Как закалить булатную сталь
31 июля 2023 г., 01:17
Джейн никогда не считала себя жертвой страха. Помнила слова Морны о том, что не стоит бояться того, кто для этого не даёт оснований, но, как оказалось, легко поддавалась коллективному мандражу, который по шкурке пускал лёгкий холод.
Агата приказала прийти одной. Даже Морна должна была остаться за пределами их дома, в котором Сото ждала гостью на решающую беседу. Джейн понимала, что она хочет узнать её намерения и понять, что из себя представляет падаван Талии, а поэтому запретила присутствие иных представителей.
Агата не представляет угрозы, поэтому нет необходимости в группе поддержки.
— Единственный ключ, который отпирает замок доверия — это честность, — вымолвила Морна, проведя рукой по кисти девочки. — Внутри никого нет, кроме Агаты, а она ожидает от тебя только искренности и правды.
— Встреча с Агатой не так волнует меня, нежели встреча со Слоан.
— Без первого этапа не продвинуться ко второму, ты же знаешь. А Слоан всё равно нет дома, поэтому у тебя ещё будет время побороть страх перед ней.
Женщина заглушила мотор машины, убрав волосы за ухо, и любяще улыбнулась Джейн, продолжавшей сидеть рядом.
— Мы всё ещё можем отказаться, если желаешь, — пожала плечами женщина, потерев кончик носа.
Джейн с пущим возмущением взглянула на доктора, скинув брови к переносице, но та лишь невозмутимо пожала плечами.
— А что ты смотришь на меня так? Да, — кивнула Морна, продолжая уверенным голосом. — Мы можем сказать, что более в беседах не нуждаемся, а раз сны прекратили тебя мучать, то и подавно забыть об этой истории. Страницу мы выбросим, папку с документами я верну в лабораторию, а ты попробуешь насладиться остатком юношеского лета, которое тебе положено по праву. Агата и Слоан покинут город и больше никогда не вернутся, а ты и думать о них забудешь в скором времени. Как тебе идея?
— Ужасная, — опешила Джейн, округлив глаза в животрепещущем удивлении.
Морна рассмеялась, покачивая головой, а дверь дома окинула взглядом.
— Тогда выходи из машины и иди на встречу с Агатой, трусишка, — сказала женщина с улыбкой, повернувшись к девочке. — Если ты не готова сдаваться на половине пути, то иди и докажи Агате, что им есть ради чего задержаться в городе. Докажи, что ты стоишь чего-то, а ещё то, что Талия не ошибается в тебе. Не так ли?
Джейн выдохнула и провела пальцем по татуировке на запястье, которая после прикосновений девушки из снов всегда пропадала. Даже если Агата не согласится оказать помощь, то хотя бы есть вероятность узнать о природе снов.
— Талия не ошибается ведь, Джейн? — повторила Морна, склонив голову набок.
— Надеюсь, что нет, — ответила Хоппер, задрав подбородок, а взгляд потянулся на дверь.
— Тогда тебе пора идти. Она ждёт.
***
Утренний свет окинул постель Стива прогретыми лучами, нагревая хлопковые наволочки до температуры пробуждения, а парень открыл глаза, с ленцой взглянув в окно. Будет жарко. Обычно солнце светит так рьяно только по тем дням, когда к обеду планирует устроить адово пекло, заставляя растения, которые не имеют возможности скрыться в теньке, прозябнуть под жаром, а листочки — иссохнуть. Фермер не жаловал такую погоду тоже. Помнится, в прошлом году такая жара сгубила урожай помидоров, которые по одному пришлось дёргать из грядок вместе с корнями, но зато малина была добротная. Он сетовал на жару, по крайней мере, а в чём там уж было дело в действительности — никто не в курсе, а он, глядишь, и не признается никогда. Оттуда и поселилось в голове Стива поверье — яркое солнце с лучами, нагревающими подушки — к жаре. Да не к обычной, когда воздух спёртый и дышать нечем, а к губительной и жестокой, когда бедная его кожа будет нещадно гореть. Стив зарылся головой в подушку, запутав волосы, а одну руку просунул под неё, изрядно выдохнув. Очередной день с ощущением, будто чего-то ему явно не хватает. Быт, в целом, изменений не претерпел, но было одно, что выбивалось из привычного харрингтонского ритма. Однако думать об этом всерьёз он упорно отказывался. Взрослая харрингтонская порода испытывает желание к повадкам исключительно ребяческим, а такого он терпеть не в силах. Одиночная смена должна вернуть рассудок на верное место, а ощущение былой свободы — доказать неизменность его жизни. Так и будет. Дорога до работы заняла рекордные пятнадцать минут, когда обычно занимала лишь десять. Где он смог потерять бесценные пять минут живого времени — Стив не признался бы никому. Однако справедливости ради можно заметить — он сидел в машине и крутил зеркальце заднего вида до идеального положения. Крутил так кропотливо и тщательно, что потерял счёт времени. Отсюда и пять лишних минут. Ох, как время не любит быть потерянным. Медленные шаги в сторону кафе, потупленный взгляд на мыски обуви во время поездки на эскалаторе, а ещё наслаждение ароматом хлорки от центрального фонтана заставили потерять его ещё добрых пять минут, и в конечном счёте выходит двадцать минут ходу до работы вместо привычных десяти. А это десять минут потерянного времени, которое можно было потратить на что-то куда более ценное, но вариантов у него не нашлось, поэтому опоздал. Виновен и не раскаивается. А если бы и решил покаяться, то абсолютно неискренне. Да, Стив Харрингтон в прескверном расположении духа этим утром, а потому может позволить себе потерю времени с барского плеча. Дойдя до кафе, он толкнул ладонью стеклянную дверь, но дальше порога так и не зашёл, затормозив у входа. Вообще-то, он бы искренне покаялся за своё бессовестное опоздание и потерю ценнейших десяти минут, если бы знал, что глазам сегодня будет особенно приятно, а потерянное нечто отыщется. Кисти с белыми пятнами аккуратно лежат на стойке, а указательный палец правой руки чуть постукивает по поверхности. Губы сложены в тонкую линию, а бровь вздымается вверх в невозмутимой манере. Внутренний дирижер постучал палочкой по его носу и поспешил напомнить, что Стив Харрингтон злится и весьма раздосадован ложью дамы за стойкой. Чувства горестные никуда не делись и продолжают свербеть, хоть и вину свою за нелепые слова в адрес трусливого зайца он ощущает куда более ясно, нежели детскую обиду. Слоан, к слову, особой обеспокоенности и не выказывает, а Стиву на мгновение даже кажется, будто она злится на него не меньше. Как может? Не он слукавил, когда самое время было сказать правду. Стив не совсем понимает, что этой обидой на неё он хочет добиться, но систему взглядов предать не может. Ложь сродни объявлению баталии для него, а белого флага в её руках он не видит. Очевидно, Слоан куда более горделива и упряма, нежели он предполагал. Что же, тем занятнее. Он вынудит даже такое суверенное государство поднять белый флаг в надежде на его милость. Стив ведь упрям ничуть не меньше. Девушка отводит от него взгляд, вперив его в журнал, а Стив прячет за проводящими по губам пальцами улыбку, которую не собирается явить так быстро. Проходит вглубь служебного помещения, сбрасывая с плеча рюкзак, а затем наконец полноценно улыбается. Теперь всё так, как нужно. — Не ожидал увидеть тебя сегодня, — нарушает он обоюдное молчание, выходя в основное помещение. — Решила отложить проявление трусости на следующий раз? Более удачный. Девушка хмыкнула, дёрнув мышцей на губах, но взглядом не одарила, остервенело перелистнув страницу журнала. — Я здесь исключительно по просьбе Робин и никого другого. Она единственная не струсила показаться на глаза Агаты, а поэтому о моей ли трусости здесь речь? Вы тоже ведь смелостью не славитесь. — Мы славимся честностью. — Тогда скажи мне, Стив, — отвлеклась Слоан от журнала, самодовольно выпрямившись. — Скучал? Ухмылка с лица парня тут же пропала, а солгать не повернулся бы язык. Стив осмотрел её с вниманием и уверенной оценкой, пока выдумывал наиболее выгодный для себя ответ, но ничего удачнее усталого выдоха не придумал. — Почему решили остаться в Хоукинсе? — Не из-за твоей пламенной речи, будь уверен, — Стив усмехнулся в ответ, протирая стойку, и бегло окинул её взглядом. — Мне стала любопытна история проклятого города. К тому же мы не спешим никуда, поэтому время выслушать ваш лепет имеется. — Мой лепет устала слушать, а потому переключилась на тех, кого изначально слушать и собиралась? — в голосе его прозвучала обида, которая абсолютно без намерений скользнула по губам. Не хотел такой интонацией наградить её, но что уж сделаешь, когда хочется иного, нежели стоять тут и любезностями обмениваться. — Будешь вечно обижаться на меня? — Это зависит от того, на сколько ты планируешь в городе задержаться, — ответил Стив, скрестив руки на груди. — Есть примерные сроки? — Примерные сроки? — ухмыльнулась с удивлением Слоан. — Я, по-твоему, похожа на человека, который побеги из города тщательно планирует? Сегодняшний вечер вполне может стать последним, если тебе так важно узнать. — Тогда без шансов. Девушка сомкнула губы, до предела сжав их, и снова не смогла уловить его эмоциональный окрас. То ли он шутит, то ли всерьёз намерен таить нелепую обиду, что, как ей кажется, будет большой глупостью. — Я не стратегический объект для твоей обиды, Стив. Уверена, ты слышал ложь и посерьёзнее, чем моё намерение скрыть своё незавидное прошлое. — Сомневаюсь, что соревнование по губительности лжи будет уместно. Ничего решительно непонятно. Слоан не оказывалась в подобной ситуации ни разу за торопливую жизнь, а что делать с обидами не знала и подавно. Агата не научила; не поведала, как справляться. Сама Сото ведь обидчивостью особой не славилась, а больше ни с кем Слоан удовольствия так долго общаться и не имела. Она безысходно вздохнула, схватив журнал со стойки, и скрылась за пределами служебного помещения, что-то невнятно пробурчав себе под нос. Стив безусловно обратил внимание на её руку, которая в местах явных порезов налилась синевой. Располосаные края подсохли, а краснота не спала до сих пор. Он бы хотел спросить причину, но не стал в угоду гордости и нежелания проявлять интерес к её жизни. — У Нэнси есть план на случай, если вы не согласитесь, — кинул он, глянув через плечо назад, чтобы убедиться в отсутствии клиентов. — Мы обсуждали его вчера вечером на собрании. Ставни в стене распахнулись, представив ему сощуренные глаза шатенки, а Стив лишь самоуверенно улыбнулся. — А я то думала, что тебе собрания не милы, — ядовито ухмыльнулась девушка. — Уже поменял принципы свои? Или охота на новоиспечённое чудовище сподобила снова взять в руки биту? Стив опешил от вопроса, приземлив в тряпку на стойку, а сам разомкнул губы в возмущении, скинув брови к переносице. — Да как ты такое говорить можешь? Серьёзно думаешь, что мы бы стали охотиться на тебя? — Я и не говорила про себя, — вздёрнула она победно брови. — Ты сам определил того, кто этим чудовищем является. Стив почувствовал, будто снова разговаривает с Робин, которая обвиняет его в предвзятом отношении к Слоан, которое он в упор не видит. Кажется, шатенке не хватает только пустить слезу с щеки, и он, будь уверен, тут же поднимет белый флаг первым, смахнув с её нежной кожи суровую солёную воду. Она может плакать, но он никогда не должен стать причиной этих слёз. — Н-нет, — Стив попытался собрать всю свою уверенность и отрицание в кулак, но голос всё равно предательски дрогнул, показав его волнение от сказанного. — Не хочу больше говорить на эту тему, ясно? Однажды тебе придётся остановиться, Слоан, — парень развернулся к ней спиной, смежив веки и уперев руки в стойку, а тон на порядок снизил, зазвучав предельно тихо. — Я никогда не поверю, что бежать в дрожи легче, чем попробовать встретиться со страхами. Повторю: мне жаль, что я не смог доказать тебе свою готовность помочь. А потому знай — держать не стану, коль решишь сбежать. И зла не держу тоже, — за спиной послышался кроткий выдох, успокоив его тревогу. Он был рад, что не видит её глаз. Рад, что не видел, какого цвета они стали в момент особенно раскалённый, а какого цвета конкретно сейчас, но если бы Слоан попросила повернуться — подчинился бы, с такой же радостью взглянув. Однако без зрительного контакта слова с губ срываются куда легче и смысл имеют более ясный. Демонстрация его привычки успокаивать себя взяла верх, и Стив опустил взор на мыски обуви, подавляя волнение, а затем сухо, но с привычным ему трепетом добавил: — Мне твоя жизнь и безопасность важнее. Глупый мальчишка. Вовлекает себя в такую вязкую трясину, что становится его жалко. Какую готовность он пытался ей доказать и о какой ещё помощи говорит? Слоан не нужна ни чужая подмога, ни доказательства нелепые, до которых ей дела нет никакого. Стив не знает, от чего она обычно бежит, а если бы и знал изувера, который её былую жизнь превращал в кошмар и сейчас сознание активно уродует — попытки не предпринимал бы более. То прошлое её опорочит. Покажет, насколько слаб пятый номер перед лицом ужаса, а ещё то, что Слоан — смертна и кровь её такого же человеческого цвета. Она чудовище, но трусливое и травоядное, а изувер — хищник, жадный до чистого сознания. Сила пятой губительна и разрушительна как для носителя, так и для окружающих; нет желания её проявлять. Неужели он не понимает, что её глаза цвет меняют не просто так? — И шапка твоя опять криво надета, — добавляет он через плечо, не разворачиваясь. Слоан чуть хмурится, поворачивая голову к зеркалу, что висит неподалёку от неё, и рассматривает форму. На мгновение вспоминает, как всё-таки нелепо выглядит в этой робе с красным галстуком и моряцкой шапкой. Полоска на ней не смотрится совсем, а шорты такие здоровые и несуразные, что идёт вразрез с истинным размером её бёдер. По телу проходит лёгкий спазм, который дёргает кожу на груди из-за прикосновения шифона, а Слоан поправляет прядь волос и загорается чуть заметной улыбкой, развернувшись к его спине. — Поправишь? Стив снова радуется, что стоит к ней спиной, ведь теперь она не видит его глаз. Не видит его довольной ухмылки, которую он упрямо пытается скинуть с губ, а также не может рассмотреть белый флаг в его дрожащих руках, который говорит о безоговорочной капитуляции. Ты победила, девочка. Ты победила, но он в этом не признается, запрятав свой образный белый флаг в карман широких синих шорт. — Подойди ко мне ближе и поправлю. Звук закрытия ставней позади и неспешные шаги. Открывшаяся дверь служебного и сладкий запах мармеладной ленточки в сахаре. Сопение за его спиной и глаза цвета ржавого гвоздя, закопанного глубоко в почву. Руки протянулись к шапке, убрав спутанные на периферии волосы, но в то же время Стив поймал себя на мысли, что движения его стали чуть резче и свободнее. Пропала неловкость при прикосновении к волосам и боязнь ненароком задеть дурную её голову. Думается, за время рядом могла бы уже и привыкнуть. Есть в этом свои недостатки. Первый не заставил себя ждать, заставив Слоан секундно зажмуриться. — Осторожно, ты вырвал мне волос, — выпалила девушка, потирая кожу под шапкой. — У тебя их много ещё осталось. Знаешь, если бы ты то и дело не вертела головой, то ничего не случилось бы, — ответил Стив, откинув её руку от макушки. — Раньше ты был аккуратней. — Я знаю тебя достаточно, чтобы не утруждаться любезностью. Слоан усмехнулась, вперив взгляд в пол, а ногой провела полукруг перед собой. — Да? И что же ты обо мне знаешь, Стив? Имя? Кажется, ему вполне приходилось по душе её молчание. Теперь же, когда детёныш кусался ничуть не хуже, чем планировал сам Стив, ему не особо хотелось её изречений. Она окусывается весьма бодро, но не ей на него обижаться. Это Харрингтон пережил горестную ложь, а не она. Стив возжелал развязать с ней сражение, да только суверенное государство в её лице отказалось идти на попятную. — Держи свою голову ровно, — недовольно пробубнил Стив, согнутым указательным пальцем приподняв девичий подбородок. Он бы мог подумать, что её горячее дыхание опалило ему руку, сжигая маленькие и незаметные белые волоски на коже. Потом обязательно прожгло бы и покров, не оставив шансов на исцеление. Глаза чуть сменили цвет, изрядно потускнев, и впервые за долгое время уставились на него. Стив вздёрнул бровью, показав полное непонимание её негодования. Задумался. Что же в ней такого? Слоан не обладает ни одним из качеств, которые обычно привлекают Стива в девушках. Она красива, безусловно, но не венец безупречности. Слоан не страдает синдромом умницы и не так целеустремлена, как Нэнси. Не так тверда и голос не отличается уверенностью. Она не так разговорчива, как Сара, и не тактильна, нежели Колет. Не желает делиться личным и не всегда понимает, как реагировать на проявление той или иной эмоции, но есть в ней грамм, он бы сказал, булатности. В хрупком с виду человеке имеется такой противоречивый элемент в составе, как сталь. По какой причине его привлекает это в ней он ответить не смог. Появилась в жизни его совершенно незапланированно и беспардонно, но не оставила ему шансов на возможность взгляда в сторону других. — Что с тобой делали там, Слоан? — решился спросить вдруг он, спуская палец по кромке лица, а затем отпустил из плена прядь. Глаза её окончательно потеряли яркость, погрузившись в тёмную бездну. Ей стыдно о таком рассказывать и неловко, это видно. Такие различия между ними кажутся Слоан чем-то совершенно невозможным к обсуждению, но она сглатывает ком слюны и прокашливается. — Есть способности, которые выбивают, — вымолвила девушка, смотря куда-то за его плечо. — Боль, возможно, и средневековый метод, но действенный. Если ты не можешь проявить силу или же отказываешься это делать, то что развяжет твои руки? Вероятно, возможность, что их могут сломать. Одной мысли о том, что ты идешь навстречу боли и сломанным костям, достаточно для желания сделать всё что угодно, лишь бы не почувствовать это снова, но я чувствовала. Четыре года это повторялось по кругу, потому как я наотрез отказалась использовать силу. — Это же незаконно, — возмутился парень. — Это абсолютно незаконно, Слоан, ты могла. — Не нужно, Стив, прошу, — она отошла от него, потерев лоб. — Кого волнует законность? Я лабораторное чудовище и умри я — никто никогда не озаботился бы. — Неужели дело не поддалось бы огласке, если бы ты вдруг погибла? Терри Айвз, мать Джейн, была покалечена в лаборатории по вине этого доктора, не помню его фамилию. О ней есть статьи в газетах. — И чего она добилась, по-твоему, этой оглаской? — спросила Слоан, скрестив руки на груди. — Я читала статью о Терри Айвз. История занятная, несомненно, но потерянный рассудок результат едва ли завидный. Стив щёлкнул языком, опершись на стойку, и потёр губы руками. — Не может же быть так, что человеческая жизнь не стоит ни цента. — В твоей перспективе — не может, разумеется, но Джейн вот, я уверена, с этой перспективой не согласилась бы. — Почему же ты отказалась использовать силу, если над тобой издевались? — с сожалением спросил Стив, взглядом блуждая по её лицу. — Разве не помогло бы это спастись? — Потому что я не убийца. Харрингтон замолчал, потупив на неё взором, а Слоан от подобного обсуждения испытала напряжение, которое сразу же вылилось в почёсывание кожи за ухом. Будь она рядом с Агатой — глядишь, получила бы уже по рукам, но Стив её повадок не знает, а поэтому уберечь от намерения причинить себе вред пока не может. — Спасение жизни посредством убийства — не мои методы, — добавила она. — Это не просто проявление трусости, Стив. У меня есть все основания бояться боли и все основания никогда более не повторять подобный опыт. — Слоан. — Довольно на сегодня с меня расспросов. Ты хотел честности — я ответила. Больше не желаю. — Да, скучал, — кинул Стив, заставив этой неуместной, как ей показалось, фразой прекратить приступ чесотки. — Что? — Ты спросила меня утром, скучал ли я по тебе, — пояснил парень, снимая опору со стойки. — Я ответил. Да, скучал.***
Джейн стала одной из немногих, кто перед Агатой не испытывал страха. Девочка зашла в дом, оказавшись в прихожей, но дальше двигаться не стала. — Гостиная, — послышалось негромкое из комнаты слева по коридору. Хоппер взглянула в зеркало, поймав себя на мысли, что выросла она исключительно сильно, а это значит, что вполне будет в состоянии поддержать с Агатой разговор и без должной подготовки. Девочка появилась в проходе комнаты, увидев восседающую на диване Агату, а та подняла на неё взгляд и легко улыбнулась. — Прошу, садись напротив, — протянула руку брюнетка, приглашая Джейн занять место на диване. — Я не кусаюсь. — Позвольте вас поблагодарить сначала. Я рада, что вы согласились на встречу со мной. Агата нахмурилась, поводив глазами по комнате, и даже оглянулась за спину. — Не пойму, с кем ты говоришь. Кто «вы»? Я здесь одна. Джейн растерялась, подбирая объяснение, но Агата опередила её, щёлкнув языком. — Ах, ты формальности подчиняешься, — кивнула брюнетка. — Что же, нет нужды в этом. Я не Морна. — Доктор Морна к встрече очень тщательно готовилась. Я подумала, что раз я подготовиться не успела, то хотя бы смогу разговаривать наравне. — Моя манера общения отличается в зависимости от человека, сидящего передо мной. Тебе не обязательно пытаться соответствовать мне в речи, Джейн, — девушка протянулась к стакану, отпив прозрачную жидкость. — А Морна стара, как мир. Джейн тихо засмеялась, поправляя волосы, а Агата заметила, как девчонка наконец расслабилась. — На самом деле, никто в городе не знает точный возраст доктора Морны. — Это неудивительно, — усмехнулась Агата. — В её годах скрывать возраст становится делом само собой разумеющимся. Хотя, справедливости ради, могу сказать, что Морне всего тридцать два года. Ещё держится, песок не сыпется. — А тебе? — А мне двадцать семь, если тебе так интересно. — Ты не выглядишь старой, — кивнула несколько раз Джейн, вздымая брови вверх, на что Агата добродушно ухмыльнулась. — А в двадцать семь люди на части и не рассыпаются, уважаемая. Джейн искренне улыбнулась, опустив глаза на пол, а девушка напротив чуть заскрипела на диване. — Могу я предложить тебе чай? Слоан купила один отвратный, а я не могу пересилить себя пить это, хотя дурёхе нравится. Джейн учтиво улыбнулась и отрицательно помахала головой. — Получается, ты старше Слоан? — Верно, на четыре года. — Сколько тогда лет было Талии в восемьдесят третьем, когда я бежала? Во снах она выглядит очень молодо. Агата не ответила, потупив задумчивый взгляд в сторону, а худыми пальцами чуть пошевелила в воздухе, очевидно, считая. — Двадцать, если не подводит память. Девочка хмыкнула, заметно поникнув, и Агата это непременно заметила снова. Так часто одиннадцатый номер меняет эмоции. В этом она напоминает ей бестолковую и весёлую Талию. Да, между их безрассудностью есть удивительное сходство. — То я сгубила её, — пробурчала Джейн под нос, на что Агата величаво запрокинула подбородок. — Я отняла жизнь. Во сне на полу всегда лежат тела людей в халатах и участников «Ультры», а Талия у стенки сидит и истекает кровью. Это я сотворила. — И с чего же такие выводы? — недоверчиво задалась Агата. — С того, что я одна жива осталась. Это нет-нет, да на мысли определённые наталкивает. — Ты не о том думаешь, одиннадцатый номер. Давай вот о чём поговорим, — брюнетка убрала волосы за ухо, а затем протянулась к стакану, схватив его в руку. — Единственное, что нас объединило здесь этим летом — это Талия. Что я могу тебе о ней рассказать? — Агата потёрла подбородок пальцами, покусывая щёку изнутри, и тут же хмыкнула. — Третий номер был смышлён весьма. Она любила книги и часто искала в них основу для жизни. Питала страсть к изречению загадками, чем раздражала никогда не понимающую их Слоан, а ещё была бесконечно добра и человечна. В речи отсутствовал такт, а ещё она была удивительно настойчива, когда пыталась добиться своего от других, и да, она не любила называть имена. Я не так много могу сказать о ней, поскольку Слоан была с ней в отношениях куда более близких. Однако же твои сны, — Агата поддалась вперёд, заглядывая в глаза девчонки Хоппер. — дельце занятное. — Ты знаешь, почему я их вижу? Агата в руке крутила стакан, омывая стенки жидкостью, а губы искривились. — Есть вариант воздействовать на сознание через сны. Есть даже способ передать воспоминания через сны, но иметь чудо разговаривать с Талией в реальном времени сквозь грёзы — уже сложнее. Расскажи же мне, Одиннадцатая, как ты выбралась из лаборатории? Брюнетка поставила стакан на стол и закинула ногу на ногу, достав из пачки сигарету. — Лаз в полу больничного крыла. Талия подсказала мне. Агата на секунду вскинула бровями и поместила сигарету меж губ. — Не возражаешь? — спросила она, указав на табак. — Нисколько. Огонь гравированной зажигалки пыхнул и поджег кончик сигареты, а дым заклубился вокруг головы Сото. — А силы как потерять умудрилась? — очередной вопрос девушки со шрамами. — Это всё-таки не связка ключей, а вещица посерьёзнее. — Ситуация с истязателем в прошлом году меня из строя выбила, — откинулась на спинку дивана Джейн. — Ему противостоять сложнее всего, потому как даже если ты не заражён им — всё равно на голову давит присутствие. Споры пыльные в горле першат, а сознание туманом покрывается. — Твои силы пропали не из-за сурового противника, Джейн, а из-за того, что части памяти у тебя нет. Воспоминания — огромная точка давления. Великая, если позволишь так назвать. Она куда действеннее, чем боль, а гуманнее точно. — Точка давления? — переспросила Джейн, заслышав знакомое сочетание. — В документах Талии воспоминания были указаны, как некая точка давления. Что это значит? — То и значит. Точкой давления называют то, что используется для достижения цели; способ получения так пылко желаемого. В данном случае — рычаг, открывающий возможности. Я давила на воспоминания, к примеру. — Если так, то какая же тогда точка давления у Слоан? — Боль, — сухо ответила Сото. За время разговора любимым занятием Агаты ненароком стало пересчитывание каждой смены эмоций девчушки. К этому моменту она успела насчитать ровно семь смен, а ведь прошло всего ничего времени. А проявление сочувствия и лёгкая грусть Джейн в честь незавидной судьбы Слоан Агату позабавила ещё сильнее. Надо же, как схожи они с Талией, до чего схожи! — Знаешь, Талия ведь знала о тебе задолго до вашей встречи. Джейн ежесекундно нахмурилась, навострив уши, а Агата выдохнула дым, скинув тлеющий пепел. — В один из дней она ворвалась ко мне в кабинет, — большой палец скользнул по фильтру, издав характерный звук, а сама она отвела взгляд на книжный шкаф. — Я тогда посмотрела на неё без единого беспокойства, а она начала умолять меня спасти пятую. Из глаз текли слёзы, лицо налилось багровым, а глаза отекли, но она всё никак не могла остановиться. Я к слезам отношусь весьма равнодушно, так уж вышло, а удивляться давно не приходилось, но тогда был первый и последний раз, когда меня смогли удивить. Бестолковый третий номер с глухим грохотом упал передо мной на колени, сбивая нежную кожу суровой сталью Саутпортских полов. Талия просила прервать тренировку пятого номера, потому как Фрея убила бы её, а Талия не выносила издевательств. Представь же, она стояла передо мной на коленях и истошно просила помочь другому человеку. И я решилась прервать, — кивнула Агата, закусив кончик губы. — Фрея в тот день сломала Слоан рёбра, заставив скулить от боли на полу. Её кровью наследила повсюду, а помочь или позвать на помощь даже не дёрнулась. Лишь стояла и молча наблюдала, как один из элементов «Бетельгейзе» теряет жизнь. Я поняла тогда, что не стану очередным палачом пятой. Любую цену заплачу за освобождение детёныша, который абсолютно незаслуженно страдает под гнётом изувера. И я это сделала, Джейн, — серьёзно сказала Агата, затушив сигарету о пепельницу. — Я вытащила Слоан ценой всего. После этих слов Джейн наконец осознала губительность деяний Бреннера, увидев и другую сторону доктора. Поняла, что участь пятой была поистине жесточайшей, но язык не поворачивался спросить о способах спасения. Как выжила она после стольких увечий? Что помогло? — А весной восемьдесят первого план побега был доведён до совершенства, — продолжила Агата. — Тот пожар был наших рук делом, и он же и помог нам бежать, но Талия отказалась наотрез. Будто в землю вросла, но бежать отказалась. Осталась ради несчастных детей проекта «Ультра», а одного ребёнка — в особенности, потому как она выстоит, а ты — нет. — Она знала о нашей встрече? — Талия знала, что уровнем выше находится ребёнок, которому однажды понадобится помощь, и она осталась ждать тебя, чтобы оказать её, как придёт время. Полагаю, Талия в курсе причины происходящего в Хоукинсе, однако, ты — слаба и бессильна, а пожары в домах докторов происходят не просто так. Что-то уже происходит, и Талия знала, что это наступит, но сейчас ты слепой котёнок перед лицом бури, а мне придётся потратить тонну времени на возвращение твоих сил, коль я изъявлю желание сподобиться на помощь, — Агата придвинулась ближе, наклонив голову вбок, и томным голосом добавила. — Слоан больше не сможет скрыться от смерти, как скрывалась в стенах лаборатории. Я прочла достаточно статей Уилер и достаточно повестей выслушала, чтобы понимать амплитуду событий вашего города. И потому я понимаю план Талии даже без разговора с ней — Слоан придётся принимать все удары на себя. Финальное слово будет за ней.***
Планы Уилер зачастую отличались долей безрассудности и отсутствием мыслей о самосохранении. Она давно перестала терзаться надеждами на помощь Слоан, потому как долгое принятие простого, как Уилер кажется, решения говорит о скором отрицательном ответе, а сама Нэнси никогда не медлила в намерениях разгадать тайны и помочь родному городу. Её новый план не хвалится разумностью, но он и нацелен на кое-что, что понимает только Уилер. План Нэнси — добротный спиннинг с зачётной блесной, который должен вытянуть самую крупную и желанную рыбу в Хоукинсе. И она, будь уверен, всё сделает, чтобы подсечь и вытащить этот завидный улов. Нэнси спешила к Стиву на работу по одной важной причине — там сегодня была Слоан. Старшая Уилер успела выведать у ничего не подозревающей Робин её планы относительно курсов, а итогом таких новостей стали детали работы шатенки из Портланда. Если она согласилась заменить её, то пробудет здесь ещё неделю точно. Время есть. Нэнси какое-то время топталась за пределами кафе, решаясь зайти внутрь, а для убаюкивания мыслей использовала свой старый и действенный метод — бормотание под нос. Это стало бы первой встречей лицом к лицу со Слоан после того нелепого случая с резинкой. Справедливости ради замечено будет — она оказалась права. Слоан — лабораторная. Однако ответственности это не снимает и стыдно всё равно. Сделав шаг к стеклянному проходу, Уилер едва заметно кивнула Слоан, которая с ленцой подняла глаза, недовольно щёлкнув языком. — Где Стив? — спросила Нэнси, подходя ближе к стойке, а шатенка перелистнула журнал. — Неужели опять курит? Ставни позади Слоан распахнулись, и парень выглянул из стенного отверстия, жуя банан в чёрную крапинку. Он довольно вскинул бровями и, прожевав фрукт, приветственно кивнул. — Хорошо, что ты на месте. Я была у Морны и она поделилась со мной планом эксплуатации Хоукинсокой лаборатории, а ещё в редакции я узнала, что там больше не стоит охрана. Причину я пока не знаю. — Стой, стой, стой, — помахал руками Стив, глотая банан. — Ты о чём говоришь? Слоан отвлеклась от журнала, приковав взгляд к плану здания, а Нэнси сделала паузу и оглядела ребят. — Сегодня ночью мы отправимся в Хоукинскую лабораторию, — с гордостью заявила она. Поддержки и взаимного воодушевления девушка не встретила. Харрингтон лишь разомкнул губы, не успев собрать реакцию в слова, а Слоан захлопнула журнал. — Ты из ума выжила? — спросила шатенка, приподняв бровь. — У нас есть план здания. Пусть и не совсем актуальный, но он есть. Я сомневаюсь, что там что-то фундаментально могло поменяться. Плюс я узнала одну занятную деталь — там больше не стоит охрана, — глаза Уилер горели таким ярким пламенем, что даже бестолковая до эмоций детина, как Слоан, смогла бы обжечься. — Лаборатория закрылась два года назад, и всегда там стояла охрана, но с недавнего времени лаборатория не охраняется более. С чего бы, как думаете? — Какая к чёрту разница, с чего она не охраняется? — возмутилась Слоан. — Я бы не стала туда соваться даже под угрозой смерти. Это очевидно глупый план. — Перспектива не самая приятная, — согласился Стив, сворачивая шкурку от банана. — Есть деталь ещё любопытнее, — перешла Нэнси на шепот, грудью ложась на стойку. — На участке здания и в ближайшей местности присутствуют следы огня. Мне кажется, что пожары в округе как-то связаны с пропажей охраны у лаборатории. — Когда ты планируешь туда идти? — вышел Стив из служебного помещения, кидая кожуру от банана в мусорное ведро. — Ночью, полагаю? — В полночь. — Вы оба с ума сошли, — отмахнулась шатенка, опершись на тумбу позади спиной. — Во-первых, это незаконно. Во-вторых, опасно. В-третьих, даже с планом эксплуатации в стальных лабиринтах можно потеряться. Некоторые двери поставлены на замки, которые разработаны специально под сдерживание испытуемых. Если они заклинят — их сложно будет открыть. Хотите навсегда остаться в клетке подземной? — Мы справлялись три года. — И сколько за эти три года вы по лабораториям настоящим блуждали? Уверена, что таким похвастаться едва ли сможете. — Поэтому у нас есть ты! — воскликнула Нэнси. Слоан чуть поддалась вперёд, в удивлении вскинув брови, а слов сразу и не нашла. — Шутишь, верно? — Отчего же? — Ты слишком плохо меня знаешь, раз действительно думаешь, будто я суну туда нос. Я, возможно, не самая смелая, но точно не глупая. — Тогда мы идём старой командой, — констатировала Нэнси. — Я и не рассчитывала на твою помощь, если быть честной. Предлагаю встретиться у Мирквудской реки, — обратилась она к Стиву. — Мы с Джонатаном захватим Джейн, а ты подбери Дастина, он хорошо разбирается в планах здания. Пойдём небольшой группой, а там разойдёмся по частям, чтобы охватить большую площадь. — Вы слышите себя? — хлопнула в ладони Слоан, осмотрев Стива и Нэнси. — Не стоит туда идти, а особенно разделяться по группам. Джейн ещё ребёнок, да к тому же без сил. Что вы вообще планируете там искать? Документы? Все архивы вывозятся. Вы ничего ценного не отыщете. — Мне не особо нравится идея брать туда Дастина, Нэнс. — Зато идея запихнуть Дастина в вентиляционные ходы в прошлом году, чтобы разведать русскую секретную базу в торговом центре, тебе пришлась по вкусу, да, Стив? — парень закатил глаза на колкость Нэнси, а она оглянулась за спину, убеждаясь, что в кафе нет посетителей. — Мы планируем пойти по следам пожаров. Я убеждена, что это связано. Я была убеждена, что ты из лаборатории, и сейчас убеждена не меньше. — В полночь у Мирквудской реки, значит? — Стив, — обратилась к нему Слоан, требовательно схватив за предплечье, что почти вызвало у него удивление. — Не стоит. Это дурная затея и она обернётся плохо. Он бы и рад согласиться с тревогами девушки, но не сможет. Участие Дастина в деле Стив не в праве оставить без внимания, а вмешаться он обещал только тогда, когда и малец Хендерсон будет замешан. После утреннего приступа честности от его коллеги он уже не имел возможности уличить её в трусости. Страхи Слоан касательно лаборатории — обоснованы и ни за что Харрингтон не позволит себе предложить ей пойти туда. Очередное лето снова кладёт костлявую руку на его бедное плечо, и Стив чувствует тяжесть. Однако обрекать Слоан на такое больше не посмеет. — В полночь у Мирквудской реки, — предплечье выскользнуло из её руки, а жёлтая тряпка приземлилась на стойку.***
— Глупцы! Агата расправила газету, задирая нос, а носящаяся из стороны в сторону Слоан ветром колыхала уголки дешёвой бумаги. — Они там погибнут, Агата. Брюнетка щёлкнула языком, натянув уздечку, но ни слова в ответ не сказала, продолжив читать. — Погибнут или заплутают. Всё из-за глупого плана, — она остановилась, оживлёнными глазами оглядывая Агату. — Что ты там читаешь? Поговори со мной. — А что ты от меня хочешь? — ответила брюнетка, опустив руки с газетой на ноги. — Оставь эту блажь на совести Уилер. Она пытается убедить тебя пойти с ней, и ты заглотила наживку. Теперь негодуешь. — Джейн идёт с ними. — И что же? — То, что они не справятся в лаборатории одни. Заблудятся в стенах стальных. — Весна восемьдесят первого и наши опытные хвосты подпалила. Почему ты решила, будто с нашим участием у них шансов больше? Я ни разу не была в Хоукинской лаборатории, а потому ничуть не лучше крота в дневное время. Слоан встала, наблюдая за невозмутимо возвращающейся к чтению Агате, и донельзя насупилась, шлёпая губами. — Что тебе от меня надо? — снова отложила газету Агата. — Чтобы ты пошла со мной. — Куда? — В лабораторию. Сото громко выдохнула, складывая газету пополам, и откинула её на близлежащий журнальный столик. — Давай подумаем с тобой о смысле этого визита. Каков он? — Его нет, — пожала плечами шатенка. — Замечательно. Тогда скажи мне, дорогая подруга, зачем нам туда соваться? Слоан отвела взгляд от Агаты, скрестив руки на груди, а правой потянулась к уху, почесав участок кожи. Нервничает и не хочет говорить истинную причину, но всё равно остервенело пытается убедить Агату подняться с дивана и в глубокую ночь отправиться в Хоукинские катакомбы без единой доли рационального смысла. Агата слышит скрежет ногтей о кожу и видит едва заметное кривляние подруги от лёгкой боли. Ненароком и сама хмурится, ощущая эфирную боль за собственным ухом, хотя отчётливо понимает — это лишь самовнушение. — Хватит чесаться, — вторит брюнетка, поглаживая висок. — С ума меня сводишь своими привычками. — Уилер сказала, что у лаборатории есть следы возгораний. — Мало ли, что там горело. — Агата, — девушка присела перед её ногами, положив подбородок на колено Сото, а руками обвила ноги выше колен. — Я почти уверена, что они ничего там не найдут, а поход окажется бессмысленным, но я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Не хочу думать, что сидела здесь и не помогла. Сото взглянула на неё, устало выдохнув, и холодной рукой аккуратно провела по спутанным сухим волосам шатенки. Такие прикосновения всегда отдавали в голову Слоан приятной бархатной волной, приглаживая тревожные мысли. Стив был прав в своих суждениях. Агата — единственный оплот семейного благополучия Слоан, которым та может похвастаться. Неприступная, суровая Агата становится исключительно мягкой под просьбами пятого номера, которая обладает негласной властью убеждения. Поход в лабораторию казался Агате абсолютно бессмысленным и рискованным, но поощрение проявления таких чувств Слоан, как забота о других и озабоченность жизнями, само собой наталкивало на соответствующие мысли. — Твои глаза меняют цвет куда чаще теперь, — заметила Сото, поглаживая волосы подруги. — Я горда, что ты держишь порывы в себе даже сейчас, когда это даётся тебе тяжелее всего. Слоан кивнула, упершись горячей щекой в прохладную коленку Агаты. — И я горжусь, что ты рвёшься помочь ему, несмотря на страх перед местом и прошлые травмы. Шатенка нахмурилась, подняв голову, и моргнула квелыми глазами. — Ты хочешь.. — На часах уже почти полночь, не так ли? Нам стоит выдвигаться к Мирквудской реке.
