Проект "Бетельгейзе"

      Мирквудская чаща никогда не считалась оплотом безопасности в народных кругах. Тёмный и сырой рассадник деревьев, в котором смердит сыростью после дождей, а во времена суховея не слышно ни пения бесстрашных вьюрков, ни шорох диких зайцев, видится людям совершенно непригодным для променадов и проведения иного подобного времени.       А ещё ко всем прочим прелестям этой чащобы можно отнести пропажу Уилла Байерса осенью восемьдесят третьего, и появление одиннадцатого номера в свете фонаря Майка Уилера.       Словом, дурная слава у леса этого, слишком дурная.       Стив заглушил мотор, и свет фар тут же погас, а Дастин в предвкушении потёр руки, пытаясь разглядеть утонувшую во мраке округу.       — Темно, — произнёс мальчишка, отвлекая Харрингтона от ёрзания на месте в поисках фонаря.       — За полночь уже давно, — согласился парень. — Уверен, что хочешь это делать? Есть время развернуться.       — Когда я разворачивался?       Стив отвёл взгляд, вперив его в дорожную гладь шоссе, и едва заметно кивнул головой.       — Мы опять это делаем, получается?       Дастин повернулся к нему, заслышав тихий вопрос, но не увидел на лице воодушевления. Сейчас мальчишка, кажется, осознал, что монолиту в лице Стива тоже не чужд страх. Дастин то привык видеть в нём каменную глыбу, которая от любого удара не рассыплется. Со Стивом спокойнее и безопаснее, но только чувства Стива частенько проскальзывают мимо в свете дня.       Осклизлый Мирквуд показал настоящие страхи незыблемого парня.       — Выходит, что так. Хорошо, что ты держишь Макс и Робин в стороне от таких путешествий, — заметил Дастин, пытаясь отвлечь друга от нещадных мыслей. — Я считаю, что компания для подобных опасных миссий должна порядком сократиться. Важно брать не количеством, а ключевыми навыками отдельного участника команды. Рационально оценивать силы тоже не помешает.       — С радостью послушал бы твою рациональную оценку сегодняшней вылазке, малец, — недовольно пробурчал Стив, рукой откинув волосы назад. — Я слепо согласился присоединиться, но головой понимаю, что Слоан права абсолютно — вероятность заблудиться велика, как никогда.       — Эксплуатационная сетка здания не такая ёмкая. Я изучил план пожарных ходов и вентиляционных лазов, а ещё проверил подземные строения по бумагам Морны. Мы не должны заблудиться, если будем следовать нужному направлению. К тому же с нами Джейн, она более-менее ориентируется.       — Всё это в полной темноте, не забывай, — констатировал Стив, взглянув на мальчишку с недоверием. — А у нас в руках только фонари, да биты. Это не упоминая дверные замки и то, что большинство ходов будет уводить под землю.       — И не упоминая незаконного вторжения на государственную собственность, — добавил Дастин.       Стив бодро постучал пальцами по рулю, после чего издал внезапный смешок, а затем и вовсе рассмеялся. Дастин от неожиданной смены эмоций парня слегка нахмурился, разомкнув губы, но ни единого звука не издал, лишь кротко выдохнув.       — Я вспомнил прошлый год и то, как ты пытался пролезть в вентиляционные ходы торгового центра, чтобы обнаружить секретную базу русских и прославиться на весь мир, но не смог из-за внушительного размера задницы.       Дастин усмехнулся, поправляя кепку, и отвел взгляд к окну, но ежесекундно повернулся снова.       — В своё оправдание хочу заметить, что это по причине хорошего питания в лагере. До него моё телосложение едва ли можно было отличить от атлетичного.       — Рассказывай больше, хвастунишка, — добродушно засиял Стив.       Дастин отмахнулся, развалившись на сидении, а Харрингтон положил локоть в оконное отверстие, вдохнув прохладный летний воздух, который отдавал сыростью.       — Робин была хороша, — продолжил Стив более спокойным голосом, но Дастин знал, что губы парня растянуты в улыбке. — Она была восхитительна. Перевела русское сообщение, помогла разгадать загадку, оставалась хладнокровно мыслящей, когда мы внизу сидели, к стулу прикованные, а над нами эти уродцы ходили в погонах и болотных пиджаках своих. А мы ведь чуть не погибли тогда, помнишь, малец? — рассмеялся Стив, и Дастин в ответ ему только согласно закивал. — Мы чуть не погибли.       Улыбка Стива медленно сошла с лица, оставив выражение какого-то оцепенения и волнительного ужаса, что удивило Дастина своей переменчивостью. Стив снова отвернулся к окну, потирая сухие губы пальцами, а дыхание постепенно успокоилось.       — Мы тогда чуть не погибли, — повторил парень себе под нос, неотрывно смотря на асфальт, и развернулся к мальчишке. — Я рад, что ты здесь, малец, со мной. Я рад, что мы вместе, дружочек.       Дастин качнул головой, смежив веки, и одарил Стива согревающей улыбкой, которая говорила о полном согласии со всем, что он сказал.       — Я здесь.

***

      Отблеск дальнего света попал в боковое зеркало его машины, привлекая внимание, и Стив оглянулся, заприметив подъезжающую к ним машину Байерса. Джонатан объехал автомобиль, свернув на обочину перед Стивом, а багровый стоп-сигнал ежесекундно потух, когда мотор оказался заглушенным.       Очевидно, Стиву не так представлялись летние ночи восемьдесят шестого, а в это время он был бы рад наслаждаться чудным сочетанием мороженого и картошки, а затем смотреть что-нибудь с Робин и громко смеяться, обсуждая последние сплетни города. Тэмми Томпсон набрала семь лишних килограммов за последние несколько месяцев и сделала сумасшедшую химию на голове, отчего волосы стали походить на тонкие колосья пшеницы, поверить только!       Из машины перед ним выходит Уилер, поправляя джинсовую куртку, а потом перекидывается фразами с Джонатаном, который остаётся сидеть внутри.       — Надо подбодрить Джейн, — говорит Дастин, хлопая Стива по плечу, и открывает дверь автомобиля, выходя наружу.       Да, Стив с радостью сейчас проводил бы время с мальчишкой Хендерсонов, сидя в гараже, или развалился бы на диване в гостиной, слушая его увлекательные рассказы, в которых Харрингтон едва ли смыслит. Нэнси машет ему рукой, призывая выйти из машины и подготовиться к длительному походу сквозь чащу леса к правительственному зданию, а Стив согласно кивает с натянутой улыбкой и снова задумывается, делая вид, что ищет фонарь.       Ах, да, он с огромным удовольствием обменялся бы любезностями с дамой из Портланда, которую в самых добрых традициях не имел возможности узнать. Возможно, она уже покинула Хоукинс и сейчас как раз проезжает Плейнфилд, наслаждаясь ночными пейзажами и лесистыми дорогами Вандалии Трейл.       Фонарь попался под руку, и последнюю секунду своего пребывания в машине Стив решил отдать на вопрос о том, хотел бы он её присутствия сейчас. Задумался на какие-то неважные пару минут, но ответ себя ждать не заставил.       Не хотел и не хочет её видеть здесь. Не хочет, чтобы шла с ними в проклятое и тёмное место, а ещё рад, что Слоан не поддалась безрассудности Уилер.       — Всё взяли? — спрашивает Стив, выходя из автомобиля.       — Джонатан сделал ещё несколько бит с гвоздями, а я взяла оружие на особый случай. Не уверена, что оно понадобится, но следует думать о всех исходах.       Стив участливо кивнул, сложив руки в карманы, а взгляд вперил на мыски обуви, снова погружаясь в молчание.       — Удивлена, что ты не притащил с собой Робин, — отвлекает его Нэнси, стараясь дружественно улыбнуться.       Парень поднимает на неё взгляд, вздымая брови, и чуть покачивается на носках.       — Удивлён, что ты силой не притащила сюда Слоан.       Дверь с водительской стороны открылась, и Байерс наконец вышел, приветственно кивнув Стиву. Он открыл багажник, наклоняясь внутрь, а Нэнси развернулась к Дастину и Джейн.       Отношения Джонатана и Стива за всё время не укрепились, а оснований для этого парни так и не сыскали. Пережитое аукалось, и в моменты особенно накалённые они были готовы прикрывать спины друг друга ценой жизни, но когда дело доходило до разговора или элементарного приветствия — язык перекусывали пополам.       Прошло немало лет со всей этой нелепой ситуации, и что Стив, что сам Джонатан уже и не вспомнят причины рьяных разногласий и недомолвок, а размахивания кулаками давно канули в лету, но куда уж им до друзей.       Хотя, если напрячь пытливый мозг, вспомнить моменты некоторые всё же можно постараться.       — Хей, — качнул головой Стив в сторону Байерса.       Тот взглянул на него с искренним непониманием и так тщательно скрываемой неловкостью, но в ответ тоже приветственно поджал губы.       — Хей.       Вообще-то, Стиву всегда казалось, что это нелепое выражение неловкости на лице Байерса — его стандартное лицо. Будто он вечно смущён и скован. Всегда в стадии удивления от того, что с ним может кто-то заговорить, хотя на самом же деле собеседником он был занятным.       Стив не знал наверняка, потому как не общался с ним дольше минут семи, но раз Уилер уже который год подряд разделяла с ним постель, то на определенные выводы о его языке это всё же наталкивало.       Двойственность формулировки заставила Стива тихо усмехнуться, но серьёзное выражение в ту же секунду вернулось, когда Джонатан обернулся на него.       — Я взял биту. Три, если быть точным, — произнёс Байерс, обращаясь к Харрингтону. — Тебе нужно?       — Воспользуюсь своей старой, — кивнул Стив. — Она, вроде, счастливая. Меня за всё время ни разу не укусили адовы псины, а черепушек я им пробил порядком. Полагаю, сойдёт за удачу.       Джонатан усмехнулся, взмахнув руками, и снова развернулся к багажнику.       — Биты, сделанные в спешке, всегда лучше. И гвозди на них острее.       — Знаешь, иногда я забываю, что везде таскаю с собой оружие, которое сделал ты. Никто ведь даже не ассоциирует это с тобой. Настолько ко мне прижился образ.       — Да, — подтвердил Джонатан. — В твоих руках она выглядит куда органичнее, поверь.       — Как и Уилер в твоих.       Байерс старший развернулся к парню, вперив в него взглядом, но не встретил ожидаемой насмешки или агрессии. Стив, кажется, в первый раз произнёс то, что раньше приносило ему дикую боль, а сейчас стало основанием для отменной шутки.       — Тебе не кажется, что это слишком? — перевёл тему Стив, кивнув в сторону Дастина, Джейн и Нэнси.       — Что именно?       — Участие детей. Я понимаю, что они давно повзрослели и вольны свои решения принимать, но мы вполне справились бы втроём; без лишнего риска для них.       — Ты знаешь Нэнси.       — Да, но я почти уверен, что сейчас нет необходимости в участии Джейн и Дастина. Кто знает, что мы там отыщем.       — Мы и так идём компанией куда более сокращенной, чем когда-либо, — констатировал Джонатан. — Будет легче прикрывать спины друг друга, если встретим что-то, но не вижу оснований для беспокойства. Нам впервые ничего не угрожает.       Проблеск света заставил Байерса слегка зажмурится, а Стив непонимающе нахмурился, поворачиваясь к его источнику. Из-за поворота появилась машина, стремительно нарастив скорость, но вскоре значительно сбавила её и съехала на обочину позади автомобиля Стива.       Первое, что бросилось парню в глаза после открытия дверей машины — это рука с белыми пятнами, распластавшаяся по крыше транспортного средства.       Вообще-то, он солгал. В этот самый момент поймал себя на лжи, и будь такая возможность — на себя обиделся бы тоже ничуть не менее яростно, нежели на Слоан. Стив лгал, что не хотел её присутствия рядом сейчас. Бессовестно лгал, что рад, будто бы она не поддалась безрассудному плану Уилер, хотя на самом деле желал её присутствия настолько сильно, что было стыдно. Ладно бы он просто лукавил, но он лукавил, прикрываясь благородством, что в действительности куда хуже, чем простая неправда.       На мгновение с головой его накрыл стыд. Перед ребяческими чувствами, что разъедают подобие битого его сердца, и перед правдой, которую он тщательно выбирает скрывать за шалью лжи. А ещё за двуличность и двойственность стандартов, ведь он имеет право обижаться на Слоан, но сам при этом ничуть не лучше.       А девушка приехала, чтобы пойти с ними в место, которое, должно быть, вызывает в ней лютый страх за былые кошмары. Такие ощущения походят на болезненные спазмы, которые сводят кости судорогой, кроша их в муку. Мукомольное производство в самом разгаре, посмотрите только.       — И чего вы встали тут? — нарушает размышления Стива Агата, облокотившись на дверь. — Я то полагала, будто команда смельчаков уже на доброй половине пути к месту ночной прогулки.       — А я полагала, что вы участвовать отказались и вовсе, — уверенно ответила Нэнси, запахнувшись, и скрестила руки поверх одежды. — Что изменило решение? Честь?       От последнего слова Слоан передёрнуло, будто от слабого удара веточкой электричества, когда рукой проводишь по обивке тряпичного кресла. Слишком отвратные воспоминания о человеке, из чьих уст она помнит это слово.       — Любопытно взглянуть на вас в деле. А честь — понятие очень расплывчатое. Я бы не стала такие слова попросту говорить, мисс Уилер. Не вы ли так рьяно хотели нашего участия?       Нэнси собралась было ответить на унизительное замечание, но Агата оборвала её попытку на зачатке, захлопнув дверь машины.       — Коль так, то не стоит доставать острые зубы почём зря. Они вам ещё пригодятся там, в лабиринтах, — добавила брюнетка, щёлкая зажигалкой.       — Вот, позволь, — сорвался с места Стив, поднеся огонь к сигарете в губах Агаты.       Дым заклубился вокруг её головы, едкие облака погружая в свет луны, а девушка с облегчением выдохнула.       — Благодарна. Так чего вы встали? Давно уж за полночь, пора в путь. Летом светает рано, а поэтому нельзя терять драгоценное мрачное время.       Стив закрыл зажигалку, стукнув металлическим наконечником, а глаза сами по себе устремились на Слоан, стоящую рядом. Она не проронила ни слова, подарив ему ответный взгляд, а парень впервые не смог прочитать эмоции, которые глаза её порождают.       Зато он осознал одну весьма занятную вещицу: Слоан растеряла образ его коллеги в дурацкой шапке и пятнышком на теле от шифона. Он будет греть этот образ глубоко в сердце, с трепетом лелея, но он более не принадлежит ей. В глазах шатенки — булат, который жаждет закалки, а на губах, сложенных в непоколебимую линию, никакой надежды на улыбку.       Зачем она здесь — вопрос, требующий тщательной обмозговки, и Стив об этом обязательно подумает позже, но сейчас позвольте насладиться присутствием того, кого он тут настолько сильно не хотел видеть, что чуть не сорвался к порогу дома.       — Огоньку, мисс? — вздёргивает Стив бровью, в руках покручивая старой зажигалкой.       Слоан чуть слышно выдыхает накопившийся в лёгких воздух, и поджимает губы, кивая головой в отрицании.       — Что же мне с ним делать?       Стив пожимает плечами, одним движением руки раскрывая зажигалку, а крохотный язычок пламени начинает бодро танцевать.       — Поджечь сигарету и расслабиться.       — По-твоему, я напряжена?       — Могу лишь предположить, — отвечает Стив, щёлкнув зажигалкой.       Уголок губ Слоан потянулся вверх, а глаза она отвела, будто потешаясь над его простодушием. Так показалось ему на короткое мгновение, которое пронеслось перед глазами в безумной торопливости, а Слоан умудрилась потерять ещё один образ перед ним.       — Это вам стоит напрячься.       Теперь он не знал, с кем имеет честь говорить.       На детёныше не осталось ни одного знакомого Стиву лица, и шатенка упорно хватается за остатки своего напускного холода, который она зачем-то решила продемонстрировать.       — Если есть необходимость — я напрягусь. Только ты так и не поведала мне, какой способностью обладаешь, — заметил Стив, двигаясь к багажнику своего автомобиля. — К твоему сведению, я вот в детстве хотел иметь способность создавать радугу, — Слоан засмеялась, помотав головой, и закрыла дверь машины, сделав несколько шагов вперёд, а Стив продолжил. — Нет же, это чистая правда. Бабушка умела делать такие трюки с водой, что у меня просто голова взрывалась от концентрации магии. Рассказываю: она брала зелёный такой шланг, в серую полоску, и поднимала напор воды прямо над цветочной клумбой так, чтобы капли долетали до солнца, а сама струя была дугообразной. И вот эта дуга начинала переливаться всеми цветами самой настоящей радуги. Не чудно ли?       — О, да, — кивнула Слоан, скрещивая руки на груди. — Преломление солнечного света то ещё волшебство.       — Ты портишь всю магию заумными словами, Слоан. Прямо, как малец Хендерсон. Я говорю ему: «Посмотри, какая чудесная лягушка, Дастин», а он мне: «Это не лягушка, а жаба, Стив. Её задние лапы короче, чем у лягушки.», — сгримасничал парень, пародируя Дастина. — Я что же, на лапы её, думаешь, смотрел? По мне, так длина у них у всех одна.       — Что ты этим мне хочешь сказать?       — А что ты уже поняла?       — Что-то про жаб и их короткие задние лапки, в отличие от лягушек. И радугу, родом из шланга.       Парень достал из багажника биту с гвоздями, которую не брал в руки уже более года, а в дальнем углу заприметил серую куртку, в которой его поймал Хендерсон на придомовой территории Уилеров те же пару лет тому назад. Заметил, как Слоан с опаской оглядела оружие, но в поднятых к нему глазах виду не подала.       — Это не для охоты на тебя, — пояснил парень, постараясь улыбнуться как можно согревающе. — Это на случай, если мы встретим что-то особенно недружелюбное. Не считая Агаты, разумеется.       — Деревянная палка с гвоздями не спасёт вас от Агаты, — усмехнулась Слоан, скрестив руки на груди.       — И я уверен, что эта палка едва ли спасёт от тебя, а поэтому зря бита тебя стращает. Тем более в моих руках.       Слоан краем глаза увидела выбросившую сигарету Агату, которая кивнула головой в сторону, смотря на неё, а затем перевела взор обратно на Стива, услышав звук закрывшегося багажника.       — Моя предыдущая речь была к тому, — начал парень, покручивая в руке оружие, и поднял на неё глаза. — что мне нет разницы, какими способностями ты обладаешь и насколько губительными считаешь. То, что ты стоишь здесь, передо мной, и готова пойти за Нэнси в лабораторию, когда у тебя есть все основания послать нас куда подальше, только подтверждает тот факт, что ты абсолютно волшебна, — брови Слоан взлетели вверх, замерев в этом положении, а Харрингтон продолжал размеренно дышать, блуждая по глазам, которые снова поменяли цвет ради него.       Волшебная. Ёмкое, однако, словцо, да не в сторону Слоан будет сказано. Она помнит момент, когда такое определение в первый и последний раз было произнесено в её адрес, а сорвалось это с уст чудесной блондинки с разноцветными глазами. Слоан хорошо помнит то мгновение. Девчонка с гетерохромией, как позже объяснила ей Агата, казалась потерявшей добрую долю рассудка своего, а изъяснялась довольно непонятно и иногда говорила невпопад, повторяя: «всё в голове» по три раза.       И тем не менее первым словом этой девушки при виде Слоан было «волшебная». Она до сих пор не понимает, что значит такое выражение в её сторону и как оценивать его качество и влияние, но точно уверена — люди, говорящие подобное, врагами быть едва ли могут. Им стоит верить? Вопрос тоже требует изрядной обмозговки.       — Напрягись, Портланд! — внезапно хлопнул её по плечу Стив, выдернув из мыслей, и заставил пошатнуться на месте. — Впереди такое путешествие. Если умрёшь сегодня, то никогда не сможешь увидеть короткие лапки жабы и сравнить их с лягушачьими, а это то ещё зрелище.       Он развернулся к ней спиной, уверенно шагая к ребятам, а Слоан осталась стоять на месте, потирая место хлопка. Эмоциональное ралли с передышкой на поцелуи — вот уж действительно чудесный аттракцион.       Стоит ли верить таким людям, ведь ради них она идёт туда, куда клялась больше никогда не вернуться?       Слоан почти убеждена, что нет причин для иного.

***

      Теперь по лесу ступали новые гости.       Гнилые листья под ногами с незавидным всхлипом отдавали звонким трепетом, а ветки, упавшие на землю, в ту же секунду расходились на волокна под человеческим весом. Агата не издавала ни звука, двигаясь по какому-то своему образному компасу, а Слоан аккуратно плелась рядом, посматривая вперед.       Ноги тяжелели с каждым шагом, но она упрямо заставляла их двигаться. Думается ей, что решение, которое она приняла, поддавшись эмоциям и чуждым чувствам, далеко не самое удачное. Слоан не любила ходить по лесам и в солнечные дни, а ночное время не доставляло ей особого удовольствия и подавно.       Зато Агата чувствовала себя прекрасно, на количество дневного света совершенно не сетуя. Однако она не каменная, а эмоциональный диапазон не так уж и узок. Пятилетние воспоминания вызывают терпкое душевное недомогание, которое характеризуется непрерывным молчанием и желанием выкурить сигарету-другую, подпалив лёгкие.       Детёныш идёт рядом и не подаёт тревожного вида, но брюнетка знает — Слоан погрязла в волнениях. Её глаза активно меняют цвет, заставляя ржавчину радужки бравурно плясать, а кожный покров накалён до едва ли терпимых пределов. И это не особенности её состояния в период особенно тревожный, а губительная сила пятой, рвущаяся наружу.       Слоан себя сдерживает, и Агата горда булатной выдержкой, однако, последний раз, когда сила пятой видела свет — был побегом из лаборатории. Тогда что Слоан, что сама Агата, которая отличалась опытом, обожгли собственные хвосты настолько, что от них остался лишь подпалённый зарубок.       Это всё ничего — пустяк. Главная проблема в том, что Агата не сможет дать команде смельчаков, идущих перед ними, наставления по системе безопасности рядом с пятым номером. Для подобной инструкции необходимо иметь представление о природе способностей Слоан, а ещё знать тайну спутника Юпитера — Ио, которую шатенка так и не раскрыла. Как быть в такой ситуации и что делать — Агата не знала. Решила, что пустит ситуацию по просторам импровизации, а если нужно — закроет напыщенных глупцов собой. Даже Уилер.       Нэнси оглянулась на Агату, которая смотрела исключительно вперёд, цепляя взглядом кору деревьев, и полюбопытствовала, о чём может размышлять тёмная особа.       Стоит заметить, Морна долго упрямилась, отказываясь идти на соглашение с Нэнси по поводу плана эксплуатации здания бывшей лаборатории. Женщина на многое закрывала глаза, когда в кабинет врывалась девчонка Хоппера, наплевав на этикет и важность персоны доктора, а визит Уилер и дикость просьбы стали сродни нервному припадку, заставив закинуть в рот несколько конфет из вазочки на краю стола.       И хотите верьте, хотите — нет, но каждая из этих схваченных трёх конфет оказалась её нелюбимой. В купе вкус оказался отвратительным.       Нэнси объяснила план и неистовое желание задержать дам из Портланда в Хоукинсе, потому как длительные формальные встречи и разговоры с мольбами едва ли работают. Стоит показать им реальность Хоукинса. Напомнить про лаборатории, про ужасы, про стальные коридоры. Возможно, тот факт, что именно в одном из этих коридоров Хоукинского правительственного здания и погибла Талия, заставит их передумать. Заставит Агату работать с Джейн, а ещё убедит Слоан не бежать из города и встретиться лицом к лицу со страхом.       Да только что ей знать о страхах Слоан?       Длительные размышления Уилер всегда были богаты продуманными планами и безрассудными идеями, которые, в целом и общем, успешные. Только они исключают один очень важный фактор — человеческий.       За фигурами деревьев виднеется фасад высокого крестообразного здания с понурой серой панельной плиткой на облицовке, а территория перед ним — изрядно запущена. На газоне видны большие проплешины, а являются они скорее всего последствием возгорания. Почему так локально — неизвестно.       — Не говорите мне, что вы собрались заходить с парадных дверей, — сказала Агата, остановившись.       — Не собираемся, — ответила Нэнси, разворачивая карту.       — К северо-западу отсюда есть лаз в канализационных стоках. Там огромная труба проходит под землёй. Мы сможем пройти по ней прямо к началу хода, — вмешалась Джейн.       — То есть ход оттуда ведёт прямо под землю, — констатировала Агата. — На нижние этажи.       — Он не может привести нас наверх?       — Ни при каких обстоятельствах. Если это тот проход, который тебе показывала Талия, то не может он вести наверх. Он может вести нас сначала на ваш уровень, а затем уведёт на нижние этажи. Туда я спускаться не советовала бы.       — У нас есть карта, Агата, — заметила Нэнси, подняв бумагу в руке. — Здесь есть планы нижних этажей.       — Они неверные, — спокойно ответила брюнетка. — Неужто думаешь, будто тебе на бумажке нарисуют каждую тропинку внутри здания? План эксплуатации включает в себя всё, что выше земли, а это пользовательские здания. Плюс архивные помещения, которые расположены всегда ниже общественных. А всё, что ещё ниже — никогда не помечается правильно. Во-первых, там творятся кошмары. Во-вторых, все, кто туда каким-то образом попадают, не должны иметь шпаргалки, которая поможет выбраться. Это могильник, господа.       — Зачем их тогда отмечать на карте?       — Так положено. Всё, что указывается верно — это вход в катакомбы. Выход никогда не указывается верно, а потому карта приведёт к тупику. Нам хватит веселья на уровне «Ультры», вниз спускаться будет верной смертью.       — Что, если следы пожаров приведут нас к спуску на нижние этажи? — возмутилась Уилер. — Предлагаешь в таком случае бросить начатое на половине пути?       — Такого предложения я вам не делала, — ответила Агата, сложив руки в замок перед собой. — В таком случае наши пути разойдутся там же и вниз вам придётся спускаться только впятером. Я не знаю планы нижних этажей Хоукинса, мисс Уилер, а поэтому не смогу вас вывести даже при большом желании.       — Ты же не собираешься действительно спускаться вниз, Нэнс? — настороженно спросил Стив, удобнее ухватив биту. — С нами Дастин и Джейн.       — Мы спустимся втроём, сели потребуется. Дастину и Джейн не обязательно идти с нами.       — Я не возражаю ведь совсем, — вмешался Дастин, махнув рукой, но Стив строго взглянул в ответ, одёрнув руку мальчишки.       — Никаких спусков, малец, нет. Не в мою смену.       — Скажите, мисс Уилер, — начала Агата спокойным голосом, окинув взглядом Стива, а Нэнси в напряжении наклонила голову через плечо. — Какую пользу вы собираетесь принести подобной жертвой? Представим, что вы заплутаете в лабиринтах и не сможете найти ни то что выход — вход пропадёт из виду. Вы подвергнете смерти не только себя, но и двух невинных людей, а смерть будет мучительной и долгой. Поверьте, пуля в голову куда гуманнее дикого голода и жажды.       — И что же ты предлагаешь, Агата? — спросила Нэнси, особенно выделив имя девушки.       Заострение интонации на имени показалось брюнетке особенно уморительным в свете её речи о неминуемой смерти под толщами земли, но улыбку удалось сдержать.       Агата была слишком умна, чтобы заглотить крючок с зачётной блесной, поэтому умело отрывала прочную леску вместе с флюрокарбоновым поводком, не оставляя нелепому рыбаку и малейшего шанса на подход к проруби вновь. Если Стив пойдёт за Нэнси вниз, что вполне в его благородной природе, то Слоан непременно пойдёт тоже, а за ней и Агата. Нельзя допускать подобной блажи.       — Я предлагаю держать пасть с зубами закрытой, когда говорит тот, кто знает губительность подобных мест. Безрассудные планы хороши ровно до тех пор, пока несут за собой смысл, а ваш беспардонен и глуп настолько, что сейчас же норовит меня развернуться и бросить компанию на произвол незавидной судьбы, которой она удостоится с вашей милости. Вы, видно, не до конца понимаете, куда идёте. Я повторю: идти на нижние этажи не стоит. Там не была ни Джейн, ни Талия, ни кто-либо из нас. Там наверняка держали оставшихся узников «Бетельгейзе», коль они остались живы. И поверьте, дорогая, вам встречаться с этим едва ли захочется. Нам точно нет.       — Значит, решено, — уверенно констатировал Стив, взглянув на Слоан. — Держимся выше.       — Здравая мысль, — кинула Сото

***

      Итак, верхние этажи Хоукинской лаборатории.       Длинные тёмные коридоры и полное отсутствие представления об окружении. Следует упомянуть о строении подобных мест чуть более подробно.       Хоукинская лаборатория состоит из четырёх уровней. Первый называется пользовательским. Это помещения с окнами и дверьми без пытливых замков, а каждая из комнат является скорее пристанищем клерка в белом халате или дамочки с химией на голове и пурпурной шифоновой рубашке с рюшами. Такой уровень виден общественности и попасть сюда может каждый желающий.       Второй — архивным. Здесь в большинстве своём хранятся документы, разбитые по годам, карточки пациентов, посетителей и сотрудников, резюмированные данные и куча подобной волокиты, до которой никому дела особого нет. Вход возможен только для сотрудников и только по специальным пропускам, которые выдаются далеко не каждому.       Третий — испытательным. С этим уровнем уже куда сложнее, ведь он один из первых уходит под землю. На таких уровнях располагаются комнаты с испытуемыми, лаборатории и препараторские, а ещё общие комнаты с приблудам для поддержки трезвости рассудка. На дверях и входе на уровень — особые замки, подчиняющиеся сквозной системе кодирования. Данная программная линия используется только на третьем уровне, и пропуска выдаются исключительно докторам и санитарам конкретного проекта. Уровень обширен и простирается на всю площадь верхних этажей, а потому имеет несколько крыльев в разных частях здания. И у каждого своё назначение.       И наконец четвёртый — уровень специального назначения. Это тот самый уровень, который неверно указывается в эксплуатационной сетке здания, потому как на самом деле считается лишь канализационным ходом. В действительности же — это уровень, где разрабатываются проекты особого — специального назначения. Оттого и название. На каждом плане эксплуатации такие ходы безусловно указываются, но нарочно изображаются неверно. Делается это из-за соображений безопасности и стремления сохранить тайну. Тот, кто попадёт на этот уровень со входа согласно плану — оттуда уже не выйдет, потому как выход всегда указан ложный и ведёт в тупиковую зону.       — Разделимся? — Нэнси резво остановилась перед ребятами, обогнав их, и распростёрла руки. — Чтобы обойти все пути — необходимо разделиться на небольшие группы.       — Безусловно, какой глупый план без разделения на группы? — ухмыльнулась Агата, скрестив руки на груди.       — Я и Джонатан пойдем по коридору позади меня, — на выдохе произнесла Нэнси, кивая головой в сторону хода. — Кто идёт с Агатой?       Дастин примкнул к стоящей рядом с Сото Джейн, а Стив кашлянул, сдерживая смех.       — Серьёзно? — выпрямила спину Слоан, будучи оставленной стоять в одиночестве. — Все с Агатой? Я не пойду вдоль по коридору одна.       — Я пойду с тобой, смельчак, — склонил голову Харрингтон, махнув ей пальцами. — Малец, ты с нами, можешь не жаться к Джейн.       — Да вы и вдвоём справитесь, — возмутился мальчишка. — Я там к чему? Мне и в этой группе вполне комфортно.       — Агате за вами обоими смотреть не с руки. Ты идёшь со мной и Слоан, Хендерсон, без нареканий. Ап, ап, ап, — пригрозил Стив указательным пальцем, опередив речь Дастина, и указал в сторону Слоан. — Вперёд.       — Пусть так, — согласилась Нэнси и осмотрела группы, будто удостоверившись, что всё укомплектовано так, как нужно. — Встретимся тут же через тридцать минут. Если кто-то не вернётся — идём за ним. Все услышали?       Дружный кивок головами и уходящие в разные стороны спины скоро покинули область видимости, а уёмистое помещение третьего уровня между коридорами лаборатории опустело.

***

      Стук эхом раздался по длинному стальному коридору, ударяясь о стены, а Дастин устало вздохнул, отпустив ручку очередной двери.       — Тут тоже закрыто.       — Большинство дверей будет закрыто, — пояснила Слоан. — Здесь на каждой специальный замок. Не открыть просто так.       — В каждой из этих комнат были люди?       — Не в каждой, но во многих точно. Некоторые из помещений просто препараторские или кладовые. Стеллажи и сейчас можно отыскать где-нибудь, но они либо пустые, либо с мусором и пустыми склянками.       — Дрожь берёт, — всколыхнулся мальчишка, светом фонаря блуждая по стенам.       — А что внизу? — спросил Стив, взглянув на Слоан. — Агата упомянула, что на нижних этажах находились узники «Бетельгейзе». Что это значит?       — Ну, — шатенка щёлкнула языком, задумавшись над ответом, и выдохнула порцию воздуха из лёгких, шлёпнув губами. — Это значит, что внизу находился проект специального назначения. После пожара в Саутпорте некоторых из нас перевели в Хоукинс. Вполне вероятно, что выжившие участники моего проекта были заточены там, на четвёртом уровне. Там другая система замков, понимаешь? Здесь на каждой двери сквозное кодирование, а внизу всякая дверь — это отдельный многофункциональный кодовый алгоритм. Будто энигма на всех дверях. Там не только очень легко потеряться, но и застрять в какой-нибудь из комнат вполне по силам.       — Их могли оставить там умирать? — спросил Дастин, переведя фонарь на Слоан.       — Сомневаюсь в этом, — ответила девушка, щурясь от света, на что Стив ежесекундно стукнул по фонарю мальчишки, отведя луч от глаз девушки. — Если способность ценная, то никто не оставит носителя умирать в камере. Дело не в этом, а в том, что это психологически тяжело и опасно. Если бы мы б-были в Саутпорте, — голос дрогнул против её желания, а рука ощутила на себе холодные мужские пальцы, скользнувшие по запястью.       — Мы не в Саутпорте, — перебил её Стив, преградив путь. — Ты не в Саутпорте больше, Слоан, и никогда не будешь там. Мы дойдём до конца коридора и развернёмся обратно.       Она еле заметно кивнула, постараясь натянуть улыбку, а взгляд бессовестно уполз на губы Харрингтона, которые в тусклом рассеявшемся свете от фонарей отдавали влажным блеском.       Слоан стыдливо отвела глаза, отрывисто выдыхая горячий воздух, а руку одёрнула из сладкого плена, в котором и рада была пребывать.       — Я к тому, что в Саутпорте мы с Агатой смогли бы ориентироваться на четвёртом уровне, но здесь мы обе впервые. И, судя по рассказам Джейн, Талия на четвёртом уровне Хоукинса не была тоже. В таком случае у нас нет шансов найти выход с нижних этажей, поэтому идти туда будет верной смертью. Это единственная причина.       — И она чертовки логичная, — согласился Стив, спутав волосы Дастина ладонью. — Умирать сегодня в планы не входило.       — Рано или поздно выход всё равно можно будет найти, разве нет? — продолжил обсуждение Дастин, посмотрев на Слоан. — Все пути конечны.       — Конечны, безусловно, — кивнула она. — Однако в четвёртом уровне есть ещё одна загвоздка — он не совпадает с привычной сеткой эксплуатации. Каждый из уровней совпадает по площади с предыдущим, а нижние этажи простираются по своему маршруту и уходят куда дальше, нежели основное здание выше земли. Так что найти выход можно, конечно, но скорее поздно, чем рано.       — Не спрашивай больше, малец, — толкнул его Стив в плечо. — Я не пущу тебя спать к себе, когда ты в очередной раз услышишь подозрительный шорох на кухне или скрежет ветки по окну.       — Это научный интерес, Стив, — сважничал Дастин.       — Он научный до тех пор, пока твоя трусливая задница не бежит со всех ног ко мне на второй этаж, чтобы потеснить на кровати.       — Ревностно относишься к своей постели, Стив? — ухмыльнулась Слоан, водя фонарём по полу.       — Зависит от того, с кем я её делю, — улыбнулся парень, подмигнув.       — Отвратительно, — скривился Дастин, ускоряя шаг. — Это просто премерзко, Стив. Будем считать, что я этого не слышал.       — Дастин считает мой флирт нелепым, — засмеялся парень. — Вот уж нашёл, чего стесняться. А мог бы записывать каждую мою легендарную фразу и использовать со Сьюзи, коль момент подвернётся верный.       — О, нет, дружище, — притормозил Дастин, выставляя ладонь перед собой. — Сьюзи романтична и элегантна. Ей нет дела до подобных выражений. Для неё я лучше сочиню песню или поэму, напишу стихотворение, поднимусь на самый высокий холм, лишь бы иметь возможность услышать чудесный голос, — трепетным голосом говорил Хендерсон, приложив руку к груди, что сподвигло Слоан на тёплую улыбку. — И Эдди со мной схожего мнения.       — Ах, да, — щёлкнул пальцами Стив. — Наркоман и бездельник Эдди Мансон. Как я мог забыть чудесного персонажа твоих грёз и новый идеал? Вот, кто эксперт в отношениях.       — Да не говорил я никогда, что он идеал, — выпалил Дастин, продолжив идти впереди. — Чего заладил? Эдди знает, о чём говорит. Он поддерживает мою романтичную сторону, в которой есть плюсы.       — Зачем слушать старика Харрингтона, верно? — добавил Стив, мыском обуви чиркнув по полу. — Новые друзья всегда лучше, чем старые.       — Старик Харрингтон, если уж на то пошло, с половиной школы успел в отношениях побывать, — заметил Дастин, подняв указательный палец в воздух. — О чём это говорит?       Слоан громко засмеялась, а Стив от неожиданности сказанного насупился так, что не смог найти слов. Пару раз возмущённо шлёпнул губами, и в спину Дастину прокричал всё, что думал, но, как оказалось позже, ни звука не издал.       — Не при девушке же, — возразил наконец Стив, пальцами стукнув по кепке мальчишки. — Это в меня все влюблены были, но я неприступный. Сразу установил свои стандарты.       — Умоляю тебя, — усмехнулся Дастин.       Мальчишка слегка подпрыгнул на месте, подняв руку в указательном жесте, и отвлёк Слоан и Стива от любования друг другом.       — Смотрите! — завопил он. — Открытое помещение! И второе рядом открыто тоже.       — Они наверняка пустые, там нечего искать, — пожала плечами Слоан, поглядывая на Дастина.       — Заглянуть всё равно стоит, раз мы здесь. Я пойду в дальнее, вы идите в первое, чтобы быстрее управиться.       — Нам не стоит разделяться ещё сильнее, малец.       — Я буквально через стенку от вас, — ответил мальчишка, юркнув внутрь.

***

      Внутри помещения было чисто и бессодержательно. У дальней стены стоял пустой стеллаж, а у его основания бесхозно валялась картонная коробка с наклеенной на неё белой бумажкой. Надпись на бумажке тоже, к сожалению, отсутствовала.       Справа от входа валялся стул с треснувшей спинкой, а на полу были следы то ли от краски, то ли от серебрянки — понять трудно, да и без надобности. Из наполнения комнаты это всё, более ничего глаз не зацепило.       Помещение выглядело именно так, как и говорила Агата — ничего порядком ценного здесь найти было нельзя.       Слоан полной грудью вдохнула пыльный воздух, который при всём при этом отдавал лёгкой сыростью, и перевела взгляд на куда более интересного Стива, нежели на пустые стены и полы.       — Почему тебе не нравится Эдди? — спросила она, скрестив руки на груди.       Стив удивился вопросу, скривив губы дугой, и развернулся к девушке.       — Я не говорю, что он мне не нравится. Мне плевать на Эдди. Я лишь волнуюсь, что он может плохо влиять на Дастина. Чему может научить такой, как он?       — А такой, как ты?       Поначалу Стив опешил, будучи оскорблённым подобной формулировкой, но по глазам девушки понял, что в намерениях обиды не было. Лишь животрепещущий интерес.       — Моя слава раньше тоже не совсем приятной была, но мозги на место встали. А у Эдди ветер в голове и дурь он толкает направо и налево. Моя реакция — это простое волнение за мальчонку. Ничего против самого Эдди я не имею. Только Дастин, как губка, а впитывать невесть что перспектива не самая завидная.       — Дастин не кажется мне совсем уж глупым.       Стив медленно сократил расстояние между ними, свысока осмотрев лицо девушки.       — Он не глуп.       Рука издала глухой скрип о поверхность биты, ухватившись удобнее, а глаза Слоан настороженно упали на оружие, что Стив сразу же заметил.       — Почему ты всегда смотришь на биту так, словно я собираюсь ударить тебя?       Она подняла взгляд на парня, цвет волос которого едва ли могла видеть в тусклом освещении, а всегда искала в них успокоение. Оттенок напоминал расплавленный шоколад, который она, кстати, не выносила абсолютно. Однако волосы Стива были цвета шоколада, который она определённо полюбила бы. Ей казалось, что это именно так.       — Привычка.       Стив после её ответа во рту почувствовал горечь, а живот скрутило от недомогания. Он имел привычку забывать о том, с кем говорит. Перед ним не девочка, которая училась в школе, а после шагала домой к любящим родителям и делала уроки. Перед ним человек, прошлое которого далеко от его понятия человеческого прошлого.       И мысль о том, что она смеет даже подумать о вероятности, будто бита в его руках может подняться и ударить её — приносит самый болезненный спазм.       Он улыбнулся на вдохе, обратив на неё взгляд, и бросил оружие на пол, заставив её от внезапности дёрнуться.       — Я не возьму её в руки, пока из твоих глаз не пропадёт страх.       — Боюсь, это невозможно.       Холодные пальцы обвили до предела горячие запястья, и казалось, что через мгновение кожа начнёт источать пар, а сама Слоан издала едва слышный вздох от неожиданности ощущений.       — Теперь ты безоружен передо мной.       Мужские пальцы провели по предплечью, поднимая хлопковую ткань чуть выше к локтю.       — Я безоружен перед тобой с первого дня нашей встречи, — глаза устремились на неё, желая приблизиться ближе и доказать какую-то слепую преданность, а на всю эту опустевшую комнату было слышно лишь её сбитое дыхание и сглатывание слюны в порывах волнения.       — Не думай, что я забыл о нашем прошлом поцелуе, — сменил тему Стив, взором блуждая по кромке рубашки, которая закрывала мерклую кожу. — Я всё жду момента, когда мы сможем это обсудить.       — Я лишь хотела запомнить тебя получше, — отвечает она, опуская взгляд на губы парня, по которым проходит его язык.       Влажный, оставляющий блестящую дорожку на пересохших губах, и помогает рассмотреть их куда лучше в свете фонаря, нежели до этого.       — О, поверь, ты запомнилась мне ничуть не хуже.       Руки продолжили путь прямо вверх по рукам, поднимаясь к плечам, пока одна не была заведена за голову, обхватывая шею, а пальцы не оказались запущены в мягкие волосы.       Большой палец по-хозяйски надавил на голову, запрокидывая её чуть назад, чтобы подставить себе её губы, будто на серебряном подносе, а расстояние сократилось настолько, что дыхание Слоан опалило ему крыло носа.       — Обсуди это со мной, — шепотом проговорил он в её губы, едва касаясь сухой кожи. — Скажи мне правду.       — Какую правду ты хочешь услышать? — таким же шепотом ответила Слоан, шире разомкнув губы, и издала слабый стон, когда по ним прошлась влажная дорожка.       — С языком? — его тяжелое дыхание сродни нервного срыва для неё, а ноги едва держат равновесие тела, ставшего металлическим по тяжести.       — Что?       — Ты хочешь, — палец проводит по нижней губе, размазывая влагу, и она встречается с его глазами, в которые стеснение мешало посмотреть. — с языком?       Слоан держит минутную паузу, наслаждаясь статичностью цвета его глаз, а ещё чувствует, как постепенно сохнут её увлажненные Стивом губы. Всё ещё ощущает запах сырости и пыли, которые смешиваются с его одеколоном, и нарочно приближает губы к его, будто выплёвывая слова.       — Без языка это едва ли было бы правдой.       Кожей чувствует, как он расходится в улыбке, а влажные губы накрывают её, запуская язык внутрь. Так мокро и при этом нежно целует её, свободной рукой надавливая на изгиб спины, чтобы заставить вжаться в него. Он водит по нёбу и обволакивает её язык своим, зарываясь пальцами в волосы ещё глубже. Губы скользят по губам Слоан, оставляя сладкое послевкусие, а затем легко чуть оттягивают нижнюю губу, обильно проводя по ней языком.       Поцелуй перемещается к уголку губ и сползает ниже к подбородку, покрывая кожу влажными отметками. Мокрые губы скользят к шее, большим пальцем надавливая на голову чуть сильнее, чтобы отклонить назад для удобства и большего охвата. Участок кожи под ухом попадает во влажный и тёплый плен, а язык проводит рисунок на шее, будто Стив расписывает её тело своей подписью. Снова хозяйски, но донельзя нежно и аккуратно.       Он всасывает нежную кожу шеи, издавая характерный звук, и прижимает её чуть ближе. Нос щекочет ухо, а от втягивания кожи по телу расходятся тонкие устья, которые граничат с лёгким пощипыванием.       — Дастин в соседней комнате, — вторит она, смежив веки от подходящего к горлу хриплого стона, а горячие пальцы обхватывают его шею, демонстрируя явный отказ останавливать движение его языка.       — Тогда будь тише, малыш, — трепетно отвечает Стив, на мгновение отрываясь от шеи, после чего всасывает очередной участок, заставляя острым мурашкам пройти по её коже торжественным и бравурным маршем.       Будь они не под толщей земли в стальной коробке, где атмосфера совсем не располагает к подобной близости, а там, наверху, он бы не обратил ни единого внимания на Дастина или кого-либо другого, продолжив целовать каждый участок её тела.       Сводила с ума и не оставляла шансов на выздоровление, а в ограниченных условиях он смог себе в этом окончательно сознаться. Сердце — глупый орган, самый нелепый. Он не помнит, когда последний раз целовал девушку так, не успев обозначить границы дозволенного. Поцелуй для него был сродни само собой разумеющейся вещи, которую он добавлял в рацион согласно необходимости, но со Слоан это не было базовой вещью. Это было желанием, не всегда к месту и времени. Ты не раздумываешь о том, что в следующий момент надо бы сподобиться на поцелуй — ты целуешь, потому что желание пеленает глаза.       Стив поднял свой белый флаг, сдавшись первым. Его капитуляция — заслуга её губ и терпкого шепота, который ударил в голову, продемонстрировав парню, как легко он может терять контроль.       — Тут пусто совсем! — крикнул Дастин из соседней комнаты, и тяжёлые шаги его послышались в приближении к помещению.       Слоан отпрянула от Стива, водя рукой по влажной коже шеи, а сам парень судорожно потёр губы пальцами, не оставляя мокрого блеска.       Дастин появился в проходе невероятно быстро, посветив на ребят фонарём, но ни слова не сказал, только невозмутимо нахмурившись.       Бита лежала в ногах Стива. Парень пытался что-то усердно стереть в губ, а Слоан, волосы которой чуть спутались, выглядела несколько сонной и без конца тёрла шею. Дастин заметил мокрый след на рукаве её рубашки, когда рука прекратила судорожное трение и опустилась вниз, и картинка сама собой сложилась.       — Я не хочу знать, что тут происходило, — заявил Дастин, уверенно кивнув головой.       — Да кто тебе бросился рассказывать то, малец? — раскинул руками Стив, поднимая биту, и двинулся к выходу.

***

      Слоан появилась в комнате последней, скрестив руки на груди, и кивнула Агате.       — Все в сборе? Никто не потерялся? — спросила Нэнси, оглядывая ребят. — Чудно. Есть новости?       — У нас пустой стеллаж, коробка и поломанный стул, — ответил Стив, перекинув биту через плечо.       — Джейн?       — Пусто, только разбитое стекло и куски пластика.       — Мы не нашли ничего тоже, — констатировала Нэнси.       Агата провела пальцами по носу, скрыв подступившую улыбку, и отпустила щелбан по маленькому пятнышку на шее Слоан. Шатенка в ответ на неожиданную лёгкую боль дёрнулась и насупилась, потирая место удара.       — Я надеялась на другой улов, но, похоже, здесь пусто, — согласилась Нэнси, заметно расстроившись. — Нужно возвращаться на поверхность, пока солнце не встало. Вернёмся домой до рассвета. Агата, ты не можешь взглянуть на план эксплуатации и сказать, что здесь?       Слоан опустила глаза на фонарь в ладони, легонько стукнув по нему рукой, и на секунду задрожавший свет снова равномерно устремился прямо. Взгляд лениво окинул уходящие вдаль коридоры с тусклым светом, и девушка полной грудью вдохнула пыльный воздух, который всё ещё отдавал сыростью.       Она готова была отвернуться к ребятам, но тень в конце одного из коридоров подозрительно дёрнулась. Это приковало взгляд к участку, заставив её всмотреться внимательнее.       Свет на фонаре снова дрогнул, и запах сырости увеличился в концентрации, а тень вдали начала отплясывать так, будто к концу коридора кто-то уверенно приближался. Ребята оживлённо обсуждали участок на карте, не обращая внимания на Слоан и дальний конец коридора, но там что-то было. Что-то живое и громоздкое, приближающееся к источнику звука. Они не одни в этих коридорах. Никогда не были одни.       — Агата, — прошептала Слоан, хватаясь за локоть подруги, но та не услышала зова, продолжая разговаривать. — Агата.       Там, вдали, нечто выпрямилось, цепляя потолок, а осклизлый запах ударил в нос, кровь в венах заставив кипеть.       — Агата, — повторила Слоан, надавив на локоть сильнее, что сразу же привлекло внимание брюнетки, которая тут же развернулась к ней с вопросительной интонацией на лице.       — Чего?       — Оно ведь дружелюбное, так? — кивнула шатенка в сторону конца коридора.       Сото впервые поймала себя на удивлении, которое и не думала ощутить вновь. Вдали стояло огромное серое существо на двух лапах с животными изгибами. Грудная клетка и рёбра были плотно обтянуты склизкой кожей, а портняжные и дельтовидные мышцы особенно выделялись, будучи будто натянутыми, как тугой швартовый канат. Когти или их явное подобие, упирались в стены, но оно не издавало ни звука. Лишь безмолвно стояло, будто принюхиваясь.       — Это демогоргон, — прошептал Дастин, отходя за Стива под давлением руки парня. — Взрослая особь.       — Очень взрослая особь, судя по размеру, — добавил Стив.       — Что вы обычно делаете при встрече с ними? — спросила Слоан, ускорив дыхание, а пальцы непроизвольно переплелись с пальцами Агаты.       — Бежим.       Пасть чудовища раскрылась и издала характерный вопль, заставив их бежать туда, куда глядели глаза. Монотонные стены плыли по сторонам узкого прохода, а позади раздавался донельзя громкий скрежет когтей. Из-за громоздкого размера особи скорость чудовища существенно замедлилась, предоставив ребятам какую-никакую фору, но быть заточёнными в стальных лабиринтах на глубине более пятидесяти метров под землёй с чудищем — перспектива не самая завидная. Проблемой стало также то, что они удалялись от выхода с третьего уровня, оставив его далеко позади. Чудище гнало их вперед, не дав ни времени, ни возможности взглянуть на карты, чтобы сверить направление.       Впереди показалась приоткрытая железная дверь с чёрной массивной ручкой, на которой местами облезло покрытие, и это стало первой надеждой на спасение. Можно было закрыться там, переждать, продумать дальнейшие действия.       — Вперёд, внутрь, живо! — затормозила Агата у двери, пропуская ребят вперёд, и захлопнула её за собой.       Замочная защёлка повернулась с характерным ей звуком, демонстрируя закрытую теперь дверь, а железная рама издала звонкий лязг, когда Агата резво захлопнула её. С обратной стороны было слышно глухой удар о дверь и скрежет ногтевых пластин о металл, но дверь держалась стойко, не поддаваясь на провокации существа.       Джонатан включил фонарь, освещая мрачное помещение, которое в действительности оказалось лишь лестничной клеткой. Пустая комната была богата только длинной лестницей, уходящей вниз, в глубокую темноту, а на определённом участке, до которого доставал свет фонаря, поручни утопали во мгле.       — Что там внизу? — спросила Джейн, схватившись за руку Нэнси.       — Четвёртый уровень, — сухо ответила Агата, успокаивая дыхание от пробежки, а глазами пробежалась по поручням. — Мы на спуске на четвёртый уровень.       Эхо её голоса будто упало на пол и не спеша скатилось вниз по лестнице, звеня о каждую металлическую ступень в тёмную бездну.       — Нельзя идти вниз, — вмешалась Слоан. — Нельзя, Агата, мы не выберемся оттуда. Его нет на карте, ты же знаешь.       — Путь назад отрезан, дверь замкнута, а снаружи нас ждёт Хоукинский выродок, — констатировала Сото, взглянув на шатенку. — У нас нет другого выбора, кроме как искать выход с нижних этажей, — она тяжело выдохнула, закусив внутреннюю сторону щеки, и кивнула головой в сторону лестницы. — Нам придется спускаться вниз.

***

      Внизу не оказалось ни одного источника света. Если на третьем уровне изредка горели настенные лампы с холодным светом, то здесь не оказалось ни одной такой в радиусе видимости.       Единственный свет исходил от фонарей в руках ребят, а вокруг — вездесущая пустота и темень, так с трудом рассеиваемая. В коридорах царствовала мёртвая тишина, демонстрирующая отсутствие других обитателей пустоши, а полы порой издавали под ногами скрипучий звук.       Они шли конвоем, передвигаясь медленно и с присущей осторожностью в связи с последним событием и новым гостем. Прислушивались к звукам, которых было не так много, а потные ладони сжимали фонари, пребывающие единственным островком спасения в нынешних условиях.       — Мы не разделяемся на группы и не отходим друг от друга, — громко произнесла Агата, двигаясь в начале колонны. — Ни я, ни Слоан не знаем, куда идти, а поэтому найти потерявшихся будет затруднительно.       — Как мы выберемся отсюда? — прошептала Слоан, чтобы смогла услышать только Сото. — Выход из катакомб один и мы можем удаляться от него прямо сейчас.       — Не имею ни малейшего понятия, — таким же шепотом ответила Агата. — Будем импровизировать.       — Импровизировать? — шепот почти перешёл на голос, но Слоан одёрнула себя, оглянувшись на ребят, и снова понизила тон. — Пять лет назад мы не на импровизации выехали, а на чётко продуманном плане побега из такого места. И то чуть не погибли.       — А что ты от меня хочешь? — возмутилась Агата. — Я здесь впервые и сквозь стены видеть не способна. Я не представляю, где выход. Есть вероятность поискать источник воздуха. Вентиляция должна вести к выходу, но чтобы её найти — ещё нужно постараться не убиться в этой темноте.       Агата дёргает очередную ручку двери, но та оказывается закрытой, и раздражение впервые поднимается по глотке. Такое колючее и вязкое. Она снова застряла в стальной клетке, а рядом Слоан и это навлекает на голову дурные воспоминания.       — Нам нужно остановиться и взглянуть на карту, — говорит Уилер, выходя вперёд.       — И что мы увидим на вашей карте, я стесняюсь спросить? — отвечает Агата, выдыхая горячий воздух.       — Я знаю, что план эксплуатации четвёртого уровня неверный, но мы хотя бы будем иметь представление об очертании. Существо за дверью не будет стоять и ждать нас вечно, когда-нибудь оно уйдёт.       — Когда-нибудь — это когда? Неделя, месяц, половина года? Когда, Уилер? Сетка уровня неверная и точка. Нам нужно найти проведённую вентиляцию и тогда у нас, возможно, появится шанс на спасение из могильника.       — Давайте сделаем привал и взглянем на карту.       — Замолчи, — резко остановилась Агата, приоткрыв губы.       — Что значит замол… — не договаривает Нэнси, как рука Сото накрывает её губы, закрывая рот, а указательный палец вытягивается перед Уилер, приказывая не издавать звука.       По тёмному коридору проходит эхо своеобразного стрекотания, а затем и рыка, но исходит из трудно определимой точки. Вокруг ребят находится сразу несколько проходов, но их конца не видно из-за густой темноты, которая становится с каждым разом всё непрогляднее.       Нэнси обхватывает руку Агаты, крепко сжимая её, и будто слышит, как двигаются её глазные яблоки, торопливо пытающиеся разглядеть округу.       В секунду раздаётся скрежет когтей по металлу, и они снова бегут вдоль по коридору, старательно отдаляясь от звука размашистых лап. Оно бежит следом, ловя каждый запах, что падает с группы отменных жертв в кожаной оболочке. Агата хвалит всех богов, о которых только смогла вычитать за свою жизнь, ведь видит первую открытую дверь в числе помещений четвёртого уровня.       — Сюда! — громко говорит она, считая каждого, кто забегает, и вместе со Стивом захлопывает дверь, пропустив последнего забежавшего, которой оказывается Слоан.       Это тоже часть плана. Агата всегда старается бежать первой, потому как лучше ориентируется в стрессовой ситуации, а Слоан старается замыкать колонну, потому как лучше справится с опасностью.       — Я держу, я держу, — говорит Стив Агате, прижимая дверь, за пределами которой несколько масштабных ударов приходятся на её корпус.       — Это один и тот же? — спрашивает Джейн, опираясь о стену, и пытается отдышаться. — Как он нашёл нас?       — Полагаю, что один и тот же. Он здоровый. Слоан? — Агата включает фонарь, направляя на шатенку, которая подозрительно мостится к земле. — Слоан, что там?       Стив поворачивается на свет фонаря, напряжённо поднимая брови, когда видит рваную рану выше щиколотки на ноге Слоан. Та корчится и жмурится, обхватывая икру, и сдавливает её, пытаясь снизить болезненные ощущения, но кровь пачкает обрывки брюк и стекает из раны тонкими струями.       — Они умеют заражать с помощью укусов, — говорит Джейн, обеспокоенно смотря на ногу Слоан. — Так было в прошлом году, в торговом центре. Оно поднимается по венам к мозгу и затуманивает его, пытаясь лишить чувств видимости.       — Слоан, — повторяет Агата, не отрывая взгляд от девушки. — Подними на меня глаза.       Шатенка игнорирует просьбу, глотая большие порции воздуха, а руками закапывается в волосы, ногтями сжимая голову. Джонатан делает к ней пару шагов, но Агата тут же останавливает его, вытягивая руку.       — Не подходить к ней, — говорит она, сохраняя зрительный контакт с девушкой. — Слоан, подними на меня глаза.       Тонкие мерклые руки падают по обеим сторонам, выскальзывая из волос, и Слоан поднимает голову, явив Агате радужки яркого оранжевого цвета, даже близкого к киновари.       — Слоан, — шепчет Стив, с удивлением и горечью оглядывая её лицо, а она не обращает ни грамма внимания.       Агата бросает дверь, снимая опору, а её место занимает Джонатан, и двигается к шатенке на полу, глаза которой пылают настолько ярким цветом, что освещают малую часть её лба и переносицы.       — Эй, детёныш, спокойно, — присаживается Сото перед ней, обхватывая рукой рану, и сжимает в ладони.       Сквозь пальцы сочится красный сок тела Слоан, а сама девушка стискивает зубы, хватаясь на рейки стеллажа за спиной. Кожа её горячая, а кровь, точно расплавленная магма, но Агата терпит жгучие ощущения, не разрывая контакта.       — Я не знаю, как сдерживала такие порывы Фрея, но я прошу тебя контролировать это внутри себя. За нами стоят люди. Ты не хочешь им навредить.       «Честь только людям присуща, а ты от человеческой сущности так далека, что даже общих черт сыскать не получится»       Слоан покачивает головой в стороны, и Агата видит, как яркие радужки покрываются мутной плёнкой. Это вынуждает её сжать ладонь на ране ещё крепче, и Слоан издаёт болезненное урчание.       — Ты нагреваешь комнату. Тебе нужно держать это внутри.       — Укус, — стонет шатенка. — Он расползается по телу. Хочет контролировать.       — Не давай перенять контроль. Держи это внутри, — сквозь пальцы Агаты сильнее сочится кровь, а Стив закусывают губу, наблюдая за происходящим. — Мы выберемся отсюда, как выбрались и пять лет назад. Мы не погибнем на четвёртом уровне. Держи это внутри. Не сейчас.       «Я уверена, что ты сгниешь в этой стальной комнате»       Слоан изо всех сил жмурится, надавливая на глаза внутренней стороной ладони, а Нэнси обхватывает Джейн, прижимая к себе. По ту сторону двери стихают рывки и удары, а Агата разжимает руку, чувствуя, как кожа девушки постепенно остывает.       На секунду в голове Слоан мелькает образ изувера. Фрея склоняется над ней и говорит о слабости и чести, которую ей никогда не сыскать.       «Ты истекаешь человеческой кровью, но остаёшься чудовищем, не имеющим возможности испытать ни любви, ни дружбы, ни сочувствия»       Слоан открывает глаза, на мгновение теряя возможность чётко видеть, и Агата облегчённо выдыхает, заметив пропавший яркий цвет глаз. Слоан снова в себе, в сознании и трезвом рассудке.       — Послушай, — возвращается Сото к прежней речи, упираясь ладонью рядом с бедром Слоан. — Это существо как-то пришло сюда, на четвёртый уровень. Значит, оно знает, где выход на третий. Ты видела его кожный покров. Оно оставляет за собой слизевой след, а он горит. Нам нужно выбираться отсюда и его погибель — наше спасение.       — Ты хочешь, чтобы я вышла?       — У нас нет другого выбора. Нам нужно выйти на третий уровень и дойти до водоотводящей трубы, чтобы покинуть катакомбы. Оно пришло с третьего, а, значит, знает лаз. Я не стану убеждать тебя в успехе, детёныш, — говорит Сото, вытирая руку о пол. — Однако мы не можем позволить себе не попытаться. Как пять лет назад.       — Как пять лет назад.       Боль в ноге ноет, а кровь стремительно сочится, пачкая тканевые кроссовки. Есть выход и она подчинится воле Агаты, выполнив просьбу. Это раскроет все карты и покажет губительность силы пятой, но спасёт жизни шестерым людям и одному бестолковому чудищу с белыми пятнами на руках и аллергией на шифон.       Слоан прикладывает руку на рану, надавливая ладонью, и кровь запекается от температуры её кожи. Она поднимается на ноги, игнорируя болезненные спазмы увечья, и устремляется вперёд, к двери. Видит взгляд Стива, и снова ловит себя на мысли, что не может прочесть ни единой эмоции, ровно как и у кого-либо другого в комнате, но на это осознанно плюёт и дёргает металлическую ручку, выходя наружу.       Оно стоит в дальнем конце узкого коридора, чуть склонившись, и рьяно рычит, почувствовав металлический запах красной жидкости. Срывается навстречу Слоан, которая лишь поднимает обе руки в сгибе и сжатых кулаках, а затем разжимает их, и коридор освещается ярким пламенем.       Демогоргон успевает издать лишь болезненный вой, когда дикое пламя настигает его и уносит чудовищную жизнь восвояси, не оставляя от него и пепла. Коридор наполняется жаром, а стены нагреваются до раскалённой температуры, окрашивались в копоть.       Так закаляется булат. Такой закалки требует.       Слоан опускает руки, будучи обнажённой таким секретом, который хранила непомерно долго. Хранила трепетно и жадно, не желая делиться больше ни с одной душой, но четвёртый уровень прижал к стене и заставил возмолить о пощаде.       Стив прикрыл губы ладонью, когда она перевела на него полный сожаления взгляд. Её глаза меняли цвет не просто так, а горячие руки не являлись символом такого же сердца или простой человеческой особенности. Это булатная сталь в ней пылала.       — Огоньку, мистер?       Теперь он знал, как закаляется булатная сталь.

***

      Слоан сидела, закрыв лицо руками, а Агата развалилась в кресле посреди комнаты, которое облюбовала ещё в прошлый раз пребывания в доме Байерсов. Сото держала в руках стакан с водой, покручивая жидкость, чтобы омыло стены, а иногда косо посматривала на подругу, которая положение не меняла.       Штанина левой ноги была ободрана, о чём свидетельствовала добротная рана, а поверх запёкшейся от её руки крови теперь была повязана то ли марля, то ли бинт.       Никто не нашёл слов поддержки или участия. Все ограничились дружным молчанием и перевариванием увиденного. Образ демопсов и порталов мерк пред способностью, которой обладала девушка из Портланда. Теперь стало ясно, почему пожары в домах докторов и лютую месть приписывают именно пятой. Основания имеются полные.       Слоан краем глаза в щёлку между пальцами видит стакан воды, который мужская рука ставит на журнальный столик перед ней. Кисть ненадолго задерживается на сосуде с жидкостью, а затем касается окровавленного бинта, затягивая узелок потуже.       — Как твоя нога? — тихо спрашивает Стив, заглядывая под закрывающие лицо руки, упёртые локтями в колени.       — В порядке, — бурчит в ответ она, не открывая лицо.       Почему-то стыдится показанного и не может принять тот факт, что все теперь знают. Все знают и молчат. Молчат так позорно и нелепо.       Коллективное молчание прерывает подъехавшая к дому машина, которая тормозит у придомовой территории. Фары, блестящие в окне, гаснут, а Нэнси хмурится и поворачивается к Джонатану, пребывающему в таком же непонимании.       По коже Слоан отчего-то бегут острые мурашки от прибывшего гостя, который не спешит покидать автомобиль. Она убирает руки от лица, встречаясь взглядом с повёрнутой к окну Агатой, а та насторожена не меньше. Они выходят на порог дома, всматриваясь в машину гостя, и дверь водительской стороны отворяется.       Девушка, вышедшая из автомобиля, осматривает встречающих с жадным и животным интересом, а взором доходя до Слоан, оскаливает зубы и закусывает губу.       Её появление сродни выстрела в голову для Слоан, ведь перед ней стоит тот, кто кошмарами насаждает каждый сон, и чей стальной шест рассекает в грёзах воздух, готовя к боли. Перед ней — её изувер.       — Фрея? — дрогнув, спрашивает Слоан.       — Привет, Ио.