Проект "Бетельгейзе"

      Знакомое слово коснулось ушей, и вывело Джейн на уровень новых размышлений. Ио, Ио, Ио, не тот ли это спутник Юпитера со страницы в книге Талии? Определённо, тот самый. Если девушка обращается так к Слоан, то тайна спутника Юпитера становится не такой уж и тайной, а её носитель теперь Джейн хорошо известен. Слоан — носитель тайны. Она же и тот, кто так рьяно не желал её раскрывать, однако обстоятельства распорядись иначе.       Незваный гость выглядит настораживающе. Фрея отличается относительно высоким ростом и спортивным телосложением, которое граничит со стройностью. Пальцы тонкие и с виду даже острые, а кожа в каких-то мозолях и потертостях. Черты лица предельно резкие и острые, а кожа бледная, но скорее в болезненную сторону.       Губы тонкие и цветом не выраженные, зато улыбка широкая и искривляется так, будто сейчас клубком ниток распадётся. Волосы тёмно-русые чуть ниже плеч и заправлены за ухо, а одежда невзрачная и блёклая.       Однако общий вид с намёком на опасность выглядит отнюдь не доверительно.       Есть и то, что её выделяет среди всех. Ожог.       Он занимает небольшую часть виска и уходит на левое ухо. Кожа на нём багровая и скомканная. Видно, что затянулся уже давно и сейчас остаётся для неё лишь напоминанием о ситуации, когда её наградили им, но всё равно безобразен.       Её взгляд прикован к шатенке без намёка на интерес к другим персонам. Смотрит так голодно и жадно, как исхудалый от недостатка пищи хищник на добротный кусок мяса. Думается, ещё совсем немного и кинется в атаку, разорвав нежную шейку в клочья, но она себя в руках держит. Вместо этого лишь скалится.       — А я так долго ждала нашей встречи, Ио, — начала Фрея, наклоняя голову вбок, и подняла указательный палец на уровень своей головы, хмыкнув. — А точнее я ждала нашу встречу одну тысячу семьсот девяносто два дня, — девушка сняла опору с машины, скользнув ногой по земле перед собой, и поджала губы, покачав головой. — То есть двести пятьдесят шесть недель. То есть шестьдесят четыре месяца, — она сделала шаг ближе и остановилась, когда заметила вздрагивание в глазах шатенки, а затем улыбнулась с ещё более жутким оскалом. — То есть пять лет.       — Слоан, — повернулся к девушке Стив, ладонью касаясь её живота. — Кто это?       Фрея нахмурилась, оглядев парня и непонятный ей жест в сторону пятого номера, а затем в голову дошло осознание.       — Слоан? — спросила она, усмехнувшись. — Какое посредственное имя ты выбрала. Предать благородное «Иоланта» ради пресловутого «Слоан» видится мне настоящим кощунством. А ты, — повернулась она к Сото. — Ты всё ещё Агата, надеюсь?       — Всё ещё Агата, — согласилась брюнетка, взвешенно кивнув.       Вот оно — теперь точно. Тайна спутника Юпитера раскрыта окончательно. Страница из книги скрывала настоящее имя пятого номера, а Талия ведь имён не называет. Вторая подсказка была использована.       — Я знала, что это ты, Ио, когда коридоры заполнил запах гари и ядовитого смога. Я знала, что это ты, чудовище. Ты ушла из Саутпорта под тот же марш, и я запомнила его на всю жизнь. И это помню, — рука провела линию по изуродованному ожогом уху. — Да, это я помню тоже.       — Снова корпишь в лабораториях под чьи-то приказы? — спросила Агата, спустившись на одну ступеньку вниз.       — Ох, пощади, — отмахнулась Фрея, скрестив руки на груди. — Я давно не подчиняюсь Саутпорту и Бреннерским прихвостням. А Бреннер, к слову, и не при делах больше. Из Хоукинской лаборатории сбежал важный крысёныш и его отстранили. Негласно и тихо, но отстранили. Его времена на задворках истории.       — Когда же ты потянула из лаборатории хвост?       — Весной восемьдесят первого, — пожала плечами Фрея. — Тогда же, когда и вы двое решили спалить половину лаборатории. Тогда же, когда ты, Агата, перебила кучу докторов и санитаров четвёртого уровня. Тогда, когда Ио устроила этот взрыв.       — Нам нечего с тобой делить, — констатировала Агата. — Я и Ио не собираемся вступать в прерии сторон. То время закончилось, она больше не твой подопечный. И мы не в лаборатории, чтобы поддаваться животным инстинктам и средневековым методам для достижения цели.       — Кто спорит? — раскинула руки Фрея в невозмутимой манере. — Только вот загвоздка в том, что вы вторглись на мою территорию и убили моего питомца. Даже пепла от него не оставили. Зато он расписался на твоём теле, — обратилась она к Слоан, зыркнув на раненую ногу. — Да, ты получишь свой очередной шрам.       Джейн вышла из толпы, привлекая этим рассеянное внимание нового гостя, и Фрея окинула девчонку взглядом, полным отсутствия какого-либо живого интереса, но как только та открыла рот — огонёк внутри всё же вспыхнул.       — Так ты Фрея? — спросила Хоппер, минуя стоявшую ближе всех к девушке Агату. — Ты тренировала Слоан?       — Я тренировала не Слоан, а Ио, — исправила её Фрея, доставая из кармана мятую пачку сигарет. — Неужто слава меня настолько опережает?       — Слава эта отнюдь не лестная.       — Я всегда сторонилась политики нравов, знаешь ли, — ответила Фрея, изогнув губы в насмешливой гримасе. — Слава — это далеко не о качестве и не о том, кем мы являемся. Это то, что мы делаем. И мои прошлые действия несут эту славу ярким знаменем передо мной. Именно они диктуют страх в глазах Ио, и заставляют старые шрамы отдавать спазмами.       Она поднесла к губам зажигалку, пыхнув огнём, а взгляд скатился на запястье Джейн, окончательно закрепив интерес. Число с двумя единицами в составе натолкнуло на мысль, что визит группы глупцов в лабораторные катакомбы и раскрытие сил Ио значило правдивость слов Талии, которые та без умолку твердила. Концентрация чудовищ на квадратный метр стала практически невыносимой, но что-то подсказало Фрее, будто одиннадцатый номер далёк от чудовищной природы. Точнее, кто-то. И, будь уверен, интерес со стороны Фреи никогда не приводил ни к чему хорошему.       Она облизнула губы, указав двумя пальцами с сигаретой в них на татуировку, и улыбнулась уголком губ.       — Так, значит, предсказание третьей сбылось? Ты тот самый важный крысёныш, который бежал за спиной Бреннера и устроил кровопролитие Хоукинса в восемьдесят третьем.       — Я н-не, — запнулась Джейн, с растерянностью оглядев ребят позади. — Неужели я действительно?       — Было предсказание? — вмешалась Сото.       — Скорее беспамятный бред сумасшедшего, нежели предсказание. Ты и сама в курсе, Агата. Третий номер, — начала Фрея, но речь тут же была перебита Слоан.       — У неё есть имя.       Фрея широко улыбнулась, закусив влажную нижнюю губу, и чуть поморщила нос.       — Ну наконец-то я услышала из твоих уст больше одного слова, Ио, — произнесла она с ядовитой улыбкой, а затем вернула взгляд на пристань Джейн. — Талия несколько лет подряд без остановки твердила, что придёт день, когда пятый и одиннадцатый номера встретятся в Хоукинсе, чтобы отстоять пролитую на город кровь и искупить грехи «Бетельгейзе». Только скажи, дражайшая Агата, не было ли тебе волнительно за жизни тех смельчаков, что пошли с вами в катакомбы, когда мой зверь настиг вас и ранил Ио?       — Мы встречали таких и раньше, — вмешалась Нэнси, с презрением окинув Фрею. — И убили не меньше.       — А я говорю и не про моего питомца. Не он должен был страшить вас, — ядовитая улыбка снова украсила лицо, а глаза блеснули в свете уличного фонаря. — А Ио, которую он ранил. Ты ведь чувствовала это? — обратилась она к шатенке, которая закусила щеку изнутри, сглатывая ком слюны. — Ты слышала зов в голове? Ты чувствовала отраву, которая расползалась внутри. Ты ощущала контроль, который он хотел у тебя забрать. Чувствовала, что не принадлежишь себе, а ведь это самое опасное, что может произойти с такой, как ты, да ещё и в стальной клетке. Полагаю, глаза горели ярким светом.       — Достаточно, — повысила голос Агата, на что Фрея резко развернула к ней голову. — Поход в лабораторию был единоразовой блажью, которая не сыщет более повторений. Я и Ио не планируем задерживаться в городе, а потому, что бы не значило предсказание Талии — мы представления о его природе и содержании не имеем. Твой визит сегодня излишен. В компании не нуждаемся и праведных лекциях тоже.       — Ох, как я скучала по этим формулировкам и витиеватым речам, Агата, — улыбнулась девушка, нарочно чуть дрогнув от перевозбуждения. — Причина моего приезда проста. Я переполнилась желанием увидеть старых друзей и напомнить о том, что былые страхи весьма материальны. Однако теперь условия диктуют мне иные цели. Коль пятый и одиннадцатый номера встретились, как и говорила Талия, а вы позволили себе наведаться на четвёртый уровень и даже сподобились выбраться — нам стоит обсудить наше дальнейшее сотрудничество.       — Сотрудничество? — усмехнулась Агата, скрестив руки на груди, и гордо приподняла подбородок. — Мы не участвуем в Хоукинской истории, а дети позади заигрались в героев. Тебе здесь нечего ловить.       — И всё же слова Талии не были бессмысленны, как я полагала эти годы. Ваше появление в Хоукинсе — достаточное основание для выдвижения новых условий. Третий номер был так убеждён в ценности пятого, что решил, будто бы она сможет остановить очередное страдание этого города, но в действительности же Ио представляет куда большую опасность, нежели парочка зубастых существ. Что ты можешь отстоять, если трусливо поджимаешь хвост, оставляя всех тех, кто считал тебя другом, гнить в лаборатории, а, Ио? — обратилась она к шатенке, облизнув высохшие губы. — А ты, — Фрея развернулась к Джейн, вперив в неё взглядом, но речь не продолжила, на какое-то время замолчав.       Около минуты взгляд был направлен в глаза Джейн, а брови на секунду даже успели нахмуриться, когда она словно увидела что-то, что девочка так упорно старалась скрыть, но Фрея нашла точку слабости и здесь.       — А ты бессильна, — заявила она, уверенно кивнув головой, и выпрямилась. — Ты бесполезна и бессильна. Крысёныш потерял остатки былого боевого духа и теперь каракули на запястье — единственное, что связывает тебя с прошлым. Возрадуйся и успокойся. Хватит лезть на рожон, потому как в этот раз ты не выстоишь. Я лично удостоверюсь в этом.       — Твои стандарты потерпели резкий спад, Фрея, раз ты серьёзно собираешься противостоять кучке детей с битами и непомерным желанием к геройству, — ухмыльнулась Агата. — Доктор Аделаида не одобрила бы такое распыление способностей лучшего работника с болью.       Фрея улыбнулась, заслышав знакомое имя, и отвела взгляд выше, в голове будто просматривая образы воспоминаний, которые так резко нахлынули, не спросив разрешения.       — Она и твой побег с испытуемым не одобрила бы, Агата. Получается, мы обе подвели доктора Аду.       Сигарета полетела на землю, а с губ соскользнул последний дым, растворяясь в воздухе.       — Ты знаешь, Агата, — сказала Фрея, впервые примерив на лицо серьёзное выражение, а голова утверждающе кивнула. — Ты знаешь, что пятый номер не использует против меня силы. Эту слабость вы могли не раскрыть своим новым друзьям, но вы обе знаете, что сколько бы склизких псин я сюда не отправила — моё вмешательство в процесс не оставит Ио шансов. Она не способна, и ты это знаешь. Вы обе знаете, — повернулась она к шатенке, которая чуть ли не впервые за вечер смогла посмотреть ей в глаза.       Джейн оглянулась на Агату, чтобы на лице или в глазах попробовать сыскать объяснение словам Фреи, но та не подала и малейшего вида, сохранив незыблемое спокойствие. Правда, один мускул на лице всё же дрогнул. Джейн ожидала увидеть игру желваками и убедиться, что сказанное Фреей выведет Агату из себя, но лицо та сохранила. Кажется, пока не было ничего, что вывело бы Сото на уровень нервного припадка.       — Поэтому вернёмся к моему предложению, которое я не успела озвучить, — взмахнула руками Фрея, вернув лицу былую ухмылку. — Вы вернётесь к истокам благоразумия и откажетесь от глупого следования желанию геройствовать. Для этого было время раньше и вы, полагаю, насладились. Вы не вмешиваетесь в мою работу, а я не отвлекаюсь на вас и не распыляюсь на бесполезные смерти. Коль нет — устрою вам кошмар наяву. Укус псов покажется тихой гаванью в сравнении с тем, что принесут в вашу жизнь мои методы. Прошу, не стоит вынуждать меня приезжать сюда ещё раз. Моё вмешательство стоит баснословно дорого, а я не терплю должников.       Агата взглянула на Слоан, оценив положение её нервной системы, которая полетела к чертям ещё добрую половину часа назад. Она едва ли могла смотреть Фрее в глаза, а теперь ещё и от остальных их прятала, смутившись подобных унизительных речей и страха, который считала своим главным пороком. Детёныш хватался за последние остатки своей стойкости, но и та потерпела значительный перелом, грудой мусора свалившись прямо на ступени порога дома Байерсов. Теперь она сломлена и не может найти точку успокоения. Желваки напряжённо играют, а глаза едва ли моргают, отчего сосуды на белках покраснели и лопнули, тонкими веточками ивы разойдясь по глазам. Бинт прохудился, и кровь выступила сквозь решётчатую ткань, уверенно требуя замены и перевязки. Рану требовалось зашить в самом идеальном исходе, но шатенка в таких не доверительных отношениях с иглами и острыми предметами, что перспектива зашивания казалась Агате едва ли успешной. Слоан скорее снова прижжет себе кожу, чем отдаст ногу и нежную кожицу под власть иглы и нити.       — Если не пожелаете дать попятную, то и такой вариант годится, — добавила Фрея, сложив руки в замок перед собой. — Моё дело — лишь предупредить о последствиях решений, а они за вами, уважаемые. На этот случай я тоже подготовилась, чтобы поле сечи для тебя, чудовище, подходило под стандарты с позором забытого прошлого, — вдруг обратилась Фрея к Слоан, чуть поддавшись вперёд, а затем двинулась к машине, открыв заднюю дверь.       С сидения взяла среднего размера свёрток, который в действительности оказался стопкой компактно сложенной одежды, в затем встала на своё прежнее место и протянула руку в сторону шатенки, невозмутимо вскинув брови.       — Что это? — спросила Слоан, чуть нахмурившись, а сама достаточно ясно осознавала природу того, что держит Фрея.       — Это твоя форма, — ответила девушка, пожав плечами. — Она твоя, ничья больше. Я сохранила её, Ио. Она та самая. Именно та, которую ты носила, когда протекал проект, а твои вопли раздавались по коридорам. Это та самая форма, в которой пятый номер подвергался экспериментам в величайшей на свете форме — боли. Возьми её.       Рука со стопкой одежды слегка пошевелилась, демонстрируя призыв взять форму, но Слоан не сдвинулась с места, будучи будто прикованной к ступеням. Агата заметила колебания и сделала шаг вперёд, но Фрея в ответ на это тут же убрала руку с формой, протянув длительное «ц», и остановила Агату от дальнейших шагов.       — Форму возьмёт только Ио и только из моих рук.       Слоан поймала себя на мысли, что закончить такую неприятную встречу можно только подчинением желанию Фреи и никак иначе. К её огромному и горькому сожалению, Фрея никогда не отказывалась от своих слов, предпочитая доводить начатое до конца и приводить свои желания в реальность. Хочет Слоан или нет — выйти придётся. Лишь бы изувер пропал с глаз.       Она сделала шаг вперёд, и на руке почувствовала лёгкое касание холодных пальцев Стива, вернув себе спокойствие на малую долю, но взгляда от Фреи не оторвала. Каждый шаг на пути к изуверу казался кошмаром, от которого она пять лет бегала по городам, и вот сейчас, в Хоукинсе, она попалась в капкан, который перекусил ей ногу.       Неужели Талия знала об этой встрече, когда вела Слоан в город? Намеренно ли привела в цепкие лапы изувера? Этого Слоан знать не могла.       Рука протянулась к форме, когда пальцы Фреи обвили запястье Слоан и притянули к себе, а губы коснулись мочки уха шатенки, чуть приоткрывшись. Агата не дрогнула, но испытала волнение за детёныша. Знала ведь, что ещё чуть-чуть и ноги Слоан подкосились бы от немыслимого давления и ужаса, что та испытала при контакте с Фреей, но Сото знала — вторая здесь не для того, чтобы навредить. Только запугивание было планом.       — Тебе пора отправиться к Талии и остальным, похоронив с этим ужасный проект под знаменем Бреннера, — прошипела Фрея на ухо девушки, вкладывая в руку одежду. — Ты сдохнешь первая, Ио.       Она отпустила руку, натянуто улыбнувшись, и чуть поклонилась остальным, сев после этого в машину. Придомовая территория Байерсов опустела, а Слоан продолжила стоять на былом месте, в руках держа ту самую форму.

***

      Повернуться назад отчего-то боязно и волнительно. Тогда Слоан придётся посмотреть людям позади в глаза, а какие чувства она испытывает и что хочет показать — до сих пор не разобралась. Не уверена, что сможет контролировать поток эмоций на лице, поэтому продолжает стоять спиной ко всем, в руках сжимая форму. Прошлое порочит, как она и предполагала, а тайны, хранимые так бережно и жадно, с невероятной скоростью раскрылись. Слоан поняла, что на грубой шкуре не осталось слоёв, и если кто решит напасть — защита будет пробита без шансов на спасение трусливого хвоста.       Теперь руку грел хлопок вперемешку с лайкрой, а цвета были до боли знакомыми. Буквально — до самой сильнейшей боли. Если было предсказание Талии, то третий номер, вероятно, знал о предстоящей встрече хищника и добычи, но решил умолчать, чтобы не спугнуть.       Молчание обошлось Слоан несколькими нервными клетками.       Пять лет она умышленно бежит из городов, где планирует обитать, потому как призрак Фреи преследует её. Она видит изувера в каждом прохожем, в каждой тени, и в каждой игре света. Страх встретиться ещё раз лицом к лицу овладевает рассудком и толкает к побегу, и Агата знает причину, а потому никогда не бывает против.       Четыре года подряд Фрея выбивает из Ио способность к порождению самой необузданной силы — огня. Бреннер ценит пятый номер, а поэтому так сильно желает повысить концентрацию этой лавы в ней до максимального предела. Доктор Аделаида настаивает на одном из самых действенных методов — боли. И Фрея, её верный палач, берёт в руки стальной шест, взмахивая в воздухе. Лязг металлической палки о пол отбрасывает искры, а Ио жмурится едва ли в предвкушении, и боль всегда заглядывает на огонёк, будь уверен.       Фрея — главный призрак её прошлого. Вечер заставил встретиться со смертью лицом к лицу и понять, что призраки прошлого вполне материальны и жаждали с ней встречи. Не это ли кошмарно?       Она закрывает свободной ладонью лицо, а влага с глаз предательски падает на щёки и увлажняет ресницы. Пятый номер не плачет, но от пережитого давления и страха слёзы своей волей просятся наружу.       По ноге скатывается капля крови, сбежавшая из-под прохудившегося бинта, и создаёт щекочущее чувство, но Слоан и ухом не ведёт. Рябь в груди схватывает дыхание, мешая стоять ровно, а поэтому она чуть горбит спину. Со стороны изменения едва ли заметны, но Агата знает, что она сломлена. Теперь это знает и Стив.       Он не нашёл ни слов поддержки, ни участия, ни вопросительных предложений в адрес коллеги из Портланда. Кажется, впервые подумал, что не к месту. У него нет с ней никаких недомолвок теперь, потому как недосказанность была с девушкой по имени Слоан, а её больше нет. А была ли? Он не уверен.       Даже имени её он не знал, как оказалось. Планировала ли она раскрыть его когда-нибудь или сбежала бы под чужим, оставив после себя лишь пыль воспоминаний, которую он стёр бы влажной жёлтой тряпкой?       Взгляд упал на очередную каплю крови, скатившуюся из-под бинта, а она продолжала стоять, не проронив ни слова. Даже ногой не дёрнула, чтобы смахнуть щекочущее чувство от капли. Чувствовала ли вообще хоть что-то?       Зато Стив был абсолютно уверен, что Слоан уже тысячу раз пожалела о решении задержаться в Хоукинсе. Пожалела, что не уехала ещё тогда, в первый раз; что поехала переводить заметки; что решилась спуститься в лабораторию, и решение это привело к нынешней ситуации. А что, к слову, вообще сподвигло её спуститься в лабораторию? Он едва ли сможет когда-нибудь понять её мотивы и то, что творится в дурной голове. Стив не сможет ей помочь. Она искалечена настолько, что он даже представить не может, какие слова правильнее подбирать.       Итак, с чего бы начать?       Вдох. Ком слюны проваливается в горло, скатываясь по слизистой, а тело начинает выделять пот. Шестнадцать лет назад девочка семи лет по имени Иоланта была доставлена в лабораторию Саутпорта. Она стала последним элементом проекта «Бетельгейзе», и спустя пять лет он начал свой путь к величайшему провалу в истории экспериментов Бреннера.       Выдох. Боль спазмом стреляет в ногу. Четыре года подряд с Иолантой, или как сокращённо зовёт её Талия — Ио, работает Фрея, пытаясь выбить способность силой. Она терпит ежедневные побои и стойко выносит. Иногда с переменным успехом, но есть одно, что помогает ей выживать — одно из чудес «Бетельгейзе».       Вдох. Грудная рябь отступает, и она чувствует, как огромный мыльный пузырь внутри неё постепенно сдувается, дав простор дыханию. Кожа остывает, и прохладный ветер обдаёт её лёгким касанием, избавляя от солёных слёз на щеках и мокрого лба.       Выдох. На руке пропадает ощущение пальцев изувера, чей призрак гонял её по стране на протяжении пяти лет, а оно сродни ожогу. Почти такому же, как у Фреи на ухе и виске.       Вдох. Хоукинс стал первым городом, где люди узнали её настоящее имя и увидели способность, которой пятая обладает. Здесь же она получила очередной шрам, который добавится к остальным таким же, тщательно скрытым под одеждой. И именно тут изувер снова улыбнулся ей, обнажая животный оскал.       «Я знала, что это ты, чудовище»       Выдох? Выдоха не будет.

***

      Раннее утро новой недели торжественно наступило, демонстрируя уверенные попытки прогнать недомогание от прошлых приключений. Не осталось сомнений, что проклятый Хоукинс снова начал гнить, и от этой болезни его придётся избавлять голыми руками, но куда проще было бы недомогание выжечь.       Что привело к нынешней точке невозврата, и в какой части четвёртого уровня Хоукинской лаборатории зарождалось подобное нечто — знала только Талия. Над чем работала Фрея и какое отношение проект, который закончился задолго до начала Хоукинской истории в другом городе, имел к порталам и псам? За какие грехи Талия хотела заплатить Хоукинсу и почему решила, что расплачиваться придется именно пятой? Разговор с погибшим третьим номером стал важен и желанен, как никогда.       Стив с трудом открыл глаза, потерев их, и перевернулся на другой бок, щурясь от яркого солнца. Солнце снова нагревает подушку, а это значит, что днём будет обжигать кожу. После работы Стив встретит фермера Эспена в местном супермаркете, и тот обязательно пожалуется на жестокое и агрессивное солнце, которое безжалостно дёргает его помидоры за щёки. Дедушка с фермы — единственное, что возвращает участников команды к повседневной и спокойной жизни.       Этой ночью она навестила Стива во сне. Возможно, это та причина, по которой он так не желал просыпаться, а открытие глаз далось с непосильным трудом. Обрывки её образа блуждали в памяти, согревая специально отведённое под неё место, и помогали не забывать удивительную девушку с пятнами на руках. Получается, теперь Ио, а не Слоан.       Он не запомнил сновидение совсем, ведь события были такими хаотичными и едва ли связанными, но запомнил её. Кажется, стоит завести блокнот для таких случаев, как у Джейн. И держать рядом с кроватью на тумбе, чтобы записывать сразу же, как случилось пробуждение. Дастин поведал, что это помогает.       Однако же смысла в этом нет, потому как на работе его уже ждёт коллега из Портланда, и на этот раз он постарается подобрать нужные слова, чтобы свести её панику и рябь в груди на минимум.       Стив должен бы злиться на неё за утаивание тайны имени и настолько сильное недоверие, но прошлым вечером не смог представить себе подобных эмоций в её сторону, наблюдая за изогнутым позвоночником и ладонями, закрывающими лицо.       Парень встал с кровати, быстро одевшись, и направился на работу, в этот раз не тратя ни одной лишней минуты на покручивание зеркала заднего вида или же на наблюдение за фонтаном из хлорированной воды.       Влетел в стеклянные двери, но встал на входе и дальше не прошёл, сохраняя на лице нелепую улыбку.       Бакли подняла на него взгляд, отрывая его от журнала, и махнула несколькими пальцами правой руки, приветствуя Харрингтона. Он продолжал стоять и смотреть на Робин за стойкой, демонстрируя ей всю ту же улыбку, которая не дёрнулась ни на мускул, но сам понимал, что всё не так.       — Чего ты встал то? — спросила Робин, непонимающе сощурившись. — Сегодня не опоздал, даже раньше на четыре минуты явился. Или ты не рад меня видеть? — схватилась она за левую сторону груди, состроив гримасу.       — Рад безумно, разумеется, — кивнул Харрингтон, улыбнувшись более свободно. — Не в том дело.       — Тяжёлая неделька?       — Не то слово. Настолько тяжёлая, что время на работе заменяет мне отдых.       — Я слышала, что произошло на прошлой неделе, — покачала головой Робин. — Во-первых, раздосадована, что ты не сообщил мне ничего сам, и я узнаю это от Дастина. Во-вторых, огорчена тем, что оказалась такой бесполезной и не была рядом.       — Я умышленно сохранил это в тайне от тебя, потому что знал, что увяжешься следом. Это один из самых рискованных планов Уилер, и мы сами не знали, выберемся ли.       — Тем более я должна была находиться рядом. Страшно было? — Робин захлопнула журнал, уперевшись локтями в стойку, и вперила в парня взглядом.       — Чертовски, — по привычке согласился он, продолжая смотреть на неё с долей непонимания.       — Я слышала, что Слоан ранили. Это ужасно. Меня никогда не кусала эта тварь, но Дастин сказал, что это безумно больно. Будто, знаешь, укус разъярённой дикой собаки. Не уверена, что дикие собаки бывают, правда, — задумалась девушка, отведя взгляд. — Если есть домашние, то должны же быть и дикие, верно?       — Сразу прошу прощения за вопрос, — перебил её Стив, проигнорировав речь. — Но что ты тут делаешь?       По лицу Бакли стало понятно, что вопрос пришёлся ей неожиданностью, а потому она сделала паузу перед ответом.       — Я работаю тут, нет?       — Да, да, разумеется, просто, — парень развёл руками, окинув взглядом помещение, и хлопнул ладонями по ногам. — Мне казалось, что сегодня смена Слоан.       Сначала Робин в удивлении вскинула брови, а затем почему-то виновато поджала губы, смутив такой реакцией Стива ещё больше.       — А ты разве не в курсе?       Его холодная кожа впервые ощутила на себе заметный жар, а мурашки от накатившего волнения перекрыли любые другие ощущения.       — Не в курсе чего?       — Слоан покинула Хоукинс сегодня утром, — ответила Бакли, пожав плечами. — Она больше не выйдет на работу. Мы попрощались. Даже форма вон лежит, — кивнула головой девушка в сторону сложенной в стопку морской одежды на одном из столиков.       С раннего утра он надеялся увидеть её, чтобы отдать должное и наконец прервать молчание, которым наградил вчера от переизбытка не самых приятных впечатлений. Надеялся, что сможет уменьшить количество боли, что пришлась на её грудную клетку, а в действительности же сам испытал такую ничуть не меньше.       Стив почувствовал, как по венам поднялась рябая кровь прямиком к голове, и через пару мгновений должна была политься из ушей. В груди заныло, а рёберные кости своими острыми наконечниками угрожающе пристроились к близлежащим органам, демонстрируя яркую охоту проколоть их в самый неподходящий момент. А во рту пересохло, и глотка ощутила явный недостаток влаги. Такое отчётливое недомогание он испытал после слов Робин, что самому стало не по себе. Вся эта боль и бурлящая кровь — в голове. Мозг пытается оживить все эмоции, что он испытывает, устраивая подобный спектакль ощущений. Не верь ему, парень. Он лжёт.       А Стив верит.       — Прости, — тихо говорит Робин, с сожалением в глазах закусывая губу. — Я думала, ты знал.       Легче не становится ни на грамм. Стив натягивает улыбку, кивая головой, а в мыслях пытается избавиться от клокочущего чувства и проанализировать ощущения.       Что он чувствует? Он рад? Огорчён? Удивлён? Или просто опешил? Может, он сожалеет?       Она сбежала, даже не сумев сказать ему слова прощания. Струсила, хвост поджала и наутёк, когда ситуация стала действительно грязной. Побоялась замарать чистые руки в слизь демогоргона и споры изнанки.       Она искалечена и сломлена. Ни слова не сказала той девушке, которая настигла их у дома Байерсов, а свои чувства под контроль так и не смогла взять, оставшись стоять спиной ко всем. Слоан — трусливый заяц, сбежавший от необходимости посмотреть в глаза Стиву и сказать прямо, что не желает задерживаться в городе.       Стив чувствует обиду? Нет, предательство. На секунду в голове мелькает предательство. Она ничего не обещала, и чувствовать в её адрес подобные вещи он не имеет морального права, но вы это сердцу скажите. Оно ведь ноет по белым пятнам на руках и дурной голове её.       Сердце у него глупое, это верно, но голосом обладает звонким, а потому Стив слышит его мольбы о помощи. Слоан не могла разбить его так быстро, они знакомы всего ничего. Он сам его себе разбил. Оставил трещину на хрупком подобии, а теперь негодует.       Есть в нём и часть, которая рада тому, что Слоан покинула Хоукинс. Она не испытает той жути, которая красными облаками накрывает город, когда лапы чудовищ ступают на человеческую землю. Ей хватит подобных страданий и без этого.       — Всё хорошо. Я, видно, забыл, что она собиралась уехать, — лжёт Стив, складывая руки в карманы, и снова улыбается Робин.       Думает, что так хорош в маскировке, но глаза устремляются на мыски обуви, а Робин знает, что значит подобный жест. Стив Хоррингтон, человек-честь и человек-благородство, разбит настолько, что стыдно сознаться и посмотреть в глаза.       Она поняла, что Слоан не сказала ему об отъезде, но Робин не испытала по этому поводу никаких чувств. Шатенка из Портланда имеет право на любые решения касательно своей жизни и передвижений, а поэтому нет смысла держать обиду.       Единственная мысль, которую Робин позволила себе допустить — это досада о том, что Хоукинс проклят, и что Стив и Слоан не имели возможности на одно свободное и безболезненное лето, когда оба стали бы поистине счастливыми. Слоан натерпелась столько, что и по пальцам рук и ног не пересчитать. Робин представляет её страх перед болью и нежелание испытывать вновь. Стив собирал сердце по кускам более двух лет и этим летом надеялся лишь на одно — спокойствие и время рядом с близкими. Они встретились не в том городе, не при тех обстоятельствах и не в то время. Только об этом жалела Бакли. И именно такие здравые и мудрые мысли делали её человеком, в чьей ценности никогда не стоило сомневаться.

***

      Агата перелистнула страницу книги, косо взглянув на подругу, которая сидела за рулём, и непременно обратила внимание на постукивающие по рулю пальцы. Выдохнула добротную порцию воздуха, а Слоан и ухом не повела, будучи погружённой в собственные мысли.       — Через двенадцать миль будет заправка, — нарушила тишину Агата, отведя взгляд обратно на чернильные буквы. — Будь так любезна сделать остановку, когда доберёмся до неё.       Слоан кивнула, немного скорчившись от боли в ноге, и переставила пальцы на руле. Поездка продолжилась в обоюдном молчании, иногда прерывающейся звуком перелистывания страниц, а за окном появились первые поля ярко-жёлтого рапса.       — Болит? — спросила Сото, посмотрев на подругу.       — Нет, — сухо ответила Слоан, напряжённо выдохнув.       — Знаешь, если пренебрегать оказанием должной медицинской помощи при подобных порезах, можно получить не самые приятные последствия. И в результате безответственного отношения к здоровью — инфекция и гнойный абсцесс. Не учитывая тот факт, что тебя не кошка поцарапала, а кое-что посерьезнее.       Слоан скривилась от услышанного и чуть дёрнула раненной ногой, поводив ей.       — Нет необходимости прибегать к игле и нити в угоду заживления. Всё затянется и так.       — Такими темпами края будут срастаться баснословно долго, — констатировала Агата, перевернув очередную страницу.       — Что же, я никуда и не тороплюсь.       — Да, отсутствие спешки на лицо.       Слоан вдавила тормоз, резко остановив машину, отчего колёса издали характерный звук трения об асфальт, и сжала руки на руле, плотно обхватив его.       Агата на подобный выпад не повела и ухом, оставив проявление эмоций на совести Слоан, и продолжила смотреть в книгу. Шатенка повернулась к ней, оглядев фигуру, чтобы найти то, к чему прицепиться, и нашла, самодовольно улыбнувшись.       — Ты же не любишь книги, Агата, — заявила она. — Ты ведь даже не хочешь читать это.       — А ты не хочешь покидать Хоукинс, но мы, однако, проехали уже миль эдак так тридцать семь в удаление от города.       Слоан выходит из машины, хлопнув дверью, и присаживается на корточки. Начинает срывать с раны испачканный бинт, резкими движениями разматывая тонкую решётчатую ткань. Ближе к укусу становится больнее, когда части тряпки приходится отдирать от присохшей крови и кожи, но Слоан сжимает до предела зубы, продолжая срывать бинт, пока воздух полностью не окутывает рану.       Запекшаяся от прижигания корка почти сошла, а кровь снова начала сочиться, и неровные края расползлись по сторонам.       Агата прикрыла книгу, оставив внутри палец, и вышла следом, обойдя вокруг автомобиля. Опёрлась на капот, доставая из пачки сигарету, и вложила её между губ.       Сама не переставала поглядывать на шатенку, которая одним коленом упиралась в землю, а грязным бинтом пыталась стереть кровь с щиколотки и обуви. До того остервенело и неаккуратно, будто думала совсем не о том. Руки просто тёрли кожу, втирая в неё засохшую кровь, а глаза скоро покрылись мокрой пеленой. Сото продолжала смотреть на её действия, пытаясь сыскать хоть грамм логики. Она сломлена — в этом и вся логика. Фрея не успела сделать с ней ничего плохого, но одним своим видом сломала детёныша настолько, что боль от укуса казалась сущим пустяком и единственным способом отвлечения от мыслей.       — Стоит обсудить то, что произошло вчера.       — Вчера я столкнулась с последствиями своей глупости, Агата. Вот, что произошло. Появление Фреи стало чудесным завершением и без того богатого событиями вечера, а форма, к слову, мне до сих пор как раз.       — И в чём тогда причина твоей удручённости? Ты тряпки в её руках испугалась? Мы покинули Хоукинс. Фрея осталась там, в городе, по пятам следовать едва ли станет.       — В том, что она права была, — перебила Агату Слоан, замедлив движения руки. — Я предатель. Я бросила Талию и всех остальных, кто считал меня другом. Теперь я бросила эту девочку, не оставив ей шанса поговорить с Талией, и вместе с этим Стива и Робин, даже не сумев набраться смелости сказать ему об этом в лицо. Я трус, предатель и чудовище.       — Любопытная теория. И кто же, по-твоему, тогда я? — спросила Агата, подняв на себя взгляд Слоан. — Я ведь сделала ровно то же самое.       — Ты другое. Джейн понимала, что решение о продолжении работы в Хоукинсе будет за мной, а поэтому если и винит сейчас кого-то, то меня.       — Прошу, Ио, хватит себя жалеть. Ты можешь и дальше вешать на себя ярлыки, которыми кидаются другие, да что толку от такого клеймения? Цепь на шее становится тяжелее, а кости у тебя не железные, — взор Сото упал на кровоточащую рану. — И кровь не бесконечная.       — Знаешь, поддержка сейчас не была бы лишней.       — Самобичевание не заслуживает ни поддержки, ни понимания, ни нравственного смысла, коль на то пошло. Давно пора взять себя в руки и начать смотреть на ситуацию с холодной стороны.       — Какая ирония, — усмехнулась Слоан, прижав бинт к ране.       — Даже у тебя есть холодная сторона. У всех есть. Просто ты ей пользоваться не умеешь. Помнится, ты просила научить бороться со страхом. Всё, на чём базируется мой метод, это иллюзорное видение, которое причиняет боли куда больше, нежели реальность. Ты бежала от снов и призраков прошлого, а настоящее, как оказалось, не так пугающе.       — Не так пугающе? — девушка встала с колена, вытирая руки об одежду. — Ты, верно, шутишь. На заднем сидении лежит моя форма с порядковым номером.       — Повторяю: это лишь кусок тряпки и не более того. Фрея не сделает с тобой ничего хуже, чем уже сделала. Ты знаешь её предел.       — Она мой тоже, — констатировала шатенка.       — Скажи, Ио, тебе не кажется странным, что твой организм никак не отреагировал на укус этой твари? — Сото задумчиво нахмурилась, скрестив руки на груди, а взглядом вперила в подругу, ожидая реакции.       — Почему это должно казаться странным?       — Помнишь слова того кудрявого мальчишки на первой нашей общей встрече с господами из Хоукинса? Он сказал, что эта тварь подчиняется коллективному разуму и использует человека, как сосуд. Грубо говоря — паразитирует на свободном носителе. Если ты вполне могла стать носителем, то почему так быстро от него избавилась? Что помогло не отдать контроль в чужие лапы?       Ио пожала плечами, уперевшись боком в машину, а Агата в ответ на это развела руками.       — Помогла температура твоего тела. Ты почти нагрела комнату в ту ночь. Если брать во внимание специфику их жизнедеятельности и учитывать слабые стороны, то твоя способность является практически лекарством от этой болезни. Разумеется, при правильном использовании. Моя теория в том, что то, что уже четвёртый год творится в Хоукинсе, идёт из нашего проекта, из «Бетельгейзе». Поэтому Талия твердила об искуплении грехов «Бетельгейзе». Она каким-то образом нашла способ передать Джейн свои воспоминания и, кажется мне, здесь не обошлось без второго номера.       — Как это, — запнулась Ио, потирая губы пальцами. — Думаешь, Лита знала тоже?       — Полагаю, что знала, если ты касалась её хоть раз.       Кровь наконец остановилась, и Ио положила бинт на капот, прислонив ладонь к ране. Глаза на секунду мелькнули ярким оранжевым на границе с красным, а на укусе появилась корка.       — Послушай, Ио, — Агата взяла в руки бинт, сняв опору с машины, а сигарету убрала за ухо. — Я не буду убеждать тебя вернуться обратно в Хоукинс, потому что не имею права распоряжаться твоей жизнью, а винить за решение — каким бы оно ни было — тоже не стану. Однако я знаю, что ты не хочешь его покидать.       — Мне нет дела до города, Агата, — ухмыльнулась шатенка.       — Я не про город.       Холодные пальцы Сото дотронулись до пятнышка на шее, проведя по нему пальцем, а сама Ио стыдливо отвела глаза, закрыв след от губ Стива волосами.       — Да, — кивнула брюнетка. — Такое воспоминание не стирается.       Она двинулась к своей стороне машины, открыв дверь, и вложила бинт в дверной карман, а сама протянулась к книге, чтобы убрать её с места.       — Опиши мне ключевые моменты того, что произойдёт, если мы вдруг решим вернуться обратно, — кинула Ио Агате перед тем, как та села внутрь.       Агата хмыкнула, закусив внутреннюю часть щеки, и сначала несколько минут помолчала, а затем щёлкнула языком и загнула один палец.       — Я начну работать с Джейн, чтобы узнать, какие воспоминания оставила ей Талия. Тебе придётся не допускать того, чтобы моя работа была прервана, а ещё помогать остальным выжить, если дело станет совсем дрянным. Вдобавок к этому тебе, возможно, придётся пролить достаточное количество крови, встретиться с Фреей ещё раз, а ещё научиться контролировать пламя и использовать его не как пирокинетизм, а как способность, которой ты действительно обладаешь. Ты не Слоан больше. Теперь ты снова Ио. Если быть честной, то дело уже и так совсем дрянь, поэтому перспективы рисую тебе туманные. Вот и все ключевые моменты.       Агата собралась сесть внутрь, но снова вылезла, добавив:       — Ах, и ещё одно. Любые подобные пробоины в твоей коже впредь придётся научиться зашивать иглой и нитью, потому как смотреть на красный бинт у меня сил уже нет никаких. Вот теперь все моменты озвучила.       Дверь хлопнула, наглухо закрывшись, а Ио ещё несколько минут стояла снаружи. Взвесила «за» и «против» предельно внимательно, но что интересно — не нашла ни одного аргумента «за». Трусливый хвост и рад бежать, но его тянет в эпицентр того, что в прошлый раз его чуть не оторвало.       Подумать если, раз уж хвост у неё настолько трусливый, то не лучше было бы его совсем оторвать? Чтобы не мешал геройствовать и проявлять благородство. Девушка по имени Слоан давно покинула Хоукинс, не оставив о себе никаких воспоминаний, потому как умна и рассудком обладает мудрым, но Слоан здесь больше и нет.       Здесь теперь Ио, а Ио бестолкова и голова у неё дурная, и боится она много чего. Поэтому пустая дорога, окруженная полями из солнечного рапса, ещё раз взглянула на своих нечастых гостей перед тем, как шатенка села в машину, а затем с чистым сердцем проводила их в дальнейший путь.       На что они могли променять рапсовые поля из цветов, оттенка самого яркого солнца?       На багровую табличку «Добро пожаловать в Хоукинс».

***

      Майк маячил по комнате Джейн, держа руки за спиной, а брови активно извивались, бодро шевеля волосками. Иногда тонкой ручонкой вздымал хлопковый воротник футболки, пропуская под одежду прохладный воздух, чтобы сбавить температуру тела, но действие казалось бесполезным.       — Может, уже сделаешь ход? — спросила Макс, устало взглянув на мальчишку.       — Мне надо поразмыслить. Такое решение не пускается на самотёк только ради того, чтобы просто сделать ход фигуркой. Нужен анализ последствий.       — Это простая настольная игра, а не «Подземелье и драконы», — взвыла девчонка, с надеждой взглянув на Джейн.       — Возможно, стоит просто сделать ход и согласиться с поражением в этом раунде, — пожала плечами Джейн.       — И проиграть вам двоим? Нет уж, извольте, дамы. Перед вами профессиональный игрок девятнадцатого ранга, заслуживший уважение самого Эдди Мансона — короля игр и подобных мероприятий. А вы убеждаете согласиться на проигрыш.       — Профессионализм в играх не отменяет «С» по истории.       — Я не могу быть хорош во всех областях, Макс.       — Тогда ответь на вопрос, что открыл Коперник, — возмутилась девочка, придвинув карточку к краю кровати. — Здесь три варианта, просто выбери уже один.       — Нельзя делать это наугад.       — Если ты не знаешь, что он открыл, то какие варианты у тебя ещё остаются, кроме как пальцем в небо тыкать?       Майк тяжело выдохнул, присев на пол перед кроватью, и снова взял в руки карточку, принявшись гипнотизировать вопрос и варианты ответов.       — Это русский учёный, верно?       — Почти, польский астроном, — усмехнулась Макс.       — Хорошо, пусть ответом будет переменный ток, — выпалил Майк, откинув карточку в сторону, и посмотрел на Джейн, ожидая вердикта.       — Не верно, Коперник открыл гелиоцентрическую систему мира.       Мальчишка недовольно цокнул, а Макс громко засмеялась, хватаясь руками за живот.       — Ты глуп, как пробка, Уилер. Тесла открыл переменный ток, а не Коперник. Я бы не удивилась, если бы ты выбрал в вариантах «Америку».       — Это игра больше Хендерсону подходит. У меня плохая память на имена.       Джейн засмеялась, услышав хлопок входной двери, и закрыла книжку с правильными ответами.       — Это, наверное, Стив, — всполошилась Мейфилд. — Он обещал забрать меня сегодня. Колесо на скейте снова отлетело.       В комнате Джейн раздался стук в дверь, а затем она со скрипом отворилась, и улыбка с лица схватившей рюкзак Макс пропала. Джейн от неожиданности вскочила с кровати, неотрывно смотря на гостя в проходе, а Майк остался сидеть на полу.       — Добрый вечер, господа, — произнесла Агата, натянув приветственную ухмылку, и взглянула на Джейн. — Надеюсь, мой визит не помешал вам наслаждаться летним отдыхом. С завтрашнего дня мы начинаем занятия. Я жду тебя в здании Морны на нулевом этаже в аудитории четыре ровно в восемь часов вечера. Без опозданий и сопровождающих. С собой попрошу взять блокнот, в который ты записывала сны, и ничего более. Пора встретиться с Талией.