Как будто это важно...

24 июля, понедельник, 13-37, больница Хангук Чан открывает глаза и морщится — голова болит очень сильно, и не только она. Тело будто ватное, руки слушаются плохо. Окончательно разлепляя глаза, Чан удивленно озирается. Это явно больница, он лежит на кровати с капельницей в руке. Стреляющая боль в затылке вынуждает снова поморщиться. Чан поднимает руку, чтобы понять, что у него с головой и натыкается на бинт. Он продолжает озираться, и только тут замечает спящего на краю кровати ЧанБина. Чан садится, превозмогая боль в мышцах, и случайно будит своего друга. Тот поднимает голову и поначалу не понимает, что происходит. На щеке у него отпечатался след от браслета, который он носит постоянно. Это выглядит слишком мило и Чан, не задумываясь, касается этого следа двумя пальцами. Бин удивленно моргает и резко вскакивает на ноги. — Проснулся наконец-то! — он говорит это достаточно громко и слишком эмоционально, чем привлекает внимание соседа по палате. Тот шикает и что-то бубнит рассерженно, отворачиваясь к противоположной стене. ЧанБин извиняется и накидывается на Чана с обнимашками. — Я чуть с ума не сошел от беспокойства! Ты почти двое суток спал. Не делай так больше! Чан удивленно похлопывает друга по спине, принимая объятия. Ему очень приятно такое беспокойство и он ничего не может с собой поделать. — А что случилось вообще? Я ничего не помню. — Тебя машина сбила прямо возле моего дома почти у меня на глазах. Я опоздал буквально на пять секунд, — ЧанБин отходит от Чана и садится на рядом стоящий стул, на котором он и заснул вчера, уткнувшись в край кровати. — А я говорил у меня остаться, а ты взял и пошел куда-то в таком состоянии. Никогда себе не прощу, что не успел тебя задержать. В палату неожиданно заходит врач, прерывая разговор. — Очень хорошо, что Вы, наконец, проснулись. Сейчас проведем ряд тестов и если все хорошо, отпустим Вас домой. — Доктор, а не рано его выписывать? Он же только что пришел в себя. — Травма поверхностная, кость не задета, рана затянется довольно быстро. Голова не кружится? — Нет, вроде. — Значит, сотрясения нет. Такой долгий сон был вызван эмоциональным потрясением и никак не связан с аварией. Поэтому, причин держать Вас здесь я не вижу, дома Вы быстрее пойдете на поправку. Через десять минут придет медсестра и отведет Вас на анализы. А я пойду к другим больным. — Хорошо, — Чан кивает, соглашаясь, и провожает доктора взглядом, пока тот не выходит из палаты, аккуратно закрывая за собой дверь. Но ЧанБин все еще не уверен в правильности решения. — У тебя точно все хорошо? — Сам как думаешь? — Ну, вообще-то, удар не очень сильный был, — Бин лохматит рукой волосы, превращая голову в воронье гнездо, — мне так в полиции сказали. У тебя огромный синяк от удара на бедре и рана на затылке, из-за того, что ты упал и ударился головой. Других повреждений вроде не нашли. — Ну, раз все не так и страшно, то чего ты переживаешь? Меня уже подлатали, — Чан дотрагивается до повязки на голове, — значит можно выписываться. — Это если тесты нормальные будут. — Вот ты параноик… — Я просто переживаю за своего лучшего друга! — Да-да-да … , — Чан улыбается и протягивает руку, поправляя растрепанные волосы ЧанБина. Тот следит за рукой удивленно и немного настороженно. — Эй, ты чего? — А? — Чан понимает, что делает что-то не то и руку быстро отдергивает. — Просто ты такой лохматый… — Да? — ЧанБин удивляется и отходит к зеркалу над раковиной, что стоит у входа. — И правда… Он руками пытается хоть немного навести на голове порядок и кое-как получается хотя бы чучелом не выглядеть. — Я тут с тобой уже вторые сутки торчу. Мне бы в душ и переодеться в чистое. Да, и еще, я уже два дня не ел. Забыл. У Чана щемит сердце и накатывает непонятное чувство то ли благодарности, то ли любви, то ли всего сразу. Но сказать он ничего не успевает, потому что заходит медсестра и, сняв капельницу, уводит его, попутно сообщая Бину, как опекуну, что вернет больного примерно через полчаса. Спустя тридцать четыре минуты (ЧанБин засекал) Чан возвращается в палату уже один и без повязки, только с пластырем на затылке. — Ну, что там? — Все хорошо, можно собираться, выписку отдадут в регистратуре. А где моя одежда? — Пришлось выбросить, она была вся залита кровью. Вот, возьми мою, — ЧанБин протягивает пакет. Чан удивленно в него заглядывает, переворачивает и вытряхивает содержимое на кровать. — Ты же говорил, что не выходит отсюда двое суток. Откуда одежда? — А, это. ХёнДжин привез, я его попросил. — ХёнДжин? Он разве не в Нью-Йорке? — С чего ему там быть? Ты же буквально позавчера с ним виделся, когда ко мне приходил. И я спрошу еще раз — с тобой точно все в порядке? — Вот теперь я в этом не уверен. — Так, давай разбираться, — ЧанБин подходит к Чану и снимает с него верх больничной пижамы, взамен натягивая на него свою чистую футболку, что до этого лежала на кровати. — Штаны снимай. Чан молча снимает пижамные штаны и надевает спортивки Бина. Из-под кровати он достает свои кроссовки. На одном есть небольшое пятнышко крови. Чан залипает на него и на автомате завязывает шнурки в аккуратные бантики. Он выпрямляется и заправляет футболку в штаны. — Ты пришел ко мне позавчера поздно вечером очень расстроенный. Жаловался, что СоРа тебя бросила, потому что ты вечно торчишь на работе. Ты был немного пьяный, плакал на кухне, а потом ушел, хотя я предлагал у нас переночевать. Но ты же гордый, поперся куда-то на ночь глядя. Я хотел тебя остановить, побежал за тобой, но не успел… Что? — Какая СоРа? Это было три года назад. Я последний год жил с ЧеЮн. — Не понял. — Я вот тоже. Почему ты рассказываешь мне то, что произошло три года назад? — Потому что это было позавчера, а не три года назад! — Стоп. Я точно знаю, что сейчас июль 2023-го! Я что, так сильно головой ударился и у меня сейчас галлюцинации? — Я не знаю. Я не врач. Надо врача позвать, — ЧанБин быстрым шагом пересекает палату и скрывается за дверью. Через минуту он возвращается с врачом. — Что-то случилось? — Да, у меня вопрос, доктор — может так быть, что от удара головой человек придумывает себе другую жизнь? Врач смотрит на ЧанБина с профессиональной настороженностью. Какой интересный случай. — В психиатрии все может быть, но я не вижу тут никаких признаков психических заболеваний. — Тогда почему он мне говорит, что сейчас 2023 год, хотя сейчас 2020? Доктор поворачивается к Чану. — Но сейчас действительно 2020 год. Ваш друг прав. — Это бред какой-то, — Чан трет руками лицо. — Как такое вообще возможно? — К сожалению, работа мозга до конца не изучена, поэтому точно Вам никто не скажет. Я бы посоветовал сначала хорошо отдохнуть и набраться сил, а уже потом начать во всем разбираться. Да, кстати, — врач поворачивается к ЧанБину, — не рекомендую оставлять его без присмотра по крайней мере дня три. Неотрывно сидеть с ним не надо, но и надолго оставлять тоже. Вместе с выпиской получите список назначений. Приемы лекарств не пропускать. Говорю это Вам как опекуну, проследите. — Хорошо, — ЧанБин согласно кивает. — Тогда, всего Вам наилучшего, выздоравливайте. — Спасибо, доктор. — Ну что, поехали ко мне тогда? — ЧанБин накидывает на плечи Чана свою толстовку. — Домой одного я тебя теперь точно не отпущу. 24 июля, понедельник, 16-02 дня, квартира ЧанБина Пока ЧанБин готовит хоть какой-нибудь перекус, Чан перемещается по квартире, отмечая интересные детали. Возле окна мольберт с незаконченной картиной. Это явно ХёнДжина, ведь ЧанБин не рисует. На подоконнике ваза с розами и она же на незаконченной картине. На диване подушка в виде пингвина. Её выиграл ЧанБин в каком-то аттракционе в парке, куда они ходили вчетвером — ЧанБин с ХёнДжином и Чан со своей девушкой, имя которой он сейчас даже не вспомнит. Когда ХёнДжин уезжал в Нью-Йорк, подушку он забрал с собой, Чан это хорошо запомнил. А сейчас она здесь. Чан трет виски, потому что голова все еще болит, несмотря на большую дозу обезболивающих. Он заходит на кухню и приваливается плечом к косяку. ЧанБин ловко расправляется с нарезанием бутербродов и завариванием свежего чая. Он поворачивается на легкие шаги Чана и смущенно улыбается. — Прости, больше нет ничего дома, нужно купить, но некогда было. — А где ХёнДжин? — Чан спрашивает спокойно, как будто смирился с тем, что произошло, хотя на самом деле все совсем не так уж и радужно. Он все еще в шоке и его спокойствие это только защитная реакция организма. Несмотря на то, что он спал почти двое суток, его все еще клонит немного в сон от лекарств, которыми его напичкали перед выпиской. — Он утром уехал в Осаку на какую-то выставку, я не запомнил на какую, не до этого было. Завтра вернется. Ты как? — Все еще не могу поверить, что я вернулся на три года назад. — Ты, правда, так думаешь? Ну, то, что вернулся в прошлое? — ЧанБин прекращает нарезать сыр и откладывает нож. — В каком смысле «думаю»? Я могу тебе рассказать в подробностях, что будет в ближайшие месяцы, — немного раздраженно отвечает Чан и проходит в кухню. Он отодвигает стул и садится, упираясь локтями в стол. — Ты думаешь, я свихнулся? — Ну почему сразу «свихнулся»? Просто ты сильно ударился головой, неудивительно, что могут быть последствия. — Я знаю все, — Чан решает пойти с козырей, раз лучший друг отказывается принять правду. — «Все»? — переспрашивает ЧанБин. — Что «все»? — Про твои чувства ко мне. ЧанБин смотрит в изумлении. Ноги почему-то слабеют в коленях и он грузно оседает на стоящий рядом стул. — Откуда? — это все, что сейчас приходит ему в голову. — Как ты узнал? Я никому никогда не говорил. — 22 июля 2023 года мы с тобой переспали. Так я и узнал. И под машину я попал в 2023-ем, а не здесь. И было это после того, как мы переспали, я поругался с ЧеЮн, а ты сказал, что видеть меня больше не хочешь. Если бы ты знал, как мне было больно от твоих слов, — Чан вспоминает, словно это было только что и это режет его по сердцу снова. Глаза наполняются слезами. Он поднимает голову, пытаясь сделать так, чтобы они не пролились, но неожиданно оказывается в горячих объятиях ЧанБина. Он встает рядом на колени и прижимает Чана к себе, аккуратно, как какую-то драгоценность. — Прости, — говорит его лучший друг и гладит его ладонями по спине. — Прости, что не верил. Только не плачь, пожалуйста, я не могу выносить твои слезы. Через какое-то время Чан успокаивается, слезы перестают течь нескончаемым потоком. Плечо ЧанБина совершенно мокрое. Он отстраняется и вытирает рукавом мокрые дорожки на щеках. Сейчас ему стало значительно легче. — Что ты собираешься делать теперь? — ЧанБин снова садится на свой стул и пододвигает Чану тарелку с бутербродами и кружку с немного остывшим чаем. — Наверное, жить. Прожить эти три года заново и не совершить тех ошибок, что тогда совершил. Кто-то сверху дал мне такой шанс, и я буду дураком, если им не воспользуюсь. — Почему ты спрашивал про Нью-Йорк? Ты тоже в курсе? — Про что? Про то, что ХёнДжин хочет там учиться? — Да. Он никому, кроме меня не говорил. Ждал, пока получит ответ от той школы. Секунду… ЧанБин выходит в коридор и сразу же возвращается с нераспечатанным конвертом. Он кладет его на стол перед Чаном. Письмо из Америки. — Ты знаешь, что там, верно? — Да. Они его приняли, ждут только его документы. — Оу. Я рад. В какой-то степени. ХёнДжин исполнит свою мечту… — … а ты останешься один на год или два. — Да. — На самом деле, я знаю, что будет дальше, но не уверен, что это нужно знать тебе. — Все, не говори ничего. А то это какое-то читерство получается. — Слушай, ты можешь свозить меня домой за одеждой? Не могу же я все время твоей пользоваться. Ноут еще нужно взять. Кстати, не знаешь, где бумажник и телефон? И ключи еще там должны быть. — Точно! — ЧанБин подскакивает со стула. — Я и забыл совсем. Мне же все твои вещи отдали. Сейчас. Он снова идет в коридор, но задерживается уже чуть дольше. — Вот, все, что было у тебя в карманах, — он выкладывает на стол бумажник, ключи и мобильный телефон. — Все здесь? — Да, я больше ничего с собой не брал. Но, постой… — Что? Чего-то не хватает? — Не в этом дело. Это другой телефон и другие ключи. — В каком смысле «другие»? — Они не из моего времени, а из этого. — Это же хорошо, да? — Это просто прекрасно! Ключи были от квартиры ЧеЮн. Зачем бы они мне здесь были нужны? А это ключи от той квартиры, где я жил после того, как съехал от тебя? — Вроде, они. У меня такие же, — ЧанБин достает из кармана связку ключей. — Смотри, похожи. — Ты отвезешь меня? — Конечно, отвезу, о чем разговор. Тебе на сколько дней дали больничный? — На неделю. — Может, ты неделю у нас поживешь? — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — Не хочу вам мешать. — Ты нам не помешаешь, перестань выдумывать. — Ну… ладно, — Чан соглашается и ЧанБин расплывается улыбке. — Вот и молодец. Доедай и поехали. 24 июля, понедельник, 20-20, квартира ЧанБина Парни вдвоем затаскивают в квартиру пару сумок с вещами и сумку с ноутбуком. — Тебе точно нужно столько вещей просто чтобы посидеть несколько дней дома? — ЧанБин пытается отдышаться после подъема с грузом на 10 этаж, потому что лифт опять не работает. — Я же просил дать мне одну сумку. Зачем ты схватил обе? — Тебя выписали из больницы только утром! Я что, настолько плохой друг, чтобы разрешать тебе таскать тяжести? Обойдешься. — Ну и не бухти тогда. Сколько мне нужно было, столько и взял. Не думаешь же ты, что я буду всю неделю безвылазно сидеть дома? Прогуляюсь, в кино схожу, в книжный. Буду считать, что это отпуск. — Я тебя все равно одного не отпущу. — Ну, значит, вместе пойдем. — Значит, пойдем. ЧанБин снова подхватывает сумки и тащит их в одну из комнат. — Твоя комната все еще свободна, поэтому можешь жить здесь. — Я думал, вы тут давно кладовку устроили. — Нет, для гостей оставили. Я тут ничего не менял, кстати. Все, как было, когда ты съехал. Чан заходит в комнату и осматривается. И правда, все стоит на своих местах. Даже постеры на стене те, что он вешал. 18 декабря 2018 года ЧанБин: Ты вечером свободен? Чан: Сегодня? Вроде никаких планов нет, а что? ЧанБин: Съездишь со мной кое-куда? Чан: Куда? ЧанБин: Это, типа, сюрприз) Чан: Ладно, заинтриговал. Где встретимся? ЧанБин: Я за тобой заеду в 7. Чан: Жду. Они поднимаются на 10 этаж довольно нового дома. ЧанБин достает ключи и открывает входную дверь. Он заходит в коридор и от датчика включается верхний свет. — Заходи, — зовет ЧанБин и проходит дальше, включая освещение везде. — Зачем мы здесь? — Чан идет следом, все еще не понимая, что происходит. — Это наша новая квартира. — Наша? — Ну, по документам она моя, но жить здесь будем мы с тобой. Чан осматривается в недоумении. — Ладно-ладно, сейчас все объясню. Родители дали мне немного денег, я добавил, что успел подкопить от музыки и купил ее. Здорово, правда? — Немного? Ты чертов миллионер Со ЧанБин! Да она стоит… я даже не представляю сколько она стоит. — Ну, у меня не бедные родители, но я не люблю пользоваться их деньгами. Поэтому сначала жил в общежитии, как большинство студентов. Но это очень неудобно. А поскольку один я жить не хочу, да и коммуналку нужно приличную платить, то я решил разделить ее с тобой. По деньгам получится как та квартира, что ты снимаешь. Зато тут район лучше, до универа ближе и со мной веселее. — Насчет последнего я не уверен, — бурчит недовольно Чан, потому что все решили без него, но он по любому согласен, хотя признавать это тяжело. Он привык к самостоятельности и не привык, когда его ставят перед фактом, если дело касается его самого. — Моим мнением ты, конечно, пренебрег. — Ну, ты же согласен? Согласен же, да? Ну, Чан-а-а-а… Я не хочу в этих хоромах один жить. — А нафига такую большую покупал? Можно же было поменьше взять. — Зачем? Денег как раз хватило на эту. Так ты согласен? Чан все еще не дает ответ, хочет друга помучить в отместку за самоуправство, но надолго его не хватает. Эти умоляющие глаза всегда получают то, что хотят. — Согласен я, согласен. 9 января 2019 года Вот уже полчаса, как Чан пытается заснуть, но он не может, потому что его друг и его парень, который живет теперь с ними, опять трахаются за стенкой. Чан надевает наушники и включает музыку. На некоторое время это помогает не слышать то, что происходит в соседней комнате, но не помогает заснуть. А еще не помогает от неприличных картинок, что всплывают у него перед глазами. Внизу живота скапливается возбуждение. Чан чертыхается и выключает музыку, все равно нет толку. — Джинни, пожалуйста, еще… — Ты такой ненасытный… — Блядь! — Чан не выдерживает и запускает руку в трусы. Дрочить на своих друзей? Сказал бы ему кто такое, он бы того послал… в пешее эротическое. А по факту он именно этим и занимается. Потому что, ну какого хрена вообще? У него нет никого сейчас, а эти двое как кролики в брачный период… От финального стона ЧанБина Чан кончает практически в унисон. Вот и что ему теперь делать со всем этим? 14 января 2019 года — Ну почему тебе нужно обязательно съезжать? Останься, пожалуйста, — ЧанБин складывает руки в просящем жесте, но Чан не собирается снова вестись на это. В этот раз он тверд, как скала. Почти. Чан вздыхает. — Здесь стены слишком тонкие, я не могу спать под ваши стоны. У меня уже круги под глазами как у панды. Я постоянно просыпаю на работу, меня уволят скоро. — Давай, я хотя бы отвезу тебя. — Не надо, я уже вызвал такси. ЧанБин дуется и делает еще одну попытку переубедить, но Чан непреклонен. Так Чан получает возможность жить один и понимает, что не особо этому рад. Ему не хватает ЧанБина. Почему он стал так зависим от его присутствия?