Сердце Монстра

Чонгук раздал все нужные указания, по несколько раз всё лично проверил и теперь считает дни, когда они все смогут выступить. Было принято решение, что альфа выходит раньше, потому что ему дольше идти, кроме того, у Чонгука руки чесались наказать предателей, его пытка не будет казаться ужасной, скорее, она принесёт много неприятностей. Он ничего не слышал о Паке больше того, чем нужно. У того есть супруг, двое сыновей, один из которых давно замужем и у них есть сын, младший же остался подле отца, так и не найдя себе достойную кандидатуру. Ему доложили, что у омеги домашнее образование, он изучает языки, играет на музыкальных инструментах, но больше всех завораживала его красота. Говорили, что его лик подобен ангельскому, поступь лёгкая, словно идёт не по земле, а по небу, куда не глянет — осчастливит своим присутствием. Чонгуку не так важна была красота, как ум, но ему было любопытно, что же это дивной красоты омега, поэтому он приказал доставить ему его портрет. Если холст не обманывает, то Чонгук вполне доволен. На него смотрели карие глаза, в которых он маленькую искорку видит, либо же ему показалось. У него красиво лицо, но непропорциональные губы, которые манят своей пышностью. Хотелось бы найти этого художника, который смог нарисовать такое нежное создание. Альфе он напоминал маленькую пташку в белом наряде, и Чонгуку только жаль его становится из-за его красоты, потому что той придётся погибнуть. Но для начала Чонгук лично хочет посмотреть на этого омегу. После тяжёлых дней, альфа решает провести их в одиночестве, даже Наиля не зовёт, ему надо собрать свои мысли воедино, у него один крупный поход, который возглавляет не он, но за него он не переживает, ибо там поставлены лучшие из его людей. Максимум, что может случиться, так это то, что Намджун и Хосок глотку друг другу перегрызут. На это Чонгук не рассчитывает, но и далеко не убирал этот вариант. Он не знает, чего ему ждать от его личного похода, но его предчувствие подсказывает, что что-то должно случиться. Оно редко ошибается. Я никогда не ошибаюсь. Шепчет голос над ухом, и Чонгук соглашается. Что бы он там не увидел, что бы не произошло, он не должен терять себя настоящего, никакие обстоятельства не должны поменять его решений. Никакие. Альфа зачёсывает назад волосы, пару минут смотрит на узор на стене и принимает решение немного прогуляться. Здесь слишком много мыслей, все они давят на него, и это у него впервые, поэтому небольшая ночная прогулка должна вернуть его трезвость ума. Кроме того, он решает зайти к Юнги и проверить, всё ли с тем хорошо. Его привычка никуда не уходит, он должен убедиться, что с братом всё хорошо, пусть даже он под его защитой, пусть он приставил несчитанное количество стражи к нему, Чонгуку всегда будет казаться, что что-то здесь не так. Сохранность брата для него первостепенна. Он не берёт с собой стражу, желая идти один. Чонгук прислушивается. Везде тихо, точнее, тихо только в одной части дворца, потому что Чонгук уверен, что те омеги, которых он отправил Намджуну, сейчас кричат во всё горло. Альфа сам себе хмыкает, проходит третий этаж, смотря по сторонам и слушая тишину. Где-то почти бесшумно ходят слуги, не желая в ночное время попадаться господину на глаза, потому что верят, что увидят его с красными глазами и с рогами. Чонгук никогда себе рога не рисовал и в глазах своих только ночь видел, но понимал, за что люди могут его так описывать. Чонгук доходит до нужной комнаты, приставленная им же стража кланяется и отходит в сторону, пропуская, Чонгук приоткрывает дверь и заходит внутрь очень тихо, чтобы не потревожить сна Юнги. Омега, обняв подушку и приоткрыв рот, мило сопел на левой части кровати, повсюду разбросаны какие-то краски, листы, видимо, сегодня Юнги захотел стать великим художником. Чонгук подходит ближе, присаживается на край кровати и с нежностью смотрит на спящего брата. Он не знает, как это объяснить, но он любит Юнги, его сердце способно любить, разве это не доказательство? Поэтому он может поспорить с теми, кто говорит, что его у него нет. Альфа касается лица Юнги, из-за чего тот начинает морщить носик, желая повернуться на другую сторону, — Чонгук не противится. Он пришёл не нарушать сна, а проверить, нарушает ли его кто-то. Но Юнги здесь только один, он мирно спит и заставляет Чонгука успокоиться. Он сделает для своего брата всё, что бы тот не попросил или не приказал, Юнги его ангелочек, младший брат, который всегда был рядом. Чонгук не может желать ему зла. Ещё немного посидев на кровати и отогнав всех монстров, Чонгук встаёт и оставляет Юнги. Стражники снова встают на своё место, Чонгук ещё раз предупреждает, что будет, если с Юнги что-то случится и уходит. Увидев брата, он немного успокоился, тот придал ему сил. Альфа спускается со второго этажа, желая всё-таки совершить прогулку, когда к нему навстречу шёл Намджун. Чонгук не ожидал его увидеть в такое время. — Мы скоро тебя лишимся? — хмыкает Чонгук, сталкиваясь с альфой. — Не понял, — хмурится Намджун. — Я все твои прихоти выполнил, а ты в такое время гуляешь, — Чонгук добавляет, что собирается прогуляться и спрашивает, не хочет ли Намджун составить ему компанию, тот соглашается. — Всё хорошее всегда заканчивается, — пожимает плечами альфа. — Знаешь, омеги, они как вино, вот ты их пьёшь, пьёшь, не можешь напиться, просишь ещё, а потом вино может закончится, либо же его просто тебе не выдадут, либо введут какой-нибудь запрет, — смеётся Намджун. — Но должен отметить твой вкус, они были прекрасны, — Чонгук ничего не говорит, а только улыбается. Они оба выходят на дорожку просторного сада и идут к главным воротам. — Ты что-то держишь в себе, — замечает Намджун. Чонгук слишком напряжён, и друг никогда его таким не видел. — Много чего есть, что я не могу рассказать, но меня гложет сомнение. Всё ли я правильно делаю, все ли планы я должен реализовать? — он поворачивает голову в сторону Намджуна, который ещё больше посерьезнел. — А ты уверен, что это истинные планы? Если у тебя есть в них сомнения, то нужно что-то убрать или добавить. Ты никогда не сомневался в своих решениях, и я не знаю, что могло тебя заставить задуматься над ними, — не понимает альфа. — Я сам ищу ответ.

***

— Пак Чимин, клянусь, если ты снова сбегал ночью из комнаты, то тебе несдобровать, — юный омега, заслышав угрозу в свой адрес, тут же накрывается одеялом и лежит почти бесшумно. Дверь громко открывается, а следом одеяло слетает с омеги на пол. — Пап, это было не ночью, а ранним утром, — пытается вразумить родителя Чимин и переползает через кровать, таким образом становясь напротив папы. — Что тебе не спится? — Чимин ловко уворачивается от подушки и собирается бежать к двери, но та оказывается предательски закрыта, либо просто папа силой мысли закрыл её. — Пак Амир, я бы попросил вас не калечить своего ребёнка, — выставляет руки вперёд омега, вызывая приступ возмущения. — Посмотрите на него, как он ко мне обращается, — совсем небольно бьёт его Амир, пока Чимин старается уклониться. — Когда ты зол, то ты для меня Пак Амир, а в любое другое время — папа, — Чимину всё-таки удаётся поймать руки родителя и обезопасить себя. — Ну смотри, Пак Чимин, ещё раз узнаю, что ты сбегаешь утром на базар, то я за себя не ручаюсь, отцу всё расскажу, — грозит ему Амир, Чимин лишь фыркает. — Отец меня обожает, — зло хихикает парень и, подарив поцелуй папе в щёку, выскальзывает из покоев, наконец разобравшись с дверью. Чимину семнадцать, он как весенний цветок расцвёл и радуется своей безмятежной жизни. Он второй сын в семье Пак, является всеобщим обожанием, сменив своего старшего брата, которого удачно выдали замуж. С братом у него всегда были хорошие отношения, и он не хотел его отпускать, когда того требовало время, но маленькому омежке объяснили, что так нужно, что и он когда-нибудь выйдет замуж, на что Чимин фыркал и говорил, что никогда никого не полюбит, он лучше с родителями будет, чем с альфой, которого ему выберут. Время шло, а Чимин так и никого не нашёл, никому взаимностью не отвечал, каждого нового избранника отсылал, ему постоянно чего-то не хватало, постоянно хотелось другого. Омеге казалось, что это должно произойти сразу же, как он его увидит. Он должен почувствовать, что это тот самый. Каждый поражался его небесной красоте, за лицо ангелом называли, столько портретов было сделано, что Чимин уже не помнит. Он купался во всеобщим внимании, любил комплименты и ухаживания, но не более. Омега считал себя свободным, сам делал свой выбор, а если родители настаивали, то умело ими манипулировал. Любимая фраза Чимина: «Старшего удачно выдали, а себя не позволю» и сбегал. Амир очень боялся за сына из-за его характера, ведь Чимин вспыльчив, импульсивен, именно поэтому после каждых их ссор кровать омеги была пуста. Чимин просто сбегал, что никто его не мог найти. Сначала родители бранились, наказывали омегу, но потом смирились, потому что хуже выходило только им. Чимин не разговарил, не ел, походил на смерть, поэтому все шалости быстро прощались. Чимин был ещё с детства таким, Амир каждый день ему то ноги, то руки обрабатывал, ибо этот непоседливый ребёнок постоянно что-то, да разбивал, но что его поражало, так это, что Чимин никогда не плакал, он тихо просил у него прощение и повторял, что такого больше не повторится, но на следующий день он просил прощение за то, что у него выпал зуб, потому что он ударился об дерево. Становясь старше, Чимин становился умнее, аккуратнее, нежнее, но это не означало, что он избавился от своих детских забав, одни вылазки через балкон чего стоят, но когда ему нужно было сыграть омегу, которого хотят видеть все, то он быстро вживался в роль и уже не выглядел для всех непоседливым и непослушным ребёнком, как в детстве. Чимин наоборот всех завораживал, каждому улыбался, дарил своё внимание, льстит кому надо, каждый альфа хотел бы видеть при себе такого омегу. Чимин почти не почувствовал изменений в свои семь с небольшим, отец только выглядел очень расстроенным, говорил, что заключил сделку с самим Дьяволом и скоро им всем придёт конец. Конца Чимин то ли не дождался, то ли не понял, когда тот настал. В его жизни всё происходило также, только в империи стало больше незнакомых людей, кто-то приезжал и требовал от них золото и другие драгоценные вещи. Тогда этого омега не понимал, но становясь старше, осознал. Они попали в зависимость к одному из сильнейших правителей, попали под нее только потому, что тот оказался хитрее, а сердце отца добрее. Была бы воля Чимина, то он бы этому Чон Чонгуку высказал всё в лицо, но он никогда сам не приезжал, денег не собирал, только были его люди. Омега занёс в свой список один важный пункт. Поговорить он с этим альфой должен, потому что именно из-за него отец стал выглядеть старее своих лет, папа вздрагивает при каждом шуме, а у Чимина сердце сжимается, стоит увидеть эту картину. У них большие, богатые многими ресурсами земли, есть выход в море, тёплый, прекрасный климат и у них дружелюбные соседи. Чимин частенько любил приходить к одному оливковому дереву и смотреть, оперевшись о камни, на корабли, которые привозили или увозили товары. Море его завораживало, манило к себе, поэтому, когда выпадала возможность, Чимин гулял у берега, наслаждаясь. Он не знал, что конкретно ему нравилось в синем монстре, просто оно было прекрасно, бесконечно, свободно. Оно могло управлять, контролировать, бушевать и разбивать, но оно всё равно оставалось бескрайним. Рядом с Чимином, ещё с самого детства, был приставлен бета, которого звали Эйдан. Он заботился о Чимине, старался держать его в строгости и воспитывать, но на деле всё терпело крах, потому что омега мог повернуть всё в свою сторону. Бета пытается каждый день его чему-то научить, но тот отказывается. У Чимина прекрасно получается играть на инструментах, но тот отказывается, ссылаясь, что его красивые пальчики так могут пострадать. Ему нравилось чтение, поэтому он перед сном несколько страниц любимых книг читал. Кроме того, омега обучен танцам, и с радостью станцевал где-то, но ему говорят, что «негоже такому омеге танцевать где попало». Чимин тогда вообще не понимает, зачем его этому обучали. Сегодня Чимин сбегал, чтобы посмотреть, когда уже будет готов подарок для папы. Омега заказал у ювелира сделать красивую брошь по личному эскизу, и он очень надеется, что тот успеет, ибо хочет успеть в папин день рождения. Пожилой омега, который этим занимается, сказал ему прийти завтра, тогда он всё закончит, сегодня ему ещё нужно присмотреться внимательнее к изделию. Чимин несколько раз благодарил его и радостный вернулся во дворец, где с криками его встретил Амир. Сейчас омега не хочет появляться на глаза обоим родителям, он хоть и знает, что отец обожает его и ничего ему не сделает, но лишний раз обезопасит себя. Чимин выбирает тихое прохладное местечко в саду, куда просит принести ему перекусить, просит позвать и Эйдана. Он любит беседовать с бетой, тот стал для него как родня, поэтому он не кичится есть с ним за одним столом и разделять один хлеб на двоих. Еду приносит сам Эйдан, укоризненно смотря на Чимина. — И вы хорошо чувствуете себя после сегодняшнего? — Я чувствую себя голодным, — отвечает омега и перенимает поднос с горячим супом. — И вы путаете завтрак с обедом, разве можно так? — Чимин бросает в бету салфетку и просит замолчать. — В обед я буду ужинать, а на ужин прикажу принести мне завтрак, в чём проблема? Какая разница, что есть, всё равно всё окажется в животе, — хихикает омега, а бета обессиленно качает головой. — Несносный мальчишка, — ругает он Чимина, присаживаясь рядом. Чимин вновь хихикает и пожимает плечами, говоря мол, что тут поделать, если он такой. — Я только что разговаривал с вашими родителями, — продолжает Эйдан и срывает травинку, накручивая её на палец. — Они чем-то обеспокоены, поэтому просят вас быть осторожнее. — Что случилось? — с полным ртом пытается выговорить Чимин. — Не знаю, толком не объяснили, но за вас очень переживают, говорят, что кто-то скоро на наши земли нагрянет. — Кто? Дьявол из Ада явится? — смеётся омега, чуть не переворачивая тарелку. — Дьявол не Дьявол, но будьте осторожнее и никуда без сопровождения не выходите, — строго говорит ему бета. Чимин кивает, только чтобы тот отстал, и продолжает есть. Он начнёт быть осторожнее с завтрашнего дня, заберёт подарок папы и будет себя оберегать. Даже от этих мыслей омега начинает смеяться, чем выводит Эйдана из себя, поэтому в скором времени он оставляет Чимина в гордом одиночестве. Его даже сам Дьявол не напугает, он слишком в себе уверен.

***

Чонгук уже предвкушает, как сегодня вечером отправится в знакомый дворец и увидит знакомые лица, которые уничтожит. Он уверен, что о его приезде знают и готовятся, только никто никогда не узнает, что Харам уже в городе и ходит по его улицам. Альфа всегда так делает, раньше своих войск заходит в город, переодевшись, чтобы его не узнали и блуждает, осматривается, отмечает изменения. Он может хоть перерубить все население, но он бы никогда не разрушил такие красивые здания. В каждом доме, в каждой колонне, скульптуре величественной видно поистине великолепное искусство, которое всегда завораживало Чонгука, поэтому он всегда приказывает брать города, чтобы не повредить его главных красот, ибо после битвы Чонгук будет наслаждаться. Вот и сегодня он блуждает здесь, под палящим солнцем плавится, но не может отказать себе в прохладительном напитке с лимоном. Он освежал и спасал от жары. Чонгуку кажется, что у него в империи не настолько палящее солнце, либо же он своим видом заставляет его тухнуть и не светить, как следовало. Чонгук гуляет один, оставив своих воинов на отдыхе недалеко отсюда и приказав выдвигаться ближе к вечеру. Он сидит и слушает одного старика, который рассказывает, что он лично видел того, кого Харамом называют и кто вселяет в каждого из них ужас. — Я говорю вам, у него рога вот такие, — показывает на себе мужчина. — А у его коня вообще вместо гривы — огонь ада, — рядом с ним все разводят руками и охают. — Помню, как он посмотрел на меня, так я подумал, что помру, но Всевышний упас, я сижу перед вами сейчас. — Я тоже видел Харама, — попивая очередной напиток, спокойно отвечает Чонгук, привлекая к себе внимание. — Врёшь, — сказал всё тот же мужчина. Чонгук, поставив чашу, переводит на него взгляд. — А что, если я скажу, что я это и есть Харам, что ты мне скажешь, — на него все смотрят молча с полминуты, а потом хохотать начинают. — Ну ты даёшь, — смеясь говорит торговец ближней лавочки со сладостями. — У тебя ни рогов, ни коня, ничего за пазухой нет, сидишь здесь один и пьёшь, — Чонгук хмыкает и облизывает пересохшие губы. Жажда снова в нём подниматься стала. — Что же, когда меня увидите, сильно не удивляйтесь, что, — подходя близко к мужчинам и немного отпустив нижнюю часть, прикрывающую рот, говорит Чонгук. — Ни рогов, ни красных глаз у меня не будет, — он вновь поправляет свой костюм и, кинув парочку монет, уходит прочь, оставив трястись от страха каждого. Из этих земель Чонгуку ничего не нужно, но он просто обязан привезти Юнги очередное украшение, потому что тот от него не отстанет, и лучше он его купит, чем заберёт силой. Он заходит в какое-то помещение и оказывается стоять за маленьким омегой, который очень благодарит ювелира. Чонгук обходит его и тоже смотрит на руки парня, который держит в руках брошь в виде бабочки, с рубином в центре и маленькими алмазами в крыльях. — Ты знаешь, что сделать, чтобы моему папе понравилось, — радостно говорит омега и кладёт на стол увесистый мешочек с золотом. — Красиво, — обращает на себя внимание Чонгук. Продавец ему тепло улыбается, как и омега. Чонгук не знает их языка, точнее знает, но не в идеале, поэтому надеется, что ему ответят на его языке, что и происходит. — Её сделали по моему эскизу, — гордо заявляет Чимин и показывает листок, на котором красивыми линиями было выведено будущее изделие. Чонгук удивлённо вскидывает бровями, когда омега пусть и неправильно произнося и с акцентом, рассказывать начинает ему на его языке. — Если вы хотите заказать украшение, то вы пришли в правильное место, у Зина золотые руки. — Мой господин, не смущайте старика, вы же знаете, для вас я готов сделать любое изделие, — кланяется ему омега. — А вам нужно что-то конкретное или тоже на заказ? — спрашивает он Чонгука. Тот просит показать ему ожерелья, которые у него есть. — Можешь остаться, поможешь выбрать, — окликает он Чимина, который уже собирался прощаться, но заслышав просьбу, любезно согласился. Зин показывает самые красивые свои изделия, но Чонгук откладывает в сторону все почти сразу. Он оставил только те, которые были с сапфиром, потому что это любимый камень Юнги. — Ну и какое из трёх ожерелий выбрал бы ты? — Чимин поджимает губы, обдумывая. Ему нравятся все, потому это тоже его любимый камень, поэтому он ещё тщательнее подходит к выбору. — Мне нравится это, — указывает на ожерелье посередине омега и смотрит на Чонгука, который тут же просит упаковать его. Чимин кланяется Чонгуку и говорит, что его омеге точно понравится подарок, забирает упакованную брошь для папы и убегает. Чонгук провожает его взглядом, кладёт мешочек с золотом, не заботясь о том, что там может быть больше положенного. Он не отвечает на вопросы Зина и выходит из лавки, ища глазами омегу. И ему сразу же везёт. Чимин натягивает на себя капюшон и кладёт в карман недавно купленный подарок. Чонгук видит, что тот идёт в сторону дворца и про себя думает, что он скоро придёт за ним. Скоро омега лично с Харамом познакомится.

***

Чимин глупо себе улыбается, вспоминая встречу с красивым альфой. Ещё никогда так не краснел и не мог вымолвить из себя слова. Ему ясно, что тот неместный, у него такие правильные черты лица, смуглая кожа, а глаза чёрные, словно бездна, которая Чимина пугает. Даже говорит тот приятно, а Чимин так глупо себя повёл и еле предложение составил, хотя никогда такого не было при встречах с людьми, говорящих на других языках. Успевает пробежать мысль, что именно такого альфу он бы себе хотел, но это надо иметь слишком большую удачу, к тому же тот уже кем-то занят, тем, для кого он покупал украшения. Омега снова улыбается, когда делал выбор, но его улыбка сходит на нет, когда прямо возле дворца его берут подмышки и волокут во дворец. Родители прознали, что он сбежал, значит, сейчас будет ссора. Чимин говорит, что сам может идти и его не обязательно тащить. На удивление, его слушают, поэтому в один из залов уже он заходит самостоятельно. Первое, что замечает Чимин, — плачущего папу, а второе — злого отца. И омега не знает, что начать говорить. То ли просить прощения и оправдываться, то ли молча стоять и слушать. Не успевает он даже и рта раскрыть, как Амир тащит его на себе и крепко обнимает, слёзы текут по его щекам и попадают на Чимина, который уже сам готов разреветься, хотя не знает из-за чего. — Я же просил тебя не выходить, — плача, говорит Амир. Чимин что-то несвязно мычит и просит родителя успокоиться. Немного успокоившись, Амир отпускает сына и подходит к мужу, который чернее тучи. Чимин опускает голову и молчит. Знает, что виноват, но уже ничего нельзя исправить, а рассказать, куда он ходил, — не может, потому что тогда подарка не будет. — Иди к себе и не смей выходить из них ближайшие пару дней, — строго говорит Сончён. — Но ведь ничего страшного не… — Пока не произошло, Чимин, — кричит на него отец, и Чимин замирает в удивлении, это первый раз, когда тот повысил на него голос. — Когда этот Дьявол блуждает здесь, а ты сбегаешь, это страшно. — Какой ещё… — Иди к себе, — повторяет отец и показывает на дверь. Чимин, разозлившись, что-то ему кричит и выбегает. За ним тут же поспешил Эйдан, который тоже начал отчитывать омегу. — Уйди, приставучка, — шипит на него Чимин и перед самым носом закрывает дверь. Бета всё равно продолжает ему что-то говорить и уже после всех причитаний уходит. Омега не понимает, что творится и почему все так резко изменились. Ему плевать, что кто-то приезжает, что этот альфа может ему сделать? Это будет очень некрасиво с его стороны — тронуть омегу, тем более Чимин не из робких, если надо, то и сдачи даст, и этот альфа к себе отправится. Чимин сдирает с себя одежду, кладёт аккуратно на туалетный трюмо брошь, позволяя себе улыбнуться. Единственное, за что ему действительно стыдно, так это за слёзы папы. Амир никогда не позволял в их с братов присутствии себе лить слёзы, поэтому Чимин был крайне удивлён. Папа плачет в редких случаях. Он помнит момент из детства, когда рядом со старшим братом разорвался снаряд и омега находился чуть ли не при смерти, но всё обошлось испугом, и теперь он не слышит на левое ухо. Папа тогда сильно испугался, а Чимин за него, потому что думал, что тот сойдёт с ума, но Амир отошёл, но на пару прядей поседеть успел. Чимин старался до такого состояния папу не доводить, он дорожит его здоровьем, поэтому максимум, на что мог вывести его омега, — гнев, но в такие моменты Амир был больше смешным, чем злым и строгим родителем. Омега прячет подарок в ящик, сам снимает с себя украшения и идёт умыться. С этой утренней суматохой, он и про это забыл, и про еду, но есть сейчас хочется в последнюю очередь. Раз ему нельзя выходить из комнаты, то пусть так и будет, он найдёт и здесь себе занятие, тем более все дела на базаре он закончил, пару дней можно побыть и хорошим сыном. Чимин берёт книгу со стола и залезает на кровать, желая таким образом скоротать время, но ранний подъём и бессонная ночь делают своё дело и уже на третьей странице омегу клонит в сон, а на пятой он и вовсе засыпает. Ему ничего не снится. Разве что красные глаза и ужасный образ, от которого у Чимина мурашки. И пошевелиться не может, он обездвижен и теперь должен смотреть в глаза напротив, видеть гадкий оскал и слушать адский голос, который будто где-то уже слышал.

***

Он красив — первое, что думает о Чимине Чонгук. Он очень красив и это сводит разум Чонгука с ума. У него было много омег, он повидал не мало красоты, но этот. Его портрет и рядом не стоит с его реальной красотой. И она сводит сейчас Чонгука с ума, он борется сам с собой, ему хочется, чтобы эта красота была его, чтобы украшало его дворец и была рядом. Никакие богатства, никакие дорогие вина и омеги не сравнятся с тем, кого сегодня увидел Чонгук. Ангельский взгляд, нежные маленькие ручки, горящие карие глаза, которые искрились от каждого слова, даже разговаривает он на его языке, и Чонгук готов поклясться, что это самое лучшее произношение и акцент, который он слышал. А его улыбка, из-за которой его глаза в щёлочки превратились, полностью лишила Чонгука сил. Он не был слаб перед красотой, ценил прежде всего ум, но здесь особый случай. Здесь «хочется» и «надо» борются друг с другом. Хочется, до побеления костяшек хочется его себе, хочется подле себя посадить и не отпускать, чтобы украшал, Чонгук сам ему венец кровавый готов надеть. Но надо действовать по плану, надо убрать его, чтобы не мешал, лишить Паков всего, что у них есть. Пусть у них будет всё, но самое дорогое сокровище — это их сын, и Чонгук сейчас разрывается и впервые не знает, что делать. Слушать себя и всё-таки наплевать на красоту этого парня и его обаяние, или же поменять план и сделать по-другому. Альфа не знает, что его ждёт, но сейчас уверен, что идя в этот дворец, чтобы отомстить, он встретит свою верную смерть. Она будет в лице маленького хрупкого омеги, который еле доходит ему до плеча, но безумно красивого, ангельского, который может своей улыбкой заставить Чонгука усомниться в самом себе. И альфу это пугает. Если при первой встрече он так встрепенулся, то что будет дальше, как будет смотреть на него и что будет делать, ведь он пришёл покарать. Харам кричит, чтобы он не думал даже смотреть на омегу, шёл от него, следует закончить то, что начал, но Чонгук сомневается. Сейчас, въезжая через ворота и не слушая криков и слов толпы, он думает о нём. О том, чью жизнь сейчас разрушит. И он не понимает, почему думает об этом мальце, по-хорошему, надо его забыть, перестать терзать свои мысли и действовать, но он не может. В ноздрях всё отчётливее слышится запах утренней росы, цветов и свежести. И Чонгуку спокойнее от него становится. Харам затыкается, но только на время. Он должен сделать то, за чем пришёл. Пусть омега красив, образован, полностью в его вкусе, но он пришёл по его душу, значит, он её заберёт. О приезде Чона, конечно же, Сончён знал утром, поэтому повелел приготовить всё необходимое, потому альфа и переживал за сына, как бы Чимин случайно не повстречался с тем, но сейчас омега у себя, а он ждёт Чонгука, который с минуты на минуту прибудет к нему. И альфа предполагает, о чём будет их разговор, поэтому готовится. Чонгуку немного некомфортно, потому что рядом нет Хосока, который смог бы поддержать, но тот сейчас развлекается с Намджуном, и Чонгук надеется, что не увидит труп одного из них. Нажить хороших друзей таких, как Хосок, у Чонгука не получилось, поэтому в его отсутствие приходится быть предельно бдительным. Его встречают, как давнего друга, тепло и с почестями. — Не думал, что сам Чон Чонгук снизойдёт до нас, — смеясь, говорит Сончён и кланяется Чону, тот лишь немного склоняет голову в сторону Амира, в котором видит одну точную копию. — Я не мог не навестить старого друга, — отвечает Чонгук и проходит во дворец, где для них уже накрыли большой стол. — Так ты ещё и полвойска взял с собой, — шутит альфа и пропускает гостя первого. — Это так, для подстраховки, — улыбаясь, но на деле скалясь, объясняет Чонгук. — Ты хорошо подготовился, — смотрит на блюда Чонгук. Омега рядом чуть ли не трясётся от страха, желая налить ему вина, а Чонгук ещё внимательно смотрит, рассматривает, даже с прядкой волос решает поиграть. — Ну, ты пугаешь мне слуг, — пытается спасти бедного омегу Сончён, присаживаясь рядом с Чонгуком, самого гостя посадили во главе стола. Чонгук быстро теряет интерес к омеге, который наконец-то наполняет его кубок вином. — Они, наверное, ожидали меня увидеть выходящим из Ада, на коне из огня и с рогами, — смеётся Чонгук, но никому не смешно от его слов. — Что народ от страха не придумает, — пожимает плечами хозяин дворца и успокаивающе поглаживает мужа по руке, который бледнее Смерти сейчас. Он не столько Чонгука боится, как за Чимина переживает. Они уже придумали легенду, что омега уехал отсюда ещё вчера вечером, навестить брата, поэтому его нет. И Амир очень боится, что Чонгук прикажет каждую комнату здесь проверить и найти его сына. — Твой муж тоже меня боится, — нарезая кусок мясо, указывает на Амира Чонгук. Сончён отмахивается только. — Мой господин, как же я могу вас бояться, если вы мне ничего не сделали, — еле выговаривает омега, а Чонгук глаз с него своих чёрных не сводит. — Значит, чтобы меня начал бояться такой очаровательный омега, то мне обязательно что-то сделать для него? — выгнув бровь, спрашивает альфа и видит в глазах омеги не скрываемый страх. Чонгук приподнимает уголки губ, довольный результатом. — А всё-таки, — поглаживая ладонь супруга, продолжает Сончён. — Не просто же так решил навестить нас по старой дружбе. — Конечно не просто, — развалившись на стуле, говорит Чонгук. Он допивает своё вино и ему тут же его подливают. — Мне вот мои люди интересные вещи докладывают. — Что они тебе и не докладывают, небось страшные вещи, представить не могу, — Чонгук сначала тихо, а потом уже громче начинает смеяться, да так, что все в зале сжались от гнетущей ауры альфы. Все хотят убраться отсюда, только бы не слышать этот смех. — Да, ты прав, — утирает невидимые слёзы Чонгук и вновь становится серьёзным. — Так вот, они сказали, что некий Пак Сончён и ещё несколько близлежащих городов решили против меня смуту сеять, — лицо Сончёна нисколько не изменилось, в отличие от Амира, которому всё хуже становится. — Кроме того, — радостно продолжает альфа, Харам которого встрепенулся, сейчас начнётся самое интересное. — От меня утаивали немалую сумму денег, которая каждые два месяца должна привозиться отсюда. Я вот долго думал, — хмурится альфа, накалывая кусок мяса и сидя с ним в правой руке. — Кто же это такой Пак Сончён, неужели мой старый друг, а потом озарение пришло, — Чонгук отправляет несчастный кусочек в рот и поднимается на ноги. — Тебе конец, ты же понимаешь? — люди Чонгука сильнее сжимать стали свои мечи, пока они ждут приказа. — Прознал-таки, — спокойно отвечает Сончён и просит Амира уйти. — Ну нет, как же я могу отпустить такое очаровательное создание, — скалится Чонгук и подходит к омеге. Сончён быстро поднимается на ноги, чтобы не позволить даже пальцем тронуть его мужа, но он тут же оказывается стоять на коленях воинами Чона. — Чёрт бы тебя побрал, не трогай моего мужа, — кричит ему альфа, но Чонгук будто не слышит. Он смотрит лишь на плохо скрываемый страх на дне чужих глаз, и ему это нравится. — Сын твой где? — спрашивает, становясь вплотную, омегу. Амир весь сжимается и еле рот раскрывает. — Его нет во дворце, — шепчет омега, а Чонгуку только интереснее становится. Он резко хватает омегу за волосы и тянет вниз, игнорируя проклятья и шипение в свою сторону. — Ты не понял моего вопроса? Я спрашиваю, где твой младший сын, — омега вертит головой, а у Чонгука терпение на исходе. Он здесь, он его чувствует, тот совсем рядом. — Найди мне омегу, — поворачивается он к стоящему слева от него альфе, а сам, небрежно отбросив омегу подходит к стулу и садится на него, со скучающим взглядом смотря на Сончёна. — Ты сам виноват в том, что происходит. Ты решил пойти против меня, но не учёл, что если я играю, то всегда выхожу победителем, — подмигивает ему Чонгук и поворачивается в сторону двери, ждя долгожданный подарок.

***

Чимин проснулся не из-за шума, а из-за Эйдана, который его тормошил, заставляя проснуться. Омега отмахивался от него, желая продолжить, но его резко остановило ржание коней за окном и много странных голосов. Он подрывается с кровати, путается в одеяле и чуть ли не падает. Эйдан что-то ему говорит, что-то надо делать быстрее, а то будет поздно, а омега замирает, увидев в их дворе несчитанное количество воинов, которые блуждали в разные стороны, спокойно пили и ловили омег. Чимин поворачивается к бете, пытаясь найти ответ. — Мой господин, вас нужно спрятать, — отвечает ему бета. Чимин смотрит на него и не может поверить. — Ты хочешь, чтобы я прятался? — повышает на него голос омега. — От кого? От того, кто приехал? — Мой господин, это не тот человек, если его так можно назвать, кому можно перечить и огрызаться, давайте я вас отведу в укрытие и… — Да ты с ума сошёл, — скидывает его руку Чимин. — Что ты несёшь, — всё так же крича, продолжает Чимин. — Конец света что ли настал от того, кто к нам приехал? — Чимин заходит внутрь покоев и начинает думать. Бета плетётся следом, снова говоря одно и то же. Чимин кидает в него подушу, прося замолчать, а сам начинает вытаскивать свою одежду. — Что вы… — Я выйду к этому чудищу, поздороваюсь и голову откушу, — Чимин стягивает с себя штаны и берёт другие. Он просит помочь бету, но тот молчит и от шока отходит. Чимин тянется к белой блузе, чтобы завершить свой небесный образ, но двери резко распахиваются и в проёме появляется воин. Он ничего не говорит, увидев Чимина, сразу идёт к нему, но ему дорогу преграждает бета. — Только тронь, — Чимин смотрит на непонятно откуда взявшийся ножик в руке старшего и зачем-то вспоминает, что он ему им нарезал вчера фрукты, Чимин даже поворачивает взгляд к тем самым фруктам, ничего не слыша. В следующую минуту уже он борется с непонятным воином и со всей силы бьёт его, но, кажется, тому плевать, плевать и на то, что омега без верха, в одних только штанах. Он видит Эйдана, которого отшвырнули к стене и который кажется не нашёл сил подняться. Чимин вырывается, кричит, даже кусаться пробует, но его не трогают, не слушают, не отвечают. В голове тысячи разных мыслей, и каждая хуже другой. Как же его родители? Если эти люди пришли сюда, если они настолько плохие, то что с отцом, а с папой? И Чимин больше всего переживает за последнего, у него сердце предательски сжимается, стоит сейчас подумать о папе, который слёзы проливает. Он не знает, куда его несут, к кому его несут, но омега знает точно, что тот, кого он сейчас увидит, станет его врагом на всю жизнь и после омега будет его всю жизнь проклинать. Омега никогда в подобные ситуации не попадал, его всегда уберегали от всех сплетен, войн, он не знает, что такое смерть, что такое запах крови, но почему-то сегодня он отчётливо слышит этот запах. Он видит знакомых слуг, рядом с которыми неизвестные люди стоят. По мере того, как они ко второму залу приближаются, Чимин сжимается, чужой страх на себе отчётливее ощущает, даже не свой. Его грубо затаскивают в зал и он сразу же впивается взглядом не в стоячего на коленях отца, ни во всю рыдающего папу, а в чужие глаза напротив, которые уже сегодня видел. Он смотрит на него, без сожаления, скорее, скучающе, только Чонгук знает, как ему сейчас приятно видеть перед собой такую картину. Он снова его видит, снова может любоваться его нежным, аккуратным телом. Тем более омега наполовину раздет и он может оценить его худобу, Чонгук борет в себе дикое желание его потрогать. Будто бы специально его явили в таком образе, не только радуя Чона, но и распаляя. Перед ним самое красивое создание, от которого злостью и гневом пахнет, но только для Чонгука он пахнет свежестью и шлейфом из цветов. Чимина пытаются поставить на колени, но тот выбивает из рук, кусается, а Чонгука это всё веселит. — Надо же, какой колючий, — улыбается Чонгук, удобнее устроившись на стуле. Он даже забывает, что подле него стоит сильно избитый им же Сончён, находившийся в полуживом состоянии. Это ничто, по сравнению с тем, что он сейчас видит перед собой. — Терас, — кричит омега и хмурится. А Чонгук удивляется, почему он с ним не говорит на его языке, ведь знает. — Се Мисо, варварос! — кричит омега, а Чонгук смеётся. — Конечно, я варвар, я это понял, но отчего не говоришь со мной на моём языке? — подходит к нему и присаживается на корточки рядом. — А должен? — шипит Чимин, пытаясь вырвать руки, тот громила, который вёл его, мало того, что поставил его на колени, так ещё и руки связал. — Так лучше, — Чонгук убирает за ухо выпавшие прядки, а Чимин вертит головой, только что бы его не касались эти руки. — Отпусти мою семью, — сквозь стиснутые зубы говорит омега и косится на отца, на котором живого места уже нет. Чимин как бы не старался это игнорировать, но его голос предательски дрожит, а слушать всхлипы папы ещё больнее. — Почему? Почему я должен помиловать семью предателей? — Чимин начинает злиться и, не желая терпеть такое отношение к своей семье, со всей силы бьёт Чонгука лбом в нос, альфа лишь немного отшатывается в сторону, а Чимин зло скалится. Но он тут же жалеет, что тронул того, потому что силы у Чонгука сильнее, Чимин это по количеству крови во рту чувствует. Щека нещадно горит, кажется, что всё лицо онемело от боли. Чимин заваливается набок, но его тут же поднимает Чонгук, вновь усаживая напротив себя. Омеге понадобилось пара минут, чтобы прийти в себя и не отключиться. — Не нужно было этого делать, — пытается вложить нежность в голос Чонгук и сам с губ убирает кровь. — Убери свои руки, ублюдок, — Чимин ни на сантиметр не отодвигается, у Чонгука хватка железная. — Знаешь, человек, который столько раз трогал меня, давно был бы уже мёртв, но я, — альфа проводит пальцами по губам Чимина, размазывая слюну, перемешанную с кровью. — Я слишком щедр сегодня, ты не умрёшь, — Чимин хмыкает, продолжая зло косится на Чонгука. — Но умрут все остальные в этом дворце, включая твоих родителей, — спокойно закачивает Чон, и Чимин срывается. Он резко подскакивает на ноги и с голыми руками бросается на альфу, который, конечно же, перехватывает его и лицом вжимает в пол. — Глупо, очень глупо, — начинает выходить из себя Чонгук. Он думал, что быстро здесь всё закончит, но в итоге сидит столько времени и никак не может оторваться от этого паренька, к которому непонятная тяга. — Пора с этим заканчивать, — Чонгук показывает на Чимина своим людям и просит того забрать и немного побыть свидетелем. — Ты же знаешь, что я коллекционер? — спрашивает он у Сончёна, который всё ещё находит силы как-то шевелиться и чуть привстаёт даже, но его тут же возвращают на место. Амир, которого держал только один воин, умоляет оставить мужа и сына. — У тебя же должно быть сердце, пожалуйста, — плачет омега, и Чонгуку даже жаль его становится. Он смотрит на Чимина, который кричит и просит его отпустить, чтобы он смог побить Чонгука, потом снова на Амира. — Откуда ему взяться у чудовища, — подмигивает ему альфа. — Чтобы не осталось ни одной живой души во дворце, каждого убить, — начинает наконец раздавать указания. — Омегу просто пустити по кругу, — кивает он на Амира. — А с тобой я лично разберусь, — достав из-за пазухи нож, шепчет Чонгук альфе. — Нет, — вопит Чимин, и Чонгук даже отвлекается. Омега не может видеть, как страдают его любимые, не может слышать эти крики, которые доносятся из коридора, не может чувствовать запах крови, что вбился прямо в ноздри. Чимин смотрит на папу, которого окружило сразу трое, смотрит на отца, возле которого стоит Чонгук с кинжалом. Он должен как-то спасти их. — Пожалуйста, оставь их, давай я сделаю всё, что ты захочешь, давай ты заберёшь меня, все драгоценности, но оставь моих родителей, прошу, — старается не зарыдать омега и не забыть с испуга слова. — Ты не думаешь, что это слишком мало? — вдруг отвлекается Чонгук и подходит к Чимину. — Ты хочешь отдать себя, а я сохраняю жизнь предателям? — Мои родители не… — Чимин замолкает, если сейчас продолжит это говорить, то всё повторится и точно не будет больше возможности. — А ты подумай сам, ты ведь можешь забрать меня как трофей, насильно лишить нашу империю её главного богатства. Я ведь знаю, что я того стою, знаю, что я тебе интересен, — голос немного дрожит, но Чимин держится из последних сил. Чонгук так близко, что он задыхается от его запаха, век бы его не слышать. — Знаешь и пользуешься этим, — облизывает пересохшие губы Чонгук, глаз не сводя с Чимина. Хочется и он практически себя предлагает, но альфа поступает по-другому. — Заканчивайте собирать деньги, омегу берём с собой, — Чимин не знает, сработал ли его план или нет. Его просто утаскивают, по кровавому коридору волокут, а он последний раз встречается взглядом с папой и губами шепчет, что любит его. Стоило омеге убраться из поля зрения Чонгука, как он возвращается к Сончёну. — Тебе очень повезло иметь такого сыночка, его мозги, считай, уберегли вас. Я прикажу отрубать тебе по пальцам на правой руке, а потом и вовсе всю руку, и это будет тебе наказанием за предательство, но это не значит, что это конец. Пока тебя будет мучить боль от ран, твоего мужа будут трахать мои люди, а потом поставят метку шлюхи, — напоследок Чонгук плюёт ему в лицо и собирается уходить, как слышит себе вслед: — Ты пожалеешь об этом, тебе воздастся за все твои дела, Чонгук, ты пожалеешь, что на свет появился, — Чонгук останавливается, начинает громко смеяться и просит начать пытку только после того, как они двинутся. — Чонгук, — шепчет Амир, когда тот проходит мимо и которого скоро ожидает пытка. — Прошу, дай мне его увидеть ещё раз, я готов стерпеть всё, но дай посмотреть на моего ребёнка мне ещё разочек, прошу, — Чонгук долго смотрит на омегу, кого-то подзывает и приказывает идти в спальню Чимина, а после, взяв Амира лично за руку, повёл на выход. Чимина не успели далеко увести, потому что он смог несколько раз вырваться, ударить одного из воинов камнем, даже укусить и добежать до ворот, но его всё равно поймали и уже утаскивали, как появился Чонгук. Чимин вновь вырывается, но что бы обняться с папой. Амир обнимает его так, будто это последняя их встреча, будто не увидятся. И Чимину кажется, что это так, но он не хочет даже думать об этом, не позволяя слёзам литься, обнимает папу в ответ и просит держаться. — Он отменил приказ, не беспокойся, с нами всё будет хорошо, — омега целует Чимина в лоб, прежде чем их разлучили. Чимин больше не сопротивляется, молча следит, как папа смотрит ему вслед и повторяет одно слово «люблю». — Ты даже после смерти будешь мне должен, — хмыкает Чонгук и поправляет руки. — Поверь, то, что с тобой сделают мои люди, — минимум тех пыток, которые испытывают омеги предателей. Тебе повезло, что вы с ним похожи, иначе я бы тебя приказал тут же живьём закопать, — Чонгук идёт к приготовленному коню и, взобравшись, не смотря на омегу, уезжает. Сердце. У Амира только что сердце забрали.

***

Чонгук идёт впереди войска, но ему так хочется идти в центре, чтобы любоваться своим главным сокровищем. Только к ночи загрузили оставшиеся повозки золотом, утварью и людьми, потому что Чонгуку нужны новые мастера. Чимин едет в паланкине, со связанными руками и благо не с заклеенным ртом, потому что поток мата, лившийся в сторону Чонгука не прекращался долго, пока тот не заткнул его, пригрозив, что в любой момент может отдать приказ дворец на головы его родителей обрушить, поэтому омега и замолчал. Правда руки болели, верёвки неприятно стягивали кожу и уже видны покраснения, первое время Чимин пытался развязать их, но его предупредили, что вместо верёвки наденут на него цепь, выбирая между этим, Чимин решил, что верёвка вполне ему подходит. Омега, немного оттопырив заслонку паланкина, с грустью смотрел, как они удаляются, как всё дальше оказывается его дом, как далеко находятся его родители. Зато они живы, — думает Чимин, это единственное, что его успокаивает и не даёт сорваться. Ему бы сейчас расплакаться, начать кричать во всё горло, но он не может, не получается, он выдавливает из себя слёзы, но делает себе только хуже. Он был уверен, что заплачет дома, но сдержался, а сейчас даже нет сил попусту лить слёзы, ведь это не вернёт его обратно, не сможет помочь в беде и спасти от этого чёртова Демона, или Дьявола, Чимин уже запутался в его прозвищах. Он видел его сегодня в лавке, он ему даже понравился, он выглядел простым, дружелюбным, попросил его помочь, и Чимин согласился, но он ведь не знал, что за чудовище тогда стояло рядом с ним. Омега с улыбкой и гордостью начал рассказывать про подарок папе, который теперь не подарит, прощаясь с этим альфой, он думал, что было бы неплохо вновь повидаться с ним, но не при таких обстоятельствах, когда семье угрожает опасность, когда половина лица синяя из-за удара, а руки саднят. Чимин не хотел и не думал о таком. Он рос спокойно, любит папу, отца, своего брата, за которого сейчас тоже переживает, не сделает ли Чонгук что-то ему, ведь у него маленький сын и любящий муж. А у Чимина теперь ничего из этого не будет. Чимин даже не знает, куда его везут, может, вообще сейчас выбросят, хотя этот вариант отпал сразу, потому что он чувствует открытый интерес к себе со стороны альфы, убить он может и не убьёт, но будет что-то страшное, Чимин это знает, и пока ему не страшно, он вступил с ним в настоящую битву только один раз, сколько их ещё будет, Чимин не хочет об этом думать. У него была прекрасная беззаботная жизнь, он был жизнерадостным и любил улыбаться. Сейчас, смотря на свои руки, изодранное тело и слыша хриплый голос, омега понимает, что один день разделил его жизнь. Будто сегодня что-то решилось для Чимина, навеки изменило, поставив отпечаток. Что случится с ним по приезде? Куда его заберут? Будет ли ещё Чонгук его трогать? И это только первые вопросы, которые волнуют Чимина. Его забрали, точнее он сам себя предложил, словно он товар, который запросто можно взять себе, даже не заплатив, но Чимин не мог по-другому, он был в отчаянии, ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы спасти своих родных. Омеге надо ещё поговорить насчёт старшего брата, всё ли с ним будет хорошо. С другой стороны, если он сейчас напомнит Чонгуку, то альфа может назло ему сделать больно, поэтому стоит подождать и найти нужный момент. Первый раз они останавливаются, когда уже было совсем темно. Чимин никуда не выходит, еду не ест, только просит себе воды. Не принимает он еду не потому, что ему противно брать с рук этого мерзавца её, а больше потому, что его попусту тошнит и ничего не лезет в горло, пусть желудок и требует пищи, Чимин её не даст, потому что точно знает, что его вырвет. Ему дали его же одежду, поэтому сейчас Чимин смог закончить свой небесный образ, сидя в белой блузе, расшитой серебряными нитями. Только вот никто его от холода не спас, одежды не предлагает, а просить какую-нибудь накидку или шубу Чимин не сможет, поэтому он согревает руки своим дыханием и горячим супом, который ему принесли. Он одного запаха еды мутит, но зато тепло, Чимин ради этого тепла потерпит. Чонгук к нему не подходил, но омега чувствовал его близкое присутствие и слышал его, тот разговаривал со своими людьми. Любопытство, взявшее вверх, позволило Чимину столкнуться с ночными глазами вновь, и омега готов был не убирать этого взгляда, но ему пришлось, потому что всплывал весь тот ужас, который его сегодня постиг. Он отдаёт нетронутую тарелку с супом, рядом выдыхают, и Чимину даже не жаль, наверное, им выговор сам господин сделает за то, что не могут омегу накормить, но Чимину плевать. Сам альфа не настаивает, что хорошо, лишний раз его видеть и слышать не хочется, а если ещё тот насильно заставит есть, то это конец для омеги. Очень хочется выйти, размять затёкшие конечности и немного подышать свежим воздухом, хотя воздух давно не чист, он пропах кровью. Омега зарывается носом в своих колени и греет их. Пусть он умрёт от холода, быстрее избавится от вида этой наглой рожи. Омеге бы поспать, что он и хочет, но не может себе этого позволить, потому что все мысли дома. Как они там, что сейчас делают, думают ли про него, смогут ли начать жизнь без него. Чимин верит словам папы, что Чонгук отменил приказ, значит, с ними всё будет хорошо, а это единственное, что нужно сейчас омеге. К нему кто-то стучится, Чимин немного недоверчиво косится, а в следующий момент замирает. Он стоит перед ним, переодетый и радостный. Омега поджимает ноги под себя и отворачивается. — Ну, пташка, иди сюда я тебе руки развяжу, — Чонгук достаёт тот самый кинжал, который приставлял в горлу Сончёна и тянется к рукам омеги. Чимин сидит смирно, но на альфу не смотрит, точнее на кинжал. Омега чуть ли не стонет, когда руки оказываются развязанными, он долго их массирует, прикрывает глаза от радости, ибо так хорошо. Он готов уже был выпалить «спасибо», но вовремя останавливается. — Пошли к костру, погреешься, а то так замёрзнешь, — протягивает ему руку Чонгук, но Чимин не реагирует даже. — Мне твоё тепло не нужно, — по слогам произносит Чимин и наконец смотрит на него. Показывает, что не боится, что не так страшен, как его рисуют, а Чонгуку нравится. Он чувствует чужой страх, борющийся с силой, омега не так прост, как показался. Он забавный, интересный, его бы усмирить и получился бы идеальный омега, который подошёл бы Чону, но этим он займётся дома. Таких омег у него ещё не было, от этого и интереснее будет ломать. — Хочешь умереть от холода и голода? Пошли, пташка, — второй раз приказывает альфа, а Чимин толкает его в грудь, прося уйти. — Лучше от этого сдохнуть, чем просить тебя погреться, — омега отворачивается от него и молчит. Чонгук уважает его решение, поэтому встаёт и уходит. Сейчас нет сил возиться с ним, поэтому он идёт к себе в шатёр обдумать кое-какие вопросы. Теперь Чимину только холодную еду приносят, воду будто специально изо льда делают, поэтому омега уже и не пьёт, а только трясётся от холода, он просит день скорее наступить, хоть немного погреться в тепле солнца, но даже природа глуха к нему, случается дождь, но Чонгук приказал не останавливаться ещё какое-то время, а идти, только спустя часов пять под проливным дождём они останавливаются. Чимина трясёт, он не выходит и никого не зовёт, а так хочется. Хочется, чтобы ему принесли горячего чая или молока с мёдом, но этому не бывать, он вынужден стучать зубами и пытаться себя согреть. Однако жар приходит сам, весьма неожиданно и с ужасными болями. Чимин уже проклинает своё рождение, свою судьбу за то, что так поступает с ним. Его течка не могла начаться сейчас, именно сейчас, когда он окружён несколькими тысячами воинов и своим главным палачом, который точно его скоро учует. Омега кусает себя за ребро ладони, но молчит, не скулит, не стонет, потому что он тогда точно услышит, а из-за дождя, может, и обоняние пропадёт. Только вот Чимин очень сильно ошибался, когда думал, что Чонгук его не почувствует и не услышит. У того буквально отключилось всё вокруг, он не слышал ни дождя, ни вопросов в свою сторону, он только и мог вдыхать запах рассвета, свежести и весенних цветов. И альфа нарадоваться себе не может, своей удачи не верит. Долго не решается подойти и забрать его, он бы всё равно взял строптивого омегу и унёс к себе, не позволил сидеть под дождём, но сейчас иные обстоятельства. Чонгук медленно, чтобы не спугнуть свою жертву, приближается. По мере того, как он приближается, ему самому хуже делается. В мелкую дрожь бросает, жилка на шее начинает пульсировать, а желание увеличивается. Он рядом с ним, он в нескольких шагах от него, стоит просто забрать его и утащить за собой. И Чонгук это и делает. — Пошёл прочь, — шипит на него омега и вырывается, но в его состоянии глупо противостоять альфе. — Какой у тебя запах, — водит носом по его шее Чонгук и быстрыми шагами идёт в свой шатёр, чтобы спасти того от дождя. — Пусти, или я тебя убью, — всё-таки борется омега и пытается слезть с его рук. Чонгук опускает его на ковёр, застеленный шубами и начинает сдирать одежду с омеги. — Нет, не смей, — орёт Чимин, на что Чонгук закатывает глаза. Он мешает ему, даже верх не удаётся снять. Альфа перехватывает руки и заносит их над головой омеги, нависая сверху. — Я тебе ничего не сделаю, раздену, чтобы согреть, — объясняет Чонгук, которому хочется, очень хочется прикоснуться к нему прямо сейчас, попробовать. Он от этого запаха с ума сходит, как бы не подох, шуткой думает. Он расправляется с одеждой Чимина и старается не задерживать взгляд на его голом теле. За всё это время, пока он старался его раздеть, Чимин бил его ногами по спине, хотел укусить и уже почти ударил по щеке, но альфа вовремя перехватил руку. Чонгуку везёт, ведь омега почти крошечный. Он закутывает омегу в одеяло и кладёт на мягкие шубы. — Жарко, — канючит Чимин, пока Чонгук сдирает с себя рубашку, оставаясь в одних штанах. Он не спорит. Очень жарко. Он садится рядом, пока Чимин пытается от него отползти, но только оперевшись на руки, он вновь валится. Омега просит его оставить, не трогать, рычит на Чонгука, а тот молча наблюдает за ним, как тот мучается. Альфа просит вызвать к себе лекаря немедленно. Тот приходит почти сразу и понимает, зачем вызвал его господин. — Я могу дать ему отвар, который на время снимет боль и он тогда сможет заснуть, но это на время и много его пить нельзя, знайте, мой господин, — возится немолодой омега в своей сумке и достаёт флакон с полупрозрачной жидкостью. — Посмотри, не заболел ли он вдобавок? — просит Чонгук и отходит в сторону, пока лекарь делает своё дело. Точнее пытается, Чимину кажется, что на него со всех сторон нападают, поэтому пытается бороться. — С ним всё хорошо, мой господин, — тяжело выдыхает омега, вставая. — Со мной всё прекрасно, только с вами, уродами, всё не так, — ругается Чимин, Чонгук просит лекаря удалиться, а сам, взяв бутыль подходит к Чимину, который сквозь белую пелену видит эти чёртовы глаза. — Ты сейчас откроешь рот и выпьешь это, а если нет, то я разобью тебе зубы или разорву глотку, но волью, — Чимин хмыкает и назло смыкает свои губы, испытывая терпение Чонгука. — Что? Удивлён, что я не прошу трахнуть меня? — вылезает из вороха одеял омега и присаживается на колени, оперевшись на них руками. — Я тебя сейчас трахну, если ты не спрячешь свой очаровательный течный зад, — сквозь зубы говорит Чонгук, терпение которого на исходе. Чимин игриво улыбается, сам тянется к альфе, а Чонгук не шевелится. Чимин кладёт руки на его шею и находится в паре сантиметров от его губ. — Пошёл ты, — облизнув его губы, шепчет Чимин, когда Чонгук заламывает ему руку, выбивая небольшой ножик. Хитрая бестия, которая успела стащить ножик, пока он переодевался. — Подло, — навалившись сверху, рычит Чонгук. — Весь в свою семейку, — открыв пузырёк, продолжает альфа. — Не смей, иначе, — Чонгук быстро заливает ему в рот неприятного отвара, чтобы не только его заткнуть, но и наконец-то немного самому успокоиться. Чимин долго кашляет, слюна стекает по подбородку, и омега убирает её рукой. Чонгук всё-таки настоятельно просит Чимина прикрыть свою наготу, но тот, решив идти до конца, наоборот, откидывает от себя всё, чем можно укрыться и, повернувшись задом, тихонько постанывает. — Какая ты шлюха, — плюёт ему Чонгук, накрывая сверху одеялом, Чимин кричит, противится, но тот обещает переломать ему все пальцы, если тот не замолчит. Омега верит, поэтому замолкает. Замолкает и Харам. Лекарь не соврал, Чимин немного успокоился и теперь сопит под боком своего врага. Чонгук перебирает бумаги, что-то пишет, радуется принесённому письму. Намджун с Хосоком одержали блестящую победу. Головы неверных везут ему в качестве трофея. Теперь Чонгук спокоен, карательные походы завершены, он выполнил намеченное. Только в его план не входил один пункт, крошечный такой, но не менее важный. Этот омега. Он ему интересен, это пока единственное, что может о нём сказать Чонгук. Сейчас тот чуть его ножом не проткнул, недавно вообще в лицо ударил, а сколько ещё разных попыток было. Чонгук видит его больше недели и он думает, что если бы лишился его сейчас, если бы не забрал, то точно бы вернулся. Странно, поистине неизведанное чувство сейчас рождается в нём. У него никогда такого не было. Чонгук из своих походов привозит много омег, но сейчас даже не думал об этом, Чимин единственный, кого он забрал и сейчас везёт домой. Чонгук не понимает, как мог так забыться, как, взяв столько сундуков с золотом и другими дорогими вещами, он забрал только одного омегу. Так ещё и постоянно манит эта пташка к себе, поэтому всё своё настроение и резкую смену плана альфа списывает на дурманящий запах, от которого голова кругом ходит, если бы это было его любимое вино, то он готов был испить его до дна. Бойкий, маленький, хилый и худющий омега, который его не боится, когда другие правители трясутся от страха при его появлении. Это дико для альфы, ведь он привык, что омеги его слушают, выполняют любое его желание, но этот совсем другой. Непослушный, колючий, еле говорящий на его языке и ужасно красивый. Чонгук решает, что красота тоже повлияла на все его решения. Теперь у него будет драгоценность, которой свет никогда не видел и которое будет украшать его дворец. Чонгук рад такой находке, только вот вряд ли омега захочет украшать его дворец и быть в нём. Альфа понимает, что тот согласился только для того, чтобы спасти родных, поэтому стоит тому оказаться там, начнётся настоящая борьба. Интересно за ним ещё понаблюдать, попробовать, посмотреть на свою выдержку и силу. Омега не прост, характер очень тяжёлый и обычно таким приходится тяжело в гареме, поэтому Чонгук просит его быть сильным и никого не бояться, зная его ядовитые колючки, он все их на врагов направит. Омега мычит во сне и переворачивается лицом к Чонгуку. Хочется прилечь рядом, прижать к себе горячее тело и носом вдыхать вкусный аромат, только альфа не может, сам себе не позволяет, пока он только наблюдатель. Чонгук заканчивает писать и, отставив всё необходимое, протирает глаза и поворачивается к Чимину, который нравится ему больше спящим. Он спокойный, тихий, не старается его убить. Чонгук тянется рукой к его щеке и нежно поглаживает. Кожа гладкая, аккуратное личико будто создано для его ладоней. Чимин дёргает носом и, учуяв что-то, отворачивается, даже во сне с ним борется, только вот альфа не знает, как самому Чимину плохо от его запаха. Чонгук выглядывает на улицу и понимает, что дождь не утихает, но стоило ему отойти, как рядом послышалось пищание, похожее на щебетание, как показалось Чонгуку. Альфа оборачивается и видит, как рука Чимина рыскает в поиске чего-то. — Пташка, да ты сведёшь меня с ума. Станешь мне погибелью, — садясь рядом, тихо говорит Чонгук, а Чимин, довольный, что запах вернулся, снова успокаивается. Он не тянется к нему, не просит дать руку, ему просто хорошо от его запаха, он его успокаивает. Как бы моей не стал.