Сердце Монстра

Чимина приняли… никак, то есть все делали вид, что его даже нет, ему дали в услужение слуг, которые исполняли не его приказы, а приказы Дуонга. Когда альфа хотел его видеть, неважно, занят омега или нет, то он обязан прийти. Первую свою пощёчину он заработал прямо перед церемонией, потому что начал пререкаться с альфой, говоря, что он не станет несколько часов сидеть за столом с его друзьями. Чимин даже поднял руку, чтобы ответить на пощёчину, но Дуонг, не желая это продолжать, просто велел увести Чимина и до церемонии, чтобы его он не видел. Так и получилось. На Чимина красивый белый, почти что невинный наряд, на его пальцах золотые перстни, тяжёлые браслеты не только на руках, но и на ногах, полупрозрачная вуаль прикрывает его опечаленное лицо. Только он думал, что дома снова обретёт покой, заживёт счастливой жизнью, сможет избавиться от груза, как судьба решила преподнести очередной подарок. Чимин даже про Чонгука забывает, мысли об альфе он похоронил тогда, когда он не пришёл за ним. Омега уверен, что тот знает о свадьбе и просто не захотел спасать Чимина. Всё-таки альфа отменный палач и пытки у него извращённые. День на удивление был ярким, почти издевательски солнечным. Тяжёлые ткани шатров развевались на ветру, музыка звучала громко, смех гостей разносился по двору крепости. Всё казалось чужим, невыносимо далеким от того, что происходило внутри Чимина. Он стоял рядом с Дуонгом, чувствуя, как руки альфы лежат на его талии. Прикосновение было чужим, тяжёлым, как кандалы. В глазах омеги отражалась пустота — всё в нём кричало, что это не его альфа, не тот, к кому он принадлежал. Церемония прошла, как сон: слова жреца, клятвы, вино, аплодисменты. Чимин улыбался, губы его дрожали, но никто не заметил — все смотрели на Дуонга, довольного своей победой. За пиршественным столом Чимина затмевал шум — звон кубков, хохот, азартные крики. Его сердце глухо билось в груди. Каждый раз, когда Дуонг склонялся к нему, он ощущал тошноту и холод. Вино обжигало горло, но не грело. Все поздравляли альфу, но никто ни разу не взглянул на Чимина, а многие альфы и вовсе пожирали его взглядом. Он сидел за столом, полностью состоявшим из альф, потому что половина для омег была в другой стороне, так распорядился Дуонг, поэтому каждый мог наслаждаться падением Чимина. Омега не ест и не пьёт, пусть альфа и настаивает, кто-то смеётся, говоря, что Дуонг какой-то мягкотелый, раз не может даже заставить поесть своего мужа. Чимин, чтобы не было очередного скандала, наконец-то берёт и откусывает кусочек мяса, запивая его вином, вкус которого ему показался странным. Так и проходят несколько часов. Всё-таки вино было лишним, потому что Чимину от него дурно становится. Он просит Дуонга уйти к себе, на что альфа отвечает положительно, Чимин даже не верит, что тот так быстро согласился. Омега буквально ползёт к покоям и, оказавшись внутри, сдирает с себя одежду. Безумно жарко, одежда причиняет ему боль, и нехорошая мысль закрадывается в голове: неужто альфа ему что-то подсыпал в бокал. Чимин не думает о брачной ночи, потому что надеется, что её просто не будет, они говорили на этот счёт с Дуонгом, и он пообещал, что как омега он его не интересует, а как трофей — вполне. Эти слова показались ему знакомы, только Чонгука он изначально интересовал и как омега. Чимин выпивает залпом стакан воды и валится на кровать. Голова раскалывается, давно таких болей не было, ещё усилившийся жар не даёт даже лечь нормально. Омега стонет, когда двери резки распахиваются. Он испуганно вскрикивает и тянет на себя одеяло, чтобы прикрыться. Он даже ночную сорочку не надел. В проёме стояло несколько альф, среди который омега увидел и Дуонга, тот был уже навеселе, расстегнул плащ и бросил его на пол. Он улыбался так неестественно, так мерзко, из-за чего Чимина начало тошнить. Он сделал несколько шагов в направлении кровати. Альфы, которых, кажется, было трое, тоже зашли следом и заперли дверь. Сердце Чимина начало бешено биться, он даже про жар забыл, всё дальше начал отползать на кровати. — Сегодня ты принадлежишь не только мне, — сказал Дуонг, облокотившись на стол и доставая кости. — Прости, куколка, но я проиграл брачную ночь с тобой, но думаю, кто-то из этих хороших альф скрасит её для тебя. Развлекайтесь, парни, — спокойно говорит Дуонг, наливая себе ещё вина. Он бросает Чимина этих зверям, словно он кусок мяса. Омега побледнел, дыхание сбилось. Он хотел крикнуть, хотел вырваться, он поднимается вместе с одеялом и пытается придумать, как ему сбежать. Альфы откровенно смеются над ним. Ещё бы, Чимин явно в проигрыше. Когда чужие руки потянулись к нему, он рванулся в сторону, больно ударил одного из нападающих, сидящий на кровати Дуонг даже присвистнул, удивляясь прыткости омеги. Ну уж нет, он будет сражаться до последнего. Теперь понятно, почему вино было странным на вкус. Омега срывается к столику, где лежал нож для фруктов и, воспользовавшись замешательством одного альфы, вонзает тому нож в бедро. Тот начинает громко кричать, а его друзья лишь смеются. — Тебя уделал омега, — бросает один из них. Дуонг даже хлопает ему. — Не трогайте! Не смейте! — кричит Чимин и считает, что почти победил. Вот дверь уже рядом с ним, один альфа стонет и лежит на ковре от боли, Дуонг его не тронет, значит, ещё двое, и он спасётся. Чимин даже на секунду забывает, что он голый. — Эти отметены оставлены Чоном, — метка. А ведь про неё Чимин и забыл. Он нежно касается пальцами места, и этого достаточно, чтобы двое альф его перехватили и повалили на пол. — Прочь, — брыкается омега, он сам преподнёс себя этим альфам, тот, кому он вонзил нож, кажется, сейчас чувствует себя лучше, ибо именно он нависает над ним сверху. Чимин вертит головой, бьёт того ногами, за что получает пару ударов по лицу. — Какая задница, — чужая мерзкая рука касается его, проводит рукой по бедру, больно сжимая. Его голос сорвался, но он продолжал вырываться, царапаться, кусаться. Чимин бился до последнего, словно зверь в ловушке. В голове звучала только одна мысль: «Это не мой альфа. Это не он. Это не его руки». Смех и крики заглушали его протесты. Силы были неравны. Каждый его жест сопротивления тонули в грубой хватке, в чужом запахе, в глухом шуме игры, которую он уже проиграл. Свечи бросали пляшущие тени на стены, и эти тени казались чудовищами, нависающими над ним. Всё, что происходило, смешивалось в вихрь — боль, отвращение, отчаяние. Он закрывал глаза, пытаясь представить другое лицо, другое имя, но даже воображение предало его — там тоже была пустота.

***

В какой-то момент Чимин перестал кричать. Его тело ещё дёргалось, ещё боролось, но душа будто ушла вглубь, спряталась. Слёзы катились по щекам, падали на простыни, оставляя тёмные пятна. Один альф нарочно укусил его так, чтобы перекрыть метку Чона. «Я — не здесь. Я — не с ними. Я — где-то далеко. Это не я…» Когда шум стих, а двери захлопнулись, Чимин остался лежать на холодной постели, сжимающий руками одеяло, будто хотел укрыться им от всего мира. В груди было пусто, а внутри — ощущение грязи, которую не смоешь никакой водой. Он весь в крови, чужой сперме, весь грязный. За окном уже занимался рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, но они не несли надежды. Для Чимина новый день означал лишь продолжение кошмара. Комната ещё пахла вином, потом и чужими руками — и этот запах выворачивал его изнутри. Ночь тянулась перед глазами, как кошмар, который невозможно развеять пробуждением. Воспоминания рвались кусками: смех, грубые руки, равнодушный взгляд Дуонга. Его губы дрожали, но слёз уже не было — всё выплакалось ночью. Он сжал ладони, так сильно, что ногти вонзились в кожу. Но боль не приносила облегчения. «Я слабый. Я ничего не смог. Я даже закричать в конце не смог…». Люди во дворе смеялись, готовили к новому празднику, а для Чимина всё закончилось ночью. Он смотрел на солнечные лучи и чувствовал, как внутри него рождается одно желание — исчезнуть. Не быть здесь, не дышать этим воздухом, не носить это имя. — Чонгук… — прошептал он, губы едва слышно дрогнули. — Прости меня… Его голос растворился в шуме двора, а сам он остался сидеть у окна, согнувшись, как сломанный цветок, который никто не заметил среди роскошного убранства. Я давно простил тебя, пташка.

***

Сначала он пытался верить, что всё это — временно. Что Дуонг просто зол, что время сгладит его жестокость. Чимин плакал ночами, клялся себе, что выдержит, что его сердце сильнее боли. Но дни сменяли дни, и вместо облегчения приходили новые удары. Каждое утро начиналось одинаково: тяжёлый взгляд Дуонга, резкие слова, рука, которая могла как приласкать, так и ударить. Чимин первое время спорил, пытался говорить, умолять, оправдываться. Но это лишь раззадоривало альфу. — Неправильный омега, — говорил Дуонг, глядя на него сверху вниз. — Ты не умеешь слушаться. Из тебя надо выбить дурь. И он выбивал, не скупясь на боли. Когда он говорил, что вырвет когти Чимину, то он в прямом смысле это сделал, в очередной раз, когда Чимин сорвался на него, он приказал своим людям снять ноготь на указательном пальце омеги. Когда во дворец приезжали новые люди, Чимина выставляли рядом с супругом — как украшение. Он улыбался, опускал глаза, делал вид, что всё в порядке. Но за этой улыбкой жила бездна. Каждый раз, когда Дуонг «подкладывал» его, омега сопротивлялся — сначала яростно, потом слабее, а потом почти автоматически, зная, что утром за это всё равно будет наказан. Он пытался удержать хоть крупицу достоинства: отталкивал руки, отворачивал лицо, сжимал губы. Он правда старался бороться, ведь сейчас он превратился в настоящую шлюху, с которой можно быстро переспать, поблагодарить Дуонга и заключить с ним мир. Альфа использовал супруга как товар. — Ты позоришь меня, — повторял Дуонг, продолжая трахать Чимина. Он намотал на руку его длинные волосы и продолжал вбиваться в податливое тело. Омега уже забыл, что такое нежность. Его руки связаны, те безумно саднили и болели. — Они говорят, что ты непослушный. Ты игрушка, а игрушка должна радовать, а не огрызаться. С каждым днём Чимин всё меньше верил, что он — человек. Наказания были частью ритуала. За любое слово, взгляд, отказ — удар. За попытку защититься — вдвойне. За то, что плакал — ещё сильнее. Иногда его закрывали в холодной комнате без еды, пока тело не слабело и он не падал на пол. Иногда заставляли часами стоять на коленях, пока ноги не сводило судорогами. И всегда — слова. Слова, что жгли хуже ударов: — Ты ничто. — Ты пустой. — Ты создан только для того, чтобы подставлять свою задницу. Внутри Чимина всё постепенно ломалось. Он перестал верить, что заслуживает любви. Перестал ждать спасения. Даже мечты о Чонгуке стали редкими — слишком больно было вспоминать глаза, в которых он когда-то был любимым. Иногда он смотрел в зеркало и не узнавал себя. Взгляд был пустым, губы дрожали от привычки молчать. Он чувствовал себя куклой — красиво одетой, нарисованной, но без души. «Я пустой. Я никому не нужен. Я даже себе не принадлежу». И так продолжалось. День сменял ночь, ночь рождала новый день. Одно и то же: гости, чужие руки, смех, потом — наказание, оскорбления, кровь на губах, шрамы на спине. И Чимин уже не сопротивлялся так, как раньше. Он научился гасить себя изнутри, уходить вглубь. Его тело было здесь, в этих покоях, в этом дворце. Но душа жила где-то далеко, где нет Дуонга, нет боли, нет криков. Чимин превратился в тень. Его шаги стали тихими, взгляд — затуманенным, слова — редкими. Он больше не спорил, не умолял, не плакал. Он жалеет, что тогда Чонгук не убил его. Он просто жил изо дня в день, словно ждал, что однажды всё закончится. Но конец не приходил. Когда Чимин вёл себя исправно, то альфа называл его «хороший мальчик», даже разрешал в такие дни написать письмо домой, только Чимин не знал, что все они каждый вечер сгорают в камине. Альфа стал брать его чаще, где и когда захочет, он не стеснялся ни слуг, ни своих людей, ему было куда важнее удовлетворить свои потребности. И чаще всего, после того, как очередная пытка заканчивалась, Дуонг просто оставлял Чимина лежать, никто даже не осмеливался помочь омеге, поэтому он, превозмогая боль, всегда сам добирался до покоев, обрабатывал себе раны и проливал новые слёзы. Покои, где жил Чимин, стали для него тюрьмой. На полках стояли дорогие украшения, ткани, золото — всё, что символизировало богатство Дуонга. Но для омеги это был лишь блеск цепей. За окнами шумел сад, цвели цветы, смеялись слуги — и всё это было издевательским контрастом с его внутренним адом. Чимин всё чаще ловил себя на том, что вглядывается в небо и думает: «Когда же это кончится? Когда я перестану быть его игрушкой?» Видимо, никогда. Он уже перестал верить в своё спасение

***

— Веди себя только нормально, — говорит ему Дуонг. Сегодня они встречают очередного важного гостя, но какого, альфа не сказал, зато сказал, что спать Чимину с ним не придётся, уж больно альфа не для его уровня и поношенный товар ему не придётся по душе. Чимин стерпел и этот выпад в свою сторону. — Я умею вести себя в обществе, — шипит на него омега, за что получает смачную пощёчину. — Забыл, как надо со мной разговаривать? — Чимин мотает головой, он просит прощение, стоя на коленях, ждя, пока альфа разрешит ему встать. Благо Чимина спасает внезапный гость, о приезде которого им сообщают. Дуонг рывком поднимает его на ноги и просит наконец-то собраться. Очередной человек, которого Дуонг будет ублажать, лишь бы тот не напал на него в случае чего, а ещё лучше наладил важные торговые связи. Чимин, как и полагается супругу, стоит, опустив голову. И ведь знает, что получит за своеволие своё, однако он не может не поднять головы, когда чувствует знакомый запах. Больше года он его не чувствовал. Омега поднимает глаза и видит его. Перед ним стоит Чон Чонгук. Внешне, казалось, он никак не изменился, разве шрамов больше сделалось, особенно на лице, черты стали более холодными и острыми, взгляд такой же хищный. Чимин чуть не сорвался, он готов был наплевать на всех и броситься на шею Чонгуку, зарыдать, вновь попросить прощение и попросить забрать его из этого ада. Вслед за альфой входит Хосок, который кажется более живым, отцовство идёт ему на пользу. Казалось, что этой разлуки не было вовсе. Вот он стоит перед ним на расстоянии вытянутой руки, осталось только протянуть свою и… — Чон Чонгук, какая честь, — альфа кланяется, стоявший за ним Чимин не то что бы не шевелится, он даже не дышит. — Рад видеть тебя в добром здравии, — Чимин слышит его голос и его трясти начинает. Как же он скучал, каждая клеточка его тела так и тянется к своему альфе. Дуонг представляет Чонгуку его как своего мужа, Чимин коротко здоровается, не смея даже глаз поднять, зато Чонгук откровенно рассматривает его, что не уходит от глаз Дуонга, альфа хмыкает. Он прекрасно знает их историю, и омега уверен, что тот воспользуется этим. Альфа видит след от свежей пощёчины, он недовольно хмурится. — Что ж, — заставляет Чонгука оторваться от прекрасного омеги. — Пройдём и отобедаем, а дальше обсудим дела, — Чонгук молча соглашается и идёт за Дуонгом. Он ещё хочет раз посмотреть на омегу, но Чимин куда-то исчезает, и только потом альфа понимает, что тот пропал, чтобы отдать последние распоряжения. Он ждал их уже в столовой. Чонгука бесят эти порядки, но он все равно уважает их. Как почётный гость он присаживается по центру стола, по правую руку от него садится Хосок, по левую Дуонг. Чимин берёт кувшин с вином и подходит к Чонгуку, чтобы налить ему бокал. Альфа кивает и, как заворожённый, смотрит за каждым действием Чимина, он аккуратен даже в этом. Он очень по нему скучал, он хочет перехватить запястье омеги и прижать к себе. Он не хотел ехать к Дуонгу, но обстоятельства вынуждены были заставить его. Чем больше он смотрел на Чимина, тем больше хуже ему становилось, ни одна война, ни одна рана так сильно не била Чонгука, как этот омега. С того момента, как тот покинуо дворец, Чонгук потерял себя, потерял людей подле себя. Ему никто не был нужен, кроме омеги. Казалось, что только по одному его приказу альфа мог прекратить все казни. Он безумно по нему скучал и не верил, что настанет день, когда он сможет вот так на него смотреть. Парень очень сильно исхудал, на его шее красивый шарфик, который точно что-то скрывает, Чонгук не глуп, чтобы это понять, поэтому он хочет спустить его и посмотреть. Он не чувствует своего запаха от Чимина, значит, его метку кто-то убрал. И это явно не запах Дуонга. Чонгук ещё больше хмурится, чем только пугает Чимина, который подумал, что сделал что-то не так. Он и так задержался подле Чонгука, но альфа лишь улыбается ему и благодарит за налитое вино. Потом Чимин наливает вино Хосоку, а уже потом своему мужу. Начинается светская беседа, за которой Чимин не принимает участие, он даже ничего не ест, только ковыряется в своей тарелке. — Надеюсь, еда вам понравилась, — говорит Дуонг. — Неплохо, — отвечает Чонгук, не сводя глаз с Чимина. — Только вот вашему супругу, кажется, она не по душе, — Чимин дёргается, «супруг», он готов рассмеяться от подобного титула. — Он ест как птенчик, — альфа берёт руку омеги и целует. Чонгук сверлит его взглядом и видит, как на запястье у Чимина виднеется синяк. Омега видя, что Чонгук пристально смотрит на него, одёргивает одежду и продолжает смотреть в свою тарелку. После выпитого вина Дуонг становится развязнее, он уже не контролирует то, что говорит. — Омега достался мне уже бракованный, — Чимин с радостью ушёл бы к себе, лишь бы не слышать очередные оскорбления. — Что-то не так? — будто не знает Чонгук. Хосок, который не хочет принимать в этом участие, молча встаёт и выходит. Дуонг не понимает, что происходит, но продолжает наливать себе вина. — Мне нужен наследник, но этот омега бесплоден, что за подарок мне отдали! — сокрушается альфа. — Можно взять в мужья ещё одного омегу, — спокойно отвечает Чонгук, продолжая смотреть на Чимина, который, поджав губы, глотает собственные слёзы. — Вы думаете, что я этого не сделал? Есть у меня больно хороший омежка на примете, красоты неописуемой, а каков в постели, не то, что этот, — кивает он на Чимина, который уже не здесь. Он закрылся в своём собственном мире. Он слышит эти оскорбления каждый день. — Вот как, — будто удивляется Чонгук. — С мужем тебе не повезло, Дуонг, — зачем альфа это делает, только не от него Чимин хочет слышать подобные слова. — Это точно, — хохочет альфа. — Да отца не хотел его расстраивать, услужил моей семье в своё время, вот я и помог, взял его брошенного сынишку, — Чимин наконец не выдерживает и встаёт со своего места. — Эй, куда ты собрался, — Чимин на мгновенье останавливается. — Подальше отсюда, — спокойно, насколько это возможно, отвечает Чимин. — А ну быстро сел, — Чонгук ожидал чего угодно: крика, ругани, даже удара от омеги, но уж точно он не то, что Чимин покорно сядет на своё место и замолчит. Что же этот альфа сделал с ним? Дуонг продолжает сыпать оскорблениями Чимина, говорит, что тот не послушный, что ни одна порка не смогла выбить из него всю дурь. Чимин видит, как напрягается Чонгук, как жёстче становится его лицо, только Дуонг этого не замечает. Вместо того, что прекратить пить и болтать лишнего, он с силой берёт Чимина за запястье и тащит на себя, он рвёт на нём его блузу, обнажая следы своих трудов. Омега даже не сопротивляется, только вот ему противно стоять таким образом перед Чонгуком, который пусть и кажется внешне спокойным, но это явное затишье перед бурей. Дуонг больно дёргает его, показывает и рассказывает, как обычно наказывает Чимина за непослушание и, несмотря на всё это, Чимин всё равно не послушный омега. Чонгук не смотрит на Чимина, он прожигает взглядом Дуонга. В этот момент входит Хосок и кивает Чонгуку, тогда альфа начинает говорить. — Пташка, иди с Хосоком, — впервые обращается к нему Чонгук. Дуонг, который до этого больно держал омега за запястье, отпускает его в недоумении. Любимое прозвище ласкает получше взглядом. Чимин даже не спрашивает, не уточняет, он делает то, что велит ему Чонгук. — Э, куда пошёл, — было начал Дуонг, и Чимин замирает на месте. — С тобой мы поговорим отдельно, — смотрит в затуманенные от выпитого вина глаза Чонгук. — Иди, — уже обращается он к Чимин, омега всё равно стоит на месте, боясь пошевелиться, и тогда Чонгук понимает, в чём дело. — Скажи ему идти к себе, — бьёт слегка по щеке Чонгук Дуонга, тот что-то бубнит, но приказ не отдаёт. Тогда альфа повторяет, но пощёчина на этот раз сильнее. — Иди к себе, — икая, произносит альфа. — Чонгук, а что происходит? — Сейчас мы это и выясним, — Чимин спешно идёт к Хосоку и, стоит двери за ними закрыться, как омега слышит лязг меча. Они идут в тишине, Чимин старается прикрыться порванной одеждой, спасибо Хосоку, что тот даже не обращает на это внимание. Он следует за омегой, а Чимин постоянно смотрит по сторонам. Вокруг очень тихо, везде должны стоять люди Дуонга, но их нигде нет, и Чимина это пугает. Он шумно сглатывает и так не решается задать Хосоку вопрос, что происходит. Вместо этого он проводит альфу до своих покоев, и они вместе заходят. Чимин тут же начинает переодеваться, натягивает чистую одежду, он затылком ощущает, как Хосок смотрит на его спину, неудивительно. — Это он сделал? — только и спрашивает альфа, Чимин слышит нотки гнева в его голосе. — Почти, — надевая тунику, отвечает Чимин. Он берёт также тёплую кофту и тоже надевает её сверху. — Что это значит? — Чимину кажется, что это напоминает допрос. Омега ничего не говорит, он присаживается на кровать, поджав под себя ноги. — Долго же он шёл, — наконец-то говорит Чимин. Хосок не отходит от двери, он будто от чего-то защищает омегу. — Он готовился, — спокойно отвечает Хосок и осматривать покои начинает. Скромно для омеги его статуса, но лишних вопросов Хосок не задаёт, он видит, как болезненно на них реагирует Чимин. — К чему готовился? — Скоро узнаешь, — больше ничего из альфы вытянуть не удаётся. Снова тишина повисает в воздухе. — Как Тэхён? — прерывает молчание Чимин, Хосок, услышав имя любимого, смягчается в лице тут же. — Нормально, нянчится с сыном, — Чимин улыбается. Хосоку точно шло отцовство, они воспитают хорошего омегу. — Поздравляю, кстати, с рождением малыша, как назвали? — Вивьен, — Чимин готов рассмеяться. Тэхён всё-таки его послушал. — Значит, омежка, — Хосок кивает. — Тэхён расстроился, когда ты ушел, — продолжает Хосок. Чимин кивает головой, а как ему тяжело далось это решение. — Так было нужно. — Для кого? И главное – для чего. Чтобы в итоге оказаться здесь с этим идиотом? — это ещё мягко сказано. На самом деле, Чимин уже не знает, как ответить на эти вопросы. Он сразу возвращается в тот день и его трясти начинает. — Я пока не могу сказать. — Чонгук места себе не находил, это уже не тот альфа, которого ты знал год назад. — Я видел, — он заметил перемену в Чонгуке, но для него он всё равно оставался его Чонгуком. — Но одно осталось неизменным — любовь к тебе, — Чимин сухо смеётся. — Думаешь, Чонгук начнёт войну ради омеги? — Он уже её начал, — и больше они не разговаривают. Чимин не задумывается над словами альфы. Они сидят в комнате в полной тишине, было слышно, что происходит на улице, Чимин отчётливо слышит чьи-то стоны и лязг оружия. Он поднимает голову, чтобы спросить об этом Хосока, но дверь резко распахивается и перед ним возникает Чонгука. Его одежда вся в крови, она каплями оседает на пушистый белый ковёр. Альфа делает один шаг, второй и оказывается стоять у края кровати, где сидит напуганный омега, он давно не видел столько крови, он давно забыл, каким может быть Чонгук. Альфа, не стесняясь Хосока, становится на колени перед Чимином и, даже не осмелившись к нему прикоснуться, говорит: — Поехали домой. Как долго он ждал этих слов, каждый раз, когда его насиловали он мечтал, чтобы Чонгук пришёл и забрал его, чтобы взял за руку и привёл его в их дом. Омега вытирает рукавом кофты непрошенные слёзы и неспеша, боясь, что это всё окажется сном, протягивает руку Чонгуку. Контраст красного и белого. Контраст спасителя и сломанного. Контраст любви и ненависти. Чимин даже не боится замарать свои руки. Он подаёт руку, и Чонгук, аккуратно потянув его на себя, берёт на руки. Он позволяет себе дерзость и стоит пару секунд нюхает его, пытаясь уловить любимый запах, но тщетно. — Что они с тобой сделали, — целует его в висок Чонгук и удивляется реакции Чимина, его дыхание участилось, а руки начали трястись. Им надо скорее добраться до лагеря, альфа обязан передать лекарям омегу. Чимин так хотел ему многое сказать, спросить, но сейчас все замолкает, он не может вымолвить ни слова, вместо этого он утыкается носом в шею альфы и, не замечая всеобщего кошмара, который творится во дворце, целиком и полностью теперь принадлежит альфе. Ему даже неинтересна судьба его муженька, но Чимин уверен, что Чонгук того казнил самым зверским способом.

***

До лагеря они доезжают на конях: Чимин сидит, прижавшись к Чонгуку спиной, он держит его руки, удерживающие поводья. Он наслаждается этим моментом. Ему всё равно, что Чонгук подумал о нём, он знает, что это ничто, Чонгуку также всё равно, потому что он и так знает, что его мальчик самый чистый и невинный, и пусть его крылья давно запятнаны. Чонгук аккуратно снимает Чимина с коня и вновь берёт на руки, Хосок говорит, что сейчас позовёт лекаря, и Чонгук чувствует, что хватка омеги становится сильнее. Он не задаёт лишних вопросов, заносит его в свой шатёр и кладёт на устланные полы несколькими тёплыми мехами. Чимин удобнее присаживается, подбирает под себя ноги и начинает осматриваться, ему кажется, что они только знакомятся, что Чонгук спас его от злого чудовища. Так и получилось. Омега улыбается своему спасителю, ведь чудовищем всегда считал Чонгука. Они сидят в полной тишине, каждый думая о своём, однако Чонгук не может думать ни о чём, потому что Чимин наконец-то перед ним сидит, рукавом блузы кровь с руки вытирает. Он не верит, что смог вернуть его. Так хочется ещё прикоснуться, прижать его к себе, но с омегой явно что-то делали, потому что он яро реагирует на прикосновение. В шатёр заходит лекарь, Чимин испуганный взгляд кидает на Чонгука. — Он просто осмотрит тебя, вдруг у тебя есть какие-то травмы, — Чимин молчит. Он снова и снова молчит. Он как зашуганный зверёк. Омега начинает медленно раздеваться, стыдно это делать перед Чонгуком, альфа понимает это, поэтому выходит. Его встречает Хосок. — Мы добили оставшихся, теперь это наши земли, — хмыкает Хосок. — Как он? — Молчит, я не знаю, что тот ублюдок делал с ним, но он явно сломал моего мальчика, — пусть Чонгук и наказал Дуонга, но ему этого мало. Он буквально по кускам резал альфу и упивался его криками, за каждый синяк Чимина мстил, но этого мало, хотелось вновь и вновь принести ему боль. — Со мной он был чуть разговорчивее, — Чонгук кидает недобрый взгляд на Хосока. — Ты не его альфа и ему проще тебе открыться, — злится Чонгук и начинает ходить туда-сюда. — Во дворце Тэхён приведёт его в чувства, заставит с Ви нянчиться, — пытается ободрить друга Хосок. Чонгук согласно кивает. В этот момент из шатра выходит лекарь, вытирая руки. — Я нанёс ему мазь на видимые места, но… — лекарь запинается, Чонгук знает, что ничего хорошего он не скажет. — Омега не дал проверить его половые органы, он буквально затрясся в моих руках, — Чонгук прикрывает глаза. Хосок переглядывается с лекарем взглядами, и они ждут решения альфы. — Налейте ему в еду снотворного, пусть выспится, и тогда ты проведёшь более тщательный осмотр, — сквозь стиснутые зубы рычит Чонгук и идёт в шатёр. Хосок распоряжается, чтобы в шатёр Чонгука немедленно принесли еду, а лекарь начинает искать нужный пузырёк. Чимин старается быстрее одеться, чтобы не краснеть перед Чонгуком, но вместо этого альфа нарочно отбирает одежду Чимина и, чтобы тот не смотрел на него таким испуганным взглядом, снимает с себя накидку и надевает на него. Омега сильнее кутается в неё, вдыхая аромат альфы. — Я отдал распоряжение насчёт ужина, ты хочешь есть? — Чимин пару раз кивает. Альфа улыбается ему. Он присаживается рядом, всё равно держа дистанцию, он видит скованность Чимина. Ужин приносят быстро, все блюда очень вкусно пахнут, что у Чимина начинает урчать живот. Однако омега не торопится начинать трапезу, вместо этого он смотрит на Чонгука и ждёт. Альфа понимает, что он ждёт разрешения. Ублюдок, что он сделал с его мальчиком. Чонгук подвигается ближе к омеге и, беря лепёшку, крошит ту в куриный суп. Он также нарезает мясо на кусочки, обильно поливая их соусом. — Ты можешь есть, — спокойно отвечает Чонгук, а сам себе вина наливает. Стоило альфе сказать, что «можно», как омега буквально набрасывается на еду. Это и неудивительно, он стал ещё худее, рёбра можно спокойно пересчитать, а об скулы порезаться. Чимин наслаждается едой и стонет от удовольствия. Чонгук мажет лепёшку мёдом и подаёт Чимину, тот не отказывается, впихивает в себя всё, что видит. Смешивает сладкое с солёным, горькое с кислым, но продолжает есть, он безумно соскучился по этой еде. Чонгук позволяет ему выпить немного вина, разбавленного водой. Сейчас, смотря на Чимина, альфа думает, что Дуонг сделал удобного омегу, тот, который подойдёт любому правителю: парень не перечит, молчит, знает манеры, пусть сейчас и ест неаккуратно, он уважает своего альфу и принимает все его решения. Такого Чимина альфа не привык видеть, только не с ним. Чимин запивает вкусный ужин вином и довольный валится на спину. — Наелся? — Чимин вновь кивает, странная лёгкость появляется после приёма пищи. — Можешь отдохнуть, будь уверен, что тебя никто не потревожит, — Чимин снова кивает и на этот раз улыбается. Альфа поднимается с места. Он вновь выходит из шатра и снова его тут ждёт Хосок. Они ждут, пока подействует снотворное, лекарь уже приготовил всё необходимое. Все троя стоят в тишине. Наконец-то лекарь решается проверить омегу и, обнаружив, что тот крепко спит, сообщает Чонгуку, что осмотр займёт минут пятнадцать. Альфа соглашается. — Не переживай, всё будет хорошо, — Хосок уже испробовал все слова поддержки. — Что там Намджун пишет? — Чонгук переводит тему, видя в руке Хосока письмо с печатью Кима. — Благодарит тебя, что в очередной конфликт не втянул, рассказывает, что Юнги хорошо себя чувствует, а сыновья быстро растут. Он желает удачи. — Его альфам уже три месяца, — сам себе говорит Чонгук, и Хосок кивает. Его сыну уже годик прошёл. — Вчера Тэхён написал, что Ви начинает всё чаще говорить «папа», — Чонгук видит, какое влияние имеет семья на Хосока, и он разделяет радость друга. — Как бы он не забыл, как ты выглядишь, — хмыкает Чонгук и получает свёртком от Хосока. Альфы смеются. — Посмотрю я на тебя, когда ты будешь покидать своего сына, — Чонгук ничего ему на это не отвечает. Если только это будет их ребёнок. Его и Чимина. Лекарь выходит лишь спустя двадцать минут и по его лицу альфы понимают, что новости будут нехорошие. Пожилой альфа многое видел на своём веку, он исправно служит Чонгуку, но то, что произошло с его омегой, он просто не может собраться, чтобы всё рассказать его альфе. — Мой господин, состояние омеги оставляет желать лучшего, — альфа делает паузу. — На протяжении нескольких месяцев его жёстко истязали, поверх старых шрамов появлялись новые, но даже на них ложились ещё и ещё, — лекарь потирает рукавом лицо. — Кроме того, я обязан сказать вам, что омегу регулярно насиловали, я нанёс ему заживляющую мазь, но её нужно наносить постоянно, чтобы процесс заживления шёл быстрее, — лекарь снова замолкает. Чонгук не знает, чем он удивит его ещё. — И ещё… С огромной вероятностью омеге недавно делали аборт, — это удивляет даже Хосока, он смотрит на друга, который сейчас выглядит сломленным, таким, как и его омега. Чонгук не верит в услышанное, он мотает головой, до боли сжимает свои волосы, сам на себя злится. Это по его вине произошло, он позволил омеге уйти, он вовремя не пришёл, это из-за него его мальчик сейчас так страдает. — Подожди, но лекари сказали, что Чимин бесплоден, — вмешивается Хосок, и лекарь кивает. — И это действительно так, но я не понимаю. Видимо, альфа, который оплодотворил его, подошёл ему, — Хосоку кажется, что Чонгук прямо сейчас сорвётся и прибьёт несчастного лекаря, но альфа этого не делает. Вместо этого он всматривается в ночную пустоту. — Найди мне их, Хосок, всех до единого, кто хоть пальцем его тронул, — Хосок кивает. Чонгук просит всех уйти, а сам идёт к омеге. Чимин хмурится во сне, он накрывает его ещё мехом, чтобы тот согрелся, а сам ложится рядом, стоило альфе оказаться рядом, как морщинка на лбу Чимина разглаживается и он сам льнёт к источнику тепла. Пусть пока так, он приобнимает Чимина за плечи и зарывается носом в волосы. — Я отомщу, — шепчет ему альфа. — Мы справимся с этим.

***

Хосок находит людей не сразу, несколько дней ему выдаётся на поиски, в итоге он даже не всех приводит к Чонгуку, за что несколько раз пришлось извиняться. — Как я понял, некоторые из них высокопоставленные особы, — кривит рот Хосок. Чонгук стоит и смотрит на «подарок», который сделал ему Хосока. Он привёл ему четырёх насильников. У каждого из них потрепанный вид, Хосок постарался на славу. Чонгук просит снять с них повязки. Альфы быстро привыкают к свету и, увидев перед собой Чона, начинают трястись, такого гостя они не ожидали увидеть, пусть даже когда Хосок и пытал их за то, что тронули омегу Чон Чонгука, они не верили, что это правда. — Господин, — хрипит тот, кто ближе к Чонгуку. — Если бы мы знали, что омега ваш, то… — Чонгук не даёт ему закончить. — То что? Не насиловали бы его? — Чонгук начинает терять терпение, ему хочется разорвать на клочья этих альф, но он не позволит их сдохнуть так быстро и не откажет себе в удовольствии попить их крови. — Мой император, да мы бы, — он замолкает, стоит Чонгуку занести над его головой меч. — За то, что вы сделали с моим омегой, — альфа медленно острым концом ведёт от шеи вниз. — За то, что посмели коснуться его, — Чонгук наконец замирает с мечом в руке. — Я лишу вас сначала того, чем вы думаете в первую очередь. Хосок отворачивается, меньше всего он хочет видеть, как Чонгук режет чужие члены, но не останавливается на этом. Вместо этого альфа идёт решать вопросы с отъездом, навещает своих людей, подходит к Рёну, за которого тот каждый раз переживает. Пацан быстро оклемался после ранения, и Хосок лично несколько раз в день его навещал. Тэхёну о покушении ничего не было сказано, чтобы тот меньше волновался, но его удивило, что брат две недели провёл с ним во дворце, а не с Хосоком. Альфа наказал ему присматривать за своим омегой и продолжить лечение. Хосок заканчивает обход войск, просит всех поторопиться, ибо они скоро отправляются, и когда он приходит на место казни, то вместе четырёх тел видит порубленные куски тела. Чонгук, оперевшись о меч сидит и смотрит куда-то вдаль. Хосок понимает, что он не насытился, что убийство этих людей только начало. Альфа на удивление почти не испачкался, он действовал безумно аккуратно, и Хосок отдаёт ему должное. — С этими, я так понимаю, всё? — указывает на части тел Хосок. Чонгук кивает. — Не убирайте их, пусть черви сожрут, — выплёывает альфа. Он, ничего не говоря, уходит, оставляя Хосока одного с этим «нечто». Всё-таки его друг жесток ни на шутку, хотя если подобное сделали с его омегой, то Хосок тоже не мелочился бы. Он до сих пор помнит, как находил каждого клиента Тэхёна и расправлялся с ними. Улыбаясь своим мыслям, Хосок тоже идёт к себе, чтобы ещё раз перечитать письмо любимого.

***

За всё это время они с Чимином почти не говорили, обходились парой фразой на дню и больше ничего, альфа на него не давил, потому что понимал, что тому нужно время. Чимин его за это мысленно благодарит. Он так и продолжает сидеть в шатре Чонгука, каждый раз ждя его с новой историей, Чонгук так отвлекал его, пусть они не разговаривали, но голос альфы успокаивал омегу и он, слушая его, чувствовал, что ему становится легче. Сейчас Чимин обедал, Чонгук начал замечать, что щёчки, если то, что от них осталось можно назвать таковым, начали немного принимать цвет. Он помнит, что омеге нравилось есть во дворце, поэтому просит приносить его любимые блюда. Сейчас Чимин ест второе пирожное. Чонгук кладёт меч, снимает с себя доспехи и, оставшись в одной рубашке, присаживается к омеге. Чимин передаёт ему тарелку с едой. Это их негласное правильно, Чимин всегда оставлял для него порцию. Чонгук благодарит его и, кажется, за целый день чувствует голод. Лекарь навещает Чимина каждый день, он продолжает наносить мази на раны, пожилой альфа просит омегу быть благоразумным и наносить мазь не только на спину или руки, Чимин знал, про что говорит лекарь и упираться не стал, в конце концов, это для его же блага. — Мы завтра на рассвете уезжаем, — Чимин уже потянулся к третьему пирожному, но остановился. — Я рад, — шепчет омега и всё равно берёт десерт. — Я соскучился по дворцу. — Тэхён тоже там, — это не может не обрадовать Чимина, он улыбается, вспоминая друга. — Хосок сказал, что ты будешь нянчиться с их сыном, — Чимин тихо хихикает. Чонгук рад, что он проявляет хоть какие-то эмоции. — А ты видел Ви? — Чонгук кивает. Конечно, он один из первых поздравил Хосока и был вторым, после Хосока, кто взял его на руки, даже Тэхёну не дали вдоволь насладиться сыном! — Непослушный мальчишка, он считает своим долгом бить меня по лицу, — хмыкает Чонгук. Он быстро заканчивает есть, чтобы продолжить смотреть на Чимина. — А когда они сыграли свадьбу? — Чонгук действительно не понимает, насколько нужно быть мерзавцем, чтобы собственный муж не знал ни одной новости извне. Это не первый случай, который он заметил за Чимином, он многое, что происходило за это время, не знает. — Они подождали рождения Вивьена, Хосок провёл церемонию на своих землях. Кажется, это было самое пышное торжество, которое я только видел. — Ты был на многих свадьбах? — хихикает Чимин и, вдоволь наевшись, валится на спину, довольно урча. — Нет, но я уверен, что наша свадьбу затмит все, — альфа ложится на бок, чтобы лучше видеть Чимина. Омега никак не комментирует это, но Чонгук готов поклясться, что видел улыбку на его губах. Чимин тоже ложится на бок, и они оказываются лежать лицом друг к другу. Омега протягивает руку, и Чонгук тут же переплетает их пальцы. — Хочу поскорее вернуться домой. Раньше я считал своим домом место, где вырос, свою семью, но как я ошибался, — Чимин на удивление сегодня разговорчив. Омега продолжает говорить. — Я не знал, что мой отец может быть таким ужасным человеком, альфа, который может поднять руку на своего омегу уже не может зваться настоящим мужчиной. — Я не позволю никому трогать тебя, — Чонгук целует его каждый пальчик, Чимин не противится, он сам ближе льнёт к нему. Оставив ещё один поцелуй, он обнимает омегу и прижимает к своей груди.

***

Они выезжают рано, Чимин, ещё сонный, досыпает в крытой повозке и не обращает внимание на внешние шумы. Чонгук его сон охраняется, едет рядом. Он вставил в начало процессии Хосока, который это ненавидит, последнее время он часто берёт роль главного на себя, но альфа был бы не собой, если уже через час дороги заменил себя на своего помощника и стал ехать рядом с Чонгуком. — Мне тоже скучно, — жалуется Хосок, а Чонгук смеётся. Наконец-то его друг начинает оживать, а то то, что он видел все эти месяцев совершенно не похоже на него было. — Как он? — кивает на повозку, где спит Чимин, Хосок. — Уже лучше, но он всё равно шарахается меня, когда я приподнимаю руку или слишком громко говорю. Вчера вечером, когда я был зол, что ничего не было готово, я пришёл раздражённый, и ничего, кроме испуганный глаз и тихого «прости» я от него не слышал. — Дуонг воспитал его, — кривит губы Хосок. — Я начал объяснять Чимину, что моя злость никак к нему не относится, но он всё равно винил себя, — снова начинает злиться Чонгук. — Я бы тысячу раз воскрешал этого ублюдка, чтобы снова и снова убивать. Он сломал мне его. — Он восстановится, вот увидишь. Друзья, любимый альфа — всё это ему поможет. — Тэхён на тебя плохо влияет, ты делаешься оптимистом, — Хосок пожимает плечами. Нет, он просто хочет, чтобы у его друга всё было хорошо. Они долго не останавливаются, только к вечеру делают привал, Чимин, который выходит только по нужде, сидит у себя и всё время спит. Он переносит дорогу куда лучше, чем думал Чонгук. Вечером он сам приходит к нему и просит выйти и подышать воздухом. Омега охотно соглашается. Держа альфу за руку, он идёт туда, куда тот его ведёт. Они подходят к костру, где, сидящие воины, тут же расступаются. Видимо, этот костёр они готовили для Чонгука, потому что они уходят к своим и начинают разговор. Чимин присаживается и наслаждается теплом. Он ближе жмётся к Чонгуку, пусть ему и тепло, он просто нуждается в запахе альфы. — Сколько времени займёт дорога? — спрашивает омега и подбрасывает палочку в костёр. — Если мы будет также ехать, то дня четыре, — Чонгук оставляет поцелуй на макушке омеги. — Поскорее бы, — вздыхает он. — Так хочу увидеть Тэхёна и малыша, послушать наконец-то причитания Тахира и их склоки с Эйданом, — хихикает тот, а Чонгук замирает. Надо срочно вернуть Тахира во дворец, пока Чимин не узнал о его изгнании. — Уже скоро, — Чимин согласно угукает и постепенно начинает засыпать на плече альфы. Чонгук аккуратно, чтобы не потревожить сна, берёт и уносит омегу в свой шатёр. На рассвете они продолжают путь, и Чимин готов поклясться, что они стали ехать намного быстрее. Он всё также постоянно спит, редко выходит, но каждый раз проводит вечером в объятиях Чонгука и их разговорам у костра.

***

Чимин думал, что его встретит тишина, снова осуждающие взгляды и постоянный шёпот, но вместо этого он слышит лишь крики радости, море цветов бросают к ногам Чонгука, поздравляют его и, что самое удивительное, они радуются, что тот забрал омегу. Чимину кажется, что всё это ему слышится, но когда он чётко слышит над ухом «Хвала вам, господин, что спасли вашего омегу из лап того чудовища». Но Чимин всё равно в это не верит, он сидит бесшумно, чтобы его не видели и не слышали. Он выходит только перед въездом во дворец, точнее за ним приходит Чонгук, который, по обыкновению, протянув руку, просит поехать с ним. Чимин охотно соглашается, и вот они уже въезжают в то место, которое Чимин так сильно ненавидел, что захотел вернуться вновь. Так и должно быть изначально, это выглядит правильнее. Вот так войти в ворота дворца, сидя спиной к Чонгуку, чувствуя его тёплое дыхание и невесомые поцелуи, видя всех этих людей, которые ничего кроме радости не излучают. Сколько же, однако, надо было пройти, чтобы наконец-то получить это. Чонгук первый спрыгивает на землю, а следом снимает с коня и Чимина. Омега уже издалека увидел Тэхёна, который места себе не находил, всё хотел подорваться и накинуться, только Чимин не знал точно на кого. Либо на Хосока, который сам скоро выпрыгнет из седла, то ли на Чимина, на которого Тэхён пусть и немного обижен, но больше скучал всё же. Чимин видит, как почти что бежит к нему омега и невольно отступает назад, прячась за Чонгука. Друг, видя реакцию омеги, замирает на полпути и, будто проснувшись, густо краснеет и понимает, что позволил себе лишнего. Он низко кланяется и просит прощение у Чонгука. Если бы не оказавшийся рядом Хосок, который вовремя спас из опалы своего мужа, то Чонгук точно бы его наказал. Чимин едав заметно дрожит, что не уходит от Тэхёна, Хосок наклоняется, что-то шепчет ему, и омега ещё больше хмурится. — Если ты не готов, то ты можешь пойти в свои покои, — обернувшись к Чимину предлагает Чонгук, тот отрицательно качает головой. — Я хочу, но… Я справлюсь, правда, — в подтверждение своих слов, Чимин даже улыбается. Чонгук целует его в лоб и просит быть осторожным. Альфа подзывает Тэхёна, который, дрожа как осиный листок на ветру, подходит к императору, ещё раз кланяясь и извиняясь. — Он побудет с тобой, пока мы с Хосоком решим кое-какие вопросы, — Чимин неторопливо выходит из-за спины альфы и подходит к Тэхёну. Он не протягивает ему руки, не набрасывается с объятиями, вместо этого он просто кивает и сам, набравшись смелости, становится на носочки, чмокает альфу в щёку и убегает со всё ещё поражённым Тэхёном. Зайдя во дворец, омега наконец-то позволяет себе быть немного свободнее. — Ах, клянусь, я был готов убить тебя, — Тэхён бы хотел обнять друга, слегка стукнуть, чтобы знал, как пропадать, и просто прижать к себе в конце концов, но Хосок попросил его не быть резким рядом с Чимином, кроме того, не касаться его и не повышать голоса. Омега не стал допрашивать мужа, но понял, что дело серьёзное. — Прости, — шепчет Чимин. Тэхён не знает, что стало с его другом, но то, что он изменился, это сразу заметно. — Куда мы идём? — спрашивает Чимин. — Для начала ты искупаешься, ты же только с дороги, а уже потом я тебя познакомлю с моим сыном, ты точно ему понравишься, — Чимин согласно кивают, и дальше они идут в тишине. Молчание никогда не было таким напряжённым, Тэхён не знает, что сказать, какие подобрать слова. Они заходят в купальню, Тэхён просит подготовить для Чимина одежду, а слуги уже готовы с радостью обслужить своего господина, только вот Чимин не торопится раздеваться и принимать ванну. Тэхён просит всех выйти и, подойдя ближе к другу, стараясь максимально его не напугать, пусть Чимин слегка и дёргается, говорит: — Я подожду за дверью, думаю, ты сам справишься, — и, кинув ему лучезарную улыбку, Тэхён выходит. — Спасибо, — только когда Тэхён вышел, наконец говорит Чимин. Еще никогда ему не было так тяжело, но, как он и сказал Чонгуку, он справится. Он снимает с себя одежду, аккуратно складывает его и, забравшись в горячую воду, довольно стонет. Он проводит в ванне где-то час точно, полностью забывая, что за дверью его ждёт Тэхён. Он выливает на себя все вкуснопахнущие масла, растирается ими, он сам стрижёт себе ногти, убирает лишние волоски и, смыв пену с длинных, доходящих уже до поясницы, волос, начинает сушиться. Это еще занимает много времени, поэтому, когда он выходит, то не замечает Тэхёна рядом. Он начинает было идти в знакомом ему направлении, но слышит со стороны. — Чимин! — Тэхён несётся к нему. — Прости, мне сказали, что Ви закапризничал, — отдышавшись, говорит омега. Чимин стоит, теребит рукав своей красной блузы и согласно угукает. Тэхён подобрал для него яркий образ, красивый красный наряд, расшитый золотыми нитями, так хорошо подчёркивает его фигуру. — С ним всё хорошо? — О, да, малыш просто захотел внимания, потому что его отец, заглянув на пару секунд, чмокнул его и ушёл, чем только раззадорил, — сокрушается Тэхён, и Чимин позволяет себе улыбнуться. Омега радуется перемене в лице Чимина, значит, он на верном пути. Они буквально бегут в покои Тэхёна, омеге не терпится познакомить Чимина с его сыном. Чимин его желание разделяет и старается не отставать. Он так ждал этого дня, когда сможет снова со всеми встретиться, наконец-то ощутить себя желанным, однако все вокруг рады его приезду, кроме самого Чимина, который эти пару месяцев прожил в полном аду и отвык от нормального общения. Тэхён его больше не касается, свой голос регулирует, чтобы лишний раз Чимина не напугать. Стоит им войти в покои, как малыш, сидящий до этого и раскидывающий игрушки, сразу начинает хныкать и тянуть ручки. — Вот что я тебе и говорил, — Тэхён подходит к Ви и берёт того на руки. Малыш кряхтит довольное «па» и успокаивается тут же. Чимин боится подойти ближе, он не знает, как малыш отреагирует на него, но на его удивление, омежка сам тянет ручки к Чимину, прося того его взять. Чимин растеряно смотрит на Тэхёна, взглядом спрашивая, что ему делать. — Просто возьми его на руки, — аккуратно передаёт малыша Чимина. — Аккуратнее, он тяжёлый, — предупреждает омега, но Чимин хорошо справляется, он удобнее располагает малыша у себя на руках и полностью теперь на нём сосредотачивается. Омега похож на отца, у него черты лица Хосока, кроме глаз, они большие как у Тэхёна. Малыш проявляет заинтересованность к волосам Чимина, он аккуратно проводит по ним ладошкой. — Тебе повезло, Чимин, а то он обычно рвёт волосы, — хихикает Тэхён. — Мина, — говорит Ви и отрывается от волос гостя и просится на пол, указявая маленьким пальчиком, Чимин аккуратно ставит того на пол, и омежка, смешно топает к своим игрушкам. — Он восхитительный, — Тэхён присаживается рядом с сыном и просит Чимина тоже сесть рядом. — Ещё бы, вспомни, кто его родители, — омега поправляет рубашечку сына и хмурится. — Кто выбрал этот цвет? — обращается Тэхён уже к слугам. — Господин Хосок, — со страхом в голосе говорят те. — Ты посмотри, у него штанишки жёлтые, а рубашечка зелёная, — сокрушается Тэхён, Чимин смеётся с реакции друга и послушно принимает игрушки, которые даёт ему Ви. — А башмачки, — уже стонет Тэхён. — Они же разные вообще, — малыш, видя, что папа недоволен, кидает в него игрушку. — Понял, не бухти, — хихикает Чимин, руки которого уже заняты игрушками. В этот момент в покои кто-то стучит и после в проёме появляется Тахир и Эйдан. — Чимин, мальчик мой, — первый начинает Эйдан, но его перебивает Тахир. — Посторонись, — шипит бета, и уже оба идут в сторону Чимина. Только они совсем не ожидали, что вместо дружеского приветствия, омега начнёт ронять слёзы и отползёт в угол комнаты, Тэхён шикает на пришедших, он просит расхныковшегося сына унести к няням, а сам подходит к Чимину, но это очередная ошибка, он хочет его коснуться, но омега ещё сильнее реветь начинает, что-то бубнит и даже кричит от каждой попытки его коснуться. — Что происх… — но Тахир не успевает договорить, его перебивает Тэхён: — Зовите Чонгука быстрее, найдите где угодно! — кричит на них омега, а сам, держа дистанцию, пытается достучаться до друга. Приказ Тэхёна тут же исполняют. — Чимин, эй, — мягко и тихо говорит Тэхён, он не старается его коснуться более. — Не надо, пожалуйста, — качается из стороны в сторону омега, он словно в бреду повторяет слова. — Я не буду больше, не буду, — Тэхён не знает, что ему делать, он надеется, что Чонгук скоро придёт и как-то поможет Чимину. Альфа приходит быстро, он весь запыхавшийся, в чём-то перемазанный, за ним приходит и Хосок, который, подозвав Тэхёна к себе, спрашивает, что здесь произошло. — Клянусь, ничего, нас пришли навестить Тахир и Эйдан, но видимо, они резко повели себя и неожиданно начали подходить к Чимину. — Чимин, — Чонгук стоит на коленях перед омегой, тоже держа дистанцию. — Давай же, посмотри на меня, пташка, — Чимин будто его не слышит, продолжает качаться из стороны в сторону и шептать. Тогда Чонгук касается его руки, что вызывает только истошный крик со стороны омеги, Тэхён, не смея этого вынести, утыкается в грудь Хосока. Чонгук тянет Чимина на себя и обнимает. — Не надо, не надо! — кричит Чимин, да, он кричит, но ничего не делает: не бьёт его, не сопротивляется. — Я буду хорошим, честно, — плача, говорит омега. — Пташка, это я, не бойся, — Чонгук целует его в макушку и продолжает раскачиваться уже вместе с омегой на руках. Чимин качает головой, продолжая хныкать. — Отпустите меня, пожалуйста, — Чонгук наоборот к себе его прижимает, просит успокоиться, говорит, что он дома и всё хорошо. Лишь спустя минут пятнадцать Чимин прекращает истерику и успокаивается в руках Чонгука. Альфа ни на секунду не переставал с ним говорить, гладить, целовать. Чимин утыкается ему в шею и уже сам обнимает. Завтра ему будет стыдно перед всеми, кто видел эту сцену, но не сегодня. Он сильнее прижимается к Чонгуку и сдавливает его своими руками, альфа не противится. Он аккуратно, чтобы не потревожить существующую идиллию, берёт Чимина на руки и вместе с ним встаёт с пола. Он коротко кивает Хосоку и покидает покои. — Что это было, — пока Чимин не успокоился, Тэхён рыдал вместе с ним. Обессиленный Хосок присаживается на край кровати и хлопает по месту рядом с собой. — Его истязали, на протяжении нескольких месяцев: насиловали и издевались, — поясняет Хосок. Тэхён сильнее плакать начинает. — Он не боится только Чонгука, и то это не всегда работает. — Бедный Чимин, — Хосок тянет Тэхёна на себя и просит успокоиться. Омега и представить не мог, что Чимин жил в таком аду столько месяцев. — Всё наладится, — успокаивает его Хосока, и Тэхён соглашаясь, кивает. — Где Ви? — Я приказал его унести, потому что у него тоже началась истерика, но и Чимина я оставить не мог, — Хосок целует Тэхёна в лоб и, встав, сообщает, что идёт за сыном и Тэхёну лучше успокоиться, иначе Ви будет продолжать лупасить его ладошкой. Тэхён сквозь слёзы улыбается, но обещает, что успокоится.

***

Чонгук сидит и гладит Чимина по длинным волосам, пока лекарь заканчивает наносить мази. Омега выдохся, стоило им зайти в покои Чонгука, как новая истерика накрыла Чонгука и альфе пришлось час его успокаивать, говорить, что он в безопасности и что за ним никто не придёт, омега отказывался верить, извивался в руках и просился уйти. Чонгук не мог допустить, чтобы тот навредил себе, поэтому он позвал лекаря, который дал успокаивающий отвар Чимину и тот хоть немного, но успокоился, он продолжал сидеть на руках Чонгука, когда лекарь наносил мази. Омега ничего не говорит, он молча ждёт, когда старик закончит свои махинации. — Я оставлю этот отвар, господин, — Чонгук благодарит лекаря. И стоило тому выйти, как Чимин начинает говорить. — Мне стыдно, извини за это, — очень тихо шепчет Чимин, у него болит горло от криков и частых рыданий. — Не смей, — целует его Чонгук. — Не смей извиняться за это, — Чимин теребит пуговицу на кафтане альфе и угукает. — Как мне смотреть в глаза Тэхёну, а Тахиру с Эйданом? — Я поговорю с ним, не бойся, — добавляет альфа, когда Чимин напрягается. — Я не казню их. — Да, ты просто скажешь, что я сумасшедший, — Чонгук аккуратно поднимает омегу и, взяв за подбородок, просит на себя смотреть. — Я буду повторять это столько раз, пока ты не запомнишь: ты не сумасшедший, те мерзавцы, которые делали тебе больно, заплатят за это. — Я спать хочу, — был самый разгар дня, но Чонгук ничего не говорит и, ложась вместе с Чимином, прямо так, в одежде, кладёт его голову себе на грудь и, не выпуская из рук, сам ложится поудобнее. Омега, поджав ноги и положив голову, наконец-то может ровнее дышать, он постепенно успокаивается. Чонгук неторопливо гладит его по волосам. Им предстоит долгое лечение.

***

Чимин видит, как с ним обращаются, и он ещё больше считает себя сумасшедшим. Да, он боится прикосновений, да, ему страшно, когда кто-то кричит, да, его накрывает истерика, когда кто-то неожиданно к нему подходит, но он не сумасшедший! Пусть Чонгук и повторяет это каждый день, друзья говорят то же самое, но Чимин видит, как они себя контролируют, когда находятся рядом с ними, на их лицах читается одно. Жалость. И если бы Чимин мог их прибить, то сделал бы это уже. Меньше всего, он хочет, чтобы его жалели. Пусть он и пережил ад, но сейчас всё хорошо, необязательно на него смотреть, будто… Будто он сумасшедший! Сегодня день, когда омега желает побыть одному, он находится в покоях Чонгука. Альфа изменил всё, даже его собственные покои. Теперь тут намного светлее, шторы не такие громоздкие, ковры более приятнее, нет ни одного зеркала, даже узор на потолке Чонгук поменял. Чимин, лежа на полу, рассматривает незамысловатый рисунок. Он приказал, чтобы никого к нему не пускали. Он недавно проводил Чонгука на какое-то собрание, в подробности омега не вдавался. Он во дворце уже две недели, и всё течёт так, как надо. Он наконец-то чувствует это. Тепло родного дома. Омега улыбается и, перевернувшись на живот, тянет к себе свою тетрадь. Он снова начал рисовать, он также узнал от Тэхёна, что стену, которую он хотел покрасить, до сих пор стоит без внимания, Чимин обещает этим заняться. Тэхён пробудет во дворце ещё пару недель, пусть Тэхён и говорит, что это Чонгуку что-то надо от Хосока, но на самом деле Чимин знает истинную причину. Омега написал даже письмо Юнги, поздравил с рождением детей, вкратце рассказывает, что произошло, не вдаваясь в подробности, короче говоря, Чонгук его спас. Ответ от Юнги не заставляет его долго ждать, он рад, что Чимин ему написал и благодарит за гостинцы, которые тот передал для детишек. Омега восхваляет брата и говорит, что он у него лучший и самый благородный, но после, конечно, Намджуна, всё-таки его альфа ещё лучше. Чимин рад, что Юнги смог найти общий язык с альфой. Если вспомнить те времена, когда омега желал ему смерти и не хотел выходить за него, то сейчас Юнги абсолютно счастлив. Чимин заканчивает рисунок и, закрыв книгу, встаёт на ноги. Он пьёт лекарство, которое дал ему лекарь. Его ранами на теле занялся Чонгук, поэтому утром и вечером у них своеобразный ритуал, когда альфа наносит мазь на раны, предварительно целуя место, где видны ранки. Они начали потихоньку затягиваться, Чимин точно видит результаты, он спросил у лекаря и по поводу течки, тот, выслушав последние даты от Чимина, отвечает, что та будет приблизительно через месяц. Ничего, к этому времени омега постарается подготовиться, а сейчас дальше поцелуев и объятий они не уходят. И не потому, что Чимину не нравится, а от того, что ему противно от себя, он сразу представляет тех людей, их руки, грязные слова, в такие моменты его накрывает, и Чонгуку приходится долго его успокаивать. Парень встаёт, кладёт тетрадь и подходит к столу Чонгука. Он давно заприметил шкатулку, которая с самого его приезда лежит. Любопытство берёт вверх, и Чимин открывает её. Каково было его удивление, когда там лежало его кольцо. Долго не думая, омега надевает то. Подходит идеально. Он не знает, разрешит ли Чонгук его носить, но сейчас Чимин просто им полюбуется. В дверь стучат, и Чимин недовольно стонет, ведь просил не беспокоить его, но это оказывается очередное письмо от Юнги. Омега тут же воодушевляется и присаживается за стол альфы, где начинает читать. «Дорогой Чимин! В последнем письме ты написал, что рад, как у меня сложились отношения с Намджуном. Клянусь, я по сей день хочу придушить этого альфу, но уже в меньшей степени и желательно делая это в постели. Я чувствую себя таким дураком, когда вспоминаю то время, когда брыкался от него и противился этого брака. Я ни разу об этом не пожалел. Намджун прекрасный отец и муж. Он балует меня каждый день. Мне необходимы отдельные покои для его подарков. А какие подарки он делает нашим пятимесячным сыновьям! Он даже мечи им подобрал, за что получил от меня нагоняй. Им даже годика нет, а этот альфа думает, как из них воинов воспитать. Имя для старшего, Дамира, выбрал Намджун, для младшего, представь, его брат опередил его на три минуты, я выбрал сам, назвал Сарханом. Намджун было воспротивился, но на минуточку! Я рожал этих детей, значит я имею полное право на выбор имени хотя бы для одного из детей. Я был не против Дамира! Лучше расскажи, как ты сейчас себя чувствуешь? Тэхён не сильно достаёт? А что там Чонгук? Надеюсь, тоже в добром здравии. Не смей от меня ничего утаивать, я безумно соскучился по общению, надеюсь, скоро приехать к вам с малышами, мой папа тоже их не видел, будет лишний повод и брата повидать, и тебя. Не забывай, пиши, я всегда буду ждать! Искренне, Ким Юнги.» Чимин улыбается и начинает строчить ответ тут же: «Дорогой Юнги! Спасибо, что отвечаешь. Я действительно рад, что с Намджуном у вас всё хорошо. Поцелуй от меня деток, я очень буду ждать встречи с ними. Со мной и Чонгуком всё хорошо. Мне почти не снятся кошмары, раны затягиваются, в том числе и душевные, Чонгук не даёт мне унывать, старается чаще проводить со мной время. Тэхён ничуть не достаёт, мне приятно его общество, мы ещё сильнее сдружились, он скоро уедет и я останусь один, Чонгук будет пропадать в походах, а я буду его ждать. Знаешь, я всё ещё грежу о ребёнке. Я даже вязать научился! Для близнецов я тоже сшил носочки и шарфики, поэтому прими подарок. Красный для Дамира, а коричневый для Сархана. Кто знает, может, мне правда удастся когда-нибудь стать папой? Пусть мы с Чонгуком и не говорим на эту тему, но я вижу, как он возится к Ви, как ему идёт отцовство! Я очень хочу сделать его счастливым, но не знаю кому уже молиться, чтобы мою просьбу услышали. Я сделал много плохого в прошлом. Возможно, это расплата за мои грехи? Не знаю. Однако я стал верить к это чудо, что когда-нибудь родится красивый омежка с чертами лица отца, а если альфа, то… Всё равно будет вылитый Чонгук. Пиши почаще, мне приятно отвечать тебя и чувствовать, что у меня где-то совсем рядом есть друг. Безумно люблю и скучаю. Чон Чимин.» Чимин ещё раз перечитывает, кое что добавляет и, довольный результатом, запечатывает письмо, он завтра попросит его отправить. В дверь снова стучат, и Чимин уже собирается идти разбираться, однако это человек от Чонгука, альфа хочет его видеть. Омега, быстро расчесав волосы, идёт следом за альфой. Он чем-то ему Бина напоминает, интересно, что стало с этим альфой, о плохом Чимин не думает. Они быстро минуют коридоры, и альфа проводит его в трапезную. Чимин благодарит того и, оказавшись в объятиях Чонгука, наконец-то расслабляется. — Я соскучился, — целует его в носик альфа, и омега морщится. — Я тоже, — стол забит большим количеством яств. Чимин, который два часа назад поел, вновь хочет есть. Чонгук сам ему накладывает, нарезает и с рук кормит. Омега с удовольствием принимает еду из его рук. На третий раз альфа задерживается, он обращает внимание на кольцо на правой руке. Чимин следит за взглядом Чонгука и паниковать начинает. — Чонгук, я… — дыхание Чимина учащается, он судорожно старается снять кольцо с пальца, слёзы сами начинают течь, кажется, он даже задыхается. Чонгук берёт его руки в свои и просит дышать, Чимин повторяет за ним, делая сначала вдох, затем выдох, хватает пару минут, чтобы нормализовать дыхание. — Я не злюсь, всё хорошо, наоборот я рад, что ты его надел, — и в подтверждение своих слов, альфа целует палец, на котором красуется кольцо. — Своё-то я не снимал, — указывает на свою руку Чонгук. Юнги рассказывал, что Намджун тоже сделал себе кольцо, которое символизировало их любовь, он не думал, что Чонгук тоже носит его. Омега согласно кивает, тихо извиняется и вновь возвращается к еде. — Я сегодня писал Юнги, — жуя, делится Чимин. — Он говорил, что хочет приехать, — съедая ещё один кусочек, говорит Чимин. — Знаю, Намджун скоро приедет кое-что обсудить, — Чонгук тянется к своему вину и, отпив, вновь продолжает кормить Чимина. — Значит, скоро увидимся, мне так не терпится на малышей глянуть, — хихикает омега и ойкает, когда соус падает на его блузу. — Снова переодеваться из-за тебя, — канючит Чимин и старается оттереть соус салфеткой. Чонгук не сводит с него плотоядного взгляда, это видит и Чимин. — Чонгук, я знаю, чего тебе хочется, — обречённо выдыхает Чимин. — Поверь, рядом с тобой мне хочется того же, — он резко обхватывает его лицо своими ладошками. — Дай мне время, пожалуйста, — он впервые за всё время сам тянется и целует его в губы. Поцелуй заканчивается, не успев начаться, но и этого Чонгуку достаточно. — Я и сам знаю это, — поправляет его выбившиеся пряди. — Мне тоже нужно время, чтобы не сорваться, — теперь его очередь целовать Чимина, однако этот поцелуй куда жёстче, омега довольно мычит в ответ и шире раскрывает рот. Он соскучился по этим поцелуям, он чувствует исходящее от Чонгука возбуждение, Чонгук его скрыть и не пытается. Ему никого кроме Чимина не надо, и если его мальчик попросил подождать, неважно сколько, то он подождёт. Альфа углубляет поцелуй, и не знает, как ему удаётся не сорваться и не разложить Чимина на этом столе. Омега отстраняется первым. Он облизывает покрасневшие губы и густо краснеет, он будто первый раз с Чонгуком знакомится. Альфа последний раз чмокает его в губы, и они продолжают трапезу. Кажется, от поцелуя у Чимина аппетит разыгрался, поэтому он просит наложить Чонгука ему ещё, альфа с радостью просьбу исполняет. — И, кстати, в покоях тебя будет ждать приятный сюрприз, — целует в шею омегу. — Я и так весь в твоих подарках, — хихикает Чимин. Их тревожит вошедший Хосок, на лице альфы усталость читается. — Я тогда пойду посмотрю, что ты мне приготовил, — Чимин целует альфу в щёку и, слегка кивнув Хосоку, уходит. — Ну, докладывай, — просит Чонгук.

***

Чимин не знает, чем Чонгук может удивить его на этот раз, однако ему снова это удаётся. Перед ним раскрывают тяжёлые двери его покоев, и на секунду он даже замирает. Не верит, пока не прикоснётся — не поверит. — Чимин, — и омега срывается, она бежит к нему и что есть силы обнимает. — Папа, — старший, тоже проливая слёзы, обнимает сына и шепчет слова прощения. Чимин думал, что Чонгук не сможет его удивить, что подарок будет заключаться в очередной украшении, но этот сюрприз оказался лучше всех. Чимин, плача, мысленно благодарит альфу. В этих объятиях Чимин чувствовал тепло родного дома, будто и не уезжал, будто всего этого не было. Он смог осчастливить его за один миг. Омеги стоят минут пять, обнимаясь, никто не смеет сдвинуться с места. Слишком много прошло за это время, им не хватит ночи, чтобы всё рассказать. — Как я скучал, — выдохнул Чимин, наконец оторвавшись от Амира, просит его присесть, иначе они оба свалятся. — Мальчик мой, как ты изменился, — вытирая его слёзы, говорит старший. Чимин вертит головой. — Прости, что не уберёг, прости, что позволил им… — Не надо, — просит Чимин. — Ты сделал всё, что мог. Это отец продал меня, а не ты, — Чимину даже удаётся улыбнуться. — Как ты сюда добрался, почему? Расскажи мне всё, — омеги, держась за руки, не переставая то плакать, то смеяться, делятся родным теплом. Амир рассказывает, что за ним приехал человек Чонгука, и этим человеком оказывается Хосок, вот значит, где тот пропадал. Тэхён ему ничего не говорил, сам пожимал плечами и только говорил, что это какое-то важное задание. Теперь Чимин понимает, какое. Отец даже не противился, потому что, по словам папы, Хосок такое сказал альфе, что тот сразу же и поседел. Омега не знает, что, но точно, что это была угроза или предупреждение, потому что Сончён то и дело повторял, что ему конец. Амир даже с мужем не попрощался, потому что не смог простить его. Старший омега утаил от сына, что знает об всех истязаниях, которым его подверг Дуонг, Хосок ему рассказал всё, что знал сам, а знал он большую часть этой истории. Он также предупредил, что Чимин пугается резких звуков и движений, он почти никого не принимает, кроме Чонгука, поэтому нужно время, чтобы омега к нему привык. Но то ли тот был в состоянии шока, то ли родной папа для него был одним из не многих, которым Чимин мог довериться сразу, однако омега даже не отвернулся и не дёрнулся от его прикосновений, что не могло порадовать Амир. Чимин рассказывает, как Чонгук пришёл за ним, как привёл во дворец, как заботится. Омега не может сдержать улыбки, видя искорки в глазах сына. — Ох, ты, наверное, устал с дороги, я распоряжусь, чтобы накрыли на стол, а ещё и купальню, — Чимин поднимается на ноги, но Амир просит его не переживать и не суетиться. — Папа, ты в моём дворце, и я его хозяин, поэтому ты мой гость, — Чимин отдаёт распоряжение, чтобы у него срочно накрыли стол. Амир видит, как сыну идёт эта роль. Он находится на своём месте. На удивление старшего, стол накрывают быстро. — Они просто боятся, что я Чонгуку что-то расскажу, — улыбаясь и накладывая еду папе, говорит Чимин. — Сейчас ты поешь, искупаешься и… А покои для тебя выдали, всё хорошо? Если что, говори мне, — Амир смеётся и который раз просит сына успокоиться. — Да я просто не могу поверить, что ты здесь, со мной, такое ощущение, что лет сто тебя не видел, — Чимин просит папу есть побольше, потому что отец совсем того измучил и с него скоро одежда спадать начнёт. Амир же оценивает вид Чимина: пусть тот ещё не оправился, он даже видит следы на шее и ключице, которые не прикрыты, однако её лицо начало розоветь, в тело жизнь возвращается постепенно. Его Чимин улыбается, его маленький мальчик, которого он защищал с самого рождения, наконец-то счастлив и теперь защищает его. — Я потом тебя со всеми познакомлю, Тэхён небось сейчас с Хосоком, поэтому это мы оставим на завтра, а ещё ты увидишься с Эйданом. — Я уже, — говорит старший. — Когда успел, — разочарованно стонет Чимин. — Он меня как раз встретил и отвёл в мои покои. У нашего императора огромный дворец, — Чимин согласно кивает. — Я уже забыл, где что находится, первое время я не мог ходить без сопровождения, — признаётся Чимин. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — интересуется Амир и откладывает приборы. — Сейчас я счастлив, потому что здесь ты. Надеюсь, ты у нас задержишься. — Он здесь на столько, на сколько ты захочешь, — омеги оборачиваются на бесшумно вошедшего Чонгука. Амир было подниматься с места начал, но Чонгук сделал ему знак рукой, чтобы не беспокоился. Поднимается зато Чимин. — Ты сделал меня самым счастливым, — не смотря в глаза альфе, говорит Чимин, вместо этого он теребит пуговичку кафтана и ему кажется, что он скоро её оторвёт. — Тогда я всё сделал правильно, — он проводит рукой по его волосам. — Покажешь ему всё тут и расскажешь, если что-то понадобится, то я помогу, — Чимин угукает, ему неловко, что папа наблюдает эту сцену. — Я обязательно тебя когда-нибудь за всё отблагодарю, — наконец-то поднимает глаза омега, он видит улыбку альфы и краснеет. — Не нужно, главное, что ты счастлив, а большего мне и не нужно, — альфа оставляет поцелуй на лбу. — Я буду поздно, но не забудь про лекарства и мази. — Что-то случилось? — Не переживай, просто у меня накопились дела, мы с Хосоком будем их решать. — Значит, завтра Тэхён будет ругаться, — хихикает Чимин и, пожелав альфе удачи, идёт к папе. Чонгук кивает старшему и уходит. — Вы такие… — Папа, нет, — затыкает уши Чимин и краснеет. -…милые, — заканчивает Амир и тянет сына на себя. — Не красней! У вас настоящая любовь. — Я будто его до этого не знал, — признаётся Чимин. — Сейчас это другой Чонгук. — Он изменился ради тебя, дорогой. — Папа, пойдём лучше я тебе купальню покажу! — не желая это больше слушать и краснеть, Чимин подрывается с места и тянет родителя на себя. Им есть ещё что обсудить.