Сердце Монстра

Чонгук не врал, когда сказал, что Амир может здесь задержаться. Чимин нарадоваться не может. Весь день он проводит с папой, показывает ему дворец, вспоминает историю, как проходил и шипел на гарем, которого уже давно нет. «Моя заслуга», — гордится Чимин, Амир только смеётся. Чимин знакомит его с Тэхёном и Ви, неудивительно, что те быстро ладят, Амир рассказывает Тэхёну, как это было страшно в первый раз, когда у него появился ребёнок, с Чимином было попроще, только когда тот подрос и сделался несносным, стало немного тяжелее. Тэхён просит рекомендации, внимательно слушает, Амир даже показывает, как можно играть с малышом, чтобы учить его чему-то новому. Амир даже рассказывает, как пробовал эти методы на Чимине, Тэхён смеётся с забавных историей и ещё долго будет припоминать это Чимину. «Друг называется», — в шутку обижается Чимин. Чимин знакомит его и с Тахиром, говорит, что они с Эйданом ужасно не ладят, но оба присматривали за ним. Смущённый бета, благодарит Чимина и с радостью знакомится с тем, кто «родил столько очаровательного омегу». Омега даже кухню папе показывает и хвалит людей, которые не дают ему умереть с голоду, смущённые повара и слуги кланяются ему и благодарят, даже накормить пытаются, но Чимин говорит, что у них много дел. Однако дела заканчиваются, когда за ним посылает Чонгук. Омега не хотел бросать папу, но Амир сказал, чтобы тот обязательно хорошо провёл время со своим альфой и без хорошего настроения чтобы не возвращался. Чимин просит папу не скучать, тот обещает, что будет его ждать. Альфа ждал его в саду, он последнее время загружен, поэтому видятся они чаще всего ночью и то, когда Чимин давно спит. Омега целует Чонгука в щёки и тот, взяв его под руку, ведёт по саду. — Чонгук, я хотел бы спросить, а где Лей? — спустя минут пятнадцать Чимин вспоминает то, что не даёт ему покоя уже который день. — После того, что как ты уехал, то он пожелал покинуть дворец, они живут там же, где и раньше. — Надо их навестить! — Чимин тут же воодушевляется и тянет альфу к воротам, тот подчиняется. Папу и с Леем потом обязательно надо будет познакомить. — Возьми побольше своих головорезов и пойдём. — Зачем тебе они, когда главный рядом, — омега хихикает и льнёт к альфе, он обнимает того за руку. Чонгук отдаёт распоряжения, чтобы их сопроводили и чтобы на глаза не попадались. Чонгук от себя его не отпускает, только выйдя за пределы дворца, смотрит по сторонам. Чимин ни о чём не переживает, потому что рядом с ним главный его защитник и никто не посмеет даже на него без разрешения взглянуть. Чимину не интересны лавочки, которые обильны товаром, он всё-таки пришёл навестить друга. Чонгук ведёт его в нужном направлении, и омеге уже не терпится увидеть Лея, прошло столько времени, как же он по ним скучал. Им не пришлось стучать, потому что на Чонгука вылетает Вэй, держа что-то в руке. Почему именно на Чонгука? Да потому что альфа прикрыл собой Чимина, удивлённые глазки которого только смотрели из-за его плеча. — Катись к чёрту, — слышит Чимин родное и не может сдержать улыбки. Вэй, поняв, на какого он свалился, тут же кланяется и извиняется. — Простите, мой господин, — Чонгук, поняв, что угрозы нет, выводит Чимина. Омега радостно машет альфе и здоровается. — Право, я не знал, что… Моё почтение, — он кланяется Чимину. В этот момент за Вэем появляется возбуждённый Лей, держа в руке скалку. — Что ты вста… Ах, Всевышний, мой господин, — кланяется сразу двум омега и не верит своим глазам. Перед ним в двух шагах стоит Чимин. — Ну привет, — Чимин понимает, что старший не сделает первый шаг, поэтому сам набрасывается на него с объятиями. Альфы переглядываются: Чонгук тепло улыбается, а Вэй старается скрыть удивление от увиденного. — Что снова не поделили? — хихикает Чимин, заходя в дом. Вэй сначала пропускает Чонгука, а потом заходит сам. — Шляться по борделям меньше нужно, вот что, — Вэй был крайне возмущён замечанием мужа, но спорить с ним было тяжело. — Свет мой, я тебе говорил, что… — Помню я твои весёлые рассказы, — Чимин присаживается на удобное кресло и хихикает от перепалки его друзей. — Давай позже это обсудим, — просит Вэй, которому всё ещё некомфортно находиться в обществе своего императора и его омеги. Лей, будто приходя в себя, начинает суетиться, Чимин желает тому помочь и заодно успокоить. Чимин просит Чонгука не пугать своим видом людей, альфа удивлённо вскидывает бровь и смотрит на вросшего в землю Вэя, который даже не смотрит в его сторону. — Пойдём выйдем, — хлопает его по плечу Чонгук, Вэй, естественно, подчиняется. Они решают не мешать омегам и выходят на задний двор. Он напоминал больше склад оружия альфы, а не место, где омега мог повесить бельё или начать стирку. Чонгук, чувствуя себя как дома, подходит к столу, где лежит оружие альфы, берёт один из мечей. — Тяжёлый для тебя, разве нет? — обращается он к Вэю, тот подходит ближе и смотрит на взятый меч. — Этот меч был мне подарком от моего прошлого господина, — объясняет альфа. Клинок широк, с едва заметным изгибом, и на его поверхности, даже после многих чисток, остались тёмные следы. Когда свет падал на сталь, она не блестела, а глухо мерцала. Рукоять обтянутая старой, потемневшей кожей, на ощупь шершавой, местами даже порванной, будто сама история оружия отпечаталась в этих разрывах. На мече имелся и герб — маленький знак, почти стёртый, это герб старого господина Вэя. Парадокс меча: он был символом власти одного и в то же время — его приговором. Каждый раз, когда Вэй сжимал рукоять, он чувствовал тяжесть не только металла, но и прошлого. — Которого ты убил? — Чонгук уже знал эту историю, Вэй согласно кивает. — Иронично, — хмыкает альфа и кладёт меч обратно на стол. — Надеюсь, меня ты не предашь. — Как я посмею, ведь вы сохранили жизнь моему супругу и мне, — кланяется ему Вэй. — Мне нравится, что ты всегда ставишь своего омегу на первое место, а потом идёшь уже ты, — Вэй непроизвольно улыбается. Так было и будет всегда. — Этот омега смысл моей жизни, — Чонгук замечает, как альфа меняется в лице: оно смягчается, морщинки разглаживаются, а на губах появляется еле заметная улыбка. Суровый воин слаб перед своим маленьким омегой. — Он в буквальном смысле свалился на меня и пошёл против семьи, чтобы быть со мной, — Чонгук внимательно слушает, представляя каждую сцену. — Да, нам не удалось стать родителями, но это не значит, что мы больше не любим друг друга и оставим. — Именно поэтому по борделям шляешься? — передразнивает Лея Чонгук, и смеётся, когда видит реакцию Вэя. — Мой господин, — сокрушается тот. — У моего мужа хороший нюх, поэтому запах каждого омеги он за километры определяет. Я просто помог одному отнести продукты до его дома, тот лишь коснулся меня, когда забирал корзину, а Лей себе надумал, что я от него гуляю, — присаживается на скамью Вэй и ерошит свои короткие волосы. Чонгук присаживается следом. — Он стал таким мнительным после потери второго ребёнка, я пытался ему объяснить, что я буду рядом, никакие другие омеги меня не интересовали и не будут, потому что у меня есть он, но ему постоянно кажется, что он неправильный и мне будет лучше с другим. — И как вы с этим справляетесь? — Чонгуку очень знакома эта ситуация, и он видит в Вэе самого себя, альфу, который не знает, что делать, чтобы его омега не думал о плохом и не казнил себя. — Я не забываю ему напоминать, как он важен мне и как я его люблю, пусть иногда он считает и обратное. Пусть лучше скандалит и кричит, чем молчит и убивает меня этим, — Чонгук понимающе кивает. Альфа вдруг замечает, что на траве лежат детские игрушки и переводит взгляд на Вэя. — А, это, — альфа тянется к сделанному из дерева льву. — Соседские детишки захаживают к нам, и Лей с ними сидит, присматривает, в такие дни мне приходится куда-то прятать своё оружие, — смеется Вэй. — Ты сам их сделал? — на вид очень хорошее изделие. Вэй кивает. — Я вообще-то готовился к рождению ребёнка, — гордо заявляет тот. — Поверьте, когда у вас появится ребёнок, вы и не такое будете способны. — Ты в это веришь? — Вэй снова кивает. — Послушайте, мой господин, я не знаю, что произошло у вас с вашим омегой, однако судьба не просто так сводит вас второй раз, используйте этот шанс. — Муж на тебя плохо влияет, — хмыкает Чонгук, поднимаясь с места. — Однако ты один из немногих людей, которые в это верят, — Вэй встаёт следом. Они направляются в сторону дома, надеясь, что омеги уже закончили.

***

Как только омеги выпроводили своих альф, то сразу начали хлопотать. Лей дал Чимину лёгкие обязанности: протереть стол, достать посуду и красиво её расставить, набрать воды, помыть овощи. Чимин сделал это всё буквально минут за десять и сидел ждал, что ему ещё поручат. — Прошу, вы гость вообще-то, — нарезая овощи, говорит Лей. Чимин дегустирует поданную ему морковь и, одобрив её, просит нарезать побольше. — Рассказывайте, что успело произойти за всё время, — Чимин тут же тушуется, и Лей видит перемену в лице омеги и, забросив нарезку овощей, присаживается к нему и приобнимает. — Это было ужасно, Лей, — Чимин смотрит на свои руки, которые, вспоминая весь тот ужас, трястись начинают. Старший берёт руки Чимина в свои. — Не нужно говорить, если не хотите, давайте я лучше что-нибудь расскажу и развеселю, — Чимин, шмыгая, отрицательно качает головой. — Мне нужно хоть кому-то рассказать всё, — и омега рассказывает, он не сдерживается, говорит про все муки, которым был передан. Лей не выпускал Чимина из рук, поглаживал по спине, давал попить воды и сделать паузу. — Я боролся, клянусь тебе, — шмыгая носом, шепчет Чимин, он вытирает слёзы рукавом блузы. — Но в один из дней будто всё сломалось и я перестал. — Мой господин… — Но потом пришёл он, хотя я уже и не надеялся, — улыбка выходит сломанной, Чимин облизывает солёные от слёз губы и просит Лея ещё налить ему воды. — Он будто в один момент смог забрать всю мою боль, — Лей прижимает Чимину к груди, и омега, прикрыв глаза, продолжает. — Он забрал меня, он защищал меня и делает это до сих пор, он не считает меня сумасшедшим и даёт мне время, он даже папу привёз! — Чимин вновь улыбается. — Я натворил много ошибок, однако я готов их исправлять, только если рядом он будет. — Так и будет, мой господин, обязательно, — в этот момент раскрываются двери и в них появляются альфы. На лице Чонгука беспокойство, а у Вэя — страх. Чонгук тут же подрывается к своему омеге и отрывает его от Лея. — Всё хорошо, — вытирая последние слёзы, говорит Чимин. — Это я сам довёл себя, — улыбается Чимин и просит альфу прекратить выглядеть так, будто он готов вырезать весь мир. — Точно всё хорошо? — сощурив глаза, спрашивает Чонгук, Чимин кивает. Он наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на губах альфы. — Да, только с обедом придётся подождать, — хихикает омега. — Так это я быстро, — подаёт голос Лей и продолжает то, что забросил. Ему на помощь приходит Вэй, который, кажется, всё ещё под опалой находится. Чимин было подорвался помочь, но Лей сказал, что ему и мужа уже много. Чонгук не отпускал омегу из рук, он знал, что пусть Чимин и говорит, что всё хорошо, но на деле это не так, его дыхание снова участилось, а руки продолжают трястись. Альфа целует его руки, гладит по спине, шепчет, что рядом, и Чимин более-менее успокаивается лишь к моменту готового обеда. Они все присаживаются на удобные подушки и пусть традиция запрещает омегам есть вместе с альфами, один из которых вообще император, они всё равно все вместе. Чимин не отлипает от Чонгука, он много и вкусно кушает, нахваливает Лея и его готовку и говорит, что его навыки пригодились бы в их дворце. Разговор продолжается, теперь всё кажется так, как и должно было быть. Альфы распивают вино, что-то обсуждают, Лей постоянно подкладывает Чимину еду, получая каждый раз благодарный кивок от Чонгука, из-за чего сразу в краску впадал. Они сидят до самого вечера и даже не замечают, как темнеет за окном. Лей даёт в дорогу десерт, который так понравился Чимину. Чонгук благодарит пару за приём, на что те отвечают поклоном и что «всегда рады видеть нашего господина у себя». Не всегда, думает про себя Чонгук, потому что если альфа придёт один, то это будет означать одно. Смерть. Они прощаются ещё минут десять, пока Чонгук не напоминает Чимину, что им ещё нужно добраться до дворца. Омега последний раз обнимает Лея, просит иногда его навещать во дворце, кивает Вэю и даёт наказ не расстраивать своего мужа. Довольный Чимин не выпускает руку Чонгука до самого конца. День прошёл хорошо, он смог выговориться Лею и от этого легче сделалось. — Возьми меня на руки, — уже у самых ворот просит Чимин. Чонгук долго не думает и подхватывает омегу, который будто ничего не весит. Чимин хихикает и обнимает альфу за шею. — Ты из-за меня небось кучу дел пропустил, — в знак протеста альфа не больно кусает того за подбородок. Дворец встречает их тишиной. Только появившейся Тахир, было хотел что-то спросить, но Чонгук того отсылает. — Сейчас тебе нужно думать о себе, — занося его в свои покои, говорит Чонгук. Чимин недовольно стонет, когда тот опускает его на кровать. — Ты такой тёплый. — Мне кажется, в твоём бокале была не вода, — Чимин дует губки и валится на кровать, он кое как избавляет себя от обуви, но не от одежды. Чонгук же раздевается под пристальным взглядом Чимина, который не упускает ни одного его движения. — Какой вы красивый, мой господин, — Чимин уже ждёт того момента, когда альфа останется в одним штанах, чтобы наконец-то прижаться к его груди и почувствовать его тепло. — Я должен соответствовать своему омеге, — Чонгук наконец-то заканчивает, он тушит свечи и, бросив удивлённый взгляд на омегу, который всё ещё в одежде, ждёт его объяснений. — Мне лень раздеваться, — честно признаётся парень и хихикает. — Не хотите помочь? — он будто нарочно его искушает. Только альфа знает, что сейчас тот не готов к этой близости, поэтому, пересилив себя, он начинает аккуратно раздевать полусонного Чимина. Он послушно поднимает руки и охает, когда оказывается без верха. Альфа тянется к его сорочке и быстро, чтобы меньше смотреть на желанное тело, напяливает ту на Чимина. Омега хихикает и говорит, что Чонгук очень груб. Он приподнимает бёдра, и тот наконец избавляет его от штанов. — А теперь иди ко мне, — хлопает по месту рядом с собой омега. Чонгук тут же оказывается рядом. Чимин спешно его обнимает, возвращая себе то самое тело. — Спасибо тебе за сегодняшний да и вообще за все дни, — бурчит Чимин куда-то в шею альфе. Вместо ответных слов, Чонгук целует его в макушку и сильнее к себе прижимает. Это он должен благодарить омегу.

***

— Что? — Чимин поперхнулся водой. Он пару раз кашляет и снова переспрашивает Чонгука. Сегодня один из таких дней, когда они могут вместе позавтракать. — Если ты не хочешь, то я подожду ещё, — спокойно отвечает альфа. Чимин встаёт с места и нервно начинает ходить туда-сюда. — Нет, я… То есть да… Это нет к другому…и я да. Стой! — топает ножкой Чимин. Чонгук поднимается следом и пытается успокоить омегу, но тот вырывается из хватки. — Прошло сколько? — омега начинает загибать пальцы. — Шесть месяцев! Ты уже готов сделать мне предложение? — Вообще-то, оно давно сделано, — целует руку с кольцом Чонгук, Чимин так его и не снял. — Я просто посчитал, что ты уже готов сыграть свадьбу. — Нет, я конечно, да, но то нет…я… Чонгук, ты хоть бы предупредил, — омега всё-таки даёт себя поймать и утыкается лбом в грудь альфе. — Я и предупреждаю, что через месяц у нас свадьба. — Месяц? — Чимин вновь вырывается и не может найти себе места. — Это же так мало, — Чимин забывает, как его предыдущий брак заключился буквально за неделю. Омега вообще старается об этом не думать, он пошёл на поправку, и даже лекари говорят, что, возможно, и репродуктивная функция омеги наладилась. Чонгук лишний раз не радуется, а только ждёт. С этим омегой у него страх в груди поселился. Теперь Чонгук его не вырвет, а будет хранить. Он долго готовился к этому дню, каждый раз спрашивая себя, «можно ли сегодня, готов ли омега?» Чонгук понял, что если сейчас этого не сделает, то, во-первых, Чимин будет под угрозой, сейчас он просто его фаворит, поэтому навредить мог каждый и наказание должно быть не таким, если бы это не был муж императора. Во-вторых, Чонгук был уверен, что Чимин иногда сам об этом задумывался. Омега как-то ночью, когда у них случались долгие разговоры до утра, признался, что хотел бы папе достойного альфу. — Я не думал, что отец такой мерзавец, — злится парень. — Пусть у папы будет действительно достойный альфа. — Давай я найду ему мужа, — спокойно предлагает Чонгук, но Чимин отрицательно качает головой. — Любовь должна найти его сама, понимаешь? Хочу, чтобы он был счастлив, — омега садится напротив альфы и прижимает колени к груди. — Я не замечал ничего, я думал, что у них всё хорошо. — Ты не виноват в этом, — Чонгук тоже садится напротив него. За окном глубокая ночь, а они уже несколько часов разговаривают. Альфа не против, он наоборот рад, что Чимин начал выговариваться. Омега постепенно начал рассказывать и про то, что с ним происходило там, иногда его могло трясти и он начинал плакать, однако в такие моменты Чонгук всегда оказывался рядом. — Мы же тоже будем счастливы, — ломано улыбается ему Чимин. Он берёт руки Чонгука в свои. — Кажется, я поплатился за свои грехи. — Пташка, — Чимин качает головой, желая, чтобы Чонгук его не перебивал. — Нет, я правда иногда считаю, что заслужил это. — Не смей, — резко прерывает его Чонгук, выходит твёрже, чем он хотел. Чимин пугается и отбирает руки. Чонгук выдыхает и просит прощение за резкость. — Я хочу сказать, что ты не заслужил этого, и я прошу тебя так впредь не думать, я покажу тебе другую жизнь, ту, которую ни ты, ни я ещё не видел, но я прошу время и твою руку, — Чонгук подаёт ему руку, а Чимин долго смотрит на неё и, улыбнувшись, всё же решается вложить свою ладонь. — Я обещал, что буду защищать тебя, ничего не изменилось, — Чимик кивает. — Только тебе достался самый неправильный и несносный омега. — Будь ты хоть монстром, я всё равно буду тебя любить, — Чимин смущается и отворачивается от альфы. — Сделаешь своим мужем, тогда точно навеки полюбишь, — в шутку кидает Чимин и тут же забывает. Однако Чонгук помнил, и этот разговор напоминает. — Я был не в себе, — пытается оправдаться Чимин. — То есть ты не хочешь быть моим мужем? — Чонгук давит на него и сейчас Чимин либо соберётся и скажет всё, как есть, либо сделает очередную ошибку. — Не в этом дело! — срывается на крик омега. — Я хочу, очень хочу, но мне страшно, — Чонгук прижимает его к своей груди. — Не бойся этого и помни, что ты всегда под моей защитой. — Хорошо, — бурчит омега, соглашаясь. — То есть ты согласен? — Чимин нарочно наступает на его ногу. — Я же сказал, что да! — и Чимин не успевает сориентироваться, как альфа начинает его целовать. Омега не знает, как тот ещё держится, потому что дальше поцелуев у них ничего не идёт, в какой-то момент Чимин думал, что готов, но стоило Чонгуку его раздеть, как его снова нахлынуло, альфа боялся касаться его ещё неделю. Чимин не знает, сколько времени ему ещё надо, однако просит альфу ещё немного подождать, пусть Чонгук и говорит, что он готов хоть несколько лет, но Чимин же понимает, как это тяжело. Омега хочет не меньше его, но ничего с воспоминаниями поделать не может. Чимин только во вкус входит, когда альфа прерывает поцелуй. — Я буду ждать день, когда ты станешь официально моим мужем, — шепчет ему в губы Чонгук. — Сколько народу будет, — улыбается омега и старается запомнить этот момент. — И среди всех этих лиц ты всё равно будешь лучшим, — омега обнимает своего будущего мужа. — Скоро и Юнги приедет, — вдруг вспоминает Чонгук. — Наконец-то, близняшкам уже почти годик, хоть увижу карапузов, — воодушевляется сразу тут. — Самые красивые покои для них выберу. — Начинается, — делает вид, что разочарован альфа. — Месяц не закончится, мой господин. Ох, Тэхёну придётся снова приехать, — хихикает Чимин. — Подари Хосоку уже тут дворец. — У него есть, однако ему хочется на своих землях быть правителем, — объясняет Чонгук. — Какие вы все жадные. Ладно, я побежал к папе, надо скорее всё рассказать и расписать, а ещё пусть немедленно приведут Лея, — Чимин последний раз целует Чонгука и убегает. Альфа позволяет ему вольности, потому что его мальчик наконец-то жить начал.

***

Чимина успокаивали все: папа говорил, что он достоин этого счастья, Лей, что к этому всё и шло, а Тэхён, который тоже приехал, чтобы поддержать друга, вообще не понимал его переживаний, потому что он столько пережил и просто обязан наконец-то насладиться счастьем, даже Тахир повысил на него голос и сказал, что «хватит мучать себя и нашего господина, будьте счастливы вместе». Чимин готовился буквально каждый день, менял наряды, делал замечания по поводу костюмов, которого обязательно должно быть два. Он лично выбирает украшения, начиная от фонариков до скатертей. Он проверяет списки гостей, половину из которых даже не знает, узнает знакомые имена (это был Намджун) и уже предвкушает, как увидит Юнги и тот расскажет ему обо всём. Омега либо пропадает на таких приготовлениях, либо сидит с Тэхёном, всё-таки у того есть уже опыт. Если Чимин заходит к другу, то это означает, что придёт папа, потом Лей, потом и Эйдан с Тахиром, которые вечно пререкаются и которые случайно задерживаются у них. Так они и продолжают сидеть до вечера. — Нет, я конечно, ему доверяю и люблю, но всё равно страшно, — заедая стресс свежей булочкой с кремом, говорит Чимин. Тэхён согласно кивает, он то, что связано с кремом после беременности видеть не может. — У нас была будто не свадьба, мы будто что-то грандиозное праздновали, — рассказывает Тэхён, Чимин шутит и говорит, что это и так грандиозное событие. — Кучу народа, столько шума и приготовления, у меня плачущий малыш на руках, а мне говорят «примерьте вот этот наряд, вот эти украшения вам подойдут.» Да я думал, что дворец спалю, но Всевышний упас, — Тэхён чмокает Ви, который тоже негласный участник их общества, иногда он даже поддерживает диалог коротким «да» и «оец», что обозначало «отец». — У нас было скромнее, — ища поддержку у Лея, смотрит на него Чимин. — Тихая свадьба, брачная ночь, ох… — Не при детях, — тут же закрывая ушки Ви, кричит Тэхён. Все начинают смеяться. — Это тоже страшно, — Чимин не выдерживает и валится на спину. — Я не боюсь Чонгука, я знаю, что он не сделает мне больно, но… — Не думайте об этом, — тут же спасает Чимина Лей. — Давайте лучше подумаем, что вы наденете для вашей церемонии? — Ой, я решил надеть небесно-голубой наряд, полупрозрачная блуза, рукава расшитые золотыми нитями, и украшения соответствующие, — воодушевлённо рассказывает Чимин. — А второй наряд увидит только Чонгук. — Это тот красный? — шепчет Амир на ухо Чимину. — Папа! — все вновь начинают смеяться, даже Ви хлопает в ладошки. — Что папа? Я видел его, и думаю, нашему господину понравится, — гладя по голове Чимина, отвечает Амир. Все соглашаются. — Ему не может не понравится, — Чимин уверен в этом, не из жалости, не из красивого лица, не из похоти он с ним. Любовь ли это? Чимин точно не уверен, однако, если и есть промежуток между любовью и ненавистью, то там они занимают первое место. — Мне сказали, что господин Юнги завтра приедет, — сообщает Тахир. — Надеюсь, Юонга не пригласили, — хмыкает Чимин и получает от папы.- Ай, я же тебе про эту змею рассказывал, не смей его защищать! — Он папа твоего мужа. — Да хоть Бог, я предупредил, — хмурится Чимин и обиженно скрещивает руки на груди. — Могу вас заверить, господин, — начинает Эйдан, — в тех списках, которые нам были разданы, мы не видели его. — Ну и отлично, одной проблемой меньше, — настроение Чмина улучшается. — Осталось три дня, я не доживу. — Доживёшь, всё выдержишь, а потом будешь самым счастливым омегой, — подбадривает друга Тэхён. — Хотя самый счастливый омега — это Ви, — и все обращаю своё внимание на омежку, который спит на коленках папы. — Теперь его и пушечный выстрел не разбудит. Ну или Хосок, он всегда чует присутствие отца, — поглаживая малыша по волосам, рассказывает Тэхён. — Я пойду к себе, — поднимается на ноги Чимин. Он смотрит на папу, ждя и его. — Он обещал мне кое-что рассказать, — спасает старшего Тэхён. Тогда Чимин смотрит на Лея. — А я должен идти с Эйданом и Тахиром. — Да вы просто рады избавиться от меня, — хихикает Чимин и, попрощавшись, идёт в покои Чонгука. Он называет их своими, потому что именно они ему больше нравится после приезда. Чимин чувствует себя намного лучше, настроение каждым днём улучшается, в этом с радостью помогают друзья и Чонгук. Последний каждый день балует его чем-то, старается чаще появляться во дворце, а ночами они продолжают разговаривать. Чимин рассказал почти всё, что хотел, он начал рассказывать про детство и про то, как доставал брата. Чимин даже не замечает, что кто-то возникает на его пути. Омега тут же извиняется и отходит на пару шагов. Однако уже тут же понимает, что лучше бы не извинялся. Перед ним стояла его головная боль, которую он хотел бы выбросить вместе с Юонгом. Это был Наиль. В очаровательном, молочном цвете костюме, с красиво убранными волосами и горящими глазами. — Какая встреча, — не говорит, а шипит омега. — Что ж, получается, поздравляю? — он нисколько не изменился, всё такой же красивый, но теперь свои волосы он заплетает, это может означать одно — он вышел замуж. Чимин бросает быстрый взгляд на его руки, и действительно находит там дорогое красивое кольцо, да и не одно. — Удивлён, правда? — Чимин понимает, что кроме слов извинений он не сказал ничего. — Что ты тут делаешь? — Чимин знает, что ничем этот разговор хорошим не кончится, однако продолжает его, не уходит. — Как же, — вскидывает руками Наиль и строит из себя оскорблённого. — Я с моим мужем приехал на свадьбу нашего императора. — Мужем? — Наиль, приложив ладонь к губам, хихикает. Даже каждое его движение чертовски плавное и грациозное. — А ты что думал? Что наш господин распустит гарем и выбросит нас на улицу? Мне, как главному и любимому, — делает акцент на этих словах Наиль, — фавориту он подобрал достойного супруга. Это один из командующих его войск, не последний человек в империи, он часто бывает с нашим императором, — гордо заявляет омега. — Да что скрывать, он даже у нас дома был, — Наиль попадает в точку, он видит, как Чимин борется сам с собой, чтобы хорошенько не врезать ему. — Что ж, тогда я рад, что у тебя всё так хорошо сложилось, — и Чимин собирается уходить. Он минует улыбающегося омегу, но его останавливают брошенные слова. — Очень жаль, что ты столько пережил, — Чимин останавливается, пару секунд переводит дыхание, он не позволит этому омеге вывести себя из равновесия. — Пережил что? — Чимин понимает, что перешёл черту и лучше сейчас уйти. — Да что только не говорят, — снова эта улыбка ложится на губы Наиля. Он сам подходит к Чимину почти вплотную. — Но наш господин великодушен, — Наиль поправляет волосы Чимина и делает комплимент его длине. — Говори прямо, — отбрасывает его руку от себя Чимин. — Подобрать то, что использовано, — выплёвывает слова Наиль и любуется чужой болью. — То, что уже никогда не принесёт пользы. — Ошибаешься, — шипит в ответ Чимин и непроизвольно дёргается, когда Наиль отбрасывает свои волосы. Это не уходит от парня. — Разве? Ты ведь бесполезен, — тычет ему в грудь Наиль и смотрит на реакцию: омега его боится, тот, кто был так резок с ним почти два года назад, сейчас боится малейшего движения. — Как же нашему господину не противно тебя касаться. Кроме того, ты же всегда будешь пустым, — тычет на живот Наиль, ещё немного и он точно выбьет Чимина из равновесия, и все эти месяцы работы над собой и поддержки со стороны полетят к черту. — Будь аккуратен в словах, — наконец-то берёт себя в руки Чимин. — Пусть он и пристроил тебя, но я выше тебя по титулу. — Да, вы правы, господин, — и Наиль, смеясь над ним, нарочно кланяется. — Но это не изменит природу альфы. Запомни, правитель без наследника — лёгкая нажива. У твоего дружка есть ребёнок, даже Юнги подарил сразу двух альф, а ты так и останешься никем, он просто тебя выбросит спустя пару лет, потому что ему понадобится наследник и нормальный омега, — Чимина жрёт обида, ему хочется начать плакать прямо здесь, но он не покажет своих слёз Наилю. — Думай как хочешь, тебя просто бесит, что он тебя вышвырнул из дворца, что тебя, как ты говоришь, обошёл такой неправильный пустой омега, — Наиль снова по-змеиному улыбается. — Ты ещё глуп, ты не жил в гаремах и не знаешь здешних порядков, — Чимин, не найдя, что сказать, разворачивается и уходит. Второй раз пытается. — Если бы я тогда не постарался, то Юонг точно бы несколько лет старался, — и Наиль тоже разворачивается, чтобы уйти. Только вот чужая ладонь, ледяная до дрожи, ложится на его плечо. — Что ты сказал? — не верит сказанному Чимин. — А что я сказал? — будто не понимает, в чём дело Наиль. — Я знал, что к тому покушению был ты причастен, — Чимина будто холодной водой обливается, он возвращается в события двухлетней давности, вспоминает всё, что ему пришлось пережить. Его по-настоящему начинает трясти. Ведь ничего того, что было после могло и не произойти, если бы ребёнок остался. Так ведь? Чимин, который уже слёз не сдерживает, проглатывает ком обиды. Всё бы пошло по другому сценарию, где не пришлось проходить такой длинный путь, переживать столько испытаний. Чимин оседает на каменный пол и хватается за голову. Неужели всё могло быть хорошо и раньше? — Прошло два года, попробуй доказать, — склоняется над ним Наиль. — Ты испортил мне жизнь, а я тебе, — спокойно отвечает парень и выпрямляется. — Мы квиты. И даже если ты расскажешь нашему императору про эту «неправду», то ты действительно думаешь, что ради какого-то омеги, который только и знает, что раздвигать ноги, он казнит одного из лучших командиров своей армии и его идеального и любящего супруга? — Чимин уже ничего не слышит, он даже не помнит, как Наиль ушёл от него. Он знал, он всегда таил в себе этот ответ, но тогда он был слишком погружён в своё горе, чтобы обвинить омегу, кроме того, нашлись же все соучастники покушения, Чонгук лично их казнил. Видимо, не всех. Наиль прав, он только и привык, что ложиться под того, кто его себе возьмёт. Он продажный. Он тот, кто носит клеймо шлюхи. Всё его тело покрыто этими следами. Ему нет места в этом дворце, он должен находиться в публичном доме. Ты выбрал «счастье», и вот где ты оказался. Берёшься за голову, ревёшь, а мог бы стать господином мира, а сталь лишь его подстилкой, которой он иногда будет пользоваться. Чимин вертит головой, пару раз даже стучит по ней. Ненавистный голос убраться просит. Он столько недель пытался, он действительно был счастлив. Он видел, как Чонгук его любит, как относился к нему, он не может в один момент его бросить, альфа же обещал. Омега же…омега же нормальный… Так ему все говорят, успокоить пытаются. Точно. Все пытаются его успокоить, пытаются доказать убедить его в обратном. Они все знают, какой Чимин на самом деле, они знают про всё, что с ним делали, им противно с ним общаться и только под страхом Чонгука они ему ничего не говорят. А папа? Неужели ему тоже противно от собственного сына? Но ведь Чимину казалось, что тот был искренним, когда говорил, что скучал. Это же его самый родной человек… Неужели он тоже врал. А Чонгук? А вдруг правда, пока его здесь не было, он нашёл себе нормального омегу, который сможет родить, который ещё красивее Чимина, у которого точно нет груза прошлого за спиной. Точно, альфа не мог ждать только его, да и спас он Чимина, потому что так было выгодна. Включить земли Дуонга — план Чонгука. Чимин плачет пуще прежнего, продолжая сидеть на каменной полу. Их здесь нет, они точно, оставшись там, смеются над ним. Все они только и делают, что лгут: что папа, что Чонгук — все они полны лжи. Это расплата за то, что он сделал, даже самые близкие предают, и от них удар больнее всего получать. — Чимин… Да, Чимин никогда не был идеальным или правильным, он любил нарушать правила, но он ведь старается измениться. — Чимин, — кто-то его трясёт. Они снова посчитают его сумасшедшим, параноиком, просто мнительным омегой, который пережил такой стресс. Что ему сказать Чонгуку? «Убей Наиля, как он убил нашего ребёнка тогда.» А послушает ли его Чонгук? Станет ли слушать бред от неправильного и умалишенного омеги? Точно нет, он поверит тому же Хосоку, у которого разум ещё крепок. — Посмотри на меня, — его легонько бьют по щеке. Чимин наконец-то поднимает заплаканное лицо. Перед ним стоит Чонгук, а за ним, кажется, Намджун. Что альфа тут делает, если они должны были приехать завтра. — Чонгук, — было тянет к нему руки, но тут же отстраняется. Чонгук боится реакции омеги, но руки снова не подаёт. — Не трогай меня, — шепчет омега и повторяет это раз пять. — Хорошо, я не буду тебя трогать, но пожалуйста, пойдём в покои, где ты успокоишься, — Чонгук старается звучать ровно, он не может понять, что могло так спровоцировать Чимина. — Вы все мне лжёте, — омега его даже не слышит. Чонгук оборачивается к Намджуну, который не знает, куда себя деть. Он был вместе с Чонгуком, когда ему сообщили, что Чимин куда-то подевался, ибо в покоях того не нашли, ну альфа и подорвался, а Намджун последовал, чтобы помочь, однако он не думал найти Чимина в таком состоянии. Альфа просит Намджуна привести лекаря в его покои. — Ты уверен, что он пойдёт с тобой? — аккуратно спрашивает Намджун, но Чонгук ему не отвечает, вместо этого он продолжает уговаривать Чимина пойти с ним. — Пташка, давай мы успок… — Я не истеричка! — кричит омега и дальше отползает. — Вы все мне врали, ты мне врал! — не перестаёт кричать Чимин. — Скажи, зачем тебе такой, как я? — теперь сам подходит к альфе тот и с силой ударяет его в грудь. — Скажи, зачем тебе омега, у которого ни совести, ни чести, — и снова удар. Чонгук думает, что это его шанс. Он перехватывает руки Чимина, а потом и вовсе берёт того на руки. — Не смей меня касаться, я грязный, я неправильный, — Чонгук молчит, он знает, что Чимину нужно время, что прямо сейчас он не успокоится и тому лучше выговориться. Зайдя в покои, он видит лекаря и Наджуна. Первый будто знает, что делать, потому что он тут же передаёт Чонгуку пузырёк. — Давай ты это выпьешь и успокоишься, — но Чимин отшвыривает в сторону принесённое лекарство. — Я не сумасшедший и не истеричка, — стоит на своём омега. Чонгук просит всех выйти, он объяснит Намджуну всё позже. — Чимин, послушай, — но Чимин не хочет его ни слушать, ни слышать. Он закрывает уши руками и продолжает плакать. — Если бы не он, то у меня был бы ребёнок, меня бы не насиловали, не били, — бубнит Чимин, а альфа ничего не понимает. — Ты же до сих пор любишь его, да? — Чимин, я не понимаю, про кого ты говоришь, — альфа который раз становится перед ним на колени, омега, сидя на кровати то ли уже смеётся, то ли плачет. Чонгук пытается взять его руки в свои, но тот не даётся. — Ты ведь нарочно выдал его замуж за одного из своих людей, чтобы тот был рядом, чтобы в случае чего потрахаться с ним! — Чонгук знает, что это эмоции, и ему очень сильно приходится себя контролировать, чтобы не сорваться. — Нет. — Врёшь же! Всегда мне врал. Ты любишь его до сих пор, — Чимин уже не плачет. — Врёшь, вы все…- альфа стоит, уткнувшись лицом в ноги Чимина. Он даст ему время, пусть тот успокоится, пусть скажет в очередной раз «врёшь», пусть закидает его проклятиями, однако он всё равно не уйдёт, не оставит его здесь. Им понадобилось два часа, чтобы Чимин перестал бубнить себе под нос и всех их обвинять. Чонгук так и просидел возле кровати у его ног. Он дал ему время. Когда шмыганье замолкает, Чонгук поднимает голову и видит уже виноватые глаза перед собой. — Мне стыдно, — первое, что говорит Чимин. — Но только отчасти. — Я готов тебя выслушать, — спокойно отвечает альфа, он до сих пор не верит, что не сорвался. Чимин хлопает по месту рядом с собой на постели, и Чонгук принимает его предложение. — Сначала ответь: что бы ты сделал с человеком, если бы узнал, что спустя два года, оказалось, что он замешан в страшном преступлении. — Ты говоришь про Наиля? — Чимин удивлённо смотрит на Чонгука. — Я просто понял это из отрывков твоих фраз, — омега смотрит на него с надеждой. — Я знаю, что тебе больно и обидно. Вы, видимо, с ним успели пересечься, — устало трёт глаза альфа. — Как ты и сказал, прошло много времени, поэтому, чтобы узнать правду… — Ты ничего не будешь делать, — Чимин вновь шмыгает носом и не знает, куда себя деть, боль от обиды жжёт его. — Я этого не говорил, но клянусь, — он берёт лицо Чимина в свои холодные, как до этого у Чимина, ладони. — Если он причастен к этому, то то, что он муж моего моего близкого человека, не спасёт его. — Обещаешь? — Чимин, кажется, воодушевляется. — Обещаю, — альфа оставляет нежный поцелуй на лбу Чимина, радуясь тому, что он почти успокоился. — Не думай о том, что говорил тебе Наиль. Все лишь хотят, чтобы ты был счастлив, — Чимин теперь льёт слёзы, но уже от радости. — Не думай про всё, что про тебя говорят. Ты нормальный, Чимин, просто вокруг тебя были неправильные люди. — Прости ещё раз за эту истерику, — звучит виновато Чимин, но Чонгук улыбается и тянет того на себя. — Прощу, когда ты станешь моим мужем, — он обнимает Чимина и делится тем, что тому так не хватало. Любовь, не иначе, думает про себя омега. — Тогда ещё пару дней, и я весь твой, — хихикает парень. — Ты всегда был моим, — Чонгук ещё раз его целует. — Перед Намджуном неловко получилось, — вспоминает Чимин, что теперь альфа подумает про него. — Ничего, я с ним поговорю, — поднимаясь с места, отвечает Чонгук. — Я сейчас приду, не засыпай без меня, — он нарочно ерошит волосы омеге и под очередные крики проклятия, выходит. Он поговорит с Наилем сегодня же.

***

— Ты идиот, зачем ты ему это сказал, — высокий красивый альфа расхаживает по покоям, нервно теребя пуговицы своего кафтана. На вид ему сорок лет, он не дурён собой, на правой щеке виднеется свежий шрам. — Да кто ему поверит, — фыркает Наиль, заканчивая вечерний туалет. — Он же головой тронулся, тебе нужно было его видеть, — хмыкает омега и, закончив, идёт в кровать. — Прекрати думать об этом, — он подходит к своему мужу и медленно, как он умеет, начинает стягивать с него одежду. Пуговица за пуговицей. — Ты знаешь, что с нами будет, — выдыхает ему в губы альфа. — Кан, я прошу тебя, — избавляется от верхней одежды омега и тянется уже к ремню, как в двери стучат. — Только молчи, — шипит на него альфа, Наиль, закатив глаза, тянется к халату. Вечерний гость к беде, а если это Чон Чонгук собственной персоной, то не жди ничего хорошего. Чутье Наиля не подводит, поэтому ему придётся приложить множество усилий, чтобы тот их помиловал. — Мой господин, — кланяется альфа, впуская Чонгука. Омега также почтенно склоняет голову. — Чем обязан? Что-то произошло? — но Чонгук проходит мимо него, прямо на омегу, который даже не дрожит от его присутствия. — Подними голову, — приказывает Чонгук, и Наиль подчиняется. — Мой господ… — Что ты сказал моему омеге, что смогло вывести его из себя? — Наиль знал, что так будет. Глаза омеги тут же начинают наполняться слезами. — Мой господин, правда, ничего такого. Мы… Мы никогда не любили друг друга и склоки между собой не смогли избежать, на оскорбления я отвечал тем же, но простите меня, — омега падает на колени и со слезящимися глазами смотрит на Чонгука. — Я в последнее время сам не свой из-за беременности, постоянно срываюсь на каждом. Мне правда очень жаль, я завтра же попрошу прощение у Чимина, я… — Чонгук не даёт ему договорить, он за горло поднимает парня и впечатывает его в стену. — Если я узнаю, что ты причастен к потере моего ребёнка, то твоя беременность тебя не спасёт, — когда Наиль начинает задыхаться, а стоявший сзади Кан шепчет «мой господин, мой омега…», Чонгук отпускает того. Наиль глотает жадно воздух и продолжает упрашивать Чонгука поверить ему. Альфа, ещё раз взглянув на него, разворачивается и покидает покои, но прежде бросает Кану. — Ты хороший воин и никогда меня не разочаровывал, не разочаруй и в этот раз, — и с этими словами Чонгук выходит. Кан подрывается к Наилю и усаживает его на кровать. — Ты правда беременный? — первое, что спрашивает альфа. — Нет, конечно, я действовал по ситуации, — зло шипит на него Наиль и снова кашляет. — Я выиграл время. — Чёрт, если он узнает, — хватается за голову Кан. Наиль, смерив его недовольным взглядом, поднимается с места и наливает себя вина, чтобы прополоскать горло. Он возвращается к сидящему альфе и становится напротив него. — Он ничего не узнает, — поглаживает его по щеке омега. — Всё будет хорошо, тем более ему совесть не даст убить беременного омегу, пусть и липового пока, — хихикает Наиль и седлает бёдра мужа. — А сейчас сделай нам обоим хорошо, — и набрасывается на чужие губы. Если в скором времени он не придумает запасной план, то им обоим конец.

***

Чонгук не обманул его, когда сказал, что скоро придёт. Чимин ждёт его в том же положении, в котором Чонгук его оставил. Они много и долго целуются, прежде чем лечь спать. Чимин болью делится, а Чонгук всю её принимает. Омега даже не комментирует запах Наиля на Чонгуке, он знает, зачем он выходил и это заставляет его улыбаться. Этот альфа верит ему. Просыпается Чимин в обед и то из-за шума за дверью. — Как не можете пропустить, я его друг, — Чимин глухо смеётся и тянется за халатом. — Да я прикажу своему мужу головы вам отрубить! — Чимин поднимается с кровати, до того, как Юнги исполняет свой приказ. — Ну наконец-то, — омега врывается в покои, следом за омегой идут ещё двое слуг, которые держат на руках двух совершенно одинаковых малышей. — Знакомься, — показывает на детей Юнги и берёт того, кто ближе к нему. — Это Дамир. Познакомься с Чон Чимином, — просит сына омега и тот радостно машет Чимину, тот отвечает ему тем же. — А это, — Чимин удивляется, как Юнги может удерживать сразу двух малышей. — Сархан, — Юнги целует сына в щёчки, и тот хмурится. — Он не очень любит нежности, в отличие от Дамира, — Чимин знакомится с альфочками и даже жмёт им маленькие ручки. Однако несмотря на слова про тактильность Сархана, он с удовольствием сжимает палец Чимина и улыбается ему. — Маленький предатель, — журит малыша Юнги и сажает обоих на пол. — Ну привет, — теперь и его очередь обниматься с Чимином. Он не торопился, потому что вчера Намджун рассказал ему что-то страшное, что Чимин бился в истерике и не давал Чонгуку себя коснуться. Но Чимин выглядит нормально, только лицо слегка опухшее. Омега сам подходит к другу и обнимает того. Однако нарушает идиллию Дамир, который дёргает папу за штанину. — Что я и говорил, — присаживается и целует сына в щёчку. — Ой разобьёт сердца стольким омегам. — Их невозможно различить, — Чимин распоряжается, чтобы им подали завтрак. — Возможно, — и Юнги начинает объяснять. — У Дамира, как и отца, две родинки на правой щеке, а у Сархана такая же, но на спине. — Теперь буду знать, — Чимин ловит ползущего к нему Дамира и усаживает у себя на коленках. — Весь отца, — хмыкает Юнги, видя, как Дамиру понравился Чимин. — Он обожает внимание. Ох, наконец-то, — слуги заносят блюда и расставляют на столе. — Ты так голоден? — Чимин спрашивает, можно ли альфе дать кусочек дыни, Юнги кивает, с набитым ртом. — Я со вчерашнего обеда ничего не ел, — Сархан бьёт ладошкой папу и указывает пальчиком на Чимина. — Что ты сделал с моими детьми, Чимин, — смеётся омега. — Что такое? — Чимин замирает с кусочком дыни, и Дамир, которому не оказывают внимания, тянется сам. — Сразу же их в себя влюбил, — Юнги даёт кусочек сыну, но тот отказывается и продолжает смотреть на Чимина. Омега, поняв в чём дело, даёт из своих рук дыньку, Сархан тут же начинает жевать поданный кусочек. — Рассказывай, пока я ем, — накладывая себя, просит Юнги. — Да всё, что можно, я тебе написал, — Чимин продолжает кормить альфочку, который одной ручкой держит Чимина за халат, а второй просит кормить его. — Вчера Наиля видел. — Так вот, почему тебе так плохо было, — Юнги говорит это неосознанно. — Ой, прости, я… — Не извиняйся, Намджун явно тебе про «это» рассказал, — Юнги внимательно смотрит на Чимина и не верит в то, что его альфа вчера ему рассказывал. Чимин вполне ведёт себя адекватно. — Я прошёл не через лучший первый брак, — Чимин даже кривится. — Иногда мне кажется, что я схожу с ума. — Бред, плевать, — Юнги машет руками. — Давай лучше расскажи про свадьбу, — играя бровями, переводит тему Юнги. Параллельно он ругает сына, который начинает кидаться хлебом, Сархану это не нравится и, сделав пару нелепых шагов, идёт к Чимину, который тут же его ловит. Дамир кажется оскорблённым. — Я уже выбрал наряды: один для выхода, второй для Чонгука. — Тебе уже рассказали, как у нас принято? — откладывая вторую порцию, интересуется Юнги. — Тебе не тяжело с этими двумя? — указывает он на детей, которые борются за внимание Чимина. — Нет, всё в порядке, — улыбается малышам омегам. — Да, Тахир просветил, но, Юнги, несколько часов сидеть и просто смотреть через ширму, пока тебе кланяются? — О, это самая моя любимая часть, — хихикает парень. — Конечно, после брачной ночи. Успокойся, у тебя до «золотого трона» ещё куча всего предстоит. — Знаю, — чешет голову омега. — Место выбирает Чонгук? — Юнги отрицательно качает головой. — Хосок, он его поверенное лицо, — Чимин видит, как спокойно упоминает это имя Юнги. Похоже, он действительно смирился и принял судьбу. — По сути, — продолжает Юнги. — Вы просто будете сидеть с Чонгуком, пока будут произносить клятвы, а потом вы просто с ними согласитесь, вам пожелают кучу детей и счастья, а уже потом Чонгук оставит тебя до ночи, — снова эта игра бровями от Юнги. Чимин кидает в него подушку, но промазывает. — До церемонии еще несколько дней, а я так переживаю, что что-то испорчу, — делится переживания Чимин, на что Юнги только отмахивается. — Прекрати, держись подальше от Наиля, будь ближе ко мне — всё будет как надо, — подбадривает друга, Чимин согласно кивает. — А ты уже Чонгуку кафтан выбрал? — Угу, уже выбрал цвет. — Я всегда мечтал надеть кафтан на будущего мужа, но традиции Намджуна не позволяют такого, а ведь сказано, что «омега обязан слушаться своего альфу», ага, видели бы они моего мужа, когда я был беременным. — Пылинки сдувал? — смеётся Чимин, а за ним и детки. Он щёлкает их по носу и улыбается. — Ещё как, я пользовался беременностью, зато потом, — Юнги притихает и наклоняется к Чимину, будто кто-то их услышать может, шепчет. — Я сидеть нормально не мог, он вытрахал из меня всю жизнь, — Чимин ещё сильнее смеётся. — У нас с этим всё сложно. — У Чонгука не встаёт? — давится едой Юнги, но Чимин тут же отрицает это. — Тогда в чём причина? — Я тебе не всё рассказывал, но… Мне просто иногда страшно, когда меня видят голым и касаются… Везде, — Чимин чувствует, как начинает краснеть. — Я не знаю, что за урод был твой муж, но Чонгук точно вырвал ему яйца, а если бы не он, то я сделал бы это, — Чимин точно уверен, что у Юнги и Чонгука одна кровь и жажда этой самой крови. — Я тебя обязан познакомить с моим папой ещё, он… — Это Амир который? — Чимин кивает. — Так мы уже познакомились, он пришёл на мой крик вчера и помог с близнецами. — Ну ты даёшь! — Юнги пожимает плечами. Омеги сидят еще полтора часа, говорят о разном, Юнги рассказывает о том, как узнал о беременности, как его дети любят драться, особенно в этом преуспел Дамир, который лупит брата каждый день, Намджун даже с ним взрослую беседу проводит, однако ни сын, ни даже Юнги не поняли, что хотел этим сказать альфа. Потом Юнги извиняется и говорит, что они должны идти, если мальчики сейчас разыграются и не лягут спать, то ночью они с Намджуном с бубном будут бегать, чтобы их уложить. Чимин не обижается, провожает друга и просит того, как тот освободится, навестить его, Юнги охотно соглашается. Чимин, пока у него есть свободное время, решает переодеться, сегодня очередной сложный день.

***

Юнги держит на руках только Сархана, ибо двоих он не потянет, а Дамир очень тактильный и будет мешать ему идти. Он поел от души, как же он скучал по родной земле. Юнги даже позже Намджуна заснул, потому что не мог поверить своему счастью, а ещё он долго думал о Чимине, но навестив его сегодня, все сомнения отпали. С ним всё в порядке. С ним всё будет в порядке. В конце концов, он под опекой его брата. — Сархан, давай не будем вытирать руки об папу? — альфа отрицательно качает головой и продолжает «гладить» Юнги. — Я думал, Дамир такой несносный, — Сархан снова качает головой. — Только при Чимине вы послушные, — Дамир, заслышав знакомое имя, начинает активничать. Юнги даже останавливается, чтобы предупредить сына не буянить, тот его не слышит и продолжает говорить звук, похожий на имя Чимина. — Помочь? — Юнги поворачивается к ставшему ему за спину. Это оказывается Хосок, однако омега ничуть не теряется, натягивает улыбку и коротко здоровается с альфой. — Тут ты не помощник, — хихикает омега. — Но можешь попробовать понести Сархана, — альфочка с радостью идёт на руке Хосока. Он тут же заинтересовывается кулоном на шее альфы и начинает его трогать. Омега же берёт Дамира, и этой процессией они начинают идти. — Нравится кулон? — спрашивает альфа у Сархана, и тот непроизвольно кивает. — Ви тоже любил с ним играться, — Юнги видит, как Хосок улыбается от упоминания сына и понимает, что тот выбрал себе достойного омегу. — Сколько уже малышу? — спрашивает Юнги. — Полтора года. Иногда мне кажется, что он умнее меня, — смеётся альфа, Юнги охотно соглашается с ним. — Они точно будут умнее нас, — на полпути Дамир вдруг решается потеснить брата и тоже просится на руки к Хосоку. — Осталось не много, малыш, потерпи. Ой подожди, всё твоему отцу расскажу, — и это работает, потому что альфа больше не просится к Хосоку, а, насупившись, сидит на руках папы. — Так отца боятся? — спрашивает Хосок. — Просто Намджун часто с ними разговаривает и говорит, что делать можно, а что нельзя, но Дамира бесят эти разговоры, поэтому ему проще промолчать, — они доходят до покоев, и Юнги благодарит Хосока, что тот помог ему. — Обращайся, — Хосок слегка кивает и собирается уходить, как слышит от Юнги: — Хосок, ты простил меня? — альфа останавливается и, повернув голову, улыбается. — Уже давно, Юнги. — Тогда… — омега немного мнётся. — Тогда будь счастлив! — Конечно, ты тоже, — и оба уходят. Уходят по своим дорогам, Хосок туда, где ждёт его любимая семья, любящий муж и прекрасный сын, а Юнги туда, куда так долго не хотел и ступать, но сейчас готов упасть хоть в пропасть, хоть в саму преисподнюю пойдёт, его тоже ждёт своя собственная семья, ради которой он порвёт любого.

***

Этот день всё же наступает. Повсюду настоящий переполох, а Чимин сидит перед друзьями и руки свои изучает. Сегодня столица празднует свадьбу своего императора. Город гудел — её улицы были наполнены шумом, музыкой и ароматом благовоний. На крышах домов развевались полотнища с гербом империи. Повсюду развесили разноцветные фонарики, которые переливались под солнцем. Казалось, сама столица превратилась в огромный дворец, готовый принять праздник небесного масштаба. Никто сегодня не работал, каждый отдыхал за счёт императора. Были открыты палатки, где раздавали еду и напитки, запах вина источался из каждой бочки. Люди молились на щедрость своего господина, желали ему и его супругу долгих лет жизни, долгий брак и здорового наследника. Несмотря на то, что свадьба проводилась в сентябре, на улицах всё ещё было тепло, будто сама природа благословляла этот брак. Чимин с самого утра себя настраивал на этот день. Вчера он проверил все приготовления, всё утвердил и довольный ушёл спать, даже Чонгук пришёл пораньше, чтобы подольше побыть с ним. Но как бы омега не старался, ему всё равно было страшно. На нём небесно-голубой наряд, оттенок утреннего неба, ещё прозрачное и чисто после рассвета. Шаровары были лёгкими, струящимися, из тонкой ткани, которая падала мягкими складками, обрисовывая линию ног. Каждый шаг Чимина заставлял их чуть колыхаться, словно поверхность воды. По краям шёл золотой узор — замысловатые переплетения ветвей и цветов, выполненная золотой нитью. Блуза была полупрозрачной, невесомой. Сквозь тонкую ткань угадывались хрупкие очертания его тела, и это придавало облику одновременно уязвимости и тайной силы. На широких рукавах золотая нить рисовала узоры, похожие на крылья, чтобы подчеркнуть его принадлежность к чему-то небесному. У ворота ткань мягко сходилась на завязку, и тонкая золотая лента спадала вниз, ложась на грудь изящной линией. — Ты меня слышишь? — тормошит его Юнги, и Чимин приходит в себя. — Твой альфа приехал, — машет перед глазами омеги Юнги. — Хорошо. — Да не волнуйся ты так, — подходит к другу Тэхён и поправляет его блузу. — Всё будет хорошо. — Конечно, — к Чимину наконец подходит папа и опускает на его голову длинную вуаль, которая доходит ему до рук. — Ты такой невинный ангел. — Ага, как будто тебя мой брат не трахал, — все оборачиваются к Юнги. — Ой, я… Э…Чимин, ты очень красивый, — омега наконец-то смеётся. Юнги показывает Тэхёну язык, будто говоря, что «я лучше знаю Чимина.» — Мы должны уйти, он сам за вами зайдёт, — поясняет Лей и каждый, пожелав ему удачи, выходит. Чимина не трясло. Не трясло до того момента, пока альфа не вошёл в покои. Он знает, какое место для них выбрал Хосок, даже идти далеко не придётся. Удивительно, что для церемонии альфа выбрал покои Чонгука, Хосок тоже видимо плюёт на традиции, потому что выбранное им место должно быть за пределами дворца, альфа объяснил это так: «У вас всё началось неправильно, значит, должна быть стабильность.» И ведь Чонгук не может ему перечить, ибо сам его назначил. Однако Чимин того благодарит, иначе поездку ещё куда-то он не выдержал. Чонгук ступает тихо, и у Чимина дикое желание посмотреть на него, он улыбается сквозь вуаль, которую ему нельзя снимать до самой ночи! Чимин ждёт, а альфа не торопится, нарочно его изводит, знает, как омега переживает же. Чимин про себя просит того идти быстрее и кажется, он даже говорит это вслух, потому что слышит хмыканье от Чонгука. Альфа становится напротив и протягивает руку. Чимин не торопится его подавать, тогда Чонгук понимает, кто именно научил его этому. Он достаёт мешок золота и просит омегу принять его. Чимин берёт мешочек, пару секунд держит его в руках и кладёт на кровать, но снова руки не подаёт. Чонгук достаёт ещё один, но омега непреклонен. Тогда альфа кладёт какой-то ключ, и Чимин даже голову поднимает, смотря на него сквозь тонкую ткань. — Это ключ от казны, — Чимин не рассчитывал, что они так далеко зайдут. — Но Юнги времени зря не терял, — Чонгук вновь подаёт руку, и на этот раз омега её принимает. Альфа надевает на него кафтан, то же самое проделает омега, но позже. — Так как Хосок выбрал «удобное» для нас место, то мы сделаем небольшой круг, чтобы нас осыпали золотом, а потом уже заключим договор. — Хорошо, — еле слышно говорит Чимин и шикает, Чонгук не должен слышать его голоса, однако он сдался уже в самом начале и «быстрее». Чимину казалось, что во дворце собралась вся столица, потому что было столько людей, что Чимин даже если бы захотел посчитать, то не смог. Когда Чимин появился — в своём лёгком, небесно-голубом одеянии поверх которого был надет праздничный кафтан с золотой вышивкой — толпа ахнула. Его красота казалась неземной, почти божественной. Полупрозрачная ткань мерцала, отражая огни фонарей, и он выглядел словно явившийся с небес. Его шаги были мягкими, но уверенными — рядом с ним шёл его будущий муж. Еще немного и он станет полноправным супругом. Им под ноги сыпали золотые монеты, и Чимин шёл по ним, будто по камням. Тронный зал сиял: стены украшали красные и золотые драпировки, потолок скрывался за тысячами фонарей и гирлянд их живых цветов. На возвышении два трона, Чимин чуть не споткнулся. Когда альфа соорудил для него трон? Но омега не успевает об этом подумать, потому что они снова сворачивают, вокруг уже другие люди и крики восхищения, снова поток золота, и очередной новый маршрут. Чимину кажется, что он в лабиринте, только альфа не даёт ему потеряться. Чонгук продолжает уверенно держать его за руку, будто давая нужную ему опору. Чимин мысленно его благодарить, потому что на очередной повороте ему кажется, что он скоро свалится. Заключение договора было совсем не долгим, но Чимин улавливал каждую суть. Его посадили напротив Чонгука, позади альфы находился Намджун, который ему подбадривающе улыбался, а позади Чимина встал Хосок. Омега слушает, про себя хихикает, что половину обязанностей уже нарушил. В конце их просят поставить печати. Сначала это делает Чонгук, потом Чимин, он так старательно жмёт, что бета, проводивший церемонию, не может сдержать улыбки. Они снова встают и идут в тронный зал, где уже для Чимина приготовили всё необходимое. Мало того, что у него лицо закрыто, так ещё и трон огородили балдахином. Омега готов был застонать, когда Чонгук, посадив его, выпустил свою руку. Эта часть будет проходить несколько часов, Чимину придётся слушать поздравления гостей, на которые он даже не сможет ответить. Каждый из гостей, помимо подарков, которые они уже подарили, должны были подарить ещё один, особый. Возле Чимина стоит специальный человек, который должен отвечать за подношения. Он единственный, кому можно видеть Чимина, точнее его кивок головы. Если омега принимал дар, то он кивал положительно, если нет, то отрицательно. Считалось, если омега императора откажет в подарке, то не ждать тому, кто сделал подношение, ничего хорошего от мужа омеги. Процессия начинает двигаться, и Чимин морально себя готовит к этому. Он слышит первое «будьте всегда здоровы», «пусть Всевышний пошлёт вам здоровых детей», «подчиняйтесь и слушайтесь во всем мужа», «берегите себя». Чимин даже увидел Вэя, который пожелал ему «избавиться от дурных мыслей и не жить прошлым», он подарил ему изумрудное колье, камни для которого добыл сам. «Это цвет твоего мужа», — думает Чимин, но дар принимает. Проходит час, потом второй, Чимину кажется, что поток людей не закончится никогда, что Чонгук просто устанет ждать своей очереди, но омеге очень любопытно, что подарит ему альфа на этот раз, ведь и от него подарок он запросто может не принять. Намджун дарит ему безумно красивого окраса ткани, Чимин даже уже знает, что прикажет из них сделать. Хосок не стал мудрить, поэтому послушался своего мужа, который посоветовал Чимину подарить, альфа извиняется, но подарок принести в тронный зал нельзя, поэтому он ждёт Чимина в конюшне, Чимин и этот подарок принимает. Однако омеге запомнился один очень красивый альфа: у него острые черты лица, хитрый взгляд, в глазах, цвета ночи, будто война идёт, пожар горит, до Чимина доходит. — Этот платок вышивал супруг императора несколько веков назад, — голос у альфы низкий, грубый, но это очень подходит его образу. — На нём изображены семь смертных грехов, омега был рукастым, — хмыкает альфа и продолжает. — Однако на гордыне вы можете заметить красные пятна, это кровь его любимого, — Чимин хочет расспросить альфу, поэтому, плюя на всех, просит у рядом стоящего спросить того, как у него оказался этот платок и отчего умер этот альфа. Вопрос Чимина тут же передают. Если супруг императора заинтересовался в подарке, что даже задержал процессию, это означало добрый знак. — Я просто происхожу из их древнего рода, поэтому он передался по наследству. Альфа умер от болезни, но говорят, что даже во время его смерти, любимый омега не покидал его. Я хочу подарить эту реликвию, чтобы вы помнили, что не только должны быть рядом с альфой в его здравии, но и когда тому больно и тяжело, — Чимин просит передать, что хочет узнать имя альфы. — Ли Сухёк, к вашим услугам, мой господин, — Чимин одними губами произносит его имя, запоминая. Он просит поблагодарить альфу, и процессия продолжается. Это не заканчивается и спустя три, и четыре часа. Чимин уже даже засыпать начал, потому что все говорили слова будто по второму кругу. Однако когда он слегка приподнял голову, то заметил тёмную тень, которая в итоге оказалась Чонгуком. Омега даже растерялся, он даже на миг забыл, что ему нужно сделать. Чонгук сам убирает балдахин, и Чимин радуется дневному свету. Казалось, что тысячи людей сейчас смотрят на них. На обитой бархатом подушке подают кафтан для Чонгука. Чимин видит, что он ему улыбается и губами говорит, что «всё хорошо, молодец», это придаёт Чимину уверенности. Он берёт кафтан альфы и надевает на него. Он был соткан из дорогого шёлка глубокого сапфирового цвета, уходящего в тёмную душу Чонгука. Это был цвет власти, мудрости и небесного происхождения — цвет, что идеально перекликался с небесно-голубым образом Чимина. Вместе они выглядели как ночь и утро, небо в своей целостности. Ткань была тяжёлая, струящаяся, украшенная вышивкой из золотых и серебряных нитей. Пояс был из золотой парчи, застёгнутый массивной в пряжке с гербом Чонов по центру. Чимин даже не сразу понимает, что и альфа делает ему подарок, скорее машинально соглашается и благодарит. Это оказался кинжал. — Я буду ждать тебя ночью, ничего не бойся и отдыхай, — ведя его в другой зал, где сейчас находятся все омеги, говорит Чонгук. Чимин тихо угукает, вновь вызывая улыбку на лице Чонгука. Альфа, вверив омегу слугам, идёт праздновать на свою сторону. Стоит Чимину зайти через массивные двери, как его тут же окружают друзья. — Ты молодец, — Тэхён. — Вы так хорошо справились, — Лей. — Я даже зарыдал, и Эйдан меня успокаивал, — Тахир. — Я ничуть не лучше себя вёл, — Эйдан. — Поздравляю, мой мальчик, ты справился, — папа. — А где Юнги? — он единственный, кто не подошёл к нему. Сейчас Чимину можно снять вуаль, потому что ни одного альфы здесь нет, те находятся далеко на своей половине. — Дамир раскапризничался и ему пришлось его успокаивать, — как-то нервно говорит Тэхён и отходит под предлогом попить воды. — Так, вы либо говорите, что здесь произошло, либо я на вас обижусь, — Чимин кланяется и улыбается омегам других правителей, благодарит за поздравления, а сам ответа ждёт. Он присаживается за отведённый ему стол. — Тут был я, когда это началось, — говорит Тэхён, и Чимин его внимательно слушает. — Пришёл Наиль, тут уже был Юнги… Тэхён даже выдыхает, вспоминая события минувшего часа, если бы не ребёнок, Юнги бы точно ударил Наиля. Всё было превосходно, Тэхён пришёл пораньше, чтобы всё проверить. Даже воду в рядом стоявшем фонтане проверил, чтобы она была чистой, как слеза. Его нагнал Юнги, который жаловался на то, что сегодня не выспался. И тут, как назло, появился и Наиль, он Юнги даже ничего не сказал, однако Юнги не был собой, если бы не начал первый. Эта змея обидела его друга, значит, он отомстит за него и плевать, чем это будет грозить. Наиль кланяется Юнги, и это даёт его зелёный свет. — Не думал, что ты ещё жив, — Наиль, который понимает, что перепалки не обойти, подходит ближе. Он не теряет своё лицо, даже когда его оскорбляют, держится гордо, так, словно он выше всех из этой комнаты. — Вашими молитвами, господин, — улыбается ему омега. Юнги предупреждал Намджуна, что после родов он сделался слишком раздражительным, на что альфа шутил, что он всегда был таким. Не всегда, просто надо было бросить красную тряпку, чтобы Юнги сорвался. — Думаешь, я не вижу, что кроется за этой фальшивой улыбкой, — Юнги стоит напротив своего соперника, позади Тэхён старается одёрнуть его, но Юнги лишь одёргивает руку. — Всегда таким был: с виду невинный, а в душе самая настоящая дрянь. — Как мне известно, господин, вы тоже не за добрые дела так скоро вышли замуж, — Юнги даже не понимает, как срывается. Звонкая пощёчина оглушает комнату. Но даже на это Наиль не реагирует, он прикладывает ладонь в горячей щеке и выдерживает натиск от омеги. — Не смей, ты даже рядом с нами не стоишь, ты как был подстилкой, так ей и остался, — шипит Юнги. Он ниже Наиля в росте, поэтому сейчас тот смотрит на него сверху вниз, что не может бесить Юнги. — Простите, если как-то оскорбил вас или вашего друга, — отбирает ладонь от щеки Наиль, и Юнги видит плод своих стараний, удар у него мощный. — Я прощу тебя тогда, когда ты сдохнешь уже, — Тэхён уже оттаскивает Юнги от Наиля. Приходят слуги и докладывают, что один из близнецов раскапризничался. — Тогда вам придётся ждать ещё очень долго, — отвечает ему улыбкой Наиль. — Поверь, я знаю все твои змеиные планы, что при Чонгуке ты был никем, что сейчас. — Юнги, — тормошит его Тэхён. — Там Дамир зов… — Заруби себе на носу, — подойдя вплотную. Если бы кто-то посмотрел со стороны, то не нашёл бы отличия, потому что и поза, и даже манера речи напоминала Чонгука. Никто более не смел сомневаться в том, что они братья. — Если ты ещё раз что-то сделаешь для Чимина, то я лично тебя своими руками задушу. — Аминь, — смеётся Наиль, пропуская разгорячённого Юнги к детям. Тэхён остаётся стоять, он не знает, что ему делать, поэтому из вежливости спрашивает, не болит ли щека у Наиля. — Спасибо, дорогой, всё в порядке, — улыбается омеге Наиль. — Если бы все во дворце были такие, как ты, то цены им не было, — смеётся омега и куда-то уходит. Тэхён, по телу у которого мурашки от его смеха побежали, делает вывод, что раны пополз зализывать и к чему-то готовиться. — Вот как всё было, — заканчивает Тэхён. — И Наиля нет до сих пор, — смотрит по сторонам Чимин. — Чёрт, как бы Юнги не влетело от Намджуна. — Не влетит, — слышит он с порога. Юнги, полный духа, идёт к нему и плюхается на подушки рядом с Чимином. — Поздравляю, осталось пережить пару часов, и ты весь его. — Ты в порядке? Как дети? — Все в норме, мне аж полегчало, — честно признаётся Юнги. — А с малышами всё хорошо, просто Дамиру показалось, что у него игрушка хуже, чем у брата. — С Намджуном правда никаких проблем не будет? — переспрашивает Чимин. — Думай лучше о своём муже и вашей свадьбе, — бьёт по коленке Чимина Юнги. — Я со своим альфой всё решу.

***

Напряжение было не только в зале для омег. Повсюду играла музыка, танцоры двигались в так мелодии, столы не успевали накрывать, а вино лилось рекой. Справа от него сидит Хосок, Намджун же пожелал к себе внимания не привлекать, поэтому отсел подальше, но вместо себя он посадил другого Кима. Не сказать, что Сокджин рад был этой новости, но спорить с тем, кто выше тебя по статусу, он тоже не стал. Чонгук также принимает поздравления, наказы от более опытных правителей, молча слушает и соглашается, не забывая благодарить. Столы полны разных яств, от одного вида которых слюнки текут. Чонгук не пожадничал и сделал так, чтобы его свадьба запомнилась каждому. Кто-то, видать слегка перебрав с вином, вдруг спрашивает у Чонгука: — А что же ты брата своего не пригласил? — Чонгук знает, про какого именно брата спрашивает альфа. — Я ещё в день своей коронации отказался от него, — отпивая вина, решает закончить этот разговор, Чонгук. — Говорят, он силы наращивать вновь начал. Откуда только у паскуды столько союзников, — сокрушается кто-то рядом. — Ясно откуда, — этот голос Чонгук не перепутает ни с кем. Сухёк уже произвёл впечатление на его омегу, поэтому альфа ждёт, что же он сейчас выдаст. — На кону голова Чонгука и его огромная, — на этом слое альфа делает акцент, — империя. Тэхён обещает эти вещи, и это работает, потому что известно, что, да прости меня, Чонгук, но ты тоже не бессмертен. Война за войной истощает его ресурсы, однако, — тут же, меняясь, он поднимает кубок с вином, — император Чон показал блестящие победы в последнее время, — и теперь они пьют за каждую победу Чонгука. Сухёк взгляда же от одного человека не сводит. Он так по нему скучал, что даже письма ему писал, естественно, ни на одно не получая положительный ответ. Сокджин сидит подле Чонгука, но на его фоне тот кажется хрупким, альфе всегда казалось, что в нём больше омежьего. Однако тот видел, на что он способен, как отменно дерётся, а ещё неплох в борьбе. Животный инстинкт говорит альфе, что здесь что-то не так. Он видит красивую изящную шею, и следы своих укусов на ней представляет, видит, как рука плавно поднимает кубок с вином, однако на этих запястьях могли красоваться следы его рук. Ли его хочет, уже на протяжении нескольких лет, с такого самого, что «у тебя ничего не получится, ты просто военноначальник», но он смог, к удивлению Сокджина, уже год он как успешно удерживает свою власть и не забывает при каждой встрече с альфой напоминать ему о том, что тот в него не верит. Сухёк ласково зовёт его «татлым», а альфа бесится, это ещё больше подогревает желание Ли, с каждым нежным произношением, Сокджин срывается — настоящая услада для него видеть разгорячённого парня. Альфа почти уверен, что когда отец того умрёт, то власть перейдёт к Сокджину, Ли даже готов поклясться, что тот завещание написал. Он сам пару раз говорил старику, что лучше Сокджина никто с империей не справится. Конечно, альфа это делал не просто так: сначала он завоюет Сокджина, делая его своим, а потом и его земли. Этот альфа заставляет его член каменеть только от одного взгляда на него. Эти чёртовы губы, руки, слегка вьющиеся волосы, — всё это так и манило Ли. Он, незаметно для других, подмигивает Сокджину, получая от того недовольный взгляд. О боги, только от него он может кончить. То, что между ними происходит начал Сухёк, и он это закончит. — А правда ли, что по поводу твоего омеги говорят, Чон? — даже рядом сидящий Хосок напрягается. Заводить речь про супруга императора, да ещё и за столом. Но, на удивление, Чонгук спокоен. — Послушай, Чой, если послушать то, что говорят про твоего мужа, ну, одно из, то нам года не хватит. Молча ешь и пей, — отрезает альфа, и собеседник тушуется. Как-то Хосоку удаётся разрядить обстановку, и всё течёт своим чередом. Обсуждали всё подряд, громко смеялись и каждый раз пили за победы Чонгука, пока кто-то не предложил наконец-то выпить за здоровье супруга императора, на том и порешили, до самого вечера пили за здоровье Чимина. Чонгук, который не мог дождаться назначенного часа, считал минуты, иногда принимал участие в разговоре, спорил, даже пообещал Сокджину потренироваться в борьбе. И наконец, когда наступает нужное время, он оставляет гостей и уже идёт в свои покои, где его ждёт его муж. Альфе понадобилось пару секунд, чтобы перевести дыхание. У дверей его покоев никого, а внутри один маленький омега, который смог его жизнь поменять. Рядом с ним он не чувствует себя императором, он лишь влюблённый альфа, который готов выполнить каждое поручение омеги. Он до омеги на коленях ни разу ни перед кем не стоял, а Чимин даже не заставлял, альфа сам встал. Он продолжает быть рядом, помогает ему справиться с тяжёлыми днями, оказывает ту поддержку, которая там нужна им обоим. Альфа выдыхает и открывает двери, кажется, он дышать перестаёт. На его кровати самое красивое создание сейчас сидит. Наряд был другой, он был алым — цветом брачных союзов и крови, цветом страсти и жертвенности. Красный шёлк струился по телу Чимина, сияя при каждом движении, словно пламя. Шаровары были тонкие, из мягкой ткани, облегающие, но при это лёгкие. На подоле золотая вышивка пламени. Верх — полупрозрачная рубаха, выполненная из тончайшего газа. Она спадала с плеч и не скрывала хрупкой линии ключиц, а широкие рукава тянулись до кистей, украшенные алыми и золотыми узорами. Ткань чуть раздвигалась на груди, обнажая нежную кожу. Тонкий пояс из золотой нити был завязан на талии, удерживая блузу, и свисал вниз длинными концами, на которых были вышиты маленькие лотосы — намёк на чистоту и жертву. На голове Чимину надели лёгкий венец, украшенный тонкими подвесками, которые при каждом движении звенели тихим колокольчиком. Чимин словно жертва, слишком нежная, слишком прекрасную. Здесь Чонгук не медлит, он быстро закрывает дверь и уверенными шагами идёт к Чимину. Первый говорит омега, даже не дав Чонгуку похвалить его наряд. — Сними с меня этот венец уже, голова болит так час сидеть, — Чонгук смеётся, но просьбу исполняет. Чимин в блаженстве прикрывает глаза. — Спасибо, — омега встаёт с кровати и подходит к Чонгуку. — Я уже предупреждал тебя, что пути назад нет, — будто даёт последний ему шанс альфа. Чимин фыркает на его заявление и сам, не дожидаясь, развязывает на себе пояс. Чонгук завороженно смотрит и ловит каждое движение. Он мог в секунду разорвать одежду на Чимине, однако он ждёт. Чимин избавляется от блузы, но снимать шаровары не спешит. — А теперь ваш ход, мой господин, — Чонгук подхватывает Чимина под бёдра и аккуратно кладёт на кровать, хотя он уверен, что долго сдерживаться не сможет. Этой ночью Чимин впервые за всё время почувствовал себя желанным, впервые руки на его теле казались правильными. Чонгук целовал каждый его шрамик, предупредил, что обновит сегодня метку. Его язык, казалось, был везде. Этой ночью он заставил Чимина почувствовать себя нужным. Он каждой клеточкой своего тела чуял его голод. И он отдался ему целиком и полностью. Как он говорил ранее, он хотел его не меньше, поэтому была настоящая борьба за обладание тел друг друга. Дыхание становилось всё горячее, всё чаще прерывалось стонами, а поцелуи путались с тихими, сбивчивыми словами, будто они боялись, что ночь слишком коротка, чтобы вместить всё то, что они хотели друг другу не просто сказать, а показать, сплетаясь телами друг друга. Кровать под ними давно скрипела и чудом не пробивала стену. Пусть альфа и казался грубым, но Чимин в этом свою отдушину находил. Он сам тянулся, шептал ещё, просил не останавливаться. С губ Чонгука срывалось только любимое имя, а омега поддерживал его протяжными стонами и ногтями, вцепившимися в плечи. Каждый поцелуй, каждый стон, каждый толчок — всё сливалось воедино. С самого начала Чонгук перестал себя сдерживать, движения были резкими, глубокими, каждая частичка Чимина ощущала в себе его альфу. Вместо страха Чимин почувствовал долгожданное освобождение, его оковы наконец-то сброшены. Тишина до утра не возвращалась, альфа посвятил омеге всю ночь. Омега сгорал вместе с ним, каждый вдох, каждый стон, каждое протяжное «Чонгук» — всё альфа ловил с его губ и продолжал вжимать в простыни. Никому из них не нужна была нежность, даже слёзы Чимина его не останавливали. Сердце омеги перестало биться, когда только Чонгук в покои вошёл, оно забилось лишь к утру, когда на разворошённой постели, кончивший точно три раза, ибо Чимин потерял счёт после третьего раза, омега лежал на груди своего альфы. Он был в свежих засосах, укусах, обновлённая метка покрылась корочкой из крови, Чонгук так усиленно её сосал, что это и послужило очередному оргазму. Чимин чувствовал, как по его плечам стекают капли пота, как грудь всё ещё болезненно сжимает сердце, которое наконец забилось. Он закрыл глаз, слушая тяжёлое дыхание альфа, и только сейчас понимает — он дал этому случиться и он ничуть об этом не жалеет. Чимин смотрит на труды своих работ, он тоже оставил на альфе свои отметины, свежие укусы покрывают шею, грудь и даже бёдра Чонгука, тот не кажется недовольным. Чимин седлает его бёдра и наклоняется за поцелуем, тут же его получая. — Теперь ты мой муж, — напоминает омега, Чонгук вместо ответа долго и мокро целует парня, буквально лишая того воздуха. — Я самый счастливый омега. — Тогда я самый счастливый альфа, — укладывая Чимина на себе, говорит Чонгук. — Всё-таки я перестарался, — слизывает кровь с метки Чонгук. — Нисколько, мне было хорошо, — заверяет его Чимин, и альфа ему верит. — Может, ты пропадёшь до обеда? — предлагает омега и сам тереться о уже вставший член начинает. — Может, — Чонгук тянет того на себя, вырывая писк. Для этого омеги и пропустить встречи не жалко.