Сердце Монстра

Он проводит с ним ужин, спокойно добирается до своих покоев и лишь там выдыхает. С ним нельзя находиться больше пяти минут, Чонгук будто душу высасывает, и ему вовсе не жаль, ему наоборот нравится смотреть, как омега мучается от собственного бессилия и борется сам с собой. Альфу это забавляет, а Чимин каждый раз умирает. Ему что-то говорят, снова очередные наставления, он никого не слушает, помогает себя раздеть и быстро ложится под одеяло, будто в защитный кокон, будто он сможет его спасти от этого чудовище, которое его сегодня ласкало и нежно «пташкой» называло. Чимин вертит головой, просит себя и своё тело так не реагировать на альфу, он убийца, он монстр, который лишил его всего, он не может к нему ничего чувствовать и хотеть его. Он делает ему очень больно, за такое не могут полюбить. Пусть он уедет, пусть оставит его в покое на несколько месяцев. Омега будет молиться, чтобы тот не вернулся, чтобы вражеская стрела проткнула сердце альфе, и тот наконец оставил его, тогда Чимин вернётся домой, сможет обнять папу и попросить прощения у отца. Всё будет, как раньше, без этого чудовища. Только у Харама свои планы.

***

Чонгук выдвигается в большой поход, он даже сроков на него не ставит, но планирует уложиться в несколько месяцев, потому что затягивать его он не хочет. Он просит Хосока всё ещё несколько раз проверить, альфа, как и всегда, безупречно выполняет данные поручения, но при этом постоянно находясь не здесь. Уже несколько дней Хосок в памяти один образ держит, никак не может из себя его вырвать, да и не хочет. Наоборот, иметь образ того омеги у себя для него наслаждение. Он засыпает, видя его. Он просыпается, думая, что же тот делает. Он думает о нём, и с каждым днём его желание забрать его к себе увеличивается. Чонгук друга пока не трогает, не за чем, но поговорить всё-таки позже решается. Хосок блестяще выполняет его поручения, он в нём не сомневается, однако видеть его в таком состоянии он не намерен. Он ещё выяснит, что это за омега, который смог забить голову его брату. Чонгук после того ужина к себе Чимина не вызывал, даже перед отъездом провёл время с Наилем, который был рад такому вниманию господина, пока тот думал об склочном омеге. Он вернётся, назло ему вернётся, чтобы никакие его проклятия и молитвы о его смерти не сработали, чтобы он смог показать, насколько сильно он его и как это вечно. Чонгуку тяжело забыть его, когда он взбирается на коня. Смотрит по сторонам, старается знакомый запах учуять, но он прекрасно знает, ему уже доложили, что омега в своих покоях, не выходит, кроет всех матов и просит уйти. Чонгук всё равно надеется, что этот омега посмотрит на него, выглянет с балкона. Тогда Чонгук с победой вернётся, к его ногам весь мир постелет, к себе прижмёт и своим назовёт. Хотя всё это и так реально, ведь ни в своей победе, ни в том, что этот омега является его, альфа не сомневается. Он обещал ему, что по возвращении он возьмёт его к себе как главную награду. И Чонгук никогда пустых слов на ветер не бросает. Альфа будет воевать снова против своего брата, который силу почувствовал и смел ему вызов бросить. Что ж, Чонгук укажет ему его место. Чонгук покидает столицу, и все спокойно выдыхают, начиная нормально жить. Кто-то посылает ему проклятия вслед, а кто-то молится, чтобы он с победой вернулся. Только один омега ничего не желает.

***

Пусть Чонгук и уехал, но Чимин всё равно думает, что за ним сейчас придут и заберут к нему, но никто не приходит уже который день. Не приходят и кошмары, омега решил попробовать взглянуть своему главному страху в глаза и победил, тот действительно оказался слаб перед ним и проиграл. Поэтому Чимин спит спокойно со дня отъезда Чонгука, хорошо питается, занимается с учителем и делает успехи, редко гуляет то с Тахиром, то с Эйданом. С омегой больше никто не общается, когда он мимо гаремных омег проходит, те его презрительным взглядом осматривают, пока главный из этого гадюшника будто бы не проявляет к нему интереса, точно вынашивая план по его уничтожению. Пока нет Чонгука во дворце, Наиль становится его неофициальным правителем, по крайней мере у него больше полномочий, чем у остальных. Чимин думать о нём и о всех них не хочет, поэтому всегда молча проходит и на ссоры не нарывается, чем только одобрение от Тахира получает. Омега любит небольшие прогулки на открытом воздухе, он может немного отстать от сопровождения и спокойно, зная, что Чонгук его не видит, бродить по тропам. Хотя Чимину иногда кажется, что он своими чёрными глазами смотрит на него и к себе забрать хочет, но это только больная фантазия. Сегодня с ним нет ни Тахира, ни Эйдана, потому что во дворце какой-то переполох, Чимин так и не понял какой, поэтому и решил всё оставить, освежить голову. Его поражает масштаб владений Чонгука, этот дворец невозможно даже обойти, а в саду вполне реально потеряться, поэтому выбрав знакомую тропку, Чимин ступает по ней. В тени деревьев не так жарко, листья спасают его от палящего солнца. Омега просит за ним не идти, говорит, что не убежит, даже угрожает. Ему всего лишь надо, чтобы его оставили одного. Слуги нехотя оставляют его одного, и Чимин довольный продолжает свою прогулку. Он не хочет думать о нём, о его словах и последствиях своих же слов. Он надеется, что тот не вернётся и даст долгожданную свободу, хотя Чимин больше чем уверен, что с альфой ничего не случится и тот придёт по его душу, затащив в свое царство зверя. Он верит его словам, Чонгук вряд ли стал бы ими раскидываться, поэтому к его возвращению Чимин должен нарастить броню, настолько сильную, чтобы альфа не смог её пробить ни при каких условиях, хотя любые его попытки будут тщетны, какой бы силой омега не обладал, Чонгук всё равно его сломает, надавит, где больнее, ударит, где не ожидает, но при всём при этом он может быть нежен. И это по-настоящему пугает, потому что с одной стороны Чонгук — чудовище, которое не щадит никого, который запахом крови упивается и иного не ведает. Но есть он, который может дарить нежные трепетные поцелуи, аккуратные, почти невесомые касания и приятные слова, от которых у омеги низ живота тянет. Чонгук для него настолько непонятен, что разгадать его может только сам Чонгук. Он делает ему больно, но при этом сам раны и залечивает, бережно омегу отварами поет, со своих рук кормит и лестными словами смущаться заставляет. Наверное, если бы не все эти обстоятельства, не весь тот ужас, который повидал омега, он бы и смог ответить Чонгуку, но у него сейчас вместо сердца камень, он не может к нему ничего чувствовать, своему телу думать о нём запрещает и с каждым днём силы копит. Чимин прерывает свои размышления, когда слышит крик, а затем браные слова. Сначала онемев и еле отойдя от шока, омега подрывается на шум и видит, как бедная лошадь встаёт на дыбы и чуть не давит своего всадника. Чимин отмечает красоту животного и успокаивает его. Только потом он замечает знакомого парня, скулящего от боли. Чимин признает в нём Юнги и помогать не спешит. Чимин успокаивает животное, целует его, пока Юнги встать пытается. — Иди сюда, — наконец-то отрывается от коня Чимин и подаёт руку Юнги, который испепеляет его взглядом. — Ладно, не хочешь, тогда я пойду, — Чимин разворачивается и уже собирается сделать шаг, как слышит тихое «нет». — Помоги мне, — скрипя зубами, просит Юнги. Чимин победно хмыкает. — Что ты тут делал один? — спрашивает Чимин и рассматривает лодыжку парня, похоже, он её повредил. — А ты? — Юнги меньше всего хотелось оказаться с Чимином рядом, но обстоятельства решили по-другому. — Я прогуливался, — Чимин аккуратно касается поражённого места, из-за чего Юнги вскрикивает, чем пугает своего коня. Чимин тут же принимается его успокаивать, оставляя Юнги сидеть на земле. — Теперь я точно уверен, что его выбрал Хосок, если бы это был Чонгук, то даже лошадь боялась бы меня сбросить. — Возможно, его кто-то напугал, — ласково гладит по морде Хайяма Чимин. — Давай я помогу тебе привстать и мы как-нибудь дойдём до дворца, — Юнги молча соглашается и, постанывая от неприятной боли, обнимает Чимина. — Почему ты без сопровождения?— стараясь очень аккуратно идти и всё время наблюдая за Юнги, спрашивает Чимин. — Я всегда оставляю стражу, потому что конные прогулки чаще всего совершаю один, либо с братом. Чёрт, стой, — Юнги останавливается, а Чимин видит слёзы на его глазах. Омеге очень больно. — Давай, может ты взберёшься на него, я попробую тебя усадить, — предлагает хоть что-то Чимин. Юнги смотрит на Хайяма и кажется, что впервые боится лошадей. — Возьмёшь на руки своими слабыми ручонками? — удивительно, но у Юнги есть силы дерзить. Чимин хмыкает и подходит к нему ближе. — Просто не хочу, чтобы твою смерть списали на меня. — От этого не умирают, — улыбается Юнги, но сталкивается с серьёзным взглядом омеги. — У тебя всё серьёзно, наверное, придётся резать ногу, — всё таким же серьёзным голосом говорит Чимин, а Юнги шутки не понимает. — Как… — кажется, Юнги готов расплакаться прямо сейчас, поэтому Чимин спешит его успокоить. — Да ладно тебе, я пошутил. — Идиот, — Юнги бьёт его кулаком в плечо, но омега боли не чувствует. — Давай всё-таки ты на этого красавца взберёшься, — Чимин не хочет возиться с Юнги, но и бросить тут он его не может, поэтому придумывает, как бы им обоим выйти ко дворцу и найти помощь. Омега просит Юнги не бояться, но тот всё равно вскрикивает, стоит Чимин схватить его за ноги и быстро усадить боком в седло. Руки Юнги начинают трястить, а на глазах снова слёзы. Ему было страшно. — Не думал, что у Чон Чонгука такой плаксивый братик, — издевается над омегой Чимин и пытается отдышаться, пусть Юнги и весит всего ничего, но ему, учитывая комплекцию своего тела, было трудновато. — Я не плакса, — вытирая рукавом грязной блузы глаза, отвечает Юнги и ойкает, когда они начинают идти. Омеги дальше идут в тишине. Юнги крепко держится за поводья, пока Чимин ведёт его коня под уздцы и просит побыть хорошим мальчиком и больше не сбрасывать омегу. — Я тебя помню, — после некоторого молчания первым начинает Юнги. — Ты тот омега, который наглым образом толкнул меня, новый фаворит моего брата, — Чимин от таких слов прыскает в кулак. — Твоя правда, — пожимает плечами Чимин. — И я не его фаворит, вряд ли фавориты хотят убить своего господина, — хихикает омега. — Тебе придётся встать в очередь, потому что ты не первый и не последний, кто нацелился на Чонгука, — хмыкает Юнги. — Никто не понимает, зачем ты здесь, папа бесится, Наиль места себе не находит из-за твоего присутствия. — Надо же, — вздыхает Чимин. — Как же мне на всех плевать, — улыбаясь, смотрит на него снизу вверх. — Тебе небось здесь тяжело, — Чимин пожимает плечами. — Меня никто не интересует, единственное, что я хочу, так это домой, но пока это чудовище живо, мне нет туда пути, я сам выбрал этот путь. — Сам? — не понимает Юнги. Чимин не знает, стоит ли этому неприятному омеге это рассказывать, но, наплевав на это, всё равно рассказывает всё, что с ним произошло, начиная с того момента, где в лавочке повстречал Чонгука. Юнги в шоке смотрит на Чимина и не верит, что это реально было. — Мой брат может быть жестоким, но он может любить, меня вот любит, — Чимин горько усмехается и ничего не отвечает. — Но вот недавно я увидел другого Чонгука. Думаю, это ты на него влияешь и выводишь из себя. — Я сейчас тебя брошу, — пугает его Чимин, и Юнги замолкает. В скором времени они добираются до дворца, где все тут же начинают обхаживать Юнги, толпятся, аккуратно снимают его с коня, на крики о боли тут же реагируют, хлопочут. Чимина будто для них и нет, омега быстренько ускользает, чтобы ещё чего себе не надумали, хотя он уверен, что Тахир спросит с него, отчего тот был подле Юнги. Чимин хихикает, слыша брань на слуг со стороны Юнги и отмечает, что парень не так плох, с ним можно общаться, но что эгоистичен и чрезмерно горделив этого у него хоть отбавляй. Чимин решается зайти к нему позже, проведать, заодно принесёт свою мазь, которой постоянно свои раны обрабатывал, Эйдан с радостью её для него приготовит. Омега продолжает улыбаться своим мыслям и чуть не сталкивается с проходящим мимо Юонгом. Чимин не помнит, чтобы он был до этого во дворце, ведь он отбыл к себе уже давно, а сейчас стоит и недовольно на него смотрит. — Мой сын выбирает не только глухих, но и слепых омег, — фыркает на него старший и прошёл бы мимо, но Чимин отвечает ему: — Значит, дело во вкусах вашего сына, — Чимин мило кланяется ему и уходит, ничего не добавив. Юонг тут же вскипает и просит своего верного помощника идти за собой. — Это что такое было? — кричит омега и бегает глазами по покоям, пытаясь за хоть что-то зацепиться. — Господин, успокойтесь, я вас, прошу, — Ен, омега сорока лет, помощник Юонга, усаживает его в кресло и подаёт воды. — Этот омега ещё здесь? Я думал, что интерес моего сына пропал к нему, — делает глоток омега. — Почему он всё ещё здесь? — смотрит недовольно на Ена, который жмётся. — Право, мой господин, как мы можем пойти против нашего императора, ведь тот под протекцией его. — И я не понимаю, что именно он от него хочет! — по новой начинает злиться Юонг и подрывается с места. — Он с ним спал? — знает, что нет, но всё равно хочет убедиться. — Нет, мой господин, его даже не вызывают, — кланяется омега, а Юонг немного успокаивается. — Я не могу допустить, чтобы этот омега вдруг забеременел, — устало потирает переносицу омега и вновь присаживается в кресло. — Сходи на кухню, найди там человека надёжного, чтобы каждый день ему в еду добавляли отвар, не позволяющий зачать ребёнка. — Мой господин, если имп… — Не узнает он, если ты не будешь об этом орать, — рычит на него Юонг. — Пусть он с ним не спит, но это пока, всё ещё впереди. Уже несколько месяцев он его не отпускает, это не просто так, пойми, поэтому я хочу заранее всё предотвратить, чем потом пожинать плоды. Ен кланяется, клянётся, что сделает всё наилучшим образом и на Юонга не подумают в случае чего. Омега спрашивает о Юнги, ему докладывают, что тот упал с лошади и сейчас с ним лекари. Юонг тут же встаёт с места и идёт к сыну. У него ужасный день.

***

Чимин вкусно ужинает, его навещает Эйдан и приносит мазь, он интересуется, как прошёл день, бета рассказывает ему, потом он спрашивает, как чувствует себя Чимин, тот только отмахивается и просит не беспокоиться. Он допивает свой напиток и ставит стакан на стол, вставая. Сейчас он навестит Юнги, чтобы передать ему мазь и заодно спросит, как тот себя чувствует, но омега уверен, что Юнги будет сильно преувеличивать. Омега с хорошим настроением выходит из покоев и, поймав пробегающего мимо Тахира, спросил, где покои Юнги, следует по указанному пути. Оказывается, его покои не так далеко от его находятся. Чимин видит стражу, стоявшую у двери и просит доложить Юнги, что это Чимин. Один из стражников заходит внутрь, а через минуту Чимина просят войти. Действительно, Юнги раздул из мухи слона, потому что перед ним трое слуг и все пытаются угодить, один аккуратно наносит мази, а Юнги шипит на него и говорит, что больно, второй делает массаж рук, а третий наливает молоко с мёдом, но завидев Чимина, Юнги просит всех немедленно убраться. Чимин оглядывается, держа в руках небольшой сосуд, на слуг и подходит неспеша к Юнги. — Не столько повредил, сколько ноешь, — хмыкает Чимин и присаживается на кровать. — Проведать зашёл? — спрашивает Юнги и тянется за поставленным ему молоком. — Посмотреть, не отрезали ли ногу, а то по крикам похоже было, что тебя режут, — Юнги давится молоком и зло смотрит на Чимина. Он, как и Чонгук, шутки в свой адрес не любит, особенно такие. — Будь проще, — пожимает плечами Чимин. — Я тебе мазь принёс. В детстве я очень любил сдирать коленки, падать и что-то ломать, так что вот, — омега заботливо протягивает мазь, а Юнги брезгливо морщится. — А вдруг ты меня отравить хочешь? — Поверь, это последний способ тебя убить, — отмахивается Чимин и забирается без разрешения под недовольные возгласы Юнги на кровать. — А какой тогда первый? — Подушкой придушил бы, — кидает лежащую рядом подушку в лицо омеги Чимин. Юнги даже попыток увернуться не предпринимает. — Я брату всё расскажу, — по-детски обижается Юнги и складывает руки на груди. — Ага, удачи тебе. — Всё ещё не понимаю, — удобнее присаживается Юнги и старается на больную ногу не опираться. — Что Чонгук в тебе нашёл? Ну да, ты красив, только и всего. — Ну, как он сказал, я здесь как трофей, его победа над врагом, чтобы показать моей семье, где моё место, то есть у его ног, — кривит рот Чимин. — Уже и на коленках стоял? — хмыкает Юнги. — Добровольно — никогда, не позволю этому уроду властвовать над собой, — Юнги от его слов смеётся. — Над моим братом невозможно властвовать, решения он всегда сам принимает, никого, ну, наверное, только кроме Хосока, не слушает, поэтому тебе остаётся только подчиниться. — А тебе? — Я его брат, он меня любит и сделает для меня всё, что я захочу, — гордо заявляет омега, Чимин ему слабо улыбается. — Ладно, я тогда пойду, — Чимин начинает приподниматься, но Юнги его останавливает. — Останься, — смотрит ему в глаза парень. — Поболтаем, я тебе о Чонгуке расскажу, о дворце, м? — Чимин нехотя соглашается и возвращается на своё место. Следующие несколько часов пролетают для омеги стремительно. Оказывается, Юнги приятный собеседник, он показывает ему свою толстую тетрадь с рисунками, говорит, что у него было желание и Чимина нарисовать, но каждый раз передумывал, вспоминая его наглость. Чимин останавливается на образе Чонгука. Юнги точно удалось передать образ своего брата, такие же тёмные, ночные глаза смотрят на Чимина, будто живые. Омега быстро откладывает лист в сторону и предпочитает рассматривать рисунок дворца. Дальше омеги болтают о разном, Чимин рассказывает о своей жизни. Парни много кушают, слуги только и успевают приносить еду. Тахир, заставший омег, удивляется, но оставляет их наедине. Они продолжают дальше сплетничать. Юнги вспоминает своё детство, говорит, каким был Чонгук раньше, как оберегал его и постоянно ночами подле него сидел. Юнги упоминает Тэхёна, желая про него забыть, Чимин больше интересуется им, и Юнги нехотя рассказывает. Чимин грызёт сухари и внимательно слушает. Он не знал, что у них есть ещё один брат, а что он враг империи — так и подавно. При упоминании этого имени Юнги кривит рот, часто жестикулирует и в конце посылает Тэхёна. Чимин хихикает, но больше спрашивать про альфу не решается. Разговоры плавно перетекают в вечер, и за Чимином приходит Тахир, который должен отвести его в купальню и убедиться, что тот в полном порядке. — О, пришёл, — кивает на стоявшего в дверях бету Юнги. — Заходи ко мне, я всё равно ничем не занимаюсь почти, а так нескучно будет, — улыбается Чимину Юнги. — Хорошо, но только после своих занятий, а то ваш язык — полная пытка, — хихикает Чимин, когда Тахир кашляет в кулак. Омеги прощаются, Юнги обещает завтра угостить Чимина вкусным сорбетом, омега охотно соглашается. — Подружились? — ведя Чимина в купальню, спрашивает Тахир. — Скажем так, нашли друг друга, — пожимает плечами Чимин. — Да ты весь светишься, да, у молодого господина склочный характер, но он неплохой, добрый. — Я заметил, — хмыкает Чимин и заходит в купальню. — Ты его знаешь только день, но не знаешь о другом, например, — бета помогает Чимину избавиться от одежды. — Что от его имени открыто несколько фондов. Что он помогает семьям, в которых погибли альфы на войне, — Чимин вскидывает бровями, Юнги про это ему не рассказывал. — Вот так, — укладывая одежду, продолжает Тахир. Он достаёт нужные масла, наливает на руку и подходит к Чимину, чтобы помассировать голову. — Он может показаться эгоистичным, наглым, грубым, но он очень любит брата. — И себя, — хихикая, добавляет Чимин, играясь с пеной. — Слушай, а ты не знаешь, когда твой господин вернётся? — Он такой же мой, как и твой, имей почтение, — переходит резко на «ты» бета. Они недавно выяснили, что в присутствии друг друга могут общаться неформально. — А что, соскучился? — Ещё бы, дни до своей смерти считаю, — недовольно бурчит омега, обиженный словами беты. Не ждёт он его, просто интересно. — Это никому неизвестно, но мы узнаем о его победе. — Как, небо с нами заговорит? — смеётся Чимин и дует на свои руки, освобождая их от плена пены. Бета только цокает и продолжает свои махинации, Чимин просит его уже оставить, он и сам может помыться. Тахир его всё равно не оставляет, и омега понимает почему. Чонгук точно отдал указания на его счёт, поэтому бета от него не отходит и всё тщательнее проверяет. — А где Эйдан? — вспоминает про друга Чимин, сегодня он его не видел. Тахир наливает ему вина и передаёт. — А то я его сегодня почти не видел. — Занимается делами, возложенными на него. Ты за это должен быть благодарен нашему господин. — Ещё чего, за что это? — не понимает Чимин. — А за то, что он не казнил этого невоспитанного, наглого, самоуверенного, вредного… — Ну, дальше. — Почти с первого дня господин знал, что он знаком с тобой и кем приходится, — гордо заявляет бета, а Чимин не верит. — И Чонгук, он… — Сохранил ему жизнь, — подтверждает Тахир. — Он позволил ему остаться подле тебя, но уже служить ему, если прознает про измену, то не посмотрит, что он тебе дорог. — Типичный Чон Чонгук, — бурчит Чимин и погружается по самое горло в воду. Он до сих пор не верит в такую милость от него. Неужели хочет так задобрить Чимина? Конечно, омега рад, что Эйдан рядом с ним, но то, что это по милости Чонгука, раздражает Чимина. Омега ещё с час принимает ванну, болтает с Тахиром, а после отправляется к себе. За сегодня он очень сильно устал, слишком много событий произошло. Чимин засыпается с улыбкой, вспоминая лицо Юнги, когда тот просил его не оставлять и помочь. В эту ночь он спит без кошмаров, не вспоминая ни его глаз, ни его образа.

***

Чонгук продолжает оттеснять брата подальше от своих территорий. И не забывает заглянуть к своему старому другу. Он останавливается в его дворце в Аджи. Сарван, альфа сорока лет, который имеет этот престол по доброте Чонгука и его помощи, конечно, тепло встречает Чонгука, но сразу чувствует витающий в воздухе запах крови. За несколько лет он, как ему казалось, выучил Чонгука, и тот прибыл к нему точно не распить вина и о погоде поговорить. Тот приехал за кровью, значит, нужно пролить её первым. Пока часть войска борется с врагом, небольшая их часть прибыла в Аджи. Чонгук не рассчитывает, что Сарван решит выступить против него, слишком безрассудно. Навестить Чонгук его решил не просто так, ему докладывали, что тот через доверенных людей с Тэхёном связался, неделю назад альфа в этом убедился, когда увидел воинов Сарвана, пытающихся прикрыться воинами Тэхёна. Хосок тоже прибывает вместе с Чонгуком, не оставляет его, потому что прекрасно чует запах измены не хуже альфы, он уже меч заточил и ждёт долгожданного момента. Сарван встречает его пышно, как и подобает императору. Проводит небольшую экскурсию по владениям, льстит и старается держать себя в руках рядом с Чонгуком. Альфа такой же, слушает, отвечает, принимает от него дары. Вечером он устраивает шикарный пир, угощает воинов Чонгука, а Хосока и Чонгука приглашает во дворец за накрытый и полностью уставленный разными яствами стол. — С миром ты ко мне или с войной? — смеётся альфа и наливает Чонгуку вина. Альфа улыбается на его слова. — Как сам посчитаешь, так оно и будет, — подмигивает ему Чонгук и удобно располагается по центру стола, для него всегда выделено главное место. Музыканты играют ненавязчивую мелодию, по залу ходят полуголый омеги и танцуют. Один из них, особо наглый, который смеет смотреть в глаза Чонгуку, старается привлечь его внимание. Хосок ни на кого внимание не обращает, отсылает от себя льнущих к нему омег. Он сейчас ни о ком, кроме того омеги думать не может. — Так тогда зачем ты приехал? — нерешительно спрашивает Сарван. — Разве я должен иметь цель приезжать в свои земли? — нарочно делает акцент на «свои». — Решил навестить старого друга, или же тебе есть что скрывать, м? — Ну что ты, — нервно улыбается альфа и потирает руки. — Всё, что здесь у меня, то есть… у тебя есть, пользуйся, оно твоё. — Воспользуюсь, — подносит к губам чашу с вином и продолжает сверлить красивого омегу взглядом. — Тогда завтра продолжим, — несмотря на Сарвана, говорит альфа и, манит пальцем омегу к себе, тот победно улыбается. — Какое-то время я буду отсутствовать, — водит носом по гладкой коже Чонгук, вдыхая аромат корицы. — Хосок, развлекайся, — кидает он альфе и, встав вместе с омегой, уходит. Сарван улыбается, стоит альфе уйти, как его испепеляет взглядом Хосок, который тут же приказывает прекратить музыкантов играть, а омег отсылает. Он хочет побыть в тишине и помечтать о своём мальчике с запахом жареного каштана. — Ну что же, я тогда тоже пойду, — Хосок даже не обращается на Сарвана внимание. Сейчас перед ним самое красиво создание, улыбается ему и руки тянет. Хосок не может выбросить тот образ. Его люди разузнали всё про этого омегу и каково было удивление альфы, когда он узнал его имя. Тэхён. Это имя ассоциируется у каждого с врагом империи, враг, которого надо истребить, но сейчас Хосок по-иному это имя произносит. С нежностью да трепетом через себя пропускает. Он живёт с папой и братьями, самый старший в семье. Ему всего лишь семнадцать, но старательно работает и старается спасти свою семью. Не оценить его красоту будет настоящим преступлением, Хосок влюбился как мальчишка, в неуверенную улыбку, быстрый взгляд и нежное, почти невесомое касание. Этого омегу никем невозможно заменить, Хосок пробовал, вызывал самых красивых омег, но всё равно это не тот запах, не тот взгляд и не те касания, всё ненастоящее, неживое, а тот парень по-настоящему божественен, в нём есть живое, не поддельное. Альфа идёт к себе, но пока спать не собирается, слишком много мыслей, касаемых и их похода. Он думает, что Чонгук может его вызвать, то, что он ушёл с омегой, не означает, что их дела закончены, скорее всего, альфа что-то знает и пока ждёт, значит Хосок будет наготове и ждать приказа. Он просит себе вина, мяса и, расположившись на балконе, проводит вечер в одиночестве, смотря на звёздное небо, в котором своего мальчика видит.

***

Чонгук измучил омегу, несколько часов он втрахивал его в постель и срывал долгие протяжные стоны, которые альфа глушит в подушке. Меньше всего их сейчас хочется слышать, представляя другого. Чёртов омега, который ни на минуту его не отпускает, даже сейчас, трахая другого, ему кажется, что это Чимин, что это он сладко стонет, он, перевернувшись на спину, тянет его на себя, поцелуя требуя, он, кто так выгибается и сжимает в себе альфу. Он водит пальцами по позвоночнику, омега выгибается, под ласки подставляется, а Чонгук кусает, представляя, как на пташке синяки оставляет, как отметины его будут красоваться на гладкой коже. Он не утоляет свой голод, наоборот, он усиливается от мысли, что это мог быть Чимин. Альфа прикрывает глаза, делая вид, что спит, а на самом деле думая. Он оставляет мысли об омеге на второй план, чтобы точно себя не погубить, хотя любить этого омегу, значит, каждый день умирать. Сейчас он за другим здесь. Чонгук прекрасно знает, что Сарван ведёт двойную игру, что давно с братцем снюхался и сейчас главное, что тот хочет, — погубить альфу, только вот у Чонгука другие планы, умирать он пока не собирается, а вот парочку голов срубить он настроен. Подле него слышно копошение, Чонгук себя не выдаёт, делает вид, что крепко спит. Омега аккуратно слезает с кровати, куда-то уходит, но быстро возвращается. Чонгук знает этот звук, тишину разрезает хорошо заточенное лезвие занесённое прямо над ним, прямо метящее в сердце. Чонгук резко распахивает глаза и в ту же секунду переворачивает омегу на спину, перехватывая руки, так старательно пытающиеся достать до его горла. — Маленькая дрянь, неужели ты действительно подумал, что можешь меня убить? — он вырывает из рук кинжал и прикладывает к омежьему горлу. — Пусти, всё равно убью. Тебе нельзя жить, ты исчадие ада, сдохни уже… — договорить он не успевает, Чонгук не теряет ни минуты, и хладнокровно перерезает горло, заливаясь красиво струящейся кровью. Этого он и ждал, понимал, что подослан этот красавец был нарочно, жаль, что такое красивое личико никого больше не обрадует. Чонгук брезгливо отбрасывает от себя несчастного и встаёт с кровати. Значит, так решил действовать Сарван. Подло, не с тем альфой ему надо было так поступать, считая, что хилый омега сможет его убить, только за зря жизнь чужую погубил. Чонгук просит свою стражу привести к нему немедленно Хосока, разбудить, если тот уже спит. Чонгук берёт полотенце и начинает вытирать руки от крови, когда в покои входит явно ещё не заснувший Хосок, тот удивлённо смотрит на кровать, на которой лежит в крови убитый омега, на Чонгука, который вытирает руки и хмурится. — Значит, он подослал его? — сразу всё понимает Хосок и подходит к другу. — Да, думал, что эта сучка сможет убить меня, смешно, — альфа отбрасывает полотенце. — Ему захотелось умереть ночью, что ж, мы должны ему это устроить. — Наших людей здесь от силы сотня, его людей больше, — считает Хосок. — Вспомни нашу битву, когда мы с кучкой человек смогли выстоять, — напоминает ему Чонгук. — Потому что мы были рядом, — приобнимает его за плечи Чонгук. — Его не убивать, хочу лично голову отрубить, — скалится Чонгук, Хосок кивает. — Мне давать распоряжение, чтобы тебе начали делать новую чашу? — Да, — одеваясь, отвечает Чонгук и готовится к кровавой бойне. Чонгук лично казнил Сарвана, отрубил его голову и кинул своим людям, чтобы те принялись за работы над его черепом. Его коллекция пополнилась ещё одно чащей, а руки вновь обагрены в крови врага. Он лишил своего брата очередного союзника, тем самым приблизив к себе победу. Чонгук, чтобы посадить на это место кого-то нового, долго думает и не может найти нужного человека, когда как совсем неожиданно для всех объявляет наместником этих земель Хосока. Никто, даже сам Хосок не ожидал, что альфа такие земли отдаст ему. Теперь Хосок за них ответственный и теперь он должен ими управлять. Он пытался всячески вразумить Чонгука, но тот отказался его слушать. Хосок понимал, что его место всё равно рядом с Чонгуком, поэтому, скрипя зубами, предложение принял, но с условием, что он всё равно будет подле Чонгука, а на этих землях у Хосока будет свой человек, которого он раз в месяц будет навещать. На этом и сошлись. Через пятьдесят два дня Чонгук разбивает Тэхёна окончательно и одерживает очередную победу. Уже через несколько недель он будет в столице. Город готовится встречать своего императора.

***

Чимин старался делать вид, что не разделяет всеобщего ликования, ему грустно, стоит вспомнить сколько людей пало под чужой жаждой, сколько невинных жизней покинуло этот мир, чтобы Чонгук смог одолеть своего брата. Чимин не разрешает себе долго о нём думать, поэтому тут же забывает. За эти месяцы, что его не было, он смог отдохнуть от него, восстановить силы, научился улыбаться и не бояться. Он продолжил общаться с Юнги, с которым торчит теперь всё свободное время, омега не против, только иногда Юонг может сделать выговор Юнги, что не стоит иметь таких друзей, которые не знают ни манер, ни каких-либо приличий. Юнги на папу внимание не обращает и целыми днями может в просторных покоях Чимина провести, болтая о разном. Сегодня парни захотели пойти на базар, точнее, Юнги предложил эту идею и не смел принимать возражений от Чимина, поэтому омега сдался. Они берут с собой стражу и, переодевшись, выходят из дворца. — Столица долго будет праздновать победу Чонгука, — вдыхая приятный тёплый летний аромат, говорит Юнги. — Жаль слуг, которые спать не будут, чтобы обслужить столько людей. — Да ну тебя, зануда, — пихает его в плечо и улыбается Юнги. — Зачем мы вообще сюда пришли? — недовольно бурчит Чимин, который сегодня из дворца не хотел выходить, ибо неважно себя чувствует. — Просто прогуляться, — улыбается Юнги. — Прекрати, ты сейчас растворишься в этих запахах, отдохнёшь заодно, — подмигивает ему омега. — Сейчас всё украшают, только посмотри, ленты, фонарики, цветы. Как красочно готовятся к приезду моего брата. — А я могу потом отдельно походить и присмотреть себе что-нибудь? — воодушевляется Чимин. Юнги кивает. — Конечно можешь, я стражу с собой оставлю, чтобы тебя не доставали, — Юнги рассказывает, куда сам пойдёт, в какую лавку можно заглянуть Чимину, тот говорит, что разберётся. В итоге омеги расходятся, Юнги ловко избавляет Чимина от стражи, но просит того быть аккуратнее. Омегу тут знают, Чимин это заметил, как Юнги все приветливо улыбались, звали к себе, чего-нибудь попробовать или посмотреть товар, кто-то даже обратился «господин Юнги». Чимин плетётся по улочкам, рассматривает разнообразные товары, от которых глаза разбегаются, на чём-то одном остановиться невозможно. Он с интересом рассматривает вазы из стекла, от них так причудливо солнце отражается. Чимин проходит дальше, смотрит на обилие тканей с разных уголков мира, какие-то ему нравятся и он даже рисует у себя в голове образ, как бы выглядел в этом наряде, но всё равно проходит мимо, сегодня он хочет насладиться этим местом. Дома он частенько выбирался на базар, но этот не сравнить с тем, что было дома, он больше, людей много, да и выбора столько, что Чимин бы взял что-то одно, так ещё и десять в придачу. Чимин отчаянно ищет ювелира, хочет посмотреть, на что способны мастера империи Чонгука и наконец-то находит того, кого искал. Он с особым трепетом рассматривает работы, восхищается, спрашивает, где какой камень, а продавец, омега пятидесяти лет терпеливо отвечает, всматриваясь в лицо Чимина. Его ошибкой было, что он не надел повязку, как его просил Юнги. — Вы очень красивы, — делает ему комплимент омега, а Чимин смущается. — Ох, спасибо, — глупо улыбается и просит показать ему рубиновое колье. — С такой внешностью вы бы неплохо смотрелись в гареме нашего господина. — Я и так из его гарема, — скривив рот, отвечает Чимин и просит упаковать ему колье. Всё-таки с пустыми руками он к Юнги не вернётся. — Серьёзно? — не сдаётся омега и продолжает свою пытку, Чимину уже не по себе делается, ему кажется, что все мимо проходящие люди смотрят на него. — Если ты не Пак Чимин, то прекрасно, — улыбается мужчина и берёт плату за свой товар, Чимин замирает. Что значит «если не Пак Чимин»? — А что вы имеете в виду? — не понимает Чимин. — Ну, — наклоняется ближе к нему омега. — Если честно, то нам не нравится, что господин привёз сына предателя к себе и разместил в своём гареме, — Чимин понемногу начинает злиться. Значит, про него грязные слухи здесь ходят, его считают предателем, просто ненавидят. Омега, не желавший скандала, но крайне обиженный этой ситуацией, прощается с продавцом и собирается уходить, как сталкивается с коренастым альфой, который сбивает его с ног, Чимин больно ударяется копчиком. — Простите, — первый выдаёт альфа и помогает Чимину приподняться. А ведь он знал, что день не задался с самого утра. — Ничего, — оттряхивает одежду Чимин и даже не замечает на себе гаденький взгляд. — Ты Чимин, — утверждает альфа, и Чимин дёргается. — Ты Пак Чимин, так? — уже громче выдаёт незнакомец, привлекая к ним внимание. Чимин ему только улыбается и уже собирается уйти, у него нет никакого желания вступать в перепалки. Он отворачивается от незнакомца, когда слышит такое обидное и коробящее сердце «шлюха господина?». Будто какой-то поток обрушивается на Чимина, эти люди, незнакомые, которых Чимин впервые видит, которым не сделал ничего плохого, выливают на него столько грязи. Чимин до боли кусает нижнюю губу и пытается пройти сквозь толпу и найти Юнги со стражей, но его грубо толкают и возвращают на место. — Посмотрите, какой борзый. — Очередная подстилка. — Сын предателя. — Лучше бы тебя убили, мразь. Чимин не задерживает внимание ни на ком, он сдерживает свою злость с обидой и, развернувшись к столпившимся людям лицом, выплёвывает слова: — Вы ответите кровью не передо мной, а перед своим императором, если сейчас же не разойдётесь. Вы же знаете, на что способен Харам? Хотите лично с его пытками познакомиться? — кричит Чимин и молится, чтобы Юнги оказался здесь. Кажется, его слова имеют результат, потому что все замолкают. Наконец-то, Чимин хочет уйти из этого места и больше сюда не возвращаться, ему хочется укрыться во дворце и максимум, куда бы он мог выходить, был бы сад, потому что сюда он больше не придёт, видеть эти лица, кричащие ругательства в лицо и омерзительно тыкающие пальцем. Он не понимает, когда это наступает, когда земля под ногами не ощущается и резкая боль в голове наступает. Он находится будто в вакууме, не слышит ни звука, молча следует за кем-то, еле перебирая ногами. В голове один вопрос «что произошло?», на который он не может дать ответ, потому голова раскалывается, а тот, кто ведёт его, вроде даже плачет. Чимин говорит, что всё хорошо, а на деле и звука не издаёт. Ему хочется отдохнуть, ноги совсем отказываются идти, а перед глазами всё плывёт. Ещё не хватало свалиться, думает омега, но всё равно позволяет своему спутнику вести себя. Боль только усиливается, и омега руку в голове прикладывает. Липко и неприятно. Он подносит ладонь к лицу, щурится, пытается что-то рассмотреть, не понимает, но зато хорошо знает этот запах, этим запахом то чудовище пахнет, с этим запахом он хорошо знаком. Это запах крови, от которой воротить тут же начинает, потому что она своя. Рядом идущий Юнги ревёт, просит стражников поторапливаться, молит у Чимина прощение, ведь именно он заставил его выйти из дворца. Омега ничего не подозревал, болтал со знакомым и поедал сладости, когда услышал крик и увидел толпу. Он приказал страже тут же пойти разобраться, потому что испугался, что там может быть Чимин. И он оказался прав, хотя в этот раз молился, чтобы ошибся. Стража еле растолкала толпу, которая зажала бедного парня и со всех сторон покрывала его руганью и даже смели что-то кидать. Юнги тут же приказал поймать всех, кто хоть пальцем посмел тронуть Чимина, а сам, взяв его под руки, повёл из этой гущи, поначалу не замечая состояния омеги. Чимин что-то несвязанно мычал, пока Юнги спрашивал, как он себя чувствует, не ранили ли его, пока Чимин качал головой. Лишь после Юнги увидел небольшую ранку на затылке, он в ужасе приподнял лицо Чимина и заметил ещё пару ссадин на лице. Он попросил тех стражников, что остались с ними, помочь отвести Чимина. Он очень переживает за состояние омеги, который двух слов не может связать и кажется, что сейчас в обморок упадёт, но всё равно продолжает идти. Юнги обо всём забывает, всматривается вдаль, надеясь поскорее увидеть ворота дворца. Он просит Чимина не терять сознание, даже не знает, как омега справится, но пусть потерпит до дворца, где ему окажут помощь. Чимин мычит в ответ и говорит что-то похожее на «больно». Юнги кричит на альф, чтобы те вели Чимина аккуратно, сам носится вокруг него, не зная чем помочь. Лишь добравшись до ворот дворца, Юнги просит немедленно лекаря в свои покои и уже сам помогает Чимину добраться. Во дворе раздавал указания Тахир, который, завидев омег, сначала хотел сделать выговор, что те запозднились, но увидев повисшего на Юнги Чимина, подорвался к ним. — Что случилось? Что с ним? — помогает Юнги бета и смотрит на израненное лицо Чимина, который только отмахивается. — Потом расскажу, лекаря ему надо, пусть раны осмотрит. Никто больше не произносит ни слова. Стоявший на балконе Наиль, заходит в покои и приказывает сполна заплатить альфам, которые ему помогли в этом деле. Он, в отличие от Юонга, ждать не стал, он знал, что Чимина не жалуют, но теперь его будут просто ненавидеть, потому что по его вине будут казнены сотни, Чонгук такое не простит. Наиль просит себе вина, желая отпраздновать небольшую победу. Скоро во дворце будет Чонгук, надо бы себя подготовить и заставить его забыть об этом проблемном омеге. Чимина приводят в покои Юнги, что первому не нравится, он говорит, что чувствует себя лучше и пойдёт к себе. — У тебя кровь течёт, дурень, — ругает его Юнги и отходит, чтобы лекарь осмотрел ушибленное место. Юнги нервно ходит по комнате, потирает вспотевшие руки, Тахир думает, как об этом рассказать Чонгуку, уже с жизнью прощается, потому что за омегой не уследил, поставил его жизнь по угрозу. Чимину обрабатывают рану, делают все нужные процедуры, лекарь говорит, как лучше ухаживать за ранами и, поклонившись, выходит. Чимин аккуратно опускается на кровать и прикрывает глаза. Чем он заслужил такое отношение? Почему всё свалилось именно на него? Он никому никогда зла не делал, здесь он никого не знает, впервые в том месте был, но на него напали, как на давнего врага, как на того, кого всем сердцем ненавидишь и хочешь уничтожить. Чимин ни в чём не виноват. Возможно, лишь в том, что сам бросил себя в лапы этого чудовища. Но почему-то именно сейчас хочется, чтобы он оказался рядом, что именно он защитил Чимина от этой пытки, ведь он главный, тот, кто повелевает жизнями. Он не может допустить, чтобы Чимин слёзы лил. — Я хочу к себе пойти, — слабым голосом говорит Чимин. Никто не противится. Юнги помогает ему дойти, в сотый раз извиняется и продолжает плакать, а Чимин для себя отмечает, что не такой уж Юнги и плохой, каким может казаться на первый взгляд. Омега присаживается на край кровати и смотрит в давно любимое зеркало. В нём, как и обычно, его отражение, Чимин видит ссадины, кривит рот, чтобы посмотреть рану на губе и позволить крови вытечь из неё. Он касается своего перевязанного затылка и снимает повязку, не такая уж и страшная рана, чтобы о ней так заботится. Он тянется за водой и пьёт её так, прямо из кувшина, не сводя взгляда от своего отражения, которое всё за ним повторяет, так же сняло повязку, так же жажду почувствовало. Чимину было страшно, когда он стоял там, в толпе, окружённый злыми людьми, которые его ни во что не ставили и которые втоптали его в грязь. В тот момент хотелось укрыться, найти то место, где будет безопасно, найти того, кто бы смог его защитить, и в голове невольно вспыхнуло ненавистное имя. Он будет мстить, он будет убивать, потому что тронули то, что принадлежит ему. И, честно говоря, Чимин впервые будет не против. Он смотрит на кровавую повязку у себя в руках и кладёт её на стол. Отражение так же повторяет за ним. Чимин смотрит на себя, на своё лицо, но не видит его. Чудовище притащило его сюда, и оно же заставило его хотеть видеть в спасителях. Он не может себе этого позволить, ведь все эти беды происходят именно по вине альфы, если бы он тогда не приехал к ним, не стал бы угрожать, то возможно, Чимину было бы не так больно, не так сильно сердце ныло и болезненно сжималось. Он его не отпускает, держит в себе, в своих тисках, душит и лишает Чимина кислорода. Омега хочет избавиться от его присутствия, от его рук, но сам руки тянет к чудовищу, сам на этот огонь, который спалит его, идёт, хочет, чтобы альфа его защитил, чтобы он сказал, что ему больше ничего не угрожает и он в безопасности с ним. Чимин бы поверил, ему бы поверил, потому что Чонгук никогда слов на ветер не бросает. Но именно из-за него сегодня на Чимина набросились, посмели тронуть то, что им не принадлежит. Чимин приподнимает уголки губ. Он принадлежит ему, альфа любит это повторять, он неприкосновенен и под его личной защитой, значит, все, кто был причастен к этому, будут жестоко наказаны, значит, все эти раны окупятся, на Чимина больше и руки не посмеют поднять, в глаза бояться будут смотреть, потому что за ним всегда стоять чудовище будет.

***

Чонгук возвращается в столицу победителем, его пышно и с размахом встречают. Во дворце полный переполох, все заняты праздником, на улице приятно пахнет жареным мясом, по дворцу гуляют красиво разодетые омеги, готовятся к вечеру, чтобы ублажить своих господ. На кухне стоит жарень, все повара и помощники заняты приготовкой лучших блюд, открываются бочки с вином, украшают сад и готовят всё к приезду Чонгука. Чимин смотрит на суетящихся слуг сверху. На балконе ему прохладно, в покоях он задыхается. У него появляется странное желание, спуститься и помочь слугам, хотелось бы так побегать и забыться, чтобы под вечер единственное, о чём надо было бы думать, так это сон. Чимин не ждёт приезда Чонгука, точнее убеждает себя в этом. Он уже перемерил несколько нарядов, но, не найдя подходящего, остановился на нежно-белом. Блуза с длинными рукавами, широкие штаны с небольшим вырезами по бокам, пара браслетов и нежный макияж. Юнги хотел предложить свою помощь, но Чимин отказался, чем почти обидел друга. Уже битый час он стоит здесь и смотрит во двор, на ворота, через которые он должен приехать, но того всё нет, а Чимин теряет терпение. Он считает, что ждёт Чонгука именно потому, что соскучился по постоянным склокам и скандалам, поэтому так жаждет его увидеть. И вот наконец-то слышны крики, все начинают суетиться, и он видит его. Тот, на вороном коне, с луноликими глазами, в доспехах, в так и оставшемся образе воина-победителя, размеренной походкой ступает по плитке. Чимин даже дыхание задерживает, засматриваясь на альфу. Его волосы заметно отросли всего лишь за пару месяцев, от того и собраны в хвост. Чимин уверен, что на теле Чона появились новые шрамы, взгляд его суровее, тот брови хмурит, будто что-то неладное учуял. Чимин уже собирался вернуться внутрь, но так остаётся стоять на месте. Пара ночных глаз смотрит на него, запрещает и шаг сделать. Перед Чонгуком настоящий ангел, он в его истинной сущности снова убеждается. Руками Чимин опирается о парапет, с длинными рукавами блузы играет ветер, а его глаза устремлены на того, кого он так отчаянно просил несколько дней прийти, сам не понимая, зачем его зовёт, источник своей боли. Чонгук ему улыбается, и Чимин этого не выдерживает, заходить внутрь и закрывает двери. Видеть его — умирать. Чонгук довольный, что смог увидеть пташку так сразу, слезает с коня, просит за ним хорошенько присмотреть, тот отлично справился и снова вернул его домой. Однако стоило Чонгуку сделать шаг, как рядом на колени падает Тахир, склонив голову. К альфе подходит хмурый Хосок, который так же, как и Чонгук, не понимает, что нашло на бету. — Мой император, простите меня, я не смог уберечь омегу, — не поднимая головы, тараторит Тахир, отсчитывая минуты до своего конца. Чонгук не понимает, что тот говорит. Как не уберёг? Ведь он только видел Чимина и тот казался не мёртвым, наоборот, он почувствовал давно желанный аромат. — Что ты хочешь этим сказать? — Чонгук злится, он не знает, что произошло, но это явно ему не понравится. — Пять дней назад омега с вашим братом отправились на базар, где его… — Тахир замолкает, он чувствует, как усиливается запах альфы, как ему тяжело становится дышать под чужим натиском, но Чонгук пока его не трогает. — И он пострадал, — решает закончить Тахир, ждя свою участь. Но Чонгук проходит мимо, чуть не задевая его, когда как Хосок, пытаясь переварить информацию, стоит на месте. — Юнги не пострадал? — только и спрашивает он, бета отрицательно качает головой. Альфа хватает его за шкирку и волочит за собой, чтобы поговорить, пока Чонгук разбирается с Чимином. Альфа зол, но сейчас больше на себя, потому что подумал, что тот будет в безопасности в его отсутствие, что за ним присматривать будут и за каждым шагом смотреть, видимо, альфа ошибся, ну ничего, он напомнит, как надо охранять его омегу. Чимина кто-то посмел тронуть, более того, в его империи, его народ, и Чонгук об этом только сейчас узнает, по приезде в столицу. А ведь его тепло встретили, бросали цветы под ноги и кричали его имя, когда как пару дней назад посмели пальцем тронуть его омегу. Насколько сильны раны, было больно Чимину, как тот себя чувствует? Альфа голыми руками готов разорвать зачинщиков, и он уверен, что это обязательно произойдёт, но сейчас ему надо увидеть его мальчика. Чимин меряет шагами комнату. Так глупо спалился, попался ему на глаза. Он сам себя ругает и ненавидит за то, что даже пошевелиться под его взглядом не мог. Ещё бы секунда и слюни бы начал пускать, ведь оторваться от альфы было почти невозможно. Чимин хочет проверить, скрылся ли тот, поэтому открывает двери, ведущие на балкон и аккуратно ступает, чтобы посмотреть, но его отвлекает внезапно открывшаяся дверь. Он ушёл, но для того, чтобы прийти к нему. Альфа смотрит на него, не сводит взгляда, а Чимин за чёртовы ручки держится и с места не двигается, ждёт, пока его смерть к нему подойдёт. Чонгук делает первый шаг, Чимин жмурится, желая, чтобы это всё была неправда. Через два шага, он уже может вытянуть руки, почувствовав его, но Чимин стоит к нему спиной, держась за ручки дверей балкона. Через три шага обжигающее дыхание на его шее и позорный проигрыш. Чонгук кладёт руки на его талию и легонько сжимает, он не знает, где ему сделали больно, поэтому будет нежным. Чимин глаза прикрывает, голову откидывает, в глаза чужие смотрит. Чонгук его лицо изучает, на губах задерживается, на которых ранка виднеется, небольшая такая же красуется под правым глазом. Альфа наклоняется и нежно касается губами повреждённых участков. Чимин сам себя не узнает, стоит и позволяет ему трогать себя, когда недавно хотел ему руки оторвать, стоит и внюхивается в запах, который спасением кажется, стоит и ни о чём не думает, за столько времени наконец-то обо всём забывает. Его тело, оно само тянется к Чонгуку, будто признаёт в нём своего альфу, будто давно уже выбрало и желает только его. Он же не железный, он тоже может чувствовать, противиться себе он сейчас не хочет. Плевать на гордость, плевать прямо сейчас в этот момент. Он поворачивается к нему лицом и утыкается носом в шею, еле доставая, крепко обнимая. Он не скучал, не ждал, но ему сейчас очень надо вот так вот постоять рядом с ним. Чонгук обнимает в ответ, ни слова не говорит, позволяет омеге успокоиться. Внутри него сейчас настоящая буря, накрывает его с головой, уносит, не позволяет даже к нему прикоснуться, но всё равно он тянется и стоит, уткнувшись. — Из-за тебя, вся боль, все мои слёзы, всё из-за тебя, — слабо бьёт его по спине, пока слёзы стекают по щёкам. — Всё из-за тебя всегда, ты единственный, кто делает мне так больно, — не прекращает Чимин. — Ненавижу тебя. — Ненавидь, ненавидь и мне это подарком будет, — целует его в макушку альфа. — Ненавидь, и я буду знать, что день прожит не зря, — спускается к заплаканным глазам. — Ненавидь, тогда я буду знать, что ты помнишь обо мне. Чонгук большим пальцем слёзы стирает, глаз оторвать от него не может, видит все ранки, всю боль, которая таится в нём. Он обхватывает его лицо руками, медленно тянет на себя и целует. Нежно, трепетно, так, как никого не целовал, так, как сейчас надо Чимину, чтобы вынырнуть, чтобы спастись. Омега за плечи его хватает, позволяет себя целовать. У Чимина ноги подкашиваются, сердце бешено биться начинает, вот-вот выпрыгнуть может. Сейчас Чимину хорошо, это то, что ему было нужно, то, из-за чего снова воздух появляется. Он держится за него, как за спасение, как за единственного человека, который может ему помочь, отпускать так не хочется, хоть разум кричит, чтобы омега не поддавался. До этого он всегда выигрывал, а сейчас проиграл, голову склонил и позволяет другому, неизвестному доселе чувству верх взять. Он целует нежно, нет ни грубости, ни страсти, одна легкость и приятное, стягивающее чувство внизу живота. Чимин проиграет, с поднятыми руками выйдет к нему, сдаётся, стоит его так, без напора, аккуратно, он боится ему больно сделать, боится ранку на губе тронуть и кровь пустить, потому что это не он её сделал, потому что это не он кровь пустил, не он тронул своё. — Уйди, — наконец оторвавшись от его губ и прислонившись лбом к железным доспехам, говорит Чимин. — Говоришь уйти, а сам держишь, — хмыкает Чонгук, намекая на незамысловатые объятия Чимина. Омега собирается вырваться, но Чонгук его руки перехватывает и к своим губам подносит, каждый пальчик целует. — Пусти, — шипит Чимин и старается руки высвободить. — Вот теперь я тебя узнаю, — улыбается Чонгук и отпускает омегу. — Расскажи лучше, что произошло и кто посмел тебя тронуть? — Чимин смотрит, как Чонгук начинает раздеваться, он снимает тяжёлые доспехи, кладёт их на кресло и ждёт, пока Чимин начнёт говорить. — Почему не уходишь? — насупившись, со злостью смотрит на него омега. — А должен? — заканчивает снимать с себя доспехи альфа и вопросительно глядит на Чимина. Отложив последнюю вещь, он вновь, тихой поступью подкрадывается к Чимину. Теперь омега яснее его запах ощущает, от него пахнет костром, дорогой, порохом и потом. У Чимина нос от запахов чесаться начинает. — Пришёл, посмотрел, что живой, можешь идти дальше, — пожимает плечами Чимин и поворачивается к нему спиной. — Пташка, — наступает на него Чонгук. — Нельзя к хищникам поворачиваться спиной, — скалится и лицом к себе разворачивает, не может глаз от лица увести. — Я повторяю вопрос: кто это был? — А я откуда знаю, — хмурится Чимин, ему неприятна эта тема, вновь возвращаться туда и вспоминать весь ужас нет никакого желания. — Толпа, люди твоей империи, так нормально? — повышает голос Чимин, которому всё ещё обидно и больно от слов, которые он слышал в свой адрес. — Они назвали меня предателем, твоей подстилкой и шлюхой, — выпаливает всё Чимин и вновь отворачивается, нет сил сдерживаться, но он постарается. — Я узнаю, кто это сделал, — придерживая его за плечи и водя носом по затылку, говорит Чонгук. Он замечает небольшую ранку и понимает, что и сюда попали. — И что сделаешь? — интересуется Чимин, хотя прекрасно сам знает ответ. — Тебе подробно рассказать? — целует за ухом, щекоча. — Сначала найду их, потому прикажу отрубить пальцы, которые тебя трогали, потому руки, которые поднялись на тебя, а потом, выпотрошив их тела, прикажу повесить их по столице в назидание остальным, — продолжает целовать трясущегося от страха омегу, он уже пожалел, что спросил. — Чонгук, — тихо произносит его имя. — Не трогай только Тахира, пожалуйста, он не виноват, он не знал. — Я сам решу, кого трогать, а кого нет, — грубо отрезает альфа. — Ну пожалуйста, — в надежде смотрит на него Чимин, надеется воспользоваться ситуацией. — Мои решения непоколебимы, тем более ты не знаешь, какое я вынесу, — смягчается альфа и убирает выпавшие пряди за ухо, но Чимин зло отталкивает от себя. — Ты убьёшь его, ты всех убьёшь, — разводим руками Чимин и присаживается на подушки на полу. — Не всех, а лишь тех, кто меня предаёт, либо не может защитить самое дорогое мне. — И что же это? — кривит рот Чимин и скрещивает ноги. Чонгук тенью нависает над ним, вселяя ужас. Он крупнее, Чимин смотрит на него снизу вверх, пусть тот и расслаблен, но всё равно от альфы веет холодом. — Ты, — спокойно, уже без злости и стали в голосе отвечает альфа. — Если ты ещё не понял, то я схожу от тебя с ума, каждый день сгораю. Не видеть тебя, не слышать, значит, день проживать зря, — Чимин не шевелится, внимательно слушает, в каждое слово вникает. — Не отталкивай меня, но и имей уважение, я император огромных земель, а маленький омега ни во что меня не ставит перед моими людьми и позволяет себе ко мне грубость, — Чимин смотрит, думает, потом снова на него смотрит, пытается обман уличить, понять, что альфа не договаривает, но то ли ноющее и не знающее сердце заставляет его передумать, то ли альфа действительно честен с ним. — Ты делаешь мне больно, — тихо говорит Чимин. — И ненавижу себя за это, но поверь, что я сделаю ещё раз, уже больнее, если снова ослушаешься, — Чимин шумно сглатывает. Чонгук присаживается рядом и хлопает по своим бёрдам, приглашая омегу. — Иди сюда, — Чимин знает, что отказаться не может, поэтому выполняет приказ. — Пойми, когда ты перестанешь дерзить, — небольно кусает за венку на шее. — Когда начнёшь мне подчиняться, то… — То буду как все эти омеги в твоём гареме. — То ты узнаешь другую жизнь, — целует в носик и на себя заставляет смотреть. — Ты всё равно будешь таким же, даже в другой жизни. Злым, коварным, жестоким… — Любящим пташку, оберегающий его и не выпускающий из своих рук, — добавляет альфа. — Я тебя не отпущу, ты мой, от кончиков пальцев на ноге и макушки. Я накажу тех, кто посмел тебя тронуть, я никому не дам к тебе и пальцем прикоснуться. Чимин теряется, теряется от того, что сейчас с ним происходит, он лишь угукает в ответ, снова не найдя подходящих слов. То ли он так искусно с ним играет, то ли говорит правду, в которую омега охотно верит. Омега сидит на нём неподвижно, старается лишний раз не провоцировать. Много мыслей одолевает его голову, он пытается понять, что такое Чон Чонгук. — Я оставлю тебя, — после пятиминутного молчания говорит альфа и нехотя снимает с себя Чимина. — Желательно на всю жизнь, — хихикает Чимин и встречается с помрачневшим Чонгуком. Как быстро этот альфа может менять эмоции и сводить его с ума. — Мы не договорили, эту ночь я проведу с тобой, — напоследок бросает Чонгук, а Чимину кажется, что он биение собственного сердца слышит. Стоит двери закрыться, как Чимин присаживается на кровать и шумно сглатывает. Он не шутил, он всё помнит, и он только что предупредил Чимина, чтобы тот был готов. Ох, как бы ему сейчас не помешал Тахир или Эйдан, чтобы спросить у них, что делать, потому что омега сейчас потерян. Чимин не знает, как расценивать слова альфы, но воображение рисует разные картины будущей ночи. Чимин в который раз пугается открывшейся двери и видит Тахира. Живого и не избитого. — Боже, — выдыхает Чимин, самому легче становится. Он подпрыгивает на месте и бежит обнимать бету. — Он ничего тебе не сделал? — Чимин, — омега не даёт ему и слова сказать, душит в своих объятиях. Тот жив, это самое главное. — Господин сказал, что вынесет решение после сегодняшней ночи, и, о Всевышний, я не знаю, что за чудо будет, которое меня спасёт, но я виноват, я должен… — Нет, ты ни в чём не виноват, я смогу его переубедить, только раньше времени не расстраивайся, — пытается подбодрить его Чимин. — Я вообще-то за вами, господин, — смахивая слёзы, говорит Тахир. — Мне приказали вас подготовить. Омега своим ушам не верит, отказаться готов в эту же секунду, но не решается. Сделай он сейчас неправильный шаг, то это может выйти боком Тахиру и всем, кто за ним присматривает. Омега слабо кивает, сопротивляться сейчас бессмысленно, тем более он до конца не знает, что хочет от него Чонгук. Точнее Чимин желает думать о другом, хотя сам знает, что о его теле давно мечтает. Чимин понуро плетётся за бетой, оба молчат даже в купальне. Чимину бы утопиться, чтобы не думать, что его ждёт, но снова проклятое нельзя. Он сам себя мылит, до красноты тело намывает, даже не старается своей неприязни скрыть. Чонгук берёт то, что хочет, говорит то, что хочет и заставляет в это верить омегу. Чимину бы сейчас закрыть глаза и оказаться уже в завтрашнем дне. Но вместо этого он проводит два часа в ванне, выглядит свежим и пахнем розами. Он тычет пальцем на первый попавшийся наряд и ни слова не говорит, когда ему помогают одеться. Это будет третий раз, когда омега будет в этих покоях, первые два раза ничем хорошим не закончились. Тахир спрашивает, какой макияж хочет Чимин, но тот будто в прострации. Всё в себе прибывает. Он не думает верить Чонгуку, но сам того не ведая, идёт к нему прямо в руки. Чимин ненавидит себя, свою слабость и своё тело, которое всё к альфе тянется. Чимин до вечера по комнате ходит, места себе не находит, Тахир просит его успокоиться, предлагает выпить, но омега отказывается. Ему сейчас слишком страшно. Ему страшно, когда говорят пора, ему страшно, когда он идёт по знакомому коридору уже один. Ему страшно до того момента, пока он не заходит внутрь. В покоях приятно пахнет, Чимин даже внюхивается. Может, что-то перепутал и здесь сейчас будет другой омега, но никого не оказывается. Он видит накрытый стол, подходит к нему и замечает блюда, полюбившиеся здесь. Чимин невольно улыбается и присаживается на край кровати, продолжая рассматривать интерьер. Здесь мрачно, особенно, когда ночь сменяет день. Тяжёлые багровые шторы достают до самого пола, за ними скрываются большие окна в пол, Чимин замечает, что смеркается. Кровать огромная, Чимин может в ней утонуть. Омега нажимает рукой, очень мягко. Голые ноги касаются мягкого ворса ковра. В первый раз он ничего здесь не мог увидеть, во второй обратил внимание только на большой стол Чонгука, заваленный бумаги и проходящую дальше мини-библиотеку. Чимин засматривается на приготовленную на углях рыбу, и его желудок тут же просыпается, ведь он не ел целый день. Но только Чимин не знает, стоит ли ему вообще есть сегодня. Омега спускается с кровати и подходит к столу, потом вновь возвращается на кровать и продолжает гипнотизировать стол. — Садись уже, — Чимин резко поворачивает голову и видит стоящего возле дверей Чонгука. Он улыбается омеге, застав его за странными действиями. — А ты разве ужинать меня позвал? — хмурится Чимин и встаёт с кровати, отходя подальше. — Ты не ел сегодня целый день, я обязан тебя накормить, — хмыкает Чонгук и рукой указывает на стол. Чимин, сощурив глаза, медленно присаживается на мягкие подушки и принимает удобную позу. Чонгук снова ему улыбается и садится напротив, тут же наливая себе вина. — Ну ты чего, я видел, как ты смотрел на рыбу, поэтому ешь, — омега всё ещё прибывает в шоке, он думал, что придя сюда, Чонгук заставит его с ним спать, а сейчас тот пытается его накормить. Видя, что омега не решается, Чонгук сам накладывает ему в тарелку всего понемногу и приказывает есть. — Я думал, что тебе привезти, но потом вспомнил, что тебе нравится сапфир, — Чонгук просит слуг принести коробочку и та тут же оказывается лежать в руке альфы. — Я купил его, когда возвращался в столицу. Обычно Юнги требует от меня подарков, но я не мог не привезти тебе камень, который напоминает тебя, — альфа достаёт из коробочки брошь в виде величественного павлина. — Такой же гордый, как и ты, — хмыкает альфа и закрепляет на одежде омеги украшение. — Я не павлин, — злится Чимин, но подарок ему нравится. — Конечно, — хмыкает Чонгук и начинает рассматривать Чимина, который пока занят тем, что поправляет брошь. На нём синяя блуза с длинными рукавами и такого же цвета штаны, расшитые золотыми и серебряными нитями с причудливыми узорами. Чимин взял и с собой накидку, но небрежно отбросил её в сторону, тем самым оголяя вид на разрезы от плеча до локтя. — Значит, ты победил своего брата? — наевшись всего, что только можно было здесь попробовать, интересуется Чимин и прижимает колени к груди, кладя на них подбородок. — Можно и так сказать, — Чонгук бы тему с Тэхёном поднимать не хотел. Он наливает себе уже третий кубок вина, к еде почти не притронулся. — Юнги мне немного про него рассказал. — Я смотрю, вы с Юнги подружились, — отпив немного вина, говорит Чонгук. Он успел за это время навестить и брата, и тот рассказал ему обо всём, что делалось в его отсутствие. И про Чимина, конечно, успел упомянуть. — Я рад. — Просто было скучно, вот мы и как-то подружились, — пожимает плечами Чимин, которого после еды в сон клонит. — Эй, пташка, не засыпай, иначе всё пропустишь, — Чимин тут же напрягается, распахивает глаза и ровно садится. — Не пугайся, — смеётся над его реакцией альфа. — Пойдём, — Чимин следит за движениями альфы, тот руку ему подаёт, чтобы подняться, но омега медлит. — Куда поведёшь? — храбрится парень и идёт за Чонгуком, который руки его не отпускает. Они выходят на балкон, из-за чего Чимин жмурится, холодный воздух ударяет в лицо. — Я знаю, что тебе понравится, — он подводит его к самому краю парапета, сам становится сзади, чтобы своим телом согреть. Чимин хмурится, пытается согреться на холодном воздухе, но всё это отходит на второй план, когда небо разрывает несколько хлопков, похожих на взрыв, но вместо крика или страха, Чимин удивляется, потому что впервые видит, чтобы ночное небо озаряли разные цветные полосы. Они поднимаются вверх, создают красивую картину, потом медленно, чаруя взгляд, растекаются по небу, будто день наступает, и стекают вниз, умирая. Чимин с раскрытым ртом смотрит на красоту перед его глазами, ему неприятны громкие звуки, но это ничего по сравнению с тем, что он видит, огоньки по небу бегают и своё представление для него показывают. Он забывает о стоявшем рядом Чонгуке, который держит его за согнутые на груди руки и к себе ближе прижимает, горячим дыханием согревая. Чимин только смотрит, насмотреться на это чудо не может, это впервые, когда он что-то такое видит, впервые видит, чтобы в небо что-то пускали, что так красиво разливалось по нему. Чимин не знает, сколько это длится, но он так радуется по-детски, что поворачивается со светящимся лицом к Чонгуку, делясь своими эмоциями: — Это очень красиво, просто волшебно, — не перестаёт улыбаться, а Чонгук ловит эту улыбку, надолго запоминает, как самую долгожданную, как самую искреннюю. Он сделает всё, чтобы омега так чаще улыбался. — Я так слаб перед тобой, — Чимин тут же убирает улыбку с лица, в Чона взглядом впивается, голод чувствует. Альфа, как пару часов назад, обхватывает ладонями лицо Чимина и накрывает его губы своими. Чимин руками опирается о парапет, ему тут же вспоминается их первая здесь встреча, как они кровью повенчались, а сейчас нежностью обмениваются. Чонгук спускает руки ниже, пробирается под блузу и сжимать бока начинает, слабо, чтобы больно не было, потому что он синяки от чужих рук на нём видел. Чимин головой вертит, показывает, чтобы тот прекратил, но сам под ласки подставляется, руками его шею обвивает и себя целовать позволяет. Он в нём пропадёт.