Сердце Монстра

Чимин просыпается от боли в шее, видимо, он её вчера продул, когда решил прогуляться. Он отмечает, что левая сторона давно потеряла своё тепло, значит, Чонгук ушёл давно. Чимин протирает глаза и не сразу замечает аккуратно сложенную для него одежду. Это странно, потому что он выбирает одежду себе сам и ему её приносят, а тут уже готовая. Омега встаёт, накидывает халат и, не завязав его, проходит к пуфику, на котором и сложена одежда. Чимин хмурится, внимательно её рассматривает и не понимает, та не похожа на его обычную. Это кожаные штаны, туника, налокотники, Чимин даже кинжал находит и не понимает, для чего ему это принесли. Он уже собирается выйти, как в покои врывается Тахир с чем-то в руках. — Наконец-то встал, я уже испугался, что господин прошлой ночью перестарался, — щёки Чимина покрываются румянцем, а возмущение возрастает. — Для чего мне это? — Чимин наконец-то запахивает халат и зло смотрит на бету. — Господин желает провести с тобой время, что непонятно-то, — сокрушается Тахир и берёт новый наряд для Чимина. — Он уже скоро прибудет во дворец, а ты ещё не готов, не хочу за тебя получать, — бета сдирает с омеги халат и подаёт ему тунику. — Эй, хватит, — Чимин быстро надевает её на себя, чтобы прикрыться. — И с чего он решил, что я захочу провести с ним время? — скрещивает руки на груди омега. — А ну быстро одевайся, — следом в Чимина летят штаны, которые тот успешно ловит. Он нехотя напяливает их на себя, застёгивает ремень и заостряет своё внимание на кинжале, который для Чимина остаётся загадкой: для чего он ему. Тем более он кажется недоделанным, ножны почти не украшены, только половина, в центре, где должен быть камень, ничего, рукоять ножа тоже обычная. И это кажется странным, потому что тот, кто начал его украшать, просто-напросто забросил идею. — Давай ты прекратишь сверлить меня взглядом, — Чимин присаживается на тахту и наливает себе воды. — Куда в такой-то одежде можно идти? — омега всё ещё не понимает, что у Чонгука в голове. — Ты точно знаешь, говори, — вскакивает Чимин и подходит к Тахиру. — Я не знаю, у меня приказ тебя одеть и привести в… — В? — глаза Чимина загораются, желание узнать, что же задумал альфа у него растёт. — Не знаю я, — пытается отделаться от него бета и увильнуть от вопросов. — Давай активнее! — Пф, — Чимин сдаётся, Тахир слишком упрям, поэтому он решается молча продолжить одеваться. Он просит Тахира принести ему еды, и тот молча выполняет его просьбу. Чимин желает его позлить, поэтому, когда ему приносят нужные блюда, он говорит, что не хочет есть. Тахир, бубня себе под нос, отдаёт нужные распоряжения, но как только еду уносят, Чимин просит завтрак и поскорее. — Несносный! — первый сдаётся бета, и Чимин победно улыбается. — Как же тебя выносит наш господин? — омега пожимает плечами и наслаждается пирожным, которое ему принесли. — Кстати, Тахир, а что там с Юонгом? — с набитым ртом, сидя на подушках, спрашивает Чимин. Тахир тут же меняется в лице и перестаёт складывать вещи омеги. — Он, похоже, навсегда покинул этот дворец, — выдыхает бета и без разрешения присаживается на свободный стул. — Теперь тебя боятся, — Чимин хмыкает, конечно, этого он не добивался, но припугнуть омег гарема стоило. Омега пожимает плечами, будто бы он не имеет к этому отношений. — Наиль пока ничего не предпринимает, но будь внимателен, он точно что-то затевает, — предупреждает его бета, но Чимин отмахивается. Он допивает воду в стакане и встаёт с места. — Пойдём, куда нужно, подождём Чонгука там, — Тахир кивает и просит омегу идти за ним. Бета выводит его на задний двор и ведёт в сторону конюшни. Вопросов у Чимина появляется ещё больше, он не отстаёт от Тахира и продолжает осматриваться. Он надеется, что дальше дворца они не отправятся, потому что страх Чимина никуда не делся и он до сих пор боится тех людей. Забывшись, омега чуть не падает на резко остановившегося Тахира и уже начинает протестовать, как бета тут же на него шикает и просит молчать, потому что «господин вернулся». Чимин закатывает глаза, но слушается, лишних проблем с альфой ему не нужно. Кроме того, Чонгук из-за всей ситуации сам не свой, поэтому омега старается его не бесить, хоть и очень хочется. Он выглядит уставшим, который день хмурый и почти с ним не разговаривает, Чимин видит, насколько ему тяжело и пытается как-то его поддерживать. Чонгук смог выдохнуть, как только они прошли ворота дворца, ведь он смог увидеть своё драгоценное сокровище. Чимин был хмур и, кажется, даже злился. Конечно, ведь альфа даже не сказал, куда хочет его забрать, но только один вид его вселяет в Чонгука покой, он находит в нём свой мир, поэтому даже не обращает на колкие высказывания омеги. Тот выглядит шикарно, кожа отлично легла на его бёдра, и Чонгук бы рад одевать его только в неё, потому что обтянутые ножки — слишком манящий кусок для него. Альфа слезает с коня и, приподняв уголки губ, направляется к злому омеге. Чимин, которому Тахир вынес весь мозг, что нужно поклониться, склоняет голову и готов под землю провалиться. — Мой господин, с приездом, — низко кланяется бета, пока Чимин за ним кривляется, передразнивает. — Ты свободен, Тахир, — Чонгук приказывает ему убраться, а сам манит Чимина к себе. Как только бета уходит, Чонгук тянет омегу на себя и впивается в губы. Омега мычит, но быстро расслабляется и отвечает на чужое желание. — Что ты задумал? — шепчет ему на ухо омега, отстранившись от его губ. — Я хочу, чтобы ты побыл со мной, пожалуйста, не отказывай, — втягивая через нос его природный запах, отвечает альфа. — Пойдём, — он подаёт руку, и Чимин тут же обхватывает её своей. Крошечный, весь миниатюрный и маленький, для него созданный будто специально. Чимин останавливается, когда они подходят к коню альфы, и начинает отходить назад. — Ты чего? — хмурится Чонгук, на что Чимин отрицательно качает головой и скрещивает руки на груди. — Куда это мы? И почему мне не могут дать другого? — Чимин обводит руками недовольно фыркающего коня Чонгука, которому тоже не нравится идея нести на себе омегу. Его грива красиво переливается под палящим солнцем, создавая чёрные волны, его глаза блестят, словно звёздочки на ночном небе, но недовольное фырканье и топот копытом так и показывают, что омеге он не рад. — Увидишь и потому, что я за тебя переживаю, ты у меня крошечный, с лошади упадёшь — сломаешь что-нибудь. А Бансэй должен не уронить тебя, — объясняет альфа, пока омега скептически смотрит на недовольное животное. Не уронит, как же, только омега на нём окажется, как познакомится с землёй. Чонгук же выглядит расслабленным, успокаивающе поглаживает коня и ждёт, пока Чимин подойдёт к нему. Он вновь протягивает руку, пару минут Чимин думает, а потом отмахивается и поддаёт руку в ответ. Омега ойкает, когда альфа подхватывает его, будто тот ничего не весит, усаживает на седло и следом взбирается сам, Чимин прислоняется к Чонгуку спиной и выдыхает, пытается успокоиться. — Я ему не нравлюсь, — обиженно дует губки Чимин, пытаясь погладить животное, но то протестует. — Ему никто, кроме меня, не нравится, ужасный характер, — поясняет Чонгук. Чимин фыркает на такое заявление только. — Весь в хозяина, — Бансэй будто понимает, что сказал омега и начинает недовольно трясти головой и упрямиться. Чонгук улыбается, успокаивает животное и оставляет нежный поцелуй на омежьем затылке. Для Чимина до сих пор загадка, куда он его везёт, но он запросто согласился поехать с ним. С каждым днём он соглашается всё быстрее и легче, что ему очень не нравится, он не должен был позволять альфе настолько сильно вселяться в себя, но эти шипы его всё сильнее стягивают и, кажется, скоро задушат, вот тогда Чимину придёт конец и ему придётся признать, что видит в альфе не только своего врага, но кого-то другого, пока он не хочет об этом думать, поэтому старается отвлечь себя иным. Он надеется, что Чонгук не повезёт его к тем ужасным людям, даже несмотря на то, что он будет рядом, омега не хочет оказываться там вновь, даже под страхом смерти он не захочет туда пойти, не принял его народ Чимина. Однако омега не расстраивается, ему плевать, что думают о нём эти люди. Чимин сильнее сжимает свои руки и начинает заметно нервничать, стоит им выйти за пределы дворца. — Тебе нечего бояться, пока ты со мной, — понимает его страх альфа, и Чимин немного от его слов, но успокаивается. Ловит себя на том, что и это позволяет делать, позволяет альфе контролировать свои же эмоции. — Почему ты не можешь сказать, куда мы отправились? Ты приготовил какой-то сюрприз? — допытывается до него Чимин, но Чонгук не отвечает, чем только злить омегу начинает. — Мы побываем в двух местах, — только и говорит Чонгук, раззадорив Чимина. Ему уже не терпится пойти туда, куда Чонгук хочет его отвести, кроме того, он побыстрее бы слез с этого животного, которому явно не нравится и который терпит его только из-за хозяина. — Ты обучался верховой езде? — спрашивает Чонгук. — Конечно, я люблю лошадей, кроме этого, — указывает он на Бансэя, только веселя Чонгука. Кажется, за последние дни это первый раз, когда он действительно улыбается. — Тогда второе тебе должно понравится. — Да что это будет? — ещё сильнее закипает омега и теряет бдительность, из-чего чуть ли не падает с седла, но крепкие руки Чонгука его вовремя удерживают. — Сначала первое, — Чонгук останавливается около какого-то здания, оно небольшое и не представляет из себя что-то особенное. Первым слезает с коня он, просит Бансэя ещё немного потерпеть омегу и снимает следом Чимина. — И это место ты хотел мне показать? — скептически осматривает его Чимин, он не доверяет одинокому дереву, стоящему под окном и раскрошившемуся камню под ногами. — Не суди книгу по обложке, — он вновь протягивает ему руку, и Чимин поддаётся, снова соглашается. Он заводит его внутрь, но Чимин, стоя на пороге, замирает и не двигается с места, Чонгук его не торопит, ждёт, пока омега придёт в себя. — Что это за место? — Чимин касается стен, водит по ним пальцем, осматривает каждый кусочек фрески. — Это место мне по-особенному дорого, здесь я храню то, что нет нигде в мире. Ноги сами несут Чимина, потому что сам он не в силах оторвать себя от подобной красоты. С виду ничего примечательного не было, поэтому особых надежд омега не подавал, но зайдя, теряется. Он не может заострить внимание на чём-то одном, ему приходится привыкнуть к обилию вещей. Повсюду стоят несчитанные богатства, которых он прежде не видел, но не это удивляет омега, а само помещение. Он ходит по красному мрамору, будто его специально в кровавый покрасили и что это не краска вовсе, а самая настоящая кровь, которую Чонгук влил сюдя, кровь его врагов, видит красиво расписанные стены, и у каждого участка свой дизайн и роспись, несколько техник, будто разные мастера здесь трудились. Дойдя до центра, Чимин задирает голову, чтобы увидеть купол, также весь расписанный в неизвестных ему мотивах, Чимин много читал, но такого никогда не видел. Он видит черепа, которые сделаны в виде чаш и в глазницах которых вставлен драгоценный камень. Чимин поворачивает голову к Чонгуку, что, облокотившись о стену, ждёт, пока омега насмотрится. Он не понимает, зачем Чонгуку понадобилось кого-то просить сделать подобное. — Но почему это место никто не охраняет? — немного отходя и продолжая блуждание, спрашивает омега. — Откуда ты знаешь, что никто? Мои люди повсюду, если сюда кто-то сунется, то сразу лишится головы, — объясняет Чонгук и улыбается, видя, как Чимин смотрит на огромную шкатулку, в которой лежит алмаз. Чимин сжимает руку в кулаке и сравнивает его размер со своим. Он намного больше. Чимин снова смотрит на Чонгука. — Здесь можно найти всё, что ты захочешь, тут несколько залов, — глаза Чимина загорается, он просит Чонгука обождать, он сначала посмотрит то, что осталось. Здесь всё расставлено со вкусом, не будто сюда свезли самые дорогие вещи мира и оставили. Чимин заостряет внимание на гобелене, части которого нет. Он просит Чонгука пояснить, почему он так выглядит. — Я его уже таким нашёл, видимо, правитель не хотел, чтобы кто-то видел его омегу, — Чимин внимательно всматривается в человека, что на гобелене изображен. Он кажется хмурым, от него веет смертью, из-за чего омега сравнивает его с Чонгуком, глаза точно чёрная дыра. Его телосложение весьма крепкое, сильная рука покоится на эфесе меча, а вторая будто к кому-то тянется, только вот нет второй части. — Ты его знаешь? — кивает на изображённого человека Чимин. — Нет, — коротко отвечает Чонгук и просит того идти за собой. Знает. Но вспоминать его не хочет. Он приводит его во вторую комнату, где глаза омеги разбегаются в разные стороны, потому что на отдельных подушечках лежат самые разные драгоценные камни, которые он когда-либо видел или нет. Конечно, он подходит к своему любимому. Сапфир лежит на красной подушечке, и Чимин без спроса берёт его в свои руки, Чонгук решает не отвлекать парня. Омега достаёт свой кинжал, который сегодня для него предоставил Тахир и, приложив камень, осматривает. — Я думаю, он бы тут хорошо смотрелся. — Ты так думаешь? — Чимин кивает. — Хорошо, я прикажу, чтобы тебе доделали кинжал. Это был мой первый подарок. — Я сам себе его сделал! — заявляет омега и продолжает рассматривать камни. — Только вот я до сих пор в толк не возьму, почему его не доделали? — Его я тоже нашёл, видимо, мастер так и не определился, что хочет на нём видеть. — Это просто он со мной знаком не был, — хихикает парень и уже собирается продолжить путь, как к ним подходят люди Чонгука. Тот машинально прячем омегу за собой. — Господин, простите, что посмели нарушить ваш покой, но дело срочное, — воин кланяется и подаёт Чонгуку сложенное письмо. Тот спешно его открывает и бегло проходится по тексту. — Всё хорошо? — подаёт голос Чимин, желая разбавить обстановку, потому что альфа кажется мрачнее тучи. Он хмурится и сминает бумагу. — Чонгук? — только со второго раза он слышит омегу и поворачивается к нему. — Всё хорошо, не пугайся, нам придётся отложить нашу небольшую прогулку, у меня появились неотложные дела, — Чимин тут же грустнеет, сам того не осознавая, ему так понравилось начало, он даже не всё тут посмотрел, кроме того, альфа обещал, что покажет ему второй подарок. В итоге недовольный и грустный Чимин молча сидит на таком же недовольном Бансэке, который терпит его исключительно из-за Чонгука. Альфа за всю дорогу не проронил ни слова, и это Чимина напрягает, он так и не смог узнать, что случилось, но это явно напрягает альфу. Потом Чимин не знает, как начать следующий разговор, о котором он думал несколько дней. Омега даже не замечает, как они добираются до дворца. Чимин мнётся несколько секунд, а потом, набравшись смелости, всё же заявляет: — Я нашёл того омегу, — выпаливает он и ждёт. Чимин поручил верным ему людям найти омегу, с которым виделся Хосок, это оказалось нелегко, потому что люди альфы отказывались говорить, но Чимину удалось. Он долго и упорно просил доставить того, чтобы поговорить, он знал о нём почти ничего, у паренька есть большая семья, зовут Тэхён и на базаре от чем-то торгует, но он был интересен омеге в другом — он был омегой Хосока. — Что за омега? — хмурится Чонгук, ему уже не нравится этот разговор. — Я тебе говорил, что у Хосока точно кто-то есть и ему нет смысла просто так поступать с Юнги, — пытается уговорить его Чимин и хватает за рукав, тянет на себя и требовательно топает ножкой. И это действует, Чонгук действительно останавливается и ждёт, что тот ему ему скажет. — Если ты послушаешь этого омегу, то сразу всё поймёшь, я знаю, что ты принял решение, но может… — Нет, — обрубает его альфа. Он сейчас очень зол и он очень не хочет, чтобы Чимин попал под его горячую руку, но омега будто специально старается вывести его. — Нет? — повторяет слово Чимин и становится напротив альфы, он его ниже, приходится голову поднимать. Если бы не ситуация, Чонгук бы давно зацеловал бы его, видеть недовольное лицо от омеги можно в случае если он действительно зол, либо просто пытается дурачиться, но сейчас Чимин настроен серьёзно. — Не посмеешь, — не говорит, а шипит омега, он хочет тыкнуть пальцем в грудь альфе, но сдерживается. — Я не хочу, чтобы пролилась невинная кровь, я не хочу, чтобы безнаказанный чувствовал себя хорошо, я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, и поэтому, — он делает паузу. — Если тебе я действительно важен, то ты… — Нет, — снова перебивает его Чонгук. — Мной нельзя манипулировать и ставить условия, даже, если это ты, — Чимин будто к земле прирос, вмиг крошечным стал. Он набирается смелости, продолжает в глаза альфе смотреть, хотя самому очень страшно, и Чонгук это чувствует, но сейчас он должен показать Чимину, чтобы тот знал место и не думал, что сможет манипулировать им. — Чонгук… — Чимин касается его локтя и заглядывает своими волшебными глазами. Альфа ничего не говорит, смиряет его недовольным взглядом и, оторвав руку от локтя, оставляет омегу. Он не хочет ему навредить, не хочет сделать больно, поэтому лучше уйти сейчас. Чимин, как только альфа ушёл, вскидывает руками и топает ножкой несколько раз. Он зол, потому что проиграл, это очень злит. Чимин вытирает несуществующие слёзы, которыми пытался впечатлить альфу, но тот даже не обратил на это внимание. Омега так старался, упорно искал этого омегу, еле договорился с людьми Хосока и не мало им заплатил, чтобы в итоге прийти ни к чему. Ему нужно спасти жизнь Хосоку, потому что если он этого не сделает, то просто-напросто не простит себе. Чимин идёт к себе, чтобы подумать, что делать сейчас. Он пробегает мимо гарема, где каждый на него вопросительно смотрит и не понимает, что с ним не так, только один молча наблюдает и хмыкает, омега либо что-то сделал господину, либо для него что-то не сделали, третьего не дано. Наиль подносит чашу с вином к губам и, немного отпив, расслабляется, сегодня лучший день в его жизни. И это только начало. Чимин только собирался праздновать победу, что избавился от Юонга, но судьба сыграла с ним злую шутку. Он пинает в ничём неповинный пуфик, даже не корчится от боли, загнанным зверем мечется по покоям, желая что-нибудь сломать. Он не слышит, что ему говорят, отвечает автоматически скорее. Он замахивается на подушку, кидает её на пол и начинает топтаться, как вдруг его глаза встречаются с большими перепуганными. Тот омега. Омега Хосока. — Эм, простите? — жмётся Тэхён, он попал в неловкую ситуацию, видит разъярённого омегу. А он может его убить? Тэхён думает, что вполне. — Что тебе… — но Чимин осекается, ему нужно быстро взять себя в руки, иначе может навредить Тэхёну. — Прости, что напугал, — извиняется омега и просит Тэхёна подойти. — Меня попросили сюда прийти, поэтому… — Чимин улыбается одной из своих очаровательных улыбок, повторяется, чтобы тот не боялся его, просто у Чимина сегодня тяжёлый для него день. — Значит, ты омега Хосока? — сразу переходит к делу Чимин. Он берёт парня за руки, и они оба присаживаются. — Я до сих пор не понимаю, что здесь делаю, — глупо улыбается Тэхён, он действительно не знает, что тут делает, почему он здесь вообще, почему этот красивый омега спрашивает его о Хосоке и когда его отпустят, потому что он очень переживает за папу и братьев. Всё, что он успел понять, так это то, что когда продавал очередной товар, у него поинтересовались, не Тэхён ли он, на что омега машинально махнул и в следующую секунду его куда-то под руки увели, как оказалось, во дворец. — Прости, что так получилось, — звучит искренним Чимин. — Я просто… — Чимин прикрывает руками глаза и тяжело вздыхает. — Я старался спасти одну жизнь, а в итоге… — Что-то случилось? — несмело интересуется Тэхён, хотя волнение с каждый секундой всё больше и больше его одолевает. — Я думал, что приведя тебя, он одумается, но нет, он такой же зверь, каким и был и, кажется, останется. Прости, что не уберёг твоего альфу, — Тэхён ничего не понимает, все мысли смешались воедино. Тот странный альфа? Чимин говорит про него. Тогда, что с ним случилось, почему он его не уберёг, и что требовалось от Тэхёна тогда. — Хосока приговорили к казни, — на одном дыхании выпаливает Чимин, и лучше бы он не видео глаза Тэхёна в этот момент. Омега казался в недоумении, он не верил в сказанное, и пару минут даже просидел молча. Наверное, над ним шутят, он же пообещал странному альфе, что будет его ждать, а тот обещал навестить его. Тогда… Тогда та встреча была последняя? Он с ним попрощался, чтобы больше никогда не увидеться? Не должно быть так больно. Тэхён решает, что не должно, потому что он почти о нём ничего не знает, виделся с ним только пару раз и тот ничего ему не обещал. Тогда странное чувство в груди, омега не может объяснить. Глаза стремительно мокнут, Тэхён вытирает пока ещё сухие щёки и поднимает свой взгляд на Чимина. Омега тоже расстроен? Ему тоже не хочется смерти Хосока? Но почему, почему даже он пытался что-то сделать, а Тэхён даже ничего не знал. Самое ужасное, что он узнаёт об этом сейчас и в такой обстановке. — Эй, — Чимин аккуратно касается его руки. — Я знаю, что не смогу утешить тебя, но…может, у тебя есть просьба, которую я могу выполнить? — Тэхён шмыгает носом, принимает платок, любезно предоставленный Чимином и, вытерев нос, кивает. У его отчаяния чёрные глаза. — Я могу его увидеть? — Чимин ожидал этот вопрос, поэтому, даже не раздумывая, поднимается с места и, подав руку омеге, просит идти за ним. Очень рискованно, Чимин может получить не просто неодобрение от Чонгука, а даже наказание. Но не остановится, он сделает всё, чтобы позволить этим двоим встретиться. Наверное, Чимин бы хотел того же, если бы его разлучили с любимым человек и у него была возможность увидеть его в последний раз, то омега бы согласился. Он прекрасно знает, где находится темница, но также он знает, что его могут не пустить, но он уже привык, что здесь можно решить всё за деньги и весьма красивые глаза. Эти стражники, что получили по два мешочка золотых и разомлели от красивых слов Чимина и невесомых прикосновений, будут казнены, омега в этом уверен, но те сами виноваты, что так легко поддались на омежьи чары. Всё то время, что они шли, Чимин не выпускал руки Тэхёна, который выглядел разбитым. Парня жаль, тот наверняка напридумывал себе лучшую концовку их с Хосоком жизни, успел несколько раз его полюбить и возненавидеть, а сейчас всё так быстро кончилось. Чимину интересно, как можно так любить, он всё видит в глазах Тэхёна, как он ждёт, он думает, что сказать Хосоку в последний раз. Неужели всё может быть так серьёзно? Почему тогда Чимин ничего подобного не чувствует, отчего в его сердце нет такого тепла, когда он встречает Чонгук, когда находится с ним рядом, наверное, у них что-то другое, либо что-то посильнее любви, либо, наоборот. Омега просит всю стражу выйти, уже придумывает, что это приказ Чонгука, и если те немедленно не уберутся, то их постигнет их гнев. С первых секунд омега не понял, что в отдалённом углу темницы, прямо на сыром полу, сидит самый сильный альфа империи. Чёрные волосы спутаны, на руках виднеются свежие следы, будто он бил стену, пытаясь унять свою ярость, глаза поникшие, лишённые почти света, из-под простой рубахи виднеются острые ключицы. Его не кормят. Первое, о чём думает Тэхён, прежде чем сесть перед решёткой на колени и начать смотреть на альфу. Хосок сначала не предавал вниманию очередному шуму, ему либо еду принесли, либо Чонгук пришёл философствовать, но то, что он увидел, казалось ему сном. Он видит своего мальчика, плачущего, большие карие глаза наполняются слезами, а дрожащие руки сжимают решётки «клетки», в которую он помещён. Ему казалось, что это его фантазия рисует Тэхёна, что даже запах жареных каштанов смог различить отчётливее. Видимо, его чем-то медленно убивают, потому что Тэхёна тут не должно быть, это всё игра его фантазии, от которой больно в области груди становится. Зачем он придумывает его, зачем хуже себе делает? — Хосок, — всхлипывает Тэхён и утирает рукавом скатывающиеся слёзы. Неужели не сон? Хосок поворачивает к нему голову и улыбается. Если и есть игра его больного воображения, то он настоящий мазохист, только вот Хосок не любит причинять боль себе, он постоянно ломал кого-то, дробил кости, слушал крики и предсмертные стоны, но что бы ощутить свою боль — никогда. Вот сейчас она ощущается, и Хосок корчится от этого ощущения. — Ты тот странный альфа, значит, — вновь всхлипывает Тэхён. Хосок не выдерживает, решает посмотреть, налюбоваться поближе своей фантазией. Он стонет от затёкших конечностей и приближается ко всё ещё сидящему на коленях омеге. — Ты простудишься, тут довольно сыро, — заботливо говорит Хосок и, коснувшись тёплой руки, замирает. Он выглядит живым. Хосок это своей кожей ощущает. — Почему? — Тэхён прикладывает лоб в решёткам, а Хосок ближе подходит. Альфа касается его волос, проводит меж пальцем и всё ещё не верить. Он поворачивает голову в сторону Чимина, который отчего-то зол, но спросить так и не решается, вместо этого он говорит: — Ты рискуешь, Чонгук не тот человек, которого стоит злить и перечить его приказам. — Тебя забыл спросить, я делаю это для него, — тычет пальцем в зарёванное лицо Тэхёна Чимин и просит его быть быстрее. — Неужели это правда и тебя… — не договаривает, боится, Хосок продолжения и не требует, вместо это пытается ближе его к себе прижать. Омеге плевать на ржавые решётки, он просто хоть немного ещё подышать им. — Ты должен уйти отсюда, — вытирая его слёзы, говорит Хосок. Даже сейчас он думает не о себе. — Скажи, что всё будет хорошо, что я тебя ещё увижу и ты обязательно нарубишь мне дрова, — Хосок улыбается, продолжает вытирать слёзы. Хотел бы — не смог бы, он не может пообещать того, над чем не властен, даже жизнь ему не принадлежит. — Прости, но ты должен идти, — как бы Хосоку не хотелось, но омеге лучше отсюда уйти, но не от того, чтобы не понести наказание, а чтобы его не видеть, потому что он видит, как с каждой секундой тому тяжелее от него оторваться становится. — Пожалуйста, ты, странный альфа, который пришёл ко мне в ночи, скажи, что обязательно мы ещё увидимся. — Тэхён… — Пообещай! — кричит на него омега, и дурно уже Чимину делается. Он не представляет, что творится с Тэхёном, что сейчас происходит внутри с Хосоком, которого разлучают с его любимым, которого он тот только повстречал и счастье обрёл. Он их не понимает, и не поймёт, наверное, никогда. — Забери его и не дай в обиду, — обращается альфа к Чимину и отворачивается от омеги, он больше не может на него смотреть, ведь ещё пара минут, и он точно умрёт, от такого не выживают. Чимин обещает, что его не тронут и насильно уводит рыдающего Тэхёна. Чимин даже не просит быть его тише, поддержит под руки и ведёт по дворцу. Быстрее бы в своих покоях оказаться и позволить омеге вдоволь нарыдаться, только вот Тэхён резко останавливается и обращается к Чимину: — Я не останусь здесь, пожалуйста, позвольте уйти отсюда. — Я не держу тебя здесь, — улыбается ему омега. — Но тебе для начала нужно успокоиться, — продолжая путь, объясняет Чимин. — Затем я прикажу, чтобы тебя сопроводили до твоего дома. — Когда будет известен приговор? — заикаясь, спрашивает Тэхён. Он действительно хочет быстрее отсюда убраться, хочет к папе и братьям, чтобы тот пусть его и не понял, но просто был рядом. — Я этого не знаю, но… — Можете мне как-нибудь об этом сообщить? — признаться, Чимин не ожидал услышать подобного, поэтому неуверенно кивает. — Тэхён, пожалуйста, обращайся ко мне на "ты", я точно не старше тебя, поэтому мне неловко, — просит Чимин, на что омега угукает. Дальше они идут молча, а Чимин только и думает, как это для него тяжёлый день, а ведь даже не вечер, что он ему готовит — омега не знает. По дороге он встречает Эйдана, которого давно не видел, поэтому просит принести им в покои чего-нибудь перекусить, бета только рад. Он действительно все дни загружен, будто провинился перед Тахиром где-то, из-за чего тот на нём отрывается. Конечно, бета соглашается и говорит, что всё исполнит. Они доходят до покоев Чимина, где тот усаживает Тэхёна на кровать и интересуется, не хочет ли тот чего-нибудь, но по его разбитому лицу и так понятно, чего именно он хочет. — Послушай, я не знаю, но я верю, что всё будет хорошо, — зачем-то говорит эти слова, которые Тэхён так хотел услышать. — У тебя есть возможность договориться со смертью? — Увы, тут мы не властны, но я уверен, что Чонг… что наш господин вынесет свой приказ, который милует Хосока, — он старается звучать мягче и убедительнее. — Звучит не очень, — шмыгает носом омега. — Такое ощущение, что мы были с ним долго знакомы и мне поэтому так тяжело с ним расстаться, я зову его странным альфой, потому что он так неожиданно появился в моей жизни и поменял её, а теперь… Какой же я дурак, — зачем-то бьёт себя по лбу парень, но Чимин его останавливает. — Я могу представить, когда тебя лишают близкого тебе человека. Только я всю свою боль и отчаяние в кое-что другое направил, так и ты сделай. — Во что? В свои слёзы? — Чимин снова улыбается. Он собирается уже возразить, но в дверь стучат. — Войди, — кричит Чимин, и видит, как Эйдан с подносом еды идёт к ним. — Проходи, поставь туда, пожалуйста, — указывает Чимин. — Давай ты поешь, а после отправишься домой. — Пожалуйста, мне кусок в горло не полезет сейчас, единственное, что я хочу — прийти домой и побыть один, — поднимается на ноги Тэхён. — Я очень благодарен тебе за встречу с Хосоком, пусть мне сейчас и больно, но я рад был его видеть. Спасибо. — Тэхён, ну что я могу для тебя ещё сделать? — Чимин не знает, куда себя деть. Этот омега сводит его с ума, он до сих пор не может понять, насколько сильно можно привязаться к человеку и так его оплакивать. — Ты сделал много, но помни о моей просьбе, я хочу знать день, — Чимин кивает, он обязательно ему сообщит. — Хорошо, тогда я прикажу тебя сопроводить, но с пустыми руками я тебя не отпущу, я знаю, что у тебя семья большая, поэтому, — Чимин кивает Эйдану. — Тебе соберут небольшую сумку, пожалуйста, прими это, — сразу же пресекает протест Чимин. И пока у них есть время, пытается достучаться до омеги. — Послушай, он ведь ещё не умер, поэтому не оплакивай его раньше времени. — Ты когда-нибудь любил? — резко спрашивает Тэхён. — Ох, я даже не знаю, что тебе тут ответить, — теряется Чимин. — Я в этих делах несведущ, да и никогда ничего трепещущего не испытывал. Однако есть человек, к которому у меня иное чувство, своеобразная любовь, — добавляет. — А я впервые полюбил человека так сильно, что сейчас не могу его отпустить. Может, это покажется глупо и смешно, но я могу смело назвать это любовью с первого взгляда. Чимин его не понимает, точно не поймёт. Невозможно так запросто полюбить человека с первой встречи, настолько сильно привязаться к нему. Что же должно произойти, чтобы он тоже подобное чувствовал, чтобы такие же эмоции испытывал. Омега не знает, потому что давно это чувство у него глухо. Он отдаёт нужные распоряжения, чтобы Тэхёна сопроводили, буквально всучает ему продукты, прося их взять, потому что там сладости для его братьев, а Тэхён даже не задумывается, откуда Чимин знает про каждого члена его семьи. Он наглеет и даже перед уходом обнимает омегу, ещё раз благодарит, Чимин говорит, что это не последняя их встреча, что они обязательно встретятся, но в более приятной обстановке. Стоит Тэхёну уйти, как Чимин тут же сдувается. Он даже не прикасается к еду, валится на кровать и взглядом прожигает балдахин. Он всё в голове прокручивает встречу Тэхёна с Хосоком, как альфа был к нему нежен, какие слова говорил и как не хотел, чтобы тот уходил, но заставил самого себя его отпустить, как этот омега лил слёзы, потому что полюбил. А действительно, что Чимин знает о любви? Омега никогда об этом не задумывался, в детстве он говорил, что любит папу больше, потому что отец его ругает, а потом наоборот, когда папа запрещал долго играть, потом он полюбил чтение и искусство, но он никогда не любил кого-то реально. Не было того человека, который бы что-то в нём пробудил. Брат рассказывал, как полюбил своего супруга, сказал, что это непередаваемые чувства. А что же Чимин, он находится в другой империи, в покоях того, кому смерти до сих пор желает, чтобы сбежать домой. Неужели он так и будет жить этим противным чувством, что гложет его изнутри. Чимин поворачивается на другой бок, подкладывает ладошку под щёку и продолжает думать, а любит он Чонгука. Он сказал, что ему неизвестно это чувство, что свою любовь он «переделал», она у него в другом состоянии сейчас. Если у него спросят, хочет ли он сбежать, то он ответит положительно, но на вопрос, сможет ли он сейчас убить Чонгука, омега бы не дал сразу ответа, ему потребовалось бы много времени. Чимин не понимает, как можно любить того, кто его похитил, кто лишил его родителей всего, почему его дурацкое тело, а самое главное то, что слева находится, почему-то каждый раз ему отвечает, стоит альфе рядом оказаться, как он сам за себя не ручается, разум не властен над его чувствами, поэтому Чимину надо постараться, чтобы вышло наоборот. Ужасный день, который послал ему много проблем. Он не знает, доложат ли, что он был в темнице, однако его сейчас это не беспокоит. Кроме того, он не знает, что так сильно заставило альфу сегодня злиться, что его до сих пор нет. Омега прикрывает глаза руками и готов начать выть, но кто-то постоянно его планы нарушают. Сейчас это Тахир, которого точно позвал Эйдан, потому что Чимин попросил того уйти, извинившись. — И что с тобой случилось? — присаживаясь, спрашивает бета. — Оставь меня одного, пожалуйста, — омега не хочет ему грубить, но пока это неудачно выходит. — Тебе бы освежиться, одежду поменять, а то от тебя уже разить начинает, — пытается заставить его улыбнуться Тахир. Чимин нехотя поднимается и просит себе ванну. — Я попрошу, чтобы тебе купальню господина подготовили… — Нет, — перебивает его Чимин, — я хочу в общую, пусть её приготовят. — Хорошо, но ты же понимаешь, с чем там встретишься? — Чимин кивает, он аккуратно снимает украшения, которые успел сегодня надеть, кладёт аккуратно кинжал, который скоро будет украшать сапфир посередине, над остальным Чимин ещё подумает. — Хорошо, тогда я прикажу подготовить для тебя купальню, может, ты ещё чего-нибудь хочешь? Ты целый день ничего не ел. — Нет, ничего не хочу, давай остановимся на ванне, — бета неохотно соглашается и уходит, чтобы отдать нужные распоряжения. Чимин избавляется от одежды и накидывает на плечи шёлковый халат. Он просит слуг убрать еду, которую до этого хотел предложить Тэхёну, но сейчас его самого тошнит от её вида. Тахир возвращается спустя минут десять и просит омегу идти за ним. Настроение чудеснейшим образом улетучилось, а если сейчас Чимин нападёт на гаремных гадюк, то сдерживаться не станет. Тахир его предупреждал, что это не лучшая идея, что стоило приготовить купальню Чонгука, но сейчас омега не хочет о нём думать, у него всё ещё странные чувства. Чимин гордой походной идёт к специально приготовленной для него ванне, возле которой копошатся несколько слуг, это отдельное помещение в купальне, в котором Чимин сможет побыть немного один, даже несмотря на то, что рядом может кто-то быть. Он не ошибается, будто специально сюда заявляется Наиль и компания. Омега, как и есть, нагой, присаживается на одну из скамью и просит начать процедуры, Чимина аж воротить начинает, тот ведёт себя, будто он тут господин. — Шукри, нет никаких новостей про господина Юонга? Я переживаю, добрался ли он в добром здравии, — вздыхает Наиль. — Никто не знает пока, дорога дальняя, — Чимин понимает, что тот назло ему это всё говорит. — Я не сомневаюсь в мудрости нашего правителя, но я боюсь, что отъезд Юонга дурно скажется на нём, — все кивают, соглашаясь. Чимин их не слушает, старается, натирает себя и желает побыстрее отсюда убраться. — Это как надо подставить его, чтобы наш господин поверил, каким хитрым нужно быть. — Тебя это не должно касаться, — доносится до Наиля, и он поворачивает голову, где видит недовольного Чимина. Тот, надев полотенце на бёдра, ждёт, пока его тело намажут маслами. — Ах, кто снизошёл до нас, а отчего же ты здесь моешься, с нами? Неужели наскучил господину? — Тебя забыл спросить, где мне мыться, — Чимин просит оставить его тело в покое и требует себе чего-нибудь выпить. — Конечно, куда нам до тебя, — хихикает Наиль и тянется к дольке нарезанного яблока. — Конечно, нам далеко до такого никчёмного и ни на что неспособного омеги, — все вокруг начинают зло хихикать, а Чимин каждого мысленно уничтожает. — Хвала небесам, Юонг постарался, чтобы такое, как ты, — он обводит фигуру Чимина пальцем, — не плодилось, потому что нашему господину нужны наследники, у кого кровь не гнилая. — Тогда спешу тебя обрадовать, ты в этом списке не состоишь, — Чимин на грани, он готов уже размазать эту милую мордашку по белому мрамору, но он сдерживается. — Ты здесь никто, у тебя даже никакого статуса нет, мы живём в гареме и получаем лучшее от господина, а ты небольшое увлечение, которое ему скоро наскучит. — Да как ты… — Чимин поднимается со своего места и даже замахивается, но двери купальни резко распахиваются и каждый замирает в страхе. — Пошли все вон, — не смотрит ни на кого, кроме одного. Он глаз с него своих не сводит, будто испепеляет, сжигает, и вода даже не поможет, чтобы помочь потушить. Наиль победно улыбается, и все омеги быстро следом за ним убираются, никто не хочет попасть под горячую руку своего господина. Чимин старается страха своего не показывать, смотрит на него так, как до этого смотрел на Наиля, — желая уничтожить. Чонгук неспеша к нему подходит, изводит. Он даже не переоделся, отсюда Чимин может почувствовать, что пахнет отчётливо порохом и его природным запахом, кровью всегда пахнет альфа, но сейчас омеге кажется, что она его. Чимин не отходит назад, не думает, как будет оправдываться, он будет ждать того, что с ним сделает альфа. — Ты снова ослушался, — подойдя вплотную и смотря на него сверху вниз, сквозь зубы говорит альфа. — Ты ни во что не ставишь мои приказы, суёшь свой очаровательный носик туда, куда тебя не просят, — постепенно повышает голос Чонгук, а Чимина трясти от страха начинает. Он видел несколько раз альфу в гневе, но сейчас от такого Чонгука ему особенно страшно становится. — Я, — пытается начать Чимин, но Чонгук поднимает руку и просит того замолчать. — Я не прошу чего-то сложного, я просто прошу следовать моим приказам. Ты их нарушаешь и ни во что меня ставишь. — Но если приказ бестолковый? — отвечает омега и понимает, что лучше бы молчал. Чонгук настолько близко, что даже дышит Чимин через раз, а предательское полотенце скоро спадёт с его бёдер. — Ты меня огорчил, я думал ты умнее, но ты очередной глупый омега, — убирает прядку ему за ухо Чонгук, а Чимина током прошибает. — Ты сам говоришь, что не любишь, когда тобой манипулируют, а сам, что сейчас делаешь? — Чонгук щурит глаза, внимательно на пока хорошо держащегося омегу смотрит и остаётся довольным. — А если я прикажу сейчас найти этого омегу и казнить? — Не посмеешь! — кричит Чимин и топает ножкой, из-за чего его полотенце всё-таки развязывается и падает на пол, он собирается его быстро поднять, но Чонгук оказывается быстрее и наступает на него ногой. — Я хоть сейчас могу отдать этот приказ, приказать казнить его на глазах Хосока. Интересно, будет ли он тебе благодарен за то, что ты привёл этого омегу к нему? — Чонгук, — выходит слишком жалко. — Я не слышу, что ты говоришь, — он поднимает омегу за подбородок, заставляя в глаза себе смотреть. Он видит, как тот борется с собой, как незваные слёзы собираются у уголков глаз. — Простите, мой господин, я поступил неправильно, нарушив ваш приказ, прошу меня простить за это, — говорит, а у самого слёзы по щекам текут. Чонгук их стирает большим пальцем и ждёт дальше. — Я больше не смею огорчить вас, — добавляет Чимин и кусает себя за язык, больше он ни слова не произнесёт. — Умница, — касается его губ Чонгук, но это длится не больше секунды. — Только за непослушание ты всё равно будешь наказан, я не хочу, чтобы тебя били или пытали, потому что это тело неприкосновенно и принадлежит мне, — водит пальцем по нежной коже, спускается к бедру и грубо хватает за ягодицу. — Твоё наказание — заточение, ты будешь выходить из покоев, только когда я это скажу и исключительно ко мне. — Я что, собачка, чтобы прибегать к тебе по твоему зову? — Чимин давно ходит по лезвию, поэтому он продолжает испытывать Чонгука. — Нет, ты Пташка, — альфа резко кладёт руку ему на затылок и тянет на себя. — Только бескрылая, — Чимин шипит от неприятной боли, от того, насколько сильно Чонгук сжимает его волосы, но терпит. — Надеюсь ты поймёшь, что сотворил, помни, что от твоих поступков могут пострадать другие. От альфы, который сегодня встречал его утром, который показывал ему свои сокровища, не осталось и следа, сейчас перед ним жестокий правитель империи, который даже омег не пощадит. Чонгук оставляет Чимина, зло отпихнув, в купальню тут же вбегает Тахир, что-то тараторит, а Чимин только и думает, что сейчас к себе в покои альфа позовёт Наиля.

***

Первые три дня Чимин стойко держался, даже попытался объявить голодовку, но когда Чонгук пришёл и сказал, что в котле, в котором повар готовил для него суп, сварит его, омега сразу же послушался и съел почти всё. В другие дни альфа его не беспокоил, даже к себе не вызывал, что и радовало, и злило, потому что Чимин решил, что Наиль в его покоях поселился. Кроме того, он не может узнать, правда это или нет, потому что Тахиру запретили к нему приходить, так же как и Эйдану, поэтому Чимина обслуживают неизвестные ему слуги, которые каждый день новые и с которыми омега пытался поговорить, но те молчали, видимо, это приказ Чонгука. Омега был не против сидеть в покоях, но его ограничили в общении и любимых прогулках, которые доставляли ему удовольствие. И пусть он сам не желал признавать, но скучал по Чонгуку, но это сводил к тому, что некому ему было бесить. Чимин даже не знал, жив ли Хосок, потому что ему никто не отвечал. На шестой день заточения он потребовал, чтобы к нему привели Тахира, иначе он перевернёт все покои. Как ни странно, но просьбу выполнили и бета пришёл. Чимин был очень счастлив, что хоть с кем-то смог поговорить, бета уверял его, что всё хорошо, что ничего не случилось и что тот несносный, потому что снова несёт наказание. Чимин просит его приходить чаще, на что Тахир отвечает, что господин разрешил только один раз. В этот же вечер Чимин разносит покои и даже режет себе руку, когда разбивает зеркало. Он засыпает только с кинжалом под подушкой, который подарил ему Чонгук. Конечно, весь бардак не проходит зря, Чимина лишают еды, что его не сильно огорчило. Правда, альфа не приходит, это Чимина настораживало, потому что он делал всё, чтобы спровоцировать его, но становилось только хуже, всё выходило Чимину боком. Если он не хотел есть, то его лишали еды, если ему казалось, что в покоях всё лишнее, то выносили половину мебели, если ему не нравится вид из окна, ему закрашивали окна. И Чимин уверен, что альфа делал это специально, чтобы Чимин понял свою ошибку. На девятый день заточения к нему снова приходит Тахир, весь грустный и поникший. — Когда уже прекратишь? От тебя все во дворце страдают, — наливая ему воды, говорит Тахир. — То есть? — не понимает омега. — Он лишил всех слуг еды, потому что ты отказываешься есть, а среди них есть и семьи с маленькими детьми, еда у них и так скудная, а сейчас её вообще нет. Когда ты бушуешь тут, то он нагружает работой до самой ночи и нас будят ранними подъёмами, чтобы мы продолжали. — Я не знал, — пока Тахир прибирает его вещи, Чимин в толк не возьмёт, что Чонгук действительно заставляет страдать других из-за его поступка. — Прости, Тахир. — Не у меня прощение просишь, — хмыкает бета. — Что-то ещё случилось? — бета замирает с собранными вещами. — Тахир? — Ничего, больше ничего, — качает головой, повторяет про себя, что всё хорошо, хотя понятно, что это не так. — Что с Хосоком? — Чимин. — Что с Хосоком?! — вскакивает с постели омеги. — Сегодня приговор вступит в силу и его… — замолкает бета и отворачивается, чтобы омега не видел его слёз. — Да не может быть, — не верит Чимин и отшатывается. — Он не мог, нет же… — Тахир только кивает, чем подтверждает страшные опасения омеги. — Когда казнь должна пройти? — Она уже, — всхлипывает Тахир и просит его простить, он уходит и оставляет Чимина. Он всё-таки это сделал, он казнил своего брата, он казнил того, кого так обожал и кто всегда был его верным другом. Чимин не верить, нет, он скорее в свою любовь к Чонгуку поверит, но только не в то, что он казнил Хосока, такого быть не может, Тахир точно что-то не так понял. Омега мечется по покоям, словно загнанный зверь и не может места себе найти. Он хочет выйти, спросить, глядя ему в глаза, стоило ли этого, легче ли Чонгуку теперь, только вот дверь с той стороны запирают, а прыгать с балкона и разбивать голову Чимин пока не готов. Омега всхлипывает и оседает на пол.

***

Юнги не знает, зачем его сюда позвали. Он только знает, что приказ отдал Чонгук, но зачем подниматься на башню, с которой прекрасно видна площадь, на которой обычно казнят преступников и изменников империи, Юнги даже думать не хочет. Эти дни особенно тяжёлые для него, он сам запер себя, изолировался от внешнего мира и никого к себе не подпускал, а сейчас он вышел наружу и кажется, что все на него смотрят, будто знают его обман, и обязательно наказание настигнет его. Стоит ему подняться на самый верх, как там его ждёт Чонгук. Его брат спокоен, сдержан, кажется, что не он сейчас будет смотреть на смерть своего близкого человека. Юнги надел чёрный, Чонгук говорил, что тот ему очень идёт и что это не только цвет траура. Юнги идёт и думает, что хоронит Хосока, но на самом деле он держит траур по себе. Чонгук всё так же ему улыбается, целует его в макушку и интересуется о его здоровье, омега отмахивается, говорит, что всё нормально и просит назвать причину, почему он здесь. — Я долго думал, стоит ли тебе здесь быть, но потом понял, что это необходимо, — продолжает улыбаться альфа, а Юнги готов на части распасться, он еле себя на ногах держит. — Ты хочешь, чтобы я присутствовал на казни? — Юнги еле заметно сглатывает, по телу дрожь пробегает. То, что просит Чонгук, для него невыполнимо, он готов сделать что угодно, претерпеть какую угодно боль, только не это. — Ты же сам хотел, чтобы он понёс своё наказание, — скалится альфа и наклоняется к лицу брата, который всё ещё дрожит. — Не бойся, я же рядом, — Юнги продолжает трясти, когда Чонгук заходит за его спину и кладёт руки на его хрупкие плечи. Юнги не успокаивается, когда видит, как кого-то ведут в несчастной белой рубашке и мешком на голове. Юнги становится дурно, когда голову кладут на камень, возле которого стоит палач и натачивает свой меч. — Чонгук, — срывается сразу на плач Юнги, но альфа не слышит. — Чш, сейчас самое интересное, — он просит омегу смотреть внимательно и ничего не упустить. Нет, Юнги этого не хотел, это не то, чего он добивался, он не может и не хочет, чтобы Хосок сейчас умер, чтобы так бессмысленно погиб. — Чонгук, пожалуйста… — Юнги, — строго отрезает альфа и в последний раз просит омегу внимательно смотреть. Несчастного ставят на колени, говорят, что тот может прочитать молитву перед смертью, но тот, кажется, отказывается, поэтому его голову сразу же кладут на окровавленный камень, с которого слетело не мало голов. Мешок с головы так и не снимают. Юнги вертит головой, борется сам с собой, видит, что ещё секунда, и Хосоку отрубят голову, потому он, набрав в лёгкие побольше воздуха, резко поворачивается к Чонгуку лицом и выпаливает на одном дыхании: — Чонгук, Хосок ничего не делал, я всё придумал, клянусь, он даже пальцем меня не трогал, это я виноват, потому что пытался добиться от него ответа, но Хосок даже слушать меня не стал, а папа всё не так понял и я потом после испугался. Чонгук, пожалуйста, отмени приказ, — но Чонгук даже его не слушает, спокойно смотрит на экзекуцию, не слышит вопли Юнги, как тот умоляет его оставить Хосока в живых, как он сам смотрит, не взмахнул ли палач мечом. — Чонгук, я готов сделать что угодно, — Юнги не стыдится, бросается на колени и складывается руки в замок, моля. — Только, пожалуйста, не трогай его. Я готов даже выйти замуж за того, кого вы мне выберете, пожалуйста, сохрани жизнь Хосоку, — Чонгук молча поднимает его на ноги, всё ещё улыбается и вытирает бегущие слёзы. Юнги не успевает даже начать новое предложение, как слышит этот звук. Ему не нужно было понимать, что это было, ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, что сейчас произошло. Он смотрит на Чонгука, который, поцеловав его, просит успокоиться. Юнги поворачивается к нему спиной, смотрит, как кровавые дорожки бегут по белому мрамору, как голова красиво покоится в так и не снятом мешке. — Ты его убил… — вертит головой омега и начинает ещё сильнее рыдать. — Я же признался, я же сказал, что он не виновен! — кричит на него Юнги и бьёт того в грудь. — Я знаю, — Юнги останавливается и на секунду перестаёт бить его. — А ещё я знаю, что у вас ничего не было, и Хосок чист. — Тогда зачем… — Зачем, Юнги? Я дал тебе всё, я в тебе души не чаял, я исполнял все твои прихоти, но что я упустил? — Ты его убил, — будто в бреду бубнит омега. — Ты очень кстати начал про замужество, потому что твой муж уже едет сюда, чтобы забрать к себе, — Юнги поднимает на него, полные боли и отчаяния глаза, прося ответа. — Кто? — Ким Намджун, я считаю, этот брак будет весьма выгодным, неплохо иметь таких сильных союзников, — каждое слово Чонгука — нож по сердце Юнги. — Нет, — качает головой. Чонгук же обещал, что выберет того, кого сам захочет Юнги, что он не даст его в обиду, а сейчас фактически бросает его в лапы к чудовищу. — Да, кроха, — добивает. — Больше всего я не выношу предателей, именно этим от тебя и воняет. Я так и останусь для тебя твоим императором, но как брат, я для тебя умер, — Чонгук договаривает и уходит, заранее попросив слуг сопроводить Юнги до покоев и проследить, чтобы тот ничего с собой не сделал. Невероятно, как же быстро решилась его судьба, как всего лишь за несколько минут Юнги потерял брата, потерял близкого человека, потерял свободу. Это замужество станет для него хуже пытки, он наслышан про Намджуна и про то, как он обходится со своими наложниками, и каждая история страшнее другой, Юнги просто не выживет у него во дворце. Омегу куда-то ведут, что-то спрашивают, но он сейчас не здесь, ему хочется вновь вернутся в детство, когда брат его оберегал, когда всегда рядом был, когда он только с ним и засыпал. Реальность слишком безжалостная и слишком давит на него, Юнги не может с этим смириться. Не может это всё быть правдой. Зачем так Чонгук с ним поступил, ведь он выдал себя, рассказал, что всё придумал, но альфа даже не стал его слушать, он спокойно отдал приказ о казни и молча стоял и наблюдал, ни один мускул на его лице даже не дрогнул, ему также было безразлично признание Юнги, он его не выслушал. Юнги ничего не хочет, не хочет отвечать на вопросы слуг, не хочет видеть этого солнца, которое себя особенно яркое, будто не сегодня произошла казнь Хосока, будто природе всё равно и она празднует его погибель. Там убили не Хосока, рядом с ним казнили и Юнги, а ведь Чимин как-то говорил, что у Хосока есть омега, как он теперь будет без него. И почему-то этот вопрос интересует Юнги уже после всего случившегося, когда слишком поздно. Он хочет закрыться, уйти от этих людей, чтобы ничто ему не напоминало того кошмара, которого он видел, только не это, только не смерть по его вине. Кажется, будто стены шепчут, говорят, что он виновен в смерти невинного, что он будет расплачиваться за свой великий грех, Юнги не боится этого, но боится себя потерять, он уже близок к тому, чтобы рассудок потерять и сойти с ума. Почему брат не выслушал? Почему сказал, что знал о его лжи, но всё равно казнил Хосока? Почему в его глазах читалось безразличие и…разочарование. Никогда ещё Чонгук так на него не смотрел, из любящего брата он перешёл в ужасающего императора. И, как сказал сам альфа, он для него умер. Юнги остался один. Совсем один.

***

Чимин места себе не находит, колотит дверь, просит его выпустить, а если не исполнят то, что он говорит, то покончит с собой. Он просит позвать к нему Чонгука, но ему никто не отвечает, тогда омега в отчаянии валится на кровать и начинает бить ни в чём неповинную подушку. Он посмел его убить, он пошёл против себя. Как же теперь будет Тэхён, что будет с этими влюблёнными глазами, ведь Чимин обещал, что сообщит, когда что-то будет известно, но сейчас он находится взаперти, поэтому даже этого не может сообщить омеге. Хотя, весть разнесётся, тогда омега и узнает, тогда сможет начать оплакивать неудавшееся будущее. Их будущее с Хосоком. Чимин шлёт тысячи проклятий Чонгуку, всё ещё отчаянно просит стражу, чтобы ему сообщили, что Чимин хочет его видеть. Он будет сидеть и ждать его, неважно, сколько пройдёт времени, Чонгук обязательно придёт, и тогда Чимин посмотрим ему в глаза. Он хочет увидеть, доволен ли тот своим результатом. Омега подбирает под себя ноги, берёт в руки кинжал и сидит ждёт, когда альфа заявится к нему. Чимин надеется, что тот придёт быстро, но его надежда рухнула, когда на дворе была глубокая ночь, а тот так и не объявился. Чимин обещает себе не спать, но постоянные голодовки и стресс берут своё, поэтому омега только касается подушки, как тут же засыпает. Он не просыпается даже когда дверь открывают, когда кто-то рядом опускается и поглаживать его по волосам начинает. Пахнет кровью, но не Хосока.