1055 сонных la nuit

" —В общем он... Приходит во сне, приходил тогдашней зимой. — В голове метаются мягкие, словно бархат его руки, которыми он так ласково взял с нетерпением грязные и ужасные, совсем не постеснявшись, не сказав ни одного слова о них, его слова несли  совершенно другой смысл. —Сильвен сказал, что ждал меня здесь, в ту первую встречу. — После сказанного им же, всплывают сказанные слова о Чонгуке, и тот, с тяжело-легким вздохом, до конца не понятно, делает глотки воздуха и осторожно продолжает.— Тогда... И явился опять, сейчас, этой, я не знаю, нароком или случайностью... Сильвен, он немного... Две тысячи тридцатых годов. Этот мальчик меня тоже видит каждый раз, когда я засыпаю, когда тихо сплю. — В голове у младшего снова всплывают однотипные картинки тех загадочных моментов, которые пережил когда-то совсем недавно в своем сне, когда его сны стали помнится. Атмосфера, по-правде, накалялась с каждой считанной кем-то, но точно не ребятами, секундой, с каждым сказанным Чонгуком словом о своих снах, вроде казалось бы, это просто случайность и невозможное явление, которое по неосторожности стало еще как возможным. Юнги быстро, без пальцев начинает считать сколько на данный лет тому Сильвену и выходит, если брать в пример нулевые года, такие как ровно тридцатый, потому-что именно из-за этого года Чонгук не может увидеться с Тэхеном в реальном мире, только в сладком-сладком сне, то ему сейчас четырнадцать обычных, хотя кто знает, как у них через пятнадцать лет будут смерять жизнь и человеческие года, может по их меркам сейчас Ким вообще шестидесяти летний дедушка, а в душе ему все также привычные четырнадцать, Мин не может сказать точно, ведь не живет в том времени, а сейчас. Витающие в воздухе размышления о неведмом когда-то - будущем, с которым Чонгук столкнулся вовсе не по-своей воле, все также спокойной текли, ведь время рассудить все на холодную голову находилось. Но Хосок - не Хосок, если не разбавит эту жуткую тему насчет " сам и не знаю о чем они говорят, но точно что-то серьезное... И с Гуком связано, да ", словно пятилетний ребенок выбирает лучшую шутку для рассказа, чтобы впечатлить взрослых своим острым, как геометрическим углом, умом, даже созвучно получается, старший Чон себя гением в тот момент ощущает. —Сильвен? Вас, что, в тысяча восемьсот двенадцатом не добили? — И только изо рта Хосока летят громкие, вострогающие вопли из-за его же шутки. А потому-что исторические смеянки мало негумманитариев понимает оказалось однако. Юнги же вообще сидит недовольный и сморщенный от такого, словно дед какой-то, зато за собственным пианино, элитный. —Ну, о чем еще рассказывал этот " Ким Тэ ... Сильвен? " — Уже влившись, спрашивает назойливо Хосок, потирая место подушечки возле красного от холода носа такими же холодными пальцами своих небедных рук. —Несмешно, Хосок. И да, рассказывал. О котах, я хочу себе завести. — Строгим тоном обирается словами на старшего Гук и с тихим шепотом, чтобы строгий отец точно не услышал его, наклонив умную голову, сложив руки под свои подмышки и медленно сжавшись то ли от стыда, то ли от холода, договаривает младший Чон последние слова, сказанные о коте, который по идее должен восхитить Тэхена и обрадовать еще больше. —Ого, ты его уже защищаешь? — С доброй насмешкой вдоволь начинает говорить Хосок, зная, что никакой Мин Юнги его сейчас не треснет по ребру из-за отсутствия возможности, но злоупотреблять не решается, вдруг может не пожалеет денег на быстрый приезд по причине неугомонного старшего Чона. И с таким же весело-счастливым тоном, не тянет и так нужного времени, начинает свою недержанную слейдущую фразу, сидя на мягком стуле своей комнаты в Вашингтоне. — Куплю я тебе кота, и на дом доставлю, не благодари, Чонгук. " Младшенький сегодня небодро просыпается от звонка не такого радостного и самое главное, радующего по длинным утрам - будильника, выставляет отлежанные до красного руки вдоль верхнего угла кровати и вытягивается в полный рот, с характерными звуками уютно зевая и уже мечтает снова "нечаянно" уронить уже надоевшую звенелку, все как обычно, по традиции часов в семь, когда солнце еще не встало. Чонгук все же с тысячу одним пинком от себя же, пошел в ремонт и сделал доброе дело, починил его, теперь можно обратно ломать, ведь Гук уже жалеет о своем решении, если честно... И хорошо этот будильник, эта хуйня, с ним даже смириться можно, можно кинуть его на пол и больше не ходить ремонтировать, тем более стоять такие очереди, это уже совсем не сон, а кошмар. Так к нему присоединяется еще и сообщение от такого слишком назойлевого в самые неподходящие  моменты телефона, этот телефон, случайно, не чувствует себя предателем? Потому-что иначе зачем каждый раз так громко звучать? И ведь хорошо, если сонному Чонгуку не было бы интересно, но ему еще как интересно. А еще более важный вопрос - Чонгуку дадут отоспаться хотя бы разок или его никто не будет жалеть и мир настолько к бедному парнишке суров? Спустя долгие междуусобные войны, где правая часть - это сторона, которая принимает позицию " Давай поспим, мы же так этого хотели так давно. ", а левая наоборот - " Давай посмотрим, вдруг там что-то важное. " И какой ответ здесь может быть? Вернее, все-же, какие сомнения должны возникать по поводу предпочтения конечно левой, естественно левой не до конца хорошей или плохой стороны пятнадцатилетнего, в черной растянутой и мятой кофточке, которая ему и как пижама, и как уличная одежда - Чонгука? Серьезно какие-то? Опереденный ответ - никаких и быть не может, даже самых малейших. Никто вовсе не спорит о том, что заставить себя неготового подняться с уютной кровати, в которой ты провел слишком мало времени, чтобы выспаться вдоволь, именно для того чтобы глянуть пару секунд на злосчастное, скорее всего даже не несущее особого смысла сообщения от возможно, предположительно кивает на свою мудрую утреннюю пижамную мысль Чонгук, группы ребят, созданную уже везде - " Хосоком. " Слишком его много что-то. Или все-таки ребят слишком мало? Младший трет свои только-только пробудившиеся от сна - глаза, хотя мог бы еще сладко поспать немного, примечая мыслями, что делает это только из чистого любопытства и сам понимает, что идет на риски бессмысленности на поводу, но кто с утра будет включать мозг? Кто-то с именем Чон Чонгук? Нет, еще как нет. Если даже где-то Гук и тщательно думает, прежде чем сделать что-то, особенно если это что-то важное, например, пойти домой к злому отцу, который узнал об очередном проебе по ощущениям ему не совсем даже сына или постоять на морозе еще короткий часик, дабы тот немного успокоился, то Чонгук всегда по-умному выбирает второе и ни капли не жалеет, что руки краснели всего-то час, вместо недели, отходя от следов напрасных побоев. Грубо беря свой полуживое создание, что трудно назвать телефоном со сломанной зарядки, которая способна напитать его энергией только максимум до двадцати процентов, так когда она заряжает пятьдесят - младший ликует, как не в себя, честное слово, он готов пойти и рассказать об этом прохожему, а на секунду, к прохожему этот паренек никогда бы не подошел. Чонгук, когда резко берет смартфон, он ставит отпечаток пальца на нужное место, вместо того, чтобы набирать еле запомнившийся пароль сто один раз и мигом от интереса, все-таки заходит в группу и видит сообщение от приятеля Чон Хосока, как и ожидалось впринципе, ничего нового не произошло и вроде как уже нецензурная лексика висит на кончике языка и вот-вот сорвется с него, доходит смысл этого текста, присланного другом. "  Чонгук, открывай, тебе, кота привезли, я думаю это тебе подарок на наступающий, надеюсь, тебе очень понравится!!!!  С подписью Чон Хосок.  " Да, тогдашним вечером Чонгук настолько разговорился, что прожжужал, словно самая надоедливая муха о коте, которого захотел по очень весомой причине... Самому такую открытость перед кем-то стыдно даже слегка припоминать. Но конечно, эта стеснительная реакция резко переменятся то ли гневом, то ли чем-то веселым до покраснений в ушах, но ведь сегодня совсем не тот день, чтобы отправлять новогодние подарки, Хосок, сегодня февраль, если быть точным, день до четырнадцатого числа... Ты был слишком пьян в тот вечер или какая муха тебя укусила на этот раз? Под чем он был? Гук бьет себя по лбу, в знак того, что даже не знает, как реагировать на такое сообщение: смеяться, рыдать, радоваться, гневаться, пугаться? Что начинать делать сейчас, лежащему в помятой черной на своей нежной, как белый пух кровати - Чонгук. Но пока младший разобрался, как можно скорее ответить, как, и стоит ли вообще отвечать, может старший Чон просто шутит так неудачно, в дверь начинает кто-то назойливо стучать и звонить в дверной звонок. И ептвою, как же повезло и Чонгуку, и Хосоку тем, что отца сейчас в гуковом доме нет. Его местонахождение на данный момент почти полностью уверенно может сказать Гук - на работе. Как же, мать твою, хорошо. Еле поднявшийся с кровати младшенький также очень даже сонно, без особых изменений, мучительно идет на раздражающие звуки двери и гребанного дверного звонка. Чон настолько слишком заспанный и сонный, и все в этом роде, что даже не соизволил на этот раз просто напросто взглянуть в этот глазок. Мало ли там были бандиты и еще какие долбаебы? Но Гуку сейчас вообще откровенно не до этого, сейчас у Чонгука есть главная цель - только бы прекратить слышать эти поганые деревянные звуки, и всего-то. Поэтому, без лишних раздумий, слов и всего прочего, Гук просто дохуя решительно мигом, пулей распахивает дверь перед курьером, так, что воздух ощущается, просто аккуратно, но также резко забирает пушистого котенка и просто также неприветливо закрывает дверь обратно. Стоп. Просто открывает дверь... Просто забирает что? Котенка? Хосок услышал просьбу друга и действительно без шуток доставкой на дом взял и так просто оплатил покупку наилучшего мягкого животного? Чонгук, еще под невставшим солнцем крепко держит мяучащего чисто белого котенка в собственных руках и быстро моргает пару раз, щурясь и приближая, вертя туда и обратно мяучащее создание и это тоже ставит Чонгука в шок. Сначала, конечно действует реакция - удивление, а потом что? А потом младший просто, вот просто не понимает что с ним делать, где прятать? Как назвать? Чем кормить? Столько ответственности сразу наваливается подростку... Завались прямо, по-другому не сказать. >> Девять вечера за день до четырнадцатого числа и уже есть везкий повод ликовать пятнадцатилетнему одинокому парнишке. Он сегодня между прочим очень хорошо просидел на всех восьми уроках, для Чон Чонгука это еще какой повод для радости и есть самый большой подарок дня и даже вечера. Чонгук торопливо открывает со звонком на перемену свой школьный порфель, дабы убедиться в сохранности белого, уже своего котенка, не голоден ли и так далее. Сидя за скучной деревянной партой, Чонгук открывал свой портфель не сосчитать сколько раз, чтобы посмотреть на преодоление за сегодняшний день, надо будет поблагодарить Хосока за такой подарок " на новый год ". Ну а если серьезно, то младшенький действительно очень рад был преобрести животного в свой дом. Но помимо котенка крутилась в голове еще одна мысль о Сильвене. А именно о его словах откуда он. Две тысячи тридцатых годов? Как это вообще возможно? И логические ответы, как всегда в этой ситуации кажутся совсем нерабочими и это самое обидное. Но Чонгук постесняется спросить Тэхена об этом. Он отчетливо и точно, собственными глазами видел вину в его глазах тогда и не решится сказануть что-то подобное, особенно после такой реакции Кима. Но и благо этот одинокий школьный день наконец завершается с приятными словами от учителя русского языка: " Задвигаем, поднимаем стулья и можете идти домой, дежурные остаются. " Начинается грохот деревянных, но Чонгук не уверен, что именно этот материал так грохочет - тяжелых школьных стульев, которые сейчас оказываются прямиком на таких же глянсовых партах, а сам мечтательно сидит на самых последних и ждет, пока все сделают свою работу, смотря где-то в наполненное белым, как его кот снегом окно. Но через пару минут раздумий, одумывается, накидывает теплую куртку и аккуратно, бережливо и трепетно берет портфель с котенком, поддерживая рукой и так идет всю длинную дорогу до дома, жертвуя своим лицом, подставляясь снежной буре и ветрам, но все равно не поправляет копюшон от куртки, крепко держит обеими руками свою школьную сумку, давая коту одновременно и дышать, и не выпасть из теплого места, пока тот постепенно мурлычет. >> Чонгук оклимывается, зрение потихоньку фокусируется, в глазах мгновенно перестает плыть, он приходит в себя, а приходя в себя, видит переж собой Сильвена. Такого красивого Сильвена в очках. Этот парень стоит с розой, розового цвета, в плотной белой рубашке с кружевным воротником и осторожно протягивает ее Чонгкуку, мол не поранься, когда будешь брать. Гук, от неожиданности, встрепенулся, распереживался, не сразу принял такой подарок от Тэхена, но все же, паренек весь в черном стеснительно взял ее в свои руки с осторожностью, приподнес к носу, дабы внюхать тот аромат. А пока Гук пытается как-то сделать свой подарок, Тэхен его нежно и улыбчиво приветствует. — С праздником тебя, Чонгук-и. И только тогда, паренек, набравшись смелости, опуская взгляд на подарок Сильвена, очень нерешительно выдает. — le quatorze, Taehyung, tu es très belle aujourd'hui, что в переводе с французского " С четырнадцатым, Тэхен, ты сегодня очень красивый. " — Чонгук учил эту фразу весь вчерашний вечер, предугадывая, что Сильвен будет просто неотразим сегодня, именно в этот день и в остальные, и нисколько не ошибся. А уже и потом Ким начинает застенчиво улыбаться, не став поправлять произношение Гука, лицо Сильвена выражало собой непринужденность и ярую симпатию так, что он нежно хихикал, медленно закрывая рот некоторыми пальцами, между прочим очень красивых рук, прислоняясь все ближе к ним. Ким еще раз ненавязчиво подходит к пареньку, повторно хватает его за его руки, будто в них действительно нет ничего страшного и ведет к прогулке по торговому центру, конечно, тихим шепотом на ухо, предупредив об этом. Оба застенчивые, уже готовые смеяться вдоволь с удовольствием едут на экскалаторе вниз по лестнице и когда спускаются на этаж ниже, Тэхен выбигает очень быстро и с нетерпением, а Чонгук с хорошенькой улыбкой нерешительно шагает за ним, держа в руках ту розу, только что подаренную Тэхеном. Сильвен явно боится зеркал, поэтому, очень старательно избегает зрительного контакта с этим отражением, чуть ли не бегая на месте от него. Чонгук, вспоминая о своем приобретении, котрого тащил всю зимнюю походку от школы до дома в своем портфеле, подбегает к сегодня необычному Киму, слыша эхо от своих ног, стараясь тихо, говорит. —Тэхен, я... У меня появился кот, я вдохновился твоими рассказами о нем. — У Тэхена, отчетливо слыша Гука, начинают сверкать глаза и он резко и быстро оборачивается, хотя явно что-то искал только сейчас. — Правда? — Но не успевает паренек даже начать предложение, как откуда не пойми выходят два кота - один белый, белый, это точно гуков кот, а второй серый, ближе к черному оттенку, и они оба такие крохотные, просто прекрасные, как и те двоя. Тэхен, видя котенка за которым ухаживал с приюта, того, серенького, мигом подбирает и берет его на свои такие аккуратные руки и начинает аккуратно гладить шерсть того, показывая Чону, вдобавок, начинает монотонно рассказывать. — Я ухаживал за ним буквально несколько дней назад в приюте, представляешь, Чонгук? — А только паренек начинает формулировать ответ, как к нему подходит белоснежный котенок и трется своей мягкой головой. Гукова кота теперь звали Тьерри, а тэхенова - Терри. Эти имена подобрал им обоим Сильвен. Младший из двоих подбегает к тому, что явно тогда искал и пока Чонгук отвлекается пишет на стенке торгового центра красным детским мелком имена " Чонгук " и " Сильвен ", аккуратно, правда со всей заботой, обводит это все в большое-большое сердце в честь паренька и зовет его - Чонгука полюбоваться вместе. Гук мигом подбегает практически сразу же и видя действительно замечательную картинку, которую Сильвен действительно красиво на такой неровной стене нарисовал только-только, в благодарность, несмело, но решительно берет его за руку неполностью, а Тэхен, сразу же уловив мотивы старшего, укрепляет хват собственной. Сильвен бы правда да с радостью здесь написал еще и даты рождения обоих, но сам он сирота и рос без родителей, и к великому сожалению своей даты знать не знает, хотел бы, но не знает, поэтому на стене этого торгового центра сейчас красуются имена обоих, написанные в рисунке сердца обведенные тэхеновым подчерком с теплом. Внезапно и неожиданно для обоих, и Гука, и Кима начинает медленно играть одна из самых любимых песен паренька помладше - Old house. Он сразу начинает как неугомонный ребенок упрашивать Чонгука станцевать что-нибудь с ним, несильно тянет за руку и намекает взглядом с нетерпеливой улыбкой. Ким учит Чона передвигать осторожно одну ногу, затем другую, имитируя самый простой бальный танец из базовых, аккуратно с позволения берет его за талию, поддерживая и уже на словах " And you never knew how much i really liked you... " У Чонгука неспешно, но умело начинает что-то получаться. Он даже прокрутил Сильвена по его просьбе, опуская рукой, словно детскую юлу уже на другой не менее хорошей песне - " I never gonna dance again. " - к слову, наилюбимейшая песня Ким Тэхена. Такой легкости в движениях еще ни одна песня не прибавляла, движения у обоих стали более расслабленные, словно мышцы теперь не сталь, а мягкое ватное облако, красующиеся на небе. Когда ты занят чем-то тем, что тебе нравится, время летит быстрее, именно поэтому спустя совсем недолгие минуты танцев под различные песни французских мьюзиклов, нравившиеся Сильвену, как будто под него плейлист и специально делали, но и Тэхен, и Чонгук уставшие лежали уже по традиции над звездным небом, только уже возле них бегали и вошкались то с друг с другом, то с кем-то из молодых пареньков, один из которых накручивал себе на коричневые кудри на палец, делая так уже явно не впервые, пушистые котята, требующие ласки и внимания обоих. Чону очень нравится самолеты и все, что с ними связано, и как раз, когда парни смотрели в окно. —А что это за звезда, почему она так быстро летит? — Интересуется у Чонгука, указывая пальцем на объект, он же наверняка знает больше, чем Сильвен, по предположениям второго, конечно же. И Гук отвечает грубостью с непривычки. — Это самолет, бол...ваш. — Тэхен точно и верно понимает, что слово должно было быть без цензуры и утешений, именно поэтому немного отворачивается от старшего, в попытках избегания показывать свою обиду. А Чон впервые ласково и нежно обнимает Сильвена, дабы утешить. В голове у Чонгука сейчас спокойной, с самыми нежными играет песня - " Creep. " >> Утро. 06:08. Две тысячи пятнадцатого года. Чонгук сегодня утром вынужден просыпаться не от будильника, и не от хоть какого-то дружелюбного звонка, даже его парень готов бы впустить в свое личное пространство, а от очередного скандала неугомонного отца. Родитель все-таки заметил того кота, который неспециально вылез наутро и стал мяукать на весь дом и младший не успел. Он не успел убрать кота, получше спрятать, он просто не успел этого всего сделать. Отец Гука уже выбрасывал из окна все его вещи, что только имелись в шкафу и после, увидев, что тои проснулся, хотя родителя бы не остановило то, что его сын сейчас спал, начинает выгонять и его, со словами: " Мне не нужно такое животное, которое будет таскать домой других животных. ", попутно покрывая матами все, что только движется. Чонгук уже более, чем привык, а еще больше того, он по истине ждал этого момента, младший знал, что такое может произойти. Паренек спокойно выходит из дома с котом в спальной пижаме, забирает свой телефон, зарядку и на пару ко всему этому набору - наушники, никому не сообщая о произошеднем, с окна схватывает и накидывает пару выброшенных ублюдком-отцом вещей и попутно прется на остановку там, где с маленьким напрягом думает о будущем, о работе официантом на полном серьезе и ко всему намеренно включает через телефон - " Boys will be. "