Сердце Монстра

Чимин медленно разлепляет глаза и пытается прийти в себя. Повсюду очень тихо, рядом никого нет. Чимин аккуратно приподнимается, постанывая, и осматривается. Он не помнит чётко, как сюда попал, но по запаху и по воспоминаниям от чужих касаний, омега понимает, что принёс его сам Чонгук. Только от одного имени омегу начинает мутить, поэтому он вновь ложится и накрывается. Здесь ему тепло, здесь ему хорошо, как бы прискорбно ни было это признавать. Каким-то странным образом, но Чимину нравится запах, который витает вокруг, он будто его успокаивает. Омега списывает это всё на своё состояние, которое не улучшается, ему до сих пор больно и он готов кричать о боли, но впервые сдерживает себя и свою природу, чтобы показать этому наглому альфе, что ему не плохо и он вполне сильный соперник. Чимин замирает, когда слышит шум изнутри, но даже не пытается сделать вид, что спит, наоборот, он присаживается, прикрывает свой низ и, устроившись поудобнее, ждёт его. Вот только Чонгук не спешит заходить, он будто специально изводит омегу, который держится из последних сил. Плюнув на всё и так не дождавшись альфу, Чимин ложится на живот и тихо, чтобы слышно никому не было, постанывает. Он ничего не сделает со своей природой, идти против неё, перехитрить почти невозможно, Чимин и так, как только раскрыл глаза, старался игнорировать боль внизу живота, но сейчас это просто невыносимо, сейчас он идёт против себя же. Омега медленно опускает к своему стоящему члену и сжимает его. Самому противно от того, что делает, а в особенности место. Он у врага в стане, у него течка и тело просит альфу, вот только разум Чимин старается сохранять, поэтому не поддаётся. Снять напряжение не удалось, не прошло и минуты, как всё вновь начало зудеть и просить к себе внимания. Чимин в голос готов закричать, только что бы хоть как-то это унять, но ничего не помогает, собственная рука только на жалкие секунды помогает, когда на кону часы жутких страданий. Единственное, что омега не понимает, так это почему именно сейчас она началась, именно рядом с этим альфой. Чимин ненавидит его, всей душой желает ему смерти и не хочет ощущать его рядом с собой, не слышать этот запах, много запаха. Чимин зарывается носом в меха и протяжно стонет. Он нравится ему, не понимает, что это именно за запах, но он не хочет с ним расставаться. Чимин сильнее между ног сжимает всё, где есть его запах, и начинает тереться. Чертовски неправильно, это всё ужасно, но остановиться будет смерти подобно. — Легче? — Чимин не шевелится, кажется, даже не дышит. Он чувствует на себе чужой довольный взгляд. — Чего остановился, передо мной сейчас такая картина была, — если и можно было выбрать момент, когда можно умереть, то Чимин выбрал бы сейчас. — Чёрт, — выругивается Чимин и продолжает смирно лежать. — Знаешь, что я сейчас понял? — Чимин, естественно, молчит. — Что твои стоны хочется выбивать, — не слышать, только бы не слышать и не поддаваться, просит сам себя Чимин и не реагирует ни на одно слово альфы. — Только представь, — Чимин взвизгивает, когда на него сверху наваливается Чонгук. Чимин тут же начинает ёрзать, пытаться выбраться. — Ведь я могу тебе помочь, — продолжает Чонгук, держа Чимина в своих тисках. Он убирает ненужные вещи и облизывается, увидев аппетитную задницу. — Мои руки могут быть здесь, — широкая ладонь ложится на одну из половинок и сжимает. — Чтоб тебя, убери свои грязные руки, — рычит омега, которому становится всё противнее. — А мне кажется, что, — альфа грубо переворачивает омегу на спину и нависает сверху, смотря прямо в лицо. — Тебе очень даже нравится, — облизывая пересохшие губы, говорит Чонгук. — Да пошёл ты, — Чимин плюёт альфе в лицо и довольно хмыкает. Чонгук ничего не говорит, смотрит на него и этим самым добивает, он так же молча вытирает рукавом свою щёку. Вроде, Чимин сейчас должен ликовать, отомстил снова, но ему почему-то больнее становится. — Я предупреждал, — до Чимина поздно доходит сказанные слова. Он думал, что альфа снова даст ему пощёчину, но тот набрасывается на его губы и начинает те неистово целовать. Чимин не может поверить, он хочет убрать с себя альфу, бьёт его руками по плечам, но тот ни на сантиметр не сдвигается с места, вместо этого он перехватывает их и заносит над головой омеги. В первую встречу он грезил об этих губах, а теперь наслаждается ими. Они мягкие, приятные на вкус. Он грубо их мнёт, заставляет Чимина рот шире раскрывать, хочет больше попробовать, хочет всего попробовать. Омега беснует, кусается в ответ, крови его хочет, а Чонгук хмыкает, отвечает ему тем же, показывает, что ему это только в радость. Сладко, тягуче, по-настоящему прекрасно. Лучше губ он не пробовал, они ухоженные, большие и кровь с них сладкая, которой напиться невозможно. Чонгук не может оторваться от них, сильнее руки омеги сжимает над головой, боль тому принося, а себе наслаждение, давит своим телом, лишая воздуха. Омега ему не отвечает, только несвязно мычит и ногами бьёт но спине, пока альфа его губы рвёт. Он даже не кусает, кажется, что тот может их съесть, но у Чонгука нет этого пока в планах. Альфа медленно опускает одну руку, вложив чиминовы в одну свою. Это тело создано для него, сейчас перед ним оно такое горячее, идеальное, только и просит взять себя. Чонгук ведёт рукой по шее, заставляет Чимина содрогаться. Ему хорошо, ему нравится, даже если омега это отрицает, то природа берёт верх. Рука скользит ниже, поглаживает грудь и сжимает сосок, вызывая писк, и, полностью довольный такой реакцией, продолжает испытывать Чимина, ласкать его тело. — Да пусти ты, — выстанывает тот, дождавшись того момента, когда альфа оторвётся от его губ. — Какой же ты красивый, — продолжает альфа, припадая губами к шее и начиная её покусывать. — Ненавижу, отпусти сейчас же, — Чонгук затыкает рот ему рукой, показывая, что слушать не намерен. Он не отпускает, продолжает дальше выцеловывать грудь и из-под лобья глядит на покрасневшего омегу. Неимоверно приятно касаться желанного тела, чувствовать его тепло у себя на руках. Омега сопротивляется, хнычет, приказывает его отпустить, иначе голову откусит, но Чонгуку забавно, он не воспринимает его угрозы всерьёз, когда как тот лежит перед ним распятый и желанный. Страшно Чимин на него влияет, впервые так страшно становится, разум кричит, чтобы не подпускал, чтобы отпустил и не прикасался к нему, но не может Чонгук, его тянет к этому сокровищу. Он ему никто, несколько дней провёл с ним в дороге, своим присутствием душу травил. Становится очень жарко, жар усиливается с каждой секундой, как и желание. Перед Чонгуком лежит течный омега, который сопротивляется тому, чтобы ему помогли, и это у альфы впервые, впервые он берёт инициативу на себя, встречая сопротивление. Невыносимо. Хочется попробовать его всего и везде. — Хватит, — шепчет Чимин, почти сдавшись, но всё равно продолжая слабо противиться. — Замолчи, — Чонгук затыкает его новым поцелуем, и Чимин срывается. Он резко вырывает свои руки из чужого плена и кладёт их не шею мёртвой хваткой. Притягивает к себе ближе, позволяет вдоволь нарадоваться. Чонгук еле заметно приподнимает уголки губ. Сдался всё-таки. Чимин больно сжимает волосы, оттягивает те. Хочется сделать больнее, хочется показать всю свою ненависть, только вот она альфе кажется слаще любви. Чимин не сдерживается, отвечает на требовательный поцелуй, так же грубо, так же зверски, не давая шанса вдоволь напиться. Чимин сейчас не понимает, что делает. Ему вовсе не хочется этого, ему от этого легче и приятнее не становится, зато от самого себя противнее с каждым новым касанием. Он обнимает альфу за торс и начинает тереться об его одежду, распаляя. Если у того действительно такая хорошая выдержка, то он её сейчас проверит. Его не хотеть невозможно, Чонгук не представляет, как настолько прекрасного омегу можно не желать. Он, держа его на руках, понимает, что самое дорогое сокровище сейчас перед ним, его желание увеличивает, лично себя предлагает. Только у Чонгука другие планы, и они точно в омежьи не входят. — Невозможно оторваться от твоих губ, — слизывая бусинки крови на чиминовых губах, говорит альфа. — И я попробую обязательно всё твоё тело, но не здесь, — улыбается и кладёт омегу на спину вновь. — Чудовище, — стонет Чимин, боль которого снова возвращается, стоило альфе отпустить его. — Только тебе придётся слушать мои стоны ещё несколько дней, — хихикая и превозмогая боль, отвечает омега. Тебе же хуже будет, думает. Будет.

***

Чонгук встретился со своими друзьями тепло, они прибыли во дворец раньше него, поэтому альфа переживал, что от столицы ничего не останется, если двое альф будут там пребывать долгое время, поэтому он торопился, но не столько из-за боязни, сколько из-за желания узнать, как всё прошло и не возникло никаких ли трудностей. С омегой Чонгук больше не пересекался, тот не показывался ему на глаза, не хотел, но слышал поток ругательств в свой адрес, альфа понимал, что омега себе не изменяет и остаётся тем же. Чонгук его попробовал, не всего, что обидно и из-за чего желание сильнее разгорается. Не думать об этом бесноватом, диком, рушащим все представления омеге невозможно. Весь их путь Чонгук только и делал, что незаметно смотрел туда, где был омега, откуда не выходил и не желал видеть его. Он так же здраво принимал решения, раздавал указания, но когда оставался один, то мог позволить себе повспоминать один образ. Он лежал здесь, он трогал его и вдыхал его аромат, он зарывался носом в его волосы, он целовал сладкие губы. Интерес, повторяет про себя Чонгук, это единственное, почему тот так зависим от этого омеги. Стоит тому надоесть, разозлить его, так Чон про него и забудет. В нём есть всё, что ему нравится, а самое главное — его сила, его уверенность в своих действиях, Чимин не боится противостоять ему, не склоняет головы и говорит всё, что думает. Дорога измотала их обоих, вот если Чонгук этого не показывал, то Чимин наоборот. Его бесит, что альфа воспользовался его состоянием, пусть и Чимин сопротивлялся, но это не помогло, он до сих пор трёт губы, чтобы избавиться от чужих. Омега не видит его, хотел бы не слышать и не чувствовать его присутствие, но ведь знает, что тот рядом где-то бродит, вроде случайно подле его шатра останавливается, а Чимин уши затыкает, глаза жмурит, просит себя проснуться и не проживать этот кошмар. Альфа сообщил ему новость, которая не понравилась ему от слова совсем, они скоро прибудут во дворец, значит, у омеги начнётся другая жизнь, появятся новые, неизвестные люди, которые пока неизвестно как будут относиться к нему. Чимин старается не думать о жизни в гареме, о его устройстве. Он никогда в подобном не был, рос при родителях, границ никаких не ведал, а тут что-то новое. Чимин совсем про него не думает, точнее старается, в голове волей-неволей всплывает образ альфы, тело содрогается при воспоминаниях о чужих касаниях, о горячих на его коже губах и дурманящем запахе, вбившимся в ноздри. Чимин так и не понял, чем пахнет альфа, но от этого ещё ужаснее, ему становится интереснее. Но что-то хорошее происходило. Омега назло ему старался как можно громче показывать, насколько сильно ему плохо и как его тело требует к себе внимания. Это безумие. Омега не знает, чего ждать от приезда, как его примут и как отнесутся, здесь нет у него ни друзей, ни врагов. Пока что. Чимин старается сохранять спокойствие, не обращать внимание на чужое присутствие, он сам выбрал этот путь, он лично бросил себя в лапы этому чудищу, но сдаваться он не собирается. Никогда и ни за что. Оказавшись уже внутри, но ещё не поняв этого, омега начал нервничать. Сейчас начнётся новая жизнь и он либо выйдет отсюда победителем, либо побеждённым. Его куда-то выводят и грубо тащат за локоть. Догадаться легко, к кому именно его ведут. Чонгук стоит рядом с каким-то высоким красивым альфой, в глазах которого яркие пламени каждую секунду вспыхивают. — Мой главный трофей, — кивает на Чимина Чонгук, с которым пытаются справиться сразу двое. — Бесноватый, — улыбаясь, говорит Хосок, рассматривая кричащего омегу. — К тому же не воспитан, — он снова переводит взгляд на друга, который глаз от омеги оторвать не может. — Я лично займусь его воспитанием, — похлопывает его по плечу и разворачивается. — Пошли, хочу с твоим союзником тоже переговорить, — специально шутит Чонгук, ловя мгновенную реакцию от Аваза. — Он сейчас расскажет, — сквозь стиснутые зубы, говорит альфа. — А что же омега? — Пусть аппетит нагуливает, — ещё раз оглядывается на Чимина Чон и видит, как того наконец-то как-то ведут во дворец. — Я люблю диких пташек, — облизывая губы, подмигивает Чонгук, и они с Хосоком тоже заходят во дворец. Сначала альфа встретится с Намджуном, они побеседуют, обсудят общие моменты, вечером он навестит папу, с которым поужинает, эту традицию Чонгук не хочет нарушать. Альфа отдал нужные указания и подарки, которые он собрал для Юнги, уже заносятся в его покои. Тот будет точно счастлив, рассматривая их, а для Чонгука главное — улыбка брата. Сейчас, зайдя во дворец, Чонгук забывает минувшие дни и старается сконцентрироваться на будущих, думать об омеге губительно, поэтому до ночи альфа этого делать не будет. Его встречает довольный Намджун, который не успел дождаться друга и уже начал трапезу, он отметил, что ждал только его, Хосок на колкость ничего не ответил, он вдоволь насмотрелся и наслушался Намджуна в походе. Чонгук, сев на подушки и подтянув к себе кубок с вином, сразу его выпивает полностью. — Ну, из ваших писем я понял, что начинали вы неважно, — кривит рот Чонгук и начинает разделывать мясо, слуги снуют туда-сюда, подливая вина и становя блюда на стол. — Главное, как мы закончили, — поправляет его Намджун и хищно улыбается проходящему мимо омеге. — Ну тут моей вины нет, я предложил план, который кое-кто не оценил, — он переводит драконий взгляд на Аваза, который уже давно мысленно избавился от Намджуна. — Поподробнее, — добивает друга Чонгук и просит Намджуна продолжить, а тот и рад. — Сначала мы действовали по тактике Хосока и всё было успешно, пока не возникли проблемы, — Хосок ничего не говорит, сверлит взглядом собеседника и ждёт, пока ему дадут слово. — А потом оказывается, что воины Хосока не до конца проверили информацию, поэтому мы выставили меньше людей, чем нужно, тем самым понеся большие потери, но я позже всё исправил, — добавляет Намджун, заканчивая. — То, что ты использовал моих воинов, не значит, что я всё исправил, именно благодаря моим людям ты ещё сидишь здесь, а там прятался, как чёртов трус, — Хосок голоса не повышает, но в нём читается решимость и твёрдость. Слова задевают Намджуна и он уже было начал отвечать, если бы не вмешался Чонгук. — Прекратите оба, — строго смотрит он на друзей. — Вы оба талантливые полководцы, но иногда по вам этого не скажешь. Я прекрасно понимаю твоё недовольство, — смотрит на Хосока. — И твоё, — переводит взгляд на Намджуна. — Но я поставил вас вместе для того, чтобы одержать победу и понести минимум потерь. Я это и получил, пусть на начальном этапе всё складывалось не очень благополучно, — трое альф замолкают. Хосок отказывается от вина и еды, молча смотря то на Чонгука, то на Намджуна. — А что насчёт тебя? — нарушает тишину Намджун. — Что с Паками? — Младший сын сейчас у меня во дворце, — Намджун не верит своим глазам, а Хосок хмыкает, сразу получая предупреждающий взгляд от Чонгука. — Ты разместил сына предателя у себя? Ничего не понимаю, — качает головой альфа. — Я взял его как трофей, забрав себе, я показал, что подчинил их и вдобавок забрал их сына, а то, что творилось на их землях, думаю, не сложно догадаться, — Намджун хмыкает, понимая, что имеет в виду Чон. Альфы ещё долго общаются, Чонгуку интересно узнать всё, что происходило в его отсутствие, а главное, какой подарок они ему привезли. Хосок говорит, что они исполнили его просьбу, альфа просит занести в зал шкатулку. Чонгук в предвкушении облизывает губы, он точно знает, что ему сделали за подарок. И действительно, когда ему передали шкатулку и он её открыл, то обнаружил внутри череп в виде чаши. Альфа достал его, внимательно рассмотрел, посмотрел в пустые глазницы и вновь положил обратно. Подарок альфе понравился, он тут же приказал дать опробовать новую чашу своим псам, слуги, которые привыкли к таким неожиданностям, тут же вспохватились и исполнили приказ. Намджун извиняется, говорит, что хочет немного прогуляться, а то и так долго в помещении сидит. Чонгук его отпускает, желая прекрасно провести время, Хосок как раз ему расскажет про то, что творилось во дворце в его отсутствие. Альфа выходит наружу, разминая затёкшие конечности. Но его желание прогуляться тут же теряет смысл и он сразу же жалеет, что вышел, потому что тут же находит свою погибель. Она стоит и улыбается так ярко, что сегодняшние тучи разгоняет. Его смех пробивает альфу насквозь. Он боится подойти ближе, ему кажется, что сейчас, сделав шаг, он упустит его, тот исчезнет, ведь такая красота не должна попасть в злые руки, её надо хранить. Но он не уходит, так же стоит, смеётся и улыбается, смерти Намджуна хочет, он уверен. Альфа делает шаг, затем второй, ничего не происходит, тот остаётся стоять, где стоит, а Намджун только к цели подходит. Не могут небеса создать такую красоту и послать на землю, это точно происки Дьявола, специально для искушения послал это прекрасное создание, знает, что терпения и выдержки у Намджуна почти нет, потому он и привык брать сразу. Он почти рядом, совсем пара шагов разделяет его от этого сокровища, которое даже не видит его и не обращает внимания. Намджун подходит вплотную, чем пугает омегу. — Нельзя так тихо подкрадывается, — ругает его Юнги и возвращает своё внимание своему коню. Он недавно вернулся с небольшой прогулки, отлично провёл время и сейчас играет с Хайямом. — Прости, — извиняется альфа и кладёт руку на морду тычущегося в неё коня. — Эй, предатель, — обижается на него Юнги и отходит на два шага назад, забавно сморщив носик. Намджуна веселит его реакция, и он улыбается. — Кому-то смешно, а вот прикажу брату, — голову тебе отрубит, — зло хихикает Юнги. — Или Хосоку, — дополняет Намджун, пока Юнги как-то по-особенному реагирует на имя альфы. — Или ему, да, — улыбается, что не уходит и от Намджуна. Настоящий ребёнок, который даже эмоций своих скрывать не умеет, у которого на лице всё написано, возьми да прочти. — Так что, может, отправишься со мной как-нибудь на конную прогулку и я тебе покажу как правильно ездить? — Ну, — тянет Юнги и прикладывает пальчик к нижней губе. — Когда-нибудь, — это радует альфу. — Но не в этой жизни, — радость тут же сходит на нет. Юнги победно хихикает и приказывает отвести своего коня в стойло, а сам, попрощавшись с Намджуном, уходит прочь. Юнги ещё не знает, какой пожар распаляет внутри альфы.

***

— Нежишься? — подходит к Наилю, что до этого спокойно плавал себе в бассейне, его друг Шукри. — А почему нет? — томно вздыхая, спрашивает омега и подплывает к бортику. — К тому же мой господин вернулся, я должен хорошенько отдохнуть, — улыбается омега от мысли, что этой ночью сможет увидеться с Чоном и побыть с ним спустя такой длительный промежуток времени. — Ага, может сегодня кто-то и не попадёт к нему, — Наиль тут же серьёзнеет и своими змеиными глазами смотрит на друга, будто в любой момент сможет ядом прыскнуть. — Ты так не шути, — не говорит, а шипит омега, пока Шукри ему удивляется. — Никто, кроме меня, в эти покои не войдёт, а если и сможет, то это будет последний раз, — омега вылезает злой из воды и голышом подходит к полотенцу на лежаке. — Да какие шутки, ты бы его видел, красоты неописуемой, ангел словно, — снова говорит загадками друг, а Наиль выходит из себя. — Объясни уже нормально, — повышает на него тот голос, и Шукри, довольный тем, что сотворил, тут же начинает объяснять. — Наш господин привёз омегу, очень красивого омегу, ему отдельные покои выделили, слуг и тот неприкосновенен, потому что под личной защитой нашего императора, — быстро говорит Шукри, пока Наиль пытается собрать мысли воедино. — Что это за омега такой, если с ним так обращаются. Юонг знает? — Шукри пожимает плечами. — Я дождусь его действий, пока ничего не буду предпринимать, мне интересно, как тот отреагирует. — Точно разозлится, ведь омега ещё по-нашему не говорит. — Что? Какое-то чудо наш господин привёз, — качает головой Наиль и присаживается на лежак, прося себе лимонад. — Ничего, пока не буду голову свою забивать этим, мне нужно подготовиться к ночи.

***

Чимин над ними издевается, это ясно, как день. Он разводит руками и говорит на своём языке, что не понимает, что от него хотят, а все носятся перед ним, не зная, что делать. Омега уже начал веселье. Он тупо смотрит на слуг, которые стараются ему показать, что нужно переодеться, чтобы его осмотрел лекарь, нужно сходить помыться, но Чимин вертит головой и продолжает что-то непонятное говорить, а если до него кто-то начинает касаться, то он сыплет на них свои ругательства. Только за несколько часов Чимин смог поднять на уши весь дворец, каждому было интересно узнать, что это за чудной омега и почему все подле него носятся. Чимин думал, что сейчас вызовут Чонгука, но про него даже ничего не говорили, только между собой шептались, пытаясь понять, как достучаться до омеги. Брать силой этого строптивого почти невозможно, омега просто не даётся, а если и попробовать, то соберётся целая толпа, чтобы поглазеть. Чимина решили до вечера не трогать, даже если господин его вызовет, то будет время его подготовить, а пока надо подумать, что с ним делать дальше. Омега пользуется некоторой свободой, осматривается. Чонгук явно не поскупился, расположил его в роскошных покоях, они большие и просторные, есть балкон, Чимин понимает, что его расположили на четвёртом этаже и омеге интересно, сколько ещё этажей во дворце. Чимин благодарен высшим силам, что его не трогают и оставили одного, он может наконец-то побыть в тишине и отдохнуть с дороги, но его счастье длилось считанные секунды, потому что в покои входит непонятный омега, который, по всей видимости, имеет много власти, если ему слуги ничего не сказали и стража. — Он? — небрежно тычет он пальцем в Чимина, что уже не нравится омеге, тому отвечают кивком. — Хорошо, кто ты и откуда прибыл? — Чимин хмурит брови и складывает руки на груди. — Он что, немой? — спрашивает Юонг у слуг, те говорят, что разговорчив. — Отлично, почему тогда молчишь? — Я вас не понимаю, — издевательски тянет каждую гласную Чимин на своём языке. — Ну и что он сказал? — обращается сразу ко всем Юонг, на что ему отвечают, что скорее всего омега поздоровался и поприветствовал его, из-за этого Чимин прыскает себе в кулак. — Я же по глазам вижу, что ты меня понимаешь, — подходит ближе к нему омега. Чимин даже с места не двигается, зло смотрит на старшего и не думает сдаваться. — Сколько наглости, сколько прыткости, а отвечать мне не хотим. — Я вас не понимаю, идиоты, — улыбается омега. — Я не знаю, что ты говоришь, но если узнаю, что это что-то оскорбляющее, то сразу же полетишь в темницу. Я выбираю только лучших омег для моего сына, всякие непонятные ему не нужны. Скажите это своему сыну, который недавно оторваться от моих губ не мог, — думает Чимин и снова улыбается. Юонг ещё раз его предупреждает, но Чимин даже не дослушивает, садится с ногами на кровать и отворачивается от омеги. Юонг как ужаленный вылетает из покоев. — Что за чудо он привёз? — шипит он на слуг, которые бегут за ним. — Где Юнги? — вспоминает он резко про младшего омега. — Мой господин, он на конной прогулке, — отвечают ему. — Какой прогулке, я запретил ему, — кричит на них Юонг. — Всевышний, дай мне сил это выдержать, один немого омегу привозит, а второй запреты мои нарушает. — Мой господин, пожалуйста, не нервничайте, давайте я прикажу сделать для вас травяной отвар, вы успокоитесь. — Я успокоюсь тогда, когда мои дети будут меня слушать… Боже, — устало трёт виски Юонг и заходит к себе, вечером к нему придёт Чонгук, нужно себя взять в руки и поговорить. — Ну и где этот отвар? — уже орёт на слуг Юонг и валится на кушетку. Чимин выдыхает, когда непонятый омега выходит, оставляя его. Чимин не знает, кто это был, но наверняка кто-то влиятельный, раз его тут все слушаются. Думать о нём омега не стал, сразу забывает. Его не трогают, никуда не заставляют идти, поэтому пока он свободно дышит. Чимин надеется, что Чонгук уже забыл о нём и всё своё внимание направит на свой гарем, а его оставит, поживёт здесь пару месяцев, а потом отпустят, он ему не нужен окажется. С этой прекрасной мыслью омега проваливается в сон, и до ночи его никто не трогает. Чимин и рад этому.

***

Чонгук пообещал своей семье ужин, поэтому не может пойти к себе и вызвать к себе пташку, он даёт распоряжение, чтобы того привели позже, когда он вернётся к себе, все поручения от альфы поняты и ждут своего часа для исполнения. Он вдоволь им насладится, уже по склочному характеру скучает, но сначала семья. Альфу пропускают в покои Юонга, который уже ждёт его вместе с Юнги, второй что-то возбуждённо ему рассказывает, но на деле оправдывается. Завидев брата, он бежит к нему с объятиями и тонет в них. Чонгук целует омегу в висок и спрашивает, что случилось, но за него отвечает Юонг. — Кое-кто подарил ему коня, с которого он, — тычет на сына омега, — теперь не слезает. Я запретил, но угадай, где он сегодня целый день был? — Понравилось хоть? — улыбается альфа, поглаживая омегу по волосам. Юнги довольно кивает. — Сговорились против меня, — тяжело выдыхает Юонг. — Ладно, ты устал с дороги, да и твои друзья небось уморили тебя. — Напротив, они помогли мне немного отдохнуть, порадовав новостями. Ничего в моё отсутствие больше не происходило? — дальше начинается обычный разговор. Юонг снова говорит, что Чонгук его убивает, а Юнги добивает. На альфе уже живого места нет и тот теперь постоянно хмурится, расслабиться не может. Чонгук папу успокаивает, просит о нём не беспокоиться, а лучше поберечь себя. Юнги начинает доставать Чонгука, когда тот сможет провести с ним время, альфа обещает, что обязательно выделит для брата время, а Юнги предупреждает, что запомнил и если Чонгук не выполнит своё обещание, то Юнги на него обидится. Но Юонг, которого съедает желание узнать, что во дворце за новый омега и зачем сын привёз его, всё-таки решается: — Так что это за омега? — Юонг прекрасно знает, что Чонгук первый не начнёт этот разговор. Альфа тут же хмуриться начинает. — Какой омега? — с набитым ртом спрашивает Юнги, но на него не обращают внимания. — Папа, давай не будем об этом, — пытается сдержаться Чонгук, он не хочет сорваться на папе. — Я буду, — откладывая ложку в сторону, говорит омега и угрожающе смотрит на сына. — Ты взял омегу предателя, так он ещё говорит кое-как, ты хоть понимаешь, как это ударит по нашему авторитету? — переходит на крик Юонг, пока Чонгук держится из последних сил. — Да что за омега? — вскипает Юнги, который вообще не понимает, что происходит. — Это мой авторитет, я знаю, что делаю, я всегда знаю, как правильно сделать, — Чонгук резко встаёт, а за ним Юонг. Юнги сидит с тарелкой в руках, не понимая, почему ужин перерос в ссору. — Да, тебе сейчас это кажется, но этот омега красивый, он теперь у тебя в гареме, с радостью может стать твоим мужем, сделаешь так? А может, он тебе детей родит, а? — Папа, — поднимая указательный палец и подойдя к Юонгу, выговаривает сквозь зубы Чонгук. — Я последний раз тебя прошу, не трогать этого омегу, он находится под моей защитой, поэтому, если ты что-нибудь предпримешь, то я буду это расценивать, как личное оскорбление, — чеканит каждое слово альфа и выходит. Юнги кричит ему в спину «Чонгук», но тот не слышит, поэтому омега, показав папе язык, выбегает вслед за братом. — Чонгук, подожди, — он хватает альфу за руку, заставляя остановиться. Чонгук руки не выдёргивает и останавливается. — Что это было? — тихо спрашивает Юнги, а у самого голос предательски дрожит. — Ну ты чего, успокойся, — альфа тянет его на себя и заключает в объятиях. — Просто мы не согласны с папой во многом, ничего нового, Юнги. — Больше так не кричи, — шепчет куда-то в шею омега. — Хорошо, иди к себе и не бери в голову то, что произошло, — целует его в лоб Чонгук. Юнги слабо улыбается и решает послушаться брата и идти к себе, но желание узнать, из-за какого омеги возникла ссора, растёт, поэтому он поворачивает в другую сторону и идёт к тому, у кого всегда есть ответы на все вопросы. Юнги с Хосоком ещё не разговаривал, только издалека наблюдал, а тот даже поздороваться не подошёл, чем обидел омегу, но тот быстро всё забыл, стоило появиться мыслям, что он к нему сейчас придёт. От своего плана омега так и не отступил, а узнав от брата, что в ближайшее время никаких походов не наблюдается, Юнги ещё больше обрадовался, ведь это такая большая возможность. Он быстро поднимается на нужный этаж, минует проходящих слуг и без стука залетает в покои к Хосоку, который находится внутри. Альфа только вернулся, собирался переодеться, но видимо его планы нарушит фарфоровый мальчик. — Как же хорошо, что я тебя застал, — улыбается Юнги и проходит дальше. Хосок стоит с голым торсом и вопросительно смотрит на омегу. — У меня есть пара вопросов, — объясняет омега, видя взгляд альфы. Хосок кивает, тянется к своей рубашке, но её выхватывает Юнги и заносит за спину. — Прекрати, — устало говорит ему Хосок, но Юнги и не думает останавливаться. — Ответишь — отдам, — хихикает омега, Хосок обречённо выдыхает и собирается достать вторую рубашку, когда в него летит его. Альфа надевает её и переводит взгляд на явно недовольного Юнги. — Так какие у тебя вопросы? — Юнги следит за ним, Хосок подходит к столу и наливает себе вина, дожидаясь ответа. — Что за омегу привёз мой брат? — сразу переходит к делу Юнги. — Вот у него и спроси, — не понимает Хосок. — Он не рассказывает, — дует губки омега, становясь напротив Хосока. Он приподнимается на носках, чтобы быть немного выше своего роста и выговаривает прямо в губы альфе. — А может, мне лучше у него спросить, что обычно бывает за нашу связь? — Что ты несёшь, — шипит альфа, пока Юнги хмыкает. У них с Чонгуком очень похожая мимика и если бы омега был более похож на брата, то их можно было и не отличить. — Ответь мне на вопрос, Чон Хосок, а то, — Юнги кладёт руку на его грудь и начинает медленно спускаться пальчиком вниз, — мало ли что я могу рассказать брату. — Иди к себе, — твёрдо говорит альфа, которому не нравится всё, что сейчас происходит. — Я пойду, — резко отходит от него Юнги. — Только вот жалко, что так и не нашёл ответов, — смахивает невидимые слёзы Юнги, больше издеваясь. — Но если ты вдруг захочешь поделиться, то я всегда тебя жду, Хосок, — подмигивает ему омега и выскальзывает из покоев. Только выйдя за дверь, Юнги тяжело выдыхает. С Хосоком неимоверно тяжело, каждый раз становится всё сложнее. Он упёртый, всегда стоит на своём, а ещё делает вид, будто ничего не было и не будет, это всё ещё больше раздражает Юнги, того, кто не привык принимать отказы, того, кто всегда всё получал, а тут упёртый баран, который не поддаётся на его манипуляции. Омега идёт к себе, сразу забывая про альфу и напевая сочинённую собой мелодию. Хосок валится на кровать и закрывает глаза руками. Ему невыносимо находиться с этим несносным омегой. Он постоянно повторяет про себя, что тот ребёнок, что ему просто нужно потерпеть, Юнги сам успокоится и потеряет интерес, это просто детская забава, на которую альфе просто не стоит поддаваться. Если Чонгук прознает, то им не жить. И скорее ему страшнее за Юнги, потому что он тогда увидит брата, о котором даже не знает.

***

В целом Чимину тут нравится, пока его никто не вызвал, не трогал, но что-то ему подсказывает, что совсем скоро что-то должно случиться, и этот страх не отпускает омегу. Его не выпускают, да он и не выявляет желание, ему больше нравится ходить по покоям и изучать каждый их уголок, на балкон выйти не решается, иначе влюбится в этот вид, который не успел хорошенько рассмотреть. Он не должен привыкать и любить это место, но то, что оно красивое, омега отрицать не будет. Чимин видит, как красный диск солнца заходит, сменяя день на ночь, а омеге это не добрым знаком кажется. Вроде, это обычное явление, каждый день такое происходит и никогда не пугало, но сегодняшняя ночь будто кричит Чимину, что-то произойдёт, страх окутывает омегу и если бы не железная сила внутри омеги, то он бы давно сорвался. Он не даёт себе расслабляться, повторяет, что справится, что это ещё не самое страшное, что могло произойти, поэтому бояться нечего. Хотя стоило бы. За ним приходят поздно ночью, когда он ещё не спит, а смотрит на стену, пытаясь что-то через неё увидеть. В покои вошёл красивый бета средних лет, у него весьма приятные черты лица и голос, внешне он не представлял для омеги угрозы, пока не заговорил своим мелодичным голосом: — Меня зовут Тахир, я отвечаю за гарем господина и его омег, я прекрасно знаю, что ты понимаешь всё, что я говорю, наш господин уже мне доложил об этом. Сейчас ты незамедлительно идёшь с нами в купальню, где тебя подготовят для сегодняшней ночи, а вернувшись сюда, принарядят. Если нет вопросов, а их нет, то немедленно идём, — он кивает на дверь, а Чимин медленно встаёт, переваривая всё, что ему сказали. Сейчас у него нет выбора, его ему не дают, поставили перед фактом и теперь он должен исполнить их приказ. Омега складывает руки на груди и остаётся стоять на своём месте. — Очень прекрасно, что ты меня понимаешь, — кривит рот омега. — Оскорбления мои будешь понимать. А я никуда не пойду, с этим индюком видеться не собираюсь, — гордо задрав нос, говорит омега. Тахир тяжело вздыхает и медленно подходит к Чимину. — Послушай, до тебя у нас всё было нормально, никто не кричал и не сопротивлялся, думаешь, если ты неприкасаем, то я тебе ничего не могу сделать? Ошибаешься, — бета говорит спокойно, но из-за его голоса у Чимина мурашки побежали по коже. — Поэтому ты сейчас пойдёшь со мной и вытерпишь всё, что с тобой будет, иначе будет тебе очень и очень больно. Бета становится позади Чимина, рукой указывая на дверь. Омега ничего не находит, кроме как согласиться. Сейчас спорить бесполезно, его не выслушают, может и накажут, а лишние проблемы и скандалы пока ни к чему. Чимин начинает медленно передвигать ногами, за что получает слабые удары по спине от Тахира. Омега хмурится, но пока молчит, сдерживается. Придёт ещё время, и тогда он всем покажет. Чимина заводят в большую купальню, сделанную из мрамора. Омегу ведут вглубь, а он осматривается, смотрит на золотые краны, на скамьи, пока самого не доводят до уже наполненной ванны и стоящих рядом слуг. Чимин не понимает, почему здесь никого нет, но задать вопрос не решается, зато видит его Тахир. Он объясняет, что специально всем приказал выйти, чтобы омегу смогли подготовить. Чимин угукает и, ничего не говоря, позволяет себя раздеть. Опускаясь в горячую воду, Чимин блаженно прикрывает глаза и отдаётся слугам, которые тут же начинают его мылить. Вмиг всё забывается, все проблемы уходят на второй план. Чимин даёт сделать всё, что нужно с его телом, даже не корчится от боли, когда что-то начинают втирать ему в тело, он наоборот пытается расслабиться и не думать, для чего это всё делают. Здесь хорошо, приятно пахнет, вода забирает всю тяжесть, с дороги это самое то, омега бы изначально сходил и помылся, но ведь нельзя да его и не вызывали. Ему стригут ногти, предупреждают, что уже подготовили воск, чтобы избавиться от лишних волос, Чимин кривит лицо и говорит, что готов. Заканчивают процедуры спустя часа два, за это время Чимин успел хорошенько отдохнуть, забыться, в чьём дворце он находится и к кому сегодня отправится. На него накидывают шёлковый халат и отводят в покои. Тахир отдаёт распоряжение, чтобы на Чимина надели тот наряд изумрудного цвета. Омега не сопротивляется, ему всё равно, что на него наденут, потому что и так знает, что красив. Ему на шее закрепляют ожерелье, на руки браслеты. Подводят немного глаза, а на губы специальное масло. Омеге нравится наряд и макияж, который сделали для него, но вся его радость сменяется на страх, когда ему говорят, что он готов идти. Омега тяжело выдыхает, но послушно идёт. Он не знает, чего ждать от предстоящей встречи, но в витающем воздухе крови, Чимин понимает, что разговор будет тяжёлым и сегодня прольётся чья-то кровь. Чем выше они поднимаются, тем Чимину тяжелее дышать, его будто воздуха лишают. Он списывает это всё на игру своей фантазии и из-за страха, который так не хочет признавать. По коридору, который приведёт его в Царство Зверя, тихо, нет ни одной живой души, кажется, будто собственное сердце не бьётся. Чимин сжимает руки в кулаки, себя успокоиться просит. Он же с ним уже виделся, знает, что тот из себя представляет, новое в нём он не увидит. Чимин чуть носом о двери не ударяется, когда они доходят. Значит, сейчас всё начнётся, сейчас он снова его увидит. Тахир недовольно качает головой, ещё раз повторяет правила и буквально заталкивает омегу в покои господина, сам оставаясь за дверью. Чимин быстро берёт себя в руки, оборачивается на закрытую дверь, а потом смотрит перед собой. Комната пуста, здесь никого нет. Омега делает нерешительный шаг вперёд и медленно рассматривает убранство покоев. Большая кровать, в которой, кажется, Чимин может потеряться, сверху свисает тёмный балдахин, из-за чего Чимин ёжится. Он смотрит на стены, на гобелены, на мебель, которая сделана лучшими мастерами. Он смотрит куда угодно, лишь бы не в сторону, не на двери, ведущие на балкон. Тяжёлые бордовые шторы напоминают Чимину реки льющейся крови, он смотрит на пол и сводит ноги. Ему не хочется поднимать глаза, не хочется смотреть перед собой, чтобы увидеть мощную спину. Чимин уверен, что он чувствует его. И он не ошибся. Стоило омеге войти, как Чонгук напрягся. Он его день не видел, а уже соскучился, желание дикое почувствовал только в разлуке. Он не думал о нём, когда занимался делами дворца, когда обсуждал с Намджуном раздел земель, но стоило ему остаться одному, как желание увидеть его, прикоснуться стало увеличиваться, и сейчас ему кажется, что он не выдержит, стоит омеге ближе оказаться, посмотреть на него, как он точно пропадёт в омуте его глаз, в его мелодичном голосе. Он стоит позади него, испепеляет спину, а Чонгук силы найти не может, чтобы повернуться. С этим омегой он по-иному себя чувствовать начинает, большее чем интерес просыпается. Одним своим присутствием дара речи лишает. Чонгук поворачивается и тут же жалеет, что его вызвал. Он стоит перед ним совсем крошечный, в красивом наряде, который лишний раз подчёркивает его стройность и красоту. Его маленькие ручки судорожно вертят браслет, а глаза полны решительности. Эти красивые, полные жизни глаза, смотрящие прямо на него и не выдающие ни страха, ни боли, они смотрят и душу ему прожигают. Всегда боялись взгляда Чона, кто бы не говорил, но стоило посмотреть императору в глаза, как пропадаешь в его бездне и уже не знаешь, как вернуться, а этот маленький омега смотрит и не боится. Альфа делает шаг, Чимин стоит на месте, руки сжимая. Он делает второй, Чимин страх пытается подальше засунуть, чтобы только тот его не почувствовал. На третий раз он почти рядом с ним оказывается, смотрит на него в свете лунного света и облизывается, пока Чимин дыхание своё нормализует, рядом с ним лишаешься всего. На Чонгуке ничего, кроме широких штанов нет, торс оголён, в руках виднеется недопитый кубок вина, а в глазах одно желание читается. Чимин хмурится, но не отступает, ждёт, что тот ему скажет. Чонгук ставит на стол вино, не отбирая взгляда от чужих глаз. Омега недоволен, но более того, он зол, он очень зол и это нравится Чонгуку, потому что именно бесноватый омега так ему понравился. — Не видеть тебя — целое испытание, — подойдя вплотную, шепчет альфа. Чимин дрожи не выдает, сглатывает и гордо носик задирает. — Видимо, ты настолько слаб, что его провалил, — Чонгук хмыкает, он знал, что тот ему дерзить сразу начнёт, но его удивляет, что он ещё не убежал. Альфа поднимает руку и пальцами гладит его по нежной коже. Чимин прикрывает глаза, но с места не двигается. — Перед такой красотой каждый будет слаб, — объясняет альфа и продолжает рассматривать лицо. Он не видел прекраснее человека, не понимает, как ему так повезло, что самый красивый именно ему достался. Перед ним точно сын Бога, его излюбленный сын, весь невинный и прекрасный. — Как хорошо, что ты не каждый, — Чимин откидывает голову, позволяя альфе провести по шее носом. Он в опасной близости, и он делает много ошибок, сделает ещё больше, если продолжит так здесь стоять. — Когда-нибудь я оторву твой язык, — шипит альфа и больно тянет омегу за волосы, продолжая вынюхивать шею. — Как же ты пахнешь. — Если я буду без языка, то тебе будет неудобно меня целовать, — хихикает Чимин, держась из последних сил, он чувствует, как силы уходят, а бороться ещё нужно. — Да, ты прав, — Чонгук резко подхватывает его и вжимает в стену. Чимин ойкает и не успевает ничего сделать, кроме как схватиться за шею альфы руками и на себя потянуть. Чонгук набрасывается на его губы и сразу же начинает их рвать. Чимин мычит в ответ, как-то пытается вертеться, но он уступает в силе, поэтому хватает его за волосы и пытается так оттянуть того от себя. Он шёл сюда не за поцелуями, а уж тем более не за сексом, поэтому он не позволит этому случиться. — Отпусти, — наконец-то говорит омега, стоило Чону оторваться от его губ. Он чувствует, что по ним что-то стекает и понимает, что это его собственная кровь. — Зайдя сюда один раз, ещё тысячу можно вернуться, — облизывает истерзанные им же губы Чонгук. Чимин хмурится, смотрит на него сердито. — Мне и ноль раз достаточно, — ёрничает Чимин и просит его отпустить. — Как же я могу отпустить свою пташку? Ты уже залетел ко мне, значит, со мной и останешься, — улыбается Чонгука и отлепляет Чимина от стены, неся в сторону кровати. Вот тогда омега начинает паниковать и понимает, что пора обнажить свои коготки. — Не смей даже, — отбивается Чимин, но все его попытки терпят крах. Чонгуку ничего не стоит разобраться с ним. Он не обращает внимания ни на его угрозы, ни на попытки выбраться. Чимин всё равно не оставляется, он вертится, руки выдирает, не взирая на боль и на то, с какой силой Чонгук его сжимает. Он ни на секунду не успокаивается, пытается из себя вывести альфу, чтобы тот бдительность потерял. Чимин не устанет бороться, он будет это делать, пока дышит, пока ещё есть силы и он верит в себя. Ни за что не позволит Чонгуку завладеть им. Чимин приподнимается, бьёт своим лбом о его, шипит и ругается, делает всё, что в его силах. Чонгук поражён, этот бесноватый омега не даётся ему, вырывается, злится. Он давит, больно делает, а тот только бьёт его и отпустить приказывает, он даже не просит, не молит его отпустить. Чонгук от него ещё больше зависимым становится, ещё подольше с собой оставить хочет. Он не рассчитывал, что какой-то пацан сможет настолько его впечатлить. Он не даётся ему в руки, альфа даже хватку расслабляет, его под собой рассматривает. Чимин этим пользуется, старается встать из-под мощного тела Чонгука, замахивается рукой, но так и не успевает ударить по лицу, потому что альфа кладёт его на живот и придавливает коленом. Чимин жмурится, боль прогоняет и продолжает попытки. — Да когда ты успокоишься, — теряет терпение Чонгук и раздирает тонкую блузу на Чимине. Омега понимает, что нельзя сейчас останавливаться, надо что-то сделать, что-то схватить, чем ударить, но поблизости нет ничего, что бы ему помогло. Тогда Чимин расслабляется, заставляет своё тело повиноваться. Слышит тихое «умница», а сам думает, что ему предпринять. Самый короткий путь — балкон, а там несколько этажей, спрыгнув с балкона, он точно разобьётся, разве ради этого он боролся за жизнь? Или же лучше умереть так, чем быть в руках этого чудовища. Он позволяет Чонгуку поглаживать себя, целовать, даже мурчит, будто от удовольствия, а альфа подвох пытается учуять. И, когда он тянется к его шароварам, чтобы избавить Чимина от них, омега резко вырывается из-под него и, еле не упав, летит в сторону балкона. Полураздетый, разгорячённый, но несломленный он тянется к бутылке вина, которую разбивает, острой стороной направляя на своего главного палача, он стоит подле парапета, пока тот пойдёт за ним. Чонгук долго ждать себя не заставляет, его начинает всё это раздражать, он теряет терпение окончательно и сейчас закончит его лично, либо он закончит его. — Мне это надоело, — зло говорит Чон и идёт к Чимину, который всё так же продолжает на него смотреть, страх свой отгоняет и не боится его, не боится его гнева, тычет в него осколком и даже не думает своей головой, что это ничто, по сравнению с тем, что его может ожидать. — Оставь меня в покое, я и так приехал сюда с тобой, но не трогай меня, представь, что меня нет, — еле выговаривает слова омега, которому на самом деле очень страшно. Ему кажется, что в таком состоянии запросто сможет убить человека, но он никогда этого не делал, да и страх крови точно ему не поможет. — Вот именно, — по слогам произносит Чонгук и приближается. — Ты сам приехал, ты сам себя отдал, поэтому будь добр сам сейчас зайди внутрь и раздвинь свои очаровательные ножки, — он стоит в одном шаге от него, он держит от него осколок двумя руками в одном шаге. Лишь один шаг разделяет одного от победы, а второго он поражения. И что-то подсказывает Чонгуку, что он в любом исходе будет чувствовать себя проигравшим. Чимин не понимает, как тот так быстро оказался с ним рядом, но это всё уходит на второй план, ибо его прожигает ужасная режущая боль в руке. Он никогда не плакал, никогда не жаловался, что ему больно, но сейчас хочется не просто кричать, сейчас хочется, чтобы все услышали, чтобы все узнали, как ему больного, как это чудовище, которое Харамом зовут, которого так боятся, стоит и сжимает его руку в своей, впивая острый осколок всё дальше, делая так больно, что неконтролируемые слёзы душат. Чимин вертит головой, он перегибается через парапет, а перед глазами всё плывёт. Как же больно, думает, никогда ещё такой боли не чувствовал. Может, это острее ощущается из-за того, что их кровь смешивается, сливаясь воедино. Чонгуку, видимо не больно, ему нравится давить, не взирая за собственную боль и стекающую кровь. Капли стекают по рукам, падая на пол, образовывая небольшую лужицу. — Видишь, — кричит на омегу Чонгук и свободной рукой держит за мокрые щёки, сдавливая. — Мы даже кровью повенчаны, теперь ты мой, ты только мой, — он произносит это вслух, то, что не хотелось говорить лично, сейчас он так просто произносит и не жалеет. Он видит ужас, страх на дне чужих глаз, наконец-то просыпается то, что он хотел некоторое время назад увидеть. Оказывается, надо было больнее надавать, не казаться нежным, а сразу бить, чтобы омега смог проиграть. Чонгук смыкает их пальцы, может, в более интимной, пропитанной страстью обстановке это казалось бы нежным, но сейчас только боль омега чувствовать и может. Осколок будто связывает их, ставя обязательства, вешая оковы и лишая возможности выбраться. Чимин уже меньше уверен, что сможет спастись, но он все равно шепчет ругательства, требует его отпустить и даже шевелится, но Чонгук вместо этого резко подхватывает его и, разрывая их кровавый замок, тащит за больную руку в спальню. Много крови, думает Чимин, сегодня очень много крови, омега знал, что сегодня она прольётся. Он не плачет, не молит о помощи, он здоровой рукой бьёт Чонгука, который его тащит и ногами в пол упирается, но альфа на пределе, Чимин это по запаху крови ощутить может. Вот его истинный запах, кровавый запах, от которого омегу ещё долго будет мутить. Чонгук быстро выходит, а в следующий момент в покои заходит стража и бледный Тахир. — Уберите это, — показывает он альфам на Чимина, который прижимает руку к груди и чуть ли не воет, когда его берут под руки и из покоев выводят. Чимин ничего не кричит Чону, он лишь про себя проговаривает, что отомстит, ещё не время. Чонгук, стоило омеге убраться, садится на кровать и свешивает больную руку. — Мой господин, вам надо перевязать рану, — решается предложить Тахир, который видит повсюду кровавые разводы, хотя их не так много. — Он даже не заплакал, он не просил его помиловать, он просто смотрел в мои глаза и я видел такой поток ненависти, что мог в нём захлебнуться, — Чонгук будто не слышал слов беты. Тахир сглатывает и всё-таки сам подходит к Чонгуку и, найдя всё необходимое, присаживается рядом и просит подать руку, но альфа её одёргивает. — Его здесь кровь, мы с ним отныне повенчаны, — подносит к носу больную руку, внюхиваясь. — Сегодня я хочу побыть один, пусть ко мне никто не заходит, — Тахир кивает и, поклонившись, выходит. Эту кровавую ночь Чонгук ещё надолго запомнит.