Онейронавт

Несколько дней назад.

Проснувшись от ужасного кошмара, Чуя со всех ног побежал в сторону ванной. Краем глаза он посмотрел на часы, спал он от силы минут сорок. Всё тело пронзило невыносимой слабостью, ноги не могли долго удерживать тело, хорошо, что стена помогла поддержать равновесие и послужила опорой. Он кое-как дополз до ванной комнаты, рвота начала подступать к горлу. Отвратительное чувство. Чуя склонился над раковиной, и на секунду ему показалось, что сейчас его вырвет всеми внутренностями. Он зажмурился и скорчился в очередной потуге, выблевав мерзкую жидкость. Появилось ощущение, что он задыхается, а воздух вокруг стал до ужаса горячим. Чуя раскрыл глаза, в уголках которых появились слезинки и с ужасом посмотрел на своё отражение в зеркале. От страха и непонимания у него свело челюсть, зрачки были размеров с орбиту, а собственное лицо начало плыть.       — Что за.. — он перевёл взгляд на свои дрожащие руки. — Боже.. Лицо горело, а вокруг хаотично метались размыленные тёмные фигуры. — Что со мной.. — тихо прошептал Чуя. Он обессиленно опустился на колени и закрыл лицо руками, чтобы не видеть всего этого кошмара наяву.

* * *

Лесная атмосфера была обворожительно-притягательной. Вдали от цивилизации всё казалось сказочным и ненастоящим, небывалая красота. Его не постигла скверна социума, а наоборот, исцеляла приходящих сюда людей. Здесь царила жизнь – настоящая жизнь, без заводских отходов и человеческого мусора. Вокруг чистейший воздух, в котором иногда так остро нуждаешься, но не получаешь. Природа этого места играет по своим правилам и оттого ощущается вся мощь забвенной свободы. Певчие концерты орнитофауны леса завораживают слух, заставляя влюбиться ещё сильнее в проживающих здесь птиц. Малышка Угуису в дуэте с остальными пташками творят удивительную мелодию, а шелест листьев на ветру ничуть не портит, наоборот дополняя композицию. Настоящая формула искусства и умиротворения. Где-то вдали можно расслышать, как журчит ручеёк и несложно догадаться, что лазурный берег украшают своим присутствием величественные и уважаемые Японские Журавли. Уходя вглубь лесной чащи, к тебе приходит осознание единства с природой, незаметное колдовство снимает все ярлыки, которое накладывает предвзятое общество. Ведь беспристрастная фауна не умеет стигматизировать, для неё ты как чистый лист – гость, зашедший в её дом. Она гостеприимно впускает тебя, и ты становишься по-настоящему свободным от городских тягостей, вкупе со всем ты начинает дышать свободнее, и Чуя это почувствовал. Он давно хотел отдохнуть от сомнений и страхов, от мыслей и воспоминаний, наконец, от самого себя. Выйти из своей головы, ведь уже изрядно надоел сам себе. Прямо сейчас природа помогает, как никто другой. Время будто замедлилось, больше никуда не надо спешить, ничего вокруг никуда не торопится, всё движется в своём темпе и ты тоже. Наслаждаешься спокойствием, без никому не нужного хаоса. Всё становится таким неважным. Гармония и баланс – вот, что значит природа. Именно за это понятие нужно цепляться, а не уничтожать остатки живого огромными бетонными постройками. Только ради этих мечт их небольшой домик на берегу озера был построен исключительно из дерева, стильный, а самое главное тёплый дом, который сквозит уютом. Мечта – быть одним целым с природой, пока остальные старательно отдаляются от естественного процесса. В этот момент понимаешь, что ты ещё жив, тебя не съели дурные будни, как остальных, а рядом всё ещё близкие люди. Всё это совершенно до последнего листика и разгадать это совершенство дано не каждому. Это нечто глубокое, где нет места публичному самобичеванию, наоборот, здесь Вас никто не увидит, здесь ты увидишь самого себя. Того маленького ребёнка, который лишился чего-то важного ещё в далёком детстве и сейчас безумно одинок в огромном мире. Природа благодушно компенсирует эту потерю и открывает потерянной душе свои чудеса. Шоссе незаметно сменилось просёлочной дорогой, спустя три часа дороги они наконец доехали. Кристально-прозрачное озеро мерцало, словно бриллиант под лучами солнца. Деревянный домик гармонично вписывался в царящий покой. На другом берегу озера простираются высокие горы. Невероятная красота здешних пейзажей. Дазай припарковался неподалёку, там же, где уже стояли две машины, и они с Чуей начали выгружаться. Йосано заметила их приезд первой и поспешила всех уведомить. Чтобы волосы не мешались, Чуя собрал их в высокий хвост, пока он делал это ненавязчивое действие, Дазай затих и бесстыже вылупился. На эти небольшие кисти сильных рук с мелкими потёртостями, как ловко они справлялись с волосами, на губы, которые удерживали резинку. Чую смутило такое наглое поведение и он всячески изворачивался, лишь бы Осаму не увидел его раскрасневшегося лица. Чего это он от обычного взгляда, как девчонка краснеет? Да и чего это Дазай так пялится? Пока они возились с сумками, к ним подошли Фёдор и Тачихара.       — Что-то вы рановато как-то.. — сказал Фёдор с усмешкой и подмигнул Дазаю. На что тот нахмурился и почти что убил взглядом. — Всё, спокойно, молчу-молчу, — он закрыл рот «на замок» и вскинул руки. Чуя обвёл их странным взглядом, но спрашивать не стал, придурковатость заразна, видимо.       — Может пойдём уже в дом? — беспристрастно сказал Тачихара.       — Да-да, — отозвался Чуя. — А вообще. Раз сегодня мой праздник, то вы, — он обвёл всех пальцем. — Мои слуги. Поэтому дружненько тащим сумки.       — Тебе только короны не хватает, — высказался Дазай, закатив глаза. А Чуя был бы не против короны, на самом деле-то.       — Ну Чуя-я, тебе нас не жалко? Мы же твои друзья.. Мы тебя так любим, за что с нами так.. — захныкал Достоевский, глядя на всю эту кучу. — Нахрена вы столько взяли, мы здесь на пару дней. Вы как эти, как их, ну...Как Плюшкины.       — Чё? — синхронно ответили все трое.       — Да ну вас, ничего вы не понимаете, — обиделся Фёдор, захватил несколько пакетов и пошёл в дом.       — Та-ак, Чуя я надеюсь ты пошутил насчёт слуг.. — взмолился Осаму.       — Вообще – нет, — прыснул Чуя. — Но раз мои друзья такие слабаки так уж и быть помогу своим хлюпикам. Дазай развёл руками и, поделив вещи поровну, все пошли в дом. А вот на пути Чуи встал Гоголь, когда первый попытался переступить порог.       — Стоят-ть-ь, тебе туда нельзя, дорогуш, подыши воздухом немного, а то вон, — он ущипнул за одну щёку и потянул. — Бледный какой, в городе своём задохся уже. Гуляй давай, — он помахал в противоположную сторону и закрыл перед носом Чуи дверь.       — Алё! Вы предлагаете мне в тусовку оленей вступить?! — он задолбил в дверь, чтобы его наконец пустили. — Эй! Дверь снова раскрылась и на пороге появилась Йосано.       — Чуя? Ты чего тут долбишься.       — Уже ничего, я пошёл, — он отсалютовал ничего не понимающей Акико и вошёл в здание. Его тело покрылось мурашками от тепла внутри. Домик был небольшой, но такой уютный, что хотелось остаться жить здесь на постоянной основе. Его самую малость украсили шариками и ленточками. В главной комнате стоял уже накрытый стол. Фастфуд, салаты, выпечка, вода, газировки, алкоголь: еда на любой вкус и цвет, голодным отсюда никто не уедет.       — Я на детском празднике? — спросил Чуя. Глаза Гоголя расширились, когда он заметил новоприбывшего. — ЭЙ! Кто его впустил? Ты почему не гуляешь?!       — Да плевать, я жуть как устал после дороги, ещё мне не хватало в лесу блуждать, — он плюхнулся в кресло-мешок и утонул в нём. Ноги и глаза нелепо выглянули из серого мешка, Фёдор заметил эту картину и звонко рассмеялся. В комнату зашёл Дазай и обратился к Чуе. — Дай свой телефон. Пожа~алуйста.       — Нафига?       — Секретик, ну дай, всё равно отниму же, Крошка Чу~ Чуя закатил глаза, услышав глупое прозвище, но вспомнив про своё опрометчивое согласие, затих, раз дал добро – пожинай плоды своих слов.       — Окей, Осаму, — язвенно произнёс Чуя.       — Какая щедрость, каждый день был бы твой день рождения, я бы очень радовался! — воскликнул Дазай и пошёл искать телефон. Фёдор и Николай переглянулись, а затем заинтересованно уставились на парней. Гоголь знал, как Чую раздражают подобные прозвища. Однажды он даже подрался с одним смельчаком, а тут ноль реакции, как интересно. Фёдор же, знает, что Дазай не любитель людей, которые называют его по имени, у кого-то бывает проскальзывает, но получить порцию презрительно-убийственного взгляда мало кому хочется. Один раз попытаются – второй раз подумают. А здесь Дазай наоборот обрадовался, но Фёдор шибко не удивился, его поразила реакция Чуи. У них было не очень хорошее начало, а сейчас будто две лучшие подружки. Около недели назад он разговаривал с Дазаем и услышанное откровение было для него необычным открытием. Достоевский уже года полтора знаком с Осаму и их дружба похожа на нечто...такое, словно один ёбнутый на голову дурак нашёл второго ёбнутого на голову дурака, разница в том, что их ебанутость уж очень сильно отличается. Биба и Боба. Они подходят друг к другу и за столь долгое, для них, время успели привязаться и построить доверительную дружбу. Дазай не привык доверять кому-то, но с Фёдором всё иначе, он только кажется болтуном и паяцем, их схожесть их же и сблизила. И в тот день Осаму выложил всё своему другу.

* * *

Около недели назад.

      — Охренеть! Это шутка? Сегодня не первое апреля, Дазай.       — Похоже, что я шучу? — пробурчал Дазай. Кажется он уже пожалел, что открылся другу.       — Нет, в это не верится просто.. Как так вышло?       — Не знаю, вот так.       — Классно описал «вот так». Мне может быть интересно.. Я уже представляю, как ты там сидел, орал от боли, когда Мори-сан зашивал твои руки и вдалбливал в твою продырявленную башку позитивные мыслишки, а ты думал в этот момент...Как же Чуечка хорош...Взял бы и нагну– Дазай пихнул его в живот, не давая договорить фразу.       — Рот свой завали, придурок, — сердито сказал он. — Я сейчас напомню, что вы с Гоголем вообще непонятно как сошлись.       — Да там долгая история.. — задумчиво сказал Достоевский и отпил вино.       — И ты всё никак не можешь её рассказать, ага, я помню, — недовольно напомнил Дазай. Фёдор ухмыльнулся. — Ага.. Ты просто ржать над нами будешь и очень долго вспоминать, но у вас же с Чуей-куном всё намного поэтичнее. За вами довольно интересно наблюдать. Но ты не забывайся, у него партнёр есть, аккуратнее там, — он подмигнул и снова вкусил яростный взгляд Дазая. Нет ничего больнее, чем стараться заставить себя потерять чувства к тому, кто вызывает столько новых эмоций.       — Знаешь...Ещё никто не делал меня таким счастливым, как он, я не жалею, что в первый день мне пришлось поцеловать позвонками стену, — задумчиво вспоминая тот день, он невольно улыбнулся. Смешно тогда всё получилось.       — Ты самовыпилился из-за него, — напомнил Фёдор. — Вы как Ромео и Джульетта прям, осталось определить кто есть кто.       — Да ну тебя.

* * *

Достоевский присвистнул. — У-у-у..       — Что? — нахмурился Чуя. Это «у-у-у» ему совсем не нравится.       — Ничего! — он пихнул Гоголя в бок. — Эй, пошли отсюда...К-к..Тачихаре пошли.       — Хватит лыбу давить, дебилы, — то, что эти двое явно подумали не о том, Чую слегка разозлило, с чего вдруг такие домыслы...Если он вообще о том думает. Боже, что за мысли, Чуя? В кого ты превращаешься.. Только двое придурковатых решили ретироваться в соседнюю комнату, как Дазай издал какой-то нечленораздельный звук, и все взгляды метнулись на него.       — Чуя, это что?! Откуда?! Ты сталкеришь меня?! Мне стоит переживать за конфиденциальность своей частной жизни?! ЭтО ЧтО?! — он выставил вперед телефон Чуи, где на главном экране красовалась фотография спящего и потрёпанного Дазая. Та самая ночная фотосессия, Чуя и забыл, что поставил эту смешную фотографию на обои. Уходить уже никто не собирался, начиналось веселье, которого всем всегда мало. Фёдор и Николай подошли ближе, чтобы рассмотреть получше и в один голос расхохотались.       — Дазай, ты такой ми-илый, когда спишь, божечки мой. Чуя скинешь мне эту фотку, — начал вымаливать Достоевский. — Подожди~ите, вы в одной кровати спите что ли? Что я пропустил. Я вроде на этой неделе в запои не уходил, как меня эта новость обошла?       — Прям, как влюблённая парочка, ставите друг друга на обои, ещё в статус напишите в мессенджере: «Если я знаю, что такое любовь, то это только благодаря тебе» и дохренища сердечек, — сказал Гоголь, будто забыв про существование Тачихары на этой планете и в этом доме. Они с Чуей то отдаляются, то снова сближаются, создаётся впечатление о их расставании. И Чую злило, что из простой шутки раздули непонятно что!       — Придурки, блядь, — закатив глаза, сказал Чуя. — Это прикол и компромат на этого бинтованного чудика.       — Я не бинтованный чудик и что ещё за компромат? Не понял.       — Во~от оно как, охотно верим, ну ничего, не будем вам мешать, мы уже уходим, да, Коль? — риторически спросил Фёдор.       — Нас уже нет, — подыграл Гоголь. Они в одно мгновение покинули комнату, оставив после себя странную неловкость. Недо-свахи, блять, подумалось Чуе.       — Понятно. Дураки.       — Ага.       — Давай еду сопрём? Есть ужасно хочется.. — предложил Чуя, в подтверждение его живот заурчал. По ощущениям он не ел целую вечность. В последнее время стало страшно брать что-то съестное в рот. Панический страх.       — Они сказали, что рано ещё, — грустно сказал Дазай, тоже ужасно оголодавший.       — Плевать, никто не узнает. Чуя уселся на край стола, а его рука потянулась к мясной нарезке, там точно должно быть всё в порядке...и в этот момент, как на зло, зашёл Мори.       — Так и думал, что наедине с едой вас оставлять нельзя, — сказал Мори.       — Ага, — наплевав на Огая, он продолжал поедать ломтик ветчины, сидя на столе. Дазай впервые видит такое.. неуважительное?.. отношение Чуи к Мори. Что опять стряслось в голове этого микро-челика? Мори обвёл взглядом всех присутствующих и остановился на Чуе.       — Мы с минуты на минуту сядем за стол, можно было и подождать, — ровным тоном сказал Мори, Чуя в ответ лишь пожал плечами.       — Откуда мне знать, что в моей тарелке, — его глаза сверкнули, встретившись с фиолетовой парой и показалось, что они оба всё поняли, только вот Дазай ни черта не понял. Поэтому Чуя поспешил добавить. — Ну, вдруг мне не понравится еда, всё тако~ое, я очень разборчив, поэтому всё же доем этот жалкий кусочек.       — Проблема правда в этом? — недоверчиво спросил Дазай. С каких пор Господин Обжора разборчив в еде? Хотя в последние дни многое поменялось..       — Да-да, — ответил Чуя и Осаму уловил в этом коротком ответе ложь. Снова враньё, оно уже поперёк горла встало. Надоело, но сейчас не время и не место высказывать недовольство, надо проглотить, а потом спокойно поговорить.       — Тогда ладно.

* * *

Празднование началось ближе к вечеру. Небольшая компания из восьми человек спокойно поместились за широким обеденным столом. Смех друзей заполнял комнату и должен был развеять дискомфорт, но почему-то напряжение никуда не отступало. Или это чувствовали только два человека? Коё и Йосано вели оживлённую беседу, Мори же выбрал роль слушателя в их компании. Еда потихоньку исчезала со стола, все поочерёдно поздравляли-пили, говорили тост-пили, дарили подарки-пили. Было что-то, что не давало Дазаю покоя, он итак заметил исхудавшее лицо Чуи, но почему он не ест? Вряд ли проблема только в кошмарах. Чуя наложил себе в тарелку немного еды, но даже к ней он не притронулся, а когда каждый гость говорил тост, он лишь делал вид, что отпивал вино. Все эти мелочи вводили Дазая в транс, что за херня происходит и почему он не в курсе. Он ненавидит быть в неведении. Чуя же просто обожает красные вина, но сейчас его что-то сдерживает, будто он чего-то боится.       — Дазай, а где твой подарок? — спросил Тачихара, заметив, что тот отмалчивается и рядом с ним нет никаких признаков наличия праздничной коробки. Почему бы не поставить его в неловкое положение, если он всё же пришёл без подарка? Чуя наконец поймёт, насколько Дазай безответственный козёл и перестанет с ним таскаться. Идеальный план, надёжный, как швейцарские часы. Все взгляды тут же устремились на Дазая. На самом деле Чуя не нуждался в каких-то подарках, ему главное внимание человека, но почему-то сейчас ему стало дико интересно, что же приготовил Осаму.       — М? — он вырвался из раздумий и посмотрел на Мичизу. — А.. Да-да, секунду, — сказал он, усмехнувшись, ведь понял гнилой замысел Тачихары. Глупо было считать, что Дазай посмеет прийти на день рождения с пустыми руками. Тем более восемнадцатилетие Чуи. Никто не знал, какой подарок приготовил Дазай, кроме Фёдора, он то и помог в выборе не просто красивого, но и мощного монстра. А также подогнал интересную идею. Поэтому Достоевский сейчас чувствовал себя на вершине, особенный, раз он один поставлен в известность. — Думаю будет удобнее пойти вместе на задний двор, тяжеловатый подарок, не унесу. Все сразу же подскочили со своих мест и толпа пошла вслед за Дазаем. На заднем дворе стояла большая, нет, огромная коробка, за ней было невозможно увидеть наполненность. Чуя задумался, что же может быть внутри, но кроме как какого-то прикола ничего в голову не лезло. Но вряд ли же прикол? Осаму бы так не поступил. Наверное. В спину кто-то пихнул, Чуя обернулся и увидел Осаму перед своим носом.       — Просто подними вверх, Крошка Чу, — сказал он. Чуя на секунду бросил быстрый взгляд на Осаму, который не нужно было сопровождать словами. Прозвище ему совсем не нравится. Чуя подошёл ближе к коробке, которая по размеру была больше, чем он сам. Со стороны это казалось забавным. Он приподнял крышку подарка и стены коробки тоже опустились в разные стороны. Перед ним стоял новенький Сузуки Хаябуса чёрного цвета. На мгновение Чуя забыл, как дышать, глаза его загорелись, словно в этот миг исполнилась его многолетняя мечта. Никто из присутствующих не знал, что подарком будет это. А Фёдор, стоя позади, тихо хихикал. Они с Дазаем заранее привезли его сюда за несколько дней, чтобы не попасться в день праздника. Гоголь пихнул его в бок и что-то начал нашёптывать. Ему ведь тоже ничего не рассказали.       — Мотоцикл?! — выдавил Чуя.       — Не нравится? — испугался Осаму.       — Что ты! — он отрицательно замахал руками. — Нравится, очень, я в шоке просто.. Дазай с наслаждением наблюдал за этой милой реакцией, а ещё, как же сладка была злость Тачихары. Он прикусил язык и поглядывал со стороны, его задело, что на его подарок Чуя так не отреагировал. Йосано подбежала и начала рассматривать эту махину. Коё порадовалась за сына, сказала, чтобы он был аккуратен на дорогах и, потрепав по голове, вместе с Мори зашла в дом. На сидении мотоцикла лежало что-то круглое и плюшевое, Чуя сначала не понял, что это такое, а когда взял в руки мгновенное осознание дошло до него. Дазай был бы не Дазаем, если бы не сделал это. На мотошлем был надет синий чехол Стича. (P.s Скажу по секрету, Дазай купил себе точно такой же только розовый, в мультике была ещё Энджел. Он подумал, что Чуя точно не согласится на розовый, поэтому забрал себе розовый.) От одного вида и представления, как он будет в этом ездить, хотелось рассмеяться во весь голос. Внутри не было ни злости на неожиданный прикол, ничего, только задор и радость.       — Ты серьёзно? — еле сдерживая смех спросил Чуя.       — Не снима~ай, охренительный же!       — Не буду, — пообещал он. Пока он на эмоциях надаёт обещаний, но после точно начнёт отказываться надевать это. Хотя у него всегда была мечта.. Неважно.       — Можешь обратиться к Фёдору, он научит тебя им управлять, — сообщил Дазай, а Фёдор стоящий позади азартно отсалютовал Чуе. Спустя пару минут небо заслонило тучами и солнце скрылось за серой завесой. Начал моросить холодный дождик, все тут же забежали в дом, чтобы не промокнуть и не заболеть. Пока молодёжь оценивала новый мотоцикл Чуи, Коё прибрала на столе и разрезала всем по кусочку торта. Окна намокли от дождя, оттого дом казался ещё уютнее и теплее. Не позавидуешь тому, кто сейчас под этим ливнем бежит со всех ног домой. После того, как праздник вовсе сошёл на нет, все разбежались кто куда. Мори и Коё ушли на второй этаж, чтобы отдохнуть от тяжёлого дня и наконец выспаться. Гоголь нашёл себя в компании Йосано, знакомы они были не так давно, а близким общением там и не пахло, но несмотря на это у них нашлось много интересных тем для разговора. Они сами не поняли, как шуточный разговор про стоматологию, зубы и дёсны, плавно перешёл в спор про работу патологоанатомов, но не суть. Фёдор с Дазаем под шумок скрылись в дальней части кухни и встали у окна, чтобы покурить. Отсюда открывался не такой красивый вид, как в гостиной, но лес – тоже неплохо. Особенно в такой дождливый вечер, от открытого окна приятно веет прохладой. Сказка. От жизни больше ничего не надо, когда уже нашёл лучшего друга, с которым не стыдно поделиться даже грёбанной влюблённостью к парню! Вот чёрт, под чем Дазай был в тот день, когда всё же выдавил из себя это признание? Но говоря на чистоту – стало легче, немного, но легче. Когда эту дилемму он разделил на двоих и теперь не нужно убиваться мыслями в одиночестве. Есть с кем обсудить свои шансы на будущее с любимым человеком. Который уже в отношениях.       — Пошли прогуляемся, Чуя, я покажу тебе одно место, — предложил Тачихара. Чуя развалился на диване и поедал мороженое, он слишком устал морально за этот день и его социальная батарейка мигает красным. Сейчас хотелось бы уединиться, но в доме, который заполнен людьми – это невозможно. Предложение пойти проветриться звучит очень даже ничего. Их отношения с Тачихарой, как и прежде, всё идёт своим чередом, но сегодня чувствовалась сильная натянутость состояния, самое время сменить обстановку и поговорить в уединённом месте.       — Пойдём, дождь правда не закончился ещё.       — Ну ничего, не сахарные. Они вышли из дома и медленным шагом пошли в лес по натоптанной тропинке. Редкие капли всё ещё падали с неба и Чуя начал быстро замерзать, всё же стоило надеть что-то потеплее. Мичизу шёл молча, он смотрел куда-то вдаль и о чём-то активно размышлял. Как и с чего начать разговор Чуя не знал, поэтому всё также шёл молча, ожидая проявления инициативы от Тачихары. Всё же он сам позвал прогуляться, значит он хочет о чём-то поговорить.       — Понравился подарок Дазая, да? — неожиданно спросил Мичизу.       — Что? Эм.. Да, а что?       — Я так и подумал, — холодно ответил Тачихара. Также холодно, как и температура в этом тёмном лесу. Что за странные вопросы, а этот голос, который когда-то был родной сейчас был напитан льдом. Чуя не понимал, к чему он ведёт и предпочёл скорее отшутиться, чем находиться в этом гнетущем молчании. Зачем он вообще сюда пошёл, как же здесь холодно.       — Ты ревнуешь? — усмехнулся Чуя. — Ну ты чего, нашёл к кому. Если я с тобой, значит мне никто больше не нужен.       — Действительно, нашёл к кому. Ты сам то не видишь, как он на тебя смотрит? На самом деле Чуя заметил, но такова натура Осаму и с этим ничего не сделаешь, он вообще не гей даже. Вот он посмеётся, когда узнает. С чего вообще такие смелые наезды? Возможно эта ревность и не на пустом месте основана, ладно, Чуя может согласиться, что она обоснована, но он же ясно дал понять, что Дазай его не интересует и сам он вряд ли интересен Дазаю. В таком ключе. К чему все эти разборки, ещё и в глухом лесу. Вот точно, они сейчас заблудятся и до утра просидят под высоким деревом. А потом больные кое-как найдут дом, ну что за идиотизм! Уже начало темнеть, ужасно глупое решение пойти в лес на ночь глядя.       — Как и все остальные, Мичи, хватит.       — Ну я так и понял, он тебе тоже нравится, вот ты его и выгораживаешь! И не ври мне, говоря, что такой, как он – тебе безразличен! Ты бы себя со стороны увидел, Чуя, а нет.. Крошка Чу, тебе ведь так больше нравится?!       — Что ты несёшь..       — Правда глаза колет?! — выкрикнул Тачихара.       — Ты пьян, пойдём назад, мы уже далеко ушли, здесь холодно и дождь сильнее полил, — сказал Чуя спокойно, словно он учился на психолога и сейчас в его задачу входит успокоить буйного психа. Ему вдруг стало страшно, он ночью в лесу с пьяным человеком, который сейчас себя совершенно не контролирует, что за фильм ужасов? Не хватает кладбища или заброшенной больницы на пути. Неожиданно Тачихара остановился и медленно развернулся к Чуе. На этом моменте где-то на другом конце леса ударила молния и осветила странную улыбку на лице юноши.       — Чуя, — ласково позвал Тачихара и стал приближаться. Чуя рефлекторно отошёл назад, он не понимает, что происходит. Дождь сорвался на ливень и уже непонятно от холода он дрожит или от подступающего страха. Разум начал бить тревогу, но чувства всё ещё пытались вразумить этого человека.       — Ну же, пой– Говорят, к врагу нельзя поворачиваться спиной, но сейчас Чуя думал о другом и на середине фразы, когда он развернулся, его с огромной силой припечатали спиной к холодному и мокрому дереву. Боль разлилась по всех спине, да уж, Тачихара не слабо бьёт. Вместе с болью поступила огромная доза адреналина и немного притупила возникшую судорогу. Сердце бешено заколотилось, а нависшее лицо никогда не внушало столько страха. От неожиданности Чуя вскрикнул.       — Я никуда не пойду. И ты никуда не пойдёшь, — прохрипел Тачихара, сдавливая запястья Чуи. Похоже шутки закончились.