Как будто это важно...

25 июля, вторник, 17-02, квартира ЧанБина Просидев под дверью полчаса и почти отморозив задницу о холодный пол, Чан переползает на кровать. В голове каша из мыслей, но решения нет, кроме понимания того, что он, похоже, на самом деле влюбился. Осознание этого будто удар под дых. Это все очень плохо, потому что ситуация не та, из которой видно хоть какой-то безболезненный выход. Голова уже раскалывается и Чан решает, что нужно все-таки закончить обед, который теперь уже скорее ужин. Он идет к двери, но голоса из гостиной его останавливают. Чан замирает с поднятой рукой. — Может, зря ты его позвал третьим? Ему явно некомфортно было, — слышится голос ЧанБина с ноткой раскаяния. — Почему ты так за него беспокоишься? Он взрослый мальчик и сам решит, что для него лучше. — Да, я понимаю, но все равно… — Что? Ну что «все равно»? Я вообще-то для тебя старался. — Для меня? — Ну не для себя же! Это ты в него влюблен, а не я. — Может, хватит об этом? Я с тобой встречаюсь, а не с ним. — Согласись, что хотел бы с ним. — Ты поругаться хочешь? — Нет. — Ну вот и перестань. Чан поворачивает ручку, замок щелкает и разговор стихает. Он идет на кухню, стараясь не смотреть на этих двоих на диване. Ему все равно нечего им сказать. Кроме одного, но это после. Сначала ужин. ЧанБин провожает Чана взглядом и когда тот заходит на кухню, идет следом. Чан достает из холодильника курицу и начинает нарезать ее на доске на мелкие кусочки. — Так что ты хотел спросить, когда зашел к нам в комнату? — ЧанБин опирается плечом о дверцу холодильника, скрестив руки на груди. — А, это… — уши Чана становятся красными от воспоминаний о том, что было дальше. — Хотел спросить, где находятся специи. Я не нашел. ЧанБин отталкивается от холодильника и идет к крайнему верхнему шкафчику. Он открывает дверцу и достает довольно большую деревянную коробку. — Вот. Здесь все, что у нас есть. Как ты сам, наверное, заметил, мы не особо любители готовить, поэтому редко покупаем что-то такое для кухни. — Спасибо, — говорит Чан и, порывшись в коробочке, находит нужный ингредиент. — Не за что, — отвечает ЧанБин и сразу задает следующий вопрос, — Ты в порядке? Чан поднимает удивленный взгляд. — Вполне. А что может быть не так? — Все? Ну как вариант. Все-таки это было довольно необычно для тебя. Впрочем, и для меня тоже. Но для тебя, наверное, больше. Чан вздыхает, но качает головой. — Все нормально. Кстати, я завтра уезжаю домой. Просто хотел заранее сказать. — Что? Почему? — Не хочу вам мешать. — Ты нам не мешаешь, не придумывай. — Тебе, возможно, нет… ЧанБин бросает взгляд в комнату, на ХёнДжина, который сидит, рассеянно листая каналы в телевизоре, и снова смотрит на Чана. — Мне, точно, нет. — Это ничего не меняет. ЧанБин понимает, что спорить бесполезно, если Чан уже все решил. В конце концов, они живут не особо далеко друг от друга и могут встретиться почти в любое время, поэтому он не видит смысла настаивать. — Я буду тебе звонить 10 раз в день. — Хорошо. — Ты так легко согласился. — А не должен был? Чан открывает холодильник и достает грибы. Он нарезает их тонкими пластинками и кладет в сковороду к курице. — Обычно ты во всем со мной споришь. — Я? — Ага. — Не замечал. — Но я не против. Мне все нравится. Чан поднимает голову и смотрит ЧанБину в глаза. Сердце болезненно щемит и затапливает горечью отчаяния. Может зря он сюда вернулся? Неужели все было только для того, чтобы испытать еще больше боли? Это совсем-совсем нечестно! Чан собирается с силами и отводит взгляд. Ему нужно сосредоточиться на готовке. ЧанБин следит за его руками и снова хочет что-то сказать, но, видимо, в последний момент передумывает. Он молчит еще минут пять, пока Чан кладет в сковороду овощи, наливает соевый соус и закрывает крышкой, убавляя огонь до минимума. — Что ты собираешься делать дальше? — вопрос логичный, учитывая обстоятельства. — Буду жить и работать. Или у меня есть какие-то варианты? — Чан садится на стул напротив и откидывается на спинку. — Постараюсь восстановить свою жизнь в этом времени. Я уже мало что помню из того, что было. — Ты говорил, что в будущем мы с тобой… ну, это… — Переспали. — Ну, да. Но, получается, у меня не было никого на тот момент? — И уже довольно давно. Постоянных, я имею ввиду. Так, в основном перепихоны на одну ночь. — А ХёнДжин? — Вы расстались, когда он уехал в Нью-Йорк. Он там кого-то нашел и бросил тебя. — Ясно… — Слушай, зачем тебе это? Сейчас все может быть совсем не так. Учитывая, что мы уже внесли изменения несколько часов назад. Этого не было в прошлом, которое я помню. — Оу… «Эффект бабочки»? — Возможно. Поэтому на свою память не буду надеяться. Буду жить сегодняшним днем. Хотя, если честно, у меня большое желание вернуться назад, — Чан идет к плите, чтобы помешать мясо с овощами и запустить лапшу в кипящую воду. — Почему? Чан молчит. Откровения сейчас ничего не изменят. — Не важно. Как я и сказал, буду жить сегодняшним днем. 26 июля, среда, 2-33 квартира ЧанБина Чан уже часа три как пытается уснуть, но сон не идет ни в какую. «Нужно было уехать сегодня утром и тогда ничего бы не случилось. Чёрт! Какой же я дурак! Ну, вот зачем нужно было соглашаться?» «Правда, в этом случае, про свои чувства я бы узнал не скоро» «И, главное, непонятно, почему сейчас. Мы столько времени были знакомы, и никогда и мысли у меня не возникало об этом. Боже, бред какой-то, у меня голова сейчас лопнет от всего этого». Чан встает и идет на кухню за обезболивающим, которое ему выписали в больнице. Смутный силуэт в гостиной пугает его до дрожи в коленях. — Не спится? — спрашивает хриплым голосом ЧанБин, поднимаясь с дивана, на котором сидел, уперев голову в подставленные руки. — Ты меня так напугал! — Чан переводит дыхание. Его рука прижата к груди, пытаясь успокоить колотившееся сердце. — Голова разболелась, лекарство пошел выпить. А ты тут чего сидишь один в темноте? Вы опять поругались? ЧанБин молча кивает. — Я могу поспать у тебя? Диван хороший, конечно, но спать на нем неудобно. — Не вопрос, конечно, иди. Я выпью таблетку и тоже приду. В комнате нет никакого света, кроме рассеянного с улицы. Чан лежит на спине, натянув одеяло до подбородка. Он закрывает глаза и снова пытается заснуть, но теперь это еще сложнее сделать из-за лежащего рядом ЧанБина. — Если ты не перестанешь на меня пялиться, я так и не усну. — Откуда ты знаешь, что я на тебя пялюсь? Ты же лежишь с закрытыми глазами. — Я буквально кожей чувствую твой взгляд. — Правда что ли? — Представь себе. — Ладно. — Можно я тебя поцелую? — ЧанБин, блять, ты с ума сошел? Твой парень спит через стенку, а ты такие вопросы мне задаешь! — Так, можно? — Нет! — Почему? — Я буквально только что тебе объяснил. — Ты меня сегодня не только целовал на глазах моего парня, но еще и трахал. А сейчас говоришь мне «нет». Я не понимаю. — Он сам меня в это втянул, значит, был согласен на то, что будет дальше. А сейчас я что-то не слышу его разрешения. На какое-то время воцаряется тишина. Из окна долетают обычные звуки ночного города, ветер колышет занавески, по стенам пробегают блики фар проезжающих машин. Рядом с Чаном неожиданно близко проминается матрас и его сгребают в охапку, припечатывая спиной к широкой груди. ЧанБин зарывается носом в кудряшки на затылке, вдыхает такой знакомый запах, и целует в шею за ухом. — Разреши мне, только один раз, пожалуйста. Давай так полежим. Я очень по тебе скучаю. У Чана снова это чувство, как в тот день. Горло перехватывает спазм, сердце будто замирает и нет возможности вздохнуть. Рот открывается беспомощно, как у рыбы на берегу, из глаз катятся слезы. Он сжимает руками руки ЧанБина, что охватывают его за талию. Сжимает очень сильно и наверняка болезненно. ЧанБин будто не замечает и продолжает целовать все доступные участки тела, перемещаясь с шеи на ключицу, что видна в растянутом вырезе футболки. — Если бы ты знал, как я люблю тебя. Как мне все время не хватает тебя рядом, с тех пор, как ты переехал… Я как будто живу чужую жизнь. И тут Чана отпускает. Он делает глубокий вдох, отпускает руки ЧанБина, что сжимал все это время, вытирает слезы и поворачивается на спину. — Поцелуй меня. ЧанБина не надо просить дважды. Он сминает своими губами чужие, на которых чувствуется соленый вкус. Они целуются как будто в первый раз, нежно, обмениваясь тихими вздохами и легкими поглаживаниями рук. Оба знают, что этот раз последний. Все останется здесь, в этой комнате, только сегодня ночью. Они проводят так все время до утра, разговаривая и целуясь в перерывах между фразами. Никто из них не хочет засыпать, потому что времени для двоих катастрофически мало. А утром Чан уезжает домой. ЧанБин его не провожает, потому что все-таки засыпает под утро, а Чан не хочет его будить. Он тихо одевается, берет свои вещи, которые собрал заранее и выходит из квартиры, щелкая электронным замком. Вот, теперь все, теперь он начинает новую жизнь. 31 июля, понедельник, 19-58 квартира Чана Если бы Чан помнил, какая же скучная у него была работа, он бы не выходил на нее точно. Но те воспоминания уже почти смазались со временем, да и прошлое обычно видится нам в более радужном свете, ведь мы стараемся забыть неприятные моменты и помнить только хорошие. И сейчас он решает, что момент самый подходящий для нового начала и садится за ноутбук составлять резюме. Работу нужно менять. Поиск работы затягивается непозволительно надолго. Все это время Чан как будто смотрит на себя со стороны. Он уходит утром, целый день торчит в пыльном офисе, возвращается вечером и утром все начинается заново. В один из выходных дней недели он встречается с ХёнБинами, хоть эти встречи и терзают его сердце, но он старается не подавать вида и вести себя как обычно. Так повторяется неделя за неделей. Эта бесконечная рутина, в конце концов, просто доводит его до грани, когда кажется, что сил уже больше нет. Все его резюме отвергаются, хотя у него хороший диплом и опыт работы. В конце концов, у Чана складывается ощущение, будто так и задумано кем-то сверху, что это своего рода испытание. Ведь не может такого быть, что его забросило назад просто так. Ему был подарен такой шанс явно не для того, чтобы он вот так тупо его профукал. Он отправляет последнее резюме и получает положительный ответ. 21 октября, суббота, 17-11, квартира Чана Снова выходной, в который они собираются каждую неделю на пиво и курочку, но в этот раз без ХёнДжина, потому что тот уехал на праздничный ужин к родителям и вернется только завтра к вечеру. В итоге, после долгих раздумий, ХёнДжин решает не ехать в Нью-Йорк и остается в Сеуле. Предположение об «эффекте бабочки», похоже, оказывается верным. По телевизору крутится какой-то поп-концерт, который никто из них особо не смотрит, пока одна из групп-исполнителей вдруг не привлекает внимание Чана. Он прибавляет звук и говорит так, будто это что-то обычное: — Видишь вот эту группу, что сейчас выступает? — Ну, вижу, — ЧанБин не понимает с чего вдруг такой вопрос, но внимательно следит за тем, что происходит на экране, раз его друг просит. — Запомни их, — говорит Чан улыбаясь. — Зачем? — Затем, что с понедельника я стану их менеджером. — Чего???? — ЧанБин забывает, что его просили смотреть и резко поворачивается к Чану, почти сбивая рукой банку с пивом. — Эй, осторожнее, прольешь! И будешь платить за чистку ковра! — Ты мне зубы не заговаривай! Какой еще менеджер??? — Начну с начала… — Да уж будь добр, — в голосе ЧанБина сарказм. — Я не знаю, как я умудрялся столько времени ходить на эту ужасную работу, но я не смог больше этого выносить и уволился. — …. — Ну, так вот. Когда мое терпение уже было на исходе, мне попалась эта вакансия. Можешь считать меня сумасшедшим, но мне кажется, что это судьба. — Ты сумасшедший, — ЧанБин огорченно вздыхает и отпивает из банки. — Ты хоть знаешь, насколько эта работа тяжелая? Не только физически, но и морально. И платят там не особо много. Тебе хватит на жизнь? — Вполне. Я уже все просчитал. Даже и не пытайся меня отговаривать, я давно не чувствовал такого душевного подъема. — Я заметил. Сразу, как пришел. Ты буквально светишься. Чан согласно кивает и широко улыбается. Он чувствует — это то, что изменит его жизнь в лучшую сторону. — А у вас как дела? — Не очень хорошо, если честно. — Опять поругались? — Мы постоянно ругаемся. Причем я так и не понял причину. — Я думаю, он ревнует. — Что? Почему? — Давай я тебе лучше скажу, что я думаю. Мне кажется, что все началось с того дня когда мы сделали «это» втроем. Ну, ты понял. — Так это была его идея. — Я знаю. Возможно, он думал, что я не соглашусь. — Но ты согласился. — Да. Получается, он как бы сам подтолкнул тебя ко мне. А ты не сопротивлялся. — Потому что это был ты. А ты и сам знаешь, как я к тебе отношусь. — Но сейчас не об этом. Вы на свидании давно были? — Какие свидания? Мы же живем вместе и видимся каждый день дома. Чан стонет обреченно. Все-таки его друг немного тупенький. Иногда. — У меня на языке крутится сейчас много матерных слов, но я не буду их озвучивать, потому что в этом нет смысла. Скажу только одно — ты непроходимый болван. Бедный ХёнДжин. Как он жил с тобой столько времени непонятно. — Э, хорош обзываться! Толком скажи, что не так? — То, что вы живете вместе, не значит, что вы не должны ходить на свидания. — Должны? — Ты мне скажи. — Ла-а-адно, я понял, — тянет ЧанБин. — И что мне делать? — Первое — ты должен все организовать. Выбери наиболее романтические по твоему мнению места. Если не знаешь, поищи в интернете, там таких подборок полно. Второе — купи какой-нибудь подарок. Можно что-то не особо дорогое, но симпатичное. Ты должен знать, что он любит. Может быть какое-то ювелирное украшение. Третье — уделяй ему максимум внимания. Везде. Дома, на свидании, в магазине, просто на улице. Веди себя так, будто вы недавно познакомились и тебе нужно убедить его начать с тобой встречаться. Покупай сладости, готовь завтраки, интересуйся его чувствами, делами на работе, вообще всей его жизнью, которая проходит без тебя. — Думаешь, сработает? — Если ты точно хочешь его вернуть, то сработает. От тебя зависит. — Хочу, конечно. — Тогда, действуй. — Спасибо! Нет, правда, большое спасибо тебе за советы. Я уже не знал, что делать со всем этим. — Принесешь пиво из холодильника? — Секунду… Они сидят на диване и неторопливо потягивают пиво. Концерт уже закончился, включилась какая-то дорама, но им и так было достаточно комфортно вместе. Чан рассказывает про ребят, с которыми будет работать, про компанию. Как хорошо его там приняли, и какая группа дружелюбная, какие они все молодцы, что за такое короткое время так хорошо себя зарекомендовали и набрали уже довольно большой фандом. Чан все говорит и говорит, пока в какой-то момент не замечает, как на плечо ему падает голова ЧанБина. Тот, похоже, заснул. — Я тебя усыпил? — хихикает Чан тихонько. — Я не сплю, — бубнит с закрытыми глазами ЧанБин и лениво гнездится, устраиваясь поудобнее. — Просто у тебя плечо такое мягкое, так и тянет полежать. Хочешь меня прогнать? — Да вроде не хочу. Лежи, мне не жалко. — Точно? — ЧанБин открывает глаза и поворачивает голову. — Точно. Я тут подумал… — Чан поверачивается навстречу и совсем забывает, что хотел еще сказать. Зато ЧанБин понимает, что хочет сделать. Те несколько жалких сантиметров между их губами исчезают в долю секунды. На вопрос «Кто подался навстречу первый?» вряд ли кто из них смог бы сейчас ответить. Это было какое-то безумие. Горячие, мокрые и жадные поцелуи с губ перемещаются на шею, грудь и плечи. Кожа горит огнем и остывает ненадолго только в момент, когда они меняются местами. ЧанБин стягивает с Чана футболку и укладывает на диван. Он никогда не замечал в себе такой жажды чужого тела. На груди и животе Чана был зацелован буквально каждый сантиметр. Он продолжает и продолжает, не имея совершенно никакого желания останавливаться, пока не доходит до кромки домашних штанов. Он поддевает их пальцами и поднимает на Чана голодный взгляд. — Я же могу их снять? — спрашивает ЧанБин, в нетерпении ожидая ответ. Чан согласно кивает. — Скажи словами. Я не хочу потом слышать, что я неправильно тебя понял. Слова. — Снимай, я согласен, — шепчет Чан и громко выдыхает, когда чувствует трение нижнего белья о возбужденный член и следом поток прохладного воздуха, который быстро сменяется на ощущение чего-то теплого и влажного. Чан стонет и слегка приподнимает бедра навстречу. Голова ЧанБина какое-то время двигается вверх-вниз, вызывая у Чана такие крышесносные ощущения, что он чувствует себя почти на небесах. — Смотри на меня, — приказывает ЧанБин, выпуская член Чана изо рта, следом облизывая языком головку. — Чан! Тот совершенно никак не реагирует и просто лежит с закрытыми глазами, сжимая руками брошенный на диване плед. — Чан! — еще громче зовет ЧанБин, легонько постучав ладонью по бедру. — Чан, смотри на меня! Что с тобой? Тот открывает глаза и выглядит при этом совершенно обалдевшим. — Что случилось? — непонимающе спрашивает Чан, с трудом сфокусировав взгляд на ЧанБине. — Ты в порядке? Ты не реагировал на мой голос и я забеспокоился. — Все хорошо. Просто, твой минет в сочетании с алкоголем ввел меня в какой-то транс. Мне было так хорошо, что я слегка потерялся в пространстве. — Не пугай меня так больше, пожалуйста, я подумал, что ты сознание потерял. Я, конечно, мастер минета, но не настолько, чтобы люди из-за этого были не в себе. — Не стоит принижать свои заслуги, — хихикает Чан и смахивает с потного лба прилипшие локоны. — Я могу продолжать? — Конечно. Если хочешь. — Очень хочу. А смазка у тебя есть? Или мы только минетом ограничимся? Чан покрывается краснотой и давится воздухом. Он прокашливается и показывает на столик возле стены: — В ящике. ЧанБин ловит взглядом направление и идет к столику. В ящике тюбик смазки (анальной, кстати) и коробочка с презервативами (тоже анальными). — Ничего себе, сокровище, — комментирует найденное ЧанБин. — Готовился? — Вообще-то, да, — на первый взгляд кажется, что краснее он быть не может, но, похоже предел еще не достигнут — уши становятся буквально пунцовыми. — Меня ждал? — А ты сам не можешь догадаться? ЧанБин подходит к дивану, сбрасывает с себя одежду и садится на него, похлопывая руками по своим бедрам: — Иди сюда, Чанни. Чан поднимается и подходит максимально близко, касаясь ногой ноги сидящего ЧанБина. Член все еще болезненно напряжен и требует внимания, а ЧанБин вполне готов ему это внимание дать. Он кладет руки Чану на бедра и проводит языком по стволу снизу вверх. Чан закрывает глаза и отдается на волю приятным ощущениям. Правда, надолго его не хватает. Член начинает подергиваться у ЧанБина во рту и тот понимает, что разрядка близко. Со словами «Ещё рано, дружок» он отстраняется, вызывая протестующий скулеж. — Я разрешу тебе кончить, но только на мне, — говорит ЧанБин и усаживает Чана себе на колени, раздвигая ноги. — Сейчас тебя нужно подготовить, если ты не против. Чан качает отрицательно головой и подает ЧанБину лежащую на диване смазку. Тот выдавливает немного на пальцы и подносит их к сжатому колечку. — Говори, если будет больно. Я остановлюсь. Но Чану не больно. Он солжет, если скажет, что не думал о таком варианте развития событий. Он солжет, если скажет, что не был готов. И поэтому сейчас у ЧанБина такое удивленное лицо, когда два его пальца почти не встречают сопротивления и только третий входит с некоторым усилием. — Ты растянут, — констатирует ЧанБин и прибавляет четвертый палец. — Неожиданно. — Я же — ах — сказал, что — ах — готовился…. Пожалуйста, я хочу твой член, а не твои пальцы… Пожалуйста… — Чан выгибается, заставляя ЧанБина ловить его свободной от растяжки рукой, чтобы тот не свалился с его колен. Он вытаскивает пальцы и губами ловит разочарованный выдох. — Ты такой красивый, Чанни, — у ЧанБина сердце замирает от того, что он видит перед собой. — Давай же, — требует Чан и приподнимается на согнутых ногах. — Хорошо, — соглашается ЧанБин и надевает презерватив, направляя головку к растянутому входу. — Только садись медленно, иначе будет больно. Чан слегка опускает таз, опираясь руками на плечи ЧанБина, и начинает по сантиметру насаживаться, в напряжении зажав зубами нижнюю губу. Бин зажмуривается от того, насколько сильно Чан его в себе сжимает, у него всполохи удовольствия под веками от такого давления. Пальцы впиваются в талию Чана до красных отметин. Когда член входит до конца, оба замирают, привыкая к новому. Они встречаются сначала глазами, потом губами. Они целуются неистово, прикусывая, зализывая. ЧанБин отрывается от такого сладкого рта и впивается губами в маячащий перед глазами сосок. Чан начинает медленно двигаться, но такой темп не нравится им обоим, он постепенно ускоряется. Поймав нужный угол, Чан зажмуривается от тех новых ощущений, что это приносит. Длительное отсутствие секса ни к чему хорошему не приводит, поэтому ЧанБин вскоре кончает с таким низким стоном, что это скорее похоже на рычание. Он обхватывает член Чана и достаточно пары движений для того, чтобы тот кончил, выплескивая сперму ЧанБину на грудь. Чан почти теряет сознание и дрожит, но ему не дают упасть горячие сильные руки. Он упирается лбом в подставленное плечо и в изнеможении закрывает глаза. — Не спи сидя, шея будет болеть. Чан разлепляет глаза и оглядывается вокруг. Полностью одетый ЧанБин убирает со стола остатки еды, алкоголя, пустые упаковки и куриные косточки, смахивая последние в подставленную корзину для мусора. — Бинни… — Что? — ЧанБин оборачивается с вопросом в глазах, потому что голос у Чана странный. — Что с тобой? Ты будто призрака увидел. — Что мы делали недавно? — Мы пили пиво, ели, разговаривали. Потом заснули. А что? — Нет, ничего, мне приснилось, видимо. — Что приснилось? — Не важно. Давай помогу. — Давай. Чан поднимается с дивана, намереваясь забрать пустые банки из-под пива и ширинка его штанов оказывается прямо напротив глаз сидящего на корточках ЧанБина. Его глаза увеличиваются и это привлекает внимание Чана. Он смотрит туда же, куда и ЧанБин — на серой ткани характерное мокрое пятно. — Кажется, я знаю, что тебе приснилось, — хитро улыбается ЧанБин и скромно отворачивается, продолжая уборку. — Надеюсь, это был я, а не какой-то левый чел. — Дурак! — бросает в смущении Чан и максимально быстрым шагом идет в спальню переодеваться. Он только что опозорился перед лучшим другом. 17 декабря, суббота, 19-05, квартира ЧанБина На дворе декабрь, но на улице хреначит дождь вместо снега. Через неделю Рождество, а настроения нет никакого. Парни сидят на диване напротив телевизора, по которому крутится сериал про зомби. Их еженедельные посиделки с пивом уже стали своеобразной традицией. В этот раз в сборе все. Атмосфера между ЧанБином и ХёнДжином вроде хорошая и Чан считает, что в этом частично и его заслуга. Несмотря на то, что чувствует он сам, разрушать эти отношения он никогда не собирался. Он встает и идет на кухню добыть из холодильника еще несколько банок пива, пока за главной героиней снова гонится зомби, уже хрен знает какой по счету. Чан любит такие сюжеты, но тут уже что-то слишком затянуто. Он открывает холодильник и забирает из дверцы три банки. Остается еще три, и на сегодня им этого будет достаточно. Следом за ним идет ЧанБин, забрать чипсы, потому что пицца уже закончилась, а пожевать с пивом все еще что-то хочется. — Как у вас дела? — Чан решает воспользоваться моментом и спросить. — Неплохо, — ЧанБин открывает нижний шкаф и достает пакет с чипсами. — Конечно, не то, что в начале отношений, но и лучше, чем было месяц назад. Так что, все хорошо, я думаю. — Как-то это не очень радостно у тебя звучит. — Не бери в голову, — отмахивается ЧанБин и идет назад в комнату. ХёнДжин радостно отбирает у него пачку и вскрывает ее, высыпая чипсы в глубокую тарелку. По комнате сразу же раздается дружный хруст. Чан улыбается и выставляет на стол пиво. Шипят открывающиеся банки, зомби все-таки догоняет главную героиню, но получает пулю в лоб. — Что планируете делать на Рождество и Новый год? — интересуется Чан не без задней мысли. — Пока решили дома сидеть. Может еще что-то поменяется, но вряд ли. А что? — ЧанБин наклоняет голову и смотрит на Чана вопросительно. — Я, надеюсь, ты с нами? Если нет, то тебе придется поменять планы, потому, что это не обсуждается. — У меня к вам просьба будет. К вам обоим. — Заинтриговал. — Мальчишки из моей группы все разъезжаются на праздники по домам. Почти все. Одному ехать некуда, у него родители в Европе в командировке еще месяц как минимум. Вот я и подумал, может, вы его приютите на время? Не сидеть же ему неделю в пустой общаге. Жалко парня. Я бы и к себе его пригласил, но сами знаете, у меня его даже спать положить некуда, кроме дивана, на котором я сам сплю. — Вот не надо над ребенком издеваться! Твоему дивану место на помойке. Я вообще не понимаю, почему ты его до сих пор не выбросил. — Я как-то не планировал на нем гостей размещать. А мне одному вполне хватает. Ну, так что? — Я не против, — соглашается ХёнДжин. — Втроем даже веселее будет. А сколько ему лет? — Двадцать три. — Нашел ребенка! Всего на год младше Джинни. Я тоже не против, пусть приезжает. — Только будьте, пожалуйста, потише. — Да не бойся ты, все будет нормально, не совратим мы твою деточку. — Смотрите у меня. Я же потом со стыда умру из-за вас. ЧанБин демонстративно закатывает глаза, ХёнДжин хихикает и запускает руку в чашку с чипсами. Из телевизора раздается очередной выстрел.