Сердце Монстра

— И что мы будем делать? — спрашивает охрипший голос. Альфа устало потирает шею и ждёт ответа. — Маленькая дрянь, которую я разбаловал, — качает головой второй. — Сначала проучу, потом накажу, — от спокойного голоса легче не становится, наоборот — он пропитан холодом. — Чонгук, он не… — Заслужил, — резко прерывает его альфа. — И я это сделаю. Если бы я тебя не знал, то лишил бы тебя запросто жизни из-за него. Поэтому, Хосок, держись до конца, скоро я это прекращу. — Тюремную еду тебе не прощу, — хмыкает альфа и подмигивает другу. Чонгук молча ему кивает и выходит. А Хосок, расположившись в своей келье, думает, что скоро выйдет отсюда.

***

Чимину снится сон, что он идёт по кровавому снегу, все его руки и ноги перепачканы в крови, омега пытается бежать, даже кричит, но всё глухо, на деле он даже шага не сделал, он так и стоит и видит, как кровь растекается всё дальше, вырисовывая уродливые узоры. Омега мечется по постели, стонет то ли от боли, то ли от страха, глаза страшно раскрыть, вдруг это не сон, а явь, в которую он не хочет верить. — Пташка, проснись, — слышит, но боится, что это его специально заманивают, чтобы убить, чтобы полностью потопить в крови. Он не подастся этим словам. Не должен. — Пташка, открой глаза, — тёплые руки отчётливее ощущаются на теле, чужое дыхание возле лица теперь не кажутся ледяными. Снова подастся? Снова послушаться? Чимин медленно раскрывает глаза, которые от слёз немного склеились. Он пытается сфокусировать взгляд на Чонгуке, но он предпочёл бы выцарапать ему глаза, чтобы те никогда на него не смотрели. Омега окончательно приходит в себя и зло отпихивает от себя альфу, который позволяет омеге ускользнуть из его рук. — Что тебе такое снилось? — Не твоё дело, — бурчит Чимин и продолжает испепелять взглядом Чонгука. Альфа улыбается на его ответ, но больше не достаёт. Если парень не хочет говорить, то и не скажет ничего. — Не надоело ещё взаперти сидеть? — Чонгук стоит боком возле больших дверей, ведущих на балкон. Он скрещивает руки за спиной и скучающе рассматривает пейзаж вдали. У омеги он красивый. — Надоест, я тебе последнему сообщу, — снова дерзит омега и, кажется, совсем страх потерял. Он не мыслит, что говорит, а главное — кому. Терпение Чонгука — дело времени, ещё щепотка, и чаша будет переполнена, тогда Чимин получит сполна. Он не знает, как альфа ещё себя удерживает, чтобы не наказать его за своеволие. Чонгук и сам не понимает, почему ещё эту очаровательную шейку он не сжал. — От твоих поступков другие страдают. Как думаешь, что будет за твои сегодняшние слова? — и этот человек не переносит манипуляции, при этом таким зверским образом заставляя Чимина почувствовать укол совести. Только вот Чимин давно забыл, как она звучит, ибо вступив на порог этого дворца, он начал выживать. — Не надо крови, — тихо шепчет омега и слезает с кровати, тихой подступью подходя к альфе. Он касается его плеча, кладёт голову на левое плечо, ближе пробираясь. Он знает запрещённый приём, знает, что альфа слаб перед ним, поэтому вдоволь этим пользуется. Об обнимает его, утыкаясь носом, шепчет, чтобы тот не злился. Только вот никакой реакции не получает, и это начинает его беспокоить. — Чонгук, почему ты убил Хосока? — Чимин говорит тихо, будто их кто-то может услышать, будто это какая-то тайна, за которую его могут убить. — Кто тебе сказал, что я его убил? — наконец-то обращается к омеге Чонгук и разворачивается к его лицу. Чимин отходит на один шаг от Чонгука и вопросительно смотрит на него. — Я хоть раз говорил, что издал указ о его смерти? — Но… — Неужели от меня его кровью пахнет, — не пахнет, в том то и дело. Чонгук выглядит обычным, кажется, что ничего не произошло, что он не убивал своего друга. — Тогда, что с ним? — находит в себе силы говорить Чимин. — Он жив, более того, он, наверное, сейчас уже на пути к тому омеге, — кривит рот Чонгук. — Не понимаю, — качает головой омега и отшатывается. Голова идёт кругом, собственные ноги не держат, если бы не крепкие руки Чонгука, он бы свалился. — Я уже подумал, что ты… — не договаривает, смысла нет, главное, что Хосок жив и Чонгук его не убивал. Тогда зачем он всё это затеял? Чимин поднимает глаза за альфу, который ждёт того самого вопроса, но вместо этого Чимин совершает неожиданное. Он обхватывает затылок альфы, а сам наклоняется к его губам. Не убивал. Не пахнет чужой кровью, Чимин не будет в ней тонуть. Чонгук, не ожидая внезапного порыва от омеги, на несколько секунд теряется, но отвечает на жадный поцелуй. Чимин целует, и в этот поцелуй вкладывает всю свою боль и ненависть, которую он приобрёл, сидя здесь в одиночестве. Он вкладывает в этот поцелуй благодарность, потому что не убил и Чимин её не чувствует, пусть Чонгук обвёл его вокруг пальца, но он сделал так, что теперь он чувствует себя спокойным. Чонгук вкладывает в этот поцелуй всю свою жажду, которую испытал, пока не видел омегу, пока тот сидел здесь в заточении по его приказу, пока он слал ему проклятия, но так было нужно, того необходимо было приструнить и показать своё место. Омега так же резко, как и начал, отстраняется от истерзанных губ. Облизывает, слизывает выступившие капельки крови. У него всё ещё кружится голова, он так же продолжает удерживать Чонгука за шею, не сводя затуманенного взгляда. — Я скучал, — шепчет в губы альфа и оставляет короткий поцелуй на сладких губах. Чимин улыбается и, обняв того за шею, прижимается к нему ближе. — И всё? — спрашивает омега, улыбаясь своим мыслям. — А ещё я безумно скучал по твоему телу, — омега ойкает, когда земля уходит из-под ног. Он продолжает хихикать, когда Чонгук грубо бросает его на кровать. — Меня сейчас стошнит, у меня кружится голова, — предупреждает Чимин, смущаясь перед альфой, когда с него стягивают штаны. — Я сейчас это исправлю, — больше Чимину говорить не дают. Чонгук накрывает его губы своими и начинает неистово целовать. Альфа всё ещё в одежде, что безумно бесит омегу, он пытается снять с него хотя бы рубаху, но ничего не выходит, потому что Чонгук перехватывает его руки и заносит над головой. Чимин недовольно мычит, начинает тереться об колено альфы, показывая, что сам не меньше хочет, чтобы тот только перестал его мучать, но это его наказание, потому что ослушался его, снова поступил по-своему, но если каждое его наказание будет заканчиваться так, то омега не против его бесить. Чонгук посыпает его грудь поцелуями, тот тяжёлые вздохи ему посылает, это как зелёный свет для альфы. Кожа у него идеальная, чистая, нет ни единого пореза или ранки, но сейчас Чонгук поставит на нём своим отметены, чтобы превратить на утро это тело в маленькие вселенные. Он начинает растягивать его сразу двумя пальцами, Чимин жмурится от боли, но Чонгук глушит его писк в новом поцелуе. Он скучал по нему, столько хотел нарушить свои правила и прийти к нему, но держался, он должен был показать омеге, что им нельзя манипулировать, что его приказы неоспоримы, но стоило ему его увидеть, как вся злость сошла на нет, стоило омеге приблизиться, как он готов был завыть, ему хотелось сорваться, подойти к нему, прижать к себе, надышаться долгожданным запахом. Его разрывает сейчас от желания, он не хочет сделать ему больно, но кажется, будто промедление смерти подобно. Он целует его, лижет взмокшую шею, растягивает и ловит протяжные стоны. Омега тоже наслаждается, всем видом показывает, что готов, что всю боль готов вытерпеть, только поскорее бы. Чимин был уверен, что ненавидит его, что в любой момент воткнул кинжал ему в шею, да он и сейчас готов, он лежит у него под подушкой, ждёт своего часа, только вот рука дойдёт ли до цели? Сможет не дрогнуть? Сейчас Чимин не уверен в этом, с каждым днём он откладывает свой план, каждый раз становится тяжелее думать о Чонгуке как о враге. Он делает всё, чтобы омега сломался, чтобы передумал. Чимин думал, что им управляет разум, только вот чёртово сердце не спрашивает, прямо сейчас Чимин бы вырвал его и отдал Чонгуку, оно его, пусть забирает, только вот не делает так, чтобы он передумал. Он входит резко и без предупреждения. Наказывает. Чимин комкает простынь под собой, та неприятно липнет к спине, но омега плюёт на это, отдаваясь ощущениям. Он подмахивает бёдрами в ответ, но не поспевает за темпом Чонгука. Тот явно оголодался, соскучился по его телу, поэтому сейчас он не просто его трахает, а сжирает, по кусочку от тела открывает. Омега мычит от резко толчка, хотя голос уже хочется сорвать на крик. Он сам не замечает, как руки тянутся к нему, как он переплетает их на шее и вгрызается в губы. Чонгук отвечает не менее безжалостного. Подхватив под бёдра омегу, он продолжает насаживать его на свой член, ловя губами срывающиеся с искусанных губ стоны, которые сейчас ему лучшим пением кажутся. В комнате становится жарко. Хочется распахнуть двери балкона, чтобы ветер хоть немного остудил их, но никто не хочет оторваться друг от друга. Их тела не насыщаются, с каждым новым толчком, Чонгук хочет ещё и ещё. Омега ему этим же отвечает. Чонгук ставит его на колени, больно шлепая по заднице, Чимин шипит, но замолкает, стоит альфе насадить на себя. Чонгук хватает его за макушку и на себя тянет, Чимин выгибается, мычит от неприятных ощущений. Чонгук оголодалый зверь, он будто воздерживался несколько лет и наконец-то нашел долгожданное тело. Он целует его мокро, грязно, врывается языком, сплетаясь. Чимин теряется в своих ощущениях, ему сейчас слишком хорошо, он позволяет сосать свой язык, нарочно сжимает в себе член альфы, нарочно зля зверя. Чонгук входит в податливое тело, Чимин еле как шепчет, что на пределе, на что альфа только скалится, он нарочно растягивает, плавно выходит и резко входит. Чимин выгибается, шлёт ему тысячу проклятий за эту муку, но это не останавливает Чонгука, он продолжает издеваться над омегой, пока тот не кончает. В комнате пахнет воском, потом и сексом. Ещё пара ленивых толчков, и Чонгук кончает в омегу. Чимин скулит от переполненный чувств, его тело трясёт, а из глаз льются слёзы, которые Чонгук тут же вытирает. Его немного подрагивает от недавно наступившего оргазма, пока Чонгук неторопливо продолжает в него входить, не давая своему семени вытечь. Чимин недовольно стонет, когда альфа выходит из него и притягивает к себе. Разомлевший Чимин лежит на его груди, блаженно прикрыв глаза. Он выдохся, казалось, что ещё пару минут, и он отключится, но омега стойко продержался, хотя рад был бы продолжению. Он не меньше альфы скучал по их ночам. Чонгук пропускает меж пальцев его волосы, внюхивается в его запах, перемешанный со своим. — Чонгук, — альфа мычит в ответ, и Чимин продолжает. — Почему вы придумали такой план? — Изначально плана не было, — Чимин кладëт руки под подбородок на груди Чонгука и ждёт. — Я действительно готов был убить Хосока, — по телу Чимина мурашки пробегают, от непоколебимого тона альфы не по себе становится. — Но я слишком хорошо знаю его, чтобы он так поступил, я должен был показать всем, что никто не может нарушать моих правил, даже если это мои самые ближние люди. — Ты ужасен, — бурчит Чимин. — Справедлив, — улыбается ему Чонгук. — Хосок рассказал всё, что могло связывать его с Юнги, он также упомянул и про того омегу, и я понял, что даже говорит он про них по-разному. — Он влюблëн! — кричит Чимин и подрывается с места, Чонгук ловит его за руку и тянет на себя, смеясь. — Я проучил Юнги, теперь он получит своë наказание. — Тебе не кажется, что оно слишком… — Чимин, — омега тут же тушуется, от Чонгука ничего не остается, перед ним снова то чудовище, которое он часто видел во снах. Омега дуется и отворачивается от него. — Чем раньше ты поймешь, тем тебе будет лучше, — целует его в голое плечо Чонгук. Он притягивает омегу на себя и, уткнувшись носом в шею, впервые за эти несколько дней засыпает.

***

Тэхён без каких-либо эмоций передаёт товар, принимает за него деньги, пряча за пояс. У него спрашивают, что с ним случилось и почему омега который день в воду опущенный, но Тэхён отмахивается, говорит, что неважно себя чувствует. И он даже не соврёт. Уже который день Тэхён сам не свой, уже который день он не живёт. Чимин так ему не сообщил о казни, омега узнал о ней через людей на базаре, они целый день судачили и проклинали «изменника», который предал их правителя и теперь горит в Аду. От их слов Тэхёну каждый раз становилось дурно, ему хотелось закричать, заткнуть им рты и сказать, что Хосок не виноват, что этот альфа вовсе не изменник, но сам себя останавливал. Он запретил себе его оплакивать, потому что уверен, что альфа не одобрил этого, но тем не менее, в тот день, когда он узнал о его смерти, закрылся у себя в комнате и проплакал до самого утра, на вопрос папы, что с ним с ним, Тэхён отмахнулся и сказал, что не выспался. Он продолжал так же работать, потому что семью надо кормить, папа идёт на поправку, Тэхён так же исправно занимается с братьями и обучает их и обязательно каждый вечер сидит на крыльце дома, держа в руках оставленный кулон альфы, который теперь служит ему единственным воспоминанием о нём. Тэхён просто влюблённый дурак, позволил этому альфе настолько сильно стать для него чем-то большим, поэтому он сейчас так сильно страдает. Пусть омега и не надеялся, но мысленно представлял, как они снова встретятся, как будут вместе проводить время. Хосок не врал ему, когда сказал, что из дворца, только этот дворец стал его погибелью. Тэхён всей душой ненавидит его, пусть и никогда в жизни не желал никому смерти, но сейчас он молится, чтобы Бог помог избавить людей от их нынешнего правителя. То ли отчаяние, то ли Тэхён совсем сходит с ума, желая смерти. Сегодня очередной тяжёлый для него день, когда приходится торговать до самого вечера, омега теперь продаёт самодельные украшения, он достаточно накопил денег, чтобы купить нужные материалы, поэтому сейчас он активно развивается в этом ремесле, пока у него купили только два браслета, но омега не унывает, ведь это только начало и у него обязательно купят больше. Сейчас на улицах делается холоднее, поэтому омеге необходимы деньги, чтобы купить тёплой одежде для братьев, та, которая есть у них сейчас, почти непригодна, папа всё свободное время вяжет, если у Тэхёна остаётся время, то он ему помогает, они вместе пьют чай и омега терпеливо отвечает на его вопросы. Чем ближе холода, тем велика вероятность распространения болезни папы, поэтому Тэхён очень сильно за него переживает. Сегодня торговля совсем не идёт, поэтому Тэхён, собрав нужные вещи, желает другим торговцам побольше прибили, уходит. Раньше он наслаждался знакомыми видами, любил бродить меж рядов, а сейчас он быстрее хочет домой, чтобы всё повторилось, чтобы та рутина, в которой он погряз, снова его сожрёт. Тэхён хочет отвлечься, сделать всё, чтобы заглушить эти чувства, только чёртово сердце не хочет его слушать, как бы омега не старался, оно всё равно ноет и заставляет непрошенные слёзы литься из глаза. Дурацкие слёзы, которые привлекают чужое внимание, которое омеге сейчас ни к чему. Он утирает глаза рукавом и быстрее бежит домой. Он доходит до их калитки и останавливает в двух шагах. У них гости. Незваные причём. Двое альф стоят возле двери дома и кого-то ждут. Тэхён видел их, точнее представлял, его брат постоянно описывал воинов из отряда Хосока, и вот сейчас эти мрачные, несущие за собой смерть люди стоят возле его дома, а возможно и внутри. Тэхён подрывается с места и идёт прямо к ним, не взирая на собственный страх. Он шмыгает носом, утирает его перепачканной рубахой и, подойдя к воинам, уже собирается устроить им хорошую взбучку. Только вот они, стоило омеге к ним подойти, склоняют головы и пропускают того внутрь. И Тэхён тушуется, его огонь вмиг потух, вместо этого растёт страх на семью, страх за папу и братьев. Омега распахивает деревянную дверь и бежит, кричит, зовёт папу. Он останавливается только когда слышит его смех. Эти странные люди не пошли за ним, а Тэхён от них опасность чует. Он берёт первую попавшуюся вещь, это оказывается топор, которым он недавно рубил дрова. Тэхёну кажется смешных данная ситуация, он пробежал мимо воинов и ничего им не сделал и даже не подумал, а сейчас, вооружившись, идёт на неизвестного врага. Он тихонько пробегает к комнате папы и снова не верит. Он смеётся. Что за враг в его доме, из-за которого Чэвон спустя столько времени заливисто смеётся. Тэхён не теряет не минуты, он резко открывает дверь и замирает с поднятым топором в руках. Перед ним сейчас мёртвый сидит, держит его папу за руку и улыбается. Перед ним тот, тепло которого Тэхён хранит который день. Тот, из-за кого Тэхён рыдал по ночам, чтобы папа не слышал. Его дурацкое сердце постоянно ныло и тоскавало по нему, а сейчас… Сейчас он стоит перед ним живой, смеётся и улыбается, будто не он сидел в темнице и просил его быть осторожным, не он, которого Тэхён так не хотел хоронить в своём сердце. Омега бросает своё оружие на пол, привлекая к себе внимание. Чэвон сразу реагирует на омегу: — Ох, сынок, ты вернулся, проходи скорее, — Хосок не сводит с него глаз, как только тот через калитку зашёл, альфа почувствовал его и сам себя останавливал, чтобы не подорваться. Он не может сейчас видеть его глаз, он прекрасно видит, что чувствует сейчас омега, как борется с собой, в его взгляде читается злость и обида, самая настоящая, которую взрастил Хосок. Он заставил его страдать, омега наверняка плакал из-за него и убивал себя, а сейчас, увидев его, он потерян. — Тэхён, — Хосок поднимается с места, где до этого сидел вместе с Чэвоном. Омега переводит от него стеклянный взгляд на папу. — Как ты мог впустить непонятного альфу в наш дом? — Я не мог не пустить своего будущего зятя! — кричит на него омега, а от сказанного у Тэхёна даже дар речи пропадает. Кажется, что один Хосок доволен таким исходом. — Папа, что ты такое говоришь, — Тэхён задыхается от возмущения, нарочно одёргивает руку, за которую взял его Хосок. Омега делает вид, что его не видит. — Я говорю, то что знаю, а знаю я достаточно, — Тэхён наконец-то переводит взгляд на альфу, который не вписывается в интерьер их дома совершенно. — Зачем ты пришёл? Зачем вернулся, лучше и был для меня всегда мёртвым, — кричит на Хосока Тэхён, и альфа принимает этот удар, он его заслужил. — Ким Тэхён, как ты говоришь со своим альфой, — ругает его Чэвон. — Не мой он альфа и не твой зять, мне такой альфа не нужен, — брызжет злостью омега и складывает руки на груди. — Тэхён, пожалуйста, давай поговорим, — пытается Хосок, он понимает, что чувствует Тэхёна, понимает, что сам виноват, но он больше не может без него. Омега только собирался возмутиться, как слышит строгое «не смей» от папы. — Хорошо, — сквозь стиснутые зубы шипит омега и выходит вместе с альфой для разговора. Стоило им выйти, как Тэхён, не теряя ни минуты, начинает бить Хосока кулаками, что есть силы. Он бьёт и рыдает, всю силу вкладывает в удары, всю свою боль и ненависть, всё своё отчаяние. Хосок ему не отвечает, стоит молча и ждёт, когда парень успокоится. Он прислоняется лбом в его груди и продолжает слабо бить по плечу, шёпотом посылая проклятия. Хосок прижимает его к себе и удерживает двумя руками. — Тэхён, прости меня, — он зарывается носом в пропахшие специями волосы и молит у омеги прощение. — Не прощу, никогда, — продолжает реветь Тэхён, но уже не бьёт альфу. Они стоят так минут десять, никто слова друг другу не говорит. Им и не нужно, каждый и без них понимает всё. — Почему ты жив? — Тэхён начинает царапать его одежду, чтобы хоть как-то отвлечься от своих мыслей. — Это был план, вместо меня казнили изменника, который передавал информацию нашим врагам, — объясняет альфа, а сам сильнее омегу удерживает, не хочет от себя ни на секунду отрывать. — Я думал, что ты… — дальше не договаривает, тяжело говорить о смерти того, кто сейчас перед тобой стоит. Тэхён молча глотает свои слёзы, продолжая сжимать одежду альфы. Он жив, с них всё хорошо. Только вот с Тэхёном не всё хорошо. — Я знаю, что виноват, но надеюсь на твоё милосердие, — заставляет на себя смотреть Хосок. Тэхён утирает рукавом слёзы, глаз не сводя с Хосока. Он звучит искренне, да так, что омега ему верить начинает. — Тэхён, я не мог поступить иначе. — Не мог сказать, что тебя не казнят? — по новой заходится омега. — Да ты знаешь, как я себя чувствовал эти дни? Я проживал в неведении, а потом узнаю, что казнили изменника, я чуть не похоронил тебя, — отталкивает его от себя и отворачивается к окну омега, видя, как воины альфы разгуливают по их двору. — Ещё и головорезов своих взял, ты знаешь, как на нас смотреть теперь будут? — Знаю, — спокойно отвечает Хосок и подходит к нему, надышаться им не может, всё мало. — Как на омегу Чон Хосока, — шепчет ему на ухо, а Тэхёна будто током ударяют. Он недоверчиво смотрит на него через плечо, но ничего не говорит. — Что ты несёшь, — шмыгает носом Тэхён. — И что ты папе наплёл, что он видит в тебе будущего зятя? — он всё-таки разворачивается к нему лицом, а Хосок глаз с вишнёвых губ не сводит. Он медленно, будто представляет, как целует их, поднимается выше, пока не сталкивается со злым взглядом. — Правду, что я, Чон Хосок, правая рука императора, правитель бескрайних земель, верный воин империи и что я влюблён в вашего сына до беспамятства и бесконечно, — Тэхён от такого дар речи теряет. Он часто-часто моргает, пытаясь прийти в себя. — И что ты будешь делать? — Заберу тебя к себе, а твоего папу и братьев переселим в другой дом, ты будешь с ними видеться, когда захочешь. — Ты это серьёзно? — старается не повышать на него голос, но выходит плохо, Тэхён. — То есть, ты считаешь, что вот так нормально воскреснуть, прийти ко мне в дом, сказать, что живой и что заберёшь меня с собой. Да ты с ума сошёл, Чон Хосок, — омега отталкивает его и идёт к папе, который должен его поддержать. Чэвон как раз поднимается на ноги, когда в спальню врывается злой Тэхён. — Папа, пойми хоть ты меня, пусть этот человек уходит из нашего дома, — подходит к нему Тэхён. Чэвон тепло улыбается и берёт сына за руку. Хосок остаётся стоять в проёме. — Я полностью поддерживаю, — Тэхён победно кивает и корчит гримасу Хосоку, когда Чэвон добавляет. — Решение Хосока, — это становится ударом для Тэхёна. — Папа! — он отступает от него и становится так, чтобы видеть двоих. В этой комнате все против него. — Вот нравом ты в отца, упокой Всевышний его душу, — причитает омега. — Тэхён, пока ты ничего не сказал, послушай меня. Ты всю жизнь делал, что помогал нам, возился со мной, — Чэвон поднимает руку, когда Тэхён говорит «папа», но замолкает. — Построй теперь свою жизнь, не губи её, я хочу, чтобы ты видел больше, чем эти стены. Тем более у тебя есть человек, который так сильно тебя любит, — кивает он в сторону Хосока, что сложив руки на груди внимательно слушает речи омеги. — Поэтому либо ты поедешь с ним, либо ты поедешь с ним. — Пап, а как же ты? — не понимает Тэхён. — Как же мои братья? — Я же тебе сказал, — наконец отлипает от дверного косяка альфа. — Я найду для твоего папы лекаря, они передут в хороший дом, твои братья пойдут в школу. У них будет всё необходимое. — И за это я должен поехать с тобой? — Хосок улыбается ему и подходит ещё ближе. — Я не вправе тебя удерживать возле себя насильно, но если ты согласишься пойти со мной, то я покажу тебе другую жизнь, — альфа протягивает руку, ставя омегу перед выбором. Если он согласится, то его ждёт новое, тот вкус, которого он не ощущал никогда, его семья будет в порядке, все будут накормлены и одеты, никто не будет переживать, как пережить очередную зиму, Тэхён пойдёт за любимым альфой.

***

— И ради этого странного омеги твоё сердце наконец-то забилось? — хмыкает Чонгук, когда они сидят с Хосоком в шатре, обсуждая раздел новых территорией. — Оно билось, только никто его не слышит, — Хосок очерчивает территорию и ставит на неё фигурку. — Он глуп, если согласился на твои условия, — Чонгук добавляет ещё одну фигурку и подписывает. — Наоборот, этот мальчишка пойдёт на всё ради семьи, а условия были именно такие, — хмыкает Хосок на творение Чонгука. — Тебе не кажется, что аппетит у тебя вселенский? — Вот увидишь, Хосок, через пять лет я буду господином мира, — альфа видит, как загораются глаза альфы, как в них уже сгорают будущие враги. — Почему пять? Не мало ли для таких территорией? — Чонгук качает головой и просит себе вина. — Мысли шире, Хосок, я поставил себе планку в пять лет, значит, я должен её выполнить. Ты скоро начнёшь тренировку новых отрядов, я хочу, чтобы они были идеальными, к весне выдвигаемся в новый поход. Но сначала я выдам замуж своего братца и заручусь поддержкой Намджуна, — кривит рот Чонгук. При мысли о брате внутри него всё начинает сжиматься, будто невидимый сгусток нарочно бьёт его по уязвимым местам. Он запрещает себе думать о Юнги, потому что сразу же возвращается в тот день. Для него дороже брата никого не было, он готов был пойти ради него на что угодно, и от кого он не ожидал удара, так это он него. Он не знает, где упустил, где получилось так, что омега превратился в маленькое чудовище. Получается, Чонгук сам его взрастил, подкармливал несколько лет, чтобы тот нанёс ему удар. Он любит его и будет любить, только для него он уже мёртв, его брата, которого он оберегал и готов был отрубить каждому, кто посмеет его хоть пальцем тронуть, больше нет, отныне Чонгук один, пусть его память запомнить лишь того Юнги, который любил засыпать рядом с ним, который часто протестовал, когда Чонгук его не навещал и который искренне его любил, а не решил воспользоваться своей любовью. Решение далось ему нелегко, пусть Юнги думает, что Чонгук подписал ему смертный приговор, но на самом деле он спас его, живя он во дворце, Чонгук бы рано или поздно прикончил его, а так он обезопасил не только его, но и заручился поддержкой со стороны Намджуна. Он давно знал об увлечении альфы, прекрасно помнит, как тот несколько раз просил выдать омегу ему, только вот Чонгук не соглашался до недавнего дня. Он знает Намджуна несколько лет и понимает, на что тот способен и какое у него отношение к омегам, только Чонгук уверен, что его брата он будет обхаживать и пальцем не тронет, и не только потому, что он его брат, а потому, что глаза не врут. Он видит, как альфа на него смотрит, как его зверь реагирует на одну только улыбку. Намджун скорее себе руки отрубит, чем пальцем тронет. Кроме того, если его брат будет умным, то Намджун станет неплохим товарищем в будущих войнах. Чонгук больше вопрос о Юнги не поднимал, ни с Хосоком, ни с Чимином его не обсуждал, пусть последний дуется на него. Чонгук не собирается проводить свадьбу в столице, он позволит это сделать Намджуну, альфа не упустит возможность устроить запоминающуюся свадьбу на своих землях, и кто такой Чонгук, чтобы ему отказывать. — Я не буду удерживать своего омегу в этом дворце, надеюсь, ты понимаешь, — Чонгук кивает, соглашаясь. — Он здесь не выживет, он не знает, что такое гарем, в твоих землях ему будет лучше, — поддерживает друга альфа. Хотя затея с омегой ему не нравится, но он примет любое решение Хосока. — А что же твой омега? — Чонгук вопросительно выгибает бровь. — А что он? Он прекрасно устроился, только вот коготочки никак не может сточить, — улыбается, стоит вспомнить о Чимине, альфа. — Эта бестия ни во что меня меня не ставит, за что я его соответствующе наказываю. — Убийствами других? — хмыкает Хосок и тоже тянется к своему кубку с вином. — Он по-другому не понимает, он печётся о других жизнях, кроме своей, пусть смотрит, как другие страдают, если это его остановит. — Тяжело тебе придётся, — качает головой Хосок и встаёт с места. — Хосок, проверь наши границы, мне не нравится, что мой братец молчит, — Хосок говорит, что всё исполнит и выходит. А Чонгук, склонившись над картой, продолжает рисовать границы своей будущей расширенной империи.

***

Чимин почти заканчивает свой туалет, когда к нему в покои заходит Тахир. Омега закатывает глаза, стоило тому войти. Бета никак не реагирует на это, молча подходит к сидящему возле трюмо омеге, старательно пытающегося вдеть серьгу-капельку в ухо. — Чего тебе? — раздражённо спрашивает Чимин, потому что никак не получается вдеть серьгу. Тогда Тахир вырывает её из рук и сам вдевает. — Несмотря на то, что ты раздражён, я вижу, ты доволен. Что, у кого-то была хорошая ночь? — Чимин фыркает на замечание беты. — Ещё с тобой про свои ночи не говорил, — встаёт с пуфика Чимин, он ещё раз поправляет свои волосы в зеркале. — Вот смотрю на тебя и не представляю, каким ты будешь папой с таким-то характером, — хохочет Тахир, получая злой взгляд от Чимина. — Тахир, ещё слово и я тебя прикончу, — злится омега. — Я сегодня хочу пойти и посмотреть, как идёт строительство, а ещё мне нужен тот паренёк, которого подослал Юонг. — Зачем он тебе? — искренне не понимает бета и помогает надеть ему накидку. — Его не убили, потому что я так захотел и не выдал, этот паренёк пригодится мне, вот увидишь, — не улыбается, а скалится Чимин. — Приведи его в сад, а ещё прикажи обед накрыть в саду, хочу там поесть, — добавляет Чимин и выходит. Бета недовольно качает головой, но выполнить приказ омеги должен. Чимин в хорошем расположении духа, несмотря на то, что он дуется на альфу, он всё равно хорошо себя чувствует. Наконец-то плохие дни отступают, его выпустили из клетки, Хосок жив, а значит, Чонгук не будет себя больше терзать. Чимин пусть и не показывал и отказывал самому себе, что должен ему сочувствовать, но всё равно переживал, видел его подавленность и пытался всячески помочь. Он хочет навестить Юнги, чтобы и его из плена самого себя вырвать. Намджун должен прибыть со дня на день, это Чимин понимает по тому, как суется дворец и как слуги, не жалея живота, работают. Юнги нужна его поддержка, пусть Чимин понимает, что тот сделал ошибку, но отворачиваться от него он не будет, в конце концов, каждый ошибается, но это не значит, что нужно закрываться. Кроме того, Чимин узнал, что на какое-то время во дворце будет жить Тэхён, поэтому нужно встретить омегу и отдать все нужные распоряжения. Пусть официально Чимин никакой титут не носит, а только является фаворитом Чонгука, но от своего лица он издаёт не мало мелких распоряжений, на большие ему необходимо одобрение Чонгука. Омега доходит до знакомой двери, просит стражников открыть ему двери, и те покорно раскрывают двери, казалось, в царство мёртвых. В покоях Юнги нет ни намёка на свет, всё так же тускло, сам омега лежит на кровати, накрывшись одеялом до головы. Чимин прикрывает двери, медленно подходит к кровати и садится на край. — Он приехал? — охрипшим голосом спрашивает Юнги. Чимин сразу понимает, про кого спрашивает омега. — Нет, но уже скоро, — он не хочет давать ложных надежд, поэтому отвечает честно. — Юнги, пойдём со мной прогуляемся, я тебе покажу свой укромный уголок, там даже фонтан поставят. — Оставь меня, оставьте все меня, — Чимин сидит пару минут, а потом поднимается на ноги. — Я не верю, что это тебя сломало, Юнги. Каждый из нас ошибается, мы состоим из ошибок, но это не значит, что надо себя хоронить. — Он убил его, — откидывает одеяло и смотрит опухшими от постоянных слёз глазами Юнги. — Он убил Хосока на моих глазах, — и только сейчас Чимин понимает, что сидя здесь, Юнги не знает, что Хосок жив, что всё это было специально подстроено, чтобы его проучить. — Юнги, — Чимин вновь присаживается на кровать и берёт руки омеги в свои. — Пусть это покажется странным, но Хосок жив, казнили не его, а другого человека, который предал Чонгука. Это было сделано специально, с ним всё хорошо, — Чимин говорит быстро, чтобы ничего не упустить и чтобы успеть. Юнги молча его слушает, но никак не реагирует. — Ты можешь мне не верить, это твоё право, но с ним действительно всё хорошо, только немного похудел, — Чимин даже улыбается, а Юнги продолжает смотреть на него стеклянным взглядом и ничего не отвечать. — Почему вы это делаете, почему разрушаете мою жизнь, — это вопрос не к Чимину, и он это понимает. Внутри Юнги сейчас борьба, страшная, с большими потерями и выигрышем ни в его пользу. — Он обязательно придёт к тебе и ты увидишь, что он жив, и ты встанешь, Юнги, хватит хоронить себя, ни один альфа не стоит твоих слёз. Да, ты оступился, но только для того, чтобы стать умнее и обрести броню. Если ты не придёшь, то я посчитаю, что ты сдался, — Чимин встаёт и теперь точно уходит, он очень надеется, что Юнги придёт. Стоит двери за Чимином закрыться, как вновь тишина бьёт по ушам Юнги. Он так к ней привык, что кажется, если сейчас выйдет наружу, точно оглохнет. Его никто не делал пленником, он может передвигаться свободно, он сам заточил себя в башне и теперь страдает. Омега слезает с кровати и подходит к зеркалу, он почти ничего не видит, потому что в комнате мало света, а точнее его нет, поэтому Юнги нехотя подходит в балкону и раздвигает массивные шторы его любимого цвета. Резкий свет бьёт в глаза, из-за чего омега жмурится и отходит. В комнате теперь намного светлее. Он вновь возвращается к зеркалу и смотрит на себя, а точнее на то, что осталось. У него мешки под глазами, опухшие глаза, кожа бледная. Он несколько дней не ест, но кажется, даже если он умрёт, то никто не узнает, пока его труп не завоняет. Юнги берёт расчёски и начинает расчёсывать свои доходящие до плеч волосы. Ему не нравится цвет его волос, лучше бы его чёрные пряди стали рыжими, чтобы он был огнём, а не потухшим угольком. Юнги подходит к раковине и начинает умываться. Он продолжает прокручивать в голове слова Чимина, он до сих пор не верит в слова о том, что Хосок жив, наверное, омега специально это сказал, чтобы его успокоить. Юнги всегда думал, что его жизнь будет протекать по его плану, что он найдёт любимого альфу, что будет с ним счастлив, у них будут красивые дети, обязательно первый должен быть альфа, чтобы защищать омегу, второго ребёнка. А сейчас Юнги сидит разбитый, на своих руках осколки своего так и не удавшегося будущего видит, нарочно сильнее сжимает их в ладонях, чтобы всю боль почувствовать. Казалось, куда больше, но оказывается, что можно, и Чонгук ему показал. Юнги заканчивать умывать лицо, вытирает его свежим полотенцем, которые постоянно ему меняют слуги и наконец-то приступает за свой внешний вид. У него нет ни сил, ни желая что-то делать, поэтому он открывает первую попавшуюся шкатулку и выбирает из неё украшения. Если Хосок жив, то его брат самый настоящий палач, с которым до того дня Юнги не был знаком, то он так жёстоко с ним поступил, что Юнги поверит, что у него больше нет брата. Пока Юнги не убедится в словах Чимина, для него Хосок будет похоронен. Омега закрепляет ожерелье на шее и, не смело улыбнувшись себе, встаёт, чтобы выбрать одежду. Удивительно, но как на него подействовали слова Чимина. Юнги никуда не собирался, он хотел пролежать в комнате до того самого дня, когда его себе заберёт то самое чудовище, которым папа пугал его в детстве, а теперь он будет его мужем. У Юнги в голове не укладывается, что он выйдет за него замуж, за человека, которого всеми фибрами души ненавидит. Он готов себя убить, но не быть с ним. Но Юнги слишком любит эту жизнь, чтобы уйти. Ему другая интереснее. Омега останавливается на молочной блузе, расшитой золотыми нитями и шароварах, которые точно с него спадут, потому что омега сильно похудел. Юнги надевает накидку, чтобы не замёрзнуть и, выдохнув перед дверьми, открывает их. Стражники, что охраняют его, естественно, следуют за ним, пусть они и не выдают своего удивления, но выход Юнги наружу их поражает. Они думали, что тот никогда из комнаты не выйдет. Кого на своём пути омега не встречает, все чуть с ног не падают. Они тоже думали, что омега до собственной свадьбы из покоев не выйдет. Юнги на них не обращает внимание, спускается по ступеням вниз, чтобы выйти в сад, где его ждёт Чимин. Юнги сильнее кутается в накидку, хоть холода не чует, он хочет спрятаться от этих взглядом, которые будто его осуждают, которые будут его обсуждать, стоит ему пройти мимо. Юнги ускоряет шаг и наконец-то оказывается на улице. Он вздыхает свежий воздух, которым так давно не дышал и о потере котором жалеет. Он видит, как Чимин смеётся с каким-то омегой, которому тот пытается что-то дать в руки, сам омега сидит на коленях и пытается что-то посадить в землю. Юнги слабо улыбается. Он подходит ближе. Теперь он может поближе рассмотреть незнакомого омегу. У него большие ореховые глаза, волосы торчат в разные стороны, над губой есть небольшая родинка, нет ни украшений, ни макияжа, одежда простая, а руки все в мозолях. Может, он один из слуг, которому Чимин показывает, как правильно посадить растение. Юнги подходит ближе, чтобы на него смогли обратить внимание. Омега, который до этого сидел на плетёном кресле, поднимается с места и немного отступает. Чимин, пыхтя, поднимается с колен и радостно визжит. — Ты пришёл, — он набрасывается на Юнги с грязными руками и обнимает. — Ты мёртвого уговоришь, — снова слабая улыбка ложится на его губы. Юнги присаживается на то место, где сидел Тэхён. — Я очень рад, что ты наконец-то встал, — радостно говорит Чимин и просит Тэхёна не переживать. — Юнги, познакомься, это Тэхён, — омега тепло ему улыбается, на что Юнги смеряет его холодным взглядом. — С каких пор ты со слугами дружишь? — хмыкает Юнги и жмурится от небольшого ветерка. — Я не слуга, — протестует Тэхён, которого отчего-то ранят слова омеги. — Да, он омега… — Чимин мнётся, Юнги только встал, наконец-то жизнь показал, а сейчас ранить его тем, сказав, что это омега Хосока. — Хосока, — гордо заявляет Тэхён, который ещё не знает, кто перед ним сидит. Он видит в Юнги угрозу, и если тот посмеет его тронуть, то парень тронет в ответ. В глазах Юнги тут же пламя загорается, которого так боялся Чимин. — Надо же, — омега понимающе кивает. — Значит, ты мне не врал, — поднимается на ноги Юнги. — Юнги, пожалуйста, — просит его Чимин. — Ты снова запрёшься и я тебя не вытяну. — Всё хорошо, не переживай. — Тогда немедленно сядь сюда, пока я буду рассказывать тебе про новое растение, — топает ножкой Чимин, он также усаживает Тэхёна, который всё ещё не понимает, кто такой Юнги. Точнее он знает, что он брат императора, но почему его так ранят слова про Хосока, он не знает. Омега увлекается, он старается увлечь сразу двух, кажется, Тэхёну интересно, вот только Юнги потонул в своих мыслях. Значит, у Хосока есть омега, значит, он никогда к нему ничего не чувствовал. Раньше, наверное, Юнги это бы задело, даже возмутило, но сейчас он хочет посмеяться над собой. Хосок был прав, назвав его ребёнком, Чонгук был прав, когда наказал его, все вокруг были правы, когда речь заходит о Юнги, только вот он постоянно ошибается в себе. Тэхён прибыл во дворец недавно и сразу же попал на Чимина, который сказал слугам, что заберёт его и Хосоку не нужно его искать. Омега коротко объяснил всю ситуацию, Чимин только поддержал его и сказал, что тот принял правильное решение. Он будет жить здесь какое-то время, а потом отправится во дворец Хосока. Тэхён не знает, делает ли он правильный выбор, но он хочет попробовать. Этот красивый омега после его слов не обращает на него какого-то влияния, но Тэхён чувствует его силу, она давит на омегу, будто тот видит в нём его врага. Тэхён хочет поскорее убраться отсюда и ждать Хосока, который обещал, как будет появляться возможность, быть во дворце. — И таким образом, я решил, что здесь будет нарисованная мной картина, — гордо заявляет Чимин. — Как вам идея? — Если ты так хочешь, то почему бы и нет, — поддерживает его Тэхён. — Что ты хочешь там нарисовать? — наконец-то поддаёт голос Юнги, чем только воодушевляет Чимина. — Чудовище, в лапах которого я нахожусь, — твёрдо заявляет Чимин, вызывая смех у омег. — Не смейтесь, вот нарисую, а вы потом будете мне завидовать, и я не пущу вас в своё убежище. — От кого прятаться будешь? — хихикает Тэхён. — О, поверь, в этом дворце полно таких. Создам тайное общество омег и мы будем готовить план по свержению власти альф! — кричит Чимин, снова вызывая приступ смеха у обоих. Никто из них не замечает присутствие четвёртого. — Мне стоит переживать? — все трое поворачивают головы. А у Чимина дежавю, они уже так встречались с Чонгуком, он приходил сюда, когда они были тут с Юнги. — Конечно, мой господин, — протягивает омега. Он видит, как напрягается Юнги, он не сводит взгляда с брата, который не замечает никого, кроме Чимина. — Пойдём, — альфа протягивает ему руку, продолжая игнорировать присутствие двоих омег. Чимин выдыхает, понимает, что противиться ему не стоит. Он просит быстро Юнги отвести Тэхёна в его покои, потом тот его навестит. — Я только начал веселье, — обиженно думает губки Чимин. — А я соскучился, — Чонгук накрывает его губы своими. Чимин улыбается в поцелуй. С этим альфой аппетит обоих только расти будет. Он также страстно отвечает, плюёт, что они тут не одни. Стыд он давно уже потерял. — У меня есть час, я хотел провести его с тобой, — ещё короткий поцелуй на губах. — Неужели тебе ночи не хватило? — игриво спрашивает омега и начинает играться с пуговицами кафтана. — У меня были планы. — Перенеси их, — хмыкает альфа и шлёпает Чимина по заднице. Чимин успел сделать немало. Он поговорил с Ваном, который не уставал говорить слова благодарности за то, что Чимин сохранил ему жизнь. Он ему нужен, Чимин пока не знает, где он точно может пригодиться, но если его выбрал Юонг, то в парне точно что-то есть. Кроме того, у него двое детей, а Чимин прекрасно может давить на больные места, поэтому пока приказал Вону молчать и быть тихим, в любой момент Чимин может позвать его к себе и приказать что-то. Омега также ему рассказал, что тот отвар, которым он его поил смог не только позволить ему не забеременеть, но и отсрочил течку. Чимина это нисколько не пугало, беспокоило лишь одно, что он вообще родить не сможет, а будущий наследний ему помог бы. На днях он проконсультируется с лекарем и узнает, что с его здоровьем. А беспокоить Чонгука он пока не будет, он уже избавился от Юонга, пока он будет праздновать эту победу. Стоило брату уйти, как Юнги валится в кресло и прикрывает глаза руками. Тэхён не понимает, что с омегой такой, но всё равно подходит и спрашивает, что случилось, нужна ли ему помощь. — Нужна, — кривит рот Юнги. — Ты можешь меня убить? — у Юнги снова слёзы на глазах, а у Тэхёна — страх, страх за этого омегу. — Я думаю, что ничто не стоит твоей смерти, — пытается Тэхён. — Я всё потерял, для самых близких людей я давно мёртв. — Ну тогда и умирать не нужно, раз для них ты давно мёртв. Послушай, я не знаю, что у тебя произошло, но уверен, что всё наладится. Я тоже думал, что моя жизнь будет состоять из работы в борделе, ничтожными деньгами с продаж каштанами, на которые нужно было кормить папу и братьев, но один человек пообещал мне показать другую жизнь, — Тэхён набирается смелости и берёт Юнги за руку. — Кто знает, может, и в твоей жизни появится этот человек, — Юнги смотрит на него покрасневшими глазами. Этот омега, которому он нагрубил и всем видом показывал, как он ему противен, сейчас подбадривает его. Ещё раз Юнги ошибается в себе. — Я покажу тебе его покои, — шмыгая носом, спокойно говорит омега, поднимаясь с места. — Как я понимаю, твои ещё не готовы, поэтому покои Хосока — твои, — удивительно, но как спокойно об этом сейчас говорит Юнги. Он просит Тэхёна не терять ни минуты и идти за ним. Омега послушно следует. Он даже не обращает внимание на две тени позади. — Как долго вы с Хосоком знакомы? — Юнги знает, что лучше не задавать этих вопросов, что только больнее будет. — Честно? Я не считал, — пожимает плечами Тэхён. — Но если считать с того, момента, когда он купил у меня каштаны, то пара месяцев точно. — Ты пахнешь ими, — вставляет Юнги, которому от слов Тэхёна дурно делается. Омега, соглашаясь, кивает. Юнги решает больше не задавать вопросов и молча ведёт постоянно оглядывающегося и смотрящего по сторонам Тэхёна. Этому омеге все интересно, он рассматривает всё на своём пути, даже красиво одетые омеги вызывают у него восхищение. Он ступает по дорогим коврам, повсюду дорогая мебель, много зелени и окон. Где-то прохлаждаются омеги, сидя у фонтана и поедая фрукты, слуги бегают с подносами туда-сюда. Тэхёну кажется, что он в сказку попал. Этот дворец своими размерами сначала в начале поразил его, а сейчас и внутри поражает. Юнги, который вырос в этой роскоши, не поймёт Тэхёна. Они быстро минуют лабиринты дворца, Юнги точно знает, куда идти, отмечает про себя Тэхён. Значит, он как минимум, бывал у Хосока. И ему ещё больше становится интереснее, что связывает его и альфу. Омега бы спросил у Хосока, но не знает, как правильно начать этот разговор, а у Юнги спрашивать бессмысленно, он видит, как слова о Хосоке делают ему больно. — Мы пришли, — заставляет вынырнуть из своих мыслей парня Юнги. — Он не придёт скоро, скорее всего, он на обучает воинов с моим братом, — зачем-то говорит омега и, пожелав Тэхёну хорошего дня, собирается уходить, как его хватают за руку. — Послушай, если ты ещё хочешь умереть, то подумай, скольким людям ты сделаешь больно. Не думай сейчас о тех, кто сделал тебе больно. Представь, как расстроится Чимин, лишившись друга. Ну, ещё можешь представить меня, что я тоже расстроюсь, — он ему лучезарно улыбается и прощается. У Хосока хороший выбор. Юнги рад, что он выбрал не его, а этого странного паренька. Юнги ещё раз бросает взгляд на знакомые двери и, выдохнув, собирается уходить. Только вот его планы прерывают. Чимин не врал, не врал и Тэхён. Он действительно жив, потому что от мертвеца не пахло бы им, потому что мёртвые не смотрят так, потому что мёртвые ненавидят живых. Юнги уже пожалел, что послушал Чимина и вышел из своей темницы. Он видит его, а идёт не к нему. Альфа к этому омеге, которого, наверное, никак иначе, как «моя жизнь» называет, которого любит и которого защищать даже от себя самого будет. Юнги не верит всё равно, даже когда тот оказывается напротив него. Он видел его смерти, он кричал, чтобы его спасли, не трогали, признался, что врал, а сейчас тот стоит перед ним, будто ничего этого не было. — Вы что-то здесь забыли? — это «вы», пропитанное ядом, который постепенно начинает разливаться по крови омеги. И тот мысленно говорит себе, что заслужил, что так и должно быть. — Хосок… — шепчет Юнги и голоса своего не узнает. Как же жалко он звучит. — Боюсь, я сейчас занят, — альфа слегла склоняет голову, не забывает о почтении, и обходит его. Юнги смотрит на место, где тот только что стоял и не верит. Никогда не поверит. Ведь для него Хосок давно мёртв. Он похоронил его в тот день, когда сам смертный приговор им обоим подписал. Юнги, прикусив губу, чтобы так отвлечься, чтобы почувствовать, что жив ещё, что ещё может что-то чувствовать. Он делает то же, что и Чонгук. Он делает вид, что Юнги нет. И омега рад бы исчезнуть, только в отличие от Хосока он жив.

***

Чимин понимает, что важный гость приехал только тогда, когда его вырывает Тахир с его прогулки. Чимин думал, что хоть сегодня никто его не будет трогать и он наконец-то отделает свой уголочек, но нет, Тахиру приспичило тащить его в купальню и намывать всякими маслами. — Что происходит? — отправляет в рот дольку винограда Чимин и просит слуг быть аккуратнее. — Приехал Ким Намджун, — Чимин чуть не давится, Тахир перестаёт массировать его виски. — Что такое? — Так скоро, — вмиг грустнеет он. Чимин представляет, как Юнги сейчас сидит в покоях и грустит, а ведь даже пойти к нему омега сейчас не может, потому что будет занят приготовлениями. — Почему меня готовят? — Потому что так повелел наш господин, не вертись, — шипит на него бета и нарочно выливает больше воды. Чимин фыркает на Тахира и продолжает наслаждаться. Ему льстит, что Чонгук выбрал его, значит, надо показать себя во всей красе, чтобы быть под стать альфе. Закончим с ванной, они идут переодеваться. На Чимине примеряют несколько нарядов, все ему не нравятся, и он уже злится, что пойдёт голым, но тут на помощь приходит Эйдан, который осуждает каждый выбор Тахира, он берёт любимый Чимином наряд и передаёт его. Чимин надевает белую с открытой спиной и вырезом на груди блузу с широкими прозрачными рукавами. Они отделаны золотой нитью, а на груди — золотые вставочки. Омега выбирает колье из алмаза и такие же перстни. Тахир крутится над его причёской, пока Эйдан наносит сурьму на глаза. — Она тебе очень идёт, — объясняет бета. — Твои глаза — твоё оружие, — Чимин хихикает на такое заявление. Они заканчивают все приготовления к вечеру, когда и объявлен ужин в честь приезда гостя. Чимин ещё раз проверяет свой образ, смотрит на длинные серьги, которые переливаются в свете и даже не слышит, как в дверь входят. Наверное, снова Тахир, который просит его поторопиться. — Иду я уже, Тахир, хватит быть занудой, — канючит Чимин и, подмигнув себе, поворачивается. В дверях стоит Чонгук, который голодного взгляда с него не сводит. — И как мне при виде тебя удержаться? — не говорит, а рычит альфа. Он коротко целует его, а хочется больше, хочется лишить одежды омегу и прямо тут взять. — До ночи, мой господин, потерпите, — хихикает омега и поправляет одежду на альфе, которая и так идеально сидит. — Уже пора? — Пора, и я очень рад, что ты будешь со мной. — Чувствую себя твоим супругом, — улыбается Чимин, следуя за альфой. — Ты можешь им стать, — Чимин замирает на месте, стоит Чонгуку произнести эти слова. — Ну ты чего? — Ты серьёзно? — не верит омега. — Хотя, я передумал, — щёлкает его по носу Чонгук и смеётся. Чимин шуточно обижается. — Не думай об этом, я всё равно сделаю тебя самым счастливым человеком, — целует его в лоб альфа. И ведь сделает. Все слова Чонгука сбываются, Чимин в них не сомневается.