Онейронавт

20 Апреля, Четверг.

Итак. До дня рождения Чуи чуть больше недели. Хоть одна радостная новость за последнее время. Хотя, чем старше становишься, тем меньше испытываешь радости от дня рождения. Этот праздник становится таким.. Обыденным, таким же, как и другие дни. Грустные взрослые реалии. Хочется вернуться в детство, чтобы также радоваться подаркам, несмотря на состояние Верлена, Коё никогда не пренебрегала праздником, она старалась сделать детство Чуи – счастливым. Часы показывают 7:54. Всё-таки ранний подъём хорошая штука, досадно, что целые сутки ушли в никуда, стоило им прикрыть веки на пару часов. Они изначально знали, что пару часов – преуменьшено в несколько раз, но не ожидали, что пройдёт настолько много времени, прежде чем они поднимут головы с подушки. Это правда пугает, когда не понимаешь, что происходит с твоим телом, когда не понимаешь, что происходит с телом твоего брата-ака-друга-ака-врага, когда не понимаешь, что происходит между вами. Это всё очень сложно, это всё очень страшно. Хочется закрыть глаза, но попасть не в эти жуткие сны, а просто наблюдать за яркими пейзажами, за радостным сном, который не приходит уже который год. Тёмная бездна поглощает из раза в раз, заманивает в свои крепкие объятия и не хочет выпускать, приходится биться насмерть, кровью и пóтом, вымаливая свободу. Свободу от уз, возникших из ниоткуда. Это нечестно, что кто-то живёт себе припеваючи, а кто-то страдает таким фантастическим образом. Дазай вышел из своей комнаты и чуть ли не лбом столкнулся с Мори, который предположительно собирался зайти. Он вопросительно глянул на отца и не говоря ни слова вернулся назад в спальню. Спиной он чувствовал пристальный взгляд Мори, услышав звук закрытия двери, Дазай подал голос.       — Что хотел? — немногословно спросил он.       — Вы собрались на учёбу? — не дожидаясь ответа, Мори продолжил. — У вас двухнедельный больничный, справку я напишу, в университете проблем не будет.        — Это приказ? — усмехнувшись спросил Дазай.       — Скорее да, чем нет, ничего не хочешь рассказать, Осаму?       — О-о-оо, это я у тебя хотел узнать, ваш разговор с Луизой нам показался очень занятным. Потрудись объяснить почему тебе якобы насрать на то, что с нами происходит и ты делаешь вид, будто всё окей. Цитирую слова Чуи: «Он либо что-то знает, либо он очень нехороший человек, которому плевать на здоровье собственного сына». Мы оба уж очень хотим надеяться, что ты знаешь не просто «что-то», а всё.       — Иногда я жалею, что мозгами ты пошёл в меня, — он потёр переносицу и тяжело вздохнул. Вываливать всё, что знаешь было бы глупо, реакция Дазая непредсказуема и лучше обождать некоторое время. Но Мори и так очень долго хранил эту тайну и то, что начало происходить с Дазаем и Чуей безусловно не похоже на обычные побочки от таблеток, принятых когда-то. Здесь что-то иное, неизвестное Мори. Дазай поморщился от такого откровения.       — И всё же вы склонились к первому варианту, я думал ты обо мне наихудшего мнения, не ожидал. Я также удивлён, что кто-то мог слышать наш тет-а-тет, думал ты избавился от привычки подслушивать чужие разговоры, — уколол Мори.       — Может быть я всё ещё пытаюсь найти в тебе хоть что-то хорошее, — он пожал плечами, проигнорировав замечание про подслушивание. Да, провинился не он, но уж кому-кому, но Дазаю максимально безразлично, что о нём думает отец. Когда-то он рвал всё и вся на своём пути, лишь бы его заметили и не подумали плохо, но это в прошлом. Прошлое должно оставаться прошлым.  На моменте, когда Огай хотел вставить своё последнее слово, в комнату зашёл Чуя. Он встал в проходе и с его ракурса было невозможно разглядеть кого-то кроме Дазая в помещении. И это было неудачным стечением обстоятельств. И жуть каким смешным и нелепым.       — Эу-у, — протянул Чуя. — Ты всегда был таким долгим трипиздодрочуном? Чётенько придумал да-да-да? Это на меня так долгое ожидание твоей бинтованной туши влияет, искал самое подходящее тебе оскорбление, посчитал, что это идеально. Полностью олицетворяет тебя, — он широко улыбнулся во все тридцать два, не подозревая, что его монолог слышал не только Дазай. — Ну чё встал, как вкопанный? Идёшь или как, — недоумевающе посмотрел Чуя. Дазай слегка покосил взгляд в сторону, покусывая губы. Неловко.        — Солидарен с Чуей, тебе подходит, Дазай, — подхватил Мори, забавляясь ситуацией. Услышав его голос, Чуя побелел, сердце остановилось, а затем бешено заколотилось. Он замер, руки его необычайно похолодели и Чуя мысленно проклял Дазая, что тот не предупредил о присутствии третьего лица. Неважно, что он сам виноват, мог же хоть как-нибудь там.. Ну подмигнуть? Да что угодно сделать, лишь бы заткнуть его грязный рот! Что делать, что делать, что делать, повторялось у него в голове, без остановки. Дазай в свою очередь пытался скрыть улыбку, эта ситуация его очень развеселила, даже он перед отцом старался не выражаться. Учитывая, какой у него характер – это прям достижение, достойное похвалы.         — Чётенько придумал, Чуя, — подстегнул Дазай, прилагая все усилия, чтобы не утонуть в своём громком хохоте.        — Да-за-й, — прошипел Чуя. — Мори-сан, простите, я... Мори перебил, понимая, насколько неудобно юноше и постарался поддержать оставшееся самообладание Чуи. — Не заморачивайся ты так, сделаю вид, что не услышал, — смилостивился он. У Чуи после этих слов, как камень с души упал. Он громко выдохнул и наконец краска вернулась к лицу, а дыхание почти выровнялось.       — Спасибо.. — тихо сказал Чуя.       — Мне пора в больницу, позже мне надо вам сказать кое-что, поэтому ждите, Чуя и.. Как тебя там? Трипиздодрочун. Рад, что вы нашли общий язык. Со спокойной улыбкой, никак не стыковавшейся со словами из его уст, он покинул комнату, чем вызвал чёртову тучу мурашек не теле Чуи. Вот ведь пронесло. Да ещё как повезло! Даже слово запомнил, брр. Как только дверь закрылась, Дазай плюхнулся на диван и начал истерично смеяться. Ситуация его очень и очень забавляла. А вот нервозность Чуи по-прежнему не отступала, чёрт возьми, он никогда так жёстко не лажал. Вот ведь... Пакость.       — Да не смешно нихрена, сука ты блядская! — рявкнул Чуя.       — А что ты на меня орёшь, будто я тебя заставлял это говорить, — между припадками смеха говорил Дазай. — Нет, Чуя, ты определённо ему понравился, видал, как он тебя поддержал, будь я на твоём месте, то уже размазанный по стенке стекал бы. Тебе пришлось бы отскрёбывать всё, что от меня бы осталось. Кста~ати, хочешь новость? Знаю хочешь, у нас двухнедельный больничный.        — Я бы тебя не отскрёбывал, а оставил бы засыхать, — он закатил глаза. — Подожди, что ты сказал? Больничный? По какому это поводу такой подарок? — не понял Чуя, озадаченный неожиданным заявлением.       — Отец только что сказал, мол справочки организует, проблемы в универе утилизирует, все дела. Ты был прав, он что-то знает. В этом не осталось сомнений. Чуя поднял одну бровь и недоверчиво поинтересовался. — Шутишь? Две недели бездельничества или мне послышалось? Мы же не больны даже.       — Вот-вот, только он видимо считает иначе. Не забывай, он знает намного больше нас, там что-то мутное, серьёзно. Вообще странно, Луизе он говорит, что мы переутомились, а сам закрывает нас на две недели, интересная конечно логика у него. Будем ждать момента, когда он решится поделиться с нами нашей же якобы болезнью? Думаю это случится ой как не скоро..       — А у нас есть выбор?        — Выбор есть всегда, — легко бросил Осаму.       — Давно ты стал оптимистом?       — Я реалист, — отзеркалил Дазай, вспоминая ответ Чуи. Чуя смерил его испепеляющим взглядом и, фыркнув, вышел из комнаты. Две недели отдыха, подумать только. Конечно если вспомнить всю опасность, что происходила во сне, то жалкие две недели и рядом не стояли, чтобы от такого оправиться нужна целая жизнь. А ведь впереди ещё не один такой сюжет и не несколько, это пугает.

* * *

Диалог с Тачихара:

      Чуя: Если хочешь поговорить – приходи ко мне домой, я так уж и быть тебя выслушаю Отправив это сообщение, Чуя несколько раз подрывался удалить его. Это казалось таким немыслимым.. Как он докатился до такого, что сам же назначает встречу? Будто он единственный, кто цепляется за остаток отношений. Тачихара пытался поговорить о всей этой ситуации, но за прошедшие сутки от него ни одного сообщения не поступило, будто ему резко стало всё равно. Всё равно на будущее их отношений. Разве так можно? Они вместе два грёбаных года, которые Тачихара благополучно закинул в топку. А Чуя стоит и наблюдает, как догорают их остатки, образуя пепел.       Тачихара: Ну наконец-то! Уверяю тебя, это было глупое недоразумение, сам посмеёшься, когда услышишь Наконец-то? Недоразумение?       Чуя: Ага, слабо верится       Тачихара: Доверие в отношениях важнее всего, Чуя, почему ты мне не веришь? Разве человек имеет право говорить что-то о доверии, когда сам же подорвал эту тончайшую нить. Что за лицемерие, сквозящее изо всех щелей.       Чуя: Серьёзно? Ты исчерпал свой лимит доверия несколько лживых сообщений назад. Знаешь ли, сложно верить после такого количества вранья       Тачихара: Мне жаль, что я подорвал твою веру, скинь адрес, куда подъехать, я тут слышал ты переехал В смысле слышал? Уже поползли слухи, что Чуя переехал к Дазаю? Что о них подумают вообще? Что за нахрен, любят же люди совать свой длинный нос туда, куда не надо.       Чуя: Ага, типа того Чуя с безумной силой корил себя за эту слабость. Он понимал, насколько глупо выглядит, ведь собирается простить непростительное – измену. Но страх перед одиночеством сильнее, чем вероятность нового предательства. Чуя скинул свою геолокацию и понял, что возможно сейчас совершает: либо главную глупость своей жизни, либо самое верное решение, которое окупится в будущем. Предстоит выяснить, что из этого предоставит бóльшую пользу.

* * *

Дазай сидел в своей спальне и перечитывал одну из любимых книг английского писателя Чарльза Диккенса. Полдень буднего дня, делать совершенно нечего, идёт только первый день своеобразного карантина, а он уже уверен, что это будут самые ужасные две недели этого года. Окно было открыто и Дазай услышал, как засигналила машина во дворе дома, любопытство взяло верх над ленью, и он поднялся с дивана. Со второго этажа сложно было рассмотреть человека, что занимал водительское место, но отчего-то в голове возникло одно имя, и оно не понравилось Дазаю. Краем глаза он заметил движение у входа, Чуя выполз из дома и дошёл до ворот, обменявшись с охранником парой фраз, тот вышел за пределы территории дома, и только тогда Дазай разглядел, и увиденное его совсем не обрадовало. Он был как всегда, безудержно прав. Тачихара с самодовольной ухмылкой вылезал из своей машины и как ни в чём не бывало разговаривал с Чуей. Какого нахрен фига он приехал в его дом? Он не желает видеть отбросов рядом с местом своего обитания, мусор имеет свойство заванивать всё, что окружает его. Нахождение помоев на своей земле не сулило ничего хорошего, от него надо избавиться. Тачихара – источник проблем, но никак не доброжелательный человек, каким пытается казаться на данный момент. Выглядит мерзко. Самая дешёвая на вид игра одного актёра. Какого чёрта этот хрен портит их с Чуей идиллию? Пусть валит в закат и не мозолит глаза, смотреть тошно на лицемерие в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом слове. Пусть молчит, ему точно пойдёт на пользу. У Дазая в голове ураган разносит мегаполисы, цунами смывает города, а кулаки, сжимаясь пытаются справиться с накатившими эмоциями. Он с силой ударил по стене, сбив костяшки, но продолжал наблюдать за тем, как в его дворе воркуют два голубка. Спустя некоторое время они всё же зашли в его дом, Дазай услышал, как снизу в прихожей Тачихара комментирует роскошность его дома. «Пф, ещё бы он был безвкусным, не на помойке родился всё-таки, как некоторые личности..» Дазай вышел наконец из своей берлоги и остановился на лестнице, откуда был виден небольшой кусок прихожей и весь коридор. Он встал по-хозяйски, показывая, что кое-кому здесь не рады. Когда их глаза встретились, Тачихара замер, Чуя не успел рассказать ему про то, что они с Дазаем теперь живут под одной крышей и хоть пока что неофициально, но они сводные братья. Теперь атаку насмешливым взглядом начал Дазай, он изучал каждую морщинку, что создали широко раскрытые глаза и высоко поднятые брови от удивления. Как, кто-то вроде него может нравиться? Немыслимо.       — Что этот, делает у меня дома? — возмутился Дазай. Он крикнул прямо с лестницы, не обращая внимания на то, что его, вероятно, слышит весь дом. Да и кому какое дело вообще? Из родных никого не должно быть, а слугам всё равно.       — У «этого» вообще-то есть имя, — огрызнулся Тачихара.       — Алёу, Чуя, какого хрена? — продолжал Дазай, игнорируя Мичизу.       — Решили поговорить и всё обсудить. Да и вообще какая тебе разница кого я привожу к себе, я тебя не трогал, вот и не бурчи, — он язвенно улыбнулся. Дазай с явным осуждением посмотрел на Чую, он не одобрял его выбор, но взять этого раздражающего куклоида за шкирку и утопить в ближайшем пруду он не мог. Оставалось лишь надеяться, что у этого рыжего карлика осталась хоть капелька здравого смысла и он не простит Тачихару, как последний глупец. Желание сделать пакость росло, но Дазай всё никак не мог придумать какую, а именно: что такого сказануть, чтобы позже не получить неприятных последствий от Чуи. К нему в голову неожиданно вернулась недавняя тема рассуждения, глубоко засевшая в крупицах мозга. Дазай никогда не был обделён наблюдательностью и умением объединять имеющиеся факты воедино. До него дошла некая информация, что отец Накахары был французом и это сеяло ряд некоторых вопросов. Когда Йосано неожиданно сменила язык недавним утром, Чуя не подал бурной реакции и не потребовал никаких объяснений, он лишь смирно сидел и поедал завтрак. Будто его это не касалось, когда это его что-то и не касалось? Чуе же вечно надо всё знать. Это было странное и довольно необычное поведение, которое не соответствовало ему вообще ни в коем разе. Он был непозволительно спокоен и не заинтересован в происходящем, а это первый образовавшийся звоночек в голове. Дазай пришёл к одной умозаключительной теории, что Чуя знает французский язык, а это значит, что можно вогнать в ступор не только действующего на нервы Тачихару, но и вредного коротышку. Убьёт одним выстрелом двух зайцев. Он всё-таки лис, как назвал его Чуя.       — Надеюсь ты всё же сделаешь правильный выбор и пошлёшь его куда подальше, — сказал Дазай на французском и широко улыбнулся, подобно чеширскому коту. Он внимательно, изучая каждое изменение в мимике, наблюдал за реакцией Чуи и Тачихары. Один выглядел оскорблённым, ведь раз Дазай перешёл на непонятный ему язык – значит хотел унизить и тыкнуть в это незнание. Второй старательно пытался скрыть удивление, но это испытание он успешно провалил. Чуя не мог вспомнить, где прокололся и как этот бинтованный гад всё понял. Вот же...Так быстро спустить в унитаз такой ценный козырь. Дазай! Это нечестно! Чуя не стал отвечать на брошенную фразу и потянул Тачихару за собой, направляясь к себе в комнату. Сзади снова послышалась французская речь:       — Я знаю, что ты понял меня, Чуйка, меня не обманешь, — лукаво подначил Дазай. И Чуя только сейчас понял.. В детстве ему до мурашек нравилось это особенное произношение из уст отца, но тембр Дазая был другой. Он будто иначе произносил каждое слово, каждый звук, а его удивительно мягкий голос идеально сочетался с каждой сказанной фразой. Словно сам язык был создан для одного человека. Для Осаму, мать его, Дазая. Чуя хотел слушать и слушать, чтобы Дазай не прекращал говорить, впервые он не хотел, чтобы тот молчал, впервые он захотел по собственной воле заговорить на этом языке. В далёком прошлом инициатором был только отец, а желание разговаривать на странном для Чуи языке не появлялось, он не хотел этого. Никогда. А сейчас что-то внутри зажглось, заискрилось, забурлило: искра желания и восторга. Боже, лишь бы только Дазай не замолкал. Он вовсе забыл, куда тащил Тачихару за руку, он остановился и смотрел в шоколадные глаза Дазая. Возможно сейчас он преследует свои мотивы...Но Чуе плевать, у него тоже есть свои. Он наконец вымолвил ответ, тоже на французском.       — Я не хотел тебя обманывать, просто не видел необходимости встревать. Но.. Как ты понял? Тачихара стоял рядом и кипел от злости, его нагло выдернули из разговора и у него нет ни единой возможности вставить слово, языка-то он не знает! Вот же пакость, Дазай.. Намеренно выводит из себя, на кой чёрт ему это надо. Прилип, как репей и не отрывается от его Чуи. А когда услышал своё имя, то рассердился ещё сильнее, имена на всех языках звучат одинаково и большого ума не надо, чтобы понять о ком речь.       — Это было просто элементарно, Ватсон, не забывай, что я не глупенький Мичизу Тачихара, а умняшка Осаму Даза~ай, — протянул Дазай, на имени Тачихары он скорчил рожицу дурочка с разъехавшимися глазами. Чуя звонко рассмеялся, позабыв, что жертва насмешек около него. Однако Мичизу не унывал, он нашёл свою выгоду из этого разговора: весёлый Чуя проще пойдёт на контакт. Хорошее настроение – это полезный бонус в ближайшем разговоре. Французские слова тянулись, как струна скрипки, мелодично и с приятным на слух акцентом. Это невероятно.

* * *

Мягкие лучи солнца заполняли комнату теплом и светом. Жаль только, что оно не могло осветить оскверневшую душу Дазая и его тёмные мысли. Он сидел на диване в своей спальне и уже на протяжении двадцати минут беспрерывно смотрел на дверь. В этот момент за стеной проходит интереснейший разговор, у него просто жуткое желание слышать всё, дословно, что говорит каждый из них. Хочется уличить Тачихару во всей лжи, которой он кормит Чую долгое время. Но вместо этого, Дазай сидит и мирно ждёт, выжидает конечного вердикта, да и вообще, поскорее бы этот жмырь покинул его дом, само осознание, что в его месте обитания враг, наводит тошноту, а Тачихара безусловно его враг. Да уж, на звукоизоляции не сэкономили, сделали со знанием дела, ни черта не слышно, сукин ваш сын. Тишина – лучшее из всего того, что мы слышим, сейчас одно тиканье часов рассеивает её густой туман. И это так соблазнительно приятно, настолько, что начинаешь хотеть прекратить всё, чтобы наконец хоть что-то произошло и нарушило привычный ритм. И загаданное желание невероятным образом сбылось, в коридоре послышались голоса, Дазай не счёл нужным появляться с расспросами в эту же секунду, он подошёл к окну и спустя пару минут наблюдал, как автомобиль Тачихары отъезжает от парковочного места и скрывается в потоке других машин. Так. Чуи нигде не видно на горизонте, вероятнее всего он уже вернулся к себе, а значит пора и Дазаю наведаться в его уютную комнатку. Он поднялся с дивана и побрёл по намеченному маршруту. Выйдя из комнаты, Дазай повернул налево и постучал в дверь. Он мог бы зайти без малейших проблем по отпечатку пальца, но вдруг там Чуя в истерике бьётся после ужаснейшего расставания с парнем! Не хотелось бы мешать. Но ничего такого и близко не замечалось на лице Чуи, когда тот открыл Дазаю дверь. Он подозрительно спокоен. Самые худшие ожидания не должны становиться явью.. Чуя не говоря ни слова отошёл, позволяя Дазаю войти и закрыл за ним дверь.       — Как всё прошло? — поинтересовался Дазай.       — Относительно неплохо, я бы даже сказал хорошо. О нет. Дазай не хочет слышать этого. НетнетнетнетнетнЕТ. Он не хочет знать, что они помирились и всё вернётся на круги своя. Такое не должно было случиться. Чуя должен был порвать с Тачихарой и навсегда забыть его. Не позабыть поистерить, вынести мозг Дазаю, ну или что там делают чаще всего? Но не сходúться снова. Предавший однажды будет делать это и дальше, рожа Тачихары говорит за него, он не прекратит, но не бросает Чую потому что ему что-то от него надо. И Дазаю это не нравится. Неужели Чуя не подозревает? Он ведь не слеп и не выглядит похожим на человека, которому любовь затмила разум, надвинув на глаза широкую пелену. Как же так.       — Не говори, что вы помирились.. — лишь мрачно добавил Дазай.       — Именно так, — сказал Чуя и довольно улыбнулся. — Мичи сказал, что это было недоразумение, та девушка насильно его притянула и поцеловала, а ты успел сфотографировать, что-то вроде того, он много говорил и я решил поверить ему. Он хороший, реально, не смотри на меня так, будто я совершил самую главную ошибку своей жизни. Потому что это не так.       — Это так, Чуя, зачем ты его простил? Дай угадаю, он всю ночь не спал, чтобы придумать себе качественное оправдание, дабы ты изменил своё мнение. И ты повёлся, реально? Поверить не могу.       — Перестань, — смелые высказывания Дазая заставили кровь внутри нагреться и кипеть, он назвал Чую тупым? А он самый умный в этой комнате, да? — Если не хочешь поругаться, неси свой зад подальше от меня и прекрати нести этот бред. Дазай ошарашено посмотрел на Чую, он не понимает тот реально настолько тормоз? Здесь же всё очевидно.       — Если твои шестерёнки заржавели и ты не можешь подумать нормально, то я тебе помогу, ссориться ты должен не со мной сейчас, а с пареньком своим.. Распрекраснейшим и невинным.       — Если твои шестерёнки тоже заржавели, то я тебе подскажу, мне не нужна твоя помощь, ты мне вообще не нужен. И общение с тобой мне тоже никуда не впёрлось. Не понимаю, какого чёрта тебе от меня надо, уж что-что, но мои отношения должны волновать тебя в последнюю очередь! Перестань совать свой нос туда, куда тебя не просят, — разгорячённо выдал Чуя. — Просто отвали от меня со своими советами, окей? Как-нибудь сам разберусь со своей личной жизнью.       — Ты серьёзно? — эти слова ранили Дазая в самое сердце. — После всего того, что мы пережили? Ты не имеешь право так говорить.       — Ещё как имею, а что мы пережили? Какую-то больную хрень с нашим воображением? Дай угадаю, наш мозг поиграл с нами несколько раз и решил закончить с приколами. Не удивлюсь, если этого больше не повторится, я вообще считаю это полнейшим бредом, такого просто не может быть! И тебе и мне приснились одинаковые сны, вот и всё. Коне-ец, Дазай. Теперь можешь свалить и не продолжать свою шарманку насчёт Тачихары, какой он мудень и всё такое. Я даже слушать это не хочу.       — Не хочешь слушать, потому что подсознательно понимаешь, что я прав. Ты совершаешь большую ошибку, Чуя. Прислушайся ко мне, пожалуйста, — не прекращал Дазай. Он понимал, что вероятнее всего Чуя сейчас в край обозлится и накричит на него, людям не нравится, когда им указывают на их же ошибки. Но Дазаю нечего терять, почти всё дерьмо он уже выслушал, страшнее этот карлик ничего сказать не может. Наверное...       — Прислушаться к тебе? Я не желаю больше слышать ни слова в адрес Тачихары из твоих уст. Потому что ты предвзято относишься к нему с самого начала. Если у тебя нет человека, за которого ты мог бы цепляться, то не учи меня, как правильно жить. Это чертовски бесит.       — У меня есть такой человек, — тихо сказал Дазай.       — Ха? И кто же?       — Нет.. Его больше нет.       — Вот видишь! Знаешь.. Я начинаю понимать, почему о тебе такое говорят, я всерьёз думал, что ты другой и до конца не верил слухам. Мичи, кстати, тоже кое-что интересное мне поведал из вашего с ним разговора, я много нового о тебе открыл, Дазай, не ожидал, правда. Это немного обидно даже, но мы же вроде как семья теперь? Братья и всё такое, у нас нет никаких обязанностей друг перед другом, ведь это лишь формальности и надеюсь нет нужды повторять тебе, что мы, — он пальцем указал на себя и Дазая. — Никто. Мы знакомы всего ничего и я успел понять, что ты не самая лучшая компания, могу сказать спасибо за проведённое вместе время, может быть когда-то было нормально и даже весело. Продолжать этот цирк у меня нет никакого желания. Дазай слушал это и разбивался на множество осколков, а затем остатки его сознания ступали на холодные стёклышки, которые остро вонзались в его босые ноги. Всё происходящее больно ранило, но не так основательно, как слова, сказанные Чуей. Ранило.. Также, как он себя когда-то, глубоко и в самое сердце, где боль и обида прочно заседали. Рана кровоточила, гноилась, требовалось много времени, чтобы она зажила и сейчас пройденный сценарий повторяется. Эту рану раскорябали и бросили изнывающую кожу без внимания. Дазай всегда старался думать головой в стрессовых ситуациях, старался, но у него никогда не получалось взять верх над эмоциями. Именно голова сейчас твердила, что не нужно так реагировать на обидные слова от близкого человека, да, Чуя стал близок для него за эти годы. Он стал его спасателем и именно он сейчас обратно бросает Дазая в воду, погружая на дно. Дно отчаяния. Только вот беда в том, что Дазай не умеет плавать и судорожно глотает воздух, тонет, захлёбываясь в своих чувствах. Во время ссор люди часто наговаривают много лишнего, больно жалят, в попытках защититься от нападок оппонента, они говорят множество нелицеприятных вещей, о которых в последствии жалеют, успокоившись. Но прошлое не воротить и все эти ядовитые фразы не затолкать назад в глотку, а иногда так хочется.. Человек три года учится говорить, а вот молчать – всю жизнь. Молчанье – щит от многих бед, а болтовня всегда во вред. Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал. @Омар Хайям.       — Я тебя понял, Чуя, — тихо сказал Дазай, будто не своим голосом. Настолько отстранённым, что Чуя испугался. Начал ли он сожалеть о своих словах в этот миг? Пока что Чуя не понял, но его уже смутила своя излишняя лживая откровенность, он не ожидал от себя такого словесного.. Поноса. Во всех смыслах этого слова. ♫ Softcore The Neighbourhood I don't want to play this part — Я не хочу играть эту партию, But I do, all for you — Но играю, – всё ради тебя. I don't want to make this hard — Я не хочу всё усложнять, But I will 'cause I'm still — Но придётся, ведь по-прежнему... Дазай не стал дожидаться какого-либо отклика от Чуи, ему это уже было неважно. Он хотел уйти, сбежать, сбежать подальше от этих голубых глаз, которые прожигали сердце насквозь. Сбежать подальше от этого человека, который своими словами уничтожает хрупкую и неустойчивую психику. Боль разрывает на куски, его спасатель его же и потопил.       — Стой! — крикнул Чуя, когда дверь закрылась перед его носом. Он понимал, что наговорил много лишнего, большинство фраз он и подавно не считает правдой. Всё, сказанное Тачихарой он посчитал полнейшим бредом, а завистливые люди, что пускают слухи не стоят и капли его внимания. Сейчас, когда бурная смесь эмоций отошла на второй план, он понял, что натворил. Он собственноручно разрушил тот мостик, который построился за эти дни покоя. Мостик, который сохранял баланс в их взаимоотношениях. Он его сломал, грубо и не жалея. Он сломал доверие Дазая, которое, как показалось, начало вылезать наружу. Он всё уничтожил. Из-за кого? Из-за того, что хотел защитить своего парня? Парня, который по словам Дазая врёт, в каждой сказанной фразе? Что теперь делать? У него в планах не было ссориться с Дазаем, Чуя наоборот хотел поближе узнать его и наконец прийти к взаимному пониманию. Но жизнь никогда не идёт по плану, ей плевать, что ты хочешь, у неё свои мысли на этот счёт. Чуя встал посреди своей комнаты и смотрел на тыльную сторону своих ладоней. Он не верит, что мог наговорить своим грязным языком столько колкостей, он не верит, что на самом деле настолько ужасен, что способен на такое. Он ведь даже не считает то, что говорил правдой, зачем он это сделал? Чуя на протяжении десяти минут неподвижно созерцал в зеркале своё лицо. Рассматривал нос, глаза губы.. Именно они наговорили кучу грязи ранее. Он решил, если сейчас не пойдёт и не извинится, то не успокоится и будет продолжать ненавидеть себя за свой вспыльчивый характер и нефильтрованную речь. Решено, Чуя вышел из своей спальни и завернул в комнату Дазая. Он вошёл без стука, по отпечатку. В комнате было холодно, кондиционер во всю работал, очень тихо и.. Темно. Шторы занавешены и не пропускают ни одного лучика солнца. свет исходил лишь из приоткрытой ванной комнаты, где, наверное, и находился Дазай. Чуя угадал, Дазай и впрямь был там, только вот он не ожидал увидеть то, что предстало перед его взором. Эту картину он запомнит на всю жизнь, как и то, что виновником трагедии стал он сам.