Season Of Storms

Несмотря на то, сколько ему приходилось оправдываться в жизни, — считайте все его отношения, — Чуя никогда не пытался оправдаться перед собой. Нет, может и было, когда он только начал понимать, что с тем, как он обращается с людьми, что-то не так, но сейчас оставил все попытки и смирился. Чуя перестал пытаться понять природу своих странностей, откуда они взялись и что с ними делать, — у него не было трудного детства, и над ним не издевались в школе. В какой-то момент Чуя просто свыкся с тем, что был рождён натуральным злом, — он в этой жизни нужен, чтобы служить препятствием для протагониста и не более. Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее, а Чуя с этим лишь чуть-чуть помогает. Это не его история, и арки искупления у него не будет. Чуя Накахара был одним из самых мерзких людей, которых он знал, и от него требовалось только смирение. Роли распределяются сверху, и мешать небесному порядку в его планы не входило. — Италия?! Да какая к чёрту Италия? — а вот кричать в экран телефона перед учёбой — очень даже.

7.44 am

«а можно страну поменять? франция не занята?»

«Нет, страны распределяются в случайном порядке, чтобы было честно.» Смирись и расслабься, Чуя. Придётся готовиться по Италии. Нет, на самом деле, Чуя вчера действительно потратил весь вечер на изучение правил конференции, он даже посмотрел несколько видео из других школ. И у Чуи, если честно, голова кипела. Столько чёртовых правил! Не имеешь право голоса, пока тебе не даст его председатель, не можешь выйти с заседания, пока не поднимешь пункт «личных привилегий», руку не поднимаешь, — поднимать нужно табличку, в зале не хлопают, а стучат, и ещё страниц тридцать идиотских правил! И что самое главное, — на конференции нельзя использовать личные местоимения, и если кто-то их использует, ты обязан поднять пункт закона и настучать на них. Чуя не может помнить о стольких вещах одновременно, ещё и на английском! Вся эта конференция начинает казаться плохой идеей. Чуя вспоминает, зачем он это делает, и заставляет себя глубоко вдохнуть. Он справится, — остальные же как-то справляются. Чуя во многом преуспел в жизни, — и он уже разговаривает на двух языках! — что ещё людям от него нужно? Соберись, Чуя. Слышал? Ты на этих дебатах всех отдебатишь, выиграешь, и остаток путешествия, как и хотел, проведёшь на Эйфелевой башне с вином и магнитами. Чуя не знает, в какой момент у него в голове начал звучать голос Тачихары, но пока он помогает — он помогает. Где ж та книжка по английскому, весом со слона, которую мама как-то притащила ему… А может к чёрту её, и просто написать Гин… Она всë-таки должна в языке разбираться, в Америке же. Ага. И что Чуя ей скажет? «Привет, Гин, прости, что не писал полгода, научи меня английскому за два месяца по-братски, а?». Звучит просто смехотворно, но вариантов лучше Чуя не видит. С Гин их не связывали какие-либо отношения, — она не была его подругой и не была его девушкой, — но всё же жизнь часто сталкивала двоих вместе. Мичизо это не нравилось по понятным причинам, — с Гин у них не клеилось, а к Чуе она разделяла скорее тёплые чувства. Сейчас Акутагава учится в Нью-Йорке по обмену, так что сталкиваться с ней особо больше негде, Тачихара с ревностью завязал, но страдает не меньше.

8.12 am

«гин привет»

«у меня просьба к тебе»

«привет» «что случилось?»

«у тебя ж с английским здорово а мне помощь нужна»

«я плохо объясняю материал но можно попробовать» «тебе зачем?»

«да школа на конференцию отправляет а она на английском»

«ну я могу помочь тебе с грамматикой но чтоб ты заговорил нужно в жизни общаться на английском» «а со звонками будет проблема» 8.14 am «и с часовыми поясами тоже»

«бля»

«я же по обмену приехала» «рю говорил что у вас тоже какой-то парень с америки учится» «может у него спросишь»

«ну хз неловко как-то будет»

«а что неловко? ты ему с японским поможешь он тебе с английским» «можешь конечно рю попросить но с носителем лучше всего языковой барьер ломается да и у рю расписание забито»

«хорошо спасибо»

«спишемся ещё»

«давай» Ученик по обмену… Нужно будет узнать у Рюноске, кто он. Блядь, ну лишь бы не какой-нибудь странный виб…* — Чуя, это пизда! Я, короче, выхожу из дома, а там- С кем переписываешься? — похоже, в этот раз оправданий Тачихары вышло избежать, правда какой ценой… — Да к Акутагаве разговор был, — Чуя поспешил заблокировать экран и сунул телефон в задний карман, — Идём? — снова указывает на пластырь. — Пошли, — Мичизо поправил лямку портфеля и повернулся к школе, — Так вон же Акутагава. Зачем ты ему писал, если вы в десяти метрах друг от друга стоите? — Да я не с тем Акутагавой… — парень резко остановился, развернувшись к Чуе. — Ты писал Гин? — Чуя покосился на руку Мичизо на его плече. — Ну что ты начинаешь, брат… — он отвёл взгляд к школе и сделал шаг, пока рука друга не сжала его плечо сильнее, — Да я хотел, чтоб она мне с английским помогла, вот и всё! Не нервничай ты так. — Почему именно она? Акутагава тоже английский знает! Рюноске, который, — все привыкли называть старшего Акутагаву Акутагавой, а младшую по имени, — Гин. Чую тоже все по имени зовут, к слову, но это уже из-за того, что у него с фамилией путаница выходила… — Потому что Рюноске не учится в Америке уже два года. Ответ устроит? — Чуя дёрнул плечом, и Тачихара убрал руку. — Ладно, прости. Ну ты сам понимаешь, бро… — Понимаю я, понимаю. Щяс, я к Рю метнусь, мне у него спросить кое-что надо. Ты пока в кабинет иди, — Тачихара прищурился, мол, потом расскажешь, взял рюкзак Чуи и ушёл на биологию, а сам Чуя отправился к старшему Акутагаве. Ничего он не понимает. Реакция Тачихары настолько… странная. Нет, Чуя тоже ревнив, даже очень, — он мог бы назвать себя собственником, но… А в прочем, обычная реакция… Чуя, может, так же бы среагировал. Видимо, его просто с толку сбила резкая агрессия, он и в защитки полез. Чуя проницателен. Он хорошо понимает других людей, хорошо понимает себя. Этим он сильно помог многим своим товарищам и девушкам. Чуя разберётся в тебе и расставит всё по полочкам, он использует странные метафоры и постоянно будет спрашивать, чувствуешь ли ты на него обиду. Он объяснит и оправдает все твои эмоции, но помогать с корнем проблемы он не станет, — не его прерогатива. Он поможет тебе понять себя, но когда попросит тебя понять его — беги. Ты не захочешь с этим связываться. Его настоящие мысли разрушают других, — ведь он всегда говорит искренне. Он примет всё, что ты чувствуешь, — весь спектр негативных эмоций, — а потом поделится своим. Он расскажет тебе самую жестокую правду самым обыденным голосом и бровью не поведёт, — такое в его голове вертится постоянно. Он расскажет тебе, потому что он тебе доверяет, потому что ты его поймёшь. А поймёшь ли? Тебе придётся. Ведь он с тобой так честен и так беззаботен. Он говорит через «я», он не пытается задеть твои чувства намерено, он просто тебе доверился! Вы пройдёте через это вместе, не так ли? Ты проведёшь его из кошмаров точно так же, как он когда-то провёл тебя… Только есть одна загвоздка, — он не даст тебе залезть в его голову. Ему не нужна твоя помощь, как ты этого не поймёшь? Нет ничего, что Чуя ненавидит сильнее, чем людей, которые пытаются психоанализировать его. Это пустая трата времени, и каждое их жалкое предположение, кажется, забирает у Чуи десять лет жизни. Они всегда несут бред. — Акутагава! — у Чуи нет смущения, когда он подносит руки ко рту и кличет товарища, пока вся школа на них поворачивается, — Ты как? Как сестра? — но всё же, Чуи соизволил подойти, — всё-таки вопрос слегка интимный. Не про сестру. Про английский. — Здравствуйте, Накахара-сан, — поклон, — Гин в порядке, учится. Вы что-то хотели? — Рюноске не поднимает глаз, стараясь мысленно уменьшиться, лишь бы на него не смотрели. — Я вот с ней утром переговаривался… — а вот на это старший Акутагава уже не обратить внимания не мог, — Она мне упомянула, что у нас тут тоже паренёк со штатов завёлся, японский учит. Ты случайно не знаешь его? — Чуя вглядывался в серые глаза напротив, читая эмоции, но всё же что-то в этом парне он разобрать не мог, — паттерн его действий рядом с Чуей не имел безисключительного логического объяснения. — Знаю… Он в гуманитарных Вашего года, поэтому Вы его, вероятно, не видели, — Акутагава задумался, пытаясь понять причину интереса Чуи, — Эдгар Аллан По. Он есть в группе по конференции, тоже участвует, — Чуя действительно припоминает, как видел какой-то незнакомый профиль в списке участников. — А он как вообще? Парень, ну, адекватный? — это Накахара посчитал нужным спросить чуть тише, — чтоб Рюноске подстроился и мог ему честно ответить. — Ну… я бы сказал, что да. Вполне себе приятный… Он приходил на одно из моих выступлений, даже. Кажется, тоже тяжёлой музыкой интересуется. Напишите ему, я думаю, что ему легче будет общаться через сообщения… — ага, раз Акутагава говорит, что парень нормальный, то с ним очевидно что-то не так. Ну ничего, Чуя ж к нему не в кенты набиваться собрался, а по делу. — Ладно, спасибо, Рю. Увидимся ещё, на урок не опаздывай! — и Чуя его покинул, пока звонок трезвонил, а Рюноске стоял на месте с лёгким румянцем на щеках. Всю биологию пришлось пропустить мимо ушей, — Тачихара достал с расспросами. Ну не было ему спокойно от того, что его друг так часто с Акутагавами водиться начал, — тут уже стало непонятно, это Мичизо Гин к Чуе ревнует или Чую к Гин, — в прочем, Чуе удалось его заверить, что тот всё ещё его самый близкий кент, брат и товарищ. Осталось только разобраться с этим американцем. На перемене Чуя занялся именно этим, коллективно с Тачихарой пытаясь накопать на него любую информацию в соц. сетях, — профиль в мессенджере ничего особо не говорил: на аватарке кот, а в описании какой-то стих на английском. Не густо. Накахара сам не мог найти причину, отчего так волнуется, но начинает связывать это с нежеланием выглядеть жалким и неосведомлённым в глазах незнакомца. С другой стороны, он сомневается, что этот Эдгар сам на японском больше двух слов связать может, так что это слегка утихомиривает его волнение. Ну и Тачихара, — он для Чуи являлся своего рода зверьком-антистрессом, когда Кузуре не было рядом, — дома своими волнениями он доставал его, вместо Мичизо. Хотя Кузуре, кажется, больше стресса приносит. Но Чуя на это и рассчитывал, так-то. Когда родители ясно дали ему понять, что собаки в их доме не будет, они нашли компромисс в виде кота, Чуя, в свою очередь, вспомнил, что как корабль назовёшь — так он и поплывёт, вот и назвал своего кота «бедствие». Ещё были варианты с «землетрясением» и «цунами», но Накахаре иероглиф «хоу» больше приглянулся. Гиперактивный кот, как решил Чуя, эквивалентен собаке. Надо подумать, где они с американцем могут заниматься… Наверное, остановятся на доме, — Эдгар увидит как живут японцы, а Чуя застанет воочию дом из сериалов нетфликса. Хотя тот ещё даже не согласился с ним заниматься… Чуя почесал затылок. Да куда денется, в принципе. Чуя умеет убеждать. Открыв чат, наступило замешательство. А на каком языке ему писать-то? На английском Чуя позориться не хочет, но а если он вообще японский не читает? Надо писать на хирагане, её то он знать должен. Учится ведь здесь как-то. Продумав сообщение и собравшись духом, Чуя отправил и выключил телефон. Дело остаётся за временем, что уж очень как-то странно издевается, ведь ответ пришёл практически моментально. Глаза Чуи бегают по строкам, расширяясь с каждым увиденным канджи, — да это автозаполнение, наверное, — текст полон и не имеет признака грамматических ошибок, поверить, что это писал не японец, очень тяжело. Не похоже, что этот парень нуждался в помощи с японским. Признаться честно, Чуе стало казаться, что это ему помощь с японским теперь нужна. В любом случае, Эдгар согласился встретиться, но настоял на кафе для начала, — параноик, — Чуе, в принципе, без разницы, главное, чтоб тот нормальным оказался. Но то, что у парня на фото профиля не какой-нибудь Эрен Йегер — уже радует. Чуя и толерантность — несовместимые вещи. Он головой-то понимает, что у всех своё, и осуждать кого-либо — верх идиотизма, но гнев свой подавить не может, — людей с плохим вкусом от общества изолировать стоит, он считает. И так с детства. Сколько же ссор он устроил в твиттере по причинам, типа: «он не понимает, что «Евангелион» лучше «Милого во Франксе», как такому человеку можно давать доступ в интернет?», а иногда он вступал в конфликты, потому что видел «позеров», — да, Чуя был тем самым парнем, который просил назвать три песни, если увидел человека в футболке с рок-группой. Ну нет у него ни капли терпимости к людям, которые хоть как-то касаются его интересов, что теперь поделать? Вообще, поэтому они с Тачихарой так хорошо и сходились, — тот не станет разбираться, просто сразу же поддержит. Мичизо вообще хорошим другом был, — всегда со всем согласен, всегда за всё за, всегда на стороне друга, и неважно, прав тот или нет. Это очень удобно, — когда лучший друг за любой движ и всегда рядом, Чуе по жизни везёт. С Тачихарой у них задалось с первого дня, хотя всех это очень смущало, — когда парни объясняли, как они сдружились, им приходилось сталкиваться с ещё более недоумевающими взглядами. А всё потому, что знакомство проходило так: Тачихара перевёлся на третьем году старшей школы; им обоим по пятнадцать, у них обоих ужасные проблемы с агрессией. Чуя заходит в класс, видит возле своего места рыжий сидит какой-то, — настроение было хорошее, думает, хуй с ним, пусть сидит. Сел рядом. Видит у парня пластырь отклеивается, решил сказать: — У тебя на носу пластырь отклеивается, — к ответу Чую подготовить не мог никто. — Щяс мамка твоя отклеи-, — парень смотрит на Чую, Чуя на него, оба так растеряны. Тот поднимает руку и приглаживает пальцем пластырь, осознавая, что ему Накахара сказал-то, — О, спасибо… Чуя заливается смехом, а пластырный подхватывает. — Я Накахара Чуя, — рыжий, — второй рыжий, — глядит на протянутую чуевскую руку, потом на лицо, и снова на руку: — Тачихара Мичизо, — и наконец пожимает. — Да, знаю, — Мичизо поднимает на него вопросительный взгляд, — Мама твоя вчера рассказала, — в этот раз до парня доходит чуть быстрее, и он усмехается. Нашли друг друга. Так и завязалась дружба, — на тупых шутках и взаимопонимании. Конечно, они ссорились, пару раз дрались, а какая дружба без этого? Сейчас они, конечно, поспокойнее, но бывают иногда деньки. Чуя уже подходит к кафе, — он к нему сразу из школы решил пойти, не заморачиваясь с переодеванием дома. В конце-то концов, не на свидание же идёт. Отчитываясь сообщением, что он почти подошёл, до Чуи доходит, что он без понятия, как даже примерно этот американец выглядит. Хотя, много ли иностранцев в Японии? Разберётся. Уже стоя перед дверью, Чуя открывает чат и видит новое сообщение, — фотографию. Селфи без лица, чтоб показать одежду, — парень продумал, что Накахара не видел, как он выглядит, и решил помочь с поиском. Порыскав глазами, Чуе удалось заметить самый дальний столик, за которым он и нашёл нужного человека. Даже не успев подойти, американец уже соскочил со своего места и уважительно поклонился, — Чуя повторил. — Здравствуй, я Эдгар, по фамилии По, если будет легче. Накахара-сан, правильно? — Чую будто молнией ударило. Помимо того, что парень напротив возвышался над ним, как чёртова Статуя Свободы, так он ещё и на японском говорил идеально и без акцента, — ну может слегка заикался, хотя Чуе кажется, что этот парень в общем так разговаривает. — Эм… можно просто Чуя, привет, — он кивнул к столу и присел напротив, Эдгар сделал так же, — В общем, ты же тоже на конференцию едешь, да? Мне для неё нужен английский, а с ним у меня плохо. Мне сказали, что если практиковаться на нём говорить — будет легче. Поэтому я и попросил твоей помощи, — Эдгар внимательно слушает, всё ещё возвышаясь над ним, даже сидя, — не то, чтобы Чуя когда-либо отличался высоким ростом, в Японии его 160 выглядели ещё более менее, но рядом с этим двухметровым иностранцем он мог забыть о том, что его рост не так заметен, — Прости, что так сразу. Можем сначала просто познакомиться, если хочешь. Только… я пока буду на японском. Не хочу позориться в общественном месте. — Можем сделать как ты хочешь, но… прошу, не говори, что ты будешь позориться, хорошо? Это я тут гайджин, нет ничего страшного. И я думаю, что я смогу помочь тебе с английским, — парень улыбнулся, но Чуе… всё равно было как-то не по себе. Эдгар казался ему слишком вежливым, а Накахара с такими не может. Они для него все слишком ранимые, — это как общаться с девушкой, — приходится себя сдерживать от очевидно неудачного подкола. — Тогда… расскажешь о себе, окей? Мне интересно… зачем тебе японский язык, — только не рассказывай про свою вайфу, только не рассказывай про свою вайфу, — под столом Чуя скрестил пальцы. — А, так… с чего бы начать… Мне двадцать, я приехал из Бостона. Японский мне изначально нужен был из-за моих увлечений, — я люблю разную музыку, но в один момент подсел на вижуал-кей, и начал изучать. Я бы не сказал, что это было серьёзное начинание, но потом… — Эдгар мечтательно вздохнул, — Знаешь, я просто… случайно попал в такую среду, — в ленте постоянно выходили японские знаменитости, аниме, и как-то… проще говоря, я нашёл себе цель и вдохновение заняться этим более серьезно, — этот парень так явно что-то недоговаривает, но разве это его дело? — Интересно. Я, если честно, боялся, что ты какой-нибудь помешанный задрот, который везде ходит с дакимакурой, — Чуя позволил себе издать смешок, молясь, что услышит смех в ответ. Смех то он услышал, но насколько нервный… просто проигнорирует, — Так ты слушаешь вижуал кей? У моего отца были диски. Мне тоже нравилось раньше. Сейчас больше в панк, ню-метал… даже поп-панк иногда, но я редко в этом признаюсь, — у него вышло вызвать улыбку у собеседника, что хоть немного разбавило неловкую атмосферу. — Я тоже такое слушаю, и тоже поп-панк иногда. Если честно, залезть в мой плейлист — хуже, чем прочитать мой личный дневник… но, думаю, многие так считают, — Эдгар посмотрел Чуе в глаза, а потом опустил взгляд на стол, вспоминая, — Может закажешь себе что-нибудь? — А, да. Пить хочу, как собака. Ну и жарень… Как ты горячее пьёшь? — Чуя обратил внимание на американо, что американец — тавтология, — попивает время от времени, на что тот только усмехнулся. Чуя ушёл делать заказ, иногда поглядывая на своего «репетитора». Он заметил, что как только Накахара отошёл к кассе, тот достал свой телефон и начал судорожно что-то проверять и печатать, — Чуя не был параноиком, но волновался, что Эдгар может писать что-то про него, хотя тот ещё слова на английском не сказал. Страх обсуждения. То, что преследовало Чую часто. Когда рыжий, будучи подростком, понял, что люди мысли не читают, и залезть в его голову не могут, — стал бояться разговаривать. Стал бояться делать что-то. А если о нём подумают не так, если будут смеяться? Никто ведь не понимает его мотивов и действий… может, он хочет как лучше, а подумают наоборот? От такого Чуя бежал. Бежал, делая прозрачно неправильные поступки, — ведь тогда он бы знал, что люди о нём думают. Он бы контролировал чужое мнение. Лучше так, чем чтобы о нём делали предположения, которые правдой не являются, — Чуя ненавидел клевету, ведь у Чуи возвышенное чувство справедливости. Как бы это не бросалось в контраст с его действиями, у Чуи действительно были проблемы с несправедливостью. У него были отношения любовь/ненависть с серой моралью, — так было интересней, мозги чесались, но когда что-то давало пищу для размышлений и не было чёткого ответа, — Накахару это раздражало. Хотя его и чёткий ответ раздражал, — Чуя редко был с ним согласен. — Ваш заказ готов! Подходя к столу, Накахара снова застал, как странно американец ведёт себя с телефоном, — торопливо и будто скрывая что-то. Хотя, может в Америке такой этикет. — Мм… неплохой лимонад, — он был в меру сладким и в меру горьким, как и полагается хорошему мохито, — Не слышал про это кафе, хоть оно и так близко к школе… Казалось бы, здесь должно быть больше студентов. — Скажи, да? После того, как я узнал про это место, только здесь и сижу. Здесь хороший натуральный кофе и, говорят, неплохие десерты, но я не пробовал. Не люблю сладкое, — Чую всё больше и больше сбивает с толку этот парень, — нет, не тем, что тот сладкое не любит, а тем, как он себя ведёт. Чтоб понять, нужно видеть то, как после каких-то, казалось бы, обычных тем, По начинает краснеть и про себя улыбаться… опять же, не то, чтоб это было делом Накахары, но как-то чувствует он себя третьим лишним на свидании американца и его странных мыслей. В прочем, остаток встречи прошёл относительно нормально, — они разговорились, Чуя рассказал зачем ему вообще эта конференция, Эдгар поделился своими знаниями о ней, обсудили аниме, школу, и такие вот общие темы. Но хоть ничего обязательно странного Эдгар не поднимал в разговоре, да и общался достаточно приятно, Чуя чувствовал себя… не так. Просто не его человек, вероятно. Но Чуя же себе не лучшего друга ищет, а человека, который поможет ему с английским, так что его это не так сильно смущало. Тем более, это была их первая встреча, может, когда лёд растает, Накахаре станет менее неловко в компании американца. — Я позову счёт, — на что Эдгар просто кивнул и снова стал выжидать момента, чтобы залезть в телефон. А. Вот оно что. Вопрос, почему тут так мало студентов, испарился сам по себе. Чуя забыл посмотреть на цены. — Всё в порядке? — убирая телефон и отсчитывая деньги, По поднял взгляд на немного смущённого Чую, стоящего рядом. — Да-да, просто… Не ожидал такие цены на лимонад, хах. Полезая в карман джинс, копая смятые купюры, его рука было остановлена чужой холодной. Подняв взгляд к сидящему, Чуя пытался прочитать хоть что-либо. — Я заплачу, не волнуйся, — американцы действительно странные. Чуя вроде бы и хотел запротестовать, — он же не девчонка, чтоб за него в кафе платили, — но не смог. Эта странная улыбка и холодная рука на его собственной почти запускают в голове механизм размышлений, чего он уж точно не хочет сейчас. Распрощавшись, Чуя ушёл домой, забыв включить музыку в наушниках. Было болезненно тихо, но из его тела будто выжали все силы на любые дополнительные действия, он бы и руку поднять не смог, если б захотел. Странная аура у этого парня всё-таки.

***

Встречать рассвет на берегу Северо-Антлантического океана свежо и прохладно. Есть время на разные мысли, но в голову ничего не лезет. Дазай сидит на камнях, укутавшись в плед, и всё так спокойно. Гин под боком, Рампо и Ацуши где-то сзади играют в догонялки. Дазай не доволен своей жизнью, но такие моменты он ценит. Это приятное заземление, — отдых от космического, — проводить время с действительно близкими людьми в самом вечном месте на этой планете. Дазай начинает теряться в своих принципах. Держа платок у его щеки, Гин выглядит обеспокоенно, но сказать что-то не решается, — сама осознаёт требующую тишину момента. Дазай благодарен за всё, что у него есть, но действительно полюбить земную жизнь у него так и не получается. Кажется, он не перерос тот возраст, когда дети ещё помнят о своей прошлой жизни, — хватая эфемерные нити, родной космос он забыть не может. — И надо было тебе лезть, Дазай? — Ацуши присел рядом, переводя дыхание, Гин кинула на него предупреждающий взгляд, но затыкать не стала. — Кто ж знал, что за него этот клоун вступится? — с улыбкой на губах, будто не в его лицо прилетел кулак час назад, — Я в порядке, Ацуши. Почти не почувствовал. — Не делай так больше. Я… переживаю, — тихо укладывая голову на плечо. В такие моменты слова давались так легко, но чтоб нарушить тишину нужно было прилагать усилия. Но раз разговор уже начат, Дазая что-то интересовало, — Рампо встретили его фанаты. Не знаю, вернётся ли, — Дазай лишь улыбнулся. Когда можешь слышать мысли другого, — это уже совсем другой уровень. — Вы со мной уже попрощались? И какие вы друзья после этого? Предатели! — подойдя к холодной воде, даже не задумываясь, Рампо зачерпнул воды и плеснул в сторону своих теперешних врагов, — мысли этого парня прочитать не мог никто. Ацуши вскрикнул и подскочил, Гин спрятала лицо, а Дазай остался сидеть, разливаясь слишком звонким смехом для пяти утра. Поднявшись, он начал приближаться к воде, пока Рампо, осознав, прыснул в него воды быстрее, чем тот успел сориентироваться. Таков был Нью-Йорк: еле вставшее солнце, ледяной океан и четыре подростка в дорогих костюмах, плескающиеся водой друг в друга после потасовки на вечеринке. Вечеринка, к слову, скучная была до ужаса, так что драка, можно сказать, пошла на пользу. А что вообще произошло, — никто, особо, не уловил. Кроме Дазая, конечно, — он в ней и участвовал. — Валим домой? — Давайте… ещё посидим, — солнце встаёт, а теплее не становится. Оставаться — плохая идея, но они сидят так ещё минут десять в тишине и под краденым пледом. В конце концов, Ацуши предлагает сразу идти в школу, на что остальные смеются, оставляя его в недоумении. Вызывают такси, и все разъезжаются по домам, — за руль в таком состоянии Дазай сесть не рискнул, Гин аналогично. Ацуши снова ложится на чужое плечо, а его владелец снова не возражает. Мальчик так и засыпает, забывая про школу. Никто из них завтра там не появится. 6.40 Конференция!!! Кажется, обобщение «никто» распространялось только на Гин. — Твою мать… — голова привычно раскалывается, звук будильника со временем стал только неприятнее, а количество суицидальных мыслей в голове растёт. Приняв душ и спустившись на кухню, Дазай сел за стол рядом с Ацуши: — Ты чего проснулся? Иди спать, в школу не идёшь, — запивая аспирин соком, он поглядывал на Ацуши, пытаясь определить: парень таким бодрым проснулся или вовсе не спал. — А, не могу сегодня пропускать. Сегодня первая пробная конференция по парижской теме… — парень приподнялся и подлил сока в стакан Дазая, на что тот кивнул «спасибо». — Ты тоже едешь? — с ноткой удивления и набитым ртом спросил Дазая, игнорируя осуждающий за такие манеры взгляд отца. — А тебе разве разрешено ехать, Ацуши? — Мори Огай, глава семейства, обратил внимание на младшего, не отнимая глаз с ножа, которым тот резал яичницу. — Пап, — резко и грубо. Дазай слышит стук приборов о посуду. — А, ну меня пригласил учитель истории, но я могу отказаться, это не проблема… — Ацуши не понимал реакции Дазая, вопрос звучал для него вполне рационально, — ему никто не разрешал. — Нет, что ты. Я не хочу, чтоб ты отказывался, — тот кинул неодобрительный взгляд на Осаму, — Я спрашивал, всё ли у тебя в порядке с документами? Вероятно, нужна будет моя подпись, так? Ты узнавал, можно ли тебе выезжать из страны, как приёмному ребёнку? * — Дазай заметно расслабился, опуская плечи, но всё ещё был настороже. — Насчёт документов мы должны будем обсудить сегодня в администрации перед кружком… Я всё узнаю и передам Вам, — Мори мягко кивнул, удовлетворительно улыбаясь. — Ацуши, ты можешь называть его на «ты», я же говорил, — такое замечание только смутило мальчика, и он оставил его без какого-либо ответа, — Кхм… стоит разбудить Рампо, — тот точно даже будильник не подумал поставить. Заедем за ним, иди в машину, — Дазай кинул Ацуши ключи, а сам пошёл за портфелем в комнате. Как же глупо ощущать себя настороже в присутствии родного отца. Так и случилось, — когда они зашли в его комнату, Рампо спал на диване в уличной одежде. Будить его было тяжёлой задачей, — Ацуши даже предложил отнести его в машину на руках, в надежде, что он проснётся ближе к школе. Как же эти сладкие коктейльчики в барах обманчивы, всё-таки. Они уже совсем отчаялись, когда в дверном проёме появился Фукузава: — Не просыпается? — в ответ лишь отрицательное мотание головой. Он кивает, мол, сейчас, и покидает комнату, возвращаясь со сковородой блинчиков, что сразу оказывает поражающий эффект на спящего Рампо, который садится на кровати, потягиваясь и не раскрывая глаз. — Доброе утро, Рампо, нам нужно быть в шк-, — Дазай закрывает рот Ацуши, затыкая его, и берёт инициативу на себя: — Рампо, твой папа приготовил твои любимые блинчики с… — заглядывает в сковородку и щурится. — С голубикой. — С голубикой! Вставай кушать, — и кажется, это работает, потому что юный айдол действительно начинает вылазить с кровати, попутно роняя галстук. Завтрак проходит спокойно, — ну, если не считать капризы Рампо о том, что конференция эта ему нахрен не сдалась, и никуда он сегодня не пойдет. В прочем, Фукузаве удалось его успокоить, — после того, как мужчина прошептал тому что-то на ухо, глаза Эдогавы раскрылись и загорелись, а бодрость прямо-таки накатила. Добрались они на машине Дазая, в общем-то, как и всегда, хоть никому это особо не нравилось, — тот совершенно не умеет водить. Поначалу, когда тот предлагал подвезти Рампо до школы, Фукузава без слов садился на переднее сидение и контролировал каждое действие Дазая за рулём, — так было безопаснее. — Так, у меня Нидерланды, у Рампо Украина… Ацуши, а у тебя что за страна? — Накаджима бросил на него нервный взгляд, от того, что тот отвлёкся от дороги, поглядывая на него. — Афганистан… — Эдогава даже отвлёкся от своей игры, а машина встала посреди дороги. — Тебе дали Афганистан? — кивок, — Вот это распределение… хоть не Ирак, — Ацуши вопрошающе глянул на парня, вновь заводящего машину, — США у Монтгомери, — немое протяжное «а» и кивок. Дазай знал много и о многих, особенно о тех, с кем его взгляды расходились, — а таких было много. Ацуши не понимал этот его прикол копать на всех информацию, а Рампо, наоборот, даже помогал иногда. Вообще, сам Дазай к своему ящику компромата прибегал не часто, для собственных целей — практически никогда, так что и плохого он ничего, по сути, не делал. Он просто был очень любознательным и считал, что чем больше знаешь, — тем шире мыслишь, а мыслями он пытался добраться до других галактик. Дазай себя, в принципе, достаточно умным считал, — что академически, что в жизненных ситуациях. До Рампо он не дотягивает, но Рампо это вообще что-то отдельное, если честно, — натуральный гений. В любом случае, тот своими мыслями на интересующие Дазая вопросы делиться не любил, — говорил, лень ему, не интересно такое, а Дазай-то знает, что тот понимает что-то, а добиться от него этого не может. Даже подкупать пытался, а Эдогава ни в какую, — глупо, говорит, мысли таким забивать не стоит. А на один из дней рождения Дазая, тот таки поделился размышлениями о Великом фильтре*, — в тот день Дазай убедился, насколько умные люди его окружают, и не мог стереть улыбки до самого утра. Даже во сне улыбался. Парадокс Ферми* был одной из его любимых тем, касающихся космоса, — Рампо, хоть и делает вид, что его ничего не волнует, но всё равно слушает любой бред того про свои планеты.

***

— Он тоже туда едет? Тц… надеюсь, они не познакомятся, — бокал о бокал стучит в тёмной кухне, девушка не смотрит ему в глаза, предпочитая наблюдать за вином в бликах свеч, а он с неё взгляда не сводил. — Почему? Он хороший парень, — это не было сказано с целью переубедить или защитить его, тон был спокойным и ровным, — просто интерес. — Он хороший парень? Натуральное зло, не иначе. Пусть даже близко к нему не суётся. — Передам ему, — кивок, и первый глоток алкоголя за вечера. — Что? Не думай даже! Тогда ведь точно пойдёт и познакомится! Назло так и поступит… — нервный вздох, и вина в бокале как и не было, — Молчи уже, а я помолюсь…