент где-нибудь кроме памяти, но, увы, у Аленикова такой возможности не было. Павлова резко обернулась. Женщина выжидающе смотрела на него почти провокационным взглядом. Чего она ждет? Его слов? Ему нечего сказать. Анатолий лишь выудил пачку сигарет с зажигалкой из кармана собственного пиджака и тоже подошел к окну. Горько улыбнувшись, мужчина поджег сигарету и сделал пару затяжек, боковым зрением улавливая удивление рядом стоящей женщины. А удивляться было чему — раньше он не курил. Мгновение спустя, Ирина мягко коснулась руки Анатолия, аккуратно вынимая тлеющее табачное изделие. Секунду помедлив, Павлова поднесла сигарету к губам. Они абсолютно точно думали сейчас об одном и том же. Мужчина сел на стул напротив нее и стал наблюдать, как она крепко затягивается и выдыхает дым. Это выглядело со стороны очень соблазнительно, он поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на это вечно. Но вновь охватившее возбуждение от увиденного не давало ему спокойно наслаждаться этой картиной, оно требовало удовлетворения, требовало снова этого безумства, которое давала ему в постели только эта женщина. Алеников резко встал, выхватил уже дотлевающую сигарету из ее рук и окончательно потушил в пепельнице. И так же, не говоря ни слова, впился губами в ее губы, стягивая несчастное полотенце, которое ужасно мешало ему увидеть вновь это идеальное тело…

***

В ночи Ирина и Анатолий стояли у входа в отель, ожидая такси. Не видя друг в друге прежде знакомых черт, они осознанно обходили причину их расставания, бесповоротно все изменившую. Последние минуты перед неизбежным прощанием. — Скучать буду страшно, — он обнимал ее, прижимая к себе. — Алеников, прекрати, а. Через неделю уже заведешь любовницу в своей Швейцарии, — она, на удивление, была чрезвычайно спокойной. Или хотела такой казаться… — Так и ты с этим не затягивай, отсутствие секса плохо на тебя влияет. На мгновение внутри Ирины появилось раздражение — опять он издевается. Захотелось ответить даже чем-нибудь колким. Передумала… — Странное ощущение… За один год я второй раз провожаю бывшего… — она запнулась, подбирая слова, — любовника заграницу. Ирина Алексеевна нервно усмехнулась, и, чуть подумав, продолжила: — Очень похоже на плохую комедию, Толь… — А скажи честно, Ира, ты смогла бы меня полюбить? — сам не пронимал для чего задает этот вопрос. В любой ситуации человек ведь надеется на благополучный исход…. Хочется знать, что ты кому-то важен, особенно, когда есть что терять. — В жизни мы абсолютно несовместимы, ты же понимаешь, — этими словами она старалась убедить скорее себя, нежели его. Подъехало такси. Финал их сегодняшней встречи, да и, в общем-то, отношений… Сколько не старайся привыкнуть к мыслям о завершении — времени на подготовку всегда катастрофически мало. Он поцеловал ее. Вот так просто. Не спеша. Словно издеваясь. Издеваясь над ней и над собой. Желтая машина неслась по улицам ночной Москвы. Все что осталось у Ирины теперь — запах его парфюма, воспоминания об этой восхитительной встречи и ее чувства. Горячие слезы медленно потекли по щекам, а ощущение потери не давало нормально дышать. Боль разрывала изнутри на кусочки. А через каких-то двенадцать часов в Женеве Анатолий Борисович, уповая на непревзойденную швейцарскую медицину и волю кого-то всемогущего, будет верить, что следующие сутки не станут для него последними. Они оба были уверены, что это конец. Только ведь историю всегда можно дописать, в финале точку заменив многоточием.