Проект "Бетельгейзе"

      Жестокость никогда не являлась истинной целью.       Доктор Аделаида любила говорить, что успех любого начинания зависит только от правильности распределения процентного соотношения, которое задаст тон твоим действиям. Восемьдесят процентов уходят на педантично составленный план. Ещё десять — на выбор подручных средств. Лишь пять процентов отдаются под выбор цели, которая никогда не должна занимать много места в мыслях. Она, как спичка для твоей лужи из горючей жидкости — хватит и искры.       Куда уходят ещё пять процентов?       На выбор метода.       Фрея, как верный её ученик в работе с болью, хорошо помнит соотношение процентов хорошего начинания, а оттого тон её действий всегда славится своим величием. Она верно распределяет вес по доске и равновесие держит, не позволяя себе упасть, а если и упадёт, то быстро освоится в пропасти.       Фрее нравится страх и всё, что из него вытекает. Она любит его удушающее влияние, которое даже самых благородных героев превращает в подобие человеческого рода.       Жестокость никогда не является для неё главной целью, потому как цель должна давать что-то поистине желанное и полезное, а что может дать жестокость? Лишь минутное удовлетворение.       Доктор Аделаида учила, что излишним эмоциям и состраданию нет места на пути к желаемому, а свёрнутые шеи — залог действительного успеха. Боль — отличная точка давления, и она помогает достичь тех высот, которые не взять при помощи лестницы или же альпинистских крюков. Однако и у неё есть свои лимиты.       Смерть — вот единственный лимит.       Фрея никогда не понимала, почему попадание к Агате слыло везением между участниками эксперимента. Возможно, слабые способы достижения желаемого и расчёт на человечность привлекали, но подумал ли кто о конечной цели? Её достижение зависит только от самого участника, а Фрея, будь уверен, все силы приложит, чтобы этого испытуемого из-под своего гнёта как можно скорее отпустить. Нужно всего-то проявить способность, а в предвкушении боли ты что угодно сделаешь, лишь бы она не наступила.       Ио другой путь для себя избрала. Принципы пятого номера стали Фрее хорошо известны, и тогда жестокость приобрела иной окрас. Она то всегда думала, что Ио никудышна и беспомощна. Отсутствие сил и невозможность их проявления даже под воздействием такой вещи, как боль, говорит о слабом потенциале, если не о его отсутствии и вовсе.       Первый год Фрея давала ей на это неплохую скидку. Пятому номеру, видите ли, сложно перенаправить свои силы в нужное русло и сфокусировать их на конкретном объекте, но на второй год работы в голове закралась мысль.       Сломанные рёбра, перебитые кости и вывихнутые суставы, кровь, крики и вопли. Вопрос только — где предел? Что тормозит проявление способностей Ио, если Фрея все возможные способы уже перепробовала?       Талия делает небывалые успехи под покровительством Агаты, а Ио за целых полтора года масштабного кровопролития не показала Фрее ни искорки.       Лимит в самой пятой. Она тормозит способности от проявления. По своей собственной воле. Тогда в голове Фреи появился очередной вопрос — какова вероятность, что рассудок пятой цел и невредим? Ведь только нездоровое по своей природе чудовище будет так терпеливо выносить издевательства.       Ах, так, значит, дело в принципах? Это отвечает на вопрос о цельности рассудка, сводя его на нет.       Фрее не было дела до того, что испытывает Ио и какие принципы жизненные для себя выбирает, чтобы следовать. Её не волновали вопли и скулёж. Её волновало то, что принципы Ио мешают её работе и выставляют в непригодном свете перед содружеством докторов и Аделаидой, которая доверила ей самый действенный, по её мнению, способ. Вознадеялась, что Фрея не подведёт, и стальной шест расчистит путь в светлое будущее болевой точки давления, но похвалу получила лишь Агата.       Что осталось Фрее? У неё остался детёныш, который упрямо отказывался использовать способность. Тогда жестокость увеличилась в концентрации в разы, и Ио ощутила досаду Фреи на собственной шкуре.       Ожог на ухе стал вещью особенно противоречивой. Доктор Аделаида давно не смотрела в сторону Фреи с таким воодушевлением, как после этого случая. Она убедила Фрею отказаться от желания избавиться от ожога, потому как он только поможет ей в работе с Ио. Он задаст тон действиям, а если Фрея вдруг забудет, кто на полу лежит перед ней, поджимая от страха ноги, то достаточно будет лишь провести рукой по уху и виску, чтобы освежить воспоминания.       И она подчинилась приказу. Оставила безобразие на коже, а доктор Ада права оказалась — он напоминает о ненависти, стоит лишь пальцами коснуться.       Каждый шрам — учитель. И конкретно этот учит не забывать о том, в чьих глазах ты должен видеть боль.       Жестокость никогда не являлась для неё главной целью, это правда, потому как жестокость была теми самыми последними пятью процентами в соотношении успешного деяния. Жестокость — это её метод.       Грязная тряпка летит в сторону, когда пальцы и руки окончательно вытерты, а Фрея подходит к небольшому столу и сводит брови к переносице, читая первую попавшуюся статью в газете.       Затем делает невозмутимое выражение лица, всё ещё потирая пальцы от назойливого мазута, а ухо привлекает цокающий стук о стальной пол. В дверном проёме позади появляется существо, изрядно горбясь в спине, и склоняет подобие головы к полу. Рёберные кости особенно натягиваются в позе подчинения, а когтистая лапа растягивается и издаёт скрип.       Фрея недолго думает и чуть вздымает брови, когда нужная мысль достигает речевого аппарата.       — Так, значит, они вернулись в город? — спрашивает она, самодовольно хмыкая, и проводит пальцем по дешёвой газетной бумаге. — Стоило ожидать подобного выпада. В прерии сторон вступать никто не желает, но вопреки предупреждениям они тянут хвосты обратно.       Размеренный шаг по помещению привёл к середине комнаты, и Фрея подняла голову к одиноко висевшей на потолке лампочке. Испачканный в масляном мазуте палец ногтём коснулся тёплого стекла, легонько пнув его в сторону, а глаза прищурились в ожидании.       — Что же, решать подобные неприятности мы будем по мере их непосредственного поступления, хоть и послушать скулёж Ио мне особенно не терпится. Ты знаешь, — Фрея присела на корточки перед ослизлым псом, проведя пальцем по шкуре. — её кровь исключительно приятного оттенка. Она багровая, как спелая вишня, и невероятно горячая, как магма. И ей мы безусловно успеем насладиться, но сейчас у меня нет ни одной лишней минуты, чтобы прерываться на детей и их неистребимый героизм. Как поступить? — пальцы упёрлись в пол, чуть скользя от слизи, а глаза в рассуждающей манере забегали. — Если бы ты, глупое отродье, могло говорить, а не только биться мордой о пол, выказывая подчинение, было бы куда проще.       Фрея поднялась, вытерев пальцы о брюки, и удивлённо дёрнула бровью, когда поняла, что слизь отмыла мазут с пальцев.       — Если участие Ио и Агаты усложнит задачу, то придётся подняться на поверхность и сдвинуть препятствия в сторону, но пока что никакие действия не предпринимаются, поэтому работу можно продолжать. Однако не стоит позволять им забыть о непозволительности той ошибки, которую они допустили, вернувшись в проклятый город, — Фрея повернулась к псу, закусив внутреннюю сторону щеки, а затем чуть оскалила зубы. — Мы не допустим забвения. Мы обязательно ещё полюбуемся на прекрасный оттенок крови Ио, а пока я занята — я бы дала возможность Ио насладиться оттенком крови тех, к кому она вернулась. Отправляйся прочь и удостоверься, что она насладится этим сполна.       Пёс разогнул лапы, приведя позвонок в ровное положение, и ринулся прочь, стуча когтями о стальной пол.       Фрея ещё раз окинула лампочку взглядом, прищурившись, и после отвела взгляд, с насмешкой ухмыльнувшись.       Ио и сама в состоянии причинить львиную долю добротной боли. Надо только знать, как привести её к этому.       А Фрея, будь уверен, знает. Знает, как никто другой.       Правильно выбранный метод — вот те самые недостающие пять процентов идеального деяния.

***

      Летние дни распалённого до предела июля шагают по Хоукинсу, а сам сезон неумолимо спешит на убыль и готовится передать всё своему не менее чудесному брату — осени.       Лето в Хоукинсе обычно донельзя сухое и жаркое, но бывают и моменты, когда прохлада охлаждает поджилки, позволяя выдохнуть с лёгкостью. Вдохнуть свежести можно в лесных чащобах и тёмных пролесках, где кроны деревьев заслоняют солнце от прямого попадания на почву, а таким умением в округе славится лишь Мирквудский лес.       Тёмный и влажный, а после проливных августовских дождей превращающийся в подобие болота из-за перегнивших листьев и местами глиняных трясин. Однако не весь Мирквуд до основания прогнил в своём стремлении к прохладе. Есть места, которые славятся и чем-то хорошим.       К примеру, с июля по август начинается сезон дикой черники, которую можно отыскать в Мирквудском лесу. Кусты весьма хорошо скрыты, а тёмные ягоды ловко шифруются за тенью чащобы, но если знать, где искать, то никогда не пропустишь искомое.       В направлении к лесу в знойный обед шагало трое человек. Двое мальчишек о чём-то бурно разговаривали, активно жестикулируя свободными кистями рук, а девочка позади перебирала ногами по заросшим вьюном и другой подобной порослью уклонам.       Майк всегда передвигался особенно бравурно: случалось ли так, что он вдруг замедлялся и старался соответствовать скорости других, доподлинно известно не было, и сказать не выходило возможным. Лукас же, в отличие от своего верного товарища, скоростью славился куда менее резвой, а потому имел обыкновение поглядывать на Макс, идущую позади, чтобы всегда знать положение вещей.       Приходилось тяжело. Девчонка, которая поначалу приняла риск, оказалась к нему не совсем готовой, и Лукасу пришлось принять взросление на себя в полной мере. Взять в руки рассудок и научиться понимать окрас её глаз.       И нет, они не только светло-голубого цвета. Бывает, что они покрываются оттенком грусти; случается и волнение. Иногда это радость и воодушевление, а порой отказ принимать что-то, что уже произошло или произойдёт. Лукас учился понимать, готова ли она к чему-то либо совсем не готова, а коль так, то старался додуматься до верного поведения в её сторону. Бывает, что в глазах её он не видит и долю ожидаемого интереса, а когда Билли был жив — её глаза частенько посещал и господин страх.       Следить за её состоянием он взялся по собственной воле и давно для себя решил — Макс не найдёт способов оттолкнуть его от себя. Он друг, он её партнёр и первая любовь.       Его первая любовь имеет аромат персиков, к слову. Он не ошибся, когда выбирал тему для своей шарлотки. Она всегда была персиковой, хоть Лукас и не в восторге от мохнатых фруктов.       А Макс любит персики. Любит ворсистую мякоть и хруст кожуры на зубах. Всегда засматривается на волнистую косточку, по которой расползаются русла, и часто намеревается посадить.       Сажает, будь уверен, но никогда дерево не вырастает. Макс не унывает даже в этом случае. Ведь есть фермер, у которого персиковое дерево богато своими фруктами, а дедушка Эспен сказал, что свой персик он прививал к сливовому дереву. И то, пятьдесят лет ушло на первый урожай.       Да, персики строптивы, но Макс всё равно их любит, сколь не показывали бы они свой характер. И Лукас любит, сколь не наполнялись бы её глаза матовой грустью, а с губ срывались колкие фразы, ранящие сердце.       Он оглядывается, проверяя, как она, а девчонка упорно идёт позади, смотря исключительно под ноги. Никогда не смотрит вперёд, хоть что ты с ней делай.       Ранней весной этого года на лбу Мэйфилд образовался приличный синяк. Причина — опущенная к ногам голова. Она может обойти дерево ясеня, а вот дерево с её пути само по себе сдвинуться никак не сможет даже при большом своём желании, и лоб с треском сравнялся со стволом дерева, оставив поцелуй в виде синего пятнышка.       Говорит, болело сильно. Лукас перепугался тогда, что может быть сотрясение, ведь в одной газете у Дастина дома вычитал, будто сотрясение случается, когда мозг долетает до черепушки и соприкасается с ней в результате удара. Проверить правдивость статьи возможности у него не было, а потому принял за чистую монету.       Он помнит тот вечер отчётливо тоже. Они направились к Стиву домой и лихие часы сидели в гостинной на диване, а Харрингтон держал руку с замороженным горохом у лба Макс, чтобы хоть как-то снизить боль и минимизировать появление шишки. Ещё Лукас помнит тяжелые и усталые вздохи Стива, глядя на сложившуюся картину, ведь он намучался с детьми уже сполна. Однако случись что — они всё равно пошли бы к Стиву.       У него всегда есть замороженный горох в морозилке на случай разбитого лба одного из ребят, а ещё дверь его дома откроется для них в любое время суток. И Стив может вздыхать и устало цокать столько, сколько угодно его дорогой душе, но он знает тоже, что в любой из таких моментов дети выберут именно его, чтобы спастись и укрыться.       И всё же — как нелепо это звучит! Стукнуться лбом об огромное дерево, которое, уж поверьте, не травинка в лесу.       Мысли об этом ежесекундно вылетели из головы, когда кожа ощутила на себе глухой удар. Звонкий смех Майка коснулся ушей, а Лукас закрыл лоб ладонью, приземлившись на усыпанную листьями и ветками землю.       — Куда ты смотрел, чудак? — засмеялся Майк, упершись в дерево рукой, а второй схватился за живот. — Прямо в дерево.       Подошедшая Макс присела рядом и участливо улыбнулась, отодвигая руки Лукаса ото лба.       — Я задумался о своём и не заметил, как на пути появилось оно, — кивнул головой он в сторону ствола зубчатого дуба. — Я чувствую это, ребята.       — Чувствуешь что? — с улыбкой спросила Макс       — Чувствую, как мой мозг подпрыгнул и коснулся черепной коробки. У меня точно может быть сотрясение.       — Не придумывай, — отмахнулся Майк. — Шишку себе поставил и всё тут. Синяк будет. Но ты получил максимальный урон из возможных в лесу. О, — воодушевился Уилер. — Я даже знаю, от кого. Дастин упоминал как-то этого монстра. Из славянской мифологии он, ну же!       — Я не понимаю, о ком ты, — потирая лоб, сказал Лукас.       — Дух леса, — щёлкнула пальцами Макс.       — И что этому духу леса, по-твоему, от меня нужно? — вскинул бровью Лукас, но болезненно скривился, когда поднятая бровь спазмом отдала в ушиб.       — Как что? Он сердится на тебя, — утверждающе ответил Майк.       — Что же я такого сделал?       — Идёшь рвать его чернику.       — Черника для того и нужна, чтобы её рвать, а потом есть, — заметил Синклер. — Так даже Фермер говорит. А животные чернику, думаешь, не едят здесь?       — А ты когда в Мирквуде последний раз животных видел, а? — усмехнулся Майк. — Они тут давно уже не водятся никакие. Все в Хоукинском лесу. Ты сам послушай.       Ребята замолчали, смотря на Майка, а тот выставил палец в воздух и поводил глазами. В лесу не было слышно ни пения птиц, ни стрекотания цикад и других подобных букашек, ни шорох мелких животин, блуждающих по чащобе.       — Я ничего не слышу, — пожала плечами Макс.       — В том и суть, — заметил Майк, сложив руки на груди. — Нет тут никого практически. Хотя на твоём месте я бы долго на земле не засиживался, — указал он головой на Лукаса. — Змеи тут, возможно, и ползают.       Синклер вскочил на ноги, отряхивая шорты, и чуть потоптался на месте.       — Идём дальше? От сырого воздуха уже тошнит.       Путь трёх искателей свежей лесной черники продолжился, и ребята устремились вперёд, обходя теперь особенно внезапно появившиеся деревья.       — Как Эл? — спросил Лукас, шагая рядом с Уилером. — Мы давно не виделись.       — В порядке, — ответил Майк, согласно кивнув головой. — Я встречаю её каждый раз после занятий с Агатой. Она порядком измотана после них, скажу я вам, но на одном из последних получилось сдвинуть стакан на половину дюйма. Эл безумно рада и намерена продолжать.       — Сколько времени это всё займёт?       — Пока не ясно. Эл говорит, что Агата сроков не называет, а потому ориентироваться можно будет лишь на реальные успехи.       — Мне одному сложно поверить в то, что существуют люди, владеющие пирокинетизмом? — скривился Лукас, оглядев ребят. — Ты видел уже?       — Не довелось, — покачал головой Майк. — Дастин сказал, что это выглядит фантастически красиво и ужасающе одновременно. Я бы взглянул.       — Считаю, что состав команды для похода в лабораторию был абсолютно несправедливо отобран.       — Почему это? — возмутилась Макс.       — Потому, что мы всегда всё вместе делаем, разве нет? — раскинул руками Синклер. — Мы три года побеждали этих чучел вместе, рука об руку, а сейчас стали разделяться на небольшие команды.       — Мне кажется, что в лаборатории условия не те, — пояснила Мэйфилд. — Коридоры узкие и тёмные, условия для кооперирования затруднительные, а большим составом будет сложнее ориентироваться и передвигаться. Тем более при наличии того факта, что там произошло — убежать нашей прежней компанией было бы крайне тяжело. И давайте наконец признаемся друг другу, потому как у меня это вертится на языке уже год — нам всем страшно.       Майк слегка нахмурился, рьяно зашевелив ноздрями от частых вдохов, а Лукас ничего не ответил, потупив взгляд в ноги.       — Каждый раз — это рулетка, — продолжила Макс. — Ничуть не меньше. А по другую сторону рулетки смерть, и иногда она всё же забирает по одному из нас. И, если говорить честно, у меня не было бы никакого желания спускаться в лабораторию, потому что там нас вполне вероятно ждала бы эта самая смерть, радушно разводя лапы. Я бы спустилась, безусловно, за Эл и за вами, но по своему желанию никто не пошёл бы туда. Думаете, Эл горела желанием спуститься? Джонатан? Даже Нэнси? Никто из них истинно не желал спуска под землю в катакомбы, и я прекрасно понимаю мотив, но им было страшно. Нам нужно радоваться, что наша помощь внизу не пригодилась. И что Стив выступил против нашего спуска. Эл говорит, Слоан сильно поранили тогда.       — Слоан? — переспросил Лукас.       — Пирокинетик, — пояснил Майк, слегка стукнув по плечу.       — В данный момент она самая сильная из нас и даже с таким преимуществом ей не чужд страх. Если она не стыдится проявлять его, то почему мы так боимся произнести, что иногда действительно боимся? Это, по-моему, исключительная глупость.       — Какой смысл в страхе? — спросил Майк. — Никто не отрицает ведь его наличие. Просто о нём не принято говорить вслух.       — Смысл не в страхе, а в честности друг перед другом, Майк, — ответила Мэйфилд, переставляя ноги между плетями вьюна. — Следует оберегать жизни друг друга как можно тщательнее и не идти на поводу беспочвенного героизма, когда нет для этого нужды, — девочка устало вздохнула, будто подбирая следующие слова, и отвела взгляд в сторону, оглядывая округу. — Я не планирую терять кого-то ещё в этом году.       Лукас до безобразия хотел переплести её пальцы со своими, чтобы указать на присутствие рядом. Будто она и так не замечала это. Они ведь идут совсем близко. Глаза Макс прятались от его взора, и это порядком препятствовало считыванию настроения, а потому его пальцы остались статичными.       Хотелось показать, что он здесь; он слышал. Она его не потеряет ни в этом году, ни в следующем, ни в любых других. Макс это показалось бы, думается, напускной уверенностью, потому как их жизни и взгляды меняются, но от этого его привязанность не изменилась бы.       Уилл как-то заметил, что у интересов ребят появляются заметные ответвления. Лукас, например, заинтересовался спортивными активностями и добавил новое окружение в радиус доступа. Дастин, Майк и Уилл всё ещё держались вместе благодаря Эдди Мансону, который способствовал сплочению команды.       Лукас начал задумываться об этом тоже. Ему стало казаться, что ребята смирились с его отсутствием в команде. Почему-то были готовы к тому, что однажды он придёт и скажет, что более не примет участие в игре или не посмеётся с шутки Дастина, которая непременно будет на тему настольной игры или чего-то донельзя научного.       Отчего-то Лукасу казалось, что они смирились. Смирились с тем, что ещё не произошло и произойти не планировалось. Макс, к слову, смирилась с этим тоже. Осознавать подобное стало отчётливо горестно и печально.       Однако он вспомнил, что действительно не так часто стал радовать ребят своим присутствием. Он пропустил поход к фермеру за клубникой и вишней. После этого отказался принять участие в игре, соскочив прямо перед самым началом, и не помог Дастину, Уиллу и Майку в победе над Векной, а та игра была поистине захватывающей и тяжелой. Что было следующим?       Пропустил несколько собраний команды и расшифровку документов. Затем упущением стал поход к фермеру на сидровые приключения и знакомство с агрегатом из Гринкасла. А он хотел, действительно хотел.       Помнится, его тогда посетила мысль, что он давно вырос из подобных мероприятий, но сейчас осознал, что не до конца понимает, что это значит — вырасти. Сложить свои игрушки в коробку и передать сестре — это, возможно, одна из стадий взросления, а отказ в походах к дедушке, который знает их с детства и всегда радушно зовёт в гости, делясь самым сокровенным — едва ли можно считать за взрослый поступок. Однако же как запозднилась верная мысль.       — А вы были у фермера, когда сидр делали?       — Нет, — с сожалением ответил Майк. — Мама настояла на поездке к бабушке и пришлось ехать. Я больше всех хотел на машину для дробления посмотреть, а не смог.       — А ты? — обратился Лукас к Макс.       — Я тоже пропустила, — кивнула девчонка. — У меня колесо на скейте снова отлетело, а у Стива как раз выходной был. Я всё это время с ним в гараже просидела.       — А Уилл?       — Я потянул Уилла за собой к бабушке, чтобы не страдать в одиночестве, — сказал Майк, разорвав ногой плеть на пути. — А вообще он планировал пойти к фермеру тоже.       — Получается, только Дастину и Эл повезло увидеть дробилку? — добродушно усмехнулся Лукас. — Счастливчики. Больше мероприятий, которые с сидром связаны, не будет?       — Будет, вроде, — заметила Макс. — Эл сказала, что сейчас сидр оставили на брожение, а потом будет перелив в другие ёмкости. Фермер планирует привлечь Стива, потому как в подъёме бутылей тяжёлых нужна будет помощь.       — Значит, будет ещё возможность поучаствовать.       Майк согласно кивнул, продолжив идти вперёд, а Макс чуть слышно выдохнула, оглянувшись вокруг.       — А ты почему пропустил, к слову? — спросил вдруг Уилер, обращаясь к другу.       Лукас приоткрыл губы в желании быстро ответить на вопрос, но понял, что не имеет хороших оправданий в отличие от ребят. Все хотели посетить фермера в тот день, но по уважительным причинам не смогли это сделать, а у него такой причины не было.       Лукас, видите ли, посчитал, что он вырос. Посчитал, что более не должен утруждать себя походами к Эспену даже в случаях, когда сердце того уверенно просит. Даже в моменты, когда желание увидеть агрегат переполняло голову, он решил, будто бы слишком вырос.       Мысли подобные ежесекундно развили в нём чувство невообразимого стыда. Стив, например, старше, а к фермеру с удовольствием большим нагрянет и окажет любую помощь в любой момент, а Лукас вырос.       До чего нелепое направление мыслей!       — Я прошёл отбор в команду, — поджал губы Синклер, ожидая реакции.       Майк в удивлении приоткрыл губы, раскрыв руки, и взглянул на Макс, которая с таким же удивлением одарила ответным взором.       — Ты заслужил, — кивнула Максин, тепло улыбаясь.       — Это же здорово, — воскликнул Уилер, хлопая друга по плечу. — Мои поздравления! Теперь ты полноценный участник команды?       Вопрос призван выразить проявление интереса и был произнесён с широкой улыбкой, но Лукаса отчего-то поверг в лёгкий ступор от формулировки.       У него всегда была одна команда. Всю жизнь в его команде было ровно четверо человек, а потом добавилось ещё двое, и он считал, что это оно. Он её вечный участник и никогда не ступит за пределы.       Теперь Майк спрашивал его об участии в другой команде, и Лукасу казалось, что это было официальным прощанием с ним. Они окончательно смирились и отпустили друга в самостоятельное плавание.       — С осени я вступлю в основной состав, — подтвердил он, поймав едва заметную грусть.       — Это здорово, — повторил Майк, выдыхая. — Это здорово, дружище.       Сдавливающее молчание снова воцарилось, возвращая Лукаса на пристань удушающих мыслей о прощании с прежней командой.       Однако речь Максин должна же что-то значить, а честность друг перед другом — есть дело критически важное.       — Но это ничего не значит, вы же понимаете? — воскликнул вдруг Синклер, бегая взглядом от порядком растерявшихся Майка и Макс. — Моя новая команда будет касаться лишь баскетбола и не более. Ничего не меняется между нами. Мы всё ещё друзья, всё ещё можем собираться на игры и ходить к фермеру, чтобы весело провести время и скрасить его одиночество. Мы всё ещё друзья и всегда будем. Так ведь?       — Разумеется, — пожал плечами Майк, улыбнувшись. — Вместе сподручнее.       — Кто ещё, кроме нас, будет с тобой по лесам бродить, чтобы ягоды собрать? — усмехнулась Макс, подхватив улыбку Уилера. — Сомневаюсь, что твои новые друзья с команды станут это делать. Для такого всегда есть мы.       Путь продолжился до тех пор, пока Майк не остановился, выставив руки перед собой, и не сдвинул брови к переносице.       — Подождите, — сказал мальчишка, посмотрев на Лукаса. — Напомни мне, что мы вообще ищем?       — Чернику, — ответил Лукас, осматриваясь вокруг. — Ищите глазами небольшие кусты со стандартными листьями и тёмно-синими ягодами.       — Зачем?       — Черника полезна для зрения.       Майк и Макс скривились, посмотрев друг на друга, и какое-то мгновение помолчали, обдумывая сказанное Лукасом, но ответа так и не нашли.       — Ты у нас следопыт в команде, разве не так? — вскинула бровью Макс. — А просишь помощи паладина и бойца.       — Я прошу лишь компанию паладина и бойца, если так вам легче, — отшутился в ответ Синклер, наклоняясь над кустом. — А если мы уж и решили говорить игровыми терминами, то ты, паладин, — обратился он к Майку. — плохо справляешься со своими обязанностями. Твоя главная и благословенная задача — защищать остальных от сил зла, потому как присяга паладина есть могущественный договор. А ты мне позволил в дерево врезаться и не смог противостоять духу, как ты говоришь, леса. Выходит, паладин из тебя такой же, какой из меня следопыт.       — Леший! — выкрикнул Майк, хлопнув по своим коленям ладонями. — Вспомнил наконец название, которое Дастин говорил. Дух леса из славянских сказок — это леший. И паладины, к слову, приносят клятву перед духами леса, поэтому мне простительно позволить тебе получить поцелуй древесной коры.       — Они приносят клятву не духам леса, а духам природы. Не выдумывай.       Спор мальчишек не помешал Макс отвлечься на окружающую их чащобу тёмного Мирквудского леса, как обычно осматривая округу. Птиц действительно совсем не было слышно, а весь возможный шорох издавали лишь Майк и Лукас, продолжавшие неистово обсуждать своих персонажей.       Сильно пахло сыростью. Неприятной и застоявшейся болотной трясиной смердило так, что лёгкие молили о пощаде, взывая к благоразумию вдыхаемого воздуха, но отчего-то казалось, будто эта самая сырость значительно увеличилась в концентрации.       Вполне вероятно, что где-то неподалёку и правда располагалось небольшое болотце, искусственно образовавшееся из-за дождей, которые собрали воду в низменности, а из-за недостатка солнца в этой части леса просохнуть быстро не вышло. Однако в таком случае Макс точно слышала бы кваканье лягушат, которые такие места особенно любят. Ни звука.       Неудивительно, что лес пользуется дурной славой.       Она снова полной грудью вдыхает Мирквудский воздух, и хлопает ресницами, устремляя взор вдаль перед тем, как и вовсе отвернуться к мальчишкам, как понимает, что в лесу их теперь четверо.       Сначала непонимающе хмурится, пытаясь разглядеть всё внимательнее, но очерк силуэта настолько знаком, что едва ли представляется возможным спутать образ.       — Р-ребята, это плохо, — говорит Макс, дёргая Майка за рукав футболки. — Нам нужно уходить.       — Куда уходить? Следопыт чернику собирает, чтобы улучшить своё зрение до максимально возможных пределов, — усмехнулся Уилер, не замечая беспокойства.       — Пригнись, — ладонь замахнулась по плечу, заставив Уилера приземлиться на колени, а дыхание Макс участилось, пустив по венам знакомую жидкость.       Так ощущался старый добрый страх, который принёс весточку с четвёртых этажей лаборатории.       И весточка должна была быть доставлена.       — В какую сторону шоссе? — спросила Макс, сжимая плечо Майка. — Нам нужно бежать в сторону шоссе.       — Влево и до упора по прямой.       — У нас не будет шансов, если побежим. Есть вероятность, что пёс не заметил нас. Тогда можно попробовать добраться до шоссе.       Они пускаются в бег, наплевав на голос разума, который упрямо твердит не бежать и передвигаться осторожнее. Одно дерево, второе, третье. Ясень, дуб, снова ясень, а затем клён и бесконечные сосны с когтистыми лапками. Вдалеке виднеется шоссе, которое отсвечивается на солнце, и, кажется, вот оно — спасение!       Оно долгожданное и немыслимо радостное, а ребята настигают его совсем скоро, но асфальт окропляется кровью.

***

      В окнах Стива с недавнего времени загорелся свет, а шторы оказались наспех задёрнутыми, чтобы с улицы не открывался слишком подробный вид.       Самое любимое место Робин — мягкий диван перед телевизионной коробкой — стало её пристанищем на ближайшие несколько часов полноценного отдыха после тяжёлого рабочего дня, когда от клиентов не ожидалась и малейшего спуску.       — Вы со Слоан явно попадали на хорошие дни календаря, потому что сегодняшний я бы точно обвела красным маркером, чтобы ни за какие центы на свете не выйти на работу снова, — устало произнесла девушка, вытягивая ноги в полную длину. — Я измучена до предела.       — Сегодня было открытие чего-то нового в торговом центре, — пояснил Стив, высыпая закуски в стеклянную миску. — Вдобавок к мероприятию на улице адово пекло, — улыбка непроизвольно озарила лицо парня и тот издал смешок. — Знаешь же, что обычно значит пекло в городе?       — Что у фермера помидоры горят? — с улыбкой спросила Бакли.       — Верно, — засмеялся Стив, потирая затылок.       — Я не была у него уже целую вечность, если судить по ощущениям.       — Я встретил его недавно в супермаркете, когда брал домой продукты. Он сказал, что с большим нетерпением будет ждать меня на стеллажирование сидра, который он с Дастином и Эл приготовил. Сосуды тяжёлые, а он в возрасте и не хочет утруждать себя подобными тяжестями. От Дастина и прочих дружочков помощи, как понимаешь, много не сыщешь. Если желаешь, то вместе можем поехать в следующий раз, когда я поеду помогать ему с переливом.       — О таком не нужно спрашивать дважды, — усмехнулась Робин. — Я точно еду с тобой на перелив сидра. Ты знаешь, я недавно была в его заведении на окраине вместе с Колет, и в очередной раз не встретила фермера там.       — Да он давно не выходит, — заметил Харрингтон, щёлкнув алюминиевой банкой. — Я его в заведении не вижу уже порядком времени. Он стареет, Робин, ему тяжело. Эспен по ферме только передвигается, а за её пределы очень редко стал выходить. По нему видно, что он скучает по всем, но силы подводят. Знаешь, — Стив снова улыбнулся, вспомнив встречу со стариком, и кивнул головой. — в прошлый раз в супермаркете я встретил его у стенда с его яблоками, где он яростно доказывал какой-то женщине, что яблоки его абсолютно не кислые. Не поверишь, но он всё же убедил её в выборе, а когда я подошёл и спросил, сладкие ли они — он ответил, что понятия не имеет, ведь сам не пробовал их за сезон ещё ни разу.       Робин засмеялась, уткнувшись подбородком в спинку дивана, и обвела парня глазами.       — Как Дастин?       Стив отмахнулся, чуть нахмурив брови, и отставил пустую банку в сторону.       — Ох, мистер Харрингтон недоволен?       — Я давно потерял всякие надежды на него, — возмутился Харрингтон. — Связался с Мансоном и только и делает, что вторит о его великолепии.       — Не понимаю, чем тебе так Эдди не мил, — пожала плечами Робин, ковыряя обивку пальцами. — Я, по правде говоря, видела его всего пару раз, но доверия он вызывает куда больше, чем ребята из баскетбольной команды или драматического кружка, к примеру.       — Только не начинай свою балладу о предвзятом отношении и прочей блажи, хорошо? — вскинул руками Стив, на что Бакли широко улыбнулась. — У меня нет к нему никакого подобного отношения. Я лишь волнуюсь за мальчонку.       Парень обхватил ладонью миску под самое основание, а в другую захватил два стакана с толстыми стенками и двинулся к области с диваном.       — Дастин сейчас в таком возрасте, когда поиск идеалов становится волнительно активным. И видеть в лице идеала — Мансона, — Стив напряжённо выдохнул, раскинув руками с предметами в них. — Сомнительная затея.       Робин перехватила один стакан из рук Харрингтона, поставив на тумбочку рядом, и поджала ноги, позволяя Стиву присесть на диван.       — Эдди — мальчишка из трейлерного парка, у которого из семьи лишь дядя, Стив, — вдумчиво сказала Робин, склонив голову чуть вбок. — Вся его жизнь — это маленький трейлер где-то на окраине города, куда другие люди из класса повыше даже смотреть стыдятся, а он не только не смущается подобного, но и находит силы противостоять своре ребят, которые возомнили, будто они божества во плоти из-за раздутых кошельков и форменных курток с эмблемой команды.       — Дело не в деньгах, Робин.       — Нет, дело всегда в них. Его нынешняя деятельность — это результат их нехватки или же отсутствия вовсе. Условия, в которых он живёт, напрямую влияют на отношение к нему. Кто-то достаточно развязан в возможности признать это, а кто-то совсем не может. Поверь, Дастин не глуп. Если он общается с Эдди, то определённо видит в нём куда больше, чем видят другие. И я уверена, Стив, там действительно куда больше, нежели трейлерный парк и продажа запрещённых веществ. Доверься Дастину в выборе друзей. Однажды он выбрал тебя и ведь не пожалел.       Слова Бакли порой славятся своей невероятной нелепостью и произносятся невпопад, но сейчас Стиву отчего-то казалось, что всё это время он просто был не в состоянии и разуме понять их смысл.       Робин всегда говорит верно и удивительно мудро, потому как не боится произносить вещи, которые находятся под негласным запретом. Она не понаслышке знает, что такое бедность и как влияет на отношение окружения, а он прекрасно осведомлён, каково быть мальчишкой из команды по баскетболу и в других видеть тех, кто не дотягивает до твоего идеала.       Робин знает, что Стив во многом изменился благодаря лишь Дастину и их первой встрече, когда совершенно неосознанно к мальчишке привязался. Она понимает, что защищать его и не допускать никого, кто может разбить ценный сосуд Хендерсона, Стив будет до тех пор, пока может, но ополчиться против парня с незавидной судьбой и без того тяжёлой школьной жизнью не позволит. Сердце Мансона куда чище, чем кровь, если учитывать то, чем он промышляет.       Робин закинула ноги на колени Стива, снова вытянув их, и перекинула руку через спинку дивана.       — Что сегодня смотрим?       — Я надеялся на приключения.       Рьяный стук в дверь, больше похожий на битьё кулаками о поверхность, нежели на терпеливый стук, отвлёк Робин и Стива от выбора фильма, заставив посмотреть в сторону входа.       — Стоит вспомнить мальца и его персона появляется на крыльце в тот же момент, — покачал головой Стив, поднимаясь с дивана.       — Думаешь, это Дастин?       — Ох, поверь, — улыбнулся парень. — Так стучит только Хендерсон.       Сердце ежесекундно с грохотом стукнулось о дно, по дороге зацепив каждую кость грудной клетки, и покрылось рябью, когда в область видимости попали рыжие волосы и окровавленное бедро, которое она старательно прижимала рукой.       По лицу стекали то ли капли пота, то ли слёзы, омывая кожу и создавая блики от света, который посыпался на лицо из открывшейся двери дома, а губы горделиво поджимались поначалу, но с момента, как она увидела Стива — напускная гордость сошла с лица, демонстрируя ему настоящие ощущения и чувства.       А они болезненные и тщетные, до чего тяжелые ощущения!       Её свободная рука перекинута через плечо Лукаса, а Уилл поддерживает с другой стороны, обхватив пальцами спину. От момента осознания увиденного до поднятия девочки на руки прошло, думается, лишь несколько секунд времени, а мальчишки группой двинулись за парнем, закрыв за собой дверь.       — К-как это? Что это? Где это случилось? Колесо от скейта отлетело? — бормотал Стив, неся Макс к дивану.       — В Мирквуде мы встретили пса, и он напал на нас, — объяснил Лукас, следуя за Стивом. — Мы почти смогли убежать, но он настиг нас у выхода на шоссе и зацепил Макс.       — Зацепил Макс? — переспросил Харрингтон, перекладывая девочку на диван.       — Хей, — Робин приземлилась на согнутые на полу колени перед диваном и обеспокоено взглянула на Мэйфилд, убирая со лба влажные волосы. — Всё хорошо, боец. Сейчас мы всё исправим.       — Он именно зацепил её, — продолжил Лукас. — Именно зацепил. Это было последним, что он сделал, когда перестал преследовать нас. Мы покинули Мирквуд, а он остался в его пределах.       — Стив, оно болит, — слёзно произнесла Макс, обхватывая кожу вокруг раны. — Покалывает.       — Сейчас, сейчас, подожди, — руки парня подняли край испачканных шорт чуть выше, полноценно открыв рану, и он с внимательностью осмотрел порез.       Рана не отличалась глубиной и внушительным размером, но всё равно сильно кровоточила. Края неровные и местами видно следы грязи, которую пёс носил на когтях, но основная часть кожи казалось чистой.       — Рану надо обработать и зашить, потому что края слишком далеко друг от друга, — заметил Дастин, передавая Стиву влажное полотенце.       — Что вы вообще делали в Мирквудском лесу, позвольте спросить? — возмутился Стив, протирая тряпкой по окровавленной коже. — Это единственное место во всём Хоукинсе, куда и в хорошие времена не стоит соваться, но вы решили из всех доступных территорий выбрать именно Мирквуд, — раздосадованный взгляд переместился на Хендерсона, который в ответ на предъявление раскинул руками.       — Да я там не был даже. Мы с Уиллом над прибором сидели, когда Майк связался с нами по рации. Мы сразу же выдвинулись к ним и встретились около старой заправки на развязке Мирквудского шоссе.       — Чернику собирали, — ответил Лукас, чуть понизив голос.       — Стив, — Робин толкнула парня в плечо, головой кивнув на рану, от которой стали расходиться едва заметные тёмные устья. — Думается мне, что рано это зашивать.       Входная дверь дома Стива распахнулась, и Нэнси с Джонатаном зашли внутрь, сразу же двинувшись к гостиной.       — Майкл Уилер, — грозно послышалось на фоне. — Тебе стоит сожалеть, что поход в Мирквуд не стал для тебя последним, потому как моя расправа будет куда яростнее.       А что же Стив?       Стив испытал невероятное душевное недомогание, потому как увиденное никак не вязалось со спокойным вечером или тем, что он ожидал встретить. Рана продолжала кровоточить несмотря на потуги впитать кровь влажным полотенцем, а устья становились всё ярче.       В таких стрессовых ситуациях Стив не привык находиться, а потому функционировать приходится с большим трудом. Почему именно она? Почему девчонка, которую он так старался оберегать, попала под раздачу и вынуждена сейчас страдать от боли?       А что означают тёмные устья и как избавляться от этого явления на её коже?       — Нам нужна Агата, — произносит он, поворачиваясь к Нэнси. — Приведи Агату.       — Агата сейчас в здании Морны с Джейн. У них сеанс, — говорит Нэнси Майк, скрещивая руки на груди.       — Нэнс, — Стив приподнимает ткань шорт чуть вверх, показывая девушке устья, на что та с сожалением и беспокойством сводит брови к переносице. — Приведи Агату.

***

      Мгновения спустя Джейн присаживается рядом с Робин, ладонью накрывая предплечье тяжело дышащей Макс, с которой градом стекает пот, а Сото спокойно оглядывает происходящее и вздымает бровь.       — Как вышло подобное недоразумение?       — Демопёс, — поясняет Нэнси. — Он напал на ребят в Мирквуде и поцарапал Макс.       Сото снова вздёргивает бровью, но на этот раз быстро сменяет эмоцию на хмурость, разглядывая девчонку.       — Поцарапал? Отчего-то во мне закралось убеждение, что подобные существа не царапают, а раздирают плоть до кости. Поправьте, коль не права.       — Да, — подтвердил Лукас, чуть выйдя вперёд. — Да, ты права. Но этот вёл себя иначе. Я думаю, что он преследовал нас с самого входа в Мирквуд и почти дошёл до выхода на шоссе, когда решил устроить погоню.       — Он играл с нами, — внимание Агаты привлек хриплый голос Макс, поднявшей на девушку глаза. — Мне показалось, что он играл с нами, как с добычей. Будто и не собирался вовсе убивать. Будто он следовал за нами, чтобы сделать то, что сделал.       Агата с особым вниманием выслушала речь Мэйфилд, не отводя взгляд, но спокойно выдохнула и участливо качнула головой.       — Пусть так. Только что вы хотите от меня? Неужто зашить рану самим не видится возможным? Игла и нить у каждого найдётся.       Стив поднял руку с окровавленным полотенцем от ноги Макс и открыл Агате многообещающий вид на чёрные устья, расползающиеся вокруг раны, которые за это время стали куда более отчётливыми в своей концентрации и цвете.       Тут Сото нахмурилась. Теперь глаза, словно у пустынной ящерицы, забегали по ране и признакам явного заражения, которое с каждой минутой забирало по крупице шанса на выживание. Как с этим справляться девчонке, и что в таком случае может сделать конкретно Агата?       Девушка присела перед Макс, упершись коленями в пол, и сделала надрыв на шортах, из-за чего те издали характерный звук треска. Холодные пальцы провели по коже над раной и по нескольким венкам, которые заметно почернели, а после пальцы ощутили на себе масляное вещество. Полагалось, что на ране лишь грязь, которая была перенесена на когтях псины, но текстура слишком странная.       Сото потёрла пальцы друг о друга и прищурила глаза.       Мазут.       Откуда бы на его когтях взяться мазуту, который является продуктом переработки и в естественных условиях едва ли протекает?       — Агата, — прошептала Макс, приковав к себе до этого отстранённый взгляд девушки. — Я внутри не одна.       Внутренний голос рассудка Сото начал накидывать варианты выхода из подобной неприятной ситуации, чтобы всеми путями обойти гибель ребёнка, но ни одного безболезненного варианта найдено не было. Какая досада.       Холодная кисть накрыла рану, сжав её в руке, отчего Макс болезненно взвыла, заскулив от спазмов, а Стив взволнованно дрогнул.       — Так, детёныш, — обратилась к ней Агата. — тебе придётся хвататься за боль, которую я тебе причиняю. Я буду давить рукой раз в несколько минут, чтобы вернуть твой разум обратно к нам. Я буду причинять тебе боль, Макс, и тебе важно обращать на неё всё своё внимание, ты меня поняла?       Макс согласно кивнула, а по щеке скатилась очередная слеза.       Додуматься до того, что заражение охватывает сознание, было не сложно, а потому Агата не долго определялась со способом оттягивать время.       — Какой смысл причинять ей ещё большую боль? — возмутилась Нэнси.       Агата вздохнула. Невероятно устало и измотано, будто объяснять сил нет никаких, но придётся, потому как в Хоукинсе всем нравятся долгие разжовывания и без того, как ей кажется, очевидной информации.       — Оно поражает рассудок, мисс Уилер. Чтобы оттянуть время и задержать Макс с нами, я сжимаю руку на ране и причиняю ей боль, тем самым отвлекая её от подчинения, и возвращаю сюда. Этот способ, если вы запамятовали, помог сохранить вам жизни на четвёртом уровне, не позволив Ио накалить помещение до предела. Перевод внимания на боль от руки отвлекает поражение сознания. Если с объяснением закончили, то теперь вы просветите меня: каким образом получалось справляться с подобным раньше?       — Я помогала, — вмешалась Джейн, и Сото лишь безысходно вздохнула.       — И что же сейчас? Чувствуете в себе уверенность попробовать избавить подругу от страданий, мисс Хоппер?       — Джейн могла помочь в том случае, если в теле была частица этой штуки, — прервала беседу Уилер, сложив руки на груди. — В подобных мы нагревали помещение и выкуривали с помощью температуры.       — И сколько же времени это занимало?       — Часы кряду, — ответил Джонатан, вмешавшись в разговор. — Важно нагревать помещение так, чтобы не сильно навредить Макс, то есть равномерно, с каждым разом повышая градус.       — У нас нет этих часов, не так ли? — спросил Стив, взглянув на брюнетку.       Варианты выхода из сложившейся ситуации снова начали появляться в голове. Судя по ране, в организме не было посторонних объектов, как в случае Джейн, а само заражение попало через порез в кровь, поэтому повышением температуры в комнате если и можно было помочь, то только с приличным запасом времени в рукаве, а здесь не было ни того, ни другого.       Однако ситуацию спасло бы локальное нагревание, коль такое возможно.       Это мера крайняя и от Агаты не зависящая ни коим образом, но попытка заслуживает место быть.       — Верно, временем мы не богаты. Нагревать помещение будет не рационально, площадь слишком большая, а на приготовления и раздумья у нас времени нет в том же числе.       Агата закусила внутреннюю часть щеки, согласившись с внутренним голосом в необходимости мер, и ещё раз сжала руку на ране, заставив Макс вскрикнуть.       — Тогда я бы попросила вас, мисс Уилер, взять это, — свободная рука пролезла в карман и достала оттуда ключи, подбросив в сторону Нэнси. — и съездить к нам домой. Ведите сюда Ио.       Подобную боль придётся выкорчёвывать только болью сильнейшей по сравнению. И здесь выбор только один.

***

      Жестокость никогда не была главной целью. Однако пути её неисповедимы и как, право, интересно порой случается.       Чужими руками деяние выходит куда более ювелирным и аккуратным, хотя и сама Фрея славится руками довольно умелыми в плане предоставления болевых ощущений.       Отсутствие слов к изречению стало последствием увиденного увечья на рыжеволосой девчонке. Бедро, её бедное бедро! А на нём рука Агаты, покрывающая сам порез. Это стало первым, что увидела Ио, зайдя в незнакомый дом.       — Что здесь произошло?       — Господа решили насладиться прогулкой по Мирквудскому лесу и наткнулись на неприятного жителя этой чащобы. Он же и на твоей ноге след оставил, — ответила Сото, снова вжав руку.       Ио оглядела присутствующих, задержав взгляд на Стиве чуть дольше, и снова обратила полное внимание на Агату.       — И что с этим делать?       — Позвольте накинуть варианты, — Агата привстала с колен, отпустив рану, и взяла влажное полотенце из рук Стива, а Макс удобнее умостилась на диване и переплела пальцы с пальцами Джейн. — Внутри неё нет ничего постороннего в физическом смысле, иначе бы она уже почувствовала это. Соответственно, телекинез здесь будет бессилен. Меня переполняют сомнения, что этот паразит попал в организм при помощи дыхательных путей или, как вы их называете, спор. Данное заражение случилось именно в результате попадания частиц этих тварей через царапину прямиком в кровь. Нагревать комнату будет долго и не рационально. Во-первых, у нас нет столько времени, чтобы справляться подобными почти безболезненными методами. Во-вторых, из неё нечего выводить горячим воздухом. Я предлагаю локальный накал.       Ио нахмурилась, вскинув бровью, и поймала на себе взгляд Джейн.       — Что значит «локальный накал»?       Агата сделала глубокий вдох, не сводя глаз с раны, и щёлкнула языком, натянув уздечку.       — Напомни, Ио, как ты избавилась от чужого контроля?       — Подняла температуру тела, — пожала плечами та.       — Именно об этом я и говорю.       Меры по спасению теперь дошли и до Ио, ударив в голову, словно колокол в опустелой башне. Глаза забегали от раны к Агате и обратно, оценивая свои силы в достижении цели, но Ио не хватит тех пяти финальных процентов.       Свои методы она не применяет и применять не желает.       — Ты из ума выжила, — говорит шатенка, от невозможности услышанного лишь едва корчась. — Я могу её убить.       — А какая разница, если она и без того умрёт, Ио? У нас в запасе осталось минут тридцать от силы, если не меньше. Подобное заражение не берёт контроль, а постепенно убивает, поэтому единственный вариант — это выжигать заразу.       Испуганные глаза Макс пугают саму Ио ничуть не хуже, и сейчас они обе видят в глазах друг друга тот страх, о котором говорила Мэйфилд в лесу Майку и Лукасу.       Да, Ио не стыдится проявлять его и страх ей совсем не чужд, но когда тот, от кого зависит твоя жизнь, погружён в оцепляющее волнение, то ты и сам ненароком начинаешь испытывать волнение ничуть не менее влиятельное.       — Я не могу это позволить, — вмешивается Нэнси, выходя вперёд, а Агата беззвучно вздыхает и поворачивается к девушке.       — И что же вас, мисс Уилер, смущает?       — Разнообразие выбора меня смущает, Агата, — отвечает Нэнси, горделиво вздымая подбородок. — Это явный риск и ты хочешь допустить это, заставив Макс испытывать ещё большее страдание.       — Вы переоцениваете свои шансы, мисс Уилер, — легко улыбнулась Сото, не разрывая зрительный контакт. — Пёстрость вариантов я вам предоставить не могу, это верно, но и надеждой на безболезненные методы тоже не располагаю, к сожалению. У вас не так много времени, чтобы вести переговоры, а в сложившейся ситуации моей вины нет. Вы позвали меня, чтобы я помогла, но помощь принимать отказываетесь, заставляя доказывать намерения и безопасность. Не будет этого. Поэтому вот вам два варианта, коль один вас не устраивает: либо шрам, либо смерть.       Нэнси ухмыльнулась, презрительно покачав головой, и облизала высохшие губы.       — Это единственные два варианта, которые ты обычно предлагаешь к выбору?       Тон и интонация Нэнси Агату лишь позабавили. Интересно, как она постоянно вступает с Сото в спор, где быть что победителем, что проигравшим будет абсолютно невыгодно обеим сторонам.       — Ах, нет, — отвечает брюнетка. — Это противоречит моим гуманитарным принципам, а спасение Макс посредством использования способностей противоречит принципам Ио ничуть не меньше. И всё же мы собираемся пойти на своеобразные жертвы ради спасения детёныша. На что готовы вы, мисс Уилер? На спор со мной? Прерии с вами меня порядком утомили. Сомневаюсь, что победа принесёт вам желаемые лавры.       — И что бы ты выбрала тогда? Между шрамом и смертью.       — А по мне не видно?       Глаза Нэнси непроизвольно упали на шрамированные губы Сото, а та в ответ на сползший взгляд лишь хмыкнула.       — Я готова, — хрипло прошептала Макс, закусив губу, когда Стив сжал рану рукой. — Я готова к методу Ио.       Планы Фреи известны своей исключительностью и разумным распределением процентного соотношения. Будь уверен, на лице её сейчас горит самая яркая улыбка, потому что Ио успела насладиться кровью тех, к кому вернулась, в полной мере.       Фрея знает, как сломить пятый номер, и заставить использовать силы на людях вразрез принципам. И это один из методов, входящих в состав финальных пяти процентов.       Колени ударились о пол перед диваном, а глаза продолжали таращиться на кровавую царапину, от которой всё сильнее расходились толстые чёрные устья, похожие на плети вьюнов.       Ио закатала рукава кофты, протерев потные ладони о джинсы, и подняла руки на уровне своей груди.       — Я м-могу, — дрожащим голосом начала она. — могу обжечь там, где не будет видно шрамов. Только назови место.       Слёзы отчего-то ручьём полились из измученных глаз девочки, а надежда, что всё это скоро закончится, кинула платок в ноги.       — На рёбрах. Под руками.       Ио кивнула, собравшись с мыслями, и неторопливо завела руки под футболку Макс, доведя до двух точек на грудной клетке с обеих сторон под руками.       — Будет больно, Слоан? — спрашивает Мэйфилд напоследок, сжимая в ладошке руку Стива, который не покидает её сторону всё это время.       Ио и сама в состоянии причинить львиную долю добротной боли. Надо только знать, как привести её к этому.       — Будет больно.       А Фрея, будь уверен, знает. Знает, как никто другой.       Глаза Ио наливаются ярким оранжевым, а пальцы раскалённым металлом впиваются в кожу, заставляя Макс издать истошный крик, наполняющий каждый уголок дома Стива.       Она плачет, просит остановиться из-за испытываемой боли, а паразит в организме сопротивляется. Ио отстраняет пальцы, дав передохнуть несколько секунд, и краем глаза контролирует рану с устьями, чернота которой постепенно слабеет.       Затем ещё прикосновение и крик. Булатная сталь в раскалённом своём виде опасна и губительна, а нежная кожа под её влиянием — хрупкий выглаженный шёлк.       Однако именно так выжигается право жить.       Ио резко убирает пальцы от кожи, когда последнее тёмное устье покидает Макс, а большим пальцем раскалённой руки проводит по царапине снизу вверх, запаивая кончики кожи.       Тяжело выдыхает, упираясь спиной в журнальный стол позади, а глаза теряют яркий оттенок, постепенно остывая.       — Ожог под прохладную воду. Затем наложить повязку и не забывать обильно поить, не дав организму обезвожиться из-за температуры. Медикаментозное обезболивание при необходимости, — проговорила Агата, облегчённо выдохнув. — Всё позади.

***

      Цвет её кожи вернулся в здоровую палитру привычных для неё оттенков. Влажное лицо высохло и волосы у лба и висков просохли, чуть закрутившись.       Запаянная ранка не кровоточила более, а основная боль прошла, оставив лишь дискомфорт от пореза и ощущение жара в двух точках на коже под футболкой.       Всю область рядом заполонили ребята: Лукас держал руку, а Джейн поглаживала по предплечью. Майк без умолку старался разговаривать, отвлекая от прошлого болезненного опыта, а Дастин и Уилл поддакивали во всём, что тот твердил, и Макс становилось от этого удивительно радостно.       — Синклер, — слышит мальчишка за спиной, оборачиваясь на зов, а Стив протягивает ему пачку замороженного гороха. — Это ко лбу приложить.       Стив, к слову, не отпустил её руку ни разу за всё время, что работала Ио. Держал, претерпевая давление девичьей ладони и сжатие ногтями. Он терпелив, Макс это знает. И ни разу не возникло сомнение, что с подобной раной нужно идти именно к нему домой.       Он открыл дверь, как Лукас и предполагал. Не мог не открыть.       Об этом походе за черникой останутся тщетные воспоминания, но Ио не отдала её жизнь в лапы смерти, а Макс готовилась уйти. Боялась прощаться и не планировала покидать всех так быстро, но готова была.       Ио ради неё нарушила принципы. Какое влияние это разрушение на неё оказало, интересно знать? Макс едва ли узнает. По правде говоря, заботят детали сейчас в последнюю очередь. Она жива и на ухо никто не шепчет более.       Агата достала сигарету из пачки, фильтром стукнув по указательному пальцу, и размеренным шагом двинулась к Ио, остановившись рядом. Та покосилась на брюнетку, слегка кивнув головой, и скрестила руки на груди.       — Нам такие моменты нужно минимизировать, — сказала Сото, продолжая покручивать сигарету между пальцами.       — Есть предложения?       — Начать наступать Фрее на пятки, — голос тихий, чтобы слышала только Ио, а лицо не отображает эмоций.       Агата стоит спиной к ребятам, а голова её чуть повёрнута в сторону подруги, которая, напротив, стоит передом.       — Нужно добиваться аудиенции и личного присутствия, — продолжила она. — Нет шансов найти её на четвёртом уровне, коль она там, поэтому единственный выход — выманить на поверхность. Смерть докторов от укусов, а затем пламя вдруг охватывает их дома один за одним. Как удобно, когда у тебя под рукой есть подобные псины, не думаешь?       Ио чуть округлила глаза, приоткрыв губы, и покачала головой.       — Полагаешь, что Фрея?       — Почти уверена. Перебить докторов вполне подходит под её методы, но вот пожары — дело любопытное. Ты глазом не успела моргнуть, а в Саутпорте уже ходят слухи о великой мести кровожадной пятой, которая сжигает дома бывших мучителей в угоду мести за былые ужасы. Резво звучит, не так ли? Это ни что иное, как попытка сделать тебя виновником всех бед. Я поговорю с Морной по поводу докторов и попробую узнать, что их связывает. Фрея что-то ищет. Она не просто бесцельно убивает.       — Фрея не поднимется на поверхность просто так, ты знаешь, — Ио облизала губы и оглядела девочку на диване.       — Поэтому и на пятку нужно наступить так, чтобы она почувствовала, как скрипит её кость, — прошептала Агата, положив сигарету за ухо. — Такое нападение не последнее и с этого момента она будет пытаться отвлечь меня от сеансов. Сегодня это ей уже удалось. Тебе нужно брать пиропсионез под контроль и готовиться к отнюдь не самым приятным встречам. Избавься от псины в лесу, Ио, и сожги его дотла, чтобы даже пепла не осталось. За сломанные принципы и пробитое бедро.       Агата снова развернулась к ребятам, а Ио поймала на себе взгляд Стива, с которым не успела обмолвиться за вечер и словом. Немая благодарность в глазах и ни капли страха.       Вот глупый мальчишка!       Однако реалии их пребывания в Хоукинсе меняются, а накал Ио растёт. Булатная сталь, как оказалось, весьма болезненна, и каждый теперь в курсе того, что с подобным шуток не сыскать. Реальность Хоукинса сравнялась с реальностью «Бетельгейзе», померившись силами в жестокости и выбранных методах, а также наконец позволила Агате обговорить условия сотрудничества с пятым номером.       Ио покинула дом Стива, скрывшись за дверью, а Агата выпрямилась и сложила руки в замок за спиной.       — С этого момента мы вступаем в новую стадию. Нападение пса было лишь предупредительным огнём о серьёзности намерений человека, которого вы уже встречали у дома мистера Байерса. А, коль так, то стоит озвучить основы взаимодействия в команде с пятым номером. В лабораторных кругах существовало выражение «дистанция Ио». Это девятьсот восемьдесят пять футов. Дистанция Ио — это безопасное расстояние, на котором вы должны находится, когда Ио использует силы. Это связано с тем, что она их полностью не контролирует, а поэтому помочь вам, если вы вдруг оказались рядом, не смогу ни я, ни она. Настаёт время работать вместе, и я убеждена, что мы не раз окажемся на поле сечи нашей дружной компанией. И именно поэтому, дорогие господа, дистанцию Ио нужно будет соблюдать.