Сердце Монстра

Весь вечер Чимин держится достойно, Чонгук знакомит его с Намджуном, представляя своим омегой, альфа выказывает ему уважение, обмениваясь парой лестных слов. Но после Чонгук отправляет его в зону для омег, чтобы он встретил и провёл время с омегами людей Намджуна, это почему-то дико злит Чимина, потому что он думал, что его место подле Чонгука, но альфа его не подпускает, не просвещает в своих делах. Тем не менее Чимин ему подыгрывает, проводит время с другими омегами, мило с ними общается, рассказывает про себя, про дворец и места, которые есть в столице. Те в свою очередь рассказывают, откуда они, приглашают Чимина к себе, хвалят его и удивляются, почему такой видный омега ещё не супруг Чона. Чимин отмахивается, не хочет говорить на эту тему, потому что она тоже на него давит, не то что бы он хотел стать его супругом, тут дело в другом, в его правах и возможностях, потому что статус супруга императора расширил его власть, но Чонгук не просто об этом не задумывается, он про это и не говорит, Чимин не хочет быть навязчивым или намекать про брак, свой образ перед альфой он уже выстроил, рушить его он не намерен, поэтому просто дождётся удобного случая, когда у того не будет выбора. Так проходят несколько часов, Чимин много и вкусно кушает, внимательно слушает других, с ним делятся опытом, он тоже что-то советует и в целом завершение вечера было приятным. Он лично показал каждому гостю его покои, пожелал спокойной ночи и поблагодарил за сегодняшний день. Естественно, придя в покои к альфе, он его там не обнаружил. Ругаться или скандалить, ворваться в зал и выставить себя не в лучшем свете — сегодня не для Чимина, он слишком устал, поэтому просто ляжет спать. Он смывает с себя макияж, раскладывает украшения на трюмо и, слабо улыбнувшись своему отражению, ложится на постель альфы. Даже когда Чонгук вернётся, то Чимин не будет его отталкивать. Почти. Чонгук приходит только под утро, он аккуратно и тихо избавляется от одежды и, проникнув под одеяло, тут же притягивает к себе недовольного омегу. Чимин еле заснул, потому что без Чонгука это получается очень плохо, омега настолько привык к его присутствию, что даже заснуть без него не мог, потому и сомкнул глаза пару часов назад. Чонгук утыкается носом ему в шею, сильнее обнимает и что-то несвязанно мычит. — Кто-то пил вино, — доносится до Чимина. И это ещё больше возмущает омегу, он пытается вырваться из захвата альфы, но не получается. — Это ты меня упрекаешь? — злится омега, Чонгук лишь хмыкает в ответ и вновь утыкается в шею Чимина. — И вообще я с тобой не разговариваю и обиделся на тебя. — Надо же, мой господин, что я сделал? — нарочно злит его альфа. Чимин пытается ударить его ногами, но даже тут альфа сильнее его, поэтому Чимин попросту прижат им. — Оставил меня с этими омегами, а сам ушёл, небось голых танцовщиков там рассматривал! — Рассматривал, всех, каждого, — подливает масло в огонь Чонгук, Чимин буквально вскипает от злости. — Вот и пошёл бы к ним, почему сюда явился. — Так это мои покои, поэтому я и пришёл. — Тогда я уйду, — Чонгук на секунду расслабляет захват, чтобы Чимин почувствовал свободу, но в следующий момент, когда омега хочет подняться и уйти, он тянет его на себя и наваливается сверху. — Не уйдёшь, я не разрешал, — улыбается Чонгук и целует его в носик. Чимин морщится, но не противится больше. — Ты расстроился, что не сопровождал меня? — Кто я такой, чтобы тебя сопровождать, ах, простите, вас, мой господин, я же всего лишь ваш очередной фаворит, — отворачивает голову и старается не смотреть на ухмылку альфы. — Ничего, поймёшь ещё, — снова целует его, но на этот раз ему пришлось постараться, он фиксирует его лицо и целует в губы. Чимин не смыкает глаз до самого утра, он чувствует его руки, слышит его дыхание, специально не шевелится, не тревожит сон чудовища, когда как настоящее чудовище только зарождается. Это проклятое зеркало, что всегда стоит возле его кровати, каждую ночь Чимин смотрит на своё отражение, видит, как в нём играет пламя свечи, как в глазах Чимина точно такое же пламя, небольшое, но он точно знает, что ему ничего не мешает разрастить, никто и ничто, кроме одного человека на этой земле, и сейчас он его обнимает и к себе ближе прижимает, пока Чимин в голове план придумывает. Утро встречает омегу пустой постелью, он всю ночь не спал, только ближе к утру заснул, наконец отрывая взгляд от зеркала, откуда на него смотрел другой Чимин, тот, кто вызывает противоположные чувства, тот, который не должен был существовать, тот, кого породило чудовище. Чимин неторопливо умывается, переодевается дольше обычного, он снова задерживает взгляд на зеркале, но только из-за другого, омега хмурится, но продолжает одеваться так же в тишине, боясь озвучить свои мысли. Его спрашивают, что он съест на завтрак, плавно перетёкший в обед. Чимин просит себе рисовой каши с орехами и простой воды, его мутит, причиной он называет своё плохое настроение, стресс и постоянные переживания за других. Как только ему накрывают на балконе стол, Чимин молча и придирчиво смотрит на еду, а слуги уже думают, как сбежать, потому что у господина явно дурное настроение с утра. — Позовите Тахира, — поднеся ложку каши ко рту, просит Чимин и кривится. Ничего в рот не лезет, и он ещё больше мрачнеет. Тахир приходит спустя пять минут и видит Чимина, сидящего на кровати. Взгляд его устремлён в пол и выражает беспокойство. Тахир смотрит на нетронутую еду, а потом на омегу. — Ты хотел меня видеть, — первый прерывает тишину Тахир. — Да, — поднимает на ноги омега и, схватив того за руку, ведёт к зеркалу. — Смотри, — Чимин задирает рубашку до груди и тычет пальцем в свой живот. — Я думал, что много ем, поэтому и поправился, но последнее время я питаюсь от силы раз в день, потому что в меня ничего не лезет. Кроме того, сейчас я не смог съесть ни ложки каши. — Хм, — теперь очередь беты хмуриться. — Я знаю, что мне сказали лекари, знаю, это невозможно, но пожалуйста, может, ты приведёшь кого-то, чтобы точно убедиться? — Тахир молчит, он кивает, и уже у самых дверей Чимин его окликает. — Почему ты ничего не сказал? — Потому что я не хочу дать тебе ложную надежду, Чимин, чтобы тебе не было хуже, — бета выходит, а Чимин вновь усаживается на постель. Всё то время, пока он ждал лекаря, Чимин напридумывал себе, почему его предпочтения в еде могут измениться, почему ему вдруг делается дурно и почему живот начал расти. Стоит двери открыться, как он дёргается, в дверях стоит знакомый лекарь, следом идёт Тахир, который также молчалив, нет на его лице бывалого озорства, он серьёзен как никогда. Лекарь просит Чимина описать симптомы, назвать дату, когда омега начал это чувствовать, а самое главное, когда у него была последняя течка. Про неё Чимин то и забыл, потому что замотался с делами дворца, после того, как его пичкали отравой, он думал, что она будет не скоро, но не ожидал, что её вообще не будет. Лекарь берёт анализ мочи, а Чимин, всё так же сидя на кровати ждёт чего-то. Только вот непонятно: а чего? Он не планировал ребёнка, да и не испытывает сейчас ничего, кроме страха, который с разных углов его окутывает. Страх не за себя, а за кроху, которая может родиться в этом ужасном мире, ведь если он появится на свет, то Чимину будет тяжелее исполнить свой план, но с другой стороны у него появится потенциальный наследник на трон, и это ускорит процесс. Омега старается думать ни о плане, ни о том, носит ли он ребёнка. Пусть ему и не говорили, но то, что он пил несколько дней, сказалось на его здоровье, пусть даже сам Чонгук просил не брать его в голову дурные мысли, Чимин знает, что альфа лично всех казнил, кто позволял грязным слухам про омегу распространяться. А сейчас, если он окажется беременным, то предоставит не мало возможностей. Чимин хмыкает своим мыслям и совсем не слышит слова лекаря и Тахира, который аккуратно встряхивает его за плечи. — Право, мой господин, но ошибки быть точно не может, и вы носите дитя нашего повелителя! — Чимин сначала хмурится, потом удивляется, а потом, кое как встав на ноги подходит вплотную в лекарю и ещё раз переспрашивает, тот даёт положительный ответ вновь, и Чимин теряется. Это дитя не плод любви, но это дитя должно принести мир, не только вокруг, но и в самого Чимина, умерить его аппетит, а главное — жадность. Омега просит дать золота лекарю, Тахир тут же выполняет приказ и спрашивает его, что тот теперь будет делать. — Наверное, скажу его отцу? — прикладывая руку в животу, говорит Чимин. — Где сейчас Чонгук? — На заседании, скорее всего, им с Намджуном нужно обсудить не мало, ведь в конце концов, они породнятся со дня на день, так ещё и ты с таками новостями, как же хорошо! «Что же хорошего?» — не озвучивает Чимин. Он растеряно улыбается бете и просит того оставить его, он подготовит себя и скажет заветные слова Чонгуку. Тахир спрашивает, нужно ли тому что-то ещё. — Да, скажи, чтобы Чонгук ждал меня в саду, я не хочу долго эту новость держать в себе. Чимин ничего не чувствует, или же просто блокирует любую эмоцию. Он хватает накидку и выходит, так и не притронувшись к завтраку. Он знает, что пройти мимо гарема будет проблематично, но сегодня проблем как нельзя кстати, много, поэтому Чимин проигнорирует все взгляды на себе, он давно их всех похоронил, с каждым расправился, вопрос времени — сколько им ещё быть здесь, потому что Чимин сделает всё возможное, чтобы избавиться от них и больше не видеть. Омега проходит мимо Наиля, который сверяет его презрительным взглядом и что-то шепчет своему другу. Чимин сейчас полностью в своих мыслях и не знает, что делать. Первое — сказать Чонгука и ждать его реакции, если получится, то всё сыграет на руку ему и его план продвинется дальше. Второе — обеспечить безопасность этому ещё не родившемуся дитя. Чимин ничего из себя сейчас не представляет, народ его ненавидит, врагов у него много, каждый грозится ему навредить, теперь забота Чимина думать не только о себе. Чимин отмечает, что погода сегодня значительно лучше, чем вчера, он подставляет лицо солнечным лучам и греется. Он пытается успокоить своё часто бьющееся сердце, пока не пришёл Чонгук. Что ему сказать? С чего начать? А если альфа будет недоволен? Ведь если бы ему нужны были наследники, то он давно бы завёл их со своими фаворитами, ещё до Чимина. Ещё один страх подпирает горло и душит. Чимин жмурится, пытается его отогнать и перестать себя накручивать. Сегодня слишком много дел и начнёт он день с самого главное, потом ему нужно будет поддержать Юнги и отправить его со своим будущем мужем в дорогу, туда, откуда Юнги вряд ли вернётся, потому что Намджун, получив своё, точно его не отдаст. Чимин мнётся, обходит один куст уже три раза, вытаптывая себе дорожку, когда как на четвёртый круг у него резко появилось препятствие. Он поднимает глаза и видит Чонгука, он точно к нему торопился, потому что видит, что постоянно снующие возле Чонгука стражники только подошли. — Ты хотел меня видеть, — касается его лба губами Чонгук. Чимин млеет в его руках и мгновенно расслабляется, страха как и не было. На что способны чудовища, когда главное стоит перед ним? — Чонгук, я хотел тебе сказать кое-что очень важное, — начинает Чимин и не знает, куда деть свои руки. Чонгук видит, как волнуется омега, берёт его руки в свои и просить быть смелее. — Что бы это ни было, это что-то срочное, потому что ты никогда меня не беспокоишь. Чимин угукает и утыкается лбом ему в грудь. Слова даются тяжелее, чем он мог себе представить, он вроде репетировал, как отчеканит каждое слово и будет ждать реакции альфы, но пока из него ничего дельного не выходит, только сплошные мычания. — Ты плохо себя чувствуешь? — сам заговаривает с ним Чонгук. Чимин качает головой. — Отчасти, — ему будет плохо, как минимум несколько месяцев. Чимин очень нервничает, поэтому, собрав волю в кулак, отойдя на один шаг от Чонгука, чтобы видеть его лицо, выпаливает: — Я беременный, — быстро, вроде чётко и внятно, так, как он и хотел. Чонгук только хмурится, а Чимина уже трясет. Он рассматривал такой вариант, что альфе не понравится новость, но что бы настолько. — Повтори, пожалуйста, — морщинка разглаживается, и лёгкая улыбка ложится на его губы. Теперь очередь Чимина злиться. Неужели с первого раза непонятно было? — Да что непонятного! — топает ножкой омега. — Как мне ещё сказать, что я жду ребёнка, — злится Чимин. И это выражение лица Чонгука он, кажется, запомнит надолго: сошла улыбка, глаза расширились, забегали по его телу, Чимин думает, что он снова не расслышал, а потом альфа начинает смеяться, приводя Чимина в полное недоумение. — Я не понял только потому, что ты заговорил на своём языке, — снова эта спокойная улыбка на губах, глаза, полные, казалось, любви и нежности, аккуратные касания, будто он почти и не касается. Чимин уже прижат к нему и слышит его голос. — Ты сделал меня самым счастливым человеком в этой жизни, — оказывается, что нужно было Чон Чонгуку для счастья, думает Чимин. А он так боялся, переживал, но нет ни намёка на злость. — Я боюсь, — играется Чимин с его рукавом, пока альфа не выпускает его из своих тисков. — Ничего не бойся, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. С этого дня твоя охрана усилиться, а твоя еда в разы будет проверяться, я не хочу, чтобы вам навредили, — одновременно прикладывая руку к животу и целуя в лоб, говорит Чонгук, а Чимин дрожит от его прикосновений, от его слов. Нельзя так далеко пускать в себя человека, нельзя позволять сожрать свою душу. — Позволь мне забыться, только рядом с тобой я забываю, какой мир может быть, — шепчет Чимин. — Ты это к чему? Омега молчит, а альфа и не настаивает. Чонгук бы так и стоял здесь с ним среди цветущего сада. Новость его по-настоящему убила, но смерть эта сладка. Он не задумывался ни то что бы о наследниках, о детях в целом, сейчас у него слишком много забот с врагами, раньше их количество преобладало, поэтому сейчас он сможет обеспечить ещё большую безопасность не только для своего ребёнка, но и для своего омеги. Чимин трясётся в его руках, но стоит по волосам провести рукой, как омега успокаивается, дыхание нормализуется. Теперь он на двоих отвечает, и не простит себе, если что-то с ними случится. Чонгук уже мысленно стены укрепляет, людей тренирует, своего малыша в обиду не даст, всё по максимуму увеличит, никому не позволит пальцем тронуть их, иначе смертью так просто не отделаются. Он сегодня же отдаст приказ Хосоку, чтобы начал подготовку войск, чтобы дал своих лучших воинов, чтобы они только обеспечили безопасность Чимина, количество слуг так же увеличит, он сделает всё, чтобы омега ни в чём не нуждался, только комфортнее себя чувствовал. — Только не перебарщивай, — будто читает его мысли Чимин. — Мне защита нужна, но опека чрезмерная — нет. — А это уже я сам решу, — не улыбка, а оскал ложится на изуродованное шрамами, но такое любимое, лицо Чонгука. — Как скажите, мой господин, — кланяется ему Чимин и, легонько оттолкнув, хочет уйти, но альфа аккуратно его хватает за руку и снова к себе прижимает. — Мой и моим всегда будешь, — Чимин не сомневается, он уже в его власти.

***

Чонгук ещё час провёл с Чимином, они прогулялись и под чутким присмотром он даже поел, позже альфа ушёл на очередное собрание, где его уже поздравляли. Слухи слишком быстро распространяются в этом дворце. Чимин передумывает навещать Юнги, к нему он заглянет чуть позже, когда соберёт себя воедино и начнёт здраво мыслить. Он еле добирается до покоев, где сидит до вечера. Чонгук сейчас слишком занят гостями, поэтому приходит только под утро, омега знает, что это нормально, также он понимает, что ему нужно занять омег, которые сюда прибыли, но у нет ни сил, ни желания, из-за это Тахир читает ему лекцию, что Наиль взял это на себя, Чимин отмахивается и, сказав, что плохо себя чувствует, ложится в постель. Что и следовало ожидать, после этих слов, Чонгук оказался стоять рядом с кроватью и рассматривать комок из одеял. — Что случилось? — нежно спрашивает он, а Чимина от себя тошнить начинает. Он так люто ненавидит этого человека, который так хорошо к нему относится. Омега не раскрывает одеяла, только просовывает руку. Чонгук тут же вкладывает в неё свою и Чимин, затянув её, неожиданно для Чонгука кусает того за палец. — Теперь ты помечен, — бурчит Чимин, но лица не показывает. Чонгук смотрит на палец, по которому стекает его собственная кровь. — А ещё меня кровавым называют, — хмыкает Чонгук. — Пташа, почему ты расстроен? — Чимин захлёбывается слезами и успокоиться не может. Чонгук становится на колени возле его кровати и, положив голову напротив чиминова лица, скрытого одеялом, продолжает сканировать его. — Я не позволю никому расстраивать тебя, а особенно доводить до слёз, я запрещаю тебе лить слёзы, даже если они от меня. Я казню всех, только покажи пальчиком, я сделаю для тебя всё, только не прячься и не закрывайся от меня. Чимин и не закроется, он наоборот больше раскрывается, Чонгук целиком и полностью пожирает его, а омега не борется, то ли от усталости, то ли от бессилия, то ли от нежелания подчиняться.

***

Чимин проводит в прострации неделю, ни с кем не общается, привыкает к мысли, что он беременный. Чонгук старается чаще проводить с ним время, он кормит омегу лично, хотя Чимин жалуется, что он не маленький и может сам поесть, но Чонгук не приклонен, Чимин не исполняет тех обязанностей, которые должен выполнить как омега правителя, да и альфа не настаивает, почему Чимин должен напрягаться тогда. К нему иногда заглядывает Тэхён, рассказывает, что творится в гареме, по большей части омега тоже не выходит из покоев, но его спокойно приняли в гарем омеги и Тэхён даже с несколькими подружился. Наиль тоже был в их числе. Чимин только фыркает и просит друга быть осторожнее, а то эти могут запросто и отравить, хотя омеге Хосока не стоит бояться. — А я боюсь, но только за него, я вижу, каким он приходит и мне жалко, что я не могу никак ему помочь, — Тэхён выглядит расстроенным. Он прекрасно знает, сколько для него делает Хосока, он хочет отдавать ему то же, что и он, только пока это не получается, как минимум из-за того, что он сидит всегда во дворце. Пока Тэхёна хватает на поцелуи, разговоры и совместные часы. — Омег к политике не допускают, — с набитым ртом говорит Чимин. — Но это поправимо, я на своём примере покажу. — Что ты хочешь этим сказать? — не понимает Тэхён. — Да так, — отмахивается Чимин. — Давай сегодня навестим Юнги, он должен уже сегодня уехать, и снова я без друга, и снова меня лишает его Чон Чонгук, — вытирает рот и встаёт на ноги Чимин. Он протягивает руку Тэхёну, и они оба направляются к Юнги, чтобы пожелать ему удачи. Тэхён даже не отказывается, радостно кивает и говорит всю дорогу, Чимину лучше так, чем со своими мыслями. Они находят уже одето и заканчивающего последние приготовления Юнги за трюмо, он вдевает последнюю серьгу и оборачивается на них. На омеге наряд глубокого синего с несколько фиолетовым оттенком. На руках дорогие перстни и браслеты, чтобы показать, что он брат настоящего правителя и богатств у них много. Тэхён восхищённо смотрит на него, а Чимин хмурится. — Ты специально выбрал этот наряд? — Сегодня день моих похорон, Чимин, — сразу подрывается на ноги Юнги и начинает ходит по комнате. — Он меня убил, а я удивлю его. — Я вас не понимаю, — подаёт голос Тэхён, — Юнги окидывает его презрительным взглядом и уводит глаза. — Просто у моего муженька непростая династия, и, скажем так, подобное сочетание цветов для них считается траурной. — Юнги… — Перестань, Чимин, не поменяю я своё решение, — тянется за вуалью омега. — Это смешное представление, где я шут в главное роли, надеюсь, ты занял почётные места. — Юнги, он простит тебя… — Ты сам то в это веришь? — издаёт смешок омега и отказывается от помощи Чимина с вуалью. — Он запретил даже папе приехать сегодня и проводить меня, как ты думаешь, этот человек способен хоть на какие-то чувства? — способен, Чимин сегодня в этом убедился, альфа искренне радовался новости о ребёнке. Чимин от воспоминаний невольно руку к животу прикладывает. — Прости, — вздыхает Юнги и подходит к нему. — Я забыл тебя поздравить, надеюсь, родится крепкий и здоровый малыш. — Я тоже на это надеюсь. Юнги, пожалуйста, построй своё счастье, — тянет друга на себя Чимин и обнимает. Юнги обнимает его в ответ, параллельно прожигая взглядом Тэхёна. — Вы тоже, не позвольте всяким альфам взять над вами верх, если только в постели, — пытается шутить Юнги, как вдруг в двери стучат. Это помощник, который требует Юнги идти за ним, ибо процессия уже готова и они могут отправляться в путь. Чимин ещё раз обнимает его, желает удачи, а Юнги, окинув последний раз свою комнату, с болью в сердце выходит. Он знает, что больше сюда не вернётся, в тот вечер, когда от него отказался Чонгук, он поклялся, что больше его ноги здесь не будет, пусть лучше он умрёт у Намджуна, но не в этом дворце, который столько лет был ему домом и любимым местом, где он не знал, что такое слёзы до последнего дня своего прибывания. Юнги идёт быстро, но кажется, что каждый шаг не меньше тридцати секунд, на него все смотрят, восхищаются красотой, даже завидуют, а Юнги не знает только чему. Счастья он не испытывает, будущий муж его не привлекает, и он искренне желает ему смерти. В этот смертный час самый близкий человек для Юнги — Чимин, который идёт немного поодаль, пока у самых ворот его не перехватит Тахир и не утащит за собой, ибо «негоже тебе в толпе быть». Юнги не знает, как это быть счастливым, потому что всё в один день потерял, счастье, что было до этого улетучилось, и он думает, а действительно ли это было оно, а не просто воспоминания. Сейчас он пустой, словно сосуд, дальше очередь Намджуна: разбить его или наполнить, только Юнги уверен, что первое, потому что альфа слывёт буйным нравом, он даже по силе может Чонгука превзойти, на его счету больше побед, чем поражений, он не щадит своих врагов, да и омеги его дворца самые красивые, как бы все правители не старались урвать себе лучшее, самое красивое всегда забирает Ким Намджун, и сейчас ему достался не такой уж и красивый Чон Юнги, которого альфа почему-то считает алмазом. Юнги не чувствует ничего, он не ощущает на себе ни один взгляд, кроме одного. Он даже глаза поднимает, которые скрыты под вуалью, не обращает внимание ни на шум, не на брошенные под ноги монеты, он словно лань, которая один шагом эти монеты сыплет, он видит его, только вот он на него не смотрит, а ищет глазами того, с кем сейчас стоит Чимин. Наверное, это любовь, когда настолько жаждешь человека, что даже твою ледяную глыбу способен растопить лишь один его взгляд. Омега оказывается возле человека, которого он когда-то братом считал и который сейчас даже на него не смотрит, даже касания у него холодные и грубые, когда он берёт Юнги за руку, чтобы передать Намджуну, который самый счастливый из них. Юнги видит, как из его пояса торчит нож и думает уже, как им перережет ему горло, но сам останавливает себя, то ли из-за страха, то ли из-за собственной трусости. У Намджуна наоборот касание приятное, рука пусть и грубая, но он старается быть нежен с ним. Чонгук что-то ему говорит, Намджун отвечает, Юнги абсолютно плевать на царивший вокруг шум. Он не слышит ничего, даже когда, казалось, назвали его имя. Всё заканчивается быстро, будто и ничего и не было, будто так и должно быть. Его страна будет праздновать его свадьбу ещё несколько дней, когда он будет добираться до неизвестной ему, неизведанной, совершенно другой империи. Намджун сажает его в паланкин, но перед этим спрашивает: — Ты можешь поехать и в карете, и на лошади, что ты хочешь? — но Юнги молча присаживается и отворачивается от альфы, не говоря ему ни слово. Намджун хмыкает и, крикнув своим людям, чтобы побыстрее выбирались, идёт к своему коню. Ему нельзя ехать рядом с ним, нельзя разговаривать, нельзя просить снять вуаль, пока они не приехали, только вот Ким Намджун на правила всегда плевал, потому и создавал свои законы. Все те дни, что он находился во дворце Чонгука, он постоянно думал об этом омеге, который его ненавидит, который коготки в него пускает и ядом плюётся, только вот он не учёл, что у Намджуна всегда противоядие с собой, ногти об доспехи сломает, а ненависть для него слаще любой любви, она сильнее, и это вопрос времени, он уверен, что омега ещё изменится, его фарфоровый мальчик, самый нежный и хрупкий, но состоит он из алмаза, самого прочного и красивого. Он не может объяснить, что в этом мальчишке ему так понравилось, красотой его не удивить, но для него он показался самым красивым, что других затмевал, характер ужасен и пока другой бы ломал, Намджун побудет мазохистом и будет терпеть его, властный брат и будущие регалии? Смешно, Намджун один из самых сильнейших правителей. Он его заинтересовал, он любопытный, колкий, настырный, у него боли — хоть упейся, и альфа будь пить его, пока в норму тот не придёт, пока не успокоится, а для этого Намджун сделает многое.

***

Юнги устал постоянно сидеть в паланкине, он ничего ни ест, ни с кем не разговаривает, выходит только по нужде, он даже воду изредко пьёт, пару раз Намджун пытался заговорить с ним, но омега был неумолим: всё так же продолжал молчать. В конце концов, на одном из привалов, Намджун приказал к нему в шатёр привести Юнги. Омегу силой вытащили и под его ругань и мат затащили в шатёр к Намджуну. Посредине стояла большая бочка, наполненная горячей водой, из неё пар исходил до самого потолка, на небольшом столике лежали вкусные блюда, от вида которых у Юнги слюни потекли, рядом с бочкой лежало новое белье, полотенце, различные масла и мыла. Намджун стоял, что-то читая. Юнги подумал, что он его и не заметит, поэтому развернулся и уже собирался дать дёру, как голос альфы его останавливает. — Зря ты вредничаешь, — он кладёт бумаги, а сам приближается к Юнги, которого и так не выпустят отсюда, потому что стража стоит стеной. — Ты можешь искупаться, покушать и поменять одежду. — А потом? — злится Юнги. Намджун улыбается, потому что омега наконец-то заговорил с ним. — Ты хочешь что-то ещё? Или подожди, — скалится альфа. — Раз мы женаты, — Намджун силой подталкивает омегу к центру. — То у нас должна быть брачная ночь, — этого и боялся Юнги, он долго думал, что ему сделать, чтобы её избежать, но исход всегда был одним. И сейчас Намджун, находясь в непонятной степи, на грязном полу, он его возьмёт и совершит супружеский долг. Юнги даже от страха не шевелится, хотя надо бы, надо начать бороться, не дать себя в обиду, что-нибудь предпринять. Он чувствует, как вуаль, которая несколько часов покоилась на нём, аккуратно падает на пол. Юнги стоит к нему спиной и он не видит его лица, но омега уверена, что альфа доволен, он это по его запаху чувствует. Юнги трясётся, будто во льду несколько часов пролежал, а сейчас его пытаются отогреть и с этим справляются руки Намджуна, которые аккуратно, боясь причинить боль, развязывают рубашку и тоже бросают её на пол. Почему Юнги стоит, почему ничего не делает? Он не знает, Юнги жмурится, сильнее в тело позади вжимается и трясется, когда рука до штанов дотягивается, он понимает, что это конец, точка не возврата, сейчас всë произойдёт и ему придётся принять эту реальность. Он даже сам перешагивает через спущенную шаровары и только когда капля падает на его ногу он понимает, что всё это время, пока Намджун его раздевал, он плакал. Альфа ничего не говорит, даже касания у него неспешные и аккуратные. Юнги резко вскрикивает, когда его лишают равновесия, но это ненадолго, потому что в тот же момент, альфа аккуратно кладёт его в воду. Юнги уже сам сбрасывает обувь и ошарашенно смотрит на довольного альфу. — Я не зверь и не тиран, — хмыкает Намджун. — Для тебя, — добавляет. — Спокойно купайся и поешь, ни я, никто тебя не потревожат, — это последние слова альфы, прежде чем он вышел из шатра. Юнги подтягивает к себе колени и продолжает сидеть в пока ещё горячей воде. Он не тянется ни к мылу, ни к маслам, он просто сидит в воде и смотрит туда, куда вышел альфа. Пока он единственный, кто не пытается ему навредить, но кому как не Юнги знать, как первое впечатление может быть обманчиво. Просидев ещё минут десять, Юнги поднимается и тянется к полотенцу. Намджун выбрал тот же наряд, в котором сейчас Юнги, альфа прекрасно знает, что означают эти цвета, но всё равно позволил Юнги его надеть. Омега не торопится одеваться, он отходит от вещей и, как есть, голым, проходит к столу и, притянув к себе меховую накидку, которая лежала на постели, натягивает на себя. Сейчас его гордость где-то на дне желудка, поэтому он поест, чтобы её поднять в горлу и снова противиться альфе. Юнги съедает всё, что для него приготовили, кажется, что Намджун нарочно повелел приготовить для него его любимые блюда, потому что здесь всё, что так сильно любит есть омега. Юнги запивает последний кусочек вином и, выдохнув, смотрит на свой полный живот. Долгая дорога, стресс, вкусная еда и вино делают своё дела, Юнги клонит в сон. Он ложится сразу под два одеяла, буквально зарываясь в них, и проваливается в долгий и тягучий сон, ему уже плевать: придёт ли альфа, сделает ли что-то с ним, хотя знает, что не придёт, не тронет, он им болен и не навредит предмету своего обожания. Юнги до конца не понимает, что хочет от него альфа, почему так добр, когда против него ополчились буквально все, пока он единственный человек, который искренне хочет помочь Юнги, не сделать больно, пока больно делает только Юнги, игнорируя его слова, отвечая колкостями на вопросы. Утро встречает Юнги урчащим желудком, он снова проголодался, всё-таки долгие голодовки дают о себе знать. Во дворце ему в рот ничего не лезло, а здесь, остановившись в какой-то глуши, в Юнги аппетит резко поднимается. Он встаёт, надевает аккуратно сложенные со вчера вещи и идёт наружу, сегодня его пропускают молча. Ещё ранне утро, ветер прохладный щекочет лицо омеги и он слегка жмурится, он дует себе на руки и трёт их, пытаясь согреться. Он спрашивает у стражника, что охранял его, где его господин. — Он сейчас в своём шатре, — спокойно отвечает альфа, даже не смотря на омегу, потому что нельзя. — А это тогда что? — указывает Юнги на шатёр, где спал сегодня. — Это тоже его шатёр, но так как вы находились в нём, наш господин ушёл в другой, — кажется, за его язык его сегодня накажут, именно поэтому на последующие вопросы Юнги он молчит. Омега всё равно благодарит его и, всё ещё трясясь от холода, идёт на поиски альфы. Повсюду снуют вооружённые люди, но никто даже на омегу внимание не обращает, его будто нет, словно он призрак, хотя Юнги уверен, что это приказ Намджуна. Юнги находит альфу о чём-то разговаривающем со своим, если омега хорошо запомнил, помощником. Альфа хмурится, тычет в грудь собеседнику, только от него холод исходит, Юнги ещё больше трясти начинает. Он видел гнев Чонгука, но казалось, что он не так его боялся, как сейчас Намджуна. Видимо, у альфы плохие новости и он отчитывает своих людей и раздаёт указания. Омега уже думает развернуться, но его замечает помощник альфы, но он тут же уводит взгляд, ибо попал в опалу за сегодня уже второй раз. Морщинка на лбу Намджуна тут же разглаживается, он сменяет оскал на улыбку и сразу же идёт к омеге, нет ни намёка на гнев. — Прохладно, а ты так легко одет, — качает головой альфа, и ему приходится снять с себя накидку и накинуть её на плечи Юнги, который даже не сопротивляется. — Я захотел поесть, — бурчит Юнги и кутается в тёплый мех. — Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе принесли всё, что ты захочешь, — Намджун подзывает к себе человека, но отдавать распоряжения не торопится. Он спрашивает, что Юнги бы сейчас съел, и этот, казалось, простой вопрос ставит омегу в тупик. Он молчит минуты две, а потом выпаливает названия всех блюд, о которых думал, пока шёл сюда. Улыбка на лице Намджуна становится шире, когда омега заканчивает он отпускает выполнять приказ, а сам подходит к смутившемуся омеге. — Не переживай, ты не объешь меня, — он заботливо убирает пряди за ухо Юнги. — Как спалось? — Хорошо, — игнорирует его касания омега. — Я рад, когда ты поешь, мы отправимся снова в путь. Осталось не много, но всё равно придётся потерпеть, — Юнги угукает и, развернувшись, быстрыми шагами идёт к себе. Странный альфа, он только после того, как Юнги поест, отправится в путь, странный альфа, который сразу же меняется в лице, стоит ему оказаться рядом. Юнги быстро заходит в шатёр и, переводя дыхание, сползает на пол. Странный альфа, который заставляет его сердце биться вновь.

***

После отъезда Юнги Чимину становится ещё больше тоскливо. Он пару часов гуляет с Тэхёном, пока его не забирают к Хосоку. Чимин остаётся один. Он в ужасе от того, как быстро Чонгук избавился от брата, и именно что избавился, не было ни торжеств, ни прелюдий, он просто передал его в другие руки. Оказывается как может одна ошибка изменить отношение человека, только вот Чимин не уверен, что Чонгук человек, только настоящее чудовище сможет избавиться от брата. Омега вкусно кушает, заносит заметки в свою кингу. Он попросил Тахира достать ему чистую книгу и карандаш. Он заносит туда то, что хочет видеть, записывает и строит своё будущее, и он не просто думает, что это всё реализуемо, он уверен в этом, поэтому сделает для этого всё. Его даже не отвлекает шум открывшейся двери. Чимин сидит за столом Чонгука, продолжая что-то усиленно выводить в своём блокноте. Чонгук кладёт руку сверху записей Чимина, привлекая к себе внимание. — Эй, ты всё смажешь! — кричит омега и пытается убрать руки альфы. — Что ты там так старательно выводил? — Чонгук позволяет омеге забрать своим записи. — Потом покажу, когда будет готово, — обещает Чимин и встаёт со стула и идёт к альфе. Он сразу оказывается в его объятиях. — Сегодня был ужасно тяжёлый день, — жалуется Чимин, Чонгук слушает его, не перебивает, поглаживает по спине, успокаивает. — Теперь у меня нет друга, я буду один в этом гадюшнике выживать. — Я уверен, что друзья тебе не нужны, потому что у тебя есть я, — целует его в носик альфа. — Я тебя не вижу целыми днями, а так хоть с Юнги мог поболтать. Скажи, — поднимает на него глаза Чимин, — ты будешь по нему скучать? — Буду, — звучит искренне альфа. — Тогда я тебя не понимаю, как ты так быстро отказался от него, — хмурится Чимин. — Бремя, возложенное на меня обязывает меня поступать так, чтобы ни одна живая душа не усомнилась в моих поступках, а если мои близкие думают, что легко смогут манипулировать мной, то они ошибаются. — Ты от всех отказался, — снова обнимает его Чимин и утыкается носом в шею. От Чонгука пахнет улицей, специями и потом, но всё это перемешано с его природным запахом. Чимин в него внюхивается, пытается что-то ещё учуять, но у него не получается. — Не пытайся найти того, чего нет, — улыбается его альфа. Они молча стоят в обнимку, пока луна потихоньку пускает свои лучи в комнату. На столе так и стоит нетронутый ужин, бумаги так и не прибраны, но казалось, время для них прямо сейчас остановилось: один упивается его теплом, второго же сущность сжирает. Они абсолютно разные, но их объединяет одно — жажда. У первого — жажда до одного, у второго — до власти. Чимин чувствует то, что никому не доводилось до этого почувствовать. Его сердце бьётся, оно у него есть и оно отвечает его сумасшедшими битами. Чимин не понимает, когда успел настолько сильно в нём захлебнуться, когда по утрам стал расстраиваться, что альфа нет рядом, когда на ужин ждал его появление и злился, когда тот не приходил, когда на прогулке случайно видел его разговаривающего со своими людьми, и терялся от его присутствия, когда его ненавижу в не люблю переросло. Чонгук стоит и в одном человеке мир находит, возле него вся вселенная сейчас, в этом маленьком человеке собрано всё, что он так любит и ненавидит одновременно. Стоит ему рядом оказаться, как альфа теряется, только о нём думать и может. — Ты знаешь, что делаешь меня самым счастливым человеком? — прерывает тишину альфа. — Ты всегда совмещаешь в себя люблю и ненавижу одновременно, и ты сводишь меня с ума. — Мой господин, да вы романтик, — хихикает Чимин и чмокает его в губы. — Я вот до сих пор желаю вам смерти. — Если только она будет от твоей руки, — целует тыльную сторону ладони Чонгук. — Я хочу спать, я очень устал, — аккуратно выбирает из его рук омега, но Чонгук его останавливает и тянет на себя. — Не хочешь ведь, — хмыкает Чонгук, Чимин пожимает плечами и в одно движение развязывает на себе рубаху. — Может, и не хочу, — омега пискнуть не успевает, как оказывается поднятым над землёй. Они долго занимаются любовью, из-за чего Чимин чуть не засыпает на Чонгуке, он полностью выдохся, Чонгук забрал последние его силы, но омега ничуть не расстроен, он сам льнёт ближе к альфе, ластится. Чонгук поглаживает его по спине, считает каждый позвонок, нарочно щекочет, за что получает укус от Чимина. — Чонгук, мне страшно, — совсем тихо, будто за ними подслушивает кто-то. Альфа незаметно напрягается, всё своё внимание отдаёт омеге. — Чего ты боишься? — Чимин мнётся, он не смотрит ему в глаза, он говорит куда-то в шею. — Теперь я отвечаю за две жизни, но здесь… Здесь нет у меня ни друзей, а только одни враги, даже твой народ меня ненавидит, и я боюсь, — честно признаётся омега и сильнее прижимается к альфе. — Я никому не позволю тебе навредить, в первую очередь я отвечаю за твою безопасность и не прощу себе, если с тобой, или с нашим ребёнком что-то случится, — альфа оставляет лёгкий поцелуй на макушке. — А родители? Я очень хочу их увидеть, — Чимин чуть ли не плачет от бессилия, с каждым днём он чувствует себя только хуже и виновник своего состояния только он сам. — Пташка, — старается звучать нежнее альфа, потому что последнее, про кого он хотел говорить, это семейство Паков. — Я просто хочу их увидеть, вот и всё! — начинает злиться Чимина, но от Чонгука не отодвигается. — Увидишь, — даёт надежду. — Но не сейчас, — сразу её рубит и слышит вздох. — Пташка, пойми, — поглаживает неторопливо по волосам Чонгук, — сейчас у меня сильно много врагов, многие недовольны моим союзом с Намджуном, многие захотят объединиться против меня, а Намджун мне не поможет, потому что пока нас связывает мой брат, но это вопрос времени, именно поэтому я сейчас и наращиваю силы. — Хорошо, — бурчит Чимин. — Я обещаю, что ты их увидишь, — омега переворачивается набок, Чонгук следом за ним. — Я сделаю всё, чтобы только ты был счастлив, поэтому наберись терпения и береги себя и своё здоровье. Они засыпают быстро, но их сон длится не долго, потому что в двери кто-то стучит и просят Чонгука, Чимин невольно канючит, буквально выпихивает альфу с кровати, только бы он прекратил шум. Чутьё Чонгука не подводит, к нему с вестью, явно не хорошей, он всем нутром её чует. В дверях оказывается гонец, запыханный и загнанный. Чонгук молча берёт у него свёрток. После прочтения, он поднимает на измученного глаза и спрашивает: — Значит, это правда? — гонец кивает. — И Кимов осталось двое, — хмыкает альфа и просит, чтобы гонца разместили. Чимин уже не спит, а сидит сонный на кровати, ожидая вестей от Чонгука. — Что случилось? — интересуется он, зевая. — Ничего, — отмахивается Чонгук и кладёт бумагу на стол. — Ложись, я сейчас, — омега стонет, но всё равно под одеяло вновь зарывается. Но хватает Чимина не надолго. — Что за Кимы? — Чонгук останавливается писать. Он знает, что если Чимин чего-то хочет, то он разобьётся, но добьётся этого. Он встаёт и залезает под одеяло к нему. — Ещё одна опухоль, которую я не вырежу. — Они враги тебе? — Больше да, чем нет, — хмыкает Чонгук. — У старика было три сына, официальных — два, так вот одного не стало. — Его убили? — Чимин угукает. — И скорее это сделал младший, чем старший, Сокджин руки марать не будет. — Сокджин? — Бастард императора Кима, незаконный сын, который ему настолько понравился, что он оставил его при себе, была бы его воля, то он бы возвёл его на трон, а не своего младшего сына. — Какой кошмар, — бурчит Чимин и просит Чонгука обнять его. — Ни о чём не думай, сколько бы врагов у меня не было, ни один до тебя не доберётся. Только через мой труп. «Я буду ждать», думает Чимин.

***

«Мои соболезнования». «Как же так могло произойти?» «Вот это потеря». Сокджин, попивая кислое вино, которое на самом деле ему не нравится, но нравится его отцу, не выносит ни лицемерных слов, ни этих взглядов. Его вообще здесь не должно быть, отец послал его в соседний город-крепость, чтобы навести порядок, но из-за смерти ненаглядного братца он вернулся и вынужден теперь выслушивать это. Сокджину тридцать один. И он бастард, на этом он бы и закончил свою автобиографию, потому что бессмысленно продолжать писать, если у тебя не будет будущего, а в этом альфа уверен, пусть он и старший, но он незаконный сын Кима, поэтому после того, как второй брат взойдёт на престол, он его казнит, потому что видит к Сокджине прямую угрозу для своей короны, а альфа не упускает возможности и нарочно подливает масло в огонь. Соджун видит потенциал в Сокджине, была бы его воля, он бы назначил его своим преемником, но старик так не будет рисковать, как бы до переворота не дошло, за все года своего правления альфа славился осторожностью, никогда в конфликты не вмешивался и даже войн практически не вёл. Сокджин же полная его противоположность, он считает, что отец засиделся на троне, нужно расширить их владения и показать всем, что у них ещё есть когти, что с ними тоже нужно считаться, а пока окружающие только и делают, что смеются, но, как говорит Соджун, пока его граждане сыты, а войска всем довольны, переживать не о чем. А переживать есть о чём, Сокджину не просто повезло, он собственными силами старался полюбиться войскам и теперь свободно шагает в их рядах, воины его любят и готовы поддержать, в отличие от взбалмошного братца, которого ничего не интересует, кроме вина, омега и денег. Сиюн младше его всего на год, так уж получилось, что отец завёл интрижку с одним из слуг папы Сиюна, Юнхо. Омега ничего не мог сделать, потому что Соджун тут же начал опекать того омегу, заботиться, убить он этого ребёнка не мог, зато мог поквитаться с его папочкой. Так и случилось, Сокджину не было и месяца, когда его папу нашли с перерезанным горлом, лежащим возле его люльки. Младенца не тронули. Юнхо не стали подозревать, потому что он в тот же день сообщил Соджуну, что носит их ребёнка, в народе до сих пор ходяд слухи, что Сиюн не сын Соджуна и омега специально его нагулял, только бы остаться во дворце. У Сокджина был ещё брат, старший, именно он и должен был стать императором, он подавал блестящие надежды, его все любили, в том числе и отец, но недавно он занемог от неизвестной болезни и скоропостижно скончался, никто так и не понял, чем был болен альфа, ведь несколько недель назад тот был здоров, никто и не думал на Сиюна, ведь он так любил своего брата и всегда показывал эту любовь всем. Только вот он сын своего папы, именно поэтому Сокджин в его лживые слёзы не верит, тот хороший актёр и умеет играть на публику, только один Сокджин никогда ему не аплодирует, потому что знает его лицемерие. Смерть старшего сына подкосила отца, он стал забываться, зрение совсем упало, но рассудок оставался при нём, он больше времени проводит с Сокджином, делится с ним своим опытом, просит простить ему то, что не был хорошим для него отцом. Альфе приятно проводить время с отцом, в отличие от Сиюна и его папы, они уже роют ему могилу, стоит Соджуну отойти в мир иной. Хотя Сокджин сомневается, что у него будет могила, его тело выбросят на съедение собакам. — Ты не расстроен смертью своего брата, — этот голос Сокджин ни с кем не перепутает. Ли Сухёк. — Приехал выразить соболезнования, так выражай, — кривит рот Сокджин и отставляет бокал. Такую кислятину он не проглотит больше. — Бесишься, что я приехал? — у альфы всегда ухмылка на лице, пусть он и второй человек в империи, но когда он находится рядом со своим правителем, кажется, что именно он и носит корону, а человек рядом — его приближённый. — Бешусь, что вообще доехал, — у Сокджина скверное расположение духа, поэтому он хочет поскорее закончить этот разговор. Он молча кивает альфе и собирается уходить, как Сухёк, не смотря на него, а глядя куда-то в безоблачное небо, говорит: — Скоро всё будет по-другому. — Я не стану читать тебе нотации, что ты рискуешь, но и поддержку от меня ты не получишь, — Сокджин наконец-то выходит. Ли Сухёк хочет устроить военный переворот и сейчас он ищет себе поддержку. Сокджин знает, что его поддержка альфе ни к чему, потому что он уже её нашёл, всё подготовил. Не зря он славится самым талантливым полководцем.

***

Чимин с раннего утра на ногах, он беспокойно спал из-за новостей про Кимов, сегодня всё утро он расспрашивал Тахира, кто они такие, бета ему неторопливо рассказывает, а сам постоянно подкладывал Чимину еды, омега, проснувшийся с диким голодом, даже не отказывается, он впитывает в себя всю информацию, которую дал для него Тахир, он благодарит его, ещё бета говорит, что с сегодняшнего дня Эйдан будет везде и всегда с ним, так повелел господин, Чимин радостно хлопает в ладоши, новость его радует, потому что наконец-то он будет не один. Вторую половину дня Чимин проводит за занятиями, он набрал себе книг и, сидя у Чонгука, читает, учителей трогает изредко, если сам не может что-то разобрать. Он много и вкусно кушает, бережёт своё здоровье, как и говорил Чонгук, каким бы эгоистом не был Чимин, но жизнь его малыша сейчас для него на первом месте. Вдоволь начитавшись, Чимин убирает книги на полки и, потянувшись, идёт к дверям, он хочет немного прогуляться по саду, сейчас он заберёт с собой Тэхёна, пока это не сделал Хосок и вместе с ним отправится на прогулку. Тахир был прав, Эйдан всегда возле него, но сегодня Чимин попросил его оставить одного, бета послушался, потому что знает, что спорить с Чимином бесполезно. Омега быстро добирается до покоев друга, он уже даже не обращает внимание на всегда снующих за ним воинов, во дворце его сопровождают минимум четыре, если он решится выйти, то их будет в два раза больше. Чимин находит Тэхёна куда-то одевающимся. — Ты уходишь? — спрашивает Чимин, а Тэхён, застигнув последнюю пуговицу, угукает. — Я хочу к папе, вчера Хосок сказал, что он перевёз их в новый дом, я хочу их навестить и с братьями увидеться, — рассказывает Тэхён. Альфа вчера убил новостью о доме, он знал, что Хосок сделает это быстро, но что бы настолько, не ожидал, именно поэтому он сегодня напросился к папе, за это он заплатил своим голосом после бессонной ночи. — Хочешь пойти со мной? Думаю, свежий воздух будет тебе полезен, — Чимин не хочет снова идти туда, потому что его вылазки заканчиваются катастрофой, но с другой стороны — он устал уже сидеть в четырёх стенах, да и в конце концов, рядом с ним будет восемь воинов Чонгука, ничего не должно произойти. — Я с радостью, — улыбается Чимин, и омеги вместе выходят из дворца, помимо стражников Чонгука, за Тэхёном тоже идут воины Хосока, но омеги попросили держаться их на расстоянии и расформироваться, а не идти кучей. Тэхён без умолку болтает, а Чимин его внимательно слушает, омега говорит, что хочет как-нибудь купить подарок для Хосока. Чимин интересуется, для чего ему это, а омега его не понимает. — Хосок столько для меня сделал, я просто хочу сделать ему приятно, кроме того, кулон, который я ношу на шее — его, я хотел бы что-то такое для него, — Тэхён улыбается и вспоминает обстоятельства при которым Хосок подарил ему его. Чимин пожимает плечами, не понимая. Для Чонгука он всегда желает одного — смерти, это его основной для него подарок и пока он её не подарил ему, не было подходящего момента, но Чимин не рассказывают другу про свой «особый» подарок. Тэхён показывает Чимину новые лавочки, говорит, где лучше брать товар, а какие места лучше обходит стороной. Сейчас Чимину не страшно, наоборот он чувствует себя в безопасности, но всё равно с опаской посматривает на людей и ждёт какого-то подвоха, которого всё ещё нет. Тэхён спрашивает у него, пойдёт ли он познакомится с его папой, но Чимин отмахивается и говорит, что пусть лучше родитель проведёт время со своим сыном, Тэхён долго уговаривал его, но в итоге ничего не получилось, поэтому Чимин остался бродить по базару, рассматривая товар в лавках. Он даже взял себе горсть леденцов со вкусом винограда и, довольно хрустя ими, направился к лавке, где молодой омега продавал камни. На вид парню лед двадцать пять, у него смуглая кожа, большие зелёные глаза, а волосы цвета каштана, улыбка ясная и приятная, он сразу привлекает внимание Чимина. — Господин, желаете что-нибудь приобрести? — быстро тараторит омега. — На самом деле, мне просто понравились камни, которые вы продаёте, — честно признаётся Чимин. — У меня есть как драгоценные камни, так и простые, но не менее красивые и несущие в себе свойства, — омега видит, как Чимин засматривается на изумруд, который красиво переливается под лучами солнца. — Изумруд. Знаете, у нас только недавно разрешили его продавать, — начинает торговец, — по легенде, у правителя этих земель был омега, глаза которого напоминали этот камень, так вот после его смерти, альфа запретил этот цвет, он похоронил этот цвет вместе с ним, — Чимин заворожённо слушает и поверить не может в услышанное. — Какое безумие. — Они называли это любовью, про них нигде не написано, но люди помнят их, — омега резко замолкает, когда видит, что Чимин смотрит на другой камень. — О, лунный камень, прекрасный выбор, особенно для беременного омеги, — Чимин сразу поднимает глаза на торговца, либо ему послышалось, либо тот знает. что он беременный. — Господин, я сам был папой два раза, я знаю, каково это, кроме того, вы постоянно трогаете свой живот, вряд ли потому, что хотите есть, а только лишь потому, что переживаете, — подмигивает омега. — Вот, — он берёт камень, который переливается на солнце, создавая мерцание, он отдаёт сразу несколькими цветами. — Он убережёт вас от сглаза, от всего дурного, а для малыша можете взять небольшой оберег, — Чимин сначала не решается, но потом берёт в руки и рассматривает действительно красивый камень. — Мой муж добывает эти камни, он также умеет делать украшения. — Вам бы подошёл изумруд, — Чимин расплачивается с ним, даёт даже больше и не требует себе сдачу. — Мой муж тоже так говорит, — улыбается омега и благодарит Чимина. — Носите с удовольствием, и помните, что вы в силах справиться с любыми монстрами. С любыми, но только с собой это тяжело. Тэхён находит Чимина снова возле сладостей, омега бурчит, что пока его ждал, чуть всю лавку не съел, друг ворует у него пару конфет, и оба довольные они идут обратно во дворце. Чимин даже делится со стражей, которые подарок не принимают, из-за чего Чимин суёт в их карманы конфеты, омеге они ничего сделать не смогут, поэтому молча терпят его выходки. Тэхён рассказывает про встречу с папой, братьями, рассказывает, какой шикарный Хосок купил для них дом, папа стал чувствовать себя намного лучше, его постоянно навещает лекарь, возле дома бродит охрана, чтобы не было нежданных гостей, у них много еды, братья начали ходить в школы и в целом все чувствуют себя хорошо, Тэхён по ним безумно скучает, но он также скучает по Хосоку, когда того нет рядом, он понимает, что нужно его делить с его должностью, но не может насытиться, стоит альфе оказаться рядом. Чимин внимательно слушает, желает только лучшего другу и, под полуобъятия друг друга они заходят в ворота дворца, где их встречает злой и недовольный Тахир, он держит накидку, скорее всего она для Чимина и омега, тяжело выдохнув, плетётся к бете, который начинает свои нравоучения. Чимин прощается с Тэхёном, который идёт к себе, а Чимин продолжает слушать бурчания Тахира, который не унимается. Они проходят мимо гарема, и Чимин сам себя останавливает. Слишком напряжённая обстановка там, все на него смотрят с ещё большей ненавистью. Но главный его враг сейчас молча смотрит и прожигает взглядом. Чимин проходит дальше, не желая больше там задерживаться. — Тахир, почему они на меня так смотрели? — не понимает омега. — Ты ещё не знаешь? — в шоке бета. — Наш господин издал указ об роспуске гарема. — Чимин останавливается прямо возле дверей, не веря словам беты. — Ты мне не врёшь? — звучит громче, чем хотелось бы, Чимин. Бета отрицательно качает головой, но кружится она почему-то у Чимина. — Мальчик мой, что с тобой, — откуда-то вырастает Эйдан. — Что ты сказал ему, что он в таком состоянии? — кричит Эйдан и поддерживает омегу под руку. — Тебя ещё не хватало, сгинь, — рычит Тахир. — Вы оба, — приходит в себя Чимин. — Сгините сейчас от меня, если не замолчите. Пожалуйста, оставьте меня.        — Чимин, — начинает Эйдан. Чимин останавливает его только одним взглядом. Он заходит в покои к Чонгуку и сразу же опускает на его кровать. Он распустил гарем. Он распустил гарем ради него. Чимин уже не знает, как с этим бороться, он слишком устал. — Может, ты действительно мне поможешь? — достаёт он лунный камень, который успел повесить на шею.