Сердце Монстра

У него нет времени, планов много, а его постоянно не хватает, разорваться бы, разделить себя, но только бы успеть, задуманное в жизнь претворить. Час один сменяется другим, день сменяется ночью, каждый день разные лица и больше вопросов, больше проблем. Чонгук готов себя разорвать, но он не может, он только и делает, что пытается всё успеть, забывая про сон и пищу, он и во дворце почти не бывает, а всё потому, что он решил укрепить свои западные границы и лично проверяет то, как идёт строительство оборонительных сооружений. Кроме того, ему не нравится, что его брат резко замолчал и пока не показывается, как показывает практика, ничем хорошим это не закончится, поэтому и к скорым военным действиям стоит быть готовым. Из-за того, что он почти не бывает во дворце, он получает возмущения от папы, который уже забыл, как тот выглядит, от Юнги, который дуется, что брат даже не желает который день ему спокойной ночи, но тот, ради кого Чонгук готов возвращаться и возвращает себя во дворец, никогда никому не жалуется на его отсутствие, более того, он не интересуется ни его скорым приездом, ни его будущими планами. Омега холоден, Чонгук об его льды каждую ночь режется. После той ночи он Чимина от себя не отпускал, пусть тот постоянно и пытался показать свои коготки, но Чонгук их быстро стачивал, так стремительно, что у Чимина оставалось только тайком проклинать его. Кроме того, он приловчился ночевать у него в покоях, правда, как хотел Чонгук, он не дожидается его, нарочно от его стороны отодвигается, подушку скидывает, но это не мешает альфе притянуть бесноватого к себе и прижать к груди. Конечно, Чимин сначала показывает недовольство, даже если крепко спит, он сквозь сон будет бороться со своим дневным кошмаром, но вскоре тот притихает и сам ищет ненавистные руки. Чимин не пожалел, то, что случилось заставило ещё больше начать себя бояться и отказаться даже смотреть в зеркало, потому что он превращается в чудовище, которое может полюбить себе подобного, ведь с Чонгуком нельзя, он враг, он же сам это несколько раз сам себе повторял и почти убедил, но у омеги оборона слабая, постоянно бреши, через которые Чонгук проникает и теперь, после боя, удерживает его в плену. Омега сбежать хочет, надеется, что альфа сжалится, хотя тот, у кого вместо сердца глыба, вряд ли способен на любовь. Омега после того дня места себе не находил, даже за двери выйти боялся, и дело не в омегах, которые каждый раз только и ищут повод, чтобы его больнее ударить, Чимин боится себя, своих действий, ему плевать на чужие взгляды, он привык к ним здесь, но он не может справиться с самим собой, он предает себя и свои же слова. «Нельзя» стучит в голове, а перед глазами крепкие руки, которые каждую ночь держат и сжимают. Поэтому омега целую неделю провёл в раздумьях, благо, Чонгук не давил, даже не трогал его, позволил разобраться с самим собой. И Чимин старался, взвешивал, но ни к чему не пришёл, постоянно мешал проклятый образ перед глазами. Чимин надеется, что ответ придёт сам, будто из неоткуда, пока он будет пробовать разобраться с собой самостоятельно и решить, что делать с этим разрывающим на куски сердце, то ли вырвать его и отдать чудовищу, то ли навек запереть и забыть, какой к нему проход. Кроме того, что Чимин сжирал себя, новости извне не давали ему покоя. Чонгук нашёл всех, каждого и ни одного не оставил в живых, казнил всех, кто причастен к тому инциденту, поэтому омега несколько дней подряд засыпал под хрипы и предсмертные стоны людей, которые пусть и не были слышны, но Чимин готов поклясться, что отчётливо их слышал. Он не раскаивается, те сами виноваты в том, что напали на него, он боится её, то, как она так близко ходит и практически дышит ему на ухо. — Она не заберёт тебя, пока я жив, она не заберёт тебя и после моей смерти, — любит повторять Чонгук, а Чимин верит его словам, потому что всё, что говорит альфа всегда исполняется.

***

Осень приходит и ложится на улицы столицы. Она стремительно заполняет каждый уголок империи, даря холодный ветер и пасмурные дни. Люди начинают теплее одеваться, продолжают работать, ведь торговлю приостанавливать нельзя, их господин что-то готовит, поэтому нужно быть тише, не стоит его злить, ведь многие ещё от страшных казней не отошли, до сих пор запах крови витает меж прилавками, навивая воспоминания недавно минувших кровавых дней. Никто больше посягать на то, что принадлежит императору не станет, урок был усвоен стремительно. Чонгук никогда не предупреждает, он бьёт сразу, да так, что после худо становится всем, поэтому массовые казни, которые он провёл были не просто уроком, они послужили напоминанием, что альфа изменников не прощает, а тех, кто посягнул на его омегу, ждут страшные муки. Чимин за пределы дворца не выходит, что только радует Чонгука, а также его самого, снова встречаться с теми людьми, у которых нет ничего кроме злобы, ему не хочется. Он нашёл себе здесь занятие, которое занимает его всё время. Чонгук дал ему добро, поэтому омега сейчас немного преобразовывает дворец, а начать решил с заброшенного сада, когда-то его точно использовали, возможно, как место для безмятежного отдыха, потому что здесь прекрасный воздух, открывающийся вид и шумного дворца почти не слышно. Чимин уже посадил пару саженцев, убирает постепенно каждый день мусор. Пару раз к нему даже заглядывал Юнги, но только чтобы поглазеть и поболтать, а у Чимина нет времени на разговоры, он хочет поскорее закончить задуманное, поэтому торопится с уборкой. Сегодня Юнги тоже пришёл. Он развалился на лежаке, которые принесли специально для него, кутается в свой полушубок и наблюдает, как Чимин подметает листья и складывает в кучу. Юнги уже лучше, он выглядит изменившимся, Чимин думает, что у того всё наконец-то наладилось, только он даже не подозревает, что за план вынашивает его друг. Юнги берёт в руки прутик и начинает им вертеть, указывая Чимину, где ещё подмести нужно. — Слушай, сам бы встал и подмёл, — злится омега, но место то подметает. Юнги пожимает плечами и отбрасывает прутик в сторону, ещё больше зля Чимина. Мусорить удумал. — Ещё чего, я испорчу свой наряд, мой макияж может испортиться, — присаживается поудобнее Юнги и подкладывает кулачок под подбородок. — Я тебя не понимаю, есть же слуги, пусть они и уберут, почему ты тут загибаешься. — Потому что лишних слуг нет, они и так все заняты, не буду я никого беспокоить, мне это не надо, — объясняет Чимин и нагибается, чтобы собрать мусор. — Тем более я люблю трудиться, это же на благо всего дворца. Представь сделать здесь красивый сад. — Ага, очередной рассадник для гадюк гаремных. Мне кажется, или тут уже было что-то похожее для зоны отдыха? — Не знаю, возможно, — Чимин подходит к каменной стене и проводит по ней рукой. — Тут вот вырезано на стене даже что-то, — улыбается Чимин, когда читает. — Что там? — заинтересовывается Юнги и поднимается. — Я не понимаю, что там написано, это не наш язык. — Это мой язык, тут написано, что «кроха забрал сердце Монстра», — хихикает Чимин над незамысловатой фразой. — Кто-то видимо так в любви признался. — Дети баловались небось, или очередная любовная история слуг, — фыркает Юнги и не находит фразу интересной, вновь возвращается на своё место. Чимин улыбается его реакции, проводит большим пальцем по камню, на которым добротно вырезана фраза. — Ну, это мило, — поворачивается к нему Чимин. Омега одет по-простому, он пришёл трудиться, а не показывать весь свой гардероб, как делает это каждый день Юнги. На нём широкие шаровары и рубаха, которая больше него самого. Чимин подвернул рукава, чтобы было удобнее. — Странный ты, к чему моему брату такой замарашка? — хихикает Юнги, намекая на внешний вид Чимина. Да, у него измазаны коленки, наверняка, и лицо тоже в пыли, но ведь он работает, ничего, отмоется. — Иди ты, лучше бы принёс мне лейку, — бурчит Чимин, пока продолжая складывать листву. — Вот ещё, и испортить свой наряд? Ни за что, — качает головой омега. — Ты не исправим! — ругает его Чимин и начинает смеяться. Он сам встаёт и идёт за лейкой. Юнги продолжает ему объяснять, почему он должен бросить эту идею и предоставить всё дело знающим людям, но Чимин находит, что ему ответить. Так они проводят час, Юнги рассказывает ему свои утренние истории, как долго выбирал украшения и почему они ему не подходили и вообще у него почти нет ничего стоящего. Чимин лишь закатывал глаза, видимо говоря, что только у Юнги такой запас украшений и одежды, ни один человек в мире столькими богатствами не владеет. Юнги был не согласен, ведь он не хочет носит одни и те же украшения по несколько раз, поэтому обязательно попросит брата подарить ему новые, Чонгук точно не скупится на нём. Юнги не забывает и расспросить Чимина о Чонгуке. Все прекрасно знают, что те провели ночь вместе, что теперь омега регулярно спит в покоях Чонгука и только там и бывает, весь гарем из-за этого стоял на ушах. Чимин отмахивается и говорит, чтобы Юнги меньше голову подобным забивал. Но другу интересно узнать про все подробности, потому что от Чонгука он точно ничего не добьется, а вот попытать его омегу в разы проще. — Успокойся уже, — стряхивает с себя капли Чимин, нарочно попадая на Юнги, который сразу же начинает визжать. — Да не поверю, что практически живя в покоях у моего брата, деля с ним одну постель, ты ничего к нему не чувствуешь, — отряхивается Юнги и улыбается, потому что все по лицу Чимина видит. — Представь себе, да, — звучит неубедительно, но Чимин не хочет продолжать эту тему. — А тебе не пора уже? — Ему уже давно пора, — отвечает за Юнги чужой голос. Омеги оборачиваются и видят стоящего и одетого в костюм воина Чонгука. Юнги улыбается брату, а Чимин хмурится. Он не хотел его видеть, хотя бы не сейчас, когда занят любимым делом. — Я уже ухожу, мой господин, — хихикает Юнги, подойдя к брату и отвесив ему весьма неуклюжий наклон головы. — Не обижай его, — шепчет, прежде чем уйти омега и, попрощавшись с Чимином, но пообещав, что вечером к нему заглянет, упархает. Чимин так и остается стоять. Чонгук с него глаз не сводит, он кажется ему еще больше очаровательнее и милее. У него черный от грязи нос, рукава подвернуты и тоже грязные, коленки испачканы из-за того, что тот стоял на земле. Волосы небрежно уложены и торчат в разные стороны. Но только Чонгуку кажется, что он ещё больше в него влюбляется. В таком неопрятном виде он все равно его пташка, который красив в чём угодно. Омега оставляет лейку, которой до этого усердно орудовал, вытирает руки об штаны, делая их еще темнее и продолжает смотреть на альфу. Он красив, чертовски красив, а Чимин сам того не понимая, корит себя за то, что сейчас перед ним в таком виде стоит. Омега мнется, ждёт, пока ему что-то скажут, но вместо этого, альфа рассматривает его, запоминает новый образ. Чимину от этих глаз холодно становится, поэтому он потирает ладони друг о друга. Как ни странно, но это оживляет Чонгука. — На дворе давно не лето, а осени у нас холодные, поэтому одевайся теплее, — подходя к нему, говорит Чонгук. Его меч ударяется об бедро, железные ремешки от движения оживают. Чимин смотрит ему в лицо и с места не двигается. — Мне не холодно, я ведь тружусь, так и согреваюсь, — тихо отвечает. Чонгук подходит очень близко, вытяни руку, и она упрется в его грудь. — Тогда почему ты трясёшься? — поднимая его за подбородок, заставляя продолжить смотреть в глаза, говорит Чонгук. — Ты замёрз. — Неправда, — уходит от его рук Чимин. — На улице не так холодно, чтобы… — Носик, — обрывает его Чонгук, вновь протягивая на себя и касаясь горячими губами его лица. — Щечки, губы, — продолжает водить, распылять. — Ты ледышка, — убирая выпавшие грязные пряди за ухо омеге, шепчет альфа. — Иди во дворец, прими ванну и сиди там, завтра продолжишь. — Я не хочу, — всё-таки поддается и утыкается носом ему в шею Чимин. Там тебя не будет. — Там тоскливо, а тут я могу ни о чём не думать. Кроме того, я устал засыпать один, — Чимин прикусывает язык, осознавая позже, что сказал. Он только что подтвердил догадки альфы. Тот вида не подает, насколько он счастлив, но хват его становится мягче. — Я тоже скоро вернусь, если хочешь, — нежно целует его в холодную щеку. — Мы примем ванну вместе. — Тут недостаточно одного моего «хочу». — Пташка, — приподнимает уголки губ Чонгук. Он понял, что имеет в виду Чимин. — Неужели ты подумал, что то, что связано с тобой, я буду не хотеть? — Чимин мысленно улыбается, продолжает дышать его запахом. — Я хотел рассказать тебе про сад, — вдруг начинает омега. — Расскажешь, но позже. Я закончу все дела и приду к тебе, а пока — он целует его в лоб, растворяя и превращая в порошок одним своим действием. — Отдохни, мой брат небось тебя утомил. Чимин ничего не отвечает, продолжает отходить от его присутствия, от его слов, запаха и рук. Он появляется неожиданно, даже не давая возможности опомниться или выставить защиту, Чонгук всегда берёт то, что хочет. Альфа провожает его до ступеней дворца, ещë раз целует и обещает скоро вернуться и спросить, хорошо ли омега себя чувствует и отдохнул. Чимин не говорит, что ждёт, но всем видом это показывает. Когда он его целует, он за рукав его удерживает и от себя отпускать после не хочет, когда тот уходит, он случайно оборачивается и смотрит ему вслед. Когда он в его покоях, сам того не осознавая ждёт, когда он вернётся.

***

Дел у Хосока ещё больше, Чонгук нагрузил его работой, кроме того, нужно ездить и проверять свои земли, слушать доклады своих людей. Этим альфа и занимался несколько долгих недель. Он забывал про сон и пищу, только бы закончить поскорее дела и отправиться домой, ещё никогда так его не манило обратно, а всё из-за простого торговца каштанами. Они больше не виделись, и от этого желание снова посмотреть, увидеть, прикоснуться к нему у Хосока росло, дни, что он его не видел, страшной пыткой казались. Он прошёл через разные муки, даже один раз довелось попасть в плен, но даже это рядом не стоит с разлукой по этому омеге. Хосок тоскует, он скучает и ждёт встречи с ним. Альфа надеется, что Тэхён тоже этого ждёт не меньше, хотя исходя из их последней встречи, омеги ещё долго не захочет его видеть. Альфе о нём докладывали регулярно, что тот делает, как самочувствие у него и его семьи, нет ли в чём нужды. К великому сожалению Хосока, Тэхён снова работает в том проклятом месте, которое, альфа уверен, он сожжет, стоит ему вернуться. Он не знает, почему омега туда снова вернулся, но обязательно все выяснит. — Господин, — Хосок поднимает уставшие глаза на вошедшего и откладывает бумаги. Он еле заметно кивает, чтобы тот продолжил. — Мы сформировали отряд из новобранцев, отобрали только самых лучших, я лично их отбирал, — гордится альфа и еле заметно улыбается. Хосок продолжает его слушать. — Вы желаете на них посмотреть? — Да, сейчас, подготовь все. Я скоро прибуду. Хосок устало потирает глаза и тяжело вздыхает. Он совершенно забыл, что его ряды должны пополнить новобранцы. Из всей армии самый жесткий отбор именно у его отряда, потому что они выполняют самые тяжелые манёвры и атаки, поэтому к выбору людей стоит подходить грамотно. Альфа доверяет своим людям, пусть тщеславия у них хоть отбавляй, но они знают, что будет за неправильный шаг. Альфа убирает листы, берёт меч и прицепляет его. Еще раз осмотрев свой шатер, он выходит. Его мысли сейчас заняты совершенно другим, другим человеком, на которого он то ли злится, то ли скучает. Стоило альфе выйти, как все замолкают. Помощник альфы докладывает, что всё готово и можно приступить, Хосок соглашается и, нахмурившись, продолжает идти к стоявшим в две шеренги по две стороны людям. — Мой господин, вот те люди, которых отобрали, здесь находятся только самые способные, умелые, — он всё продолжает говорить, пока Хосок осматривает каждого и уже на будущее смотрит, кто с ним останется, а кто не справится с такой ношей. Помощник снуëт рядом, продолжает говорить, но замолкает, когда Хосок останавливается напротив одного из юных альф. Он его где-то видел, либо же он напоминает ему того, кем сейчас заняты его мысли, кого Хосок хочет увидеть прямо сейчас, того, кого Хосок полюбил ещё тогда на улице. У этого юноши есть с ним схожесть, и Хосок не дурак, чтобы не додуматься, кто он. — Мой господин, что-то не так? — волнуется помощник, видя, как морщинок на лбу у Хосока появляется всё больше, тот продолжает смотреть на Рёна, который смотрит через Хосока, ведь смотреть запрещено. — Зачем ты здесь? — пропускает его слова Хосок и концентрируется полностью на альфе. Рён делает ошибку, он переводит взгляд на Хосока и сталкивается с его взглядом. — Потому что у меня есть семья, которую я хочу защитить, — Хосок пытается раздавить его взглядом, но у него не получается, альфа непреклонен. — У меня есть взбалмошный брат, которому нужна защита и которую ему могу дать только я, — Хосок мог услышать многое от него, но тот начал именно с семьи, не потому, что он хочет славы, богатств, а потому что у него есть семья. — Прекрасно, — наконец-то улыбается Хосок и хлопает его по плечу и наконец обращается к вспотевшему от страха помощнику. — Ты отобрал хороших людей, я хвалю тебя за работу, тебе хорошо за неё заплатят. Хосок кивает Рёну и уходит. Он позже поговорит с этими людьми, сейчас надо справиться с собой и перестать настолько сильно скулить и тосковать. Совсем скоро он будет дома. Еще пару дней и начнется долгая дорога, которая будет стоить того.

***

Тэхён не скучает, именно потому, что он не скучает, он повесил его кулон себе на шею, именно потому, что не скучает, постоянно смотрит на калитку, именно потому, что он не скучает, когда он работает, то смотрит в самый отдаленный угол, откуда он тогда его забрал. Тэхён снова в этом аду, он вернулся туда, потому что им нужны деньги, потому что папа серьезно заболел, ему нужны лекарства, кроме того, младшим нужно кушать и учиться, поэтому Тэхён разобьëтся, но сделает всё для своей семьи. Его почти никто не вызывает, только просят танцевать и давать себя трогать, не более, может, хозяин до сих пор боится, что придёт тот странный альфа. Сегодня Тэхён никуда не пойдёт, ему нужно приготовить ужин, именно поэтому он набросал в голове список, что лучше купить на базаре. Взяв корзину и деньги в мешочке, Тэхён накидывает на плечи накидку. На улице уже холодно, а особо теплых вещей у омеги нет, но для младших он должен их приобрести, старые уже не годятся. Шмыгая носом и идя по знакомой дорожке, омега здоровается с торговцами, которые его узнают, спрашивают о самочувствии папы, Тэхён коротко отвечает, что всё хорошо и идёт дальше. Он подходит к старому другу семьи и просит положить ему некоторых специй. — С Чэвоном всё плохо? — набирая в пакетик пахнущие специи, спрашивает старый омега. — Да, вот хочу попробовать вылечить супом его любимым, купить лекарства. — Тэхён, если что, то ты можешь попросить меня о помощи, ты же знаешь, — по-доброму улыбается ему омега. Тэхён кивает. Тэхён проходит дальше, меньше наслаждается шумными улицами, потому что у него сейчас есть чёткий план. Он уже расплачивается за свежий хлеб и тут же чуть его не роняет. Он видит его, со скрещенными руками и хмурым видом. Хосок смотрит на него, не отводя тёмных глаз. Тэхён берёт свою корзину и, будто его не заметил, набрасывает на голову капюшон и уходит прочь. Не нужно ему быть здесь. Не нужно осуждающего взгляда. Тэхён знает наперёд, что тот скажет. Омега скрывается за толпой и надеется, что альфа не пойдёт за ним следом, что больше не покажется, иначе Тэхён не выдержит, он не справится. Он купил всё, что хотел, значит, осталось дойти до дома и приготовить поесть папе и братьям. Только его планы с планами Хосока не совпадают. Тэхён доходит до дома быстро, он бежал, дыхание сбилось, а руки болят от тяжести корзины. Омега убирает капюшон, пытается отдышаться и подходит к уже знакомой тропе, которая приведёт его к дому. Только с каждой минутой шаг замедляется, а сердцебиение увеличивается. Он стоит возле их дома. Облокотившись об старенький забор и так же, как и тогда, скрестив руки и смотря на него. Тэхён его в таком образе ещё не видел, не доводилось. Первый раз он подумал, что это богатый господин, которому некуда девать деньги, второй, что тот день господин, что ищет омег на ночь, третий раз он показался ему простым ремесленником, который пришёл порубить дрова, а сейчас он стоит в образе воина. Тэхён видит и понимает теперь отчетливее, кто перед ним, кого навсегда бы хотел забыть, кого боится каждый, и кто пришёл за ним. — Я ждал тебя, — первым начинает Хосок. Он очень ждал, он даже во дворце ещё не был, сразу к нему, чтобы увидеть, хоть немного утолить жажду по нему. Только вот всё происходит с точностью до наоборот. Хосок не хочет уходить, хочет здесь остаться подле него. — Зачем ты привлекаешь внимание? — пытается злиться омега и заходит во двор. Он боится касаться альфу теперь. — Или лучше «вы»? Да, господин? Зачем вы пришли? — Прекрати, не злись, — Хосок ловит его за руку и разворачивает к себе лицом. — Я так скучал по тебе, — альфа на протесты не реагирует, сжимает его в себя и крепко обнимает, утыкаясь носом в волосы, которые специями пахнут. — Пусти, — бубнит Тэхён, продолжая слабые попытки вырваться. — Как ты? Как твой папа, братья? — Оставь меня, оставь нас, зачем ты приходишь, — чуть ли не плачет Тэхён. — Тэхён, — он отрывает его от своей груди и ладонями обхватывает замученное лицо. — Зачем? — одно слово, из-за которого Тэхён вспыхивает. Он резко отталкивает от себя альфу и отходит. — Не твоё дело, тебя вообще я волновать не должен, иди лучше туда, откуда пришёл. — Тэхён… — Хватит, — чуть ли не кричит, но сдерживается, чтобы не привлечь к себе внимание, омега. — Я тебе никто, ты мне никто, давай разойдёмся. — Тут ты ошибаешься, — омега шумно сглатывает, от голоса альфы ему не по себе. — Я никогда не останавливаюсь на половине пути, поэтому я приду ещё раз и ещё, я стану для тебя кем-то, потому что ты давно для меня уже не иначе, как жизнью стал. — Я… — Тебе ничего не нужно говорить, просто жди меня, прошу. Тэхён поджимает губы и, развернувшись, уходит в дом. Он ничего не говорит альфе на прощание, сейчас единственное, что он хочет, так это принести лекарства папе, накормить всех, сделать все дела по дому, а уже потом, ночью, когда никто его не увидит, когда все дела будут закончены, он сможет позволить себе подумать о них. Он никогда не говорит, когда придëт, а когда он оказывается рядом, то Тэхён забывается. Сегодня он его не ждал, но у альфы свои планы. Он явился к нему в таком богатом образе, что ему не по себе стало, ведь у Тэхёна одежда намного скромнее, местами даже в дырках, но альфа это либо не замечал, либо делал вид, что не видит. Он пришёл к Тэхёну, чтобы прибить его раскалёнными гвоздями. У него это получилось. Для омеги до сих пор остаётся загадкой, почему такой человек, у которого всё есть, да даже больше, который может захотеть любого омегу и он у него окажется, который ни в чём себе не отказывает, заинтересовался именно им? Ведь Тэхён не представляет из себя ничего ценного, в нём нет ничего особенного, что смогло бы привлечь альфу, наоборот, есть то, что отталкивает. У омеги есть семья, он беден, кроме того, он работает в борделе, продавая своё тело, у него нет ни чести, ни гордости, почему тогда он? Почему альфа обратил на него внимание? Сам того не понимая, он его ждёт и будет ждать, как тот и сказал. Он будет смотреть в то окно, где когда-то он стоял, может, это действует так, как принцип: если долго чего-то желать, то оно обязательно совершится. Так и Тэхён будет делать. Он будет ждать его, чтобы увидеть. Чтобы снова ничего не сказать и лишними обещаниями обрасти. Тэхён видел его всего лишь несколько раз, но смог себе уже напридумывать многого. Он понадеялся, что сможет стать кем-то для этого альфы, сейчас тот своими словами только его уверенность подкрепляет. Он его ещё увидит и не раз, что что скажет, как поведёт себя омега? Тэхён о встречи думать даже не хочет, пусть всей душой и будет её ждать и надеяться. Тэхён шмыгает носом, вытирает стекающие слёзы, ругает себя за то, что расслабился непонятно из-за кого. Он встаёт и идёт проведать папу, дать ему лекарства, а дальше всё по кругу, он не должен раскисать ради семьи, которой дорожит и будет беречь их, тут Хосок никак ему не помешает.

***

После встречи с Тэхёном Хосок чувствует, как начинает успокаиваться, как тепло возвращается в груди. Он попросил его подождать, и уверен, что омега поступит умно и дождётся нового прихода альфы. Стоило ему увидеть омегу, как он понял, насколько сильно скучал. Ему так хотелось подойти к нему ближе, прижать к себе, но он не мог себе этого позволить, потому что он не его, потому что Тэхён до сих пор его сторонится и даже боится, но уже тот факт, что он с ним говорит, радует альфу. Он обязательно к нему придёт, принесёт нужные лекарства для его папы, он узнал, чем тот болен и его лекари уже заняты работой над отварами, чтобы достать необходимые травы нужно было ездить в соседнюю империю, но Хосок отдал распоряжение, чтобы лекарство было доставлено в скором времени. Он знает, что у них с Чонгуком здесь достаточно работы, поэтому возвращаться во дворец он будет поздно, но это не помешает ему прийти к знакомому дому и ждать его. Чонгук встречает друга тепло, не отпускает почти до самого вечера, расспрашивает про территории и про дела, Хосок на всё терпеливо отвечает, делает замечания, Чонгук же попутно предлагает пути их разрешения. Чонгук просит альфу отдохнуть с дороги, принять ванну и выспаться, потому что впереди их ждут бессонные ночи. Хосок благодарит Чонгука, говорит, что скоро доставят нужные бумаги, которые будут ему интересны, а также Хосок расскажет про их западных соседей. Альфа для начала направится к себе в покои, пока купальню приготавливают для него. Он не может заставить себя не думать о мальчишке, Чонгук спрашивал о нём, на что Хосок только отмахивался, говорил, что потом расскажет. Он должен сначала показать, что не является врагом Тэхёну. Он добьётся того момента, когда омега сам протянет ему руку, и это будет самый счастливый день в жизни альфы. Хосоку докладывают, что в его покоях ждут, и это удивляет альфу, но больше его удивляет, когда он узнаёт, кто именно его ждёт. Юонг никогда не приходил к нему, он терпеть его не мог, а тут лично к нему пришёл для разговора. — Вы хотели поговорить со мной, — Хосок про приличия не забывает, слегка склоняет голову, заносит руки за спину и ждёт. — Да, я ждал твоего возвращения, — альфа хмыкает, Юонг скорее ждал вестей о его смерти, нежели возвращения. — Я слушаю вас, — лишь потому, что перед ним омега и это папа Чонгука Хосок будет вести себя сдержанно, как бы этот человек его не раздражал. — Хосок, мой сын дорожит тобой, он даже тебя братом называет, — смеётся Юонг над прозвищем. Хосок же сохраняет непоколебимое выражение лица. — Представь, что ты смог предать моего сына. — Это невозможно, мой господин, я верен Чонгуку и империи, — отвечает Хосок, которому уже разговор не нравится. — Конечно, верная собачонка Чон Чонгука, я понимаю, — старается задеть его омега, но Хосок не реагирует на его колкости. — Так вот представь, что ты всё-таки его предал. — Я вас не понимаю, — хмурится альфа. — Я делаю всё для безопасности вашего сына и империи, я не предам Чонгука, я скорее умру. — О, благородно, так почему ты не думал о благородстве, когда обводил вокруг пальца моего второго сына? — почти переходит на крик Юонг. — Если речь о Юнги, то я тогда точно не понимаю, потому что я не имею никаких отношений с вашим вторым сыном, — спокойно отвечает альфа. — Да что ты, — неравно смеётся Юонг и подходит к Хосоку. — Тогда ответь мне, что ты делал с этим ребёнком вечером в купальне, из-за чего он выбежал голый оттуда. — Вам стоит спросить это у Юнги, кто знает, как он развлекался, — всё-таки забывается Хосок и начинает дерзить. Юонг начинает возмущаться. — Как ты смеешь обвинять в чём-то моего сына! — Послушайте, — не кричит, не повышает на него голос, но звучит твёрдо Хосок. — Разберитесь со своим сыном, я бы никогда не посмел опорочить Юнги, хотя бы ради него самого, а на самом деле из-за его брата. Я люблю и уважаю Чонгука, поэтому не позволил бы этому случиться. Меня не связывало и не связывает с Юнги ничего, а то, что произошло в купальне, является лишь недоразумением, которое мы уже решили, — Хосок обходит ошарашенного омегу, подходит к столу и кладёт на него свой меч. — Ты ответишь за всё, что сделал, — бросает ему вслед омега. — Я отвечу за то, что я совершил, но не за то, чего не было, — стоя спиной, отвечает Хосок. Разговор больше не продолжится.

***

Чимин подготовил всё. Он ждал Чонгука, весь себя извëл, а альфы всё нет. Когда терпение Чимина закончилось, он приказал слугам приготовить себе ванну. Он только умыться нашёл силы, а после прилёг и заснул, сейчас ему необходимо взбодриться и поесть, он также отдаёт распоряжение, чтобы ему что-нибудь приготовили. Слуги его приказ исполняют, и уже через несколько минут Чимин направляется в купальню. Он злится на Чонгука, который обещал скоро вернуться во дворец, потому что сегодня Чимин выдал ему то, что тот хотел услышать, что он ждёт его, каждую ночь, но альфа, видимо, наплевал на его слова. Омега сбрасывает одежду и уже собирается взобраться в горячую ванну, пар из которой до лица доходит, как двери купальни отворяются, впуская лëгкий ветерок, Чимин так и замирает. Он пришёл. Он сдержал обещание. — Я же просил меня дождаться, — улыбается альфа, который, видимо, ещё не успел переодеться и сразу пришёл сюда, к нему. — Я устал ждать, хотел отдохнуть, — пожимает плечами Чимин и присаживается на бортик ванны, ждя Чонгука. Альфа подходит к нему, просит себя не накинуться на омегу, потому что тот сейчас перед ним в самом лучшем виде. Чимин специально голову откидывает назад, ножкой по воде водит, ждёт, когда Чонгук сорвëтся. Альфа долго ждать себя не заставляет, быстро избавляется от одежды, хочет поскорее рядом с собой его ощутить. Чимин тихонько хихикает, когда руки Чонгука обхватывают его вокруг талии и немного приподнимают. В следующую секунду Чимин уже сидит в воде на коленях Чонгука, аккуратно поглаживающего его живот. Омега кладёт голову ему на плечо, скрещивает их пальцы и прикрывает глаза. Он сегодня устал, и это лучшее завершение этого дня. Чонгук поглаживает в воде его руки, оставляет короткие поцелуи на шее, подбородке, к губам подбирается. — Сильно устал? — тянется за чашей Чонгук, черпая воды. — Совсем нет, это приятная усталость, — омега жмурится, когда Чонгук сверху начинает лить воду, повторяя это несколько раз, тщательно промывая волосы. — Я рад, что тебе есть чем заняться, а особенно с кем, надеюсь, мой брат тебя не утомил, — улыбается при одном упоминании Юнги Чонгук. — Неа, с ним работа идёт лучше, — хихикает Чимин и набирает в руки побольше пены. — Если бы он тебе ещё помогал, — скептически смотрит на пену в руках у Чимина Чонгук, но попыток предотвратить его дальнейшие действия не предпринимает. — Юнги тогда перестанет быть Юнги, — Чимин, как и хотел, нарочно размазывает пену на волосах Чонгука и смеётся от своей проказы. — Пташка непослушная, — тянет на себя омегу Чонгук, но Чимин не даётся, отплывает от него. — Я хочу потом с тобой кое-какой вопрос обсудить. — Сядешь ко мне на колени, тогда я тебе выделю время. Чимин смеётся, нарочно медленно подплывает к притаившемуся монстру. Чонгук нисколько не меняется в лице, но Чимин чувствует его нетерпение. Сначала касается руками его бедер и потягивается, изгибается в спине, словно кошка, всё ещё ждёт, чтобы Чонгук как-то отреагировал, но тот видимо решил проверить свою выдержку. — Я думал, что для меня время есть всегда, — обхватывая ногами его торс, улыбается омега. Он крепче держится за шею альфы, чтобы не свалиться. — Конечно, — водя пальцами по позвоночнику, говорит Чонгук, голоса своего не узнавая. Он теряет самого себя, стоит омеге оказаться рядом. — Тогда уделите мне его, мой господин, — Чонгук от такого обращения с ума сходит. Чимин издевательски протягивает «мой господин», прекрасно понимая, что неискренне звучит и назло к нему так обращается. Чимин не любит ему подчиняться, но он с собой борется, чтобы соответствовать нормам этого дворца. Чонгук медленно опускает руки на бёдра Чимина, омега игриво улыбается, закрывается носом в его волосы, сильнее пальцами шею сжимает. Он чувствует возбуждение альфы, поэтому мастерски им играет. Ближе к нему становится, бёдрами случайно навстречу шевелит и хмыкает, ощущая, как хватка становится сильнее. — Пташка, — хрипит Чонгук ему на ухо, кусая за мочку. — Не провоцируй зверя. — Было бы что провоцировать, — не сразу понимая, что говорит Чимин, как Чонгук резко хватает его за волосы, оттягивая, и целует в мокрые губы. Чимин мычит то ли от боли, с которой держит Чонгук, то ли от приятной истомы, растекющейся по всему телу. Альфа берёт его грубо, целует так, будто несколько лет его не видел, будто это самый желанный плод, который был запрещён, но не для Чонгука, для него самый запретный, значит его. Чимин мычит в поцелуй, чувствует, как капельки крови ощущаются на языке и которые Чонгук тут же всасывает, даже кровь должна быть только его. — Хочу тебя, — будто в бреду шепчет Чимин и под водой направляет член Чонгук в себя. — Пташка, без подготовки будет больно, — пытается его остановить альфа, но тут же попытки отбрасывает в сторону, когда понимает, что омега для него подготовился. Ещё несколько минут всю купальню заполняют громкие стоны и пошлые звуки. Слугам придётся постараться, чтобы всё тут убрать. Чонгук как оголодалый зверь набросился на Чимина, сжирал его по кусочку, напитывался, Чимин самолично себя ему преподнёс. Чимин блаженно прикрыл глаза и уже дремлет на его плече, так и не успев рассказать про свои планы. Чонгук укутывает его в полотенце, слушает сонные бурчания омеги и, накинув на себя рубашку и штаны, берёт Чимина на руки. Он доносит его до своих покоев, когда тот уже заснул. Омега недовольно стонет, когда Чонгук кладёт его на кровать, но замолкает, стоит теплу оказаться рядом. Чимин успокаивается, утыкается носом в шею альфе и, дыша его запахом, окончательно проваливается в сон. Чонгук сон его защищать будет, даже шевелиться себе не позволит, только бы Чимин спокойно спал. Была бы его воля, он бы давно вернулся во дворец, но из-за нескончаемых дел он не может себе этого позволить. Сегодня он увидел его в саду за работой и обязательно бы остался, если бы не дела, он видел, как омега его не хотел отпускать, и это не могло его не обрадовать, спустя столько времени он наконец-то смог пробить его льды, пусть и не без потерь, но он находит к нему путь. Они редко засыпают вдвоём, сегодня тот редкий случай, когда это произошло. Чонгук не мог подумать, что когда-то у него появится тот, ради кого он захочет возвращаться, ради того, кто станет для него смыслом. Забирая наглого, вспыльчивого омегу, он не мог и подумать, что будет держать его подле себя, кормить из своих рук и заботиться о его здоровье. Чонгук видел разных красивых омег, многие могли бы превзойти красоту Чимина, но не для Чонгука, теперь для него нет никого красивее его, он увидел его на картине, он с ним познакомился, он спит с ним под боком. Альфа не знает, что чувствует сейчас Чимин, наверняка тот потерян и не понимает, что делать, он борется с собой, Чонгук забрал его неправильно и показал это здесь, во дворце. Он будет делать всё, чтобы Чимин почувствовал себя здесь как дома, пока омега боится, после того случая даже на базар не выходит, боится его народа, во дворце ему тоже не нравится, поэтому он постоянно пропадает на улице, либо у Юнги. Наверное, Чонгук в большей степени благодарен брату, что тот не даёт скучать Чимину, развлекает его. Завтра он снова рано его покинет, оставит свою пташку одного, но обязательно утром успеет насмотреться на его мирно спящее лицо, которого всё равно будет мало и он захочет прибыть за ещё одной порцией, поэтому он нарочно оставляет важные бумаги, за которыми лично вернётся во дворец, и всё это для того, чтобы иметь возможность увидеть его. Чимин во сне ворочается, отворачивается от Чонгука и, прижав к себе колени, снова сопит. Чонгук улыбается, ведь даже во сне назло от него убежать хочет, он заваливается на бок и притягивает Чимина к себе. До утра их сон никто не должен потревожить.

***

Юнги устал слушать нотации от учителя, что должен прилежно учиться, получить образование, что его брат столько времени тратит на то, чтобы омега его получил и пусть тот приложит хоть немного сил. На уроках Юнги откровенно скучно, когда старик что-то рассказывает, он прикрывается книгой и засыпает, потому что совершенно не понимает, зачем ему знать тонкости философии или изучать латынь, если у него будет прекрасно образованный муж, который всё будет знать за него, а он будет его дополнять своей обаятельностью и красотой, ведь для этого омеги и созданы, чтобы очаровать, а читать книжки да учёными быть, так это не про них. Может, только Чимин исключение, Юнги не может объяснить страсть друга к этому, в моменты, когда Чимин пытается ему что-то рассказать, тот становится жутко скучным и нудным, поэтому Юнги чаще всего закрывает ему рот рукой. Сегодня занятия тянутся долго, даже книжка не помогает спрятаться от назойливого старика, поэтому Юнги приходится что-то писать, надеясь, что хоть что-то будет правильно. Он зевает, когда учитель начинает его спрашивать и когда проверяет его работу, отмечая, что сегодня Юнги постарался лучше, хотя омега даже не старался особо. Он интересуется, когда урок будет окончен, и учитель, понимая, что Юнги больше не будет его слушать, отпускает пораньше. Омега его благодарит и, собрав свои вещи, уходит прочь. Наконец-то можно свободно дышать. Во дворце происходит полный переполох, потому что к Чонгуку кто-то приезжает, но Юнги это особо не интересно, он всё равно будет выглядеть прекрасно, пару раз поздоровается с кем-нибудь, а дальше, как и положено, будет проводить время с другими омегами, или же он захочет уйти к себе в покои, но Юнги чаще всего выбирал первое. Некоторое время он не думает про Хосока, зато день ото дня уже готовит свой план мести, он уже твёрдо решил, что не станет щадить альфу, тот заслужил эту боль и пусть теперь пройдёт и ощутит на себе всё то, что когда-то ощутил он. Он разбил Юнги, унизил, оскорбил, Юнги не останется в стороне, он сполна ответит. Юнги уже был готов пойти к себе, как его останавливают и говорят, что Юонг ждёт его у себя. Юнги не ожидал, что папа вызовет его к себе, поэтому сразу не понимает, что от него хотят. Он не знает, зачем тот его к себе вызвал, наверное, хочет о чём-то поговорить или спросить, может, хочет прогуляться вместе. Решая, что последнее, Юнги улыбается и успокаивается, хотя сердце подсказывает ему, что что-то здесь не так, что должно произойти что-то плохое, что не просто его уничтожит, а сразу нескольких. Омега минует лестничные проёмы, Юонгу докладывают, что Юнги прибыл, тот просит его впустить. Юнги выдыхает, смотрит на трясущиеся от чего-то руки, но заходит к папе. Он же его близкий и родной человек, как он может ему навредить? Юонг стоит возле большого зеркала в пол и смотрит на Юнги через него. Омега останавливается в паре шагов от него и ждёт, пока папа начнёт говорить первым, но Юонг продолжает изучать стоявшего позади Юнги, который потирает вспотевшие ладони друг о друга. — Подойди, — приказывает Юонг, и от его голоса у Юнги мурашки по коже, он никогда не слышал такой холодный голос папы. Омега подходит ближе и становится по правую сторону от него, смотря в зеркало. — Ты мой сын, моя кровь и плоть, у тебя есть моя внешность, моя красота, но почему же тогда, — Юонг делает пазу и сглатывает. — Почему же ты тогда взял мозги своего никчёмного отца? — омега поворачивается к перепуганному Юнги, который не понимает, что сделал. — Почему, Юнги? Для чего тебе дан мозг, если ты им даже не думаешь, — повышает постепенно голос Юонг. — Папа, я не понимаю, что ты… — Ты и не поймёшь! Потому что дураки не понимают, — кричит Юонг и отходит от ошарашенного парня. Юнги глотает ком обиды, но позволить себе расплакаться не даёт. Пока что не даёт. — Ответь мне, пожалуйста, что я сделал, что заслужил твою немилость? — подходит к нему Юнги и берёт за руку, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание, но старший омега одёргивает руку. — Не прикасайся ко мне. Какой позор, Юнги, — поворачивается к нему лицом Юонг. — Как ты мог опорочить нашу семью? — Что? — искренне не понимает Юнги, он не знает, что сделал. — Я бы никогда… — Юнги, — прерывает его Юонг. — Я очень долго готовился для этого разговора, даже достаточно затянул его, но хватит тебя жалеть, достаточно. Сейчас ты ответишь мне на один вопрос. — Я не понимаю тебя, — качает головой Юнги и собирается наплевать на все обычаи, просто развернуться и уйти, выказать неуважение своему папе. — Конечно, не поймёшь, — нервно улыбается омега. — Я же не спал со всеми альфами. — Что? — слова откровенно обижают Юнги, особенно от папы, обращённые ему. — У тебя что-то было с Хосоком? — вопрос потрясает омегу, Юонг бьёт прямо в лоб. Юнги точно не ожидал, что тот о таком спросит. У старшего глаза расширяются, он видит по лицу Юнги все ответы на свои вопросы. — Нет, Юнги, — качает головой Юонг и начинает нервно ходит по комнате. — Юнги… — Пап, пожалуйста, только… — Замолчи, — кричит на него старший, пока Юнги глотает слёзы и держит ладонь на красной щеке. — Ты представляешь, какой это позор. Что будет, если Чонгук узнает? — Пап, я не… — Замолчи, хватит твоего вранья, — злиться старший и подходит вплотную к плачущему сыну. — Я поговорю с Чонгуком, мне кажется, тебя пора выдать замуж, пока ещё не поздно. — Нет, нет, пожалуйста! Ты всё не так понял, — плачет Юнги и старается достучаться до папы, пока тот его уничтожает самым зверским способом. Тот, кто никогда не ощущал на себе насилия и был под вечной бронёй, тот, кто не знал, как это захлёбываться слезами и просить высшие силы помочь, тот, кто никогда не знал, что может быть больнее, сейчас сидит на полу и роняет слёзы на дорогой ковёр, привезённый из далёких стран, купленный за большие деньги, чтобы Юнги смог оросить его своими слезами. Не так должна была произойти его месть, не так должно было всё обернуться, только не против него, правда должна быть на его стороне, он должен был быть жертвой, а сейчас он ходячие ничто. Юонг уничтожил сына словами, прибил его к этому полу самыми острыми ножами империи. Доволен ли он теперь? Приятно ли видеть, как сын заходится в истерике и просит выслушать его, но на что получает сплошные отказы? Наверное, Юонг просто счастлив, что принёс столько горя Юнги, потому что тогда омега не понимает, почему он до сих пор один, почему его никто не прижимает к груди и не говорит, что всё будет хорошо. Почему никого нет рядом, кто смог его утешить? Где Чонгук, который постоянно его спасал, где тот папа, к которому маленький Юнги бегал и прятался от грозы, где Хосок, который пусть и не показывал, но постоянно следил за тем, чтобы омега не влезал в неприятности. Где они все, когда так ему нужны? Почему они отвернулись от него? Может, потому что у Чонгука есть свой омега и он заботиться о нём? Может, потому что Юонга сейчас заботит репутация династии, а не собственный сын? Может, потому что Хосок никогда к нему ничего не чувствовал и лишь из чувства долга помогал ему? Юнги соскребает себя с пола, утирает рукавом блузы глаза и смотрит на всё ещё пытающегося прийти в себя папу, который, кажется, злиться ещё больше. — Он никогда мне не нравился, Чонгук подобрал этого щенка и привёл в мой дом, ну ничего, как нашёл, так и выбросит, — Юнги его не слушает, глотает все слова, выдергивает все ножи и поднимается. Он хочет уйти отсюда, чтобы больше не видеть Юонга, чтобы дать время ему отдохнуть. Не думал Юнги, что день будет настолько омерзителен, что он заставит его пожалеть о том, что он поднялся с кровати и начал его. Юнги ненавидит его. Омегу проводят в его покои, дают какой-то отвар и оставляют одного. Конечно, сейчас Юнги недостоин чего-то внимания, сейчас он должен сам собирать себя по кусочкам, только вот он никогда этого не делал и не знает, как это. Раз ему было больно, когда Хосок сказал те слова ему в лицо, а сейчас в тысячу раз больнее. Но почему же? Ведь он хотел уничтожить Хосока, сделать ему больнее, сейчас его план приводится в действие, пусть и таким странным способом. Но ведь Юнги не мог стать тем, кем назвал его Хосок, в глазах папы, тот видел в своём сыне именного того омегу. Юнги даже не думает, что может быть с Хосоком, он сейчас пытается придумать план, как бы ему самому выжить, что сказать Чонгуку, чтобы брат поверил именно ему, чтобы уберёг. Если сегодня Юонг поговорит с Чонгуком, значит, у Юнги мало времени. Значит, пора собирать себя воедино.

***

Чимин тянется на кровати, сорочка немного задирается. Омега присаживается и осматривается, снова Чонгука нет. Чимин валится на его подушку и понимает, что та ещё тёплая, значит, альфа ушёл недавно. Омега быстро слезает с кровати, тянется за халатом и замирает, потому что видит альфу с Юонгом на балконе. Чимин накидывает халат и подходит ближе, не то что бы он хотел послушать, о чём говорят сын и папа, но если они говорят про него, то омега должен знать хотя бы немного того, в чём его обвинит старший омега. Чимин становится так, чтобы в случае, если кто-то из двоих обернётся, то он успеет подбежать к кровати и сделать вид, что спит. Чимин аккуратно приближается и прислушивается, почти не шевелится, чтобы ничего не упустить. — Ты так рано ко мне пришёл, — улыбается папе Чонгук и потирает правое плечо, которое затекло во время сна. Чимин машинально тянется к левой щеке, наверное, это он отдавил ему его. — Да тебя же только утром можно поймать, а то вечерами ты бываешь занят, — кивает в сторону покоев Юонг и делает недовольное лицо. — Ты же говорил, что этот омега ничего для тебя не значит, а сейчас он спит в твоей кровати, да и в таком виде, — Чонгук тяжело выдыхает и облокачивается обоими руками о парапет. — Я предупреждал, что если ты хочешь поговорить о Чимине, то ты зря потратишь время, — Юонг чувствует, как Чонгук начинает злиться, стоит ему упомянуть одно имя того омеги. — Прости, сынок, ты же знаешь, что я желаю тебе только лучшего, — пытается исправиться. — Но я не за этим к тебе пришёл. Я бы хотел поговорить с тобой насчёт Юнги. — Про что именно? — хмурится Чонгук, а Чимин от нетерпения ладошки потирает. Дело касается не его, но его единственного друга. — Мне просто кажется, что уже пора подумать о свадьбе Юнги, — пытается звучать строже Юонг, но голос всё равно дрожит. — Не понимаю, — качает головой Чонгук. — Ты сам мне говорил, что ещё рано, — напоминает ему альфа. — Я помню, но я поговорил с ним, мы всё обсудили, он сам бы этого хотел. Буквально вчера зашёл ко мне и сказал, что было бы неплохо, если бы я обсудил этот вопрос с тобой. Ты же знаешь омег, особенно наших кровей, в таком возрасте быть одним считается странным. — Но ведь это так не делается, — потирает переносицу альфа. Он совсем не ожидал услышать этот вопрос утром. — Я даже кандидата достойного нашёл, — Юонг хочет это поскорее всё закончить, чтобы всё исправить. — Кто? — Чонгук поднимает на него глаза, которые даже омегу пугают, но он пойдёт до конца, он не позволит своей семье потерять честь. — Ким Намджун. — Нет, — грубо обрубает его Чонгук. Это имя в этом дворце произносить запрещено. — Нет, даже не пытайся, при всём моём уважении к тебе, папа, но ни за что, — по слогам произносит альфа. — Я понимаю, что у тебя с ним свои счёты, но это лучший вариант, как и для Юнги, так и для тебя. Он второй, у кого настолько могущественная империя, его влияние распространяется… — Хватит, — повышает голос альфа, но сразу успокаивается, потому что рядом спит его пташка, которую не стоит будить. — Я лично поговорю с Юнги и спрошу его, — добавляет, а Юонг потом покрывается, он очень не хочет, чтобы сын узнал об этой тайне, ему нужно что-то предпринять. — Чонгук, — он берёт сына за руку и поглаживать её начинает. — Я знаю, что за счёты у тебя с Намджуном, что это твой потенциальный соперник, но подумай, какие возможности открываются этим браком, ты станешь ещё могущественней, наша династия расширится. Я же думаю только о вашем благополучии и о процветании нашей империи. — Иди к себе, — не слушает его даже альфа. — Ты сообщил мне, а дальше я уже решу сам, что делать. — Конечно, я уверен, что ты примешь правильное решение, — Юонг хлопает сына по плечу и, развернувшись, уходит, попутно бросив недовольный взгляд в сторону покоев альфы. Чимин, который всё ещё не может отойти от услышанного, сначала теряется. Он быстро подбегает к кровати и ныряет под одеяло. Он точно не ожидал услышать о браке Юнги, омега говорил ему, что Чонгук послушает его и выберет того, кто в его сердце, Чимин также помнит, что на Намджуна стоит жёсткое табу, про него Юнги не говорит, чаще всего смеялся и называл неподходящим кандидатом на роль супруга. Чимину надо срочно с ним поговорить, не рассказать, что тут было, а узнать, почему так внезапно Юонг заговорил про брак, если Юнги об этом даже ничего не упоминал. Чимин слышит шаги, поэтому принимает самую непринуждённую позу и потягивается, делая вид, что только встал. Чонгук входит тихо, Чимин даже удивляется, как тот может настолько бесшумно ходить. Он видит вставшего Чимина и, приподняв уголки губ, также бесшумно подходит к кровати, чтобы получать утренний поцелуй. — Давно встал? — целует его в макушку альфа, омега жмурится и мурлыкать от ласк начинает. Чонгук присаживается рядом, и Чимин получается этим, ближе подползает и кладёт голову ему на колени, чтобы тот точно быстро не ушёл. — Недавно, — зевает омега и удобнее располагается на альфе. Чонгук зарывается пальцами в его волосы и пропускает те. — Врать нехорошо, пташка, — наклоняется и целует его в кончик носа. Чимин хмурится и не понимает, что имеет в виду Чонгук. — Подслушивать тоже нехорошо, — Чимин понимает, что его раскрыли, поэтому попыток оправдаться не предпринимает. — Я ничего такого не услышал, — грустит омега и играется с пальцами альфы. — Просто я не пойму, почему твой папа так резко задумался о браке для Юнги? — Я тоже не понимаю, — качает головой альфа и ловит руку Чимина, поднося её к губам. — Но я поговорю с Юнги и спрошу с него, что-то здесь не так определённо. — Я тогда побуду рядом с Юнги, он наверняка будет изумлён такому решению. — Почему? — Ну мы с ним разговаривали, он говорил, что пока даже на примете никого нет, что этим кандидатом этот Намджун точно не станет. Я смотрю, ты тоже его не очень любишь, — Чонгук хмыкает и, приподняв Чимина, встаёт. Чимин скрещивает ноги и наблюдает, как альфа начинает собираться. — Династические браки всегда были удобным союзом, но только не с Намджуном, я знаю его много лет, знаю его натуру, а также знаю то, что он давно положил глаз на Юнги, я переживаю за брата, поэтому сделаю так, чтобы он был счастлив, — Чонгук заканчивает все необходимые приготовления, ещё раз проверяет наличие меча в ножнах. — Я уверен, что ты сделаешь так, чтобы Юнги был счастлив, — улыбается ему омега и вновь валится на кровать. — Я проведу целый день с Юнги, развеселю его. — Отдыхай, — Чонгук подходит к нему и целует на прощанье в губы. Чимин цепляется за рукава кафтана, тянет его на себя и всем видом показывает, что отпускать его не хочет. Чонгук улыбается в поцелуй, позволяет омеге вдоволь насытиться, да и сам не против насладиться малиновыми губами, ведь не сможет их увидеть так долго. — Я скоро вернусь, — Чимин успевает чмокнуть последний раз альфу и, довольный собой, смеясь ложится на кровать. Недолго длится одиночество Чимина, потому что в покои входит Тахир, который тут же начинает что-то ему рассказывать. Чимин зарывается головой в подушки, только чтобы не слышать его очередных нравоучений, но бета непоколебим, он сдирает одеяло и убирает подушки. — Молодой человек, раз вы уже проснулись, то пора начинать день. — Я сегодня целый день проведу с Юнги, надо с ним серьёзно поговорить, — зевая и слезая во второй раз с кровати, говорит Чимин. Он подходит к кранику и открывает воду. Тахир становится рядом, держит полотенце для умывания. — Хорошо, — соглашается бета, так будет лучше, меньше проблем за день случится значит. Чимин умывается, вытирает лицо подданным бетой полотенцем и, отдав его обратно, выбирает наряд, в котором сегодня будет. Долго думать не приходится, и Чимин останавливается на молочном. — Я есть хочу ужасно, пусть в покои к Юнги принесут покушать, — Тахир кивает, а Чимин, вдев серьгу-капельку в ухо, выходит из покоев. Он успевает украсть яблочко с подноса с фруктами, которые несли для гаремных омег. Чимину ничуть не совестно. Сейчас главное поговорить с Юнги, посмотреть, в каком он состоянии, попробовать утешить, а потом, вечером, дождаться Чонгука и поговорить с ним. Чимин уверен, что вреда Юнги от брата не будет, потому что тот прислушается к нему, ведь он только счастья ему желает. Чимина впускают в покои к Юнги молча, сам омега нервно ходит по комнате, уже одетый и накрашенный, видимо, тот рано встал, чтобы привести себя в порядок. Он даже не замечает сразу присутствия друга. — Юнги, — окликает его Чимин, из-за чего омега дёргается. — Фух, это ты, — выдыхает Юнги. — Я уже думал Чонгук пришёл. — Юнги, что происходит, что с тобой? — его пугает состоянии омеги, тот сам на себя не похож. — Чимин, всё пропало, мой план терпит крах, в итоге в проигравших оказался я, — чуть ли не плачет омега, присаживаясь на кровать и прикрывая глаза руками. Чимин присаживается рядом и ободряюще поглаживает друга по спине. — Что за план? — друг не посвящал его. — Это связано с замужеством? — Юнги шмыгает носом и качает головой. — Отчасти, но на самом деле — нет. Я хотел отомстить Хосоку. — Не понимаю, — хмурится омега. — Причём здесь Хосок? — Должен был страдать он, а не я, — вытирает глаза Юнги, из которых даже слёзы не льются. — Объясни, я тебя не понимаю, — Юнги тяжело выдыхает и решается посвятить Чимина в свой план. — Я хотел сделать так, чтобы Чонгук поверил в мою историю, что именно Хосок тот, кто посмел надругаться надо мной. У меня бы всё получилось, я бы где надо всплакнул, где надо упал, брат бы поверил и тогда уже точно послушал меня. — Стоп, — Чимину не нравится ни одно его слово. Омега поднимается с места и становится напротив Юнги. — То есть ты хочешь, чтобы Хосока обвинили в фактически… в изнасиловании? — Чимин… — Нет, Юнги, — отшатывается от друга Чимин. — За это его казнят, кроме того, он дорог и близок Чонгуку. Подумай, как ты сделаешь ему больно своей ложью. Неважно, твой брат прислушается к тебе в любом случае, потому что любит тебя. Не смей реализовывать свой план, он просто ужасен и из-за него будут большие неприятности, ты сделаешь больно всем. — Ты не понимаешь меня, — кричит на него Юнги и начинает злиться. — Конечно, потому что я не собираюсь играть близкими мне людьми, ибо знаю о последствиях. Ты ужасен, Юнги, я надеюсь, к моменту, когда Чонгук придёт к тебе для разговора, ты всё обдумаешь и примешь правильное решение. Чимин стремительно покидает его покои и за сегодня тончо к нему не зайдёт. Он знал, что Юнги способен на многое, но поступить настолько подло, — он и подумать не мог. Он надеется, что Юнги обдумает свой план и не поступит так с Хосоком, как бы тот ужасно с ним не поступил, но тот недостоин смерти. К тому же больно будет Чонгуку, который равным образом любит и Хосока, и Юнги, первого он считает братом, тот всегда прикрывает его спину, а если сейчас узнает о такой «правде», то ему будет очень больно. Конечно, Чимин бы радовался и продолжал смотреть на то, как Чонгук погибает, но его смерть Чимин хочет видеть от своей руки, а не от чужой. Омега подумает, что сделать с Юнги, как поговорить с Чонгуком, чтобы обойтись малой кровью, но он всё равно надеется, что Юнги образумится и возьмётся за голову.

***

— Это было хорошо, — разминая шею, говорит Хосок. Они только вернулись с Чонгуком, во дворце с утра не были, сейчас они поедят и снова отправятся. — Просто я слишком хорошо тебя знаю, — смеётся Чонгук. — И ты постоянно делаешь одни и те же ошибки, будто бы нарочно. — Я просто тебе поддаюсь, — улыбается Хосок, и они вместе заходят во дворец. Слуги тут же начинают суетиться, главные отдают распоряжение, чтобы готовили ужин, а проходящий мимо Тахир решает заглянуть к Чимину, будто бы случайно сообщить о приезде господина. — Я сейчас зайду к Юнги, поговорю с ним, ты жди меня в зале, — рассказывает Чонгук и направляется в сторону покоев брата. — Зачем тебе к нему? — Я забыл тебе рассказать, папа который день уже просит меня поговорить с Юнги о замужестве, я хочу решить этот вопрос с Юнги лично, узнать, всё ли так, как есть, либо же есть иная причина, по которой папа хочет выдать замуж Юнги. Я буду ждать своей смерти, остаётся неозвученным. — Чонгук, я вернусь, — резко меняет планы Хосок. — Кое-что проверю и вернусь, — добавляет. Чонгук отпускает его под вопросительный взгляд, но ничего не говорит, Хосок знает, что делает. Он точно знает, что делать, именно поэтому он сейчас мчиться к хорошо известному дому, чтобы, возможно, последний раз увидеть его, чтобы посмотреть в его большие добрые глаза и снова почувствовать умиротворение и покой, пусть прошло мало времени, пусть Хосок вдоволь им не насладился, но и этого времени было достаточно, чтобы уверить в его том, что этот омега не оставит его в покое и продолжит жить внутри. Альфа оставляет стражу, своих людей. Сам идёт к нему, чтобы не напугать лишний раз. Проходит по дорожке, которая короче, только бы успеть, только бы ещё раз его увидеть. Хосок надеется, что Тэхён дома, иначе всё будет потеряно, и когда он будет умирать, то сохранит последний его образ, когда только вернулся, а он не хочет, потому что тогда напугал своего мальчика, тогда вселил в него страх и они расстались на плохой ноте. Сейчас Хосок это хочет исправить, попытаться, ведь времени у него всего ничего. Он находит Тэхёна на улице, он как раз развешивал белье и просил своим братьев не бегать под ногами, а уже идти ложиться спать, но его не слушали, тогда Тэхён пригрозил, что каждого стукнет тазиком и они сами тут же заснут, это подействовало эффективнее, поэтому малыши побежали в дом, а Тэхён спокойно продолжил развешивать бельё. Хосок тихой поступью идёт к нему, к своему личному счастью, пусть и такому недолгому. Омега напевает какую-то песню, чешет нос и не замечает присутствия альфы. Хосок проходит через калитку и становится напротив, ждёт, пока омега его почувствует. Тэхён замирает с очередной тряпкой в руке. Почувствовал значит. — Что ты тут делаешь? — резко разворачивается омега и смотрит ему за спину, не пришёл ли кто-то с ним ещё. Альфа его вопрос игнорирует, только смотрит и как-то странно улыбается. — Чего ты молчишь? Я же сказал тебе не приходить, но ты снова за старое, — скручивает тряпку Тэхён и готовится к бою. — Я тебя за твою молчанку тряпкой сейчас ударю, а я её ещё не выжал, она мокрая. — Тэ, — Хосок в пару шагов оказывается рядом с ним, и омега не успевает даже сориентироваться. Он расширяет глаза и начинает мычать от возмущения. Он целует его. Обхватит его лицо ладонями и прижав к себе, Хосок целует его. Он даже не обращает внимание на то, что омега бьёт его мокрой тряпкой по плечу, что пытается кусаться, что даже не отвечает. Хосок целует аккуратно, без напора, будто боится навредить. Тэхён не понимает, зачем тот это всё делает, борется с собой, стоит ли отвечать, или же продолжить сопротивляться. Благодаря Хосоку он ещё стоит на ногах, если бы не он, то омега давно бы свалился от всех навалившихся на него ощущений, потому что даже руки поднять он не может. Альфа продолжает его целовать, углублять поцелуй, он скучал, он искренне его желал и сейчас это показывает. Тэхён для него невинный, словно ангел, сколько бы греха не было на его плечах, он его стряхнёт и продолжить выцеловывать белоснежные крылья падшего. В конце концов Тэхён отбрасывает свою борьбу куда подальше, обхватывает руками шею альфу и начинает отвечать, только с большим напором и нетерпением, он скучал больше, он ждал его столько времени и везде его искал и сейчас он это показывает своим желанием. В отличие от Хосока у Тэхёна нет времени осторожничать или нежничать, он хочет глубоко, мокро, как привык, он нарочно кусает его за губу, чтобы запомнить вкус его крови и чтобы хранить её в себе. Альфа подхватывает его под бёдра, и Тэхён, окольцевав его торс ногами, теперь упираясь в плечи руками, продолжает целовать, целовать так, как никогда ещё не целовался, так, будто они прощаются и это их последней день вместе. Тэхён надеется, что нет, а Хосок знает обратное, но никогда об этом не скажет. Хватка у Хосока железная, омега это по синякам узнает на своих бёдрах увидит, сейчас ему плевать на это, всё, про что он может думать, так это его горячие губы, которые продолжают высасывать последние соки вишнёвых губ. Обоим не хватает воздуха, но никто из них не думает останавливаться. Хосок пообещал Чонгуку, что скоро вернётся, Хосок пообещал Тэхёну, что ещё придёт к нему. Только одно из этого будет исполнено, и Хосок искренне хочет, чтобы это было второе. Тэхён никогда ещё себя так хорошо не чувствовал от простого поцелуя, ему ещё никогда не было настолько хорошо, чтобы продолжить просить Хосока не останавливаться, чтобы не отпускать этого альфу от себя. Ему мало, хочется ещё, хочется теперь каждый день ощущать его горячие поцелуи на себе и своём теле, только Тэхён эгоист и думает только о себе и своих желаниях, когда как у альфы и без этого полно дел, поэтому для него этого поцелуя на годы вперёд будет достаточно, он запомнит его надолго, лишь бы сейчас тот не останавливался и не говорил, что этот поцелуй для них последний. Только Хосок молчит, ничего не говорит, только проводит языком по его губам, слизывает кровавые бусинки и снова припадает к покрасневшим губам. Он им никогда не насытится, и это нормально, когда впервые повстречал человека, который для тебя Вселенной стал. Хосок не хочет его оставлять, не хочет пустые обещания о том, что ещё придёт бросать, но от него мало чего зависит, сейчас он хочет подарить ему своё тепло, подарить поцелуй, который омега бы хранил и не забывал его, чтобы дальше продолжал ждать. — Я задыхаюсь, — в перерыве произносит Тэхён и снова целует. — Мы задохнёмся вместе, — Хосок улыбается на его слова и аккуратно ставит его на землю. — Мне пора, — разрывая поцелуй, сообщает к разочарованию Тэхёна альфа. — Но ты же ещё придёшь? — с надеждой спрашивает заветные слова, которые так долго ждал альфа. Тэхён только недавно его прогонял, а сейчас уже ждёт. — Если ты будешь ждать, — оставляет последний поцелуй на вишнёвых губах и уходит. — Я подожду, — шмыгает носом Тэхён и смотрит вслед удаляющемуся альфе. Стоит ему скрыться, как о его присутствии ничего и не говорит, только горящие губы. Странный альфа, странный день, но Тэхён называет его лучшим.