Сердце Монстра

Чимина доносят до гарема и грубо швыряют на пол. Омега шипит от боли в руке, еле поднимается, а возле него уже весь гадюшник собрался. Кто-то охает, завидев кровавую руку Чимина, кто-то зло хихикает, а кто-то, как Наиль, молча наблюдают и испепеляют взглядом. Сегодня впервые омегу не вызвал к себе Чонгук, и причина этому сейчас пытается обойти омег и подняться к себе. Наиль, поманив пальцем Шукри, заходит к себе в покои и уже тогда начинает злиться. Он не крушит, не кричит, он тяжело дышит и никак не может взять себя в руки. — Чёртов омега, — шипит омега и смотрит на Шукри, который не знает, куда себя деть. — Первый день, а нажил себе столько врагов, — Наиль просит себе воды. — Если Юонг ничего не сделает, то мне пора вмешаться в игру. — И что ты сделаешь? Убьёшь его? — присаживаясь рядом, спрашивает Шукри. — О, поверь, я превращу его жизнь в Ад. А ты сейчас иди и узнай, что такого произошло и почему у него рука вся в крови, — приказывает Наиль, и Шукри соглашается. Ещё ни один омега не вставал на его пути.

***

Чимин сам доходит до покоев, не понимая, как запомнил, где они находятся. Уже подле дверей его нагоняет Тахир и быстро заводит внутрь. Чимин ничего не говорит, садится на кровать и ждёт. — Что ты там натворил? — начинает хлопотать бета над его рукой, не зная, с чего начать. Осколок всё ещё в руке омеги, а Чимин вообще никак не реагирует, он поддерживает больную руку здоровой и смотрит стеклянными глазами на стену. — Эй, птенчик, — вдруг нежно зовёт его Тахир, но Чимин молчит. — Дай мне свою руку, я попробую аккуратно вызволить осколок. — А из груди? — бета широко раскрывает глаза, неужели господин и туда воткнул осколки. — Тебе долго придётся их вытаскивать, — кривит рот омега и, прикрыв глаза, протягивает свою руку. Тахир понимает, что они только в руке и, предупредив, что будет больно, начинает аккуратно вытаскивать осколок. Чимин жмурится, в сторону голову отворачивает, пытается не думать о боли, хотя она сильная, но не сильнее той, которая была пару минут назад. Бета аккуратно всё делает, успокаивает его, и Чимин думает, что этот человек, которого он ранее хотел придушить, не такой уж и плохой. Просто тут воздух отравлен, вот они все такими злыми и делаются, думает омега. Чимин лишь один раз вскрикивает, когда осколок наконец-то оказался вынутым, всё другое время он стойко продержался. Тахир тут же обрабатывает рану, перевязывает её, по несколько раз всё проверяя. — Тебе будет тяжело, ты не знаешь, что такое гарем и что из себя представляет наш господин. Он человек тяжёлый, импульсивный и жестокий, но мы всё равно его уважаем, научись и ты, чем раньше ты это поймёшь, тем лучше будет для тебя, — бета поглаживает Чимина по волосам и просит успокоиться. Он оставляет ему настойки, которые можно пить, если боль будет сильная, а сам уходит, ибо у него много дел. Он придёт позже и расскажет, что с Чимином будет. Чимин залезает прямо так, в одежде, под одеяло и, свернувшись калачиком, закрывает глаза. У него нет слёз, он пытается заплакать, хочет выплеснуть всю боль, но не может, как бы не старался. Что сегодня было, неужели он может так просто сдаться, почему он так с ним поступил, если с таким обожанием смотрел? Чимин аккуратно руку к груди подносит и почти не дышит. Это только его первый день, что будет дальше, сколько ещё испытаний ляжет на его плечи, — всё это мучает его, лишает разума. Омега никогда не забудет эти глаза, в жестокости которых можно было утонуть, и Чимин пока только учится в них плавать, не получается выплывать, постоянно тонуть приходится. В этот раз Чимин проиграл, но он надеется, что в следующий раз одолеет это чудовище и сможет наконец-то свободно вздохнуть. Ему было страшно, когда он шёл к нему, ему было страшно там, разговаривая с ним, сейчас страха нет, сейчас нет ничего, что могло бы напугать, заставить трястись Чимина, у него наоборот появляется желание выжить назло альфе, показать, что это его не сломало, что этот шрам, который будет на руке, станет его трофеем, он хранит в нём и его кровь тоже, поэтому Чимин день ото дня будет руки касаться, сил набираться и жить с мыслью, что отомстит. Чимину становится плохо на рассвете, рука нещадно болит, поэтому омега поднимает себя с кровати и тянется за лекарством, что оставил для него Тахир, выпив почти всё, омега снова проваливается в сон. Почему-то именно после таких потрясений сон приходит мгновенно, а и Чимин рад, что наяву пару часов сможет никого не видеть и не слышать, только вот он к нему и во сне приходит. Ничего не говорит, подле него сидит и руку его поглаживает, будто исцеляет, но Чимин смотрит на неё и видит, что рана глубже становится, ещё больше крови из неё литься начинает. Он не помогает, а наоборот всё делает хуже. Зачем это всё? Что он сделал в предыдущей жизни, что так расплачивается в этой. Наверное, что-то ужасное, раз на его долю выпало столько испытаний. Омега не хочет его видеть ближайшие дни, хочет избавиться от его образа и ненавистного запаха. Рука болит, очень болит, Чимин специально на рану давит, не давая той зажить, чтобы каждый раз вспоминать ужас той ночи и жить ради этого, искать в этом силы.

***

Проходит неделя — его не трогают, он так же сидит у себя, ему носят еду, а лекарь проверяет рану и недовольно качает головой, видя, что та не заживает. Чимин ни с кем не разговаривает, в гарем не выходит, воздухом дышит только на балконе, если есть силы подняться и выйти на него. Его водят в купальню, обходительно с ним обходятся, не позволяют себе лишнего, Чимин рад, что тут с ним никто не говорит. Странно, что Чонгук ещё ни разу не повидался с ним, не вызвал к себе. Не то что бы омега ждал, сейчас он копит силы, а стоит альфе оказаться рядом, то он их сразу же высасывает, поэтому пока Чимин их накапливает. Ему просто интересно, кто больше понёс потерь из этой ситуации. Чонгук хоть немного испытывает того, что сейчас испытывает Чимин, так же ему больно, или же он просто делает это ради удовольствия, принося другим столько боли. Чимин ни о чём не просит, кроме одного. На второй неделе своего прибывания он попросил у Тахира книги, назвал те, которые ему нужны. Бета ничего не сказал, книг Чимин так и не дождался. Потом Чимин попросил хотя бы себе учителя, который бы научил его их культуре и языку, но снова ничего не получил. Тогда омега все попытки что-то просить бросил, стал просто день ото дня проводить в покоях, иногда выходя на балкон и любуясь видом. Развлекал себя так, как мог. Он уже и поверить не мог, что его просьбы услышат. Но вечером, когда он пил чай, сидя на балконе и провожая солнце, к нему пришел Тахир и сказал, что книги для него принесли. Чимин сначала не поверил, если сразу отказали, то почему сейчас согласились. Но всё оказалось правдой, книги, названия которых он говорит Тахиру, сейчас лежали на его столе. Омега от счастья даже пискнул, чем вызвал недоумение на лице беты. — Ты так радуешься книгам? — тычет тот пальцем на книги, которые Чимин с трепетом рассматривает. — Тебе не понять, но они не дадут мне умереть, — приподнимает уголки губ омега. — Дома я не так предавался чтению, но сейчас меня заставили обстоятельства, так я смогу отвлечься и не думать о чудовище, что живёт здесь, — бета ничего не говорит. Молча кланяется и выходит. Про учителя Чимин не спрашивает. Спасибо, что его книгами обеспечили. И только сейчас омега может успокоиться хоть немного. Снова всё становится на круги своя. Его не трогают, Чонгук к себе не вызывает, более того, Чимин его не видел, но по разговорам омег понимал, что сейчас альфа проводит ночи с Наилем. Чимину это только в радость, его не достают, он свободен в своих передвижениях. Теперь ему есть чем заняться не только вечером, но и днём. Он решает, когда закончит читать эти книги, то попросит отвести его в библиотеку, чтобы он лично выбрал те, которые ему нужны.

***

Чимин не мог поверить, что после таких долгих мучений, он сможет обрести некий покой. Омега не верил, что здесь появится человек, который будет ему близок и который по теплоте будет напоминать дом, но это случилось. Чимин уже который день не ел, объясняя это тем, что есть эту еду противно, как ни странно, но никто не настаивал и пока Чонгук не объявился. Сегодня, когда ему начали приносить завтрак, омега чуть из постели не выпал. Перед ним стоял Эйдан, тот самый человек, который воспитывал его, тот, который второго папу напоминал, тот, кто столько дал Чимину и прощал. Бета и сам замирает с подносом в руках. Чимин впервые кричит на слуг, чтобы все вышли вон, только бета остался. Он откладывает в сторону книгу и прямо как есть, в ночной сорочке, бежит к Эйдану и виснет у него на шее. — Эйдан, — обнимает его и чуть ли не плачет омега. — Ты жив, — бета сам еле сдерживается, слёзы на глазах появляются. — Мой господин, — только и выговаривает Эйдан, обнимая Чимина в ответ. — Я знал, знал, что с вами всё хорошо. — Как ты здесь оказался? — Чимин открывается от него и, держа за руки, смотрит на него. — Ох, придётся быстро рассказать, — Чимин присаживается вместе с ним на кровать и начинает слушать. Эйдан сказал, что Чонгук не тронул его родителей. Точнее это была правда для Чимина, потому что все, кто был свидетелем того зверства, которое сотворили с родителями омеги, знают истину. Но бета должен молчать, он Амиру пообещал, что найдёт их сына и присмотрит за ним. Бета сам напросился в караван, угоняющий людей, он начал рассказывать, что умеет и как будет полезен империи, человек, который отбирал людей, махнул рукой на него, но забрал. И тогда Эйдан своей главной задачей поставил — найти господина и начать за ним присматривать. — Меня направили в слуги гарема, вот сейчас иногда буду вам приносить еду. Хвала Высшим силам, что вы живи, здоровы, — Чимин улыбается, невольно руку больную трогает. — Что это у вас? — сразу замечает бета и берёт левую руку Чимина. — Господи, да что это с вами тут сделали? — Чимин выдёргивает руку и прижимает к груди. — Не переживай, с этим я разберусь, так что… — Так, — Эйдан поднимается с места и становится напротив Чимина. — Я попробую сделать вам мазь, что забудете даже, где порез был. — Но, — протестует омега. — Раз уже так произошло, и мы снова с вами встретились, то я буду вновь за вами присматривать, но пока тайно, чтобы не возникло вопросов, а сейчас лучше поешьте, — бета поглаживает его по волосам и просит извинить, могут неправильно понять, что он так долго делает в покоях Чимина. Омега всё понимает и с нетерпением ждёт новой встречи. Это было совершенно неожиданно, омега представить не мог, что судьба такой подарок ему преподнесёт. Ведь Эйдан знает его с самого рождения, он тоже стал ему близок, пусть Чимин иногда на него обижался, кричал, но он всё равно оставался ему родным человеком. Папа даже иногда говорил, что Эйдан знает Чимина больше, чем он. Он отказывался думать, что стало с бетой, поэтому всё, что с ним связано, запретил себе вспоминать, а сейчас тот стоял перед ним, живой и такой же родной. Чимин благодарит всех богов, что послали ему такую радость. Чимину приносят мазь, которую сделал Эйдан, он не хочет понимать, как у беты получилось её сделать и принести ему, но мысленно благодарит. Лекари не могут ему помочь, только разводят руками, они не считают его тем омегой, который достоин должного ухода. Омега не обращает на них внимания. Он наносит мазь, которую сделал для него бета и оценивает масштаб катастрофы. Она кровит, до сих пор болит и Чимин еле может раскрыть ладонь, чтобы аккуратно протереть её и закрепить повязку с мазью. Он не станет никого просить, потому что знает, что не помогут. Здесь он должен полагаться только на себя. Аккуратно нанеся мазь на поражённые участки, Чимин закрепляет повязку и выдыхает, он понимает, что успел вспотеть, пока этим занимался. Чимин валится на кровать рукавом вытирает вспотевший лоб. Он вновь тянется в лежащей и небрежно им отброшенной книге и открывает нужную страницу. Чимин полностью уходит в чтение, что не замечает слуг, пришедших забрать так и не тронутый им завтрак. На их вопросы Чимин уже не отвечает, сегодня день никто не должен испортить. Сам себе объяснить не может, почему эта еда не естся, поэтому он только может выпить воды и продолжить дальше лежать на кровати. Но Чимин прекрасно понимает, что постоянно здесь прятаться не получится, что нужно иногда выходить и совершать хотя бы короткие прогулки, изучить местность, здесь много их, в которых можно и одному побыть, и отдохнуть, поэтому Чимин решает, что завтра обязательно сходит и прогуляется, на сегодня сил уже почти не осталось, хотя только начало дня. Омега слышит шум со двора и, подняв себя с постели, плетётся на балкон, чтобы понять, что там случилось. Лучше бы он не вставал, так и продолжал лежать. Они сразу же встречаются взглядами, бездна чонгуковых глаз поглощает Чимина, пока омега стоит и бездействует. Альфа то ли с охоты, то ли с какого-то обхода, потому что на нём ни его повседневная одежда, Чимин невольно даже засматривается, а мысли, чтобы вновь зайти внутрь и не смотреть на него, у него даже и не было, он продолжает смотреть в чёрные глаза напротив. Он уже обрадовался, что его не видел, что отдохнул эти дни, а сейчас стоит и зубы скалит на него, когтями хочет в шею тому впиться, только он не учёл, что Чонгук его пташкой зовёт и давно охоту на него объявил, сам которую и закончит. Альфа ещё пару секунд задерживает на нём взгляд, а потом отрывается и обращается к стоявшему рядом Намджуну. Чимин понимает, что пора зайти внутрь и, даже не оборачиваясь и будто не ощущая на своём затылке чужой взгляд, залетает в покои. Сам же стоял и смотрел, а сейчас сердце успокоить не может. Чонгук смотрел на него так, словно ничего и не было, словно это не он пару дней назад ему руку проткнул, из-за чего Чимин ещё мучается. Чимин только силы накапливать начал, а стоило альфе только появиться, как их словно и не было. Омега просит себя успокоиться, ведь Чонгук его пока к себе не вызывал, не виделся, значит, у Чимина есть шанс, что и сегодня они не встретятся, и он спешно про него забудет, стоит войти во дворец и вспомнить, кто у него есть в гареме. Только Чимин ошибается. Чонгук как только его увидел, так глаз оторвать не мог, глазами пожирал. Перед ним стоит омега, которого постоянно хочется и который постоянно колется. Только посмотрит на него, так сразу иглы на себе почувствуешь. Знал бы омега, какую бурю вызывает в Чонгуке, как он еле себя сдерживает, чтобы прямо сейчас не подняться и не дойти до нужного этажа, и открыть нужную дверь, да напасть на такое желанное тело. Только его пташка ранена, он сам ему крылышко повредил, поэтому сейчас тот лечится и на него сердится. Чонгук на ладонь свою смотрит и хмыкает, это будет его самый любимый шрам за всё время, потому что он означает начало конца, который альфа Чимину обеспечит. Находясь за пределами города, Чонгук не мог не думать об этом омеге. Ему каждый день докладывают о нём, говорят, что иногда грубит, кидается колкими фразочками, есть почти отказывается. Чонгук уже был на пределе, но недавно к нему пришёл Тахир с весьма необычной просьбой, омега попросил книги и учителя. Это совершенно заставило альфу впасть в ступор. Кто-то просил у него дорогие украшения, кто-то хотя бы незначительный знак внимания, а этот омега попросил книги у него, у того, кто может к его ногам весь мир положить. Чонгук долго думал над этим вопросом, но в конце концов приказал, чтобы омеге принесли интересующие его книги, насчёт учителя он пока думает, потому что не знает, какой лучше тому подойдёт и не станет ли учить тому, чему не стоит. Альфа понимает, как можно заткнуть его будет, но он слишком ценит умы империи, чтобы так с ними обходиться, поэтому ему нужно время, чтобы понять для чего омега запросил учителя, и какой ему больше подойдёт. Пусть Чимина и нет рядом, но Чонгук вечно в голове одно произносит «Пташка», не думать о нём губительно, а видеть — смертельно, это попадание в самое сердце без возможности выжить. Чонгук не самоубийца, но всё дальше идёт по этой дороге, где омега уже тетиву натягивает и стрелу в него пускает. Чонгук её ловить не станет, посчитает это знаком любви и омегу своим сердцем назовёт. Прибыв во дворец, он сам не понял, как улыбка легла на его губы. Он увидел его, почувствовал его запах и понял, что пропал, что этот омега настолько глубоко в него впивается, но альфа даже вырвать его не может. Тот бы дольше постоял, дал хоть немного ему насмотреться, но как пташка прилетела, так и стремительно упорхнула, оставив за собой приятный шлейф природного запаха. Не стоило попадать в клетку к Хараму, потому что залетев один раз, останешься там навсегда.

***

Юнги скучает, ему откровенно скучно уже который день, он не знает, чем себя занять. Учителя, которые пытаются научить его чему-то или хотя бы привить любовь к учёбе, уходят ни с чем, потому что омега отказывается выполнять задания и повторяет, что ему это не нужно, у него будет образованный альфа, который не будет обращать на такие пустяки внимание. С Юнги не спорят, боятся не столько его гнева, как его брата, поэтому охотно соглашаются. Не помогает даже Юонг, который пытается направить на путь истинный сына, всё всегда заканчивается скандалом. Юнги хоть и говорит, что хочет себе мужа, но на самом деле упёртый до такой степени, что иногда даже Чонгук его что-то заставить не может. Кого только папа не предлагал, Юнги только нос воротил, глазки со слезами на глазах брату показывал и тот сразу соглашался с решениями омеги, оставляя папу в проигрыше. Юнги знает, что манипулировать Чонгуком ужасно тяжело, но он пользуется тем, что он его единственный и любимый брат, для которого тот сделает всё, что тот захочет. Омега лежит на подушках, прижав одну к груди, и смотрит на потолок. Ему не хочется думать ни о замужестве, ни о ссорах с папой, он просто хочет немного покоя для себя. Сначала Юнги думал, что было бы неплохо пойти и познакомиться с омегой брата, которого тот привёз, но Юнги не захотел, он только иногда видел Чимина и отмечал, что тот точно не подходит для гарема брата и выделяется своей внешностью. И именно тогда в Юнги проснулось новое, доселе неизвестное чувство. Если он знал, что Наиль нужен Чонгуку, чтобы проводить ночи и возможно для будущего наследника, то Юнги точно знал, что отношение и любовь брата к нему не поменяется, а насчёт этого омеги Юнги не уверен, поэтому ревность со стремительной скоростью растёт внутри него. Сам того не зная, Пак Чимин нажил себе ещё одного врага. Ещё немного полежав, Юнги решает сходить и прогуляться в сад, иначе в этих стенах он зачахнет. Проверив свой внешний вид и немного поправив волосы, Юнги остаётся довольный, захватив тёплую накидку, Юнги выходит из покоев и говорит стражникам, что, если кто-то придёт, сказать, что тот гуляет в саду. И больше не говоря ни слова, Юнги с весьма радостным настроением направляется на прогулку, может, свежий воздух сможет его вдохновить. Омега любит рисовать, у него есть свой блокнот, где есть несколько набросков, ему нравится рисовать природу, вид из его окон просто чудесный, поэтому не нарисовать его, было бы преступлением. Гордо задрав носик, Юнги проходит мимо омег брата, которые немного склонили головы в его сторону, Юнги никогда не смотрит на них, не на что смотреть. А Наилю омега бы все волосы повырывал, не нравится ему тот, а представлять его рядом с братом ещё ужаснее, но Юнги не может в это вмешиваться, потому что это гарем брата, где он властен. Юнги выходит на воздух и, широко улыбнувшись, подставляет фарфоровую кожу под лучи солнца, чтобы то его немного согрело. На улице не так холодно, но омега всё равно кутается в одежду и начинает прогулку. Он наметил себе парочку мест, где сможет побыть и как раз насытиться, он просит слуг не идти за ним, а дать время, те его слушаются и остаются немного позади. Юнги прекрасно знает, что те не уйдут, потому что тогда Чонгук их казнит, он боится за него, поэтому хочет, чтобы за тем постоянно присматривали. Юнги искренне наслаждается свежим воздухом и природой. Он сидит у фонтана, наблюдает за муравьями, просит принести себе чего-нибудь попить, дальше продолжает путь и прыгает по каменистой дорожке, радуясь непонятно чему. В голове уже несколько вариантов, что можно нарисовать, когда он вернётся, Юнги сам себе удивляется, ведь он только начал прогулку. Но не успевает омега присесть, как слышится шум со двора. Юнги не Юнги, если не проверит, что это за шум, поэтому стремительно, кинув стакан с водой слугам, бежит на источник шума. Чем ближе он приближается, тем больше догадывается, кто же именно прибыл. Чонгук видимо округу проверял лично, судя по его виду. Юнги улыбается, что ему удалось встретиться с братом, поэтому уже бежит в его сторону, когда тот слезает с коня. — Мой кроха, — целует в лоб Чонгук и нежно поглаживает по волосам. — На улице прохладно, а ты так легко одет, — Юнги протестует, зарывается носом в шею брата и скрепляет руки на его спине. — Вот так теплее, — хихикает омега, не встречая протеста. — Снова от папы сбежал или другая причина? — Да у меня тысячи причин сбежать из этого дворца, — бубнит Юнги и отстраняется от брата. — Послушаешь хотя бы сто? — Сто одну, — улыбается ему Чонгук. — Давай чуть позже, я обсужу кое-какие вопросы, и ты можешь ко мне прийти. — Как скажите, мой господин, — смеясь, кланяется ему омега. Чонгук недовольно качает головой, но брата не ругает. Юнги следом кланяется подошедшему Намджуну и, поздоровавшись, предупреждает Чонгука, что захватит его покои штурмом, если тот обманет его и не примет. — Фурия, а не омега, — улыбается Намджун, смотря вслед удаляющемуся омеге. — Вы точно братья. — А я точно казню тебя, если ты не прекратишь говорить про него, — серьёзно отвечает Чонгук и просит увести коня в стойло. — Каждый раз, когда мы говорим о Юнги, в тебе просыпается дикий интерес, мне это не нравится. — Тебе это и не должно нравится, — спокойно отвечает альфа, завидев реакцию Чонгука. — Я тебе говорил и ещё раз повторю, что не выдам Юнги за тебя, если ты до сих пор это не понимаешь, то тогда разговаривать будешь с моим мечом. — Кто знает, — пожимает плечами Намджун, у которого улыбка не сходит с лица. — Иногда всплывают такие обстоятельства, которые не хочешь, чтобы они разносились, — Чонгук ему на это ничего не говорит. Они ещё пару минут стоят и общаются. Сегодня Намджун уезжает, он выполнил часть своего договора, получил то, что ему полагается, и сейчас уезжает к себе. Разговор про Юнги начался у них почти после приезда Чонгука, альфа и слышать про это ничего не желал, он не позволит быть своему брату с таким человеком, как Намджун, Юнги не знает его, не знает, что тот может с ним сделать, но Чонгук на протяжении стольких лет с ним рядом, Намджуна лучше себя уже знает, поэтому его как кандидата он вообще не рассматривает. Тем более Юнги сам говорил, что ему альфа не интерес и он бы никогда с таким не жил, а слова брата для альфы многое значит. Пока что. Уезжая, Намджун оставил слова, которые день ото дня будут преследовать Чонгука и не давать покоя. Он не понимает, что именно хотел сказать альфа, но тот видимо знает то, что может не понравиться Чонгуку и сыграть на руку Намджуну. Альфа будет думать, какой именно информацией владеет Намджун, а пока безопасность и счастье для брата — первостепенно. Только вот Намджун отказов получать не любит. На этот раз он не стал ссориться с Чонгуком, потому что тот ему хорошо отплатил, да и в прошлом много раз выручал, но альфа уверен, что настанет день, когда он сможет получить то, что желает. Своего хрупкого фарфорового мальчика, который от него нос очаровательный вертит и даже не говорит. Намджун обещает, что ещё успеет поменять отношение омеги к себе, а пока он просто будет ждать. Ему удалось посеять семя сомнения в Чонгуке, тот даже не подозревает, как альфа может уничтожить его несколькими словами.

***

После того, как Чимин отошёл от встречи с альфой, он приказал приготовить ему ванну, потому что хочет смыть весь этот страх, которым наградил его Чонгук. Ему отвечают, что это возможно и сопровождают в купальню. Чимин старается не думать об альфе, о том, что тот во дворце и высока вероятность того, что после сегодняшнего столкновения глазами, он вызовет его. Омега просит взять себя в руки и не накручивать, иначе он сойдёт с ума. Зайдя внутрь, Чимин видит, что здесь и омеги гарема собрались, значит, ему начнут перемывать кости. Но он, не смотря даже в сторону брезгливых взглядов, молча проходит к приготовленной для него ванну и, скинув одежду, забирается в неё. Он старается не обращать внимание на омег, которые начинают шептаться и переговариваться, он позволяет слугам начать тереть себя. — Я не представляю, как можно было так разозлить нашего господина, чтобы тебя буквально вышвырнули из покоев, — вздыхает красивый омега, которому делают массаж. У него белокурые волосы, которые ему помогают намыливать, пока зелёные, словно змеиные глаза, смотрят на ЧИмина. Омега прекрасно понимает, что это обращено к нему, но делает вид, что не расслышал. — Наверное, он настолько бревно, что даже не смог впечатлить нашего господина, — говорит второй, сидя рядом с ним и поедая фрукты. — Когда же вы угомонитесь, — в купальню входит хмурый Наиль, настроение которого ещё больше ухудшилось, стоило завидеть Чимина, купающегося в отдельном помещении. Омега присаживается на свободную, приделанную к полу скамью и ждёт, пока его начнут обслуживать. — О, Наиль, что же ты скажешь? — спрашивает белокурый и подсаживается к омеге ближе. Тот лениво поворачивает голову в его сторону и, ничего не сказав, вновь поворачивает голову. — Я скажу, что вы все зря накинулись на паренька, — это вызывает шок у всех омег, разговор их тут же заинтересовывает. — Кому-то дана красота, — Наиль поправляет свои длинные волосы и хмурится. — Кому-то ум, а ему от природы даны только сплошные проблемы, — выдыхает Наиль и просит принести себе вина. — А, — подаёт голос Чимин и все оборачиваются. Омега стоит с полотенцем на бёдрах и с крещенными руками. — То-то я посмотрю, что здесь никого природа ни красотой, ни умом не наградила, стоит задуматься, почему я появился в этом дворце, — Наиль хмыкает и принимает поднесённый бокал с вином. — То, что ты дерзкий и гонора у тебя хоть отбавляй, это хорошо, но здесь такое быстро пресекается, поэтому можешь пока наслаждаться, но знай, что это ненадолго, — вздыхает Наиль и делает грустное лицо. — Ты мне угрожаешь? — Скорее желаю тебе всего самого лучшего. — Тогда молитесь, потому что я никому хорошего не пожелаю, — Чимин берёт свои вещи и уходит. Его настроение ухудшается, как бы он не старался сказать себе успокоиться. Он шёл в купальню, чтобы привести мысли в порядок, чтобы отдохнуть, но теперь он расстроен, зол, хочется вернуться, натянуть эти волосы на руку и приложить пару раз об мрамор, чтобы кровь растекалась и каждому под ноги текла. Чимин улыбается своим мыслям, даже не ругает себя за них, с этими омегами нельзя по-другому, он знал, что те его не примут, но не думал, что бороться надо будет со столькими врагами. Омега заходит в покои и замирает на пороге. У его кровати стоит Тахир и ещё пара слуг. Чимин закрывает за собой двери и вопросительно смотрит на бету, который подходит к нему. — Наконец-то, очень хорошо, что ты уже помылся, давай мы быстро тебя переоденем и… — Стоп-стоп, зачем? — Чимин отходит от Тахира. — Господин тебя вызвал, что непонятного, — вздыхает бета. — Не трать ни его время, ни наше, иначе твоя больная рука будет только началом. — Угрозами полон этот дворец, — возмущается Чимин и сам подходит к подготовленному наряду. Белый. Полупрозрачная блуза с длинными рукавами, широкие штаны, расшитые золотой нитью, накидка без рукавов с маленькими бусинками, а главное вышитый разными камнями птенец на правой стороне. Чимин берёт одежду, даже не рассматривает, грубо откидывает в сторону накидку, тянется в блузе. — И не прошло и года, а он меня вызвал, какое нахальство, — ругается омега, пока Тахир пытается рот ему заткнуть. — Что на этот раз он мне проткнёт? Шею? Тогда я буду первее, — натягивая штаны и потянувшись к обуви, говорит Чимин. — Господи, дай мне сил выдержать это всё. Пошли уже. — Иду, — орёт на бету омега и первым вылетает из покоев. Тахир старается от того не отставать, чтобы меньше проблем нажить себе. Чимин как никогда готов к этой встречи, пусть альфа сегодня и забрал часть его силы, но ещё половину он сохранил и какое-то время накапливал, что бы сейчас там не произошло, Чимин со всем справится. Рядом плетётся Тахир, объясняет всё те же правила. Поклониться, называть «мой господин», не дерзить и выказывать уважение. Чимин ещё ничего из этого со времени прибывания во дворце не выполнил, он постоянно обращался к нему по имени или же оскорблял, об никаком уважении и речи идти не могло. Он снова стоит перед знакомыми дверьми, уже более решительный. Двери раскрываются, а Чимин даже настроиться толком не успел, его заталкивает Тахир в покои и закрывает дверь. Чонгук не любит, когда в покоях больше двух людей. В этот раз Чонгук сидит за столом и что-то внимательно изучает. На столе стоят только что принесённые и вкусно пахнущие блюда, но аппетит Чимина всё равно не просыпается. Чонгук откладывает бумаги и, сложив руки на груди, наблюдает за Чимином. Он очень красивый в этом наряде, его маленькая пташка, которая нежная и светлая, но которая так не хочет лететь к нему на руки. — Ты хотел меня видеть, — Чонгук хмыкает от резкого «ты» и встаёт с места. Как же он по нему скучал, ещё тогда, когда взглядом на него напал, хотел сорваться, а теперь он стоит перед ним, стоит руку протянуть, как до нежной кожи дотронуться можно. — Хотел, — спокойно отвечает Чонгук и поднимает руку, не сдерживаясь, хочется прикоснуться. Чимин, естественно, отходит назад и хмурится. — Что ж, как твоя рука? Моя ещё болит, — показывает свою рану Чонгук, Чимин инстинктивно прижимает свою к груди. — Нормально, надеюсь вот, что ты умрёшь от боли, — зло шипит на него омега. Чонгук тут же серьезнеет, взгляд становится тяжелее, а желание поймать пташку и посадить в клетку всё больше. — Умрём мы вместе и в один день, — хмыкает альфа и подходит ближе, Чимин отступать продолжает. — Пташка боится меня? — Ещё чего, — задирает подбородок омега и всё равно пятится. — Зачем ты меня позвал? — чувствуя стену спиной и понимая, что он в ловушке, спрашивает Чимин. — Зачем тебе учитель? — совершенно неожиданный задаёт вопрос Чонгук. Чимин мнётся, не зная даже, что сказать. — Как зачем? Чтобы научиться вашему языку, культуре, если ты не заметил, но у меня выходят ужасные предложения и есть акцент, — это правда, омега далёк от идеала, но то, что он может понимать и разговаривать, — поражает Чонгука. — Завтра тогда он к тебе придёт, будь готов, — Чонгук отходит от него, чем ещё больше путает омегу. — Эм, я могу идти? — самому не верится, что такой вопрос задаёт. — Да, — Чимин стоит на месте как вкопанный, Чонгук позвал его, он думал, что снова повторится то, что было недели назад, но тот просто его отпустил. Омега мнётся, не знает, что сказать, поэтому принимает решение просто развернуться и уйти. — И ещё, — голос Чонгука бьёт в спину. — Если ты будешь продолжать голодать, то мне придётся принять меры. — Какие? Поваров что ли убьёшь, — хмыкает Чимин и быстрее убирается из этих покоев, чтобы только больше этого альфу не видеть. Выходя, омега сталкивается с Юнги, который направлялся к брату. Юнги грубо отталкивает от себя Чимина и зло смотрит на него. Чимин уверен, что это брат Чонгука, потому что даже смотрят они одниково. — Смотри, куда идёшь, — говорит ему Юнги. — Ничего страшного, подвинешься, — отвечает Чимин и, нарочно задев его плечом, уходит. Юнги влетает в покои Чонгука, весь разгорячённый и злой. Альфу удивляет вид брата, поэтому он сразу спрашивает, что случилось. — Ладно, Наиля я мог терпеть, а это что за кукла образовалась? — кивает Юнги в сторону двери. Чонгук сразу понимает, про кого тот говорит. Альфа просит брата успокоиться, но Юнги отрицательно головой качает и продолжает слать проклятия Чимину. — Ну иди сюда, бойкая моя кроха, — улыбается Чонгук и тянет Юнги на себя. Тот недовольно присаживается рядом с Чонгуком, а точнее на него, к нему на кленки. — Казнишь его? — Ты пришёл мне приказы давать или пожаловаться? — пытается перевести тему альфа, и это действует. Юнги тяжело выдыхает и, опустив голову, начинает рассматривать свои пальцы. — Папа уже надоел, он постоянно твердит, что я должен, что мне уже семнадцать, а мужа так и нет, что пора мне прекратить быть ребёнком, — всхлипывает парень, и Чонгук прижимает его к своей груди. — Папа только лучшего для тебя желает. Не сказать, что я с ним не согласен… — И ты туда же! — кричит Юнги и вырывается из рук. — Дослушай, — холодно отвечает Чонгук, из-за чего Юнги морщится. — Да, есть моменты, где он перегибает палку, но в целом я с ним согласен, но я обещаю, что выберу тебе того альфу, который будет достоин и… — Да хватит, — Юнги поднимается на ноги и зло смотрит на брата. — Не хочу, ни за что, хоть убейте, но пока я сам не полюблю, насильно не женюсь. — Во-первых, — Юнги не нравится то, как сейчас разговаривает брат, такого холода он ещё никогда не чувствовал. — Ты перебил меня во второй раз. Кроме того, это не ты решаешь, кого выбрать, а я. Папа прав, детство прошло, пора и подумать о том, как помочь своей империи. — Вот сам и помогай, — бурчит обидевшийся омега. — У тебя вон какой гарем, пусть детей наследников нарожают, укрепишь империю, а меня не трогай. — Юнги, иди к себе, — вдруг приказывает Чонгук. — Что? — не верит омега. — Если ты сейчас же не пойдёшь к себе, то ты увидишь другое моё лицо, — строго произносит альфа, пока Юнги, глотая слёзы обиды, вылетает из покоев. Поговорили. Чонгук садится на кресло и, потирая лоб, пытается не сорваться. Сначала пташка к нему залетела, позволила себе многое, теперь Юнги, который начал переходить все границы дозволенного. Все считают, что им так легко управлять, раз он видит в ком-то предмет обожания. Но это только до определённого момента, потому что они ещё не знают, что может сделать Чонгук. Альфа, посмотрев на свою руку, просит прислать к себе в покои Наиля. Нужно немного успокоиться, снять напряжение, а что лучше всего снимает напряжение, как ни омеги и хорошее вино. Так дальше продолжаться не может. Пусть сегодня все мирно спят в своих кроватях, но уже завтра они пожалеют о вчерашнем. Наиль приходит быстро, хоть омега и не ожидал, что его сегодня вызовут, но был всё равно готов. Выглядит он, как и обычно, безупречно, надел тот наряд, который точно понравится господину, нарочно не пользовался маслами, чтобы его природный запах ничто не перебило, ведь Чонгуку он нравится. Нравился. Сейчас ничего в ноздри не забивается, кроме чёртовых цветов, свежести и прохлады. Этот омега путает его, заставляет меняться до неузнаваемости, что даже запах других теперь кажется отвратительным. Наиль пахнет цитрусами, Чонгуку всегда они нравились, особенно, когда тот проводил с омегой течки, запах вообще сводил его с ума, а сейчас ничего не приносит наслаждения. Он провёл несколько часов с ним в постели, заставил сорвать голос, но ничего не помогло. Усталость и тяжесть никуда не делись, он всё ещё продолжает думать о пташке, которая выводит его из себя, но так манит к себе. Он заполучит его сердце себе. Всему есть время. Никто долго Чон Чонгуку не сопротивлялся.

***

И это продолжается снова. Он про него забывает, а Чимин весь в напряжении, постоянно кажется, что сейчас за ним придут и заберут к этому зверю. Последние пару дней у омеги плохое предчувствие, а оно его редко подводит, поэтому Чимин ждёт бури, страшной, в которой, возможно, и сам пострадает, но выживет назло этому альфе. Эйдан стал приходить чаще, Чимин не знает, как это произошло, но мысленно радовался этому. Бета готовил для него отвары, сам наносил мазь на больную руку, и уже через пару дней рана затянулась и остался только еле заметный шрам на левой руке, который будет теперь напоминать омеге ужасы той ночи. Бета также готовит ему, но Чимин протестует, не берёт ни крошечки, но бета настаивает, хоть бульон, но Чимин съедает, потому что на глазах чахнуть начинает. И без того худой, он сделался ещё более тощим, поэтому у Эйдан целый план, как откормить омегу. Чимин теперь выходит в сад вместе с бетой, они могут там несколько часов просидеть, но стоит Чимину заслышать звук знакомых копыт и почувствовать в воздухе запах крови, как он понимает, что пора возвращаться во дворец. Он его не то что бы боится, но видеться с ним не хочется, себе дороже выйдет, ведь Чимин может не сдержаться, нагрубит, а тот прикажет его наказать, да так, что омега вечность помнить будет, поэтому вступать в перепалки он не желает. Гаремные гадюки, как их окрестил Чимин, не оставляют попыток разозлить его, кинуть едкие фразочки, Наиль же теперь молчит, ему будто и дела до омеги нет, он наслаждается временем, проведённым с Чонгуком и не забывает каждому об этом напоминать. Хотел бы Чимин стереть эту гаденькую ухмылку с его лица, но это только лишние проблемы. Тот омега, с которым он встретился, когда выходил из покоев Чонгука, действительно оказался его брат. С ним Чимин пересекался ещё раз в саду, тогда Юнги бросил ему вслед, что здесь ему не место. Чимин и сам это знает, потому что не хотел сюда ехать и находиться в таком положении, поэтому только отмахнулся от высокомерного, но такого красивого омеги. Чимин не мог отрицать его красоты, ведь это ходячее произведение искусства. У него гладкая фарфоровая кожа, которая точно будет светиться в свете луны, проникновенные чёрные глаза, как и у Чонгука, маленький рост ему даже не нужно компенсировать скверным характером, так как всё при нём и всё ему ужасно подходит. У него есть вкус, ему нравятся украшения и ещё он пахнет чем-то острым, самыми жгучими специями мира. Чонгук действительно прислал учителя, и вот уже который день Чимин усиленно занимается и учит новый язык, узнаёт новое и не останавливается на изученном, всё продолжает и просит учителя, пожилого альфу Лукмана, рассказать ему больше, не заканчивать так скоро урок. Альфа смеётся, поверить не может, что омегу учат тому, что даже некоторые альфы учить не желают, поэтому с радостью рассказывает Чимину всё, что знает сам, а то, что не ведает, омега узнает сам в будущем. Чимин потихоньку начинает строить сложные предложения, изучает культуру и на одном из уроков Лукман даже отводит его в склеп, к другим правителям империи. После того, как они возвращались обратно, Чимин заговорил о жестокости, потому что пару дней назад было донесено, что Чонгук приказал казнить целую семью, которая была уличина в предательстве. Чимин мог всё понять, но что бы расправляться со всеми членами семьи, где есть и дети, он понять не может. — Хотите, я расскажу вам одну легенду? — Чимин, вертя в руках сорванный листочек, кивает. Они продолжают путь, но сходят на более длинную тропу. — Когда-то давным давно, на этих землях существовала доселе неизведанная по силе империя, она славилась всем, у неё были и земли, и хорошая почва, и красивые здания. Что только не было в ней. А правил ей один из самых жестоких правителей, которого в истории прозвали «Кровавый». Говорят, что он не щадил никого, был случай, когда он посадил на свиной крюк человека в назидание каждому, кто посмеет сказать что-то против него, — Чимин морщится, представляя картину. — И имя этому правителю было — Гордыня. — Грех? — не понимает омега. — Я потому и сказал, что это легенда, но кто знает, ведь они не просто так рождаются, — тепло улыбается альфа и продолжает рассказ. — На Земле существует семь смертных грехов, должно быть, вы знаете их, — Чимин кивает. — Гордыня, Гнев, Чревоугодие, Зависть, Алчность, Похоть, Уныние, — загибает седьмой палец омега. — Верно, у Гордыни было два брата: Гнев и Похоть. Один отличался жестокостью, второй пропадал в пирах и мотовстве, у них были супруги, которые тоже отвечали за грехи, но не хватало только одного. Никто не выигрывал, у каждого было одинаковое количество грехов, осталось найти только один, но всё переломил один омега. Есть пророчество, по которому у человека, у которого есть метка Праведника способна спасти этот мир от грехов. — И что же? Такой человек нашёлся? — Да, это был омега, совсем юный и который достался именно Гордыни. — Вот же, — ругается себе под нос Чимин. — И что тот с ним сделал? — Чимину всё интереснее становится. — Омега смог всех спасти? — А как вы думаете? Мы же только сейчас обсуждали чрезмерную жестокость нашего господина, не проявление ли этого нескольких грехов? — прищурившись, спрашивает старик. — Тогда что с ним стало? — Познакомившись с Монстром, он сам стал таким, омега не справился, он умер, так и не выполнив то, зачем был направлен на землю. — Поверить не могу, — отбрасывает листик в сторону Чимин, который уже успел помять. — Неужели Гордыня так опрометчиво поступил? — Ещё как, желая удовлетворить свои желания, он забыл об омеге, а тот поддался искушению, вот поэтому в нас, в людях, так много порочного. Мы часто поддаёмся искушению и губим себя. Подумайте над этой историей и сделайте для себя выводы. — Единственное, что я могу сделать, прослушав эту историю, так это возмутиться. Неужели он настолько был опьянён желанием, что и омегу, и себя погубил? Любовь ужасна, — сокрушается Чимин. — Эта была не любовь, — горько усмехается альфа, Чимин помогает ему подняться по ступеням, ведущим во дворец. — Они путали это с любовью, это была просто зависимость друг от друга, кто-то же желает ненавидеть, чем любить. — Жаль, что я обречён на нелюбовь с этим индюком, — вздыхает омега. — Так бы я показал настоящую, искреннюю любовь. — Не зарекайтесь, мой господин, — хлопает его по плечу Лукман. — А ещё, — он наклоняется к омеге поближе. — Здесь даже стены могут слышать, — альфа показывает пальчиком на слуг, стоящих за стеной и которые тут же убежали прочь. Доложат. Учитель оставляет Чимина одного, поэтому тот решает, что хочет ещё немного поблуждать по дворцу. В каких-то его частях омега уже был, какие-то ещё хочет посмотреть. Ему не верится, что он сейчас ходит по огромному дворцу, в котором несколько сотен комнат, красота которого ещё издали видна, масштаб поражает. Чонгук не поскупился, он приложил все усилия, чтобы вышел красивый дворец, и омега даже восхищается им, как бы горько это ни было признавать, но вкус у этого альфы отменный. Чимин поднимается вверх по лестнице, касается отделанной лучшими мастерами лестницы, и сам себе удивляется, если лестница смогла привести его в восторг, то что ожидать от остального. Здесь тихо, и Чимин не может понять почему. Неужели это нежилое помещение, или же то ещё не до конца отделано? Смотря вокруг, омега понимает, что тут вполне есть жизнь, красивые гобелены украшают стену и у каждого омега останавливается, рассматривает. Он не чувствует пробирающегося холода, не чувствует рук, что тянутся к нему, но он чувствует хорошо знакомый запах крови. Чимин не отрывает взгляд, смотрит перед собой и ждёт. Он рядом. Стоит прямо за ним и так же ждёт. Только чего — омега не знает, наверное, его смерти. — Так понравилось? — спрашивает Чонгук, всё ещё стоя позади омеги. Чимин наконец-то рассматривает гобелен. — Почему он висит здесь? Дьявол и Ангел — какая нелепость, — старается звучать серьёзно Чимин. Он слышит смешок Чонгука и вдруг ощущает его левую руку на своём плече. — Его сделал простой мастер, который захотел изобразить сына Дьявола, — кривит рот Чонгук. — Тебя? — Я никогда так себя не называл, но так людям проще меня называть, — поясняет Чонгук и разворачивает омегу к себе лицом, на котором еле уловимый страх прослеживается. — У тебя много прозвищ, — не смотрит в его глаза, а альфа так и просит. Если сейчас Чимин заглянет в них, то он точно встретит смерть. — И какое же выбрал ты? — берёт его за подбородок и насильно заставляет на себя смотреть. Чимин пару секунд глаз не поднимал, но после медленно, подрагивая ресницами, поднимает свои ясные глаза, чем усугубляет ситуацию, и заставляет сердце Чона замолчать навеки. — Индюк, — выпаливает Чимин первое, что пришло в голову. — Забавно, — не своим голосом говорит Чонгук, из-за чего Чими переживать начинает. — Я же говорил тебе, что нужно есть, а ты плюёшь на мои приказы, — играясь с выпавшей прядкой, всё ещё таким же голосом продолжает альфа. — А ещё ты обещал поваров казнить, — шутит Чимин и хочет оттолкнуть от себя Чонгука, но тот хватает его за запястье и сильно сжимает. — Если пташке так сильно хочется крови, то я её умою в ней. Чимин срывается с места и бежит к себе. Нагулялся. Теперь не будет выходить из покоев, а ещё лучше не блуждать по дворцу, чтобы случайно не напасть на Чонгука. Что тот там делал? Чимину кажется, что он нарочно оказывается в тех местах, где он, будто по нюху определяет. Хищный зверь, вышедший на охоту. Чимин запирает за собой дверь и переводит дыхание. Он сделал для себя вывод, что не боится Чонгука, но ему страшно, когда тот меняться начинает и в чудовище превращается, ведь сейчас на него смотрели тёмные глаза, которые пусть и принадлежали Чонгуку, но при этом настолько от них страшно становилось, что Чимин еле сдержался. А ещё последние слова не дают Чимину покоя, стоит ли надеяться, что Чонгук пошутил, или же тот говорил правду и совсем скоро омега пожалеет. Чимин волосы готов на себе рвать из-за этого мучения. Здесь у него будто воздух нет, о свободе и речи не ведётся, он бы с радостью надоел ему и отправился домой. А ведь действительно, если Чимин сейчас ему надоест, то совсем скоро Чонгук от него избавится. Пусть он будет хоть трижды одержим им, но это пройдёт, всё проходит со временем, даже любовь, поэтому омега уже начинает придумывать план, как бы поскорее его реализовать и оказаться дома. Сегодня уже не будет занятий, Чимин делать ничего не планировал, он хотел провести время на природе, но кажется, что Чонгук нарушил все его задумки. Через пару минут заходят слуги и приносят еду, Чимин снова к ней не притрагивается. Он устал каждому объяснять, что не хочет её есть, что ему не просто она не нравится, но и в горло не лезет. Ему бы домашней еды, принесённой Эйданом, но бета сегодня не появлялся, из-за чего омега уже переживать начал. У того есть рецепт одного блюда, которое Чимин просто обожает. Может, попросить его сделать его для него? Чимин думает, что скажет это бете, когда тот придёт. Чимин берёт булочку и, разрывая её, идёт на балкон отдохнуть. Проходит где-то минут десять, когда его снова трогать начинают. Омега уже злиться, его чуть ли со слезами на глазах просят поесть, иначе всё плохо закончится. — Да вы издеваетесь? — кричит Чимин. — Неужели одного раза не понятно? — Господин, пожалу… — двери со скрипов открывается, чего раньше Чимин не замечал, и в проёме стоит Чонгук. Снова тот Чонгук, который его пугает. — Не слушаешься, — шаг тяжёлый, медленный, как только земля под ногами не расходится. Чимин смотрит на него и глаз не отводит, на черноту глядит. — А я ведь предупреждал, — слуг будто и не было, они остались вдвоём. — Я не хочу, — сохраняя спокойствие в голосе, говорит Чимин. — Что ж, — Чонгук носком касается стола и под удивлённые глаза Чимина опрокидывает его. — А я говорил, — снова и снова произносит, хватая омегу за запястье, больно сжимая. — Пусти, — отбивается тот. — Предупреждал, ведь не хочу пташке навредить, — альфа вытаскивает его из покоев и куда-то ведёт. Страх у Чимина всё больше. — Чонгук… — Ну ничего, я тебе покажу, а дальше ты сам уже будешь выбирать, — он выводит его во двор, где уже собрались неизвестные для Чимина люди. Чонгук ставит его перед собой, продолжает руки больно сжимать. Перед омегой стоят пятеро альф и двое омег, которые ещё очень молоды, одному из них, кажется, дурно сделалось, ибо тот бледен. — Кто сегодня готовил ему еду? — спрашивает Чонгук у них, а Чимин понимать начинает. — Нет, — еле слышно произносит омега. Тот самый бледный омега с веснушками на лице и большими ясными глазами отвечает Чону. Поднимают руку ещё двое альф. Чонгук довольно кивает, завидев лицо Чимина. — Убейте, — спокойно приказывает альфа стражникам, а у Чимина земля из-под ног выходит. Он поворачивается лицом к Чонгуку и, сам схватив его за руку, трясти начинает. — Нет, пожалуйста, не надо, прошу, господин, — умоляет Чимин и готов плюнуть на свою гордость, только бы спасти этих людей. — Хорошо, — улыбается Чонгук и гладит его по щеке. Чимин не верит. Неужели сработало? — Хорошо, что ты не забыл, как правильно просить надо, — в следующий момент Чимин слышит, как что-то разрезает воздух, а следом три поваленных тела окрашивают землю в красный. — Я окрасил твои крылья в красный, — целует в лоб дрожащего и так не повернувшегося омегу Чонгук.