Сердце Монстра

Во дворце переполох, Чонгук велел позвать к себе лекарей, и никто не знает для чего. А дело оказалось в омеге. Он позвал их, хотя Чимин до конца не мог понять для чего. Пусть у него присутствует лёгкое недомогание, но ничего серьёзного, он может нормально разговаривать, стоять и ходить. Но чтобы лишний раз не злить Чонгука, он всё-таки соглашается. Они и так находятся с ним на тонкой грани, лишнее движение может привести к краху, а падать пока из них никто не готов. Лекари внимательно осматривают его, чем-то мажут, просят приоткрыть рот, нажимают на тело и спрашивают, где болит. Чимин выполняет все их требования, делает всё, что от него просят, не забывая зло коситься на Чонгука, который стоит поодаль и за всем пока только наблюдает. Спустя полчаса осмотра лекари оставляют Чимина и напоследок просят его выпить отвар и лечь спать, омега только с радостью, он уже давно бы это сделал, если Чонгук не поднял бы панику. Чимин выпивает отданный ему отвар, отмечает его горечь, но всё равно допивает. Он ставит чашу на тумбочку и накрывается одеялом, пока Чонгук расспрашивает лекарей. Чимин надеется, что кровью сегодня пахнуть не будет. — Мой господин, омега совершенно здоров, — начинает говорить на свой страх и риск первый, пока двое других ждут. — У него нет осложнений, это не простуда. — А что же это тогда? — кажется, Чонгук сейчас дыру прожжёт в мужчине. Он не сводит своего чёрного взгляда с него. — Мы пока не знаем, мой господин, но мы дали омеге отвар, он сейчас будет спать. — То есть вы, — начинает подходить к ним Чонгук, заставляя сжаться от страха. — Лучшие лекари, которые не знают, что случилось с моим омегой? — повышает на них голос альфа. — Господин, — начинает говорить второй. — Это сложно понять сразу, нужно немного времени, чтобы прийти к выводу. У омеги что-то странное, будто не только сегодня ему было плохо, будто в течение некоторого времени ему в организм что-то проникало и сейчас тот ответил, — Чонгук ничего не отвечает, смотрит на говорящего и мысленно уже проламливает ему голову. — Если вы не найдёте, чем лечить омегу, то вы увидите, как при вас я буду убивать членов ваших семей, — и это моментально действует, он видит это. Страх. Они боятся его от одного упоминания смерти их близких. И он наслаждается, запоминает их лица. Лекари обязуются выполнить возможное и даже невозможное. Чонгук даёт им короткий срок, в который они должны найти лекарство и всё-таки выяснить причину болезни, те снова и снова обещают всё исполнить. Чонгук напоследок кидает ехидную улыбку и просит всех уйти. Как только за последним закрывает дверь, он обращается к нему. Чимин действительно спит. Чонгук проверяет его лоб и отмечает, что тот всё ещё горячий, дыхание у омеги тяжелое. Чонгук присаживается на колени подле него и начинает рассматривать такие правильные черты. Его изваял лучший скульптор, специально для него сделал. В омеге всё правильно и идеально, даже малейшего изъяна он не может найти, пусть у того склочный характер, но даже его он может понять и иногда простить, посчитать лишь уникальностью, а не проблемой. Он не может понять, где омега мог заболеть, но обязательно это выяснит, а также то, кто не уследил за ним. Тахир за это ответит. Но сейчас Чонгук хочет сидеть возле него и глядеть, как точно он смотрится в его покоях, на его кровати, в его власти. Омега бесовский, Чонгук уже порядком подустал вырывать у него коготки, которые каждый день вырастают и по новой его царапают. Чимин переворачивается на другой бок, из-за чего Чонгук хмурится. Не омега, а чёрт. Альфа решает оставить его в покое и начать наконец решать свои дела, которых стало ещё больше. Спасибо он должен сказать Юонгу, который их прибавил. И начнёт он пожалуй именно с него, последний их разговор закончился на повышенных тонах, Чонгук чуть не сорвался, и в итоге ни к какому решению они не пришли, но на этот раз альфа надеется, что Юонг объяснит ему своим мотивы нормально. А уже дальше он займётся Юнги, его милым братиком, который сейчас на самом краю пропасти блуждает.

***

Не приходит. А Тэхён его ждёт, хотя сам себе говорит, что сегодняшний день будет последний, завтра уже про этого альфу он думать не будет, но всё происходит наоборот. С каждым днём ждать становится тяжелее, но омега всё еще надеется. Он больше не возвращается в то ужасное место, вспоминает вдруг слова Хосока, вместо этого он продолжает продавать каштаны, которые как ни странно расходятся быстро, благодаря постоянным гостям империи. Тэхён продолжает ухаживать за папой, покупает ему целебные травы и каждый день делает новые отвары, он уделяет время и братьям, которых обучает грамоте и чтению, даёт те знания, которыми владеет сам, он хочет, чтобы эти дети ни в чём не нуждались и знали даже больше, чем их сверстники, Тэхёна радует, что они сами проявляют интерес и просят его продолжать учиться. Прозвище «странный альфа» Тэхён закрепляет за Хосоком официально. Ведь он ведёт себе таким образом, что запутывает омегу ещё больше. Сначала он появляется, потом исчезает, а потом снова появляется, но чтобы попрощаться. Тэхён отказывается его понимать, но всё равно ждёт, посматривает на калитку и иногда даже кажется, что через неё кто-то входит, но это не больше, чем его воображение. В конце концов Тэхён заставляет себя уйти в работу и хоть так на время забыть об альфе, которого, кажется, больше никогда не увидит, будто тот вечер был для них последний. Омега заканчивает убирать во дворе и присаживается на небольшую скамью. Он достаёт висящий на шее клык, который принадлежал альфе. Теперь он носит его, Хосок ему ничего не говорил, значит, может оставить себе. Так с Тэхёном хоть какая-то его вещь есть, пусть они сейчас в разлуке, но напоминание о нём всегда висит на его шее. Омега даже не знает, что они друг для друга, всё слишком быстро и странно. Тэхён так не привык. Он вообще никак не привык. Хосок слишком заботлив, нежный, но всё равно странный, потому что врёт ему, что он из дворца, и бросает постоянно, чтобы неожиданно вернуться. Омеге он нравится, тот красивый, шутит, но он знает другого Тэхёна, ему удалось познакомиться с его плохой стороной. У них всё началось не так как нужно. — А как тогда нужно? — поднимая голову к небу, спрашивает омега сам себя. Он до боли сжимает кулон альфы и продолжает ждать ответа. Он даже не знает, как нужно, потому что ни разу с таким не сталкивался. Может, Хосок и покажет ему, как правильно. Омега ещё раз бросает взгляд на калитку и, всё так и не дождавшись, что через неё кто-то наконец-то войдёт, заходит в дом, тут у него тоже дел достаточно. О странном альфе он подумает, когда ляжет спать, ночью Хосок видится особенно ярче. Омега набожен, поэтому каждую ночь молится, чтобы с альфой всё было хорошо, он уже счёт своим молитвам потерял и не знает, услышит ли Всевышний за все его грехи.

***

Как и ожидалось, диалога с Юонгом не вышло, уже в самом начале Чонгук понял, что папа настроен решительно и будет стоять на своём несмотря ни на что. Альфа долгих пятнадцать минут молча выслушивал Юонга, почему Чонгук должен сделать то, что он говорит, почему он должен выдать замуж Юнги именно за Намджуна, почему нужно отстранить от должности Хосока и в заключение он не забыл упомянуть Чимина, который подзадержался в этом дворце. Альфа ждал, непроницаемым взглядом пытался всмотреться в красивое лицо папы, который не может успокоиться и прийти в себя. Он всегда таким был, сколько Чонгук себя помнит. Сначала он был одержим троном, потом властью, которая так ему и не досталось, и весь этот скопившийся ком он сейчас пытается выместить на Чонгуке, который не пытается его даже услышать. В конце концов омега заканчивает и обессиленно валится на тахту, устало потирая глаза большим и указательным пальцами. — А теперь ты меня послушаешь, — наконец-то начинает Чонгук. Юонг чувствует, что этот разговор закончится для одного из них крупным поражением. Он знает своего сына как никто другой, и сейчас тот злится, и злость эта направлена на него. — Я люблю и уважаю твои решения, но сейчас я не смогу принять ни один твой аргумент. — Что? — вскрикивает Юонг и подрывается с места, становясь на один уровень рядом с сыном. Он, как и подобает королям с силой крови, гордо вскидывает голову, и новые искры в глазах загораются. — Я не могу только одного понять, — пытается звучать спокойно Чонгук, он не может сорваться на папе. — Почему ты так одержим этой идей? Что тебе с этого? — Да я счастья своим детям желаю, — Юонг повышает голос и ничуть не собирается держать себя в руках. — Желать его надо было, когда Юнги чуть не разорвали собаки нашего отца, когда ты его убил, потому что захотел корону на свою голову, когда империя, находясь на краю гибели, не могла подняться, зато у тебя была власть, которую ты хотел. — Замолчи… — А что, неужели я говорю неправду? Мне плевать на себя, но мне не плевать на своего брата, потому что он единственный родной мне человек, а ты, — тычет он пальцем в грудь Юонга. — Омега, которому жажда власти разум затуманила. Я сейчас говорю с тобой не как сын, а как твой император, потому я не потерплю такого отношения к моему сану, — завершает альфа и отходит в сторону. Юонг стеклянными глазами смотрит на спину сына и не знает уже, что ему сказать, как убедить, чтобы тот поверил и послушал его. Омега вытирает нежданные слёзы рукавом и, снова нацепив маску гордыни, подходит к Чонгуку. — Ты прав, ты император, прости, я ошибся, но… — омега замолкает, чтобы правильно подобрать слова. — Если ты так сильно любишь своего брата, то почему позволил тогда опорочить его имя? — Чонгук сводит вместе брови и не понимает, что говорит Юонг. Он делал всё, чтобы Юнги был в безопасности, он прочные стены дворца только для него и строил, с каждым годом укрепляя, здесь ему никто не может навредить, тогда он бы уже знал и наказал мерзавца. — Что ты имеешь в виду? — Юонг доволен результатом, перед ним действительно не осталось и напоминания о его сыне, сейчас только перед ним его император. — Я не хотел тебе этого говорить, но видимо, мне стоит это сказать прямо сейчас, ибо обстоятельства меня вынуждают. Чонгук, задумайся о том, кто тебя окружает, кто входит в твоём ближнее окружение, — похлопывает его по плечу Юонг и, развернувшись, уходит, оставляя Чонгука в раздумьях. — Я тебя не понимаю, — качает головой альфа. — Если ты снова начнёшь говорить о Хосоке, то… — Спроси его, что его связывает с Юнги, или же спроси у своего брата, который лучше это знает, — омега еле заметно улыбается и, сославшись на плохое самочувствие, просит Чонгука оставить его, ибо его душевные раны слишком много приносят страданий. Чонгук переспрашивает, уточняет, правильно ли он понял слова Юонга, но тот, выдавливая слёзы и красиво их стирая со своего лица, просит Чонгука больше не спрашивать его о том случае, ему больно ещё раз это вспоминать и рассказывать, если тот хочет, но его подчинённый сможет ему всё пояснить. Альфа срывается с места, слишком много проблем во дворце, слишком много розни внутри, что говорить о жизни народа, что говорить о его воинах и оставленных полях сражения, когда в собственном дворце предательство кроется. Чонгук не будет ничему пока верить, пока лично не убедится в услышанном. Он верит Хосоку больше, чем себе, и тот прекрасно знает, что будет, если переступить черту дозволенного. В мыслях не укладывается, что Хосок может его предать и навредить хоть как-то Юнги, сколько он здесь уже находится, то всегда старался наоборот того защитить, иного он от альфы не видел. Он сначала послушает Юнги, что скажет его брат, каким будет его правда, и он очень хочет, чтобы она отличалась от Юонга, потому что тогда Чонгуку предстоит решение, за которое он сам себя возненавидит и рядом себе могилу вырыть прикажет. Если Хосок действительно в чём-то замешан, то альфе придётся вынести тяжёлое решение, и какие бы пути смягчения он бы не искал, всё одно будет заканчиваться — казнью. Однако, почему Юнги умолчал и не пришёл к нему, почему не доверился, а попросил Юонга хранить этот стыд. Неужели Чонгук давал себе повод усомниться в себе, он всегда только для брата и жил, всё для него делал и делает, даже чёртову свадьбу уже отложил, потому что видеть слёзы Юнги невыносимо. Тогда почему тот даже к нему не пришёл. Чонгук всё это узнает, в подробностях. Чимин зря надеялся. Сегодня будет пахнуть кровью отчётливее, чем обычно.

***

Чимин знает, что ему влетит от Чонгука, но он ничего не мог с собой поделать. Его напоили отваром и уложили спать, после того, как он очнулся, то почувствовал, что задыхается, поэтому и решил выйти на свежий воздух и посидеть в беседке за чашкой чая. У него немного кружится голова, из-за чего он кутается в тёплый полушубок и старается ровно дышать. Он не понимает, что с его состоянием и кто стоит за его ухудшением, но Чимин уверен, что дело тут не в слабом организме. Омега старается держать себя в руках, находясь рядом с Чонгуком, пусть альфе и кажется, что он присмирел, но тому только кажется, потому что омега не упускает возможности смотреть на ворота, через которые он хочет сбежать, но он не может, и находит причину этому в своём состоянии и ни в чём другом, это не должно быть связано с Чонгуком. Чимин много раз думал, смогут ли они что-то построить вместе, но всегда приходил к одному — к разрушению. Что бы они не строили, как бы не старались, но всё закончится одинаково, каждому из них будет больно, да так, что выстроить что-то новое будет крайне тяжело или практически невозможно. Чимин тянется за кружкой и замечает идущего в его сторону Хосока. Он улыбается альфе и ждёт, пока тот подойдёт поближе. — Отчего ты здесь? — спрашивает Чимин, отпивая чай, греясь теплом от чашки. Он внимательно смотрит на Хосока, который пусть и выглядит внешне всё также, но будто что-то переломилось у него внутри, но только омега не может понять, что случилось с этим сильным воином. — Я думал, что здесь Чонгук, но ошибся, — отвечает Хосок и понимает, что опоздал. — Он напоил меня отварами, и я заснул, видимо, вышел решать свои важные вопросы, только вот почему без тебя, — улыбается омега и предлагает Хосоку присесть, но тот отказывается. — Ты плохо себя чувствуешь? — это последние дни альфы, и он хочет закончить их простой беседой с приятным собеседником, пусть это и омега его брата. — Всё хорошо, просто лёгкое недомогание, я думаю, что это из-за погоды, хотя, — омега делает глоток и ставит чашку на стол. — Кто знает. В этом дворце возможно всё, мне уже кажется, что меня отравили, потому что лекари говорят, что это не простуда. — И как давно ты стал плохо себя чувствовать? — Неделю назад где-то, я долго Чонгуку не говорил, а теперь тот бесится, — хихикает омега. Хосок начинает о чём-то думать, что даже пропускает вопрос от Чимина. — А ты? — вдруг спрашивает омега. — Как ты себя чувствуешь? И кто этот омега, который поселился в твоём сердце? — Хосок выдаёт себя сразу, сам попадается в ловушку омеги. Чимин пытался выяснить, что с тем не так, а оказывается нужно было начать с простого. Чимин довольно улыбается и хихикает с реакции альфы. Он попал. — Я не думаю, что с тобой стоит это обсуждать, — резко отвечает альфа, но Чимин ничуть не обижается. — Надо тебе поговорить с Чонгуком. О, вот как раз и его величество пришло по наши души, — улыбается Чимин, завидев идущего в их сторону Чонгука. Чертовски быстро дни Хосока сократились. — Ты почему здесь, а не в моих покоях? — Чимин чувствует, что альфа недоволен, но это не связано с ним, скорее, что-то уже успело произойти, даже запах от Чонгука исходит иной, от него Чимину дышать тяжелее становится. Альфа оставляет поцелуй на лбу, омега блаженно прикрывает глаза и прижимается ближе, надеется так того успокоить. — Всё хорошо, я просто… — Иди во дворец и не выдумывай, мне нужно переговорить с Хосоком, — Чимину не нравится ни его тон, ни то, как он смотрит на Хосока. Омега начинает возмущаться, но Чонгук приказывает его силой увести в покои. — Я не знаю, что с тобой, но не смей лить кровь, Чонгук, — орёт, пока его пытаются забрать слуги, омега. Чимин не хочет, чтобы она лилась, чтобы ею пахло, только не сегодня. Как только омегу уводят, Чонгук вновь возвращает всё своё внимание Хосоку, который точно знает, что за разговор у них будет. Никто из них не решается первым его начать, они только и могут смотреть друг в другу глаза, упиваться прошлым, которое прошли вместе, стоять в настоящем, которое для одного может закончиться прямо сейчас. — Я задам один вопрос, — всё-таки Чонгук первый начинает этот непростой разговор. — Почему ты мне сразу не сказал? — Хосок еле заметно выдыхает и, сделав пару шагов вперёд, становится напротив Чонгука. — Потому что я нашёл свой смысл и хотел хоть немного побыть здесь, — отвечает Хосок. — Я не понимаю тебя. — И не поймёшь, потому что у тебя его нет, — честно отвечает Хосок и уже начинает закапывать себя в вырытую заранее могилу. — Я знал, чем это закончится, но я хочу тебе сказать, что я бы не сделал ничего, что бы опозорило не то что бы тебя, но твой род, потому что я уважаю вашу династию и верно ей служу. Но ты ведь не поверишь в мою правду, — горько хмыкает альфа и расставляет руки в стороны. — Что ж, тогда я готов понести наказание, которое уже, я уверен, ты для меня подготовил. — Хосок, — Чонгук не может смотреть в эти глаза и не желать их вырвать, потому что он борется сейчас сам с собой. — Прости, брат, — только на это находит слова Чонгук и притягивает Хосока к себе, утыкаясь в его лбом своим. — Позаботься о своём омеге, его кто-то травит, — шепчет Хосок, слизывая с губ солоноватый вкус. Альфы выпрямляются, и Хосок, улыбаясь, отдаёт свой меч вставшему подле него стражнику, затем достаёт кинжал, которым несчитанное количество врагов порезал. Он не убирает взгляда от чёрного перед собой и всем своим видом говорит, что «всё будет хорошо». Он никогда так себя ещё не чувствовал, у него будто из груди что-то вырвали, даже собственный голос говорит, что он совершил ошибку. Только отчего? Чонгук поговорил с Юнги, который рассказал ему то же самое, что и Юонг. Юнги пришлось долго успокаивать, Чонгуку казалось, что тот сойти с ума сможет, так сильно его трясло. Он успокоил брата, сказал, что всё решит, но на последок решил уточнить, какое именно наказание он хочет, чтобы он вынес для Хосока. Смерть. Тяжело поднять руку на близкого человека, на того, кто и от пуль спасал и раны в походах зашивал. Тяжело представлять, что этот человек может тебя предать. Ещё тяжелее убедить себя в этом. Чонгук и не верит и до конца, наверное, не поверит, потому что он слишком в Хосоке уверен был и всегда ему доверял. Он даже приговор ещё не вынес, просто приказал посадить его в темницу, пока не примет окончательное решение. Сейчас, зайдя в свои покои, он получит ещё один удар. Омега точно будет просить помиловать Хосока и найдёт тысячу аргументов, почему того нельзя казнить. И Чонгук со всем согласится, но в исполнение не приведёт. Он верен своей империи и своему слову, нарушить его нельзя. Он мысленно готовится к бою с Чимином, который точно его ждёт. Так и оказалось, омега сразу набросился на него с вопросами и стал требовать ответы. — Ты его убил, — утверждает, пусть запаха крови пока не чувствует. — Я его не убивал, — Чимин сверяет его взглядом и ждёт. — Пока что. — Ненавижу! — альфа вовремя успевает увернуться и не получить ладонью по лицу. Он перехватывает руки омеги и сильно их удерживает. — Ненавижу твою жестокость, — Чимин злится, вертится, руки освободить пытается и парочку раз ударить ими альфу, но Чонгук превосходит его. — Успокойся, сейчас же, — у Чонгука нет ни сил, ни желания кричать на Чимина, он всё ещё надеется, что омега сможет его бесов усмирить, но тот наоборот их распаляет. — Никогда, потому что не потерплю несправедливости, — сквозь стиснутые зубы шепчет омега и упирается лбом в перетянутую кожей грудь Чонгука. — В этом дворце так принято, наверное, да? — Пташка, — он высвобождает его руки. Чимин не отходит от него, продолжает всё так же стоять. Чонгук укладывает одну руку ему на макушку, вторую — на талию. Никто из них тишины не хочет нарушать. Только так они могут существовать. — Я уверен, что ты примешь правильное решение, сделай так, чтобы не только твоя страна, но и ты не понесли потери, потому что Хосок нужен тебе больше, чем тебе кажется. — Я не могу нарушить своих… — Можешь, — поднимает на него голову Чимин и сводит брови. — Ты же император, ты можешь всё, — возмущается омега, но видит, что Чонгук никак на него не реагирует. — Давай закончим уже, ты плохо себя чувствуешь, — не желая это продолжать, заканчивает альфа. — Он не мог этого сделать, Чонгук, потому что у него у самого есть омега, — топает ножкой и пытается вернуть внимание альфы к себе Чимин. Чонгук недоверчиво смотрит на него. — Прошу тебя, не забивай голову всякими пустяками, — он напоследок целует его в лоб и отпускает, отправляясь на балкон, чтобы всё обдумать. Чимин пару секунд стоит молча, а потом, резко развернувшись, собирается пойти за ним, но внезапное головокружение заставляет его присесть на кровать. Омега выяснил причину своего состояния, но говорить, кто стоит за ним, он сейчас не будет, Чонгук и так слишком много потерял. Это случилось сегодня после того, как альфа приказал силой увести его в покои. Тогда омега, немного побив дверь и поняв, что ничего не выйдет, решил ждать его. Через пару минут к нему пришёл Ван. Приятный омега двадцати семи лет, у него есть двое детей и вот уже которую неделю он присматривает за Чимином. Омеге он нравится, с ним можно поговорить на разные темы, с ним себя Чимин чувствует свободнее, он мог ему доверить абсолютно всё, тот и за его еду отвечал, мог по его поручению отвар приготовить, Чимина ещё дома папа или Эйдан этому обучали, поэтому что-то он знает. Ван всегда заботился о нём, велел тепло одеваться и всегда был рядом. Чимин ни в чём плохом его уличить не мог. Также на его крики пришёл и Эйдан, он успел наорать на Тахира и сказал, что «пойдёт к своему мальчику, потому что его довели». Чимин был в бешенстве, он ругался на своём языке и ждал Чонгука, когда сможет высказать ему всё. — Пожалуйста, успокойся, — просит Эйдан и пытается дать ему стакан воды, но тот отказывается, вместо этого он просит Вана налить ему чего-нибудь сладкого. — Я просто не понимаю, как можно так запросто вынести смертный приговор человеку, который дорог тебе, — сокрушается омега и его взгляд падает на руки Вана. Он что-то подливает ему в напиток. — Ван, — Чимин поднимается со своего места и подходит к омеге. — Это что? — он вырывает из его рук пузырёк и держит перед собой двумя пальцами. — Я же говорил вам, что это посоветовали лекари, чтобы вы… — Я спросил, что это, — повторяет Чимин, кажется, его ухудшение связано с этим. Он передаёт пузырёк Эйдану, который начинает его рассматривать. — Если ты ответишь мне честно, то я не расскажу нашему господину о твоём участии, а сдам лишь того, кто подослал тебя. — Господин, прошу, простите, — омега падает на колени и склоняет голову перед Чимином, тот закатывает глаза, ему хочется сейчас выяснить правду. — Расскажи мне всё, — требует Чимин и просит его встать. Ван слушается и поднимается, его всего трясёт, на глазах слёзы. — Давай, начинай, кто, зачем и как долго, — Чимин присаживается на стул, который ему подаёт Эйдан, и они вдвоём теперь смотрят на омегу и требуют ответы. — Почти сразу после вашего появления, мой господин, мне было приказано подливать вам это в еду, чтобы вы… — омега замолкает и поднимает заплаканные глаза на Чимина, на лице которого только одно хладнокровие. — Продолжай, — требует Чимин, который на грани находится. — Это отвар, чтобы вы не смогли забеременеть, мой господин, — рядом с Чимином слышится «ох» от Эйдана, а сам он теперь пытается собраться. — Кто? — еле произносит Чимин. Ему нужно имя, чтобы вынести смертный приговор тому. — Господин Юонг, — склоняет Ван голову, и Чимин просит Эйдана увести его и заставить заткнуться. Чимин не удивлён, он при первой встрече с этим омегой понял, что тот пойдёт по головам, что запросто избавиться от него сможет, только вот не получилось Чонгука против настроить, поэтому тот перешёл к своим грязным методам. Чимин вертит в руках оставленный пузырёк и смотрит, как жидкость переливается. Сколько он пил эту отраву, сколько его организм был подвержен ей. Тут даже дело не в том, что ему это давали, чтобы он не смог забеременеть, а в том, что он здесь никому не нужен и от него стараются избавиться такими методами. Наверное, только Чонгук и хочет его здесь оставить ввиду своей странной зависимости. А что будет дальше? Его уже пытались убить, отравить, а дальше? Чонгук называл дворец самым защищённым местом, но даже тут может быть опасно. Омега очень хочет поговорить с Юонгом, но не сейчас, потому что его не выпустят. Завтра, когда Чонгук оставит его, тогда Чимин наведается к его родителю и поговорит. Они все думают, что играют с беспомощным и жалким омегой, который только и может спрятаться за Чонгуком. Если те желают, чтобы Чимин принял участие в их играх, то он не против. Его жизнь ему дорога, поэтому он сделает всё, чтобы её сохранить и уничтожит тех, кто посмел переступить ему дорогу. Первым в его списке будет Юонг. Пора избавиться от высокомерного омеги. Чимин хмыкает, встаёт с кровати и, еле заметно пошатываясь, идёт к Чонгуку, который вовнутрь так и не зашёл. Омега тихонько пробирается к нему, будто боясь спугнуть, и также аккуратно кладёт руки на его плечи. Он сейчас места себе найти не может, забрали его любимую кость, он лично её выбросил. — Жизнь — это сон, страшный сон, — Чимин молча соглашается. Он обходит альфу и сам устраивается на его коленях. — А если мы проснёмся, то это будет смерть? Тогда давай никогда лучше не просыпаться, Чонгук, — омега укладывает голову ему на грудь и переплетает их пальцы. — Ты примешь моё любое решение? — спрашивает альфа, сильнее к себе крохотное тело прижимая. — Любое, потому что знаю, что оно будет справедливым, — омега устал, он слишком много пережил за этот день, столько потрясений ему достаточно, поэтому он будет надеется на благоразумие Чонгука.

***

Юнги всё сделал правильно, он должен был так поступить. Омега убеждает себя в этом уже который день и который день уже не живёт. Он не выходит из покоев, перестал со всеми общаться. Он странно себя чувствует, думает, что это из-за плохого сна, но на деле из-за собственной чёрной души. Он обрёк человека на смерть, сам подписал ему этот приговор, а ведь мог сказать Чонгуку, что это всё неправда, что папа его неправильно понял, что Хосок не делал ничего порочащего, но не смог. Из-за собственного эгоизма и желания отомстить он жизнь другого подверг опасности. Юнги уверен, что Чонгук убьёт Хосока, потому что такое не прощается и такое должно быть наказано. Но почему-то Юнги кажется, что приговор вынесли для него, будто он стоит перед своим палачом и ждёт, когда тот отсечёт ему голову. Правду говорят, что человека от смерти спасёт палач, только вот палач Юнги сейчас сам с Ней борется. Как потом он сможет смотреть всем в глаза, как он будет смотреть в глаза Чимину, который знает правду. Интересно, омега рассказал обо всём Чонгуку, а если нет, то почему, для чего он молчит, хочет, чтобы у Юнги совесть проснулась. Она давно не спит, мучает его который день и задыхаться заставляет. Слишком тяжёлую ношу взял он на себе, не для него это. А исправить что-то уже нельзя, потому что это смертный приговор для самого омеги, тогда он потеряет не просто доверие, он потеряет своего брата, который верил ему и сделал так, как он захотел, а потерять Чонгука Юнги не может, это его верная защита, он единственный, который им дорожит и оберегает от зла. Только от главного зла, от него самого, Чонгук не спас. Юнги трясёт и он со страхом смотрит на дверь. Что, если за ним придут, если брат узнает правду и тогда его накажут. Юнги не может умереть сейчас, но и жить с мыслью, что по его вине погиб человек, тот тоже не может, поэтому омега оказался загнанным в угол и он не знает, что ему делать, даже спросить совета не у кого. Обращаться к Юонгу бесполезно, тот даже слушать не станет, он и так считает его легкодоступным и пятном их семьи. Чимин сейчас в своих заботах, он точно подле брата и старается его бесов усмирить, наставить на правильный путь, только вот жалко его, потому что Чонгук его вряд ли послушает, когда дело касается смерти. Его добивают ещё и новости, которые не дают покоя уже который день. Вчера кроме Чонгука к нему зашёл и Юонг и сообщил, что теперь точно тот станет будущим супругом «одного из самого могущественного правителя той части света». Юнги промолчал, сейчас не время, чтобы с ним ссориться, но эту судьбу он не примет, сделает всё, чтобы избежать этого наказания, именно наказания, потому что Юнги по-другому это назвать не может, он умрёт от руки этого альфы. Позже надо поговорить с Чонгуком, брат должен его послушать, он же его любит. Любит или любил.

***

Чонгук ушёл рано утром, предварительно он попробовал лоб Чимина, отметил, что жара нет и, прошептав, что он уходит, чтобы подумать, хотел оставить его. Чимин, борясь со сном, смог открыть глаза и, оставив лёгкий поцелуй на губах Чонгука, сказал, чтобы тот принял верное решение, которое ему не навредит. Омега продолжает сон недолго, спустя пару часов он встаёт окончательно и зовёт к себе Эйдана, но приходит Тахир, который говорит, что Эйдан наказан за вчерашнее самоуправство, Чимин отвечает, что бета ещё ответит за его друга и просит ему помочь собраться. — Выглядишь ужасно, — честно говорит Тахир. Чимин прикладывает чистое полотенце к лицу и пару секунд его держит. — Без тебя знаю, — огрызается Чимин. — Я хочу твоего господина навестить, — проведя по волосам рукой, поясняет он. — Для чего, господин? — в его манере спрашивает бета и берёт полотенце, чтобы убрать то. Чимин присаживается за трюмо и рассматривает его содержимое. — Пора наконец-то показать, кто в этом дворце главный, — Чимин смотрит на первую шкатулку и открывает её, доставая оттуда серьги-капельки, вдевая. Тахир смотрит на него вопросительно. — Как это показать и зачем всё-таки тебе к Юонгу? — Чимин тяжело выдыхает, когда закрепляет золотой браслет на запястье. — Потому что этот человек на протяжении этих месяцев травил меня, а я, — Чимин аккуратно, не торопясь, проводит сурьмой под глазом, — в свою очередь хочу его уничтожить. Считаю, что я имею на это право. — Ты хочешь розни в семье? — не верит его словам Тахир. — Тот, кто называет себя папой Чонгука, каждый день губит его, своими словами и решениями. — Так ты же сейчас сделаешь то же самое, — не понимает бета и пытается вразумить омегу, но тот непреклонен. — Я сделаю так, что он сам попадётся в свои сети, — Чимин закачивает со своим макияжем и встаёт. — Верь в меня, Тахир. Я буду первым, кто утешит Чонгука, когда папа его разочарует, — Чимин просит принести уже вещи, потерянному Тахиру удаётся подать нужный наряд, и Чимин, быстро переодевшись, оценивает себя. — Я прошу тебя, аккуратнее, — поправляет его одежду бета. — Юонг сильный и коварный соперник, последствия могут быть ужасны. — Последствия могут быть ужасны для тех, кому есть что скрывать и бояться, я же напротив, защищаю себя. Эйдан просит его ещё раз быть аккуратнее, извиняется, что не сможет сопроводить его, но Чимин сам говорит, что поддержка ему не нужна, он сам со всем справится. Он быстро минует гарем, из которого выглядывают любопытные головы. Чимину нет до них дела, его больше беспокоит затишье одного конкретного омеги, ИМЯ точно к чему-то готовится, и падение Юонга будет ему только на руку, сейчас он в кругу своих друзей, занимается очередной скучной болтовнёй. Он не успокоился, он просто взял перерыв, омега не может просто отказаться от такого лакомого кусочка, у него забрали Чонгука, забрал омега, который рядом с ним не конкурирует, поэтому он сделает всё, чтобы от него избавиться и вернуть себе своё место. Чимин доходит до нужных покоев и просит доложить о его приходе Юонгу и ждёт. Сегодня он либо выиграет эту битву, либо проиграет, третьего не дано. Омегу заставляют подождать, но тот не противится, сколько нужно, тот подождёт, от него Юонг сегодня не избавится. Впускают его только спустя минут тридцать и ещё просят подождать уже внутри. Чимин стоит посередине больших просторных покоев, здесь вкусно пахнет сиренью и красиво всё расставлено. У Юонга есть вкус, отмечает Чимин. Он продолжает рассматривать стеллажи с книгами, столы и стулья из резного дерева, дорогие и точно привезённые из разных частей света вазы, картины, гобелены — настоящее искусство. Чимин подходит к столу, где лежат шкатулки с украшениями, точная и ювелирная работа. — Ты хотел меня видеть, — Чимина отвлекает голос приближающегося омеги. Чимин поворачивается к нему лицом и вежливо кланяется, он не забывает про манеры. Юонг выглядит обворожительно, он выглядит моложе своих лет и поддерживает свою красоту, одевается со вкусом и даже подбор украшений занимает у него минимум час. — Да, я хотел бы с вами поговорить. — Надо же, и о чём же это, — недовольно закатывает глаза Юонг и присаживается на тахту. Он тянется к чашечке с кофе и просит омегу продолжить. — Я знал, что вы меня не любите, но не думал, что вы настолько мерзкий человек, — Юонг чуть кофе не давится от дерзких слов парня. Чимин же держится гордо и отступать не намерен. — Как ты смеешь так со мной разговаривать, щенок, — рычит на него Юонг, но Чимин не обращает на него внимание, вместо этого он достаёт пузырёк из-за пояса и показывает ему. — Знаете что это? Эту гадость мне подливал ваш человек, чтобы я не забеременел от вашего сына, — Юонг щурит глаза, красивые губы в одну линию поджимает, уже мысленно омегу уничтожил. — И что мне с этого? Ты думаешь, мой сын поверит какому-то слуге, что я… — Уже поверил, — спокойно отвечает Чимин и прячет пузырёк. — Я вчера ему всё рассказал и уже сегодня он должен прийти к вам, так что вам стоит хорошенько подготовиться к разговору с сыном, чтобы он вас как минимум не вышвырнул из столицы, а как максимум — не убил. — Ты ответишь за свои слова, — Чимин закатывает глаза и качает головой. — Ты же не любишь Чонгука, тебе плевать на него, неужели ты на что-то рассчитываешь? — Как же вы жалки, — отвечает Чимин и поворачивается к нему спиной, чтобы выйти. — У нас с вашим сыном не любовь, но и то, что называют ненавистью, у нас тоже нет. Я его личная зависимость, от которой вы не сможете избавиться, — добавляет Чимин и, пожелав хорошего дня, выходит из покоев, слыша, как что-то разбивается позади. Его план сработал, осталось дождаться Чонгука. Омега знает, что тот придёт к Юонгу, он вчера ещё говорил, что с тем надо последний раз переговорить, поэтому Чимин надеется на страх омеги и что тот сам всё расскажет. Довольный собой Чимин с улыбкой на лице решает не возвращаться в покои, а навестить Юнги, он уже его столько времени не видел, парень из покоев не выходит и ни с кем не общается. Как бы Чимин сейчас на него не злился, но он не может позволить себе дать пасть Юнги. Параллельно он даёт распоряжения к ужину, который хочет провести с Чонгуком в его покоях, поэтому пусть всё приготовят, обед он решает пропустить, чтобы закончить свои дела. Омега поднимается на нужный этаж и, не стучась, залетает к Юнги. Мрачно. Первое, что бросается Чимину в глаза. Шторы задёрнуты, на полу беспорядок, а на кровати маленький сжавшийся комочек. Чимин спешно подходит к нему и ложится в одежде на разворошённую кровать. Маленький комочек шевелится, плечи дёргаются, а по звуку Чимин понимает, что тот плачет, он сильнее его к себе прижимает. — Что я наделал? — Юнги… — Я убил его, Чимин, убил, — не переставая рыдать, говорит Юнги. Он не может даже лицом повернуться к нему, потому что ему стыдно. — Ты всё ещё можешь исправить, — пытается вразумить его Чимин, но тщетно, тот даже не слушает. — Он убил его? — только и спрашивает. — Нет, ему самому тяжело, он не знает, что ему делать, — отвечает Чимин и встаёт. Юнги не изменился и его решения тоже. — Чимин, — омега всё-таки находит в себе силы посмотреть на друга. — Прости меня. — Ты не у меня должен просить прощение, — поясняет омега, у самого ком в горле сейчас. — А у него, у того, кто счастье не с тобой обрёл и кого ты сам погубил, — жестокая правда, которой Чимин бьёт в самое сердце. — Расскажи Чонгуку всё, как всё было на самом деле. — Я не могу, — качает головой омега. — Это смертный приговор для меня. — Ты эгоист, Юнги, смерть Хосока тебе легче не сделает. Чонгук всё равно подпишет приказ о твоём замужестве, ты всё равно покинешь этот дворец, потому что твой папочка постарался на славу, но при этом, все вы используете Чонгука, забыв, что у него тоже есть чувства и что ему больно, — Юнги зажимает руками уши, будто Чимин кричит на него, но на деле тот еле слышно говорит. Чимин так и не смог достучаться до друга, поэтому уходит ни с чем. Он уже своей победе не рад, ведь это будет лишний удар для Чонгука. Однако он будет тем, кто его поддержит и успокоит.

***

Как же там его мальчик, ждёт ли он его. Обещал, что будет, но так ли это на самом деле. Хосок уверен, что да, потому что его ангел просто не может лгать, свои крылья ложью запятнать не может. От него у Хосока нет ничего, кроме воспоминаний, он, сидя на сыром камне, видит парня с большими ореховыми глазами, с искренней и несмелой улыбкой. Он снова занят и работает. Интересно, как его папа себя чувствует, Хосок же обещал помочь. Наверное, омега из кожи вон лезет, чтобы только помочь ему. Альфа до сих пор вспоминает их поцелуй. Ничего лучше в своей жизни Хосок не пробовал, таких чувств даже не испытывал. Нежный, трепетный, боязливый. Но при этом Тэхён сильный, он работает против своей воли, поднимает семью и изо всех сил старается обеспечить их всем необходимым, только часто о себе забывает. Будь он Хосока, то альфа его только на руках носил, всем обеспечивал и не позволял трудиться, всё сам делал, тот бы недовольно бурчал, но согласился бы, потому что спорить с Хосоком тяжело. Хосок сутки сидит здесь и ждëт, знает, что будет и ни на что не надеется. Решения Чонгука непоколебимы и оспаривать их Хосок не намерен. Жалко, что с Тэхёном так мало времени провёл, он не успел узнать, что нравится омеге, сделать ему подарок, стать для него самым важным человеком. Ведь Тэхён для Хосока таким человеком уже стал. С первого взгляда на базаре. Хосок влюбился до беспамятства, хотя даже лица тогда особо не рассмотрел, этот певучий голос, плавные движения и доброе большое сердце. Хосок не знает, есть ли там место для него, зато своё он уже отдал омеге, сейчас оно ему ни к чему, пусть лучше у него хранится. Он виделся с Чонгуком только раз, больше тот к нему не приходил. Хосок считает это правильно, потому что тогда сомнений больше у альфы появится, а они отравляют. Хосок ни на что не может надеяться, никакого спасения или чуда не произойдёт, Чонгук слишком сильно любит своего брата, он это видел и знает, поэтому вынести какой-либо другой приговор, кроме смерти, он не может. Хосок никогда не молился и не был набожным, ни разу не обращался к небу, но он просит одного, неважно у кого, будь то Бог или Дьявол, чтобы его мальчика никто не трогал, чтобы его никто не нашёл и чтобы тот был счастлив, пусть он не смог обеспечить им их личное счастье, тогда Тэхён построит его сам. Альфа до побеления сжимает руки в кулаках и головой упирается в стену, всё просит и просит. А в голове голос Тэхёна: зачем мне оно без тебя?

***

Чонгук до вечера занимался дела вне дворца, там возникли некоторые проблемы, и с ними бы помог ему Хосок, его замена еле справляется. У Чонгука план по объединению нескольких земель, лежащих на юго-востоке от него, но для этого похода нужно много сил и подготовки, поэтому он поручил своим командирам тщательно готовить войска, за каждое нарушение Чонгук спросит лично. Стоило ему вернуться во дворец, как снова тяжесть легла на его плечи, за его пределами было спокойнее, а здесь — нерешённые дела, дорогой человек, который гниёт в темнице и маленькое счастье, что ждёт его у себя. Альфа сначала навестит Юонга, озвучит окончательное решение ему, а потом уже отправится к Чимину, ему доложили, что омега приготовился к его приезду, поэтому велел накрыть стол в его покоях и приготовить ванну. Чонгук надеется, что быстро закончит с папой, что тот не начнёт вести свой монолог и примет его решение, поэтому надо скорее с этим заканчивать. Чонгук, не переодеваясь, уставший с дороги, направляется на третий этаж. Слуги докладывают, что омега не в духе, даже зеркало сегодня разбил. Чонгук спросит у него, что послужило причиной такого состояния. Перед ним сразу расступаются и впускают вовнутрь. Юонга он находит в возбуждённом состоянии, ходящим из стороны в сторону, он дёргается, когда Чонгук заходит. — Сынок, — звучит нежно омега и подходит к Чонгуку, который видит перемены в родителе. — Зачем ты это сделал? — Чонгук скрещивает руки и смотрит своим чёрным взглядом в ясные глаза, которые от страха трясутся, и альфа не знает причины этому. — Чонгук, послушай, — Юонг выдыхает и берёт сына за руку. — Я всё делал для вас, я хотел вам счастья, для тебя в том числе. Этот омега, он… Он принесёт тебе только боль и разочарование, и я просто не мог допустить, чтобы он вдруг смог от тебя забеременеть, ведь тогда он точно бы остался во дворце и… — Что? — Чонгук аккуратно выдёргивает руку из папиной и повторяет вопрос. Юонг всё ещё пытается храбриться, но перед таким Чонгуком никто не устоит. — Ты тот, кто стоит за плохим самочувствием Чимина? — Юонг отходит назад, пока Чонгук ступает вперёд. — Чонгук, я просто… — Ты перешёл все границы, — он стоит напротив него и сжимается, словно кроха. Чонгук резко хватает его за горло и тянет на себя, ближе, чтобы тот всё услышал. — Я предупреждал его не трогать, но ты ослушался, ты даже не услышал меня не как императора, а как сына, который просил не трогать его омегу, но ты наплевал. Знаешь, что я с тобой сделаю? — Чонгук, — хрипит Юонг, хватка на шее которого сильнее становится. — Я выброшу тебя из дворца, лишу всего, что дал сам, на первое время я обеспечу тебя, а дальше спасайся сам. Ты плюёшь на мои решения, ни во что их не ставишь. Ты забыл, что мне давно не пять и мной нельзя манипулировать, — омега что-то хрипит и только после этого альфа отпускает его. Омега падает на пол, судорожно глотая воздух. — Завтра тебя уже здесь не будет, я отдам нужные распоряжения. — Ч-чонгу… — Юонг заходится кашле. — Подожди. — Поздно, папа, — наклонившись, всматривается в красивое, искажённое гримасой ужаса и боли лицо. — Если я узнаю, что эта гадость ещё и сделала его бесплодным, то тебе придёт конец, — Чонгук выпрямляется и оставляет Юонга одного, он отдаёт распоряжения слугам, чтобы те немедленно начали собирать вещи. — Чонгук, этот омега не тот, кем себя выдаёт, он вовсе не ангел, — кричит ему в спину Юонг и принимает своё поражение. Омега обвёл его вокруг пальца. — Мне и не нужны ангелы. Чонгук в бешенстве, и больше он злится на себя, потому что не усмотрел, потому что обещал Чимину безопасность и даже предположить не мог, что Юонг пойдёт на такой шаг. Он сейчас поговорит и с Чимином, почему тот ему ничего не сказал, точно ведь знает и сам уже небось поговорил с Юонгом, именно поэтому тот и был в бешенстве. Этот дворец должен был приносить ему счастье, но пока он обретает только горе. Стоявшая у его покоев стража даже не успевает доложить, что в его покоях лекари. Чимин дёргается от внезапного шума, лекари сразу несколько шагов назад делают, потому что принесли не совсем хорошие вести. Чонгук смотрит на перепуганного Чимина, пытается смягчиться, но тяжесть дня, новости не дают ему этого сделать, поэтому он отводит в сторону омегу, а сам обращается к первому стоявшему к нему лекарю. — Ты принёс мне вести, которые мне не понравятся, попробуй мне рассказать, — Чимин топчется позади него и вроде что-то хочет сказать, но альфа одним взглядом его затыкает. — Так что? — Мой господин, это не яд, это отвар, который способствует тому, чтобы не забеременеть, обычно оно никак не влияет на организм, но у омеги он слабый, возможно, у него непереносимость каких-то трав, именно поэтому появилась температура, слабость и головокружение, — Чонгук внимательно слушает, а после выносит вердикт. — Как жаль, что это я уже знаю, — лекари в шоке смотрят на Чонгука, в глазах которых видят свой приговор. — Вы не успели, а значит не исполнили мой приказ. — Мой господин, мы… — Чонгук одним взмахом руки заставляет их замолчать. — Завтра, завтра вы узнаете о моём решении, — шёпотом говорит он. — А сегодня молитесь, проведите вечер со своими семьями, потому что он для вас и их — последний. Пошли прочь, — указывает альфа на дверь и перепуганные они уходят. — Прости, — Чимин подбегает к нему и сжимает в своих объятиях. — Прости, что не сказал, я не мог, я боялся, что это добьёт тебя. — Всё хорошо, маленький, всё хорошо, — целует его в макушку альфа и окольцовывает руками талию. — Говорят, ты для меня ужин велел приготовить, — Чимин поднимает грустное лицо на Чонгука, который впервые за долгое время искренне улыбается. — Я старался, после всего, что происходит с тобой в последние дни, я хоть как-то хотел тебя отвлечь, — Чонгук оставляет поцелуй на лбу и уводит омегу с собой на балкон, где и накрыт стол. Чимин присаживается на своё любимое место — колени Чонгука и заботливо начинает накладывать ему еду. — Тут разное мясо, я попросил для тебя побольше приготовить. Ты же хищник, мясо любить должен. — Ты прав, я хищник, — водит носом по молочной шее и целует. Чимин еле заметно улыбается и продолжает нарезать мясо. Кажется, Чонгук отложит ужин, сейчас у него появились другие планы. — Только на маленьких пташек люблю охотиться, — альфа пробирается руками под блузу и начинает блуждать по телу. — Чонгук, — выдыхает омега и блаженно прикрывает глаза. — У меня в руке нож. Я хочу тебя накормить. — Давай главный голод утолишь, потом и о втором подумаем, — омега недовольно хнычет и откладывает приборы, полностью вверяя себя альфе. Чонгук подхватывает его под бёдра и несёт на кровать. Чимин обхватывает его лицо руками и начинает целовать. Он хочет забрать всю его боль, всю тяжесть, которая лежит на его плечах, разделить её. Каким бы сильным воином он ни был, ему тоже может быть тяжело и всегда должен быть человек, который бы предложил свою помощь. Он делится ею, через жёсткий поцелуй делится, заставляет всё прочувствовать. Чимин пищит от неожиданности, когда его резко бросают на кровать. Он ни на секунду не хочет отрываться от этих губ, хочет, чтобы эти руки всегда его касались и делали только приятно. Он груб с ним, про нежность сегодня говорить не стоит. Он рвёт на нём одежду и каждый клочок тела начинает кусать, выцеловывать, оставлять свои следы, делать своим. Кто-то взял на себя смелость и посмел покуситься на его жизнь, но Чонгук больше не позволит этому случиться, он ещё больше его оберегать станет, собой закроет свою пташку. Невозможно быть настолько сильно одержимым одним человеком, Чонгук готов вырвать язык тому, кто это скажет, потому что на себе видит эту нездоровую привязанность. Он хочет его рядом собой, он хочет его с собой даже если его нет, омега единственный, кто от него ничего не требует и поддерживает, он единственный, кто верит в него. — Не останавливайся, — шепчет, за волосы на себя тянет и поцеловать заставляет. Чонгук всё для него сделает, что тот только захочет. Только тот ничего не просит и не требует, все его желания ничтожны, и Чонгук каждый раз удивляется, когда он радуется малым. Этой ночью они сотканы из общей боли, Чонгук ею делиться, а омега принимает. Он приподнимается, насаживается, стонов не сдерживает. Если эта боль, то он готов принимать её каждый день, если она от Чонгука, то с радостью. Чонгук груб, резок и ненасытен, он хищник, добравшийся до своей жертвы. Он берёт его резко, натягивает на свой член и трахает до звёздочек перед глазами, каждое «ещё» для него зелёный свет. Между ними неправильное будет длиною в вечность, они начали неправильно, на обломках строят своё настоящее, только и делая, что руша крепости друг друга, оба отличные стратеги и тактики, но оба несущие поражения, пока Чимин проигрывает. Он слаб перед ним, думает Чонгук, но на самом деле он просто не хочет. Чимин не хочет, чтобы ночь заканчивалась, хочет также близко и глубоко чувствовать его рядом с собой, только бы не отпускал. Они переплетают руки, меняют положение, голова Чимина свисает, а губы Чонгука на шее засосы оставляют. Чимин смотрит на окна, недовольно мычит, скоро будет рассвет и они снова расстанутся. Чонгук не даёт ему долго грустить и в свой мрак, к себе забирает. Дитя было рождёно в свете, но чудовище поглотило его и забрало к себе в черноту, больше дитя на свет не выходило. Он питался им несколько часов, места живого не оставил, Чимин ответ ему грудь и спину исполосовал. Уставший, но довольный он лежит у него под боком и свои царапины считает, пальчиком водит, где-то специально надавливает, чтобы больно сделать и улыбку у альфы увидеть. — Вам понравился ужин, мой господин? — переворачиваясь на живот и оттопырив голую задницу, спрашивает Чимин. Чонгук облизывается, смотря на такую картину, а Чимин хихикает. — Заново тебя сожрать хочу, — пропуская пряди волосам через пальцы, не говорит, а рычит Чонгук. — Я вообще-то хотел нормально тебя накормить, даже ванну велел приготовить, но у вас как всегда свои планы, мой господин, — кривит лицо омега. Чонгук хмыкает и резко за затылок тянет его на себя, целуя. Чимин улыбается в поцелуй, но подчиняется. — Мне слаще этих губ ничего нет, — слизывая выступившие капельки крови, говорит альфа. Чимин усаживается ему на грудь и начинает зло смотреть. — Пташка, ты сейчас передо мной голый, на моей груди, тебе не кажется, что я могу сорваться, — Чонгук кладёт руки на ягодицы омеги и сильно сжимает те. — Я буду с тобой драться, ты невыносимый. — Невыносимый, — больно щипает за задницу альфа, вызывая у Чимина писк. — А ещё жестокий, — омега наклоняется к его лицу и строит недовольное лицо. — Жестокий, — улыбается ему в ответ и резко переворачивает того на спину. Чимин закатывает глаза и послушно разводит ноги. — А ещё ненасытный, — выдыхает последние буквы Чимин и сильнее сжимает простыни. — Я зол на тебя, ты прекрасно знал о моём папе, но умолчал, — при каждом слове Чимин жмурится от нового резкого толчка. — Я просто не хотел тебя расстраивать, — искренне отвечает омега и просит его наклониться. — Любить — есть явление уничтожающее, разрушающее и подчиняющее. Если ты подвластен одному, то ты обречён, поэтому что хуже смерти может быть только любовь. — Я тебя уничтожу, разрушу и подчиню, ты будешь только моим, — скалясь, говорит Чонгук и целует вновь. Твоим остаётся неозвученным.