Сердце Монстра

Намджун зол, это Юнги понимает сразу, как тот заходит в покои. Тот вернулся достаточно рано, пиршество ещё в полном разгаре, но Чонгук точно уже ушёл к себе, потому что Чимин сам их покинул час назад. Альфа просит унести детей, его даже плач старшего альфочки не останавливает. Юнги подрывается, чтобы успокоить сына, однако Намджун просит наконец унести детей и успокоить их. — Почему ты велел их забрать, — хмурится Юнги. Он подходит к кровати и садится на её край. Он зол сейчас не меньше Намджуна. — Что ты сделал? Нет, ты подумал, как это могло отразиться на мне? — альфа сразу переходит на крик, и Юнги тут же тушуется, он впервые слышит, чтобы Намджун на него кричал, обычно альфа выносил любые его капризы и шалости, однако сейчас всё иначе. — Намджун, я, — он поднимается и хочет взять мужа за руку, но тот одёргивает ту, наклоняясь к лицу омеги. — Можешь хоть раз подумать, какие последствия могут быть, — глаза Юнги непроизвольно начинают заполняться слезами. Но он не покажет слабость перед альфой, он тут же вытирает их и хмурится, становится в защиту. — Ты не под опекой Чонгука давно, ты мой омега и за все твои поступки несу ответственность я. — Он обижал моего друга! — Плевать, — криком на крик отвечает Намджун, и Юнги снова пугается. — Ты этим скомпрометировал меня. Ты должен был промолчать, но зная тебя, то я почти на сто процентов уверен, что именно ты это начал, — Юнги впервые видит альфу таким, он надеется, что это последняя такая ссора на повышенных тонах. — А теперь запомни ты, — набирается храбрости омега. — Ты знал, кого брал в мужья. Я Чон по крови, во мне кровь великих воинов, и мы не боялись кого-то скомпрометировать, — постепенно громче и громче говорит Юнги. — И если я что-то делаю, то значит, так нужно. — Ты не уважаешь меня, как своего мужа и плюёшь на все правила! — кажется, слова Юнги ещё больше его разозлили. — Мы будем ссориться из-за какого-то омеги, которого удачно выбросили из дворца?! — Кто бы говорил, — альфа не успевает подумать, как слова срываются сами. Юнги начал что-то говорить, но тут же замолкает. — Чёрт, Юнги, прости, я не хотел… — Нет, — качает головой омега. — Нет, ты хотел, потому что я для тебя то же, что и Наиль. Подстилка, переходящая от альфы к альфе. — Юнги, — Намджун берёт его за руку, пытаясь остановить, но уже второй раз за день Юнги кого-то бьёт. Эта пощечина выходит сильнее, чем ту, которую он дал Наилю. — Не подходи ко мне, — глаза омеги полны слёз, но он не проронит их, не сейчас, ни при нём, лучше по дороге их полить, чтобы детей лишний раз не пугать. Он было хотел пойти к Хосоку, но вспомнил, что у альфы уже давно своя семья, в таком виде к детям он пойти тоже не может. Юнги смотрит по сторонам, будто ища ответа, и в итоге решается пойти в сад и проветриться. Торжество всё ещё идёт, Юнги аккуратно обходит пьяных людей и идёт в место в саду, которое только он знал. За плющом возле фонтана есть небольшой проход к пруду, где Юнги любил сидеть в детстве. Он сбегал сюда, когда папа его доводил и лил слёз, потом он возвращался к себе и делал вид, что ничего не произошло. Хотелось бы сейчас вернуться в безмятежное детство. В конце концов, Юнги замерзает, он даже без обуви выбежал. Шмыгая носом, он идёт в сторону дворца. Он всё также минует пьяных альф, просит прощение у одного омеги, который разносил еду, ибо чуть того не сбил. Он бы с радостью пошёл к себе, но альфа точно будет там его ждать. Слёз давно нет, их Юнги выплакал там, сидя у пруда, сейчас ему хочется только тепла. Он даже в таком состоянии не может заявиться к детям, они никогда не видели папу таким разбитым. Омега тяжело выдыхает и всё-таки решается пойти к себе. Что и следовало ожидать: Намджун ждал его. Юнги тихонько прикрывает дверь и начинает стягивать с себя грязную одежду. Он тянется к сменной одежде, но его перебивает Намджун. — Юнги, давай поговорим, — что бы альфа сейчас не сказал, Юнги будет всё равно, но своим принципы он не нарушит, никто не нарушит. Кровь нельзя заменить или полностью избавиться, омега такой, какой есть, и лучше альфе принять это сейчас. Да, Юнги знает, что поступил неправильно и нарушил ни одно правило, но он никогда не будет ни перед кем унижаться или извиняться, даже, если не прав. Юнги молча переодевается и, чтобы согреться, быстрее ложится под одеяло, игнорируя просьбы альфы. — Пожалуйста, я прошу простить меня за то, что накричал и сказал те неприятные слова, — он присаживается напротив омеги, но Юнги старательно делает вид, что уже спит. — Но и ты пойми, что я не человек с улицы, что у всего есть правила и порядки, которые ты очень любишь нарушать, — Юнги нарочно отворачивается от него, всем видом показывая, что разговаривать не намерен. — Ты поймёшь свою ошибку, — уже у самых дверей говорит альфа. — К шлюхам пошёл? — наконец говорит омега и присаживается на кровати. — У кого голос прорезался, — не может скрыть улыбки Намджун. — К твоему сожалению, нет. — Тогда уходи, — вновь заваливается на кровать омега, накрываясь уже с головой. Намджуну тоже надо проветриться. Альфа невольно вспоминает их первую ссору, хотя тот случай казался забавным.

***

— Намджун, Намджун, проснись, — Юнги пытается разбудить своего мужа. Альфа сонно раскрывает глаза. — Что случилось? — он приподнимается на локтях и смотрит на обеспокоенного омегу, сна как и не было. — Юнги? — Намджун, я, кажется, беременный, — шепчет Юнги, будто их кто-то может услышать. — И ты решил это сказать ночью? — — Уже почти рассвет! — громким шёпотом кричит на него омега и обиженно складывает руки на груди. — Стоп, ты только что сказал, что… — Наконец-то до тебя дошло, — шипит омега и садится поближе к альфе. Он задирает свою сорочку и тычет в живот. — Смотри, он огромный. — Может, ты есть стал больше? — Намджун касается действительно выпирающего животика. — Конечно стал, — начинает злиться Юнги. — А ещё понюхай меня, — раскрывает для него шею Юнги. Альфа делает глубокий вдох. Запах странный, будто бы к запаху Юнги добавились ещё несколько. — Ты… — А ещё я стал жутко раздражительный, — возвращается на свое место омега. — Ну, ты всегда таким… Ай, — получает удар от Юнги Намджун и трёт ушибленное место. — А ещё я был у лекаря! И он подтвердил беременность. — И ты мне не сказал? — тоже переходит на крик альфа. — А что я сейчас, по-твоему, делаю? Я теперь беременный, шарик с ножками, во мне жизнь растёт! А ты ещё недоволен, — уже рычит на него Юнги и отворачивается. Это не так. Наоборот, альфа даже не знал, как показать, что счастлив. Просто тяжело сориентироваться, когда посреди ночи тебя будет твой омега и сообщает эту новость. Намджун касается губами оголившегося плеча Юнги, тот не отстраняется. — Прости, знай, что ты сделал меня самым счастливым человеком, и я позабочусь, чтобы с вами ничего не случилось. Сначала Намджун ощутил страх. Ведь Юнги маленький, хрупкий, как он сможет выдержать беременность. Его нужно беречь пуще прежнего, на каждый позыв мчаться во дворец, следить, чтобы омега в неприятности не впутался. Но сейчас, прижав его к своей груди, Намджун чувствует ослепительное, почти болезненное счастье. Оно наполнило его целиком, так сильно, что он едва не рассмеялся и не заплакал одновременно. Его омега носит их ребёнка. В этот самый момент ничто не имело для него значение — ни войны, ни трон, ни вражда. Есть только он и этот хрупкий омега, который подарил ему смысл. Эта была, наверное, первая и последняя их ссора. Беременность проходила хорошо, Намджун даже удивился, потому что Юнги вёл себя достаточно…спокойно. В какие-то моменты раньше он мог начать кричать и слать проклятия, однако беременность немного усмирила его, но это продолжилось не надолго, потому что стоило близнецам родиться, как альфа снова своего мужа узнавать начал. Юнги был хорошим родителем, лишний раз не позволял Намджуну встать ночью и помочь с малышами. Он лишь позволял проводить воспитательные беседы с альфочками, когда те либо дрались, либо доводили своего папу. Они никогда серьёзно не ссорились, как бы тяжело не было и какую бы грань Юнги не переходил. Намджун признает свою ошибку, знает, что не должен был говорить тех слов, но он надеется, что омега поймёт, что он также не прав и ему стоить подумать над своим поступком. Альфа решает навестить детей, которых с криком от них уносили, он должен попросить прощение. Намджун даже не удивляется, когда видит сидящего между кроватями сыновей Юнги, укутанного в одеяло. Омега что-то напевает под нос и слегка раскачивает, кажется, кроватку Дамира. Юнги слышит, как за ним закрывается дверь, ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл. Альфа присаживается напротив Юнги и видит опухшее лицо того — омега плакал. Он снова делает это — не замечает Намджуна. — Юнги, — не теряет попыток достучаться до того Намджун. — Я вспыльчивый, эгоистичный, наглый, высокомерный, гордый, не признающий своей неправоты омега, — начинает тихо говорить Юнги, не отводя взгляда от сына. — Я был не прав в одном, когда сказал, что во мне кровь Чонов. Да, это так, но теперь у меня другая фамилия и титул, только кровь и связывает меня, — Юнги улыбается тому, как Дамир, хмурясь во сне, сжимает свои волосы. Юнги приходится приложить усилия, чтобы не разбудить сына без урона его волосам. — Я не хочу, чтобы ты забывал, какой я, но характер я свой уже не поменяю, — с улыбкой смотрит на него омега. — Я понимаю. — Я прошу прощение только у тебя, но у того урода — никогда. — Иди ко мне, — Юнги оказывается в крепких руках мужа, и вся боль и тоска тут же пропадает, будто не было этих пару часов, которые они провели в разлуке из-за ссоры. Они так и сидят у кроватей сыновей до самого утра, не проронив ни слова.

***

— Мне нужны подробности, — влетает без предупреждения Юнги в покои Чимина. — Хотя я и так всё вижу, — нависая над другом и одёргивая край рубашки, говорит Юнги. Чимин невольно дёргается. — Успокойся уже, — хихикает рядом сидящий Тэхён. — Не бухти, — отмахивается от него Юнги и плюхается на место рядом с ним. — Мы вчера с Намджуном впервые поссорились. — Что произошло? — Чимин поддаёт слугам грязную посуду, помогая. Юнги не выглядит как человек, которого расстроила ссора. — Мы уже помирились, — спокойно отвечает Юнги. — Но это из-за Наиля, я не могу поговорить с Чонгуком, но ты, — тычет он на Чимин. — Теперь всё в твоей власти. — Я не меньше тебя хочу от него избавиться, поверь. Но Чонгук сказал, что разберётся с ним, кроме того, Наиль наплёл ему, что беременный, — Юнги давится соком, пару капель попадает на Тэхёна и слышится его громкое «эй!» — Да врёт он всё, послать лекаря и всё узнать, — ставит стакан на столик Юнги. — Уф, он меня так бесит, — и омега изображает, как собственными руками душит Наиля. — Я теперь точно уверен, что к тому покушению он причастен. — Давайте мы его убьём, — предлагает Юнги, очередь Тэхёна давиться. — Я на это не пойду! У меня сын и муж. — Ой, как будто у меня нет, — недовольно кривится Юнги. Чимин, кажется, не менее удивлённым. — А что? Заплатить золота, указать на омегу и… — И тогда все подумают на тебя, — заканчивает за него Чимин. Юнги вскидывает руки в знак капитуляции. — Вы скучную жизнь ведёте. — Ну конечно, — знал бы он, какую «скучную жизнь» Чимин относительно недавно жил, вряд ли такое сказал. — Ладно, надеюсь мой братец умный, разберётся и вырвет у этой змеи клыки, — Юнги снова изображает казнь Наиля, Чимин звонко смеётся, а Тэхён качает головой. Омеги сидят до самого обеда, они много общаются, говорят о разном, переходя с темы на тему. В конце каждый возвращается к своим детям, Чимин же сообщает, что у него назначена встреча, Юнги его предупреждает, что «теперь ты замужний омега, негоже тебе по альфам шляться!» Тэхён за рукав вытащил омегу из покоев Чимина, пожелав тому удачи. У омеги действительно назначена встреча, он как только проснулся, просил её организовать. Ему безумно хочется пообщаться с этим альфой, поэтому, не теряя ни минут, Чимин быстренько переодевается, не забывает и утеплиться. Пока ещё тепло, но он лишний раз не рискует. Об этой встречи омега предупредил и Чонгука, поэтому он может не волноваться, что альфа не так его поймёт.

***

Ли нисколько не удивился, когда ему сообщили, что омега императора Чона хочет с ним увидится. Он наоборот принял эту идею с энтузиазмом, такова была его черта — очаровывать. Альфа умел говорить там, где нужно, молчал там, где то требовалось, он всегда оказывался в выгодном положении и с его мнением должны считаться. Однако есть один альфа, который всегда плюёт на него, и это лишь подпаляет. Сухёк стоит, облокотившись о колонну. Он пришёл пораньше не просто так, потому что знал, что и он будет там. Сокджин стоит и с кем-то разговаривает, альфе плевать, кто его собеседник, ему главное он сам. Всегда величественная спина, руки скрещены за спиной, глаза смотрят на собеседника. Ким Сокджин весь такой идеальный, только одно в нём плохо — он альфа. Но даже эта ничтожная мелочь кажется Ли пустяком. Он хочет его себе и он обязательно его получит. Его отвлекает шаги за спиной, и альфа, не желая отворачиваться от прекрасного создания, всё же это делает. Перед ним, весь источающий свет и радость, стоит Чимин, укутавшись в тёплую одежду. Он хочет посмотреть, так же ли тепло одет Сокджин, но борется с собой и кланяется Чимину. — Я так хотел с вами увидиться, — улыбаясь, честно признаётся омега. — Если вы не против, то может, немного прогуляемся? — хочется сказать нет, потому что тогда он потеряет его из виду, и день будет испорчен. — С удовольствием, — он пропускает омегу вперёд, а сам, бросив последний взгляд на Сокджина, полностью посвящает себя Чимину. — У вас подвешен язык, — Ли сухо смеётся. — Признаюсь, вчера вы единственный, кто заинтересовал меня. — Благодарю, мне это приятно, господин, — и снова кланяется. — Бросьте, можете звать меня Чимином, когда мы наедине, я этих формальностей не переношу, — честно признается Чимин. Этот омега не так прост, как думал альфа. — Значит, вы правда происходили из того древнего рода? — Ли кивает. — Я горжусь, что отношусь к таким великим людям. Конечно, и у нас в роду были, — смотрит на Чимина и думает, как сказать помягче. — Мерзавцы, — помогает Чимин. — Именно, мы все были воинами и всегда боролись за свои цели и мечту. — Надо же, а за любовь? — хмыкает Чимин, видя, что альфа растерялся. — Я подарил вам платок, который символизировал эту любовь, действительно были примеры, когда альфы вели войну ради своих омег, но таких правителей по пальцам можно пересчитать. — А что насчёт вас? — Умею ли я считать? Или же начал бы я войну ради омеги? — Чимин смеётся со слов альфы, но просит рассказать про второе. — Есть один, — Сухёк снова задумывается. — Татлым, ему я бы весь мир подарил, только бы он обратил на меня внимание. — Безответная любовь? — осторожно интересуется Чимин. — Скорее запретная. — Он альфа? — и снова удивление на лице Сухёка. — Господин… То есть, Чимин, — тут же поправляется. — Мне кажется, вы знаете обо мне больше положенного. — Глупости, — хихикает парень, они сворачивают на тропинку, которая ведёт к главным воротам. — Если он альфа, то это тяжело, однако кто говорил, что любовь — это легко? Чтобы быть с Чонгуком мы с ним сначала прошли настоящий ад, расставание, проблемы с…со здоровьем и ещё кучу всего, но посмотрите, где я? — Чимин покружился вокруг себя. — Я на земле своего альфы, его муж, — указывает на кольцо омега. — Я дома, — показывает в сторону дворца. — То, что запретно — не всегда неправильно. Я тоже считал себя неправильным омегой, пока Чонгук не убедил меня в обратном, поэтому всё в ваших руках, — подмигивает ему парень. — Вы правы, — выдыхает прохладный воздух Ли, он невольно поворачивается в сторону, где когда-то стоял Сокджин. — Татлым — моя слабость. — Тогда уж сладость, — улыбается ему омега. Они ещё час гуляют, оба говорят много. Альфа оказывается интересным собеседником, что Чимин признаётся, что чувствовал себя невероятно глупым рядом с ним. Уже у дверей, ведущих во дворец, Сухёк просит Чимина немного задержаться. Альфа тянется во внутренний карман и что-то достаёт оттуда. Чимин протягивает руку, и на его ладонь ложится до боли знакомый камень. — Это лунный камень, — начинает Ли. — Я уверен, что вам он нужнее. Считается же, что он помогает забеременеть, — альфа оставляет покрасневшего омегу, а сам идёт разбираться со своей слабостью.

***

Он находит Сокджина в конюшне, в момент, когда альфа заглянул туда, Сокджин что-то пил. — Тебе нехорошо? — оказывается рядом Ли, и альфа тут же прячет пузырёк. — Сейчас стало ещё хуже, — тут же встаёт в защиту Сокджин. — Что хотел? Я спешу, — показывает на уже приготовленного коня альфа. — Скажи мне, татлым, — Ли очень хочет прикоснуться к этому правильному лицу, провести костяшками по линии скулы, надавить на эти пухлые губы и раскрыть рот. — Неужели я тебе совсем неинтересен? — Нет, — бросается Сокджин и берёт своего коня. Он нарочно задевает Ли плечом, альфа даже не оборачивается. — Но ты даёшь себя называть «татлым», — думает, но не озвучивает Сухёк. Он выходит из конюшни и провожает Сокджина голодным взглядом. Его задница чертовски прелестно смотрелась в седле. Альфа, однако, не теряет ни минуты, он подзывает к себе одного и слуг и, дав тому два мешочка золотых, просит выкрасть то, что пьёт господин Ким. Он узнает, что это за гадость и чем болен его татлым. Довольный собой, Ли идёт во дворец. День снова приобрёл краски.

***

— Я говорю вам, его убить по-тихому надо, — качая на руках Сархана, снова за своё Юнги. Чимин теребит подаренный камень, он надевает его на шею в тот момент, когда Тэхён начал что-то доказывать Юнги. — А его вообще кто-то видел сегодня? — омеги качают головой. — Очень странно. — Надеюсь, он решил покончить с собой, — говорит Юнги. — Юнги! — омега только закатывает глаза. — Либо… Либо Чонгук с ним уже разобрался. — Вряд ли, да и сразу после свадьбы… — Ха, ты моего брата не знаешь, — усаживает на подушечки рядом с Ви сына Юнги. Ви, как старший брат, делится с альфой своими игрушками. — Я спрошу у Чонгука сегодня, — решает закончить это бессмысленное пререкание Чимин. — Что спросишь? — который раз альфа это делает! Он бесшумно входит и пугает всех своим голосом. Дамир начинает хныкать, и Юнги тут же берет сына руки, успокаивая. — И я думаю, разговор это не для посторонних ушей, — Юнги фыркает, но забрав сыновей, прощается с Чимином, не кланяясь Чонгуку. Тэхён же, взяв Ви, извиняется перед омегой и кланяется Чонгуку, идя следом за Юнги. — Так что я пропустил? — расставив руки в сторону, альфа будто предлагал Чимину обнять его. Чимин тут же бросается к своему мужу. — Это по поводу Наиля, — начинает Чимин и смотрит на реакцию альфы. — Я как раз хотел тебе сообщить: его сдал Кан, — Чимин не верит в услышанное. — Что? — Он вчера подошёл и признался, однако, он думал, что я не узнаю, что и он в этом был замешан. Кан просто хотел снять с себя подозрения и перебросить всё на омегу. — Мерзавец! — вскрикивает Чимин. — И что с ними? — Лучше тебе не знать, — он целует мужа в лоб. — Не хочешь провести время более полезным образом? — задевая ленты его блузы, сначала спрашивает Чонгук. — Ещё как хочу, — сегодня самый счастливый день для Чимина. Чонгук не рассказал, как казнил их, потому что даже Хосок не смог этого вынести, что уж говорить об омеге. Он сначала наслаждался агонией омеги, когда сразу несколько альф его трахали, потом он перешёл к Кану, которого сначала только избивал, а потом приказ привязать к двум лошадям и разорвать. Чонгук был уверен, что Наиль видел, как на куске разорвало его мужа. Он умолял простить его, что-то говорил о любви, ссылался на несуществующего ребёнка. Чонгуку его вопли позже надоели, поэтому он приказал насадить того на копье, но так, чтобы омега умирал в муках. И в конце, будто ему этого было мало, он приказал из их черепов сделать себе две очаровательные чаши. «Влюблённые», — назвал их Чонгук, даже особое место выделил. После таких зверств, никто даже не посмел на альфу взглянуть, даже Хосок отвернулся, когда Чонгук, отрубив голову омеге, потащил ту за длинные волосы в центр, где уже лежала отрубленная голова Кана. Вымотанный после жаркого секса Чимин посапывает на груди Чонгука. Альфа неторопливо перебирает прядки длинный волос и чему-то своему улыбается. Он сделает всё для его безопасности. Наконец альфа оставляет волосы в покое, его взгляд цепляется на то ли ожерелье, то ли медальон на шее омеги. Он аккуратно достаёт камень и начинает тот рассматривать. — И без этого всё будет хорошо, — шепчет Чонгук, омега во сне вертеться начинает. — Молчу-молчу, — улыбается альфа и тоже прикрывает глаза. У них всё будет, пусть не сейчас, пусть не сразу, но будет.

***

Со свадьбы прошло две недели, но Чимину кажется, что она до сих пор продолжается. Поздравления продолжают сыпаться на омегу, тот только и успевает всех благодарить и ответные подарки отсылать. Чимин проводит время то со своими друзьями, то с Чонгуком. Постепенно всё встаёт на круги своя. Но что-то всё равно не даёт Чимину покоя, снова червь сомнения ползает где-то глубоко внутри. Он также улыбается, смеётся. Ему кажется, что всё также, однако это не так. Когда никого нет рядом, Чимин начинает, как ему чудится, сходить с ума. Он боится смотреть в зеркало, постоянно видя своё страшное отражение, он боится ложиться на кровать, когда нет рядом Чонгука, он постоянно, стоя на балконе, смотри вниз и представляет, как будет красиво смотреться его тело на белом мраморе. Он до сих пор шугается незнакомых людей, боится громких и резких звуков, даже от некоторых касаний Чонгука его трясёт. Он пьёт все лекарства и настойки, которые даёт ему лекарь, они действительно облегчают ему жизнь. Однако Чимину плохо, до сих пор очень плохо. Он смотрит на своё кольцо и думает, что это его второй брак, более удачный, но тяжесть первого опыта постоянно оттягивают его назад. Сейчас Чимин возвращается с кухни, где попробовал новые блюда, которые специально для него приготовили. Омега до сих пор облизывает губы, ему всё понравилось. Он так погружён в свои мысли, что снова не замечает, как на кого-то натыкается. Чимину давно пора смотреть, куда он идёт. Он поднимает голову и замирает. Нет, такого точно не может быть, это просто очередной кошмар. Чимин даже щипает себя, чтобы прийти в себя, однако не помогает. Но ведь это невозможно, он же почти избавился от тяжести этой, он же так яро старается забыть те страшные дни, когда его терзали. Ведь невозможно, чтобы его ночной кошмар сейчас стоял перед ним живой и гадко улыбался. Это не сон, это правда, в которой живёт Чимин. Он делает шаг назад, но его кажется ведёт в сторону, он пытается прийти в себя, вертит головой, но взгляда от того, на кого налетел, не убирает. Ему снова становится нечем дышать, дыхание сбивается, жар поднимается, перед глазами снова эти картинки, эти руки, эти слова, эти… — Куколка? — зовёт его собеседник и ближе подходит. Этот коридор точно проклят, потому что Чимин не может себе объяснить, почему он натыкается здесь на постоянные неприятности. — Не подходи, — шепчет Чимин, он не понимает даже, что слёзы сами течь начинают. Он старается себя успокоить, обнимает трясущимися руками, однако выходит ужасно. — А ты молодец, сладкий. Поменял один член на другой, — Чимин хочет убежать, не хочет слушать это. Он разворачивается, чтобы уйти к себе, чтобы сообщить Чонгуку, что тут один из его насильников стоит перед ним. Однако омегу больно хватают за руку и грубо запихивают в первую дверь. — Ну же, куколка, я всего лишь хочу поздравить тебя с удачным замужеством, — альфа не улыбается, а скалится. Чимин отползает в угол и смотрит по сторонам, спасение ищет, однако альфа закрывает дверь. Они оказываются в бельевой, тут даже отбиться будет нечем в случае чего. — Уйди, пожалуйста, уйди, — Чимин вытягивает руки, которые ужасно трясутся. — Я немного опоздал на свадьбу, извини, — альфа присаживается на корточки рядом с омегой и касается его щеки. Чимин дёргается и больно ударяется головой. — Он тебя найдёт, он тебя убьёт, — плача, говорит Чимин. Где же Чонгук? Он обещал, что будет рядом, чтобы защитить, чтобы никому не позволить его тронуть вновь. — Ты забываешь, кто я, — хмыкает альфа и встаёт в полный рост. — Я один из правителей, я не ничтожный Дуонг, я стою на ровне с Чоном, если он меня убьёт, то гибель себе обеспечил, — Хван Джи — правитель самых западных земель, самый дальний сосед Чонгука. Он так сильно хотел поздравить альфу, что приехал, несмотря на недельную задержку. Однако приехал он больше не для того, чтобы поздравить, сколько посмотреть, как драгоценная куколка собрала себя по кусочкам. У Чонгука неплохо получилось его склеить, однако того так легко сломать, альфа уже сейчас ходит по его осколкам. Хван знает, что Чонгук избавился от некоторых людей, кто касался его омеги, Дуонг уже заплатил своё и превратился в кровавое месиво, однако с другими у Чона явно будут проблемы, потому что те, кто насиловал его омегу не просто люди с улицы, а высокопоставленные чиновники, а кто-то даже правитель земель. — Я ему всё расскажу, — шепчет омега. — Тебе и всем вам конец, — альфа начинает громко смеяться. — Ты действительно думаешь, что ему есть до тебя дело? Спустя сколько времени он тебя трахнул? А ты согласился, — Хван за шкирку поднимает Чимина с пола и прикладывает к стене. — Потому что ты создан, чтобы раздвигать ноги, — шипит и сильнее за волосы сжимает. Чимин качает головой. Не думай. Не думай. Не думай. Не думай. Не думай. Он сам хотел Чонгука, потому что…потому что он его любит, потому что чувствует, что он ему нужен, потому что… — Он не такой как вы все, — отвечает Чимин и пытается вырваться, но альфа два раза больно ударяет его об стену. — Его даже здесь нет, потому что ему плевать на тебя. Но ладно, — отмахивается Хван и дрожащее тело в своих руках рассматривает. — Давай-ка лучше ты займёшься тем, для чего создан, — Чимин знает, что он имеет в виду. Он вновь качает голову, сильнее губы смыкает и к стене прижимается. Он не позволит просто так себя взять. Именно слабость тогда не позволила ему дойти до конца, именно тогда у него не было правильного человека рядом, который бы направил его, но сейчас всё изменилось. Однако альфа сильнее Чимина, поэтому он резко ставит Чимина на колени, вырывая у того писк боли. Омега продолжает сопротивляться, никто даже не слышит, что кто-то стучит в дверь. — Господин! — слышится с той стороны, и Чимину хватает этого, чтобы начать действовать. С недавнего времени он носит подле себя подарок от своего мужа, поэтому кинжал всегда прикреплён к его ноге, так ему спокойнее. Хван идиот, ослеплённый похотью и шумом за дверью, что теряет из вида омегу, который резко бьёт его. Удар. Ещё один и ещё. Чимин продолжает наносить удары, пока альфа не рухнет и вокруг него не образуется огромная лужа крови. Омега тяжело дышит, на глазах слёзы давно высохли, руки дрожат от частых действий. Чимин вновь оседает на пол и не выпускает из рук оружие. Он продолжает смотреть на тело, лежащее перед ним. Он смог. Он отомстил. Сам отомстил одному из своих обидчиков. Он только лишил человека жизни.

***

Начать искать Чимина начал Юнги, не найдя его в покоях, он проверяет сначала сад, потом библиотеку, даже у Амира спрашивает, не знает ли, где его сын, но старший ответил, что он сам ищет его. Обеспокоенные слуги находят Юнги сами, омега сразу спрашивает, где их господин, но те, трясясь, отвечают, что Чимин пошёл на кухню и до сих пор не вернулся. Юнги тут же говорит, что прикажет их казнить. Они вместе с Амиром идут в сторону кухни, а по пути открывают каждую дверь, их нагоняет и обеспокоенный Эйдан, сообщая, что Чимину надо выпить отвар, но того до сих пор нет. Юнги просит срочно послать за Чонгуком, где бы тот не был. Они продолжают искать и натыкаются на запертую дверь, где, кажется, слышатся звуки. — Господин! — кричит Эйдан и начинает бить дверь. Ручка не поддаётся, а с той стороны слышатся звуки борьбы. Юнги начинает паниковать, он очень хочет, чтобы Чонгук быстрее пришёл. И это действительно происходит быстро. Омега выдыхает, стоит альфе появится рядом, следом за ним шёл обеспокоенный Хосок. Юнги в двух словах говорит ему, что произошло, пока Чонгук бьёт рукой в дверь — в ответ тишина. Он знает, что он там, он чувствует его страх. Его пташка боится, крылышки спрятал и еле слышно плачет. Дверь никак не хочет поддаваться. Чонгук только с третьего раза выламывает его. Все вставшие позади, кажется, дышать перестают. Чимин сидит, прижимая к груди кинжал, весь испачканный в крови, как и всё вокруг. Огромная лужа крови по всей бельевой рекой течёт. Чонгук переступает через труп Хвана и тащит омегу на себя, прижимая к груди. — Я его убил, — Чимин не плачет, не бьётся в истерике, он даже дыхание почти восстановил. Хосок присаживается и начинает смотреть на тело Хвана. Он насчитывает как минимум ударов десять. Ни Юнги, ни даже Амир не подходят к Чимину, сейчас для того только Чонгук существует. — Значит, он заслужил, — спокойно отвечает Чонгук, вынимая кинжал из рук омеги, пряча тот себе за пояс. — Пойдём со мной? — Чимин машинально кивает и в следующий момент альфа уже держит его на руках. Он также спокойно переступает через труп Хвана и просит омег какое-то время их не беспокоить. Он кивает Хосоку на труп, и тот его без слов понимает. Он не знает, что сделал Хван, однако может догадаться: у омеги следы рук на шее, разорванная одежда и испуганный вид. Он просто защищался. Чонгук старается не думать, что произошло, он вообще ни о чём, кроме как держать посильнее Чимина, не думает. Он даже его из рук не выпускает, стоит им оказаться в его покоях. Чимин всё также молчалив, он рассматривает свои руки, под ногтями кровь забилась, омега пытается достать её. — Что там произошло? — сажает на кровать Чимина, а сам набирает воду в тазик и берёт чистое полотенце. — Он тот, кто был тогда, — Чонгуку не нужно много времени, чтобы понять, где. Он присаживается на колени рядом с омегой и начинает чужую кровь вытирать. — Я отомстил, — Чонгук смотрит и видит огонь на дне глаз. Он прекрасно знает, что тот может значить. Омега не сожалеет, не чувствует вину, он бы точно повторил это несколько раз. Именно это чувство испытывал и Чонгук, когда мстил за своего омегу. — У тебя будут проблемы, — наконец-то смотрит на Чонгука Чимин. Он слабо улыбается. — Ведь он не последний человек. — Но и не первый, — откладывает полотенце альфа и встаёт за чистой одеждой омеги. — Знаешь вообще за чем он прибыл ко мне? — Чимин отрицательно вертит головой. — Потому что хотел заручиться поддержкой, сейчас на его землях восстания, поэтому он искал поддержи, — Чимин шмыгает носом и согласно кивает. Альфа медленно снимает с него блузку, надевая чистую. Чонгук переживает за состояние омеги, но Чимин выглядит слишком расслабленным. Альфа присаживается на колени перед ним, так, как они давно привыкли, берёт горячие руки Чимина в свои и ждёт. — Он был одним из тех, кто любил долго и больно насиловать, — начинает говорить Чимин, а Чонгук его не перебивает, даёт время. Странно, но Чимин почему-то ничего не чувствует. Он снова улыбается, такой ужасающей улыбкой. — Ты ведь тот человек, которому убить человека — дело лёгкое. Скажи, как ты себя после этого чувствуешь? — Я убиваю предателей, тех, кто сделал моей семьей и моему народу больно, я поднимаю руку против зла, — Чимин издаёт смешок. Зло против зла. — Мне сейчас так хорошо, — честно признаётся парень. — Хотя я и понимаю, что лишил жизни человека. — Тут ты не прав, — целует каждый пальчик Чонгук. Он и себе время даёт, чтобы успокоиться. Если бы он пришёл раньше, то Хван так легко бы не умер. — Ты убил ничтожество, последнюю мразь, поэтому ты совершил хорошее дело, — очередь Чонгука улыбаться. — Убийство — грех. — А кто из нас не без греха, — поднимается Чонгук и нависает над таким, кажущимся сейчас особенно маленьким, Чимином. — Ты поможешь мне искупить его? — с надеждой спрашивает омега и поднимает свои глаза, снова полные слёз. — Конечно, пташка, — он целует его в губы и тянет за собой на кровать, укладывая. Им обоим нужно время, чтобы прийти в себя. Сломанный однажды не сломаешь дважды. Только позже Чонгук поговорит с Хосоком, чтобы тот избавился от тела и подстроил всё так, что это враги Чонгука захотели ему насолить убийство Хвана. Со своей стороны Чонгук ничуть не претендует на его земли, он разделяет беспокойство народных масс и поддержит в итоге того, кто победит. Он подчищает все следы, чтобы никто, кроме свидетелей того дня, не знал, что его маленький омега, обезумевший от горя и боли, наконец-то смог выплеснуть всё то, что покоилось у него в душе. Две недели — ничтожный срок, однако уже произошло не мало. Поглаживая длинные волосы Чимина, альфа задумывается, сколько всего успело произойти, сколько убийств видел этот дворец, сколько смертей ещё будет. Чонгук понимает, что Чимин уже, скорее всего, никогда не избавится от груза прошлого, однако одно он знает точно, что будет с ним рядом, чтобы тот чувствовал себя любимым и значимым, каким для альфы он приходится. Чонгук уже план составляет, как порадовать своего мужа, как заставить улыбку вновь озарить прекрасное лицо, как вновь увидеть глаза-щёлочки. Слишком много слёз ими пролито, омега весь соткан из боли. Если у Смерти любимое дитя был и будет Чонгук, то у его омеги — это Боль. Его мальчик боится шума, значит, он сделает так, чтобы тот его не слышал. Он боится резких движений, значит, каждый будет обязан себя контролировать. Он не любит, когда его неожиданно касаются, значит, никто кроме Чонгука его трогать не посмеет. Альфа сделает всё, чтобы омега пусть и не полностью, но восстановился.

***

На следующий день Чимин просыпается с головной болью, лёжа на Чонгуке. Он, чтобы не беспокоить альфу, тихо встаёт и идёт к кувшину с водой. Он прекрасно помнит, что вчера сделал, в мельчайших деталях всю ночь воспроизводил, однако… Однако он всё также не чувствует ничего, он бы с удовольствием проделал это ещё раз, только чтобы Хван получил по заслугам. Чонгук прав, омега убил не человека, а настоящее чудовище, он не мог считаться альфой, потому что посмел надругаться над беспомощным омегой, воспользоваться им и сломать. Чимин сам кусочек поднимает и на себя приклеивает. Он снова склеит себя заново, но будет уже твёрже, так просто его станет не сломать. Чимин оборачивается и видит, что Чонгук всё ещё спит, обнимая его подушку. Омега улыбается и, допив стакан воды, плетётся снова в кровать. Стоит ему коснуться её, как крепкие руки тащат его на себя. — Ты не спал, — утверждает омега и сам обнимает Чонгука. — Мне скоро уходить, — Чимин корчит недовольную гримасу. — Но я постараюсь всё быстро уладить и прийти к тебе, у меня для тебя будет сюрприз. — Очередной подарок, — вздыхает омега, уже представляя, что может подарить ему Чонгук. — Как ты себя чувствуешь? — Знаешь, я всю ночь думал над тем, что сделал. Я даже не раскаиваюсь, мне наоборот легче стало, но сама мысль, что я совершил убийство… — Всё-всё, тише, — альфа присаживается на кровати. — Запомни, ты самый сильный и стойкий омега, ты сможешь справиться с этим, а я буду рядом, чтобы тебе помочь, — Чимин несколько раз кивает и бросается на шею альфе, чтобы задушить в своих объятиях. Идиллию, казалось бы, ничто не нарушит. Однако в дверь настойчиво стучат. — Я думаю это Юнги, — шепчет Чимин, отлипая от Чонгука. — Я тоже так думаю, — улыбается Чонгук и встаёт. — Я вам не буду мешать, но помни, что ты можешь позвать меня в любой момент. Чимин кивает, соглашаясь. В дверях действительно появляется макушка Юнги, но видимо омега не думал, что здесь будет и Чонгук, поэтому тушуется сразу. — Побудь с ним, — только и говорит ему альфа, прежде чем выйти. Юнги даже ответить не успевает, как за ним закрывается дверь. — Проходи, — зовёт Чимин, и Юнги неспеша подходит к другу, который начинает умываться. — С тобой… — Всё хорошо, — набрав в ладони воды, отвечает Чимин. — Правда, спасибо, что поинтересовался и можешь передать всем, что со мной всё хорошо, — Чимин второй раз умывает лицо. — Хорошо, я не буду задавать вопросов, — решает не бередить свежую рану Юнги. — Я сегодня хочу немного поработать над садом, отвлечься, если ты хочешь, то можешь взять близняшек и пойти со мной, — Юнги подаёт Чимину полотенце и тот его благодарит. — Было бы здорово, — соглашается омега. — Позовём ещё Тэхёна и Амира. — Отлично, чем больше рук, тем лучше, потому что работы там много. — О нет, работать, — недовольно стонет Юнги, а после смеётся. Он старается не думать, что всего день назад его друг зверским образом убил человека, а сейчас стоит и спокойно с ним общается. — Тогда я побежал за детьми и за всей сворой, жди нас уже в саду. — Жду ваши свободные руки, — улыбается он другу, когда Юнги уже выбегает из покоев. Чимину сейчас действительно лучше забыться, а вчерашнее событие глубоко засунуть, в самый дальний ящик. Омега тепло одевается, потому что на дворе осень и холодает с каждым днём. Он просит слуг приготовить всё необходимое, пока заглянет на кухню. Однако одного его не отпускают. Омега заходит на кухню, берёт свежий хлеб и благодарит поваров. Ему надо до вечера себя чем-то занять, поэтому он и выбрал уборку сада. Друзья и папа приходят раньше. Юнги пытается что-то объяснить Дамиру и даже пугает его отцом, Тэхён сидит на скамейке, завязывая шапочку Ви, который не хочет её надевать. Амир о чём-то беседует с Эйданом, но все тут же замирают, стоит показаться Чимину. Омега со всеми здоровается, благодарит, что пришли. Он целует папу в щёку и говорит, чтобы тот лучше отдохнул. — Да, посидите с детьми, — и торжественно вручает своего сына Амиру, тот даже не успевает возмутиться. Тэхён хихикает и оставляет Ви на старшего, предварительно прося того не баловаться. Никто вопросов Чимину не задаёт, видимо, Юнги попросил всех молчать, и Чимину благодарен ему за это. В конце концов, все расходятся по своим территориям и действуют так, как сказал им Чимин. Они убирают опавшую листву, Тэхён приводит в порядок растения и убирает ненужные листья и веточки. Юнги подметает, однако каждый раз идёт к сыновьям, которые не перестают драться. Чимин занят покраской. Никто даже на еду не отвлекается, кроме детей, с которыми так ловко справляется Амир, что даже забыли про своих родителей. Они даже толком не разговаривают, лишь только когда делают перерыв на отдых. — Мы через три дня уезжаем, — говорит Юнги, держа Сархана на руках. — Мы тоже совсем скоро, — следом за Юнги отвечает Тэхён. — Папа, надеюсь хоть ты меня не бросишь, — шуточно обижается на друзей Чимин. Они ещё полчаса беседуют, болтаю о том, о сём, деток уводят во дворец, потому что на улице похолодало, а следом за ними, спустя где-то час, подтягиваются и взрослые. Омеги несколько часов отмокают в купальне, трутся разными маслами, греются. Они едят прямо там, аппетит после воды появляется вселенский. Им делают массаж и дают специальный отвар, чтобы те не заболели. Дети под присмотром, поэтому омеги не переживают. Лишь спустя несколько часов они возвращаются по покоям, уставшие, но довольные. Чимин сидит в покоях Чонгука и греется возле камина, он приказал принести ему чая. Омега делает уже привычные ему записи в тетради. Он постоянно думает, что придумал для него Чонгук и когда тот наконец-то придёт. Он не знает, где пропадает альфа и надеется, что с ним всё хорошо. Просидев ещё минут пятнадцать, Чимин встаёт, чтобы размять затёкшие конечности. В покои почти что влетает Тахир с одеждой в руках. Где-то Чимин видел похожее. — Вот, твоя одежда для поездки, времени мало, — причитает Тахир, но не подходит к Чимину, чтобы помочь тому переодеться. — На какую поездку? — Наш господин повелел тебя приготовить, он ждёт тебя внизу, — Чимин принимает одежду, отмечая, что та утеплённая. Приятная на ощупь, думает Чимин и говорит бете, что скоро будет. И действительно, через пять минут омега выходит уже одетый и утеплённый. — Не холодно? — интересуется Тахир, когда они выходят из дворца, Чимин качает головой. Наоборот, даже очень тепло. Чонгук ждёт его у ворот дворца, омега, завидев его, практически бежит. Чонгук ждал их встречи уже с самого утра, когда оставил его на своего брата. Омега тонет в объятиях мужа и не отрывается от него пару минут. — Куда мы едем? — На небольшую прогулку, — щёлкает его по носу Чонгук и помогает взобраться на своего коня, который, очень подозрительно, даже не фыркает рядом с Чимином. — Ночную прогулку, — прислонившись спиной к альфе, дополняет Чимин. — Почти, — дальше они едут в тишине. Чимин смотрит по сторонам, всматриваясь в ночную даль. Он не знает, куда везёт его Чонгук, но уверен, что ему это понравится. Омега только спрашивает, сколько им ехать, альфа отвечает что пару часов точно. Чимин немного удивляется и думает, что же такого Чонгук подарил, что оно так далеко. Они пару раз останавливались, вдали виднелся лишь уловимый свод дворца, вся суетная жизнь осталась позади. Чимин чувствовал себя полным силой и энергии, он вдоволь сегодня отдохнул вместе с друзьями, сделал полезное дело, а сейчас проводит время с любимым альфой. Чимин пытается задобрить коня Чонгука, кормя его свежим яблоком, тот лишь недовольно фыркает. Чимин понимает, что бесполезно дружить с этим животным и просит только не сбросить их. Чимин осознает, что они рядом, когда видит дым вдалеке, а когда те подходят ещё ближе, то видит горящий костёр и людей, снующих туда-сюда. Вокруг костра стоят шатры, с развивающимися знамёнами империи. Чимин не понимает, что происходит, а Чонгук не торопится ему объяснять. Он помогает ему спрыгнуть на землю. — Я давно думал, чтобы провести время вдвоём, — наконец-то объяснять начинает альфа. — Вдали от дворца и всех событий. Территория оцеплена, везде мои люди, так что не беспокойся, — Чимин не выпускает руки Чонгука из своей, продолжая за ним идти. — Построй просто тут дворец, — шутит Чимин, а Чонгук запоминает. Он заводит его в один из шатров и спрашивает, не голоден ли тот. — Да, но только, — прикусив нижнюю губу, замолкает омега. Чонгук выставляет своих воинов и приказывает их не беспокоить. — Ты точно уверен? — расстёгивая свою одежду, спрашивает Чонгук. — Точно, помоги мне забыться, пожалуйста. Впервые Чимин не думает о тех днях, впервые он по-настоящему может отдаться ощущениям, впервые с момента своего отъезда из дворца он может выдохнуть. Он просит Чонгука не жалеть его, просит больше и глубже, но даже сейчас альфа нежен с ним. Воздух в шатре стал густым и сладким, как мёд, нагретый за день под полотняным куполом. Треск угасающего костра снаружи превратился в отдалённый, несущественный ритм, уступив место другому — сбивчивому, общему дыханию, что сливалось в единый трепетный такт. Он делает ради него всё, находит даже малейшие поводы, чтобы провести время, он даже эту поездку организовал, чтобы омега отдохнул от дворца, чтобы они побыли рядом. Текущие слёзы ознаменуют не начало чего-то плохого, наоборот это конец, завершение, всего того Ада, в котором он жил столько времени. Пусть прошлое постоянно будет о себе напоминать, пусть эти люди ещё живы, пусть на нём останется это клеймо, но когда рядом есть его альфа, он готов забыться, начать жить новую жизнь. Ту, в которой у них всё будет хорошо, ту, которую они начали писать сегодня.

***

Ли приехал к себе домой пару дней назад. Он уже закончил все дела и сидит на балконе, наслаждаясь этим днем. Он поистине прекрасен, даже солнце слепит сегодня особенно ярко. Ему принесли вести, от которых он расцвел. Альфа отмечает, что такие новости давно не получал, он даже этот день запомнит. Он вновь перечитывает письмо, которое ему прислал отец Сокджина. Старик хочет его увидеть у себя в ближайшее время, чтобы кое что обсудить. А это означает, что это лишний повод, чтобы увидеть Сокджина. Но радуется Ли другому. Он берет со стола пузырек, который для него стащил подкупленный им человек, и верит его в руках. Конечно, он сразу же приказал узнать, что это за гадость и не вредная ли она для здоровья. И каково было его удивление, когда лекари вынесли вердикт. — Господин, это отвар, которые часто пьют омеги, чтобы перебить запах. Однако частое употребление может лишить омегу его природного запаха и внесёт некоторые изменения в организме, например, отсутствие течек и беременность. Сначала альфа был зол, потом сам себя успокоил и решил, что раз он теперь об этом знает, то не позволит больше ему это пить. Отныне он будет заботиться о его здоровье. — Татлым, никакой ты не альфа, оказывается, — очень скоро он снова его увидит. И довольная улыбка вновь ложится на лицо Ли.