О чём думает само солнце?

За пределами норы звучали приятные звуки летнего дождя, потому Рюноске не спешил показывать носа из нее — дичи в дождь не поймать, да и погода действовала сонливо, заставляя удобнее зарыться мордочкой в пушистый хвост. На улице тепло, но сыро, а сырость Рю очень не любил, предпочитая подождать пока земля чуть подсохнет на солнце, надеясь, что вода не проникнет в саму нору. Рюноске жмурится, жалея, что не может досмотреть приятный сон о своем прошлом пару лет назад — воспоминания ясны, как будто это произошло вчера, а имя спасителя до сих пор тепло оседало на языке. Ацуши, Накаджима Ацуши. Для ёкая пару лет или пару десятков лет — пустой звук, тогда как для людей это приличный срок, за который может произойти многое. Рюноске много раз выбирался на разведку, будучи уже в сто раз аккуратнее — умереть после спасения Ацуши выглядело неблагодарно, — но самого спасителя нигде не было видно. Он будто исчез, развеявшись с первыми лучами утреннего солнца, как приятная дымка сладкого сна. Возможно, это действительно было навеяно одинокой фантазией Рю, и никакого доброго человека с именем Ацуши не существовало; не было пса, чуть его не загрызшего; не ощущался на самом деле приятный аромат луга, цветов, солнца на подстилке и от теплой руки. Но ощутимый поучительный укус за ухо от Чуи имел место быть (от воспоминаний о том дне заныло многострадальное ушко), пока Дазай старался оттянуть своего партнера. Чуя агрессивно рычал, грозясь разорвать и Дазая, и Рюноске в клочья. Осаму пришлось обратиться человеком, только так сумев оторвать лиса — Чуя не мог обратиться и одновременно удерживать Рю, потому его застали врасплох. Наставник иногда пугал своей злостью, но все равно никогда бы не ранил воспитанника серьезно, потому Рюноске не боялся вспышек со стороны Чуи — его можно понять: Рю пропал на весь день без предупреждения, тогда как обычно отчитывался о том, куда уходит и примерно когда вернется. На любимом камушке не было и намека на запах чернобурого лиса, косточек дичи не было ни в норе, ни рядом с ней (а Рюноске предпочитает подкрепляться на своей территории и больше нигде), а вернулся он поздно ночью. Тогда Рюноске захотел прогуляться по лесу, проветрив голову — желудок приятно тянуло от вкусной крольчатины, а организм успел выспаться. На удивление, сон рядом с Ацуши не был чутким. Ввиду плохой погоды Рюноске никуда не хотел идти, но только осознание того, что он мог пропустить прекрасное событие с огоньками, заставляло его приподняться на лапы и показать нос из норы. Дождь прекратился несмотря на пасмурное небо. Земля неприятно ощущалась под лапами — они проседали во влажный грунт, замедляя каждый шаг и заставляя раздраженно отбрыкиваться от грязи. Он вышел на опушку леса, которую нужно было пройти, чтобы попасть в его самое важное место летом. Не переставая фыркать носом от сырости, он замирает, обратив внимание на человека, склонившегося над фиолетовыми цветками, усеянными по всей земле здесь. Сердце лиса пропустило удар, стоило заметить цвет волос — белый, просто белоснежный, как шерсть девятихвостых лисиц, проживших многие сотни лет. Рюноске восхищался этим цветом, представляя, как он проживет столько же, сколько и они, а за его спиной будут развиваться девять прекрасных хвостов. Этот мир будет невероятно понятен, жить станет проще, потому что Рю слышал от других ёкав — те, кому посчастливилось встретиться с настоящими девятихвостыми красавицами, отзывались о них как о созданиях невероятно мудрых, а их жизненный опыт мог позволить читать существ перед ними словно открытую книгу. На лице обыкновенно была дымка усталости — чего только они не переживали, чего только не видели в этом мире. И хотели они только смерти, и вот этого уже Рю не понимал. Как можно было хотеть смерти, познав наивысшую мудрость? Разве это не проявление глупости? Человек открывает прекрасные двухцветные глаза. Рюноске не может сдержать радостного лисьего тявка. Нашёл... Он нашёл своего благодетеля! Правда была в том, что парень перед ним едва ли походил на зеленого мальчишку, которого он помнит: возмужавший, прибавивший в росте, потерявший прежний приятный блеск в глазах. Рюноске никогда не был силен в угадывании возраста существа перед собой, ибо привык к тому, что жизнь ёкаев в среднем высчитывается в сотнях. Ацуши отзывается на возглас кицунэ, широко раскрывая глаза. — Надо же! В этой части леса живут лисицы, не знал, думал, что норы дальше от селения. Привет, малыш, — приветливо произносит Накаджима, вставая на ноги. Он замирает в нерешительности, Рюноске понимает его без слов — широко перебирая лапами, приближается стремительно сам. — Ты так похож на лиса, которого я спас лет пять назад. Интересно, как он? — улыбка Ацуши приобретает грустный оттенок. Рю тявкает в ответ: — Лучше некуда, Ацуши! Я смог встретиться с тобой. Рюноске еле заметно никнет, переставая радостно мельтешить хвостом. Он хотел бы предстать перед спасителем в человеческом облике, нормально поблагодарить, но страх быть непринятым, увидеть ненависть в глазах Накаджимы… Это то, чего Рюноске не хотел бы ни за что на свете. Пока что он побудет лисом. «Да, это правильное решение». — Ты голоден? — вдруг интересуется человек, похлопывая себя по одежде в поисках чего-то. Через пару секунд он достает из карманов пару ягод, на пробу протягивая Рюноске. Акутавага чуть заметно ведет носом, подходя еще ближе к раскрытой ладони. Вдруг его глаза опасно сужаются — Рюноске кусает Ацуши за руку, на что тот непонятливо отшатывается в сторону и шипит, разглядывая проступившую на коже кровь. Лис рычит, сам себе напоминая злого Чую, и бросается на ягоды, остервенело топча их лапами. Сок неприятно лип на шерсти, но Рюноске старался не обращать внимание на это, главное — он случайно смог спасти жизнь Ацуши. Тот бы случайно съел отравленные ягоды где-нибудь в пути и… Так бы и умер. Рюноске щурит глаза, вздыхая. Как все хорошо сложилось. Лис, как ни в чем не бывало, присаживается на землю, укрывая передние ноги пышным черным хвостом с белой кисточкой, склоняя голову на бок. Мол, ну я тебя спас, где награда. В то время, как в глазах Ацуши читается постепенное понимание ситуации. — Те ягоды, — человек тяжело сглатывает, — были отравленными? Поэтому ты так яро накинулся на них? Рюноске тявкает, чуть заметно кивая головой на слова. Ацуши покрывается мурашками. На самом деле, быть может, когда-то Акутагава решится объяснить человеку, что территория ёкаев была слишком опасна — практически все ягоды здесь могут быть отравлены для человека, дичь — сверхъестественные существа и охотники даже не догадываются до чего изворотливы здешние ёкаи. Они могут проклясть самих себя, чтобы после их смерти преследовать убийц, которые не отделаются легкой участи вместе со всеми своими близкими. Рюноске знает, что такие люди пропадают из памяти всех, кто их знает: лисы, плутовки, умеют и не такое, поверьте одному из ёкаев. Рюноске знает эту магию скорее на уровне сверхъестественных инстинктов: не знает голова, но что делать — знает тело. Ушко улавливает тихий смех человека: — Надо же, когда-то я спас лиса, теперь лис спас меня. Что это, благословение свыше, м? — Ацуши тянется руками к Рю, бережно поднимая его с земли и прижимая тельце к себе, как тогда, пять лет назад. — Так обычно говорила моя бабушка. Она верила во всякие сверхъестественные явления, в отличие от дедушки. Он не злой, конечно, и мне нравится находиться здесь, но… Иногда он перегибает палку. Родственников Ацуши Рю помнил слабо — только грубый мужской голос вероятно и принадлежащий дедушке его благодетеля, который крикнул убираться прочь тому проклятому агрессивному псу и не менее злому хозяину, чьи глаза блеснули тусклым фиолетовым. Рюноске ёжится, помня ту ауру от этих двоих, даже находясь в полусознательном состоянии — одна из способностей кицунэ всегда быть начеку и знать, что происходит вокруг. Он старается не вспоминать ту ситуацию, полностью абстрагируясь с помощью Ацуши, что тогда, что сейчас нежно его поглаживающего. По ушкам, за ними, зарываясь пальцами в шерстку — хвостик приятно дребезжит от радости. Рюноске представлял себе эту встречу иначе, можно сказать, он практически был уверен, что ее не будет. Откуда тут взяться его благодетелю? В лесу ёкаев ему не выжить, потому надо постараться сделать так, чтобы Ацуши не переходил эту опушку на другую сторону. По крайней мере, без Рю. У лиса в голове рождается план совместить приятное общество Ацуши и его постоянное место ожидания красивых небесных огней. Где-то недоверчивая к человеческим душам часть Рю протестует против этой идеи, но другая часть знает — Накаджима спаситель, зачем же теперь ему нападать из-под тишка? Нет, такой вариант абсолютно не должен существовать даже просто в голове лиса. Рюноске мечется на руках, показывая, чтобы Ацуши опустил его на землю — тот подчиняется на немую просьбу. Лис отряхивает шерсть, оборачивается к Ацуши и тем самым зовет его за собой. Ему попался понимающий человек, который то ли наивен как дитя сам по себе, то ли просто не чувствует угрозу от, казалось бы, агрессивного по природе хищника. Рюноске интересно развеять мысли Ацуши по поводу того, почему он похож на того лиса, им спасенного. Но пока рано. Пока они идут через уже ставшую любимой тропинку, после проходят речку и выходят прямо на большой валун, который спокойно может поместить их двоих при желании. Рюноске запрыгивает, присаживается на теплое местечко, машет зазывающе хвостом за собой. Будь он в человеческом обличье, улыбка не сходила бы с его лица ни на секунду. Ацуши подпрыгивает, устойчиво подтягиваясь на руках и минуту спустя уже тянется погладить лиса рядом с собой. Человек оглядывает эту часть леса, замечая как отсюда видно их селение — будто рукой подать. Он приоткрывает рот от зрелища, когда получас спустя слышатся залпы фейерверка и яркие огни заполняют собой все небо. Рюноске заинтересованно приподнимает мордочку с лап, пока в его серых глазах отражается эта представшая перед ними красота. Ацуши заметно изумлен — неужели этот лис тянул его через половину леса за тем, чтобы посмотреть фейерверк? Честно сказать, Накаджима видел с такого ракурса его впервые. Обычно ему видно его снизу, на главной площади селения. — Спасибо, лисёнок, — одними губами шепчет Ацуши, вновь возвращаясь глазами к искрящемуся небу.